Transcription
[музыка]
В чем сила японской анимации? Наблюдая за какой-либо анимационной историей страны восходящего солнца, мы всегда чувствуем энергию души с экрана, но почему-то не можем ее объяснить, рассказать и даже показать.
Ведь человек, далекий от мира аниме, я, впервые увидевший любое его произведение, часто начинает критиковать наше экранное искусство за слишком минималистичный стиль. Сравнивая японскую анимацию с мультфильмами наподобие Disney, с их перфекционистично продуманным до мелочей миром, аргументируя это тем, что в западных мультах все более красочно и детально, мол, в них присутствует та глубина, которая не снилась плоскому миру аниме.
Но такие люди забывают, что искусство художника с точки зрения японской эстетики состоит не в том, чтобы сделать что-то красивым, а в том, чтобы увидеть красоту в простом, малом и повседневном. Минимализм японского рисунка связан с древними буддийскими традициями, главной идеей которых является представление создания и непостоянстве жизни. Художник страны восходящего солнца верил, что мир меняется каждую секунду, и его задача как свидетеля, творца, обычного ученика синтоизма и буддизма — зафиксировать подобные фотосъемки того или иного момента бытия, сразу же уходящего в вечность.
Потому неповторимые сюжеты показывают в своих мультфильмах постоянно повторяющиеся безобразно очаровательную, словно сказку, историю. Японская анимация никогда не скрывает правду от своих зрителей; она всегда представляет неидеальность нашего мира даже самому юному наблюдателю и в то же время даже в этом находит великолепие в несовершенстве.
Популярные манифесты под названием "веселые картинки из жизни животных", авторство которых приписывают японскому монаху Тоба Тобастэ, рассказывают истории различных зверей, которые живут людской жизнью. Разновидности животных на свитке проводят свой досуг так, как когда-то жил сам Тоба Тобастэ.
Из 11-12 века он считается одним из прародителей современной манги. Он и его последователи рисовали свои истории в картинках на ручных свитках, и о какой-либо раскадровке речи не было. Повествование в виде изображений, иногда сопровождающихся текстом, располагалось всегда на всей длине широкого свитка, а читатель узнавал историю, прокручивая свиток справа налево, подобно кинофильмам.
Графические пленки, подобные графическому опыту монаха Тобы, его свитки и манифесты здорово повлияли на современную мангу. Карикатуры в его свитках в той или иной степени существовали, воспроизводились и развивались, и этому стилю не меньше восьми ста лет. Мы уже можем удивиться уникальному минималистичному стилю, в котором отсутствует глубина — лишь только сплошная плоскость. При этом благодаря легкой руке художника всего несколькими линиями ему удалось создать то ли юмористическую историю, то ли некий символический перевернутый мир, что-то вроде графического коана.
Это таинство и вербальные вопросы или монологи, которые помогают ученику достичь сатори, что в переводе означает просветление. Понятие коана зародилось в одной из первых сцен буддийских японских школ под названием Риндзай примерно в 12-13 веке. Учение пришло с Китая и, конечно же, в искаженном виде.
Крайне занимательно, что вопросы философии коана действительно способны отправить нас в нирвану или как минимум ввести в ступор. Например, знаменитый коановский вопрос, ответ на который понять лишь ученикам школы Риндзай, звучит так: "Как звучит хлопок одной ладони?"
Медитационные размышления подобными вопросами или историями такого рода приводили адептов к идее просветления, и практикующие ученики школы Риндзай породили прием и отзыв, но уже в искусстве: сначала в японской литературе, живописи, танцах, традиционном театре кабуки, затем в манге и аниме.
Слова "koan" и "zen" сложно перевести, не просто растолковать, но с помощью аниме моя любовь к ним легко помнится. Да, именно техника воздействия на сознание с помощью коанов охотно переплелась с современным аниме.
Мы не задавались вопросом, почему нам скучно наблюдать за персонажами японских историй, когда они молчат и смотрят друг на друга. Нам не просто не тоскливо, у нас перехватывает дыхание тишины. В такие моменты хочется безмолствовать вместе с героями. Подобные минуты заставляют нас испытать истинное сатори — неожиданное художественное прерывание пустотами, тишиной, недосказанностью.
Это состояние юдзу, где слова излишни, общение идет на уровне "ци", то есть от сердца к сердцу. Бьёт за намёки в новом для европейцев взгляде на символизм, сопровождающимся стоп-кадрами, мини, отводящими взгляды персонажей от друг друга.
В заключении, тайна великолепия японского искусства открывается тем из нас, кто в воображении умеет завершать незавершённое.
[музыка]
Помимо буддийского учения о непостоянстве мира, из-за которого художники рисовали свои картины несколькими линиями, причины экономии символического рисунка скрывались в сложной письменности, где каждый сплетнивал смысловую нагрузку. Японский язык фанатически беден, минимальной значимой единицей устной речи является не звук, а слог. Даже в современном японском языке таких слогов всего 46.
Для сравнения, если бы в английском языке минимальной единицей являлся слог, а не звук, то их можно было насчитать около 1200. С японской письменностью дела обстоят намного лучше. Она пережила за всю историю страны множество изменений, благодаря чему появились три вида письма: канзи — китайские иероглифы, используемые в японской письменности, и два слога в азбуке — хирагана и катакана.
Вышло так, что вместо одного осла и тысыры грифами японцы должны знать еще два со слогами. Благодаря стойкому запутанному японскому языку и неоднозначной системе японской письменности, сами японцы стремились сделать текст не единственным носителем информации. Традиционная живопись, кимоно, деревянные гравюры, желтые книжки, манга — все эти картинки оказались практически единственным способом для японцев понимать не только текст, но и окружающий их мир.
Они не могли позволить себе развиваться только лишь по сухим книгам, как мы, европейцы. Их собственный язык поставил на таком обучении крест. Даже сейчас в Японии вместо всяческих инструкций к чему-либо можно встретить не только лишь иероглифы, но и рисунки.
Сложность японской письменности и собственного языка — одна из главных причин того, что в стране восходящего солнца анимация пользуется большей популярностью, чем в любом другом государстве. Актеры, озвучивающие своих аниме героев, славятся не меньше, чем топовые голливудские звезды. Так сложилось исторически, у них просто не было выбора.
В аниме многое построено на скрытых, зашифрованных, словно компьютерный код символах, корни которых растут из древней японской истории, разгадка которых доступна лишь посвящённым. В отличие от западных мультфильмов, аниме имеет развитый художественно-символический графический язык.
С помощью этого многообразного, в то же время простого языка, японские аниматоры уникальным способом показывают сложные эмоции героев, вселенную сюжета и создают ту атмосферу аниме, в которой нам так приятно находиться. Например, самым несчастным героем вынимается тот, кто живет один.
Такое понятие затрагивает радиус, исторически мы, европейцы, никогда не испытывали дефицита земли — огромные поля пшеницы. Это сложно представить жителю древней Японии, в отличие от нас, вместо поля с зерном в Японии были общие на всю деревню рисовые поля со сложными реляционными системами, за которыми нужно было постоянно следить.
Японским полем, а также реакционными технологиями должна была заниматься целая деревня. В противном случае поля исчезнут, во всем селе не наступит голод, а дальше — смерть. Никакому по семейному разделению рисовых полей в связи с маленькой территорией страны в Японии речи быть не могло.
Так в стране восходящего солнца еще с древности возникла община, и осознание для которой выживание вне коллектива казалось невозможным, что отразилось во всей японской культуре, в том числе и в аниме. Самые счастливые японские анимационные герои — те, у кого множество друзей.
Самые несчастные — у кого нет ни одного. Поэтому тема дружбы в японских историях занимает ключевое место. Дружба, благополучие, одиночество, страдания и боль.
Еще с традиционной японской живописи в районе 8 века нашей эры, художники страны восходящего солнца научились использовать различные фоны, пейзажи, ландшафты для выражения эмоционального состояния своих героев. Такой жанр назывался имото или матоя. Это тот уникальный японский стиль, с которого начинается понятие "японская картина", который смог прижиться не только в живописи, иллюстрированных свитках, кимоно, раздвижных дверях, так и в театре кабуки, но и в манге, а позже, как следствие, в японской анимации.
Что значит использовать различное окружающее пространство для выражения эмоционального состояния героев? Скажем, в кино есть похожий прием под названием обрамление, когда режиссер вместе с оператором намеренно пытаются сфокусировать внимание зрителя на объекте с помощью окон, дверных проемов, трещин в дверях, зеркал или любого другого одушевленного и бытового предмета, способного создать дополнительные границы внутри кадра.
А в ямато такой прием назывался фуке ника. В буквальном переводе означает "сдвинутая крыша". С одной стороны, такой прием может показаться всего лишь прагматичным действием, которое заключается в том, чтобы, например, представить интерьер дома видом сверху, убрав часть крыши.
При этом можно изобразить несколько повествовательных историй на одной картине, подобно раскадровкам в комиксах. С другой стороны, он говорит нам, что герой рисунка живёт буквально в собственном мире.
Не зря на подобных картинах мы можем встретить либо облака, которые обрамляют собой персонажей, либо, например, пустыню, едва ли показывающую происходящие события на изображении. Эти обрамления напоминают о единстве окружающего пространства и действующих лиц самого рисунка.
