Transcription
[музыка] Всем привет. Это проект Альфа. Меня зовут Николай Фельдман. Всевол Зеленин с нами в этой студии.
Приветствую Всевола.
Приветствую. Мы решили продолжить цикл того, что мы сделали в «Политической бессовестности», в «Карнавале абсурда», закрыть тему, тему, связанную с запросом на честность. Э, «Нечистая правда» – предложил Всевол назвать этот эфир, а я согласился. Почему? Потому что мне кажется, это вот между нами такое невыясненное, даже место где-то осталось. Что я говорю, что можно, допустим, не сказать чего-то, и это абсолютно нормально. Э-э, это не то же самое, что сказать неправду. Это точно не то же самое. Ну, возможно, ещё есть какой-то взгляд на то, что касается нечистой правды или правды с примесями. Как бы, как надо бы различать нам всем, на что обращать внимание и почему прямо сейчас нам нужно договорить эту тему до точки.
На ваш взгляд?
На мой взгляд, всё на самом деле очень просто. Происходим из пространства, которое, м, приучало, ну, вначале Советский Союз приучал, так скажем мягко, к многовекторной правде. Когда на кухне была одна правда, на работе другая – там официально, на каких-то встречах, там где-то, там мероприятиях – третье, четвёртое, пятое. Там человек что-то думал, что-то говорил, и в конечном итоге а формировалось такое мировоззрение, что правда может оказаться всё что угодно, или правды вообще нет.
Угу. Я наблюдаю, как сейчас это превращается в, при современных условиях ещё подачи, там в социальных сетях и так далее, уже в акханалию такую, полуправды. Когда мы уже не следим за тем, насколько правдивым является то или иное сообщение, а мы следим за тем, насколько изощрённо человек повлияет или собрёт.
Угу. И нужна ли правда как таковая? Вот я задаюсь вопросом: да нужна ли чистая правда? Это как золото там высшие пробы. Нужно ли оно, или оно достаточно пользоваться тем, что есть? Ну вот мы понимаем, что кто-то что-то не договорил, что-то кто-то скрыл, кто-то что-то пытается замазать. Как вот сейчас мне вот очень интересно в этом чате, там что происходило. Да, раскрыты секретные данные, не раскрыты – хорошо, это плохо, мм, и так далее, и тому подобное. Но вот есть одна очень важная деталь. Дело в том, что в конечном счёте общественная мораль, которая потом выражается в законе,
Угу.
в отношениях людей близких, там в семье, ну, в собственности опять же, да, тоже как выражается, ну, в конечном счёте приводит к тому, что люди начинают врать везде. Они просто привыкают, а в этом вырастают дети, в этом вырастают там целые поколения, и мы уже не ждём честного суда. Мы уже нормально можем отнестись к тому, что кто-то что-то где-то отжал. Ну, смотрим просто, так сказать, на норму. А всё это приводит, конечно, в счёте к дичанию. Потому что человеческая раса, человеческая цивилизация развивалась путём того, что она формировала запрос на правду.
Угу.
Формировалась запрос на честность, на честь как таковую, на достоинство. И почему я про это сегодня хотел говорить, потому что вроде бы все эти события начались с Революции Достоинства.
Угу.
Да, мы хотели правды, мы хотели честности, мы хотели других отношений. А сейчас мы столкнулись с тем, что погрязли в том, чтобы врать самим себе, друг другу и так далее. И в конечном счёте это ведёт к разрушению не только там личности каждого из нас, но и пространства, в котором мы живём. В определённый момент мы просто спросим себя: «А есть ли всё это как Советский Союз? Да вот он существует, этот совок, или или вообще этого давно уже нет, всё давно сгнило, и нам всё это уже не нужно». Но даже после этого мы должны будем задать себе вопрос: «А хотим ли мы честности? Хотим ли мы правды? Нужна ли она нам в отношениях, в семье, в бизнесе, везде, во всех просто?» И если ответ будет «нет», то мы будем разрушаться дальше.
