Transcription
Почти любая религия, она как ни странно, позитивна. И это следствие нашей суперчеловечности. В объектах неживой природы увидеть как бы живой объект. Видимо, это стало возможно от очень большого развития мозга. Я свои мысли проецирую. Пошли, помолились пеньку. Человеческие жертвоприношения, каннибализм ритуальный, дудки, э-э, пляски с бубнами, собственно, сами бубны, какие-нибудь бизончик, статуэтки там, утыкается.
[Музыка]
И снова здравствуйте! И снова программа "Человек разумный". Её ведущий Дробышевский Станислав Владимирович, антрополог. А антропология — это наука. А кроме науки, вообще-то, человечество по-разному подходит к реальности. И иногда подходит со стороны нереальности. И есть такое, как бы, явление, как религия, мистицизм, эзотерика, и всё вот из этой серии. И это, что характерно, человеческое свойство — способность мыслить как-то вот крайне нелинейно, нестандартно и не сообразуясь с действительностью. Это, на самом деле, сугубо человеческая особенность. Хотя, конечно же, как и все человеческие особенности, появляется она ещё у животных. То есть, на самом деле, вера во что-то — это не только человеческое свойство. Ну, банально, я не знаю, можно, допустим, взять какую-нибудь собачку, которая ждёт хозяина и верит, что хозяин придёт. Ну, и человек для собачки — это некое божество. То есть, понятно, что с одной стороны, вера собачки в хозяина, она основана на том, что хозяин, да, обычно такие приходят и что-то такое делает. Ну, и в среднем, как бы, приятное для собачки. Понятное дело, он её обеспечивает. Ну, если это правильный хозяин, правильная собачка. Вот. Ну, и как бы, основано оно вроде как на реальности, но оно так себе основано. И, если честно, часто собачка бывает, что и превосходит хозяина, всё равно считает, что хозяин лучше. Вот так что уже на этом даже уровне всё равно какие-то вот такие немножко мистические нотки проскальзывают. Ну, это такое, как бы, полушутя.
До большей степени это проявляется у обезьян. И у обезьян тоже есть свои вот какие-то такие мистические настроения. Они в разных видах могут проявляться. Лучше всего, конечно, в эксперименте. И наиболее наглядно это видно на обезьянах, обученных языку. Есть такие методики, когда с помощью либо языка жестов, либо какими-то значками, либо там ещё каким-то способом их обучают языкам-посредникам. Они могут свои какие-то мысли передать. Ну, и тут интересная парочка примеров. В частности, пример с гориллой Коко, которая, рассказывая о своём любимом котёнке, который умер. Ну, то есть, она очень любила котят, у неё там были эти котята, вот один из них умер. И вот она о нём сигнализировала, что он ушёл туда, откуда не возвращаются. То есть, ну, я не уверен, что она знала слово "смерть", честно говоря, на этом языке жестов. Но вот она так вот как-то поэтически фактически это дело изложила. И уже, ну, как бы, да, это мистика. То есть, он ушёл, он как бы переместился. Да, она использовала знак, как бы, такой геометрический, перемещения вот туда, откуда не возвращаются. То есть, его вот больше нет с нами. Ну, в принципе, и сейчас для людей, ну, люди, которые не хотят сказать, что он умер, помер, ну, многие из мистических соображений избегают этих слов. Вот, тоже говорят: "Он ушёл от нас". Ну, фактически горилла сделала ровно то же самое.
Ну, и в природе такие примеры есть. Ну, уже немножко из другой серии, но тоже про мистику и тоже про какую-то вот обрядность. Самый наглядный, конечно же, пример — это с гориллами в Западной Африке, когда их наблюдали через камеры фотоловушки, где людей рядом даже и не было, в общем-то. И что характерно, иногда и других шимпанзе рядом не было. Вот, но иногда они компании собирались. И, собственно, вот шимпанзе в некоторый момент, находясь посреди леса, вдруг ни с того ни с сего возбуждается. Она начинает там "у-у", у неё поднимается шерсть дыбом, она хватает булыжник с земли и засандаливает в дупло, радостно орёт. После чего успокаивается, шерсть у неё гладенькая становится, и обезьяна уходит в закат. Зачем? Почему? Науке неизвестны до сих пор. Никто толком не придумал. Причём, ну, предполагалось, что это некая сигнализация другим обезьянам. Но, строго говоря, кричат обезьяны и так здорово. В принципе, если она звиздит, её слышно тоже там на пару километров вполне себе. И зачем при этом стучать камнем — непонятно. Причём, как я уже сказал, иногда эта обезьяна находится в одиночестве. То есть, рядом то вообще никого особо и нету. Э-э, и, конечно, да, там раздаётся некий бум от этого камня, но он так себе. Но делают они это регулярно. Там вот эти вот дупла забиты просто камнями уже под завязку. Некоторые. Ну, там много таких дуплистых деревьев, поэтому они к следующему переходят. То есть, вот такое тоже происходит.
Э-э, как узнать, что они хотят, неясно. Ну, вот особо бодрые уже там предлагали: "А давайте научим какую-нибудь обезьяну языку-посреднику, а потом пошлём её, значит, в эту Африку, и она расскажет". Ну, посмотрит, что там как, да, и расскажет нам на языке-посреднике. Но не так это работает. Потому что если мы обученную обезьяну зашлём в виде такого шпиона этим диким обезьянам, ну, дикие обезьяны её скорее всего прот на части, потому что не так просто взять и прийти в чужую группу обезьян. Ну, они, в общем, как бы коллективные, чужие им не нужны. Так что пока, в общем, непонятно, как бы это можно было сделать. Ну, в любом случае, это поведение, оно не утилитарное. Оно не полезное в данную конкретную секунду. Они эти камни стучат в дупло не для того, чтобы срочно вот поесть, размножиться, там, поспать, а для того, чтобы получить какую-то богатую эмоцию. Таким образом, это может быть определено либо как искусство. Ну, собственно, производство неких не утилитарных действий с целью получения эмоции. Да, это искусство. Но может быть, уже как бы и даже обрядность, религия. Потому что, ну, искусство — это как-то обычно что-то более спокойное. А тут уж больно какое-то радостное событие. Вот. Но непонятно. Поэтому, конечно, обряд в кавычках, да, искусство в кавычках. Тут какие-то слова, они все такие полуприменимые оказываются.
Ну, и у древних наших предков подобные вот такие поползновения они тоже обнаруживаются. Как-то так еле-еле. Всегда очень трудно это дело интерпретировать, потому что, ну, периодически даже не скажу, что часто, но периодически обнаруживается что-нибудь такое вот странное, ну, из ряда вон выходящее, да, и не на своём месте. Но как это объяснить, неясно. Ну, самый древний пример относится ещё ко временам австралопитеков. Это уже, в общем, более чем пресловутая Галька из Макапангата. Небольшого размера камушек, кругленький, красненький, с выбоинками в виде лица, который какой-то австралопитек протащил то ли 5, то ли 30 километров. И бросил в итоге там куда-то вот. Вот. Но тут это просто скорее как бы любопытство. И какого-то вот там мистического ощущения ожидать, наверное, от этого не стоит. Ну, вот. Хотя, кто его знает.
Вот в более позднее время тоже что-то подобное появляется. Ну, допустим, в местонахождении Тан-Тан в Марокко, с древностью почти в полмиллиона лет. Ну, там 1400 уж точно есть. Найдена каменюка, тоже небольшого размера, но природная, естественная, но похожая формой на человечка. Там такие ростки, и как будто там ручки, ножки, что-то так немножко похоже. Ну, отдалённо, по крайней мере. И какой-то вот такой питекантроп полмиллиона лет назад почти что нашёл эту каменку и немножко её подровнял, затёртости. Есть в чуть более позднее время в Бехарат-Раме в Израиле тоже подобная же штуковина. Тоже камень. Ну, тоже там борода, как будто голову отделяет и шею формирует. Какие-то там такие очень условные ручки-ножки. Ну, такие до крайности условные, но тем не менее, там несколько вот роств тоже было подточено, чтобы больше было похоже на человечка. Э-э, и следы залоченности на камне. Их там исследовали, показывают, что как-то это использовалось. Вот. Но тоже, может, просто в качестве диковинки. Это такой самый-самый такой первый шаг, когда вот что-то такое вот, что-то странное, и уже какие-то мысли навевает. Но, по крайней мере, это показывает, что древние люди, ну, и даже вот австралопитеки, да, уж тем более нормальные такие Homo уровня там Homo гелебрегенс, по крайней мере, они могли в объектах неживой природы увидеть как бы живой объект. Э-э, ну, ладно, ещё там это какая-нибудь там кость или раковина, да, которая, в принципе, хотя бы была живая. А когда это камень, просто он как бы точно неживой, абсолютно. Но вот они представляют, что это живая штука, как бы, да, и как-то с ней вроде начинают общаться. То есть, мозг становится настолько развитый, что он способен проецировать общение на объекты неживой природы. Ну, это уже как минимум говорит о том, что люди стали гиперобщительные. То есть, прямо вот очень общительные. Э-э, можно общаться друг с другом, тут как бы всё очевидно, да. А можно со своими мыслями. Я свои мысли проецирую. И их, ну, и думаю про себя сам с собой, как бы, тихо. Я веду беседу. Ну, тут религиозно ещё так себе, но тем не менее. Вот эти оторванные уже от нашей головы, как бы, мысли, они начинают восприниматься собственным же мозгом как что-то самостоятельное. И тут маленький шажок, чтобы вот эти вот как бы оторвавшиеся от нашего мозга мысли стали духами. Ну, там, богами, там, как их ни назови. И, видимо, это стало возможно от очень большого развития мозга. Когда мозг очень большой, килограмм у Homo erectus 12, допустим, у Homo sapiens, то разные части мозга могут уже как бы не совсем синхронно работать. И одна какая-нибудь нейронная, другие мысли, и они друг с другом как бы общаются. Вот получается два как бы индивида. И один из них, который ведущий, который самый как бы главный, который я, который самосознание. Второго может воспринимать как что-то внешнее, как что-то вот из наружной среды, и с ним, собственно, общаться. Вот фактически дух.
Другое дело, что, как я уже сказал, определить это в археологическом состоянии чрезвычайно сложно. Ну, вот каменюка, да. Ну, может, они там орехи кололи. Ну, вот, может, ещё что-нибудь там чисто практическая штука была. Мы не особо-то, честно говоря, всегда знаем. Мы можем сами догадываться, опять же, проецируя. Но это всегда немножко спорно, честно говоря.
В некоторых случаях такие вот поздновения они чуть более доказуемы. Самый яркий и самый древний, в общем-то, пример — это пример из пещеры Брюль во Франции, где датировка 176,5 тысяч лет назад. Пещера довольно-таки неудобная на самом деле. Ну, там первые залы ещё даже более-менее жилые были, а дальше она сужается, понижается, и в паре мест она прямо настолько понижается, что надо на пузике ползти по каким-то лужам. И она довольно сырая при этом. То есть, там как бы не здорово и неприятно. Вот. Но менее чем в 336 метрах от входа. Ну, то есть, как бы не близко. Ну, 300 метров в пещере воспринимается как километров пять, наверно, на равнине. Есть зал довольно обширный, он высокий, широкий и очень красивый. Там со всех сторон сталагмиты, сталактиты, вот эти каменные колонны, такие прямо канделябры какие-то шикарные. И неандертальцам это тоже очень понравилось. Инта... вернее, даже ещё учитывая, что это 176 тысяч лет, не ещё гелебрегенс, поздние. И вот эти гелебрегенс сисыки сталагмитов верхушки они отбивали, низушки они оставляли, а серединки получались такие палеж. И вот они их набили там несколько сотен, наверное, штук суммарно и выложили кольца. Там одно большое кольцо, одно поменьше кольцо, и несколько ещё таких кучек. Причём довольно так старательно они к этому подошли. Там штабелями какими-то там так, чтобы, допустим, камешек на нём другой стоит, а на нём ещё один бежит. То есть, они там друг на друга и громоздились каменюк. Они жгли пещерных медведей. Пот. Там не только медведи были, потому что золы там довольно много. Кстати, жечь там было довольно проблематично, потому что пещера, как я уже сказал, сырая, и на полу там местами просто лужи воды стоят. Так что надо было туда ещё каким-то образом приворотить топливо. И как-то это всё вот на этих камнях жечь. Ну, причём они вот именно на кучках камней делали, чтобы оно не в воде лежало. Вот. Ну, всё это протащить туда, ну, килограммы какие-то, да, вот этого добра жечь — это всё крайне трудозатратно. Причём очевидным образом после этого там стоял дым. Ну, вроде французы говорили, что они проверяли, делали какой-то там эксперимент. Ну, надеюсь, что не в этой пещере всё-таки, что если так жечь, что дыма не так уж прямо и много, что куда-то он там как-то выветрится. Но всё равно как бы в замкнутом помещении, какое бы оно там обширное не было, это в общем такое развлечение. И вот тем не менее жгли они всё это дело часами. Стоял, ну, вонял, уж как минимум точно. И они долго это делали, очень сильно старались.
Вот назвать это научным экспериментом невозможно. Ну, просто вот практически. Да, там шашлычок, барбекю, ужин на природе — это тоже не катит, потому что, ну, не надо для этого в пещеру в глубину куда-то там лезть. Э-э, ну, философией не назовёшь. Искусство тоже какое-то сомнительное остаётся. Религия, собственно. Какие ещё варианты? Значит, это какой-то обряд. Зачем он был? И что он под собой подразумевал? Вот это как бы большой вопрос. Ну, в принципе, оно даже и не так уж принципиально. То есть, как всегда бывает с религиозными обрядами, если вот человек может это делать, он будет это делать. А что он конкретно при этом имеет в виду? Да, в принципе, какая разница, потому что к реальности это всё равно не относится. Ну, выяснять какие-то супер-мега тонкие подробности имеет смысл, если оно привязано к действительности, и мы можем это как-то использовать. Ещё разок. Вот. Ну, поскольку, если мы будем жечь пещерных медведей, лучше никому от этого не станет объективно на самом деле. Да, там и медведи не расплодятся, и сытости не добавится. Ну, какая разница, что они там конкретно думали. Вот. А то, что они в принципе могли это думать, вот это вот существенно и важно. То есть, да, они были способны совершать вот какие-то такие чрезвычайно трудозатратные и неполезные дела, потому что хотелось, потому что вот могут. Ну, как минимум, это говорит о том, что не так плохо они жили, если они находили на это время и силы. Вот. Ну, а самое-то главное, да, что уровень мозга у них был достаточный.
Пример из Брюля он самый древний, а от него до следующих очень даже и не близко на самом деле. Ну, как минимум, там 70 тысяч лет. Ещё взять, допустим, причём такие, которые не просто утилитарные, вот такие санитарные, где там закопали, чтобы не видно и не пахло, да, и забыли. Вот. А такие, чтобы с каким-то смыслом, с какими-то там приношениями, инвентарём. То вот подобные погребения на Ближнем Востоке у прото-сапиенсов появляются примерно 100 тысяч лет назад. А там 176 тысяч лет назад, и вот это Брюльский пример, он такой эксклюзивный, прям скажем, уникальный. Ну, а если взять ещё к тому же не вообще как бы по планете, да, а именно вот линию преемственности, это ергени. А у неандертальцев что-то подобное появляется там 60-70 тысяч лет назад. В следующий раз, то есть 100 тысяч лет. То есть, понятно, что в промежутках тоже иногда что-то такое случалось и происходило, но мы просто не видим никаких свидетельств. Ну, по той простой причине, что чаще всего ритуалы они не имеют вещественного воплощения. То есть, если там они пошли, помолились, да, там, посмотрели на небо, я не знаю, там, почесали затылки, спели песенку хором. Ну, археологически мы это никак не найдём на самом деле. Ну, вот нам повезло, что в Никеле это обнаружилось. И к тому же, что это обнаружилось довольно поздно, а не там где-нибудь в XIX веке, когда бы всё это раскопали и ничего бы у нас следов не осталось. Чему, кстати, примеры имеются.