Мы часто видим, как героев аниме окружают небо, природа, вода. Не реже они летают среди туч и высоко над землей. Нас это не смущает, наоборот, радует глаз, потому что мы чувствуем великолепие такого единства, целостности героев и окружающего их пространства.
Прием фуке некий, а то и пришедший за имато, отлично живет в современном аниме и прекрасно отражает внутреннее состояние героев через места, в которых они обитают.
Традиционные японские жанры имато, когда столица Японии стала городом, известным как Токио, в 17 веке начали зарождать новый стиль, который впоследствии повлиял на современную японскую анимацию, под названием укиё. Это специальные виды изобразительного искусства, при которых картинки получают с помощью деревянной гравюры — ксилографии.
Укиё с точки зрения буддизма означает мир скорби, означающий, что жизнь всегда стремится к смерти. Она словно проплывает мимо тебя, и картины, и сам жанр укиё раскрыты в изобразительном искусстве следующим образом: чтобы отвлечь внимание горожан от политики, военное правительство сёгуна, являющегося настоящим руководителем страны в отличие от формально властвующего лица императора, поощрял развитие массовой культуры, например строительство веселых кварталов.
Одним из самых известных таких районов был Ясэвара, находящийся в Токио. Ясэвара, район похоти, вечного веселья, театра кабуки, представления сумо и бесконечных публичных домов. Именно эти развлечения, которые стали доступны благодаря власти страны, сформировали истинный вкус японского общества. Тут и зародилось новое понятие укиё, означающее "мир мимолетных наслаждений", "мир любви", которая стала изображаться уже в картинках.
Стиль укиё в изобразительном искусстве стал трактоваться как картины плывущего мира или картины проходящей жизни, несущие примерно такой посыл: если твой мир проплывает мимо тебя, и ты ничего не можешь с этим сделать — скорее наслаждайся им, цени каждое мгновение. Художник, создающий укиё, изображал те мгновения бытия, которые происходят здесь и сейчас. Таким образом, жанр руки и запечатлел только самые яркие моменты жизни японского общества, поэтому стал безумно популярен.
Доступные за символическую плату веселые картинки укиё благодаря катаку к графе и стали копироваться сотнями экземпляров без особых проблем по самой низкой цене, сопоставимой с тарелкой риса. Самый обычный человек мог себе позволить повесить их у себя дома.
Разврат со всеми нами уже известными щупальцами осьминогов, актеры традиционного театра кабуки, как для нас, плакатные знаменитости — или талантливые, любимые народом гейши, великолепные пейзажи, несущие мудрые и драматические послания, такие как знаменитая гравюра художника Кацусика Хокусая под названием "Большая волна у подножия Фудзи".
На этой картине гора Фудзи, будто, слилась с огромными гармоничными идеальными волнами. Пена рассыпается на бесчисленное множество белых когтей, которые будто тянутся к людям, словно сам океан хочет поглотить их лодки. А гора Фудзи, точно наблюдая за этим смертельным моментом бытия, задаётся вопрос: поможет ли она этим несчастным на лодках?
Ведь это знаменитая гора для японцев священна, подобна божеству.
Выходит, что с помощью своих рисунков художники укиё не только развлекали народ, но и формировали чисто японский стиль и рисование с философским взглядом на окружающую нас реальность, прижившийся уже в современном аниме.
Ведь в аниме, подобно укиё, десятки непохожих друг на друга жанров: от комедий, эротики до драмы и психоделики. Кроме разнообразности жанров и всевозможных необычных сюжетов, аниме вобрало в себя и главный посыл гравюры укиё, благодаря которому мы видим, как герои ценят каждый миг своей жизни, ведь она скоротечна, мимолетна — всегда проплывает мимо тебя.
Поэтому они, например, громко поют караоке, любят вкусно поесть, весело потанцевать. Они счастливы не только из-за учений синтоизма и дзен-буддизма, где центром мира является человек, не Бог, им в этом также помогает и красота эстетики укиё.
Говоря о героях и в целом японской анимации, невозможно не упомянуть о традиционном драматическом театре страны восходящего солнца под названием кабуки.
При первом лишь взгляде на декорации, сцену, костюмы героев и грим на лице актера вспоминается не только лишь свитки и кимоно с фонами имато или гравюры укиё, но и образы аниме героев. Театр с 400-летней историей повлиял на японскую анимацию не меньше, чем древние иллюстрированные свитки, деревянные гравюры и японская письменность.
Так помимо приема и обзоров, родившегося благодаря укиё, нам вербальные вопросы следствием чего появились безмолвные моменты в японском аниме. Традиционный театр был первым зрелищным примером в искусстве, который на практике изобразил идею прерываний своего повествования тишиной, следуя тем же день буддийским учениям 12-13 века. Ведь и истины, и актерское искусство на сцене театра кабуки начинается там, где заканчивается сценическая речь.
Даже великий портретист, мастер гравюр То Сисэй Созуку, работавший под жанром укиё, который назывался якусю, изображая играющих актеров кабуки эпохи Эдо, заметил силу выразительности и чувственности глаз исполнителей.
Эта сила, которую мы ощущаем на себе, несколько веков спустя не только в его работах, но и в наследниках самого театра. Древнейшие выразительные приемы, которые стремились всегда не показать, а скрыть чувства персонажей, но которые зритель мог увидеть только лишь в выражениях глаз, знакомы нам по красноречивым и чувственным взглядом уже аниме героев.
Помимо унаследованных аниме героями выразительных глаз актеров кабуки, и подхваченных Осаму Тэдзукой в послевоенное время, японский театр подарил им цветастые волосы благодаря сценическому гриму артистов под названием коммодоре.
Коммодоре является широко известным методом гравирования в театре кабуки. Одним из революционных преобразований в кабуки в свое время был отказ от классических масок, когда-то существовавших в других японских традиционных театрах, таких как гига и_bugaku. Но, как у в методе гравирования коммодоре, остались воспоминания об этих пугающих деревянных лицах.
Слово "коммодоре" означает нанесение полос на лицо. Красочные полосы на лицах актеров отличаются своеобразной красотой, и каждый цвет, а то и оттенок несет в себе символизм: красный цвет в гриме символизирует справедливость, страстность, смелость; синий — хладнокровие, злость, безнравственность; черный и коричневый — божественность и потустороннее.
Не без этого, у героев японской анимации можно встретить разноцветные волосы. Окраска волос, подобно яркому гриму коммодоре у актеров кабуки, помогает лучше понять, каким доминирующим характером наделен тот или иной персонаж. Это некая шпаргалка для зрителя и простой способ выделить главных героев из серой массы.
Например, желтый цвет волос говорит нам, с одной стороны, о невозможности героя похвастаться высоким интеллектом — у таких индивидуумов часто "ветер в голове". С другой стороны, желтый цвет и персонажи всегда стремятся к своей цели, не слушая никого, даже здравый смысл.
Розовые волосы означают, что сердце у героя всегда остается детским, невинным, какого бы возраста они ни были. Белые волосы говорят о спокойствии персонажа. Чаще всего такие герои являются лидерами или лидерами негласными.
Считается, что черный цвет не обладает особенностями: мол, в Японии все брюнеты — значит, такие же, как все. Но это не так. Черный цвет у аниме персонажа говорит о его таинственности и закрытости натуры. Герои нарочно закрыты авторами. Такие персонажи необщительны, непредсказуемы, их гнев может быть самым страшным видом ярости, которую вы могли только видеть, а спокойствие, вероятно, позавидует любой медитирующий буддийский монах.
По цвету волос узнать, что у него внутри, не представляется возможным. Не стоит упускать и цвет глаз. Например, зеленый означает, что действующее лицо обладает какими-либо качествами или талантами, не присущими обычным людям, а осенью и имеет задатки лидера.
Если у персонажа, скажем, желтые волосы и синие глаза, то он наделен легкомысленным характером. При этом всегда стремится к своей цели, обладает природным обаянием и, скорее всего, является лидером.
Комбинации различных видов волос и глаз создают уникальное поведение. Бесчисленное множество комбинаций. Но все же не стоит воспринимать цветастые локоны и многокрасочные глаза как непоколебимую инструкцию к характеру героев. Тут, прямо как в пиратском кодексе, всего лишь свод указаний, а не правил.
Желтые книжки и манга своим существованием тоже повлияли на развитие современной манги и японской анимации. Теба Си, какие муки и вместе с театром кабуки также родом из древнего Токио.
Желтые книжки, в отличие от имато, иллюстрировали с большим количеством текста на странице, где буквально не было белых пустот — все занимали либо рисунки, либо слова. Их тарно золотое чуть пронизано любовными историями, рассказами об удачной карьере, об обычном семейном досуге и даже политическими протестами со стороны авторов. Творцы этих книг довольно часто выражали свое недовольство властью, но, боясь, что их книги не пройдут цензуру, использовали ряд литературных техник, таких как аллегории, отступления и кодирование истинных сообщений.
Ключом к сатире периода Эдо был подтекст, а не откровенные заявления. Жанр "книжки" привлекал людей; они часами глазели на одну страницу, чтобы рассмотреть рисунки и прочитать все тексты, понять все подтексты. Народ приобщался к новому виду изобразительного искусства, который так удачно смешался с литературой.
Настроение, живущее в книжках и манге, можно отследить и в современном аниме. Японская анимация славится сильным повествованием. Каждая сцена, каждый монолог пронизан истинным смыслом. Диалоги сложны по своей сути и содержат огромное количество слов. Персонажи с легкостью расскажут зрителю, опираясь на аналогии, как устроен их мир, аллегории, чем и почему они недовольны, а также предложат свое собственное решение для разрешения тех трудностей, которые окружают не только их самих, но и каждого индивидуума истории.
Чувство анархии, пришедшее из книжек, живет в абсолютно каждом качественном аниме. Их герои всегда идут против системы, той, которая их не устраивает и от которой страдает другие. В свое время фанатам желтых книжек был знаменитый художник направления укиё, один из первых мангак — Кацусика Хокусай. Великий мастер сделал многое для укиё и немало для современной манги.
Его собственная манга отличалась детализированностью, великолепными зарисовками насекомых, словно приклеенных к листку, пейзажи, напоминающие чем-то фон и современного аниме, воинские искусства, которые можно изучать вечно. Показаны блестящие и актуальные влияния манги Хокусая на современную японскую анимацию.
[музыка]
От времен Тобы (12 век) до времен Хокусая (18 и 19 века) японские истории в картинках развивались совершенно самостоятельно. Но после смерти Хокусая японская манга переняла многое и от запада. Тогда, после реставрации периода Мэйдзи (1862 года), широким потоком в Японии хлынули западные идеи, товары, продукты, книги. Даже западные художники посетили страну восходящего солнца, чтобы испытать новые ощущения, дабы показать их в своем творчестве.
На японской земле открылись иностранные магазины со всяческой иллюстрированной литературой, где помимо нового взгляда на технику рисования, последователи Хокусая разглядели сатирические иллюстрации, иронические тексты, некую свободу человека.
Безусловно, стены поразили не только их будущих мангаков, но и все японское общество. Популярность таких изданий возросла в 1920-х. Приняв идею комиксов у запада, японские художники адаптировали их к своим местным реалиям и художественным традициям, таким как Укиё.
Желтые книжки, также как и манга, не забывали о многовековом японском художественном искусстве и принялись обогащать свой опыт через коллег, которые приплыли к ним из другого мира. Манга Японии 18-19 века — это переплетение местного изобразительного искусства и чисто японской эстетики.
Западные День музыки уже после второй мировой войны и Осаму Тэдзука, вобрав весь прошлый опыт становления японской манги, периода первого века и своего 20-го, сделал такие японские комиксы, какие мы примерно видим сегодня.
Депрессия после второй мировой войны разрослась словно раковая опухоль. Она не давала спокойно дышать каждому жителю Японии. Она же вдохновила Осаму Тэдзуку, отца современной манги и студента медицинского университета в послевоенные годы, рисовать японские комиксы таким образом, чтобы будущие мангаки страны восходящего солнца обрели надежду и веру в собственные силы.
Комиксы Осаму Тэдзуки в свое время охватили Японию и заложили основы для японской манги, а как следствие и японской анимации. В 1947 году УТ-2К выпускает мангу, которая мгновенно сделала его знаменитым.
"Новый остров сокровищ" — сюжет которого принадлежит мастеру Тадзю Оса, который в свою очередь вдохновился известным романом под названием "Остров сокровищ" не менее известного шотландского писателя Роберта Стивенсона. Осаму Тэдзука в этот раз всего лишь рисовал, но как раз таки за новаторскую графическую технику мангой "Новый остров сокровищ" стал безумно популярным на родине.
Если раньше японские комиксы рассказывались практически одним ракурсом, когда герой словно стояли на сцене театра, то "Новый остров сокровищ" был представлен абсолютно по-другому. Персонажи словно находились в кино. Именно звука впервые ввел в мангу такие понятия, как "кинематографические ракурсы", "крупные планы", "растяжение одной сцены на несколько рисунков", "звуковые эффекты", "подчеркивание воздвижения".
Осаму Тэдзука словно сидел за монтажным листом, как кинематографист, рассказывая историю на протяжении двухсот страниц динамично, лаконично, ярко и захватывающе. Приключение повествует о мальчике по имени Пит, который нашел карту сокровищ в старых бумагах своего отца и принял решение отправиться кораблем на таинственный остров. Но к несчастью для него, некие пираты узнали о существовании карты.
Капитан корабля оказался единственным помощником Пита, тем, на кого можно было положиться, кому можно было доверять. Удастся ли мальчику, его собачке и капитану найти сокровища? Смогут ли они не попасться пиратам? Эти вопросы и новаторская графическая работа мастера Тэдзуки заставили "Новый остров сокровищ" продаться в 400 тысячах экземпляров — невиданным тиражом для разоренной тогда страны, жители которой едва ли могли свести концы с концами.
Осаму Тэдзука после успеха "Нового острова" параллельно обучаясь в медицинском университете, в 1902 году переехал в Токио и стал культовым мангакой. Известные сейчас японские комиксы, такие как "Император джунглей" и "Посол Атом", 1 сезон "Гордый с ленточкой" являются лишь началом пути формирования канона, в которой заложил мастер Тэдзука.
Уже в японской анимации, создав в 1906 году студию "Муж и Продукция", Осаму Тэдзука через каких-то пару лет выпускает культовый черно-белый аниматериал под названием "Могучий Атом". Главным героем которого был мальчик со сверхспособностями. Это произвело настоящий фурор в японской анимации. Сериал, основанный на собственном манке, лишний раз доказал, как умело мастер Тэдзука сочетает свой уникальный японский стиль с западным.
Именно мастер Тэдзука еще с детства является поклонником работ студии Дисней. Не без этого, в японских комиксах и японской анимации появились большие глаза, кинематографические планы, каноны динамичного, быстро развивающегося сюжета — всё то, что было с самого начала в диснеевских комиксах и мультипликации еще в тридцатые годы.
Благодаря этому японская анимация стала более массовым явлением, при этом ни на секунду не потеряв своего собственного лица, отличного от ее западных коллег, видения мира, которое порой кажется более убедительным и правдоподобным.
За всю свою жизнь мастер Тэдзука написал около 500 манги историй. После успеха сериала "Могучий Атом" в 1963 году различные манга истории Тэдзука забрались не только на ТВ, но и на большом экране. Все эти экранизации приносили ему солидные доходы, которые он вкладывал обратно в свое самое любимое искусство — мангу и аниме.
Осаму Тэдзука является неотъемлемой частью истории аниме. Он смог ввести японскую анимацию в массы с помощью простого, но увлекательного художественного языка, понятного обычному обывателю.
Он был тем человеком, который смог оторвать японское общество от иностранных мультфильмов, при этом взяв от них все самое лучшее, тем, кто-то ставил будущих мангаков и аниматоров развиваться так, чтобы их работы в будущем могли составить конкуренцию даже самому Диснею. Если не во всем мире, то точно на земле в Японии.
Чтобы лучше понять, как ему это удалось, недостаточно знать его творения, и даже о том, что такое имато, коан, ямадока, театр кабуки, желтые книжки и манга Кацусики Хокусая.
Подъем японской анимации связан, как это ни печально, и со Второй мировой войной. Вторая мировая война — это больная тема для Японии, ведь она выбрала сторону Гитлера еще с 1931 года, когда Япония начала интервенцию в Китай, нарушая тем самым её суверенитет, за что Китай и не может полностью простить по сей день.
На протяжении всей Второй мировой войны на японских жителей обрушился поток комиксов и анимации агитационного содержания. Нет ничего ужаснее, когда культуру врывается военная пропаганда, неважно, какой стране вы воюете. Тогда от военной популяризации, которая умела вжиться во всю массовую культуру всего земного шара, страдал весь мир. Япония была лишь её частью.
В конце войны, в 1945 году, на больших экранах Японии выходит анимационный черно-белый фильм, основанный на народной японской сказке, но искаженной военной пропагандой, под названием "Маматару — Божественный моряк". Он рассказывал о героических операциях человекообразных морских пехотинцев по освобождению Индонезии и Малайзии от карикатурных рогатых чертей, под которыми подразумевались американцы.
Кажется, обычная дешевая пропаганда, не стоящая нашего внимания. Это правда, но для 17-летнего Осаму Тэдзуки этот фильм было настоящим откровением. Не в плане сюжета, нет, лишь только в качестве анимации. После просмотра, за 18 лет до появления на твоих экранах "Могучего Атома", молодой Осаму Тэдзука твердо решил стать аниматором.
Повлияли Вторая мировая война и фашистское сознание на японцев в становлении японской анимации? Благая далёкая рука автомат языка — то стоила ли она того, десятков тысяч жизней?
Более оптимистично, но все же схожая история случилась и с Хаяо Миядзаки. После подписания мирного договора в 1951 году между США и Японией, послевоенной оккупации в стране восходящего солнца наконец-то свершилось. Страна обрела свободу, и одна из первых японских анимационных студий "Тоэй Дога" уже в 1908 году выпускает первый японский полнометражный, уже цветной анимационный фильм под названием "Легенда белой змеи".
Это была история, навеянная китайской мифологией о любви юноши и девушки, которая в прошлой жизни была белой змеей. Фильм произвел настолько сильное впечатление на будущего классика аниме Хаяо Миядзаки, который тогда еще едва ли заканчивал школу, что тот решил связать свою дальнейшую жизнь только лишь с японской анимацией.
Мы способны прямо сейчас увидеть влияние "Легенды о белой змее" на творчество всеми любимого современного мастера Миядзаки.
[музыка]
"Легенда о белой змее", студии "Тоэй Дога", и еще несколько её творений хоть и напоминали полнометражные фильмы студии Уолта Диснея, но все же развивались по иному, своему собственному пути. Во главе истории всегда стояли только японские и китайские герои народных сказок, с большим количеством персонажей и животных, иные традиции культуры, а значит и построение сюжета.
В отличие от американской анимации, в послевоенной оккупационной Японии чувства с традициями усекли. Фильмы были существенно серьезнее: повествование шло бок о бок с драмой.
В их сюжетах вы никогда не встретите добрых или злых персонажей. Такое видение мира связано прежде всего с местной религии синтоизма и давно хорошо прижившейся философии буддизма.
Древние учения синтоизма уверены в существовании множества богов и духов. Боги коми и духи елка — повсюду, во всем и везде, даже в воздухе, которым мы дышим. Поэтому в наших любимых аниме историях мы часто видим изобилие различных призраков, которые не прочь составить главному герою компанию, уберечь их от гибели или вовсе забрать к себе.
Главное отличие японского синтоизма и европейского христианства в разном взгляде на зло и добро. Христианский бог — абсолютное добро, а дьявол — совершенное зло. Но в стране восходящего солнца полагают, что любой камень может рассердиться, если его не ублажать.
Напротив, если правильно соблюсти обряды, то можно завоевать благосклонность даже самого свирепого божества. В связи с этим, в современном аниме вы никогда не найдете только лишь слова или исключительно доброго героя. Все персонажи японских историй обладают мотивами и целями, в которые они верят.
Имя, которое способно совершать не только убийство, но и самоубийство. Идеального зла и безупречного добра в японских фольклорных историях никогда не было, как и нет в японской анимации.
Различные герои, которые кажутся нам воплощением зла, порой открываются с абсолютно другой, светлой стороны. Другие же, из положительных, любимых, способны представиться темными и страшными. Ведь "путь в кавычках" и зла, по которым они следуют, является единственной дорогой, ведущей к их чистейшей цели.
Лишь только конфликт между героями решит, какая из их целей является высшей, но столкновение не в силах вынести вердикт, кто злой, а кто добрый. Такого видения мира в японских историях не существует.
Иногда нам становится неловко от того, что злые аниме герои вызывают у нас намного большую симпатию и любовь, чем добрые персонажи. Теперь мы знаем, от чего это происходит, и стыдиться тут нечего.
Ведь злое аниме вовсе не справедливость, вражда, рознь и понимание. Гнев, а добро — принципы самоотречения, чистота сердца, самопожертвование. Все эти значения слов употребляются не для того, чтобы отличить зло от добра, но чтобы объединить, связать и образовать единое целое.
В этом и состоит сила японских аниме героев. Они все порочные и аморальны, но если изучить их внимательнее, они духовны и непоколебимы. Прямо как мы, живые люди.
Япония — демократическая страна, поддерживающая свободу слова. Прямой цензуры и заказухи от правительства в производстве аниме не существует. Потребителями японской анимации является простой народ, а мы с вами — коммерческие компании, заказчики, которые заинтересованы в получении прибыли.
Действуют на карте звенья между аниме японской мультипликации и нами, покупателями. Добавьте к этому бешеную популярность аниме в одной стране Японии, которая пользуется намного большем спросом, чем кинематограф.
Также любое такое краевое искусство на выходе видит богатейшие бесконечные предложения. Они материалов полнометражных мультфильмов с абсолютно разными жанрами и сюжетами, рассчитанными на разную голову и возрастную категорию людей.
Кодома охватывает каждого жителя страны восходящего солнца, от детей до мужчин и женщин, а иногда дедушек и бабушек. Кодома, сёнэн и сёдзи. Все эти жанры японской анимации существуют параллельно друг другу, чтобы удовлетворить все возрастные и гендерные вкусы.
Кодома рассчитаны на детей до 11 лет. Это направление для маленьких девочек и мальчиков существует дольше всего, ведь первые японские мультфильмы создавались именно для детской аудитории. Чаще всего кодома рассказывает классические, а также авторские сказки, мифы как Японии, так и других стран.
Таким образом, кодома предназначены не только для детей страны восходящего солнца, они интернациональны, понятны для всех. Прекрасный способ, чтобы впервые познакомиться с японской анимацией.
Главная задача — воспитать в юношах 12-18 лет такие черты характера, как умение работать в коллективе, готовность и желание выполнить свой долг, в арте, духе и силе воли. Все они учат добиваться поставленной цели и брать ответственность как за себя, так и за других.
Не важно, к какому жанру относится сёнэн — роботы, фэнтези, киберпанк или стимпанк. Главное — внутренние преобразования героя в лучшую сторону, сокращение разрыва между ним и идеалом, постоянное совершенствование себя.
Как правило, романтические отношения между девушкой и юношей в сёнэне ставятся на задний план, чего не скажешь о всё же направленности, рассчитанной на девушек 12-18 лет. В нем доминируют два главных мотива: романтическая история и поиск главной героини своего места в обществе.
Характерные для сёнэна элементы делают главную героиню соревновательной. Нужно не столько изменить себя, сколько смириться с теми изменениями, которые происходят с ней помимо её воли, осознать их и научиться контролировать.
Поэтому героини часто обладают какой-либо сверхъестественной силой, которую нужно понять, приручить. А нежные, волнующие и бесконечно романтические отношения между главной героиней и красивым, благородным, храбрым, самоотверженным юношей заставляют поклонниц следить за каждой сценой, затаив дыхание.
Иногда в сёнэне проскальзывает едва уловимое нагота. За что, кстати, некоторые люди, далекие от аниме, ругают японскую анимацию. И намного реже мы можем лицезреть обычный поцелуй.
Поклонницы сёнэна за пределами Японии часто не могут понять, почему их герои не целуются. На самом деле это легко объясняется. У японцев поцелуи взасос применяются только исключительно в постели и скрыты от посторонних глаз.
Если они видят, как на улице кто-то прилюдно целуется, то скорее всего, японцы посчитают такую парочку извращенцами. В кодоме, сёдзи, и сёнэне поцелуй, как правило, не встретишь.
Для этого есть порнографический жанр хентай. А слабая нагота — всего лишь очередная и очень эстетически красивая правда жизни, которую без зазрения совести японская анимация показывает уже не только в рисованных порно.
Ведь в отличие от поцелуя на людях, слегка обнаженное тело не считается извращением. Часто аниме ругают за чрезмерное насилие и жестокость, не понимая, что японская анимация всего-навсего показывает правду нашей жизни.
А что, разве насилие не часть нашей жизни? К тому же, реки крови и явную бойню вы никогда не встретите в детском кодоме. А всё насилие будет столько, сколько должно быть.
Ведь никто из нас не задается вопросом о чрезмерном насилии, когда смотрит фильмы или играет в видеоигры с рейтингом 18+. До 12-летний японский подросток узнает раньше западного юнца о жестоких драках и увидит, к чему они могут привести.
К победе или даже к смерти у героев аниме. Не считая снова кодома, персонажи часто течёт кровь, ведь они такие же живые, как и мы. Если японские авторы, как авторы Диснея, в подавляющем числе своих мультипликаций будут утаивать от детей правду жизни, они не вырастут полноценными взрослыми людьми.
Законы жизни, в которой существуют беззакония, пытки, неравенство, тирания, война, смерть, боль, страдания, хаос в конечном итоге сломает психику ребенка во взрослой жизни, ведь она не будет к ней готова.
Коллективизм, забота о ближнем, зародившиеся на древнем японском рисовом поле, не совершают в 2 письменности и языка, подтолкнувшие изобразительное искусство к развитию как способ понять мир. Монах Тоба, его древние свитки, кимино с их перевернутым, словно коан, миром, де мотту и приёмы фуке не киото, и для героя существуют едины с окружающим их пространством.
Гравюры укиё и подарившие нам философский взгляд на бытие, где жизнь скоротечна. От Тобы до желтых книжек, соединивших картинки со сложным текстом, к Тусэ Кокоса, увидевшему потенциал манги, театр кабуки с его уникальной актерской игрой и гримом коммодоре.
Первый день языки шанью в девятнадцатом веке. Вторая мировая война, метисы и агитационные анимации, новаторские мультфильмы Диснея, удивившие весь мир, Осаму Тэдзука, сделавший японскую мангу и аниме любимым искусством на родине Хаяо Миядзаки, поднявшая аниме на мировой уровень.
Все эти явления — талантливые люди разных видов искусства создали ту японскую анимацию, которую мы любим, которая с нами честна, в которую мы верим, которую мы ценим. И в этом есть сила.
Не забудьте подписаться на канал, если вы ещё этого не сделали. Ставьте лайк, если вам понравился выпуск. Напишите в комментариях, каким важным жизненным принципам японская анимация смогла вас научить. Делитесь роликом с друзьями. Все эти действия сильно влияют на дальнейшее развитие канала. Спасибо за просмотр.
Скольким же я ещё хочу с вами поделиться. До новых встреч!
[музыка]