Дожились! | Сергей Дацюк, Алексей Кущ, Николай Фельдман | Альфа

Это проект Альфа. Меня зовут Николай Фельдман. В этой студии Алексей Кущ и Сергей Дацюк. Приветствуют, джентльмены.

Добрый вечер.

Добрый вечер. Ну, у меня первый вопрос. Вообще, как это стало возможным, чтобы вот такие у нас дебаты вообще случились? Ээ, Сергей Аркадвич, ну, вы как инициатор, вам надо рассказать?

А, не, ну мы встретились, потому что, ну, как бы был был повод книжку мою показать Алексею, а потом слово за слово. Я говорю, что там решил с вами там обсудить по поводу, как мы дошли до такой жизни, в смысле, вот как как мы оказались в этой ситуации. И, ну, писал тезисы, типа, что написал очень много, потом читать не буду, но мы можем барить в эфире. А он говорит: "Давайте вот и вот вот так сразу сразу написали эсэмэску". И тут сразу было сразу Николаю написали эсэмэску.

Да, да, да. Николай сразу согласился.

А он был на связи, как он был на связи.

Высокая часть провести эти дебаты. Ну давайте тогда, что я назвал этот эфир "Дожились".

Да, дожились. в контексте того, что вы написали, ну, чтобы одно слово, чтобы вот ёмкое такое было. Ну, как мы дожились?

Ну, смотрите, у меня есть набор вопросов, я хотел бы их обсудить с Алексеем.

Вот первый вопрос, который есть. Является ли Украина колонией Советского Союза? Потому что есть очень много взглядов на этот счёт. Ну, вообще, как бы введение, да? А назовите мне, пожалуйста, из всей человеческой истории колонию, которая имела мощную промышленность, развитую науку, развитое образование, ядерное оружие, ракеты? Вот назовите ещё хотя бы одну такую колонию.

Ну это вопрос, конечно, такой концептуальный, потому что на самом-то деле тогда нужно начинать с того, какой какой тип империи был Российская империя, а потом Советской империя. как они формировались. На самом деле этот тип очень существенно отличался от классических империй западного мира.

То есть ваш ответ начинается так: если империя была, то и колонии были.

Нет, если империя, если империя была вот этот как бы взаимоотношения, система ядро империи и колонии, это происходит из классического понимания имперской структуры. То есть фактически это вот как британская империя. Есть ядро, есть заморские колонии, которые управляются там губернаторами или там как вот остнская компания, южноафриканская компания, там западно-африканская компания. То есть это классический классический империализм.

Ну с экономической точки зрения, да, но если посмотреть, собственно, на саму политику в отношении Восточной Европы существовал принцип ограниченного суверенитета. Брежнем его как бы как бы воплотил и он существовал.

Можно ли сказать, что в отношении советских республик тоже существовал ограниченный суверенитет и где-то было зафиксировано? То есть это же не приглашалось, это же не учреждалось. Советский, ну, если Российская империя - это один тип, а Советский Союз вообще его очень условно можно вообще назвать империей. Я бы даже такую категорию бы не использовал при

Ну, экспансия была в Восточную Европу после Второй мировой войны. Экспансия была, но она была больше, это мир системная экспансия.

То есть это не имперская экспансия,

а Советский Союз - это мирсистема. Это не империя, это мирсистема. Если вот так вот уже классически, ну вот, скажем так, рассматривать уже по категориально, потому что

то есть, а если мирсистема, то мы имеем дело не с, а колониями, а с периферией мерсистема.

А ядро по периферии и периферия, да? То есть три, три звена, фактически ядро и, э, это как бы понятно, это Россия, да, там полупериферии- это как раз те республики, которые входили в состав. И как раз вот формат мерсистемы, он и предполагает, что в полупериферии развивается и промышленность, и наука, и образование. Ну, смотрите, я я мыслю так. Вот была Москва, был Ленинград, да? Отъезжаем на 100 км от Москвы либо от Ленинграда и берём любой город, берём любую часть суши,

вся остальная Россия хуже, чем то, что было в Украине.

Да. Тут поэтому, ну, с моей точки зрения, утверждать, что Украина как бы это была колония там по экономическим, по культурным, по научным, да, каким угодно показателям, это просто не

знаете, как любой любой любой вообще как бы предмет обсуждения всегда идёт от обозначения терминов терминологии. То есть, если мы правильно обозначим терминологию, мы мы сразу же тогда переводим дискуссию в конструктивное русло, и мы понимаем, о чём говорим. То есть мы называем ээ те вещи своими именами и те явления в свои

смотрите, вам же вам же скажут защитники колонизма, что а вот мерсистема - это же наоколониализм. Ведь скажут так же. Аа это это может быть определённые исходные черты, но если мы определяем, что это не империя, а мирсистема, и это распространение определённых мирсистемной идеологии, то тогда всё становится на свои места, потому что тогда понятным становится, почему строили университеты, почему строили школы, больницы, почему строили живой фонд, почему строили э самую современную промышленность, атомную энергетику, чего в классической империи никогда бы не было. То есть, допустим, Британия никогда бы не строила, например, в Индии там самое

не строила и и не собиралась, не стало так вопрос,

да, самое современное производство там размещать, тем более там, ну, понятно, что тогда ещё, когда была британская империя, не было ядерной энергетики, но даже если бы там просуществовала б она до сегодняшнего дня, она бы вряд ли бы размещала там атомную энергетику,

да. А поэтому, э, когда мы сами себя завели в этот терминологический тупик, назвав империей, мы фактически создали вот эту историческую ловушку,

потому что, э, мы получили в девяносто первом году часть мерсистемы,

которая, кстати говоря, Украина в каком-то в каком-то смысле она как с точки зрения развития производительных сил она повторяла структуру, то есть вот этой общей мерсистемы только на микроческие моменты понял. М, же скажут: "А культурный империализм был?"

А, был была идеологическая экспансия.

Так,

что касается культуры и культурных моментов, то было несколько разных совершенно этапов, которые можно рассматривать. То есть, допустим, двадцатые годы был период украинизации, там тридцатые годы определённое было сворачивание, да?

Ну, и плюс репрессии, да?

И плюс репрессии потом, э, при

война не до этого.

При Хрущёве была.

Нене война не до этого. При Хрущве оттепель была.

При Хрущёве оттепель, а вот в Украине оттепель была.

То есть мы попали, то есть что такое 50ты, где основные завоевания? О, смотри, это же именно оттепель. То есть именно оттепель позволяет видеть Советский Союз как, ну, как как картинку, да?

А вот у нас была Оттепе?

А, ну у нас в меньшей степени, чем чем в центре, чем в Москве. Но у нас период Шелеста тоже считают периодом такого относительного. послабление всех этих моментов.

Стилях не было, но свои, условно говоря, филологи

очень даже неплохо себя.

Но тем не менее, если мы смотрим по культурным кодам, смотрим достижения в музыке, кино, литература, а это всё связано было с рассветом национальной культуры. Это нельзя сказать, что это было полностью уничтожалось и и заводилось куда-то в подполье. Угу. Ну, достаточно сказать, что там наша сейчас самая известная поэтая Салина Костенко, она когда начала, ну, расцвет своей литературной деятельности? Как раз во времена ОССР.

Ну, конечно, были и диссиденты. Тут тоже нужно и там феномен Стуса тоже это всё нужно изучать. Но,

ну, постарите, но диссиденты были и в России,

то есть мы тут мы тут не не были чем-то таким отличительным, что вот в Украине диссиденты есть, а в России их нет. Ну можно сказать, что в России даже было больше диссидентов, чем у нас. Ну,

ну там населения было больше,

да. Население было больше. Ну, вообще это диссидентское движение, оно Но Киев это всегда считался как заповедник застоя тогда считался.

Угу.

С точки зрения идеологических этих всех процессов. То есть если вспомним, то все основные вот такие вот информационные проекты там на телевидении первое, они где начали появляться? Они начали появляться в центре.

Ну хорошо, а поставим неожиданно так вопрос. А элитный колониализм в том смысле, что здесь, в Украине, ничего нельзя было решить только через Москву. То есть, чтобы любую виновацию взять, ты должен был ехать в Москву и согласовывать.

А, ну, скажем так, вообще понятие то, чтобы понимать суть этой структуры, вот этой мирсистемы, её рождение и смерть, вот говорят очень много о моё характеристиках. Ни одна империя не могла бы закончить свою жизнь вот так, как она закончила, как как закончил Советский Союз, то есть вот беловержскими соглашениями. А то, что произошло,

да, давайте, давайте возражу сразу. Я я же как бы эту тему изучал.

Дело в том, что я попытался найти момент и даже, э, обратил на это внимание своих слушателей, ну, то есть молодёжь, и попросил их обнаружить. То есть мы помним, что была британская империя, и мы знаем, что стало британское содружество. Я их попросил найти тот момент, где было принято решение создать британское содружество. Кто за это ответственный, какие программные документы. Это невозможно вытянуть из интернета.

Невозможно. Ну

вот как как это произошло? Была была империя, потом ба и содружество и все вроде пишут Magister. Ну то есть как бы в смысле её величество там вот такое вот там в Канаде, да? Ту-ту-ту-ту-туту.

Потому что империя рождается как вещь в себе. Это мистическое тело короля, которое распространяется потом на саму империю.

А мирсистема, она всегда рождается из соглашения,

то есть из некого консенсуса.

И оно может быть скрытым.

Может быть скрытым, может быть открытым, но оно всегда это всё равно коллективное действие, это не это не априори рождение, да? Это всегда некое сколлективное действие и заканчивается точно так же. СНГ это была попытка воссоздать вот, собственно говоря, британское единство или не было это?

Нет, я думаю, что вот как раз к вопросу к самостоятельности элит. Если бы элиты были абсолютно не самостоятельны, то они бы не были бы и способны на беловержеские соглашения. А

вот следующий мой вопрос. А в моём представлении самостоятельность элит определяется вовсе даже не способностью их создать олигархат, как это сделал Кучма, а прежде всего мышление, то есть наличие теорий, обгоняющих таковые на Западе и в России. То есть, если мы думали, что мы хотим отдельно, то нам тут надо было создавать гуманитарные теории, которые были точно не национализм, точно не марксизм и даже не не и не постколониализм, а нечто, что показывало, что что мы входим в мир и пытаемся строить некоторую свою имисистему. Но вот этихто теорий, собственно, мы и не произвели. не произвели. Это как раз очень правильный вопрос, потому что мы должны были трансформироваться именно в новую мирсистему. А

это же само собой не происходит.

Это само это происходит путём целенаправленного волевого действия, в том числе политических элит.

А вы помните, что Ну я всё это же было у меня на глазах. А вы помните, что тогда в университете начинали читать и как бы чем заменялся марксизм? Вот чем заменялся марксизним?

Политкономию. Это, ну, eкономикс во множественном числе экономическими теориями. Это раз. Второе - это национализм. Вот две вещи. Приходил сюда экономикс, из него вырастали олигархи. Приходил сюда национализм, из него вырастали националисты. Ну, а между ними болтались коррупционеры. Куда же от них денешься? И вот, собственно, без какого бы то ни было теоретического осмысления, мы получили, ну, а как это назвать точно? Это не мирсистема. Что мы получили? Вот что мы получили девяносто первый, девяносто второй, девяносто третий год, что мы получили?

Ну, ну, мы пытались получить моно, скажем так, моноэтническое национальное государство, формат которого, кстати говоря, уже в значительной степени к концу XX века начал устаревать. В XXI веке это,

ну, понятно, если вы берёте столетние данности как бы председа концепт X века, но максимум первой половины XX, да? В конце XX века он уже начал устаревать. В XXI веке он вообще смотрится как анхронизм. моноэтническое национальное государство. Поэтому это чисто как бы элемент, ну, как бы который уже устарел. Поэтому именно отсутствие способности к мирсистемной трансформации вот и породила набор кризисов. То есть мы находимся в кризисе мирсистемной трансформации. Потому что как фактически с девяносто первого девяносто первый год это должен был быть год перехода к новой мир системе, который мы должны были сформулировать, естественно, на базе различных концепций и культурологических, и экономических, и политических. А, ну попыток попытки были, но они были безуспешные.

Смотрите, я ж я ж всё это был не просто наблюдателем, я был активным участником, я был среди тех, кто кучу убеждал запустить ПГ. Это это вот бы я вот сижу за столом, я как бы мы тогда встречались с Володю Лупацем и как бы а с той стороны был покойный именные сержу веретеников. Мы приезжаем выпускники одного философского факультета, мы с этой стороны, они с этой стороны и мы говорим, что надо делать ФП, потому что это позволит спасти хоть какие-то обломки той мерсистемной экономики, которая была, потому что иначе всё рухнет и, ну, ну просто не будет ничего. Вот это мы убеждали, но мы же убеждали это создавать не навсегда. Как бы понятно, что когда это всё возобновилось, надо было где-то к девяносто девятому уже понимать, что теперь олигархи и их надо постепенно диверсифицировать и строить иначе.

Потому что что началось тогда? А уничтожение вот этих вот мощных мощных осколков, то есть ракетостроение, судостроение, всёвсёвсёвсёвсё. Кучма, как как бы директор Южмаша, он же ж пытался удержать ракетностроение. И он же запустил этот проект Силанч и очень долго пытался удержать.

Угу.

Но до сих пор украинцы, вот сняли фирм "Ты космос". Да,

до сих пор у украинцев нет ответ на вопрос: "А зачем нам полёток космоса?

Ну да,

что он там делает?

Вот что украинцам делаеть". Космо, где те ответы? Покажите. Ну вот фильм мы сняли. Ну, фильм мне говорят: "Это это фантазия". Говорю: "Это не фантазия, это бред, потому что у вас нет фантастики, которая объясняет, чего вам там дела." Что делает человек в фильме Космос? Внутри каких идей из Украины.

Полетел.

Ну чего?

Ну он полетел.

Зачем?

Ну вот смотрите, вот вот самостоятельное действие. Оно полноценно в своей глубине.

Ну посмотрите на сего на сегодняшнюю украинскую политику. Где ответ на вопрос? Чего он туда поле? У самурая нет цели.

Понятно. То есть, да, он Даос, он украинский

даос. Ну, Сервич, вы вы знаете лучше.

Не, постой, откуда ты взял космический? Ну, поне откуда он взял?

Нашёлся.

А, понятно. Причём с та с явно советскими

сохранился как обломок

кнопками и так далее. Не, у него у него то есть как бы компьютер вроде, да?

Ну, в смысле, искусственный интеллект и кнопки. То есть, ну,

ну вы же сами

этот жанр называется национальный бред. Хорошо, пусть так. Я я же ничего, ну, я же ничего против не имею. Пусть хоть так, но покажите мне, из чего это сегодня возникло.

Ну вот чего, где?

Давайте так. Первый шаг - это полетел.

Ага. Хорошо.

В результате того, что что-то нашёл. Это же архетип вот того, что происходит на самом деле. Вот оно так и есть. Вот как-то мы обнаружили себя посреди всего этого.

Вот смотрите, давайте продолжим эту вещь. Итак, фрагментация Украины на финансово-промышленные группы. Что ещё?

То есть мы вышли к тому, что основная проблема - это как бы кризис мирсистемной трансформации. То есть это то состояние, которое есть. Второй момент. А так как нерабочий концепт применяется постоянно для выхода из этого тупика, концепт в виде именно моноэтнического национального государства, то есть это тот та концепция, которая в XIX веке существовала в двадцам, как бы она уже во многих странах она выглядит как анохронизм. А попытка объяснить неудачу происходит через своеобразную историческую петлю, через ресентимент, а, и, соответственно, который порождает вот эту идеологию реконкисты и отвоевание чего-то,

да? То есть, ну, это же нере

замете, эта штука появляется не сама по себе, не случайно. То есть есть силы структуры гражданского общества, даже даже институализированную, как институт национальной памяти. То есть,

чтобы было понятно, институт национальной памяти - это не научная структура, это пропагандистская структура, которая действует против конституции. То есть конституция гарантирует идеологическое многообразие, но при этом государство допускает создание института, который якобы национальной в понимании политической нации и все его вроде как бы возглавляющие говорят что-то про политическую, а внутри работа именно этничес, ну как бы на этническую нацию и на актуализацию определённых моментов истории, да, на как бы отторжение определённого языка, видения и так далее, и так далее. И вот это антиконституционное образование, оно же со, то есть это не само по себе происходит, оно было создано,

да? Да. Более того, это

на государственные де

классическое министерство правды,

да. Ну и я бы тоже ещё сказал остано, да, если мы говорим о мерсистемном кризисе, то фактически э попытка решить через вот как раз запуск этой модели реконкиста или там ресентимента, она не решает этот кризис, потому что, э, фактически она не приводит к правильным мерсистемным трансформациям. То есть она ведёт просто в тупиковый вариант, который опять, то есть это будет определённый рецикл, который будет с нами повторяться всё время. А в основе лежит также и конфликт между базисом, условного время надстройкой. То есть базис - это у нас, если посмотреть по структуре производительных сил, это как раз и есть слепок вот этой мирсистемы, которая образовала.

А какая это мерсистема? Хочется разобрать, потому что, смотрите, вот оказывается у нас олигархические фрагменты, да? А теперь а мы теперь мы спрашиваем: "А что это за олигархия? Это это как кремневой дорины или это какие олига вот какие это олигархи?" Смотрите, она самое главное, что этот базис он не гомогенный, то есть он не однородный.

Ну, это понятно, да, он а идеология, настройка, она пытается опираться на гомогенную или однородную однородный базис.

Архаичный, но однородный. Однородный он получается надстройка она, которая которая у нас сейчас формируется, она ищет ищет однородную среду, но она в виде базиса его не находит. Базис он сформирован в девяносто первом году. Вот он есть. Он он не он не гомогенный, он не однородный, он наоборот, он очень структурированный, и он представляет из себя мирсистему. Получается, э надстройка, она запускает процесс разрушения этого базиса, потому что она чувствует, что что это что-то чужое и народное. Это как я в своей статье недавно написал, что это как похоже на аутоиммунный процесс.

Это как организм начинает изживать какие-то свои органы. Ну вот как, например, во время ковида там организм начал там начинает бить по своим лёгким. Вот он думает, что лёгкие - это какое-то там и народное тело, да, и он начинает

смотрите. Нам нам осталось от ещё от Русской империи и даже от Советского Союза следующие фрагменты. Да. Часть - это бывшая Австро-Венгерская империя, часть - это бывшая Российская. Так это же определяется вот эту структуру производителя.

Причём а австро-венгерский империи - это часть это лёгкая и перерабатывающая промышленность. А, ну как бы и плюс агрокультура, да, сельское хозяйство. Здесь тяжёлое машиностроение и пролетариат и плотная урбанизация. Смотрите, вот сейчас мы видим, как идёт война на Восточной Украине. Вот представьте себе, что война идёт не на Восточной Украины, где через каждые 10 км какой-нибудь город, который они штурмуют.

А что война идёт на Западной Украине? Что там штурмовать? Там с какого-то города Выгляне люди разбежались по лесам или по этим по Крыевкам, да, по землянкам. Там нет такой плотности урбанистической. Там бы война шла намного быстрее. То есть Россия хочет отобрать, потому что, а, индустрия, пролетариат, потому что плотная урбанизация, потому что, а, серьевая экономика привязана к уголь и рядом металл. Ну, то есть в западной Украине тоже есть уголь, но какой там бурый уголь. А что значит бурый?

Значит, некоксуемый.

Он как и в Польше. Не каксуемый, а здесь коксуемый и металл, да, и пролетариат, и, собственно, русифицировано. То есть у нас оказываются две совершенно разные

их на самом даже деле больше, чем две эти структуры. Вообще, если посмотреть то, что в девяносто пермаду структура - это если брать с точки зрения таксономики, вот таксономика это как деление на какие-то кластеры, да? А в экономическом плане это территориально-экономическое отделение, то есть был Юго-Западный территориальный экономический район, Южный и Донецко-Пнепровский. И они ещё, каждый район, он делился ещё на под районы или промышленные кластеры или промышленные зоны, а они уже делились на территориально-производственные комплексы и на научно-производственные комплексы. То есть вообще, в принципе, советская экономика, она была, а, типично имела кластерный принцип построения только на не на не на рыночной платформе, а на плановой плановой системе. То есть, в принципе, в девяносто первом году всё, что от нас требовалось - это взять этот эту кластерную модель экономики и переставить её на рыночные рельсы. То есть фактически простора

провести эту трансформацира, да. Был во Львове э мощное предприятие электрон, которое провозило телевизор.

Да. пыталась производить все девяностые и даже в начале двухсячных и даже брали комплектующие зарубежные и пытались сделать, ну, до дотянули почти до 2008 года, не смогли, потому что это оказалось вот как вы говорите пере

потому что потому что не было соответствующей политики государства и не было соответствующих инструментов. Здесь очень важный момент. Кластерная модель экономики, она соответствует принципу мерсистемы. Почему капитализм часто оперирует не имперскими, допустим, терминологией, а мирсистемно? Ну, Валер Сайн об этом пишет. И вообще капиталистическое ядро, оно формируется всегда как мирсистема. Мир, любая мир система - это это набор кластеров. Это потому что это не однородная система, это кластерное построение. Что происходит у нас? Так как мы переходим в эпоху мирсистемного кризиса мирсистемной трансформации, то, соответственно, мы переживаем и кризис кластерной экономики, разрушение огромных промышленных кластеров, которые у нас были

только промышленные или всякие,

ну, территориально-экономических, назовём их так. И вообще переживаем деструкцию всех производительных сил. Производительные силы - это не только а-а физические активы, это и наука, это и человеческий капитал. То есть это весь набор как бы всех этих элементов. мы переживаем этот глубокий кризис, и он ещё сопровождается вот этим идеологическим аутоиммунным процессом, который вот этот кризис завершится либо тем, что надстройка, которая ищет гомогенную однородную структуру, она её найдёт в виде какой-то архаической основы, но при этом значительная часть вот вот этой кластерной экономики будет вообще полностью уничтожена, и она просто сядет прочно на этот фундамент,

ну, сельское хозяйство,

на на какую-то анархаческую основу, но в результате аутоиммунного процесса произойдёт вот отсечение огромного количества внутренних органов, которые питали этот организм.

А либо вот этот базис, он сформирует новую идеологию.

Угу.

Новую мирсистемную идеологию. Соответственно, да, этот базис, но это базис - это человеческий капитал.

Возражает. Он может сформировать идеологию, если, а, сохраняются, во-первых, инженерные школы и им нужно объяснять целостность их производства и их жизни. И тогда они говорят: "Нам нужна гуманитаристика, причём, ну, современная такая вот, если есть это, есть это". То мы можем говорить, что как бы мы можем пересоздать настройку и пересоздать базис,

да?

Без настройки базис, к сожалению, не пересоздаётся или его пересоздают другие, ну, из чужих настроек. И вот что происходит? Э, это же не что-то одно как бы рушится. Рушатся кластеры, рушатся инженерные школы в них. разрушается наука, причём прежде всего математика, физика, неогра и так далее. Вот вот это разрушается

и разрушается полностью вся гуманитаристика. Ну тут с нас взятки гладкие, она разрушается во всём мире. И как бы но мы-то в ситуации, когда мы без не без этого не можем. У нас государство новое, и его надо создавать под ближайшие 30 лет. То есть фактически за 30 лет убито всё: инженерные школы, наука убита, э вся как бы сопровождающая, то есть библиотеки, которые были с научной литературой, вот вся эта структура. То есть на сегодняшний день, а я к счастью или к сожалению, был же на Ежмаше, был в этом цеху ракетном, писал докладную записку в парламент. Мы можем удержать ракетострее, не можем удержать. Говорил с людьми, которые в этом цеху работают. спрашивал каждого, говорю: "На скольких человеках держится у вас каждый технический процесс в Советском Союзе?" На семи. А сегодня? Ну, один-два. Как вы думаете, через сколько это умрёт? Это уже умерло. Почему? Потому что мотивации нет

Это сохранять. Всё, я получил этот этот, я понял, ракетостроению конец. Но мы попытались во время войны, вот вы говорите, можно это, это уже не воссоздаётся. Если частные какие-то отрасли, то да, так же, как и кораблестроение, например, уже невозможно будет воссоздать и многое другое. Тут вопрос в том, что на самом деле в основе лежит, ээ, скажем так, воля к жизни на коллективном уровне. То есть вот базис, он должен проявить эту коллективную волю к жизни, потому что пока идёт атомизация базиса, и каждый проявляет эту волю к жизни на индивидуальном уровне. То есть он решает свои индивидуальные задачи. Кто-то через миграцию, кто-то через там какие-то другие процессы.

А совместные задачи кто решает? А, а о совместной воле жизни нет, получается, коллективной. То есть на коллективном уровне она только сохраняется ещё на какой-то вот на патриархальных каких-то уровнях она ещё существует, но на таких вот, как мы говорим, кластерных уровнях развития она нет, и она уже отсутствует. Поэтому, если она как бы это проявится, эта воля жизни, она и появится и какая-то идеология, которая сформирует, преодолеет этот кризис мирсистемной трансформации, тогда, возможно, появятся какие-то новые отрасли, более сложные. Может быть, уже не будет ракетостроения, а будет, например, производство придёт какому-то усложнению.

Ставлю сразу два вопроса. Первое: вопрос: появилась ли у нас дронная инженерия? И дронные инженерные школы - это первый вопрос. И появились ли у нас школы, связанные с использованием искусственного интеллекта в военной технике? Появились. И это просто образцы, и мы как бы на уровне практики начали с ними работать. А инженерных школ так и не то есть государство не поставило проблемы. Нам нужна инженерная школа дронная. Государство так поставило сегодня вопрос.

Она она не может существовать без общей инженерной школы. Она не может существовать в вакууме. Нельзя создать отдельно создать инженерную школу. Нельзя создать индустриальное ядро в пустыне. В индустриальной пустыне, конечно, конечно. То есть должно быть среда, которая рождает вот эти вот как бы кластеры развития.

А ещё я бы просто сказал, обратил бы просто чуть-чуть нашу дискуссию тоже, ээ, придать такой темп, посмотреть вот, ээ, столетние циклы, как они работают у нас исторические. Я вообще выделил четыре таких этапа, через которые мы проходили 100 лет назад кризису. И сейчас мы к кризису идём. То есть первый этап - это всегда начинается с освоения пост имперских производительных сил. А то, что мы получаем как вот этот набор или вот такую кристаллическую решётку производительных сил после развала империи. Это было, допустим, там в семнадцатом году после развала Российской империи. В девяносто первом году Советский Союз не как империя, как система.

Ну, я помню, это КАПС под управлением, да? То есть вот мы получаем этот набор производительных сил, как мы распоряжаемся всем. Вернадский, да, Вернадский Создалкепс, то есть, да, как мы все как мы этим распоряжаемся. А мы вместо того, чтобы перейти как раз к созданию своей мирсистемной модели и кластерной модели развития, то есть по большому счёту это такой как бы ээ девелоперский проект развития. Мы скатываемся в в сторону ресентимента реконкисты. Вот этот второй этап, где рациональные цели подменяются мифологическими и иррациональными. А и запускаются какие-то вот мифические большие проекты. Ну вот как вот классические, как вот звучит, например, там Витсяну Додону, да? То есть это что-то такое огромное, то есть это вот оно масштабное, мифологическое, оно наполнено мифологемами какими-то, идеологемами, но в а в основе там как бы реальность очень слабо просматривается.

Потом, естественно, происходит вот этот кризис мирсистемной трансформации, и уже на третьем этапе происходит тяга к к авторитаризму. То есть общество пытается найти в авторитарных схемах, да, сильную руку, которая вроде бы как выведет из той исторической петли, но честного там нет, потому что ну у меня же сразу претензии, да?

А в националистических программах есть что-то про инженерную школу? Нет. А про а про гуманитарные теории отрицающие национализм, потому что Ну это же нормально. Вы запускаете гуманитарные теории, они могут сказать: "Знаете, ребята, национализм 100 лет как устарел, нам нужно что-то". Но они не запускают там там нет там нет такого, что нам нужны гуманитарные теории, выходящие за пределы коммунизма, национализма и и всяких прочих. Я же я же не просто так говорю о гомогенности и однонародности. И, допустим, Валерстайн, когда описывал, почему в Европе, например, в XV X- X века, почему в Европе произошёл такой резкий скачок вперёд, почему Европа вырвалась по сравнению с той же Азией? Почему научно-техническая революция произошла в Европе? И он описывает точки, где это происходило наиболее активно. Например, наиболее активно происходило в Нидерландах, в Британии, там, в Германии. Почему? Потому что там существовала идеологическая тогда это идеология это была равнозначна религии. Тогда это была религиозная как бы веротерпимость и набор различных вариантов религии. То есть это протестантизм, например, католичество, то есть там разные модели. И вот как раз неоднородная, не гомогенная среда формирует интеллектуальную коммуникацию, давление, то, что сделали, да, то, что потом сделали в Силиконовой долине, да, они же собрали и устроили между ними коммуникации.

Поэтому в рамках националистического проекта, который всегда склонен как к организации и гомогенности и однородности, то то, о чём вы говорите, там создание каких-то инженерных школ или каких-то научных там, оно это практически маловероятно. То есть это это это может быть на уровне каких-то там точечных государственных программ, но на уровне конкурентной среды, конкуренции идей это невозможно, потому что если отрицается само конкуренция идеи, у нас же, например, сейчас масса законов, которые отрицают конкуренцию идей. Сейчас невозможно, например, написать диссертацию про экономику украинской СССР, потому что ты сразу попадёшь. Да, мы мы выкусили советский период, потому что ну а как его рассматривать? Это же получается, что анти антиидеологическое как бы действие, да? То есть получается, если ты что-то хоть там найдёшь, что там позитивно работало, то это получается уже оправдание тоталитарного режима и всё остальное. То есть это невозможно изучать. То есть мы сами себе отсекаем огромные пласты конкуренции, идеи, вообще размышления как такового. То есть мы себя завели фактически в интеллектуальный тупик. То есть мы создали некую антиутопию, и мы в этой антиутопии находимся. Более того, выход за пределы антиутопии, он наказуем. То есть, если ты пытаешься какие-то другие изучать, ну, например, наказуем здесь. Поэтому единственный как бы выход - это уехать.

Ну, в Европе, например, книгу про экономику украинской ССР можно написать, там описать кластерные принципы, как она работала, показать положительный отрицательный момент. Это можно сделать. У нас, но её, понятно, не опубликуют здесь. Ну, её, понятно, нельзя будет опубликовать здесь, потому что она сразу попадёт в подряд ограничений законодательных. Точно так же, как, например, тот же марксизм изучать у нас же сейчас нельзя по большому счёту, потому что тоже ты находишься в системе. В этом смысле национальный проект воспринял все большевистские травмы. Все. То есть ни одной не осталось, что не произвёл. Это, а это буржуазная, то не, а это советская, или, а это колониальная.

Ещё ещё в большей степени, потому что в советском институте изучалась капиталистическая философия с Да, ну да, буржуазная философия, да. Философия с критикой, но там, но изучалась, то есть можно было почитать работы и там. А у нас сейчас, например, там, ну, человека, если найдут в квартире там томик Карла Маркса, это могут показать в социальных сетях и все скажут, что вот поймали агента там какого-то, да, только за то, что у него там томик Карла Маркса, может быть, Капитал, да. Ну, это.

Ну хорошо. И и ну вот ну это Афганистан и Талибан или что это? А давайте, можно я тут как бы это идеологически это идеологический фундаментализм. Не, а чем закончится вот во что во что мы превратимся? Можно я можно я, Сергей Иванович, смотрите, как бы мы тут делали с хомяком хороший дискурс на мой взгляд как бы по азербайджанскому референсу. Да, и мы прямо спросили у историка из Азербайджана, Резван Сейнов, а как у них вот происходил этот момент, когда как бы Карабах уже всё. Угу. Ээ, и как что внутри происходило, как как Гейдар Алиев стал конкретно вот президентом этой страны, руководителем. И он сказал такую такую фразу, что мы же, говорит, распались по сути на кланы и города пошли друг на друга уже по факту. Пошли города друг на друга. И они остановились, осознав, что им нужен кто-то, кто не из них и кто может быть арбитром. И вот они, дойдя до такого состояния, они позвали Гейдара Алиева. Это его версия. Возможно, она иначе как бы происходила, но это может быть версией того, как у них происходило и как, может быть, была элитная клановая.

Не, ну подожди. Элита она элита. Клановая она не клановая, это элита. Люди, которые понимают совместность, да. Но и они поняли совместность через необходимость того, чтобы призвать кого-то из себя, я не имею в виду из себя из кланов, а кого-то из народа, из вот кто существовал для них в авторитете, чтобы их как-то остановить, рассудить, создать какие-то правила и устроить общую совместность, чтобы они просто не поубивали друг друга и не потеряли в целом вообще всю страну. И я вспомнил, что у нас мы же были примерно в таком положении при условно раннем Порошенко. Угу. Вот до шестнадцатого года, похоже, мы были в этом сценарии. Потом Минские соглашения нам его прервали насильственно, и Порошенко начал зачищать кланы. То есть он стал тоже как бы он получил ээ как один из кланов всю власть или большинство этой власти. И то же самое сейчас происходит с действующим президентом. Просто в интересах собственного клана ээ развивает как бы ну себя, да?

То есть укрепляет. Мы умеем только в клан. Ну получается, все играют в клан. Смотри, у нас у нас невозможна эта модель азербайджанская, потому что они склонны ну восточные вообще страны, они основываются на элитарных формах правления. У нас эголитарная, то есть у нас наоборот, хотя у нас есть, вы имели в виду авторитарные формы управления? Литарные как авторитарная, а у нас эголитарное как отсутствие элит. У нас у нас есть правящий класс. У нас нет правящих элит. У нас есть правящий класс. Правящий класс он постоянно меняется, но это не смена элит происходит, это просто происходит набор правящего класса. То есть поэтому я в своих статьях тоже часто применял это слово политические элиты. вот в контексте наших нашей ситуации, а потом понял, что это абсолютно терминологический как бы нонсенс, потому что у нас политических элит как таковых нет. У нас есть правящий класс и у нас есть эголитарная политическая система, где отсутствует вообще вот понимание там старшинства, там элитарности и так далее. Поэтому у нас в этом плане совершенно другая модель, чем чем чем в Азербайджане. То есть, если элитарная, она может в рамках длинной воли тогда развиваться, потому что есть есть клан, который может в течение там 20-30 там 35 лет вот эту длинную волю проводить, последовательно проводить. Значит, нам нужно выстраивать какие-то если у нас эголитарная система, значит, нам нужно выстраивать какие-то институциональные формы, которые институции, которые смогут передавать по преемственности вот эту.

Ой, а у нас получается воспроизводится клановая. А у нас а а мы пытаемся воспроизвести клановую модель. А она не срабатывает, потому что это это оно не приживается на нашей почве. Это это не то растение, которое на нашей почве приживётся. А почему? Потому что, ну, в Украине как бы отсутствует всегда вот этот институт авторитета, да? Вот обрати внимание, у нас же нет, например, вот все говорят моральные авторитеты нации, да? Вот. А кто у нас моральный авторитет?

Ну, я думал про этот вопрос. Мне мне показалось, что, возможно, подобным как бы человеком может остаться до сих пор, например, Горбулин, но он уже очень порой. Моральный авторитет - это тот, кого назовёт 90% населения. А, ну тогда нет у нас таких людей. Понимаешь, да. Но как бы, смотри, но то, что в Азербайджане есть, в том смысле, что война показала, что Львов, Одесса, Киев и Харьков - это совершенно разные представления о войне. Ну да. Вот, вот, казалось бы, да, что там делить там Киеву и Харькову или Киеву и Одессе? Вроде и нас бомбят, и их бомбят, а контакта нет, потому что их, а, урбанистическая коллективная память, да, хранит Пушкина и так далее, и так далее. И как бы националисты, как бы, которые тут фрондируют в Киеве, это принять не могут, потому что потому что Киев не стал. Это опять же продолжение темы эпохи кризиса мирсистемной трансформации. Киев не стал центром вот этой мирсистемной сборки, да, вот этим ядром. Он стал полигоном битв различных архаичных идеологий. Оказался местом, а не лидером, да. Местом местом захвата вот этого вот как бы сим как таким архаическим символом власти, но не местом сборки новой мирсистемы. То есть если бы это было ядро, где собирается эта мерсистема, соответственно, это был бы ядро мерсистемы и и центральный кластер. Тогда, да, здесь генерировались бы идеи, которые потом бы ретранслировались на на всю страну.

Ну а вот этот вот момент, который прозвучал, я бы хотел его подчеркнуть, распад, различия, да. Разлом настолько настолько серьёзный, что никого, кого бы ты мог, никто кого бы мы могли назвать, не может быть поддержан 90%. Скажи там Порошенко, а порахобот всё пошло, поехало. Скажи там, Юлия Тимошенко, а, да вы что, дани при каких условиях. Или ты то же самое Зеленский, да вы что, с ума сошли? Какой Зеленский? Против Горбулина тоже начали писать уже в чате. Всё нормально. Вот, то есть как бы ни одного лидера и против Залужного будут писать то же самое, тоже самое, тоже самое. То есть мы не можем, как А это ключевой признак эгалитарности. Угу. Эгалитарности. И, кстати говоря, это это ключевой признак. Это вот, допустим, знаешь, как можно много рассуждать, но если у тебя есть этот признак эголитарности, это это признак остаточной мирсистемы, остаточный мирсистемной функции, потому что значит у тебя нет этой если бы у нас было сейчас вот гомогенное общество однородное абсолютно в каком, то и появились бы, соответственно, какие-то бы внутренние пусть и архаичные, ну, ну, националисты же хотят создать гомогенное общество. Так, для этого им нужно тогда в процессе аутоиммунного про аутоиммунного процесса полностью отторгнуть вот это огромную вот этот базис огромный разрушить. А это же процесс, который фактически ну этот базис он имеет колоссальные параметрические данные на самом-то деле.

Поэтому потому что эта мерсистема была очень большая. Это огромный. Ну, смотрите, ну тайная их мечта, что статус левобережной Украины будет убит. Ну, то есть Донбасс отторгнут, статус Харькова разрушен, статус Днепра разрушен, вся как бы юга как бы южная Украина, да, вот как бы на левобережье тоже как бы со сниженным статусом. Запорожье, Николаев, всё, всё снизится и всё. И остаётся Западная Украина украинизирована и вот она как бы будет гомогенная. Ну, это такой это какой-то страшный такой сценарий. А что делается? А что делать со всеми остальными? Даже, допустим, представим себе, что в остальной группе находится 10% населения. Ну это как это как когда-то говорил Донцов, он говорил, что пусть украинцев останется уже не помню, сколько он там назвал, 10 или 15 млн, но это будут вот те украинцы, которые которые соответствуют вот тем критериям, которые он там что дальше и что там появятся инженерные школы, там появится новая гуманитаристика. А откуда она возьмётся? Они же не делают этого.

Не, она уже не возьмётся в такой среде. Она не возьмётся, а она как бы это как бы она не появится. Дело в том, что ну тут можно Донцова, а можно Лупинского вспомнить. Например, Лупинский он наоборот говорил, он говорил про инклюзивный такой национальный проект. Он говорил наоборот, что вы должны разговаривать даже и с там и с русскоязычными украинцами, поэтому даже больше за них должны бороться. Слушай, если в конце своей жизни Шухевич пришёл к необходимости изучать русский, как бы и говорить с русскоязычными украинцами, схидняками, потому что без них проект великой Украины невозможен. Проект великой Украины он станет возможным.

Да, вот с великой с проектом Великой Украины у нас полная задница. Се. Дело в том, что проект великой Украины, он опять же это как мир системы, можно сказать, потому что Украина в девяносто первом году это ж, ну, если посмотреть по структурам, да, то это и Крым, и Донбасс, это и Одесса, это и и Закарпатье, это и там Запад, и Восток, это это кластер, это набор больших кластеров, да, освобождающих, это набор больших разнообразных кластеров, соответственно, не похожих друг на друга, да, не похожих друг на друга, но при этом объединённых какой-то стержнем, общим стержнем, да, соответственно, этой модели, это вот мирсистеме соответствует, что это кластерная модель экономики. Должна быть кластерная модель экономики. В идеологии это мультикультурализм, да. Мультикультурализм, который, в принципе, как бы является объединяющей такой рамкой.

Ну, смотри, мультикультурализм звучит абстрактно, пока ты не говоришь: "Ребята, мультикультуризм - это же полилингвичность, да, полилингвальность". И тут всё. О, ну понятно, значит всё. Не, не, не, не, ни при каких условиях, потому что пока говоришь мультикультурализм, оно понятно, а когда же говорит многоязычие и всё. Ну да, для них это как бы синоним нетерпимости. Забойся, это московский нарратив, да. Поли у нас формируется сейчас, кстати говоря, даже не полилингвичность, у нас формируется диглоссия. Диглоссия - это когда мне погуглить, да, это один, когда один язык считается как бы официальный, а второй он считается как бы низким, вытесненным, который вытесняется, но он при этом находится на бытовом, никуда не девается, потому что находится на бытовом индивидуальном уровне. Вот. Ну то есть это давайте так. Это вот русификация наоборот в самых в таких жёстких проявлениях, да, или там в худших как бы практиках. Так-то.

Это это вот, допустим, такой же точно проект, как если бы, например, в Ирландии вот ирландские националисты, которые там были в двадцатых годах, ну они как раз появились вовремя, то есть они появились на финальной стадии, когда ещё существовали национальные этнические государства, да, это конец XIX, начала XX века. Ну и, допустим, если бы в Ирландии, они сказали, что вот английский язык, он должен полностью исчезнуть, да, с территории Ирландии и только вот на на ирландском, да. Но сейчас в Ирландии несколько десятков лет повоевали, да, но сейчас в Ирландии там, ну, сколько, ну, 70, по-моему, процентов или 80% населения разговаривают на английском языке, но при этом они же не перестали быть ирландцами, ирландскими патриотами. А можно себе представить, что если бы этот процесс вытеснения произошёл, ну какая бы это была Ирландия? Сейчас Ирландию уже приводит в пример, как бы многие там целый ряд людей сейчас приводит. Портников приводит.

В отрицательном плане. В отрицательном плане, что вот смотрите на Ирландию, вот плохой пример государства, потому что они потеряли почти свой язык, хотя они его не потеряли как бы. Ну ладно, он там типа на маргинальном уровне, как бы он считает, он приводит всерьёз Ирландию как плохой пример на Украине. Не помнит он советского здесь огонёк пожаришь, не согреет тебя запрещено. Нельзя. А а потому что он рассматривает идеологию как не человекоцентричную, а как лингвоцентричную, да? А то есть он рассматривает язык. Это вообще как некая абстракция. То есть в принципе язык с точки зрения семиотики - это просто, ну это система знаков. Ну это понятно. Это это система коммуникации.

Хорошо, давай. Давайте взглянем немножко. А не просто закончу. Он ээ фактически абсолютизирует эту систему и отрывает её и делает невозможное. Он отрывает её от человека, потому что любая система она человекоцентричная. То есть это это вот всё это не страшно. Это от одной изций. Плохо то, что никто из них не выходит в такие дискуссии. Ну хотя бы там зачем? А зачем? Нет, так главный принцип не выходить в дискуссии.

Так это же единственная возможность государства. Я не могу до них достучаться. Ре Вы уверены, что Портников работает на украинское государство? Нет. Дело в том, что если сравнивать, если сравнивать с точки зрения вот идеологем, то Портников, условно говоря, это аналог Донцова, да, то есть который считает так, что вот, ну, то есть независимо, ну, меньше будет, меньше будет украинцев, но главное, зато они будут более правильные, да, то есть кому не нравится, чем он Варшаву, и он делает абсолютно, то есть такие вещи, которые, ну, они алогичные, потому что, ну, отрывать язык от или.

Хорошо. Очень очень хочу поставить вопрос о будущем. Итак, там февраль-март в каком-то виде мы останавливаем военные действия и нам говорят: "Через 6 месяцев у вас выборы". Вот что делать на выборах вообще в стране оставаться или лучше уехать? Ну то есть как бы простой простой вопрос для людей. Мы в этом участвуем или лучше уехать, чтобы не застрелили? Я хочу понять, вот вы выборы - это для нас выборы для нас это будут выборы. Ну, не, это это реальный вопрос, потому что вот тебе война остановилась. Через 6 месяцев у тебя вопрос: тебе вообще оставаться или лучше уехать?

Вы такой вкусный тортик привезли, Сергей Ркавич, я пожалуй, пожую напоследок. Пожую пока что выборы у нас это как раз будет столкновение суверенистских политических элит. В каком виде? Я я про столкновение всё понимаю. В виде в виде суверенистских политических элит или глобалистских политических, ну, при отказе от публичной коммуникации эти столкновения с людьми, которые с оружием, а это выборы, знаете, это как когда накану стоит практически всё. Угу. А у всех, у всех, у всех, да. Поэтому дискуссия здесь она она не будет.

То есть лучше всё-таки на выборы уехать. Ну это уже вопрос такой. Вам есть 60 уже, вам 60 есть, вы можете да есть можно уехать. М. Вот как вы вопрос поставили, потому что, ну, если я буду участвовать в политической кампании только по по зуму, Угу. Я другого способа не вижу, потому что тут захотят столько людей доказать свою точку зрения, что лучше как бы это дистанция. Не доказать, а навязать. Ну да, да. Ну как, как они умеют, так как умеют, конечно, да, это очень важная правка, да. Поэтому, ну да, у нас для нас это будут выборы, это столкновение суверенизма и и глобализма, условного говоря, глобалистских политических элит, для которые как раз выбирают именно фундаменталистские проекты развития. То есть они выбирают фундаментализм. Как бы мы же в этой судеи уже делали проект. Национализм является суверенизмом. В этом его проблема, понимаете? А у нас всё у нас про у нас такая ситуация, что у нас происходит я бы так сказал, когнитивный диссонанс, конечно, или диссоциативный.

Пацаны, история, вот смотри, ты за украинский язык, но при этом тебе постоянно эти олигархи взыскивают, коррупционеры обкрадывают, а США и Европа постоянно тебе навязывают правила игры, потому что они за всё платят. Ты хоть это понимаешь? Нет, так скан. Знаете, в чём у нас парадокс, что у нас глобалисты, ну, глобалистские как бы политические силы и люди, которые в принципе выступают за глобализм, они используют и националистическую риторику, для камуфлирования своего реального политического лица. Потому что если они будут говорить реально, допустим, ну тот же Портников, например, если бы он будет, ну, не люблю на личности переходить, не Портников, а любой другой человек, если они будут говорить о реальных своих целях и задачах, то за них никто никогда не проголосует. То есть, условно говоря, у них будет нулевой уровень поддержки. Значит, у них выход один, это взять мимигрировать, мимикрировать, да, взять некую идеологию фундаменталистскую, в данном случае националистическую, и попытаться её закамуфлировать под под свои какие-то цели. То есть они просто для них это как своеобразный плащ невидимка, который они на себя набрасывают и в принципе становятся невидимыми.

То есть, то есть гуманитарные теории усугубления, да, то есть как бы обобщение не обсуждаем. Ээ, людей республики минус. Конституцию не восстанавливаем, про инженерные школы не говорим, про то, какая промышленность, избегаем это говорить. Только

Гуманитарная тематика внутри националистической сентиментальной оболочки.

А знаете, почему? Потому что, а, а потому что основной вопрос, который не решён у нас сейчас до сих пор, потому что у нас вот все проблемы связаны, даже даже и с коррупцией, и с теми процессами политическими, они связаны с тем, что процесс первичного распределения капитала не завершён до сих пор. Вот что самое интересное.

А вот этот процесс амортизации этого актива, который достался в девяносто первом году, а он настолько огромный вот этот как бы перо торт, да, вот он такой огромный, что его едят, едят, едят, едят, а съесть не могут. Его уже самортизировали на 70%, ну, даже 30%, которые остаются, это всё равно огромный пирог. Плюс война попыталась разрушить и всё равно это до сих пор огромный пирог. Первичное первичное распределение капита первичное накопление капитала, распределение капитала. Этот процесс у нас продолжается.

И в в этот период возникает два идеологических вопроса, которые вообще формирует портрет любой политической партии, вообще любой идеологии. Это отношение общества к распределению национального дохода и отношение общества к базовым национальным активам. Ну, простой пример, отношение, например, к вот земля, земельные активы и отношение к ним. Это ключевые моменты. А, и таких вопросов распределения национального дохода. А, например, это создание национального фонда резервного, который бы накапливал экспортные сырьевые доходы, да, как это во многих странах есть.

Это идеологические вопросы, но их никто не хочет поднимать, потому что это огромные ресурсы, которые общество тогда потребует перераспределить в своих интересах. Значит, обществу тогда легче бросить кость, кость в виде каких-то иде, да, абстрактных идей, идеологий, да.

Же, ну, такой актуальный вопрос. Очень хоче очень хоть хоть людь. Покажите нам эту комнату, этих людей, которые включают и выключают свет. Просто просто покажите. Мы хотим это увидеть.

Но проблема в том, что никто же не не захочет появиться в этой картинке.

Как никто не захочет?

Я Это очень опасная штука. Я я показал на нашей заставке этого человека, который включает и выключает.

Да. Да. И комната за ним, самое главное, тёмная.

Угу. Не поняли? Нет. Ещё Дим, покажи, пожалуйста, заставку у Сергея Ркача. Збоку в розовом.

Это театральная пауза. Сергей Ракаевич думает, как переварить, как к этому относиться, что нас сегодня видят именно так.

Это это я в своей недавней статье назвал это как называется Миндич Децель общество.

Ну то есть Децель - это группа, да, получается, да? Но никто эти вопросы, то есть распределение национального дохода, отношение к базовым активам. Два фундаментальных вопроса. И об этом никто не хочет дискутировать, потому что это деньги, это миллиарды долларов. Все хотят дискутировать о абстрактных каких-то нет.

Не только деньги, понятно, что это активы в том смысле, что к этому отношение имеют и не денежные, то есть способы организации, политизации, представления всего того, конституционно, неконституционно, право тут задействовано. То есть это не только деньги. Понятно, что это как бы активы, но как бы если мы рассматриваем это как активы, то это означает, что теория обществления, как бы которой мы пользуемся, да, должна это как-то учитывать, да, абсолютно верно.

Теория общественно, то есть, например, у нас там должно быть, что если ты воруешь, то всё равно на украинском языке или А если ты очаешь коррупцию, ты должен говорить на украинском. Если ты не говоришь на украинском, ребята, ну тогда получается, у вас есть какие-то структуры, до которых вы не дотягиваетесь. То есть как вы допустили, что воруют не украинцы украинцев?

И, кстати говоря, о вот этом как их лишили гражданство сейчас же о когнитивном о когнитивном диссонансе, кстати говоря, и вот а деньги-то не забрали, да?

А кто зна а вы знаете о диссоциативном расстройстве, о котором вот я тоже часто задался себе таким вопросом. Вот смотрите, даже вот мы вспоминали там Порошенко, например, да? Порошенко с точки зрения публичной идеологии он занимал всегда такую право про правую позицию, право радикальную, даже консервативную.

Ну не всегда, но ну уже не в начале.

Ну нет, то что в начале я имею в виду, скажем так, зрелый Порошенкорей зрелый поздний поздний Порошенко - это право радикальная и консервативная позиция политическая. Но я всегда вопрос: а почему он не стал украинским, по условно говоря, Пак Чунхи? Вот как в Южной Корее лидер, который тоже занимал право радикальную позицию, но который создал на принципах экономического национализма вот эту вот корейскую как бы структуру экономическую. Вот это корейское экономическое чудо. Почему при том, что он занимал вроде бы как право радикальную позицию, почему при этом в экономике и вообще в сфере ну выстраивания вообще тех процессов экономических, которые были? Это исключительно методички Международного валютного фонда и грантовые площадки, которые напдили огромное количество таких вот квази либертарианских каких-то представителей, которые вот просто привели к вот к деиндустриализации, к разрушению образования, к потере тех технологических навыков и компетенций, к разрушению науки. Вот почему он не стал, условно говоря, консерватором и праворадикалом во всём?

Смотри, ну мы, во-первых, не знаем, что бы случилось бы с Бакчонхи, если бы в этот момент был интернет, ээ, гранты и всё остальное, как бы, кто знает, что было. Это первое. Второе. Порошенко же явно поднимал свой клан в этот момент. Э, какой-то

Да, но он-то говорит о том, что это суверенистское действие экономическое, да, экономическое суверенистское действи. То есть не в отношении клана, в отношении страны. Вот в отношении страны действовал как бы в клане, да, он как бы создавал клан. Ну причём

Почему экономического сувенистского действу, вот как говорит Сергей Аркадвич, почему не было в отношении всей страны?

Ну потому что он никто не знал вообще о том, что это возможно. Наверняка не это это входило в его идеологию. Это это

А ты думаешь, у него была идеология такое сложное слово?

Ну я не знаю. Ну точно так же, как сейчас, например, многие там представители такой киевской тусовки, вот они там такая вот у них риторика там часто националистическая, да, то есть чуть ли не там портрет Бандеры на левой груди выкован, да. При этом в экономике они абсолютно дают те идеи, за которые бы Степан Андреевич там бы явно бы там, может быть, на Пековку бы отправил, потому что это удобно. Ну, удобно. Сейчас же ж как бы речь идёт. Смотри, это же, во-первых, очень легко. Э можно очень легко сейчас стать пламенным патриотом. Ты делаешь какие-то видосы, говоришь тільки украинская мова и вс уціроти. Ну и как бы набор понятен, и люди лайкают, и люди репостят, и, в общем, это очень легко.

Правильно. То, что я говорю, это мими крия. Да. Ну и интеллектофобия. То есть это же это же предполагает, что все интеллектуалы, которые приходят, будут забанены, откраскуси культурная отмена и так далее, и так далее. То есть они сюда просто не придут, потому что, ну, тут нация убила и всё.

Потому что такой интеллектуальный дискурс, такие интеллектуалы, они возрождают неоднородной среды, да, не гомогенность, не гомогенность. Соответственно, их нужно отменить и вытеснить. Вот и всё. То есть как бы принцип понятно поэтому, да? Поэтому никто в дискуссию, как говорит Сергей Аркадвич, почему не вступают в дискуссию там не это как для для них вступить дискуссию это значит просто нарушить собственные принципы, вымазаться практически. Вы что, они же за чистоту нации, а тут какая вы что вы с ним общаетесь?

А как же интеллектуальная гигиена? Информационная гигиена, да?

Вы же интеллектуал. Как вы как вы могли с этим, да, негодяем? Да. Да. Поэтому это приводит, на самом деле, ну это на индивидуальном уровне это так может быть казаться там малозначительным, но на коллективном уровне это приводит к к тому, что к фрагментации человеческого капитала. То есть человеческий капитал он вместо зеркала это становится набор осколков зеркала. И в каждый каждый фрагмент этого разбитого зеркала каждый осколок видит только себя. Ну своё отражение.

Ну да, давайте доведём до крайнего. Вы предполагаете фрагментацию Украины, в том числе политическую или нет? Или только экономическую?

Ну пока мы видим фрагментацию, скажем так.

Ну вот война закончилась, фронт не перестал держать нашу целостность. Что произойдёт?

А я бы другой вопрос задал. Можно я его задам? Я вот этот ваш ваш запомню, что произойдёт.

А что тут запомнить? Тут либо есть ответ, либо нет. Я понимаю, что Алексея ответа нету.

Ээ я бы спросил иначе. Алексей, а на твой взгляд, а есть ли вообще у нас вот эголитарные как бы системы, как референсы, в которых мы знаем вообще, как происходило то или иное по нашему вот как бы образу и подобию, чтобы мы могли сделать вывод?

Ну, эголитарное - это вот как раз я рассказывал о четырёх этапах. То есть первый этап - это фактически попытка освоения вот этой кристаллической решётки постимперских производительных сил обломков. Второе - это выход на ресентимент и реконкисту, да? Третье - это тяга к авторитаризму. А четвёртое - это отоманщина и архаизация. То есть это я написал недавно статью, это махна махно махномика.

То есть разделение окончательное формировался на кланы, на на эгалитарные группы. То есть на самом-то деле это даже не кланы, это как эгалитарные группы. То есть Махно - это ж Нестрмахно, это ж тоже был, это было эголитарное движение.

А вот так вот, да.

Ну смотрите, ну я люблю договаривать, потому что вы так аккуратно говорите. Атаманщина - это гражданская война, чтобы было понятно. Ну а а внутри чего у вас Атома? А мы можем рассматривать атаманщизну просто как концепт фрагментации общества, то есть без переходов от

Фрагментация общества после войны с оружием в руках это гражданская война.

Ну это если какая-то искр произойдёт и а выбор это и будет той базовой основной искрой, которая обязательно произойдёт, потому что у нас же ж в чём проблема. Это нелегитимный. Путин с ним не хочет и Трамп как бы тоже видит, что Путин не ходит. Никто не хочет. Надо легитимизировать. Надо, надо выборы. Мы сейчас со второго этапа не к авторитарному модели перейдём и дальше не к атаманщине, а вдруг мы всё-таки развернёмся и выйдем на республиканский проект.

Смотрите, решение этого вопроса есть, но собирается парламент и говорит вследствие того, что вот всё так устроена, конституция нам не даёт, мы там подтверждаем легитимность, ну, не этого президента, а какого-то другого. Утверждаем, делаем конституционный договор с привлечением общенационального круго слова, ну, такое квази действия. и говорим: "Да, вот мы легитимировали это всё дело. Это, ну, это может же сработать, почему нет?"

Э, наверняка. А скажите, пожалуйста, где-то это срабатывало, может быть, есть какие-то примеры стран, чтобы вот так вот взяли люди и развернулись волевым усилием из вот глупости в умность пошли.

Ну почему вот Южная Корея, например, вот те пример, ну, она оккупирована была такто.

Ну кем оккупирована? Американцы. Ненененене. Южная Корея, да. Это явное внешнее управление давление Соединённых Шта.

Хотя вот пример пак Чунхи - это был пример как раз выхода из-под внешнего успешны. Нет, по как он был успешный, потому что он построил всё-таки ту экономику, которую хотел построить. И и периодически вот если вы смотрите, ну просто его убили и периодически, если посмотреть фильм Дефолт, штаты снимают с них сливки.

Да. Ну когда захотят, это понятно. Но они у Пакчен была идея, кстати говоря, постепенного снижения роли США, и он хотел с Японии создать альянс, очень сильный азиатский, тихоокеанский альянс. Ну и вот как раз на этой стадии руководитель, кстати говоря, корейской корейского центрального управления разведки его лично и застрелил. То есть на этом его полёт мысли его прервал.

Так, ну ладно. Хорошие примеры есть. Хорошие, всё плохие, понятно. Хорошие есть. Ну, я бы просто сказал так, что все примеры, они всё равно будут нерелевантны к нашей нынечной ситуации, потому что у нас

Ну, мы Хартленд, да, тут всё понятно.

Не, не в том плане даже, что Хартлан, у нас просто в последнее время происходит абсолютизация каких-то исторических примеров. Вообще абсолютно какие-то фантастические у нас постоянно параллели со Второй мировой войной проводят. Вот просто какая-то как эпидемия пошла. Вот любого блогера читаешь, вот у него всё поправляется во второй мировой войне. Украина не находится в истории. Украина масса находится в коллективной памяти. Коллективная память избирательная. Сегодня мы про это говорим, завтра мы говорим про это, что нам выгодно. История устроена иначе.

История - это связь разных ребн. Не прошлое, связь. И вы выстраиваете несколько моделей, которые вам могут показать, что вы пойдёте, ну, либо этой, либо этой, либо этой, и вы не а это означает мышление, если оно выходит на уровень модели, то оно должно отказываться. Коллективная память это уже не национализм, это уже не коммунизм, это принципиально, это создание своей гуманитарной теории. Своя гуманитарная теория, новая инационная порождает своё виднее истории неколлективной памяти.

Абсолютно верно. Мы стоим на пороге, кстати говоря, либо создание, либо не создание своей, э, новой новой теории модели развития, да? Потому что, э, национализм, если вот рассматривать, та идеология, на которой сейчас пытаются опять же не политические элиты, а правящий класс пытаются опереться. А давайте рассмотрим вот просто кратко, а как исторические условия его возникновения, какие основные там рэперные точки есть в национализме? Ну, во-первых, национализм возникал, когда Украина это было снова было аграрное государство.

Да. 80% населения жило тогда в сёлах, только 20% в городах. То есть урбанизация находилась на минимальном уровне. То есть это первое формирование. Второе формирование, он всегда он развивался. Его активная фаза украинского национализма была на точках, а ослабления Российской империи. То есть он возник, когда Российская империя рушилась. Он фактически впитал в себя ощущение слабости Российской империи. То есть вот это ощущение, что её вот нужно можно было добить, не хватило там каких-то небольших усилий. Это второй момент. И третий момент. Он родился на волне экспансии Запада.

То есть это Германия германского экспансионизма. То есть Первая мировая война, немцы в Киеве, Вторая мировая война немцы в Киеве. Вот три основных точки, которые совершенно сейчас не соответствуют реалиям, потому что Украина изменилась. Это уже не аграрное государство, это уже урбанистическое государство.

Остатки урбанистики, да, но оно урбанистическое, поэтому связано с промышленностью, с развитием. Промышленность - это сложность. То есть если, допустим, архаика, допустим, аграрный сектор вот относительно простой, там сезонные циклы и всё, то промышленность - это всегда сложность научная, технологическая и так далее. Это как раз конкуренция идеи, инженерии и так далее. Дальше Россия далека от распада, несмотря на различные идеологические там у нас как бы и пропагандистские вещи, которые нам говорят. И третье, Запад сейчас абсолютно не готов к какой-либо вообще экспансии. То есть в Европе вообще нету этого экспансионистского ядра как такового априори. Вот вообще отсутствует полностью. Это говорит о том, что это говорит о том, что идеология, которая она А если посмотреть шире на метагеографию, вот шире на метаграфию, это, кстати, Рудницкий об этом хорошо писал. Украина обладает, ну, она находится на Евразийском степном коридоре, мы с тобой это обсуждали. Она обладает определённой открытостью в сторону Востока, да? А в контексте метагеографии этот открытость в сторону Востока решается только за счёт распространения сферы влияния туда вот на Северный Кавказ. Вот откуда идея идея отсяну до Дону. То есть это как раз распространение в сторону Кавказа туда и Приазовье дальше. И, соответственно, это возможно только на этапе распада России и освобления России. И либо наличие какой-то, либо наличие какой-то сильной западной экспансионистской силы, которая движется на восто, что мы говорили, Турция, Туран, ну, Турция там или первая, Вторая мировая война - это Германия. То есть вот потому что тогда, когда, как говорил даже там Юрий Выпа, такой вот там геополитик, когда происходит выход вот туда вот на Кубань, на Дон и на Северный Кавказ, происходит закрытие вот этого кавказского ключа. Вот происходит закрытие вот этого евразийского степного коридора. Вот почему, например, допустим, когда там Хазария существовала, относительно безопасный был период, когда она рухнула, пошли кочевые все племена, она находилась как своеобразный такой ключ. Вот. А вот на чём это, то есть эта метагеография основана исключительно на распаде.

Я не думаю, что объясню, почему я тоже, кстати, не думаю, что просто закончи если пойдёт тренд и как бы Америка не сможет переломить Китай в войне и один пояс, один путь пойдёт, то туркам придётся, да, под это дело подстроиться. То есть они они не смогут тут переломить Китай никак. Не просто - так, то есть если этот ключ не закрывается, то не закрывается соответственно и зоны это риска. Вот в контексте этой метагеографии. И тогда нужно искать новую концепцию, чтобы по евразийскому степному коридору двигались не войска, а двигались как бы торговые караваны. И это это был как торговый путь. или или строить некоторую сетевую топологическую страну, да, это и ну как страна пластичный линк между цивилизациями, страна мост, страна хаб. Потому что если нет экспансионистской западной силы и Россия она как бы находится там, где она сейчас находится, это так она будет ещё долго, то тогда этот ключ, вот этот Каспийскоазовский ключ не закрывается. И это всегда будет сквозной коридор. Сквозной коридор. Вот. А он сейчас закрывается вот, как вот Серй Архавич говорил. За счёт чего? за счёт рукотворных мегаполисов и агломерации на Донбассе. Вот потому что российская армия увязывала в этой раньше же там была голая степь. Раньше там войска, которые двигались по этому степному коридору, они не увязали. Сейчас урбанистический вал стоит. Он фактически задержал на какое-то время вот развитие этого исторического процесса. Но Россия же перемалывает этот вал, она через него переползает. Вот когда она, ну, не просто, она всё это разрушает.

Разрушает как бульдозер, да, получается. И когда она как бульдозер, она продвинет этот вал, то тогда как бы ситуация резко изменится. Но поэтому мы стоим либо на пороге создания вот этой вот как бы, как Сергей Архалович говорит, национальной вот этой новой системы идеи, да, либо

Либо суверенистской.

Суверенистской, да, не назад.

Ну, ну я име виду национальной нашей, да, да. Суверенистской. Суверенистской. Либо тогда это мы подойдём к ещё ещё более серьёзному кризису, по сравнению с которым нынешний кризис, он покажется в значительной степени только прелюдии. В том смысле, что пока, несмотря на войну, в магазинах что-то есть, сервисы доступны, линейка не сильно сужена, электричество иногда дают, да? Электричество иногда дают, а потом всё слопнется.

Угу. Угу. Так, знаете, куда хочется вернуться? А в самое начало. Вот. Вот после этих слов хочется вернуться.

Куда хочется вернуться уже ты никуда не вернёшься.

Ненене не, вы же задали самый первый вопрос. Какой вы спросили у Алексея его мнения относительно колониальности, статуса колониальности Украины и так далее. Как бы надо ли с этим соглашаться? И Алексей вышел прекрасно на мирсистемность. И вот тут есть один момент, я хочу спросить. А что, если нам всё-таки рассмотреть Украину внутри мирсистемности Советского Союза не как полупериферию, а как ядро? Что это страна, которая входила в ядро?

У нас, смотри, у нас был шанс. Мы не захотели ими воспользоваться.

Это второй вопрос. Но с точки зрения суверенистского подхода нам придётся к этому вернуться, скорее всего, потому что это единственный способ впитать прошлое, впитать историю как бы украинскую. Ну, как мы вернёмся? Мы мы не мы не видим, что мы сегодня попадаем во внешнее управление США. Вот вот мы вот смотрим, всё анализируем, срочи пишем, но не понимаем.

Это вы сейчас про мы говорите про кого? Вот вот сейчас происходит коммуникация, которая закладывает новый мир.

О'кей? Да не мир не не война, а мир здесь как, ну, как, собственно, как целое, да, как отношения с Россией, отношения с Европой, отношения с Штатом. Мы сейчас это закладываем. И что мы видим в этом процессе?

Наших инициатив нет. План мировой мы так и не смогли сами составить.

Ну, только хотелки выписали. А, собственно, предъявление видение структуры отношений, возвращение конституции, хотя какие-то правовые наброски, мы же ничего этого не делаем вообще. И и даже не знаю, кому это, ну, кричать, просить, потому что бессмысленно. Ну, как бы уровень разговора, который ведётся, он вообще не предполагает этого постановки даже вопроса атак, потому что тебя просто не услышат и не поймут.

Факт. С точки зрения внешнего влияния, мы стоим на пороге как бы применения очень жёстких неоколониальных систем.

То есть это неоколониализм XXI века на самом-то деле. И если кто-то думает, что он будет нести неоколониализм, что он несёт какие-то позитивные моменты, то он глубоко ошибается, потому что неоколониализм, как и сам колониализм, это просто немножко припудренный, ну, то есть неоколониализм немножко припудренный колониализм. будут островки в Украине, куда будет проникать вот этот вот вот верх цивилизации, да, цивилизации. Остальное это будет [ __ ] и и будут и будут условно говоря гайдуки, которые будут охранять эти островки, да? Вот как-то так. То есть вот такой такого сплошной страны, как она была, до войны уже не будет.

А как же проезжать между этими островками? Вот построены во время независимой Украины туалеты недалеко друг от друга возле дороги нашим будут спасением. А если б не построили, то вообще бы срали бы в полях. Ну, чтобы было просто понятно, потому что такого, как как вот до войны было, больше не будет. Не, оно оно ещё будет какое-то время работать, а потом облешает.

Угу. Не, ну у нас уже на 70% амортизирован старый потенциал. А новый потенциал кто будет его, за счёт чего он будет создаваться? Ну, как бы, ну, нет ресурса. Но если мы говорим о мерсистеме, советской мерсистеме, она в своё время, ну, там я вот проводил когда-то такие свои оценки, где-то около триллиона долларов. Ну, в нынешних деньгах, не в тех деньгах, а вот в нынешних деньгах это бывало в виде как валового накопления основного капитала, где-то триллион долларов.

Угу. Ну, то есть это колоссальные ресурсы. Кто сейчас кто какой сейчас геополитический игрок в рамках построения тут здесь какой-то мерсистемы захочет сюда капитальных инвестиций на триллион долларов завести. Ну кто это может быть? Это ну то есть желающих таких нет. Поэтому в этом плане с одной стороны это та мирсистема, советская мир система, там были, да, репрессии и голодомор, и колоссальные жертвы, но, но эта система оставила огромные скажем так, физические активы после себя. Если уже они были приобретены такой ценой о крови, жертв и так далее, то и эта цена, которую как бы пришлось заплатить в историческом контексте, то просто ужасает расточительность, которой это наследие, оно было фактически амортизировано и разбазарено.

Есть ответ на твой вопрос. Кто захочет триллион ровно? Вот цифра триллион, смотри, 10 июля двадцать пятого года. Это вот не так-то давно. Відбудова та модернізація України буде коштувати 1 трильон доларів на пеод в 14 років. Пан Денис Шмагаль, премьер-министр ещё был. Это понятно, потому что старая мерсистема это вала накопления основ она разрушена.

Да. Значит, значит, новая - это тоже триллион.

Триллион. Ну, смотри, ну, кто его даст? Нет, но но поступает же не так. Поступает так. Смотрите, мы всё советское время забудем или сделаем вид, что это же было колониальное время. Поэтому все эти активы, которые остались, мы прикроем активно, не будем смотреть, кто же их присвоил, дадим возможность разворовать и вывести, а потом скажем: "А теперь давайте заплатите". Вот как-то это если ну честно так посмотреть на систему, это так сегодня вы

Вы пропустили один важный момент в этой истории. Перед тем, как мы обратимся, дайте снова триллион, мы лишим у того, кто всё украл, украинского граждан.

Дядя вспомнилось. Дядя, дай миллион. А это дядя, дай миллион. Это дядя дай трилльон.

Да, дай триллион. Дай триллион. Дай триллион.

По-моему, схема рабочая, но, по-моему, всё, всё складывается. Триллион заявлен, фонды созданы, конференции проводятся.

Ну, как бы, смотрите, мы сейчас же ж ну педалируем эту тему. Я вообще не говорю про менедч говорить нигдени на Фейсбуке, нигде. Я стараюсь про это не говорить, но закончится война, как бы мы же как бы попытаемся сказать: "А, ну, уважаемый президент, вы вы понимаете, что вы, ну, выступили, ну, как бы возглавили, ну, как бы клику мародёрства страны?" Нет- нет,

Нет. Всё было не так. Мы с Хамекопом разобрали этот момент. Ээ, тут чётко всё будет. Президент скажет: "Я просто верил людям". Ага. Это просто были нехорошие друзья. Так, >> они предали меня. Ненене, это Кейс Ющенко, который сказал, что руки ничего не кралы, потому что, ну, как бы, он сказал: "Я ничего не беру". Ну, там мои родные, да, окружение, да, могли, могли. >> Слушайте, ну прокатило же. Ну, Ющенко даёт интервью авторитетные президента. Это кейс. Так это кейс Ющенко. Я, я типа, я тут ни при чём, но вокруг меня. Да. Вот и А они уже все без гражданства за рубежом. И >> оно сработало же, >> да? И второй раз сработает. Так, КС Ющенко, да. >> Ну и здесь ещё вопрос триллион. Это же не только вопрос в деньгах, вопросы вообще в самой идеологии построения кластера, который будет строиться. То это тоже очень важный момент, ведь мы находимся в ловушке, я называю ловушка ассоциации. То есть, например, допустим, Советский Союз развивал промышленность, Советский Союз плохо, значит, промышленность - это плохо. Ну, то есть это чётко логически, ну, это называется так. >> Мало того, она она это пролетариат. Пролетариат он же ж, ну, как бы, управляемый из Москвы, он русскоязычен, поэтому вдвойне плохо. >> Вдвойне плохо. И, соответственно, это это называется как бы ложные логические ряды. >> Повернемось до наших истов. >> Нет, так все >> идём ураты. Смотри, все все же говорят, как Донбасс, если так почитать авторов, которые придерживаются вот этого ложного логического ряда, они говорят: "Донбасс - это ржавый пояс". Это это вообще как бы, вот эта промышленность, которая там была, она настолько устаревшая, она вообще никому не нужная. И тут проблема в том, что в Кривом Роге ты раскапываешь что-то под землёй. И это главный актив страны вообще-то до сих пор как бы остался. Вот вот такое отношение. То есть это как это как ржавый пояс. Это вот пому происходит вот этот процесс как бы уменьшения значения этого, да, значимости, то есть девальвация, девальвация этого значения. Точно, точно так же, как и это потом и перекинулось на оборонно-промышленные комплексы, на всё остальное, потому что, ну, всё как бы, это же всё ассоциативные ряды. Ну, кто там? Королёв - это там был советский инженер, да? Мосов - это был советский хирург. Ну, то есть оно как бы всё вот так вот оно работает, работает, работает по этой причине. И потом оно всё вытесняется. То есть оно вытесняется и выхощивается. И, соответственно, а вместе с ней выхаващивается и наука, и технологические навыки, и компетенции. Но придут этот триллион долларов, куда оно будет вкладываться? А на вот этой вот той идеологии, которая есть сейчас, оно может эти деньги вложат просто в асфальт. Ну, то есть закатает в дороге. Откроем смузи веap бар. >> Нет, так. Смотри, эти фаст эти фаст фастфуды, фасткорты, дороги построят ещё несколько аэропортов, из которых практически некому будет летать. Ну, там, потому что как вот построить несколько стадионов. Ну, то есть вот вот будут это как называют экономисты, строительство церквей в пустыне. Ну, смотри, опять вижу, что если шёлковый путь, то будет связаться только там, где будет проложен шёлковый путь. Там, где он не будет про >> А он может быть проложен, он как раз может быть проложен через Евразийский степной коридор, который, кстати, является, >> а, и аналогично евразийским зерновым коридором. >> Вот поэтому в данном случае он может быть провожен и один из, кстати говоря, срединных маршрутов может идти через Украину. Укра, Кстати, задача Украины, >> за что нам надо будет сильно побороться, >> сильно уже побороться, да, и Украина она должна, её вообще вопрос выживаемости - это восстановление геополитической транзитивности. >> Транзитивности, >> да. Это функция моста между цивилизациями и страны ХАП и страна именно функция пластичного линка. Вот я всё время пишу о пластичном линке. Почему? Потому что вот эти две тектонические геополитические плиты, которые сейчас пришли в трени между собой, Китай, Запад, фактически мы находимся, как всегда, на стыки. Если мы будем выполнять роль жёсткой скобы, >> то эту жёсткую скобу просто разорвёт пополам. >> Ага. >> А если это пластичный линк, то есть люфт движения в разные стороны. И фактически за счёт этого будет сохраняться целостность, за счёт функции пластичного линка. Но это, >> опять же напомню, вот это означает, да, люфпластичность, это означает мультикултурализм, полилингвистичность. >> Да, да, это чисто интеркултура. Дадада. Вот тогда у вас будет тут транзитность место транзит, да? Или местофорт, >> а только вот эта вот жёсткость, а жёсткая скоба. Если эти вот как вот японские небоскробы во время землетрясения, они же расшатываются, там у них есть люфт вправо-влево, потому что за счёт конструкции так построено, если их сделать монолитными, жёсткими, то землетрясение их просто расколит пополам, и оно просто упадёт, и всё разобьётся. А так они расшатываются, но они сохраняют целостность. А мы пытаемся вот сделать эту жёсткую скобу, то есть вот огромная тектоническая плита. Причём мы даже не понимаем этих процессов. Вот тоже в своих статьях пишу, что мы даже до сих пор не не поняли процессы, которые в Евразии сейчас происходят. Фактически создание этого глобального Евразийского острова или Монгольской империи 2.0, это огромная сила формируется и огромная предливная волна формируется, да. >> А и запад, а мы вот находимся вот вот эта приливная волна, которая между молотом и наковальной мы а мы пытаемся создать жёсткую скобу, которая как-то за закрепит эту ситуацию. >> Взяли вот так вот листь бумаги. Да, сейчас мы цунами, >> смотрите. Ну, как бы так, да, фантазируем, >> да. >> Если вдруг Китай принимает решение, что тут как бы пояс, да, >> да, >> шёлковый путь. Итак, ну, чтобы всё это обслуживать, ну, что там миллионов 10 сюда китайцев, да? Ну, что такое 10 млн для китайцев? Такой 20, такой 40. Китай даже не почувствует. Но Украины просто не будет. Хоть 10, хоть 20, хоть 40. Украины просто нету. Не сразу, но в течение одного поколения её просто нет. >> Значит, надо создавать такие концепции, при которых будет >> А это суверенистское действие, на него никто не не нацелен. Все сейчас обсуждают другое. Как разделить остатки от этого триллиона. Так, поэтому поэтому и столкновение суверенистских политических сил и глобалистских, это будет нерв будущих выборов. Это >> у нас есть суверенистские, ты считаешь, политические силы, вот такие такие прямо конструкция такая тяжеловесная. Иногда встречаются, иногда они может, да, даже про это по это помечтать. Даужели вы имеете виду? Ну, ну, постойте. В принципе и с Юлий Тимошенко об этом мы и говорили и >> я знал. Я я чувствовал, что вот сейчас про это серьёзно. >> Она из всех показывала самые большой сверниский индекс. Из всех. >> Во всяком случае, в отношении рынка >> Мне тяжело это принять прямо сейчас. >> Ну в отношении рынка земли у не >> Она лично общался с ней? >> Нет. >> Ну тогда не говори. >> Ну в отношении, >> ну я знаю тех, кто с ней лично общался много. >> Ну вот я перед том, >> не, ну вот такой пример. В отношении рынка земли у неё был суверенистский подход. Тут надо отдать должное. То есть, если у нас не было ни одной политической силы серьёзной, которая бы формировала суверенистский подход на отношеники подход темах, в темах энергоносителей, там много у неё было таких вещей, которые чисто суверенисты. >> Я начинаю создавать опрос про суверенистскую Юлию Тимошенко, как считают на наша аудитори. В смысле, у кого? У экспертов >> нет нашей аудитории. Пусть они скат. А >> они знают, что такое срдист? А мы они прослушали перед этим наш с вами эфир про суверенизм. Да, >> он же уже вышел. >> Ну да, вроде да, >> вроде да. >> Или нет? >> Ну вот как раз кстати, рынок земли это будет тоже один из краеугольных камней именно суверенистской либо глобалистской политики. Допустим, все, кто были за так называемую земельную реформу - это фактически были глобалистские политические силы. Вот. А потому что земля - это один из ключевых активов. Это жизненное пространство нации, по большому счёту. Вот. Поэтому здесь это тоже как маркер, кстати говоря, можно расценивать суверенизма и антисуверенизма. Ещё есть какие-то у нас политические силы? Ну, будем надеяться, что в процессе >> возникнут, >> да, возникнут >> наши основные политические силы сегодня на фронте, они появятся обязательно и будут заявлены в политической повестке. Поэтому, конечно, есть, но пока они не в активном, не в тренде активного действия. >> Ну, а тогда цена этих жертв, которые были понесены, и если это всё потом будет растворено в кислоте неоколониальной политики. Ну, то есть в чём смысл, чтобы потом превратить Украину в аналог хост инской компании, как вот сейчас, допустим, фонд инвестирования, да, сырьевой, который США создают, которым будут переданы практически там ключевые природные ресурсы. Ну почему никто не говорит о том, что это фактически аналог инской компании? >> Это хуже, чем инская компания, потому что это фиксация. Хотя если штаты проигрывают, то это им не поможет. >> Ну и ну на данном этапе это почти аналог устынской компании, то есть которая этот фонд, если он разовьёт свою деятельность, он будет вот он будет решать как раз все вопросы развития, а не правительство. Правительство - это просто будет обслуживающий персонал. Это чисто, это чистое внешнее управление, причём даже не по отношению к стране. по отношению к ряду территорий, да, то есть как бы вот фрагменты территорий по отношению к ним он действует. Всё остальное его не >> А потом в будущем, если ещё заведётся частными военными компаниями, если закон такой примут, это будет фактически институт внутренних гайдуков. То есть как вот как гайдуки были в XVI веке у польских магнатов, которых, кстати, набирали же из местных. Это же не >> вот это то то, что как бы я называю цивилизованные фрагменты страны будут, да, но у них будет внешнее управление. >> Вот. Да. Что тогда? А тогда вот как раз и происходит анархизация. Потому что, допустим, брат Потоцкий, да? Известный в Убане такой был польский магнат, у него же кто были? Гайдуки и надворные казаки. А Надворные казаки - это кто командовал пауком? Гонта. Это ж все местные были. А потом что противостоит это этой этой этой системе Гайдаматчина? То есть фактически тогда противовес - это гайдомачи. >> Китайские роботы всех победят. Я уверен. Эти турели, знаешь, такие вылезло иды-ды, >> ну разве что технологии вносят, естественно, серьёзные коррективы в развитии исторического прогресса. >> Какой-то там искусственный интеллект >> и демография, потому что у нас всё-таки как бы Ну, кстати, правобережная Украина тогда тоже она была очень сильно обссилена с точки зрения демографии. Там людей было мало, ну, после этой эпохи руины, но как бы, ну, в принципе, гайдомачина - это как тоже как всплеск такого демографического роста. Поэтому здесь, конечно, демографический кризис и, как говоришь, технологии и турели, выдвигающиеся турели, они внесут свои коррективы. >> Очень серьёзные. >> Угу. Угу. Так, я провёл перед этим, перед тем, как задать следующий вопрос, я провёл ещё один. Являлась ли Украина колония СССР? Нет, 62% считают нашей аудитории. Да. 17%. СССР был колонией Украины 12%. Сложно ответить 9%. 2.200 голосов за это проголосовало. >> Ну, хорошо, что не было варианта. Типа колония месяца, колония марса. Да. Да. Вроде все у тебя рациональные ответы. Вроде >> почти. Вот. Кроме СССР был колония Украины. >> Особенно если учесть, что сейчас, наверное, процентов 80 жилого фонда была построена, в котором живут люди во времена как раз Советского Союза. >> Хрущёвочки, то надо надо найти ещё колонию такую, то есть где-то поискать в Индии эти кварта, пусть даже хрущёвки. Ну ладно, там эти Черчелевки бы их называли, да? >> А что не так с Хрущёвками? стоят нормально. >> Ну, в Индии черчелевок же нету. Там-то >> Черчелевок. >> Черчелевок, да. >> Может, они как-то по-другому называются. Так, ну, уже тренд понятен и второго опроса. За 2 минуты 200 голосов набежало. Тимошенко - это суверенистская политсила. Как считаете, знак вопроса? Да, 9%, нет, 31%. Непонятно, 18%. Тимошенко даже обсужда обсуждать не хочу. 44%. Ну вот >> это, кстати говоря, будет один из одна одна из проблем будущих выборов, потому что даже если политики будут говорить э те, ну, выдвигать идеи, которые нужно поддержать, но всё будет сводиться к индивидуальному восприятию, >> нравится, не нравится, >> да. И вот это вот одна, это, кстати, это тоже признак эголитарности, >> отсутствие авторитетов и, э, нелюбовь к авторитетам и нелюбовь и вот формирование каких-то личных симпатий и антипатий. То есть не системные какие-то вещи, а >> это же будет ключевой фактор. >> Ну смотрите, допустим, если если Тимошенко выступает против того закона о рынке земли, который был принят, ну то есть, допустим, можно её к ней можно относиться по-разному, но если она это выдвигает как идею, то эту идею надо поддерживать. Ну, если ты выступаешь с суверенистских позиций, то тогда ты тоже выступаешь против, ну, то есть ты поддерживаешь как бы её действия, которые направлены на то, чтобы заблокировать этот закон. >> Ну, я же больше, чем уверен, извини, что перебью, что большинство людей, как бы, которые отвечают, что они даже не хотят обсуждать Тимошенко, они относятся к её деятельности как к мимикрие под суверенизму. >> Смотри, есть вопросы, которые Тимошенко ставила единственно, например, ну, эти тарифы. Ну вот она выходит и единственной берёт на себя это и двигает. И гражданин на всё это смотрит, потом как бы делают вид, что они этого не видели и говорят: "Нет, она нехорошая". Ну, то есть, >> ну, во всяком случае, в любом случае, как бы придётся сделать всё равно этот выбор, потому что уже уже этот спектр, ну, чётко видно от разделения, то есть на суверенизм и глобализм. То есть глобалистские политические силы, суверенистские уже не будет это будет серьёзный маркер, это будет как бы реальным маркером. То есть лозунги могут быть разные на выборах, но то, что нерв противостоянии будет именно такой, то как бы это уже сейчас становится очевидным. Не верю. >> Живём, увидим. >> Не, я говорю, что вообще об общей ситуации. Об общей ситуации. >> Да, я я даже в этом плане их не вижу, потому что идёт борьба кланов, да, и всё в данном случае. И каждый формирует свой клан. >> И вот это вот то есть полу повторяя ошибки, >> с если смотри, ну, нормально, нормально развитие. Если мы фиксируем, что сэрнистов нет, >> да, >> то целой страны не будет. >> И глобалистов тоже нет. Смотрите, ещё важно целой страны не буде. >> Если я бы так сформулировал, что если если тогда это если нет суверенизма и нет надежды на повеление суверенистских политических сил, это финишная остановка финальная остановка. То есть надо надо говорить тогда не об Украине, о чём угодно. >> Давайте докрутим. Почему не будет? Очень важный момент. Потому что эта страна выборы рискует не пройти до конца. Эти люди просто начнут друг друга. Смотри, суверенная страна появляется и удержится, если кто-то её появляет и удержит. Если никто этого не хочет, она сама по себе не появляется. То есть, что происходит, покажу сегодня >> в какой-то момент конституция просто перестаёт выполняться, а президент ничего не говорит, и никакой лидер не возражает. И люди думают, что, ну, так же можно и дальше жить. Мы же раньше так жили. >> И так и живут, >> да? И так и живут. Конституция исчезает, >> общество больше ничем не объединено. Начинают действовать атаманы, и мы получаем атоманию. Одна атомания, другая, третья и так >> далее. И если нам очень повезёт и мы вдруг внезапно как бы окажемся в каком-то условно азербайджанском сценарии, >> то может быть на краю пропасти это вот этощены, не помы у нас у нас сознание другое. У нас совершенно другая как бы структура. Мы не можем, азербайджанский сценарий нас вообще не применил. >> О'кей. >> Ну вот поэтому >> я же я же тебе сказал, что если очень повезёт, >> да, >> как-то вдруг может мало ли что. >> Поэтому здесь только маленький шанс на выход на суверенизм. Вот, как я сказал, вот вот развернуть этот эту ситуацию в обратную сторону, а и вернуться к республиканскому проекту, через который мы как бы транзитом прошли. Либо если это, допустим, мы тогда это финальная остановка, тогда каждый должен думать просто о своей индивидуальной стратегии. Конечно, семейная >> семейная, да. Что что лично ему остаётся делать в этой ситуации? >> Да, да, да. >> Спасибо, джентльмены, прекрасный эфир, чудесные дебаты. Спасибо, Алексей. Спасибо, Сергей Аркаевич. Подписывайтесь на джентльменов, на все их ссылки. Я указал всё это в трансляции уже висит. >> Telegram-канал >> Telegram-канал Аналитика Куща. Угу. >> Тут ссылка на YouTube актуальная, да, даётся? >> Не, на YouTube это не актуально. >> Короче, дай нам, пожалуйста, какую-то ссылку, которую, >> ну, она какую Telegram-канал и свободный, да, >> да, и свободный. Как бы подписывайтесь, там ищите Алексея, он там системно. Сергей Аркадвич вот есть Facebook, да, и есть какой-то даже канал Провокатор. Я так понимаю, вы же его не ведёте. >> Ненене, то давно уже то он уже в архивном виде и потом уже >> Да, да, да. >> не поддерживается. Вот всё підтримуют и Збройные силы Украины, личные сборы военнослужащих мы поддерживаем под каждым своим эфиром. Если вам нравится то, что мы делаем, обязательно поддержите в первую очередь, ребята 17, >> потому что фронт - это единственный шанс для совенизма. Единственный. >> Если удержим фронт, то есть шанс. Не удерживаем, конечно, никакого шанса. >> Да. Ээ под нашей трансляцией есть сбор на авто для БПЛА семнадцатой бригады НГУ. Ребята, которых мы знаем, 100.000 гривен собирают и уже у них собрано, сколько тут посмотрим, ээ, больше десяти. Присоединитесь к этому сбору. Я ещё раз напоминаю всем, кто этого не слышал, что это не наш сбор, мы его не ведём, это сбор, у нас принципиальная позиция, чтобы ребята на фронте сами свои банки открывали. Ээ это как бы очередная из них малых донатов не бывает. Даже если у вас на карте там 10 или 100 гривен, обязательно просто найдите возможность отправить их ребятам. Вот хотите поддержать Альфу, для этого есть банка на студию, которую мы используем для того, чтобы закрывать наши расходы, в том числе на утрымание офиса. Поэтому присоединяйтесь к этому. Спонсорство на YouTube, на Patreon доступно тоже. Всё, всем пока. Тихая ночь. >> Да, счастливо.