Ну, вот один из таких ярких примеров — это тоже потенциальный ритуальный комплекс в Дхаре. Это ещё на большой высоте, там 2000 метров, на Уральском море. И вот в некоторый момент некий энтузиаст туда залез, пригласил туда рабочих, что характерно, видимо, денежки у него были, и они лопатами и кирками раскопали всё, что там нашли. Ну, типа, раскопки провели. Но он никак это не фиксировал, не фотографировал, не зарисовал вообще. Просто вот просто взяли и раскопали. И как потом он написал в ничке, которую написал через 20 лет по памяти, там были каменные ящики, жа чере пещерных медведей. Причём некоторые из них вроде в каких-то там комбинациях хитроумных. Допустим, череп у него в слою дугу, запихнул бедренную кость. Вот. И вроде как там не было никаких нижних челюстей, что само по себе как бы особенно яркое и замечательное. Но никаких следов этих каменных ящиков, сами эти черепа куда делись, непонятно. Да, ничего не осталось. Вот есть стоечка через 20 лет по памяти написана. Там есть две картиночки такие схемки. Но их рисует в ще, может быть, даже и не был. То есть, просто как бы по идее, что-то типа по мотивам. Ну, это я могу сейчас так нарисовать, ни разу не быв вообще в этой пещере даже рядом. Вот. Так что, к сожалению, часть таких свидетельств, видимо, была утеряна. Но тем не менее, пример Дхары — это один из нескольких подобных. И вообще в нескольких пещерах в Швейцарии, в Австрии, в Германии, да даже у нас на Кавказе, на самом деле, Словакии, в какой-нибудь имеются, где пещера, там какая-нибудь ниша в стене, и там лежат кости медведей. Вот. Правда, всегда имеются сомнения, что может быть, медведи, ну, другие живые, да, запинали просто туда кости. То, что в серединке лежало, они там растоптали, а то, что по углам разлетелось, оно сохранилось, потому что, ну, в углу там никто не живёт. Вот. Но есть примеры, где оно всё-таки как-то закономерно. Допустим, там на Кавказе в одной пещере вроде там стеночка, череп там был заложен. Причём там безо череп, но тоже не задокументировано почему-то никак. Вот. Хотя там вроде даже нормальные археологи копали. Вот. Ну, то есть, в публикации есть упоминания, но нету ни прорисовки, ни фотографии. Вот. Никаких документов на эту тему. В Терни, в пещере на Балканах, есть тут тоже череп медвежий, там кости лежащие с заложенной стенкой. Там, кстати, даже задокументировано. Но там нет вообще никакой датировки. То есть, может, это сапиенс делали. Вот. А может, неандертальцы. Рядом, в принципе, там в паре метров буквально пара обломков черепов. Вот. Но слои могут быть разные. Вот. А орудия там и такие, ские, всё вперемешку. Там ещё очаги есть такие красивые. Но всё вот опять же кое-как. Фотографии тоже нету, только прорисовки. Вот. Ничего не ясно. И тут вот прямо как нарочно получается, что мало того, что сама материя такая эфемерная, да, её там фиг ухватишь, так ещё и кто это находил, почему-то всё время делали это через пень-колоду и кое-как. Вот. Недо... делать, если вдруг найдёте святилище неандертальцев где-нибудь в пещере, не разламывайте, не раскручивайте что-то сами. Сделать вначале надо пригласить туда специалистов, которые всё заархивируют, анализы, датировки, там всё, что можно. Вот. Так что вот древнейшие такие свидетельства, они всё время ненадёжные и всё время эфемерные.
Но тем не менее, это развивалось. И уже у сапиенсов это всё страшной силой. То есть, вот уровень Homo sapiens, ну, неон, где-то со времён там 40 тысяч лет, условно. Ну, может, ещё и пораньше начинают это делать в неимоверно массовом порядке. И естественно, это у них вплетается во все сферы жизни. Тут же, то есть, и охотничьи обряды, когда там какие-нибудь бизончик, статуэтки там, утыкаются копьями. Ну, иногда это картинки нарисованы, да, краской, охрой или углём. А бывают, что это налеп из глины, и тогда их можно даже смачно тыкать, там даже следы от копий остаются. Или там фигуры какие-нибудь, как в Монтеспане, там фигура медведя, на которой даже голова была настоящая приделана. Ну, вот. И там всё что угодно. Там какие-то дудки, пляски с бубнами, собственно, сами бубны. Ну, понятное дело, бубны не сохранятся, а катушки для бубнов сохраняются. Воображения, как бы, условных шаманов, там тоже с какими-то звериными головами, но вроде как он и человек. И там всё в таком роде. Там какие-то ритуальные погребения явно хитро сделанные. Всё что угодно. Ну, и тут конкретные опять же проявления, они даже не так принципиально и важны, потому что главное, что смогли это сделать. И как мы видим из этнографии, все люди планеты на подобное способны. То есть, у там в разных степенях это проявляется, где-то попроще, где-то посложнее, но так или иначе какая-то вот мистика и какое-то представление там потустороннем мире, духах есть у кого угодно. Хоть это будут там австралийские аборигены, кто попало. И это следствие нашей суперчеловечности, нашей такой суперобложки. Зал, когда мы способны общаться со своими мыслями и придумывая себе какие-то вот идеи, э-э, пытаться из них получить уже какую-то практическую пользу. Ну, когда человек слаб и беспомощен перед силами природы, как известно, он склонен пытаться найти хоть какую-то точку опоры. То есть, раньше зверюшка она такая фаталистична была, да. Есть еда — она ест, нет еды — она помирает с голоду. Смерть. Человек пытается что-то исправить. И если объективно он сделать ничего не может, он хотя бы может придумать, что хорошо бы, чтоб и попытаться как-то мыслями это дело исправить. Ну, опять же, там, пообщаться с духами, покормить духа последней едой с того, чтобы самому съесть, и вдруг дух поможет. Ну, потому что мы же друг другу помогаем, мы же мегасоциальные. Вот. Значит, можно и духа покормить. Ну, и таким образом получается, что, как это ни удивительно, религиозность — это отражение человечности и человечности на самом-то деле.
Ну, другое дело, что довольно быстро и во всяких религиях там, в разных степенях, понятное дело, это уходит в какие-то дикости. Вот. И начинаются там какие-нибудь человеческие жертвоприношения, каннибализм ритуальный. Вот. Ещё что-нибудь такое. Ну, какая-то жесть полнейшая. Вот. Но на локальном уровне, в общем-то, почти любая религия, она как ни странно, позитивна, потому что она сплачивает коллектив. То есть, у неё есть своя полезная сторона. Ну, если в принципе ресурсов более-менее хватает, можно ещё на это немножко выделить. Да, пусть этот полусумасшедший шаман там будет бить в бубен, но мы вокруг него вместе собираемся, и мы чувствуем себя единым целым. И когда мы объединены какой-то идеей, а не просто пожрать, как бы, да, то мы лучше координируем и справляемся с ситуациями всякими разными. Когда встретимся с соседями, мы как бы... у нас есть какой-нибудь там наш главный дух, и вот во имя его мы победим соседей. А у соседей, допустим, нету такой идеи, да, и они там все разбегутся, потому что каждый думает просто, чтобы пожрать, поспать. Вот. И через это религии довольно быстро объединяют большие коллективы. Ну, уже там, когда появляются большие коллективы в неолите и позже, появляются в том числе мировые религии. Но вот где-то к эпохе Возрождения человечество выходит на следующий уровень, когда мы можем уже снова вернуться к реальности, на самом-то деле. Мы уже хорошо понимаем закономерности бытия, и нам вот эти вот костыли ментальные, психологические уже не нужны. Мы можем думать о том, как на самом деле всё обстоит, и уже позитивно фантазировать и предсказывать, как бы, да, будущее. Ну, не мистически, а на объективных началах. Ну, вот так что наука получается следующим уровнем, когда мы составляем много фактов и делаем обоснованные выводы, да, там предсказание. Вот. А может быть, в последующем человечество и дальше выйдет. Но пока у нас сохраняются все уровни, там вот каких-то рефлексов совсем там примитивных, да, через такое простое мышление, через вот такое мистическое мышление, религиозное, философское. Ну, это такая промежуточная, как бы, версия. И, собственно, научное мировоззрение наиболее адекватное на данный момент. Ну, а что будет дальше, вопрос. Пока у нас всё это соединяется часто в одном человеке, на удивление. Вот. А дальше см... Ну, дальше, собственно, будет потом. А чтобы это было потом, смотрите другие видео. Ставьте лайки. Если я что-то не договорил, я, конечно, не договорил, потому что тема громадная. Ставьте дизлайки, пишите комментарии, что вы на эту тему думаете. Общайтесь между собой. Больше обращайте внимания на реальность, на самом деле, чем на какие-то там голоса в голове, причём иногда в чужой голове, что любопытно. И тогда жизнь станет прекрасна. А.