Угу. Ну вот смотрите, если там брать Советский Союз, там же вообще вот этот такой Новояз, или как его назвать правильно, корректно, это же было вообще общее место. Если вспомнить труды Ленина, он там всех постоянно обзывает. У него все разные труды Ленина – это вообще демагогия в большинстве своём, когда там политический Катроцкий, да и так далее. Так это же и дальше распространилось потом и в пятидесятых там потом годах, там это было. Я вот когда читал эту историю УРСР,
Угу.
специально читал, потому что до меня в какой-то момент дошло, что так подожди, если там надо читать нашу историю, там нам ну никуда от того, что мы историю УРСР будем хотя бы прочитаем, что как она себя подавала, то нам ну типа не разобраться. И я читаю, и там вот эти вот все украинские буржуазные националисты чего-то там значит, там и, ну короче, этот сленг он был начисто лишён стремления к точности. Он был начисто лишён ну стремления к объективности. Да, то есть это было вот что-то, что-то, что вот есть мы, есть враги, мы их заклемим, и мы их клеймим любыми словами. И в принципе, смотрите, в России это же перекочевало относительно, как минимум, не только же нас, но и всех остальных, потому что все у них какие-то не такие, те, те пендосы, вы меня не показываете, не… Ну я так это стараюсь мимо бить. Да, то есть ну реально как бы на каждую, на каждого кого-то у россиян всегда есть какое-то обзывательство обязательно. И не только, и не только… Когда я наблюдаю российский политикум, ну наш тоже в как в определённой степени, но вопрос в том, что мы там хотя бы может быть стремимся к этому, но в России наблюдаю, что даже запроса на это нет. Они смотрят, насколько красиво Путин соврёт.
Да-да-да.
Ну и болеют за…
Да, изощрённо, да, вот за своих болеем. Вот насколько они как классно нашим ихним нападал.
Да-да-да.
Что-то нападал, соврал, пиндосом рассказал. Вот. И при этом, что мне очень интересно как психологу, что есть постоянная полярность. С одной стороны, всем абсолютно понятно, что Кремль лжёт, даже не только Путин, да, вот всё это. А с другой стороны, постоянное нытьё из Кремля: нас обманули, заметили?
Да.
Запад нас обманул, те нас обманули, те нам там что-то ещё не так сделали. Вот эта постоянная манипуляция: нас обманывают, соответственно, мы имеем право обманывать, оно нас обманывают в ответ, и вообще весь мир – это враньё сплошное. Задача – закамуфлировать вообще-то такую полуправду. «Газета Правда», кстати, тоже, да, вот интересный феномен. Главная газета коммунистов – «Газета Правда». Да, это что-то замолчать, то есть от чего-то отвлечь, этого как будто бы нет, как будто бы это вообще не происходит. А второе – обосновать. Кстати, если хотите отличить полуправду вот или нечистую правду, заметьте, что она всегда очень как-то вот должно выстраиваться очень взаимосвязано, очень логично. Когда человек врёт, он старается как-то вот обосновать почему это там, доказать как-то, факты какие-то за уши там притянуть, эту сову на глобус натянуть и всё-таки доказать, что вот, вот, вот это правда. И последнее – это закамуфлировать что-то, то есть переназвать: это на самом деле не вот это, а вот это. Это, ну вот это не зверство, это альтернативная политика.
Угу.
Да, вот этот всё новый…
Да, ньюнь-навояс.
Угу.
Да, начиная с СВО, когда мы не должны называть войну войной. Все понимают, что идёт война, все в России понимают, что идёт война, но все делают вид, что нет. Да, потому что это государственная политика. Вот такого вранья… Да, и мне сразу вспоминается там Джерсамина в стране там Лужецов, вот прекрасные примеры, да, что вот фашизм такой описан, да, когда всё начинается с того, что мы начинаем переопределять, переназывать, подтасовывать, притягивать там что-то, доказывать. Но в конечном счёте за это враньё, по разным оценкам, от 700 до тысяч до миллиона людей в России заплатили жизнью просто за враньё. Это я считаю ужас…
Не в том… Имеете в виду во время войны? В смысле, в рамках… В рамках событий… И и будут продолжать. То есть за это всё враньё будет отдаваться человеческая жизнь. Слушайте, даже если их в три раза меньше, это огромная цена. М, ведь в самом начале смотрите, что говорилось про россиян, это тоже ж как бы к фактору недооценки относительно их, но говорилось о том, что э потери Советского Союза в Афганистане,
Угу.
э-э, за 10 лет составляли что-то там 20.000 людей. Ну, ну там разные там были 10-15 и так далее, да, может 12, ну неважно, как бы цифра совершенно несопоставимая с тем, которая есть сейчас, на порядке, на порядке и более того, считается, что именно потери наших, так тогда советских условно войск в Афганистане, это были потери, которые привели к распаду Советского Союза в конечном итоге. И проблема вот в чём, знаете, вот я задаюсь этим вопросом, скорее пускай наши зрители, там особенно те, которые в России думающие или в Украине думающие, э, сейчас почему вот Путин сейчас не прекращает войну? Почему? Я думаю, он не может. Вот я думаю, вот все как бы рассказы про то, что да, Путин Росщермпера, да, он это всё его власть. И на мой взгляд, открыть этот ящик Пандоры легко, а закрыть почти невозможно. Вот потому что нужно будет после окончания сказать очень много неприятных вещей. Э, например, нужно будет объяснить, как сочетаются две взаимоисключающие момента: что санкции нам вообще ни по чём, ну снимите их как можно быстрее, давайте быстренько всё, порты откроем вообще как угодно, никто… Вот сейчас я слежу за переговорами, никто не говорит про жизнь людей со стороны России. Не… Это было бы смешно ожидать. Не, смешно, не смешно, но потери какие-то ужас, они же вообще-то шли освобождать русских людей или что-то ещё, там же ж человеческие были какие-то вопросы. А сейчас территориальные, собственнические и бизнесовые. Да, и а за это платятся конкретными жизнями каждый день. Да, но это замалчивается. Вот смотрите, замалчивание – это нечистая правда. М, перекручивание – нечистая правда. Вот давайте срочно откроем Северный поток, но у нас в экономике всё в порядке. Но только срочно северны… Но у нас с экономике всё в порядке. Вот сложите просто 2, 2 – у вас в экономике всё в порядке, так какие вопросы? Вы с Китаем там торгуете, с кем-то ещё, зачем там Северный поток, зачем вообще это Европа проклятая, которую вы только что рассказывали, что они там все какие-то неправильные и так далее. Проблема даже не в том, что враньё идёт, оно тренирует нейронные связи вот здесь.
Угу.
И в конечном счёте это приводит к деградации. Ну, например, давайте вспомним: было такое 150 лет назад в России было честное купеческое слово.
Угу.
Ну, было же так. Они сейчас вам скажут: «Так у нас оно и осталось, мы там бизнес, бизнес ведём, да, с нами полмира торгует, вы просто… Я не… Это всё держится», они скажут на нашем честном слове.
Да-да.
Особенно со стороны государства, которая может сделать сейчас передачу собственности куда угодно, как угодно, и вы… Вы смолчите, дорогие мои, вы все прекрасно про это знаете. Да, нет, так… Тоже у врагов забирают. Выше внутри… Враги, конечно, это затаились всякие агенты пендосов, бендеровцев внутри… Внутри, конечно, ну дофиг, естественно. Как много врагов России внутри? Как много врагов? Ну, хватает.
Хватает.
Отлично. Все хотят Россию, так сказать, прибрать к рукам, прикорманить богатство…
Е…
Ну вот все 100 млн, которые там живут, хотят прикорманить её богатство? Нет, это… Это не те 100 м… Есть смотрите, там есть где-то 20 млн отщепенцев,
Угу.
врагов народа, которые на… Как это… Нацпредателей,
Угу.
которые продались и на агентов, которые продались другим странам, в частности Украине,
Угу.
бендеровцем и всяким гиеропом,
Угу.
и пендосом. Теперь о пендосах… Не-не, подождите, сейчас я… Смотрите, что происходит сейчас. Если мы начнём смотреть с точки зрения полуправды, мы начнём понимать ещё очень интересный такой вопрос. Пендосы выскакивают… Я знаю, что вы хотите сказать, я знаю как… Как вы это… Значит, конечно, мы ж это всё ясно, что это тоже был Байден, м, это другие пендосы, это пендосы правильные пришли, они сейчас с нами договариваются. Следующий шаг. А правильные пендосы – это какие? Это те, которые тоже врут, как оказалось. Не… Ну так они же в наших интересах, вы ж все тут тоже… Ну вот то ж… Судья сегодня негодяй, он играет за них, а не судят за нас, понимаете?
Угу.
Да, то есть мы можем дружить только с пендосами, которые тоже говорят полуправду. Всё нормально пока, всё… Да, они говорят нашу правду, естественно. Настоящая… Есть настоящая, есть полу-полунастоящая, есть ещё какая-то, есть та, которая правильная правда.
Угу.
Вот они её говорят. Отлично. Они правильно сообщают. Вот понимаете? Да, когда мы начинаем играть в такую игру, то в конечном счёте стираются любые моральные какие-то другие нормы. Ну так, всё так и… Это чистое боление на стадионе за своих, да, ура-ура, да, и всё, все вперёд, Россия вперде!
Угу.
Как бы там такие получатся… Так и Америка там же, ну конечно. Когда из Белого дома откровенно… Мы тоже следим, как там происходит трансляция из Белого дома. Вот сейчас Венс, по-моему, летит в Гренландию, чтобы посмотреть, как хорошо живут будущие граждане Америки, проверить американские базы, как они себя там чувствуют в Гренландии. Ну и вообще, думаю, им там холодно. До сих пор… До сих пор холодно, ничего за 100 лет не поменялось, ничего. Да, ну вот пойти посмотреть, так присмотреться к будущим территориям и так далее. Точно ли холодно? Точно ли холодно? Всё это… Нс… Всявся эта вот камария, которую там мы наблюдаем, которые начинают выкручиваться, врать, э-э, там замалчивать что-то, вот в судебных разбирательствах как-то там даже не доказывать, а так вот проходить аккуратно, чтобы не сказать ни да ни нет, а понятно это всем, кто хоть чуть-чуть думает. Ну вот вы тоже всё смотрите… Ну мы… Мы даже знаем про американцев, что они сначала, прежде чем принять правильное решение, перепробуют все неправильные. Ну давайте так, э-э, у меня в ответ на эту фразу Черчеля есть другой ответ: что некоторые грибы можно есть только один раз. Вот съел, и всё, там дальше уже не второй попытки нету. Э-э, я вот буквально в понедельник в одном из эфиров рассказывал про то, что у нас рушатся сейчас сразу несколько мифов. Например, что Америка там настолько сильный институт, уже никакой там Трамп их разрушить не сможет.
Да, сейчас… Да, вот прямо у нас на глазах там… Ну, если так ломать же, не строить, не… Ну, там ещё тоже всё далеко от этого. Ну, посмотрим. Да, ну уже точно не так, как было 2 месяца или 3 месяца назад. Уже там резвятся по полной программе. Или Европа – безопасное место. Вот тоже там… Извините, про Америку хочется договорить. Понятно, что те, кто… Те люди, кто пришли, они не демократы и действуют не… Не демократическими методами как бы управления. У них, кстати, широкие традиции по этому поводу, если вспоминать господина Чейни и его тандем с Бушем, там они есть. Есть прекрасный фильм по этому поводу, да, как это всё ломалось, как это всё, скажем так, выстраивалось под интерпретацию сильного вице-президента.
Угу.
Сейчас ещё одна итерация этого всего при Конгрессе, при Сенате, при полной там условно двупалатной поддержке республиканской партии у Трампа, задача – превращать себя в императора. Но там же ж как бы проблема с тем, что суды есть. Вот. И суды там же ж любят, так сказать, на… На правовом уровне действовать, им вот это всё политика она им не особо вроде как нужна. Вот вы забежались так сильно вперёд. Я думаю, мы к этому подойдём позже, но раз уже вы здесь… Значит, суд предполагает такую странную традицию, причём в разных странах, клятву говорить правду, правду, ничего, только правду и ничего кроме правды. Да, вот такая странная традиция. В Штатах… В Штатах в частности. Да, лжесвидетельства… Ну я не знаю, хорошо законодательства всех стран мира, но в основном лжесвидетельство не приветствуется. Ну это уголовно наказуемое. Да, я не знаю, везде ли, может быть где-то это приветствуется, может за это где-то награждают, но в основном там э-э, полуправда не приветствуется. И вот я сейчас хочу задаться вопросом: как в государстве, где вот такое происходит, в Советском Союзе благополучно суды вот так вот нагнули и сказали: «Ребята, как скажем так и будет»? Когда вы говорите «полуправда», меня сразу немножечко клепает, потому что я… Ну я не согласен с этой формулировкой. Ложь – это да, это неправда, но то, что касается полуправды, вы подразумеваете, что там половина правды, половина лжи или там половина правды и половина умалчивания. Значит, смотрите, э, давайте тогда уже для наших зрителей разберёмся, да, с дефиниции. Значит, чем опасна полуправда или нечистая правда, э, что она из себя представляет, почему она опасна? Когда человек откровенно лжёт, его довольно легко поймать на фактаже, и он сыпется. А полуправда или нечистая правда заключается в том, что под прикрытием абсолютно достоверной информации добавляется ещё какая-то информация, которая не является достоверной или даже проверяемой, и она туда проскакивает. Ну, то есть это правда, смешанная с ложью.
Точно. Да, тогда это не полуправда. Ну хорошо, нечистая правда… На… Ну это прямо грязная… Да, это… Это грязная ложь, я бы даже сказал. Вот… Ну, в общем, грязь какая-то, даже не чистая ложь, а грязная ложь.
Да, грязная ложь. Вот… Вот так это делается. То есть под прикрытием… Вот… В манипулятивных вариантах гипноза есть такое понятие как «тряда», когда вы говорите первое – это вот, например, мы находимся в этой комнате, говорит: «Ну да, там вот эта конфета, ну да, там вот мы разговариваем, да, и четвёртым я добавляю что-то, что нельзя проверить». Но мы же будем правы, например, вы по инерции мне говорите: «Да».
Угу.
Да. И вот… Вот сейчас я это делаю. Да. И фактически, когда человек начинает это использовать, он создаёт такую обёрточку для лжи, как вот там я не знаю, вот конфетку красивую обернули, что там внутри мы не знаем, и человек это проглатывает. Особенно это хорошо, как когда встречается то, что мы делали в прошлом эфире, когда я рассказывал про то, что людям страшно знать правду, тогда они с удовольствием едят эту нечистую правду.
Угу.
Им страшно посмотреть правде в глаза, а тут им запаковали, создали какие-то… Ну, например, что вот сейчас из Вашингтона это несётся… Сегодня мне очень понравилось, значит, ракеты, которые по Будапештскому меморандуму отданы, они же были российские… России их отдали… Чуть-чуть как бы они советские были, да… Ну и произведены некоторые даже в Украине, да, части этого всего… Ну, говорит: «Ну как это ж российская собственность была, поэтому они их отдали. Что они тут хотят-то? Что они выпендриваются про ядерный потенциал и всё остальное. Украина там поотдавала в девяносто четвёртом году». Вот как бы вроде бы да, а вроде бы и нет. А вот давайте вот если Россия – это наследник СССР, так оно вроде всё сходится. То есть вот так начинается смешение понятия, когда берут, сильно замешивают ложь на правде, на основе правды, человеку трудно разобраться, особенно непосвящённому, особенно интеллектуально не включённому. Я не знаю, то ли в силу общего уровня интеллекта, то ли в силу того, что ему некогда разбираться, он это проглатывает. А потом приучается пользоваться такой информацией такого качества. А потом в обществе начинают происходить интересные процессы. Вот, например, мы наблюдали, как 100 лет назад Вышинский ввёл такой замечательный презумпцию виновности. То есть нужно доказывать, да, что ты не виновен. Ты виновен, ты по определению.
Угу.
Да, и там… Ну, судим исходя из того, что например, происхождение у вас, Николай, какое? Пролетарское? Смешанное?
Смешанное.
Всевол… Всё сложно. У вас пролетарское происхождение? Я скажу уже… Смешанное. Смешанное. Вот… Вот та часть, которая вот настоящая, да… Вот видите? Вот тоже смешанная правда и неправда. Вот вы скрываете своё происхождение, и это же не зря… Каюсь, каюсь… Вот… И так далее, дальше начинаются разборки, э-э, в этом плане. Ну, и человек чувствует себя ущемлённым, чувствует себя дискомфортно, чувствует себя по определению как-то вот надо не высовываться. Ну, и дальше общество таким становится. Оно дичает, оно уже перестаёт ему ни на что опираться. Судебная система, межличностные отношения, общественные, бизнес-отношения, но постепенно всё опускается до уровня того, что кто кого надул, тот и молодец.
Угу.
Я не рассказывал, как я играл с одним человеком из такой страны, из африканской страны,
Гу…
в шахматы? Нет. Вот, которая деградировала по вот такому уровню.
Угу.
Кстати, страна называется Либерия. Вы знаете историю Либерии?
Нет.
Очень интересная… Чуть-чуть знаете? Да, откуда она произошла? Я… Всё, что я знаю… Хорошо. Всё, что я знаю про Либерию – это то, что оттуда Джордж Ва… Когда-то играл в Милане, великий футболист… Великий футболист… Потом возвращался, по-моему, там что-то… Да, американцы помогли купить кусок земли в Африке… Американ… Соединённы… Бывший президент Либерии, кстати, даже стал… Вот кусок земли, куда они решили отправить рабов,
Угу.
чтобы те построили какое-то… Те рабы, которые у них были в XIX веке, отправить их туда. А что они построят? Либерия – слово «свободная земля». Что они построят? Свободное общество. Они хотели свободы. Вот вам прямо… Вымы… Вас… Вот… Ну вот возвращаем на историческую родину.
Угу.
Да, вот вам кусок земли, стройте тут потрясающее общество. Вы насмотрелись, как строится Америка, постройте себе своё. Они построили совершенно чудовищное общество. Можете посмотреть, потому что бывшие рабы захотели стать сами рабовладельцами. И там как… Какой-то совершеннейший треш происходил. Вот. И вот это дичание, когда все… Все… М… Врут. Для меня Либерия в этом плане… Можете историю посмотреть, очень интересно. Так вот, я с человеком из Либерии играл в шахматы. Отвлёкся на 3 минуты, возвращаюсь, а он просто взял фигурку, передвинул мою. Я тоже так делал, когда мне было лет пять-м, может быть. Понимаете? Да?
Угу.
Я заметил, говорю: «Что вообще происходит?» Ну, взрослые люди сидим, вроде… Что происходит? Он говорит: «Ну, если ты заметил, ты молодец, ты умный, а если не заметил, я молодец». Ну, понятно. Отношения дичают до вот такого состояния, когда мы просто дурим друг друга на ровном месте. И вы должны будете постоянно, дорогие зрители, следить, чтобы вас где-то никто не надул. И девяностые покажутся вам просто верхом законности, демократии, всего остального. Это куда мы двигаемся, если мы перестаём э-э, заниматься вот этой достоверностью, какой-то проверкой, фактчекингом, пониманием того, что правда имеет ценность, что правда важна, что она нужна кому-то в отношениях, в бизнесе, там в политике, где угодно. Если мы на всё махнём рукой, скажем: «Ну вот там в политике всё грязно, там все врут, в бизнесе все друг друга дурят, там то-то… В конечном счёте», э, полуправда придёт к вам домой, и вас собственные там дети, вас собственная жена или там муж будут дурить как… Как угодно, и вы будете потом облапошеным, потом ещё будете считать… Будут считать все, что вы ещё идиот, потому что вот вас легко так обдурить, э, и так далее. Хотите в дураки? Пожалуйста. Используйте полуправду везде, и будет у вас грязь, да, нечистоты ментальные. Вот в чём опасность, с моей точки зрения.
Угу.
А вы как считаете? Ох… Что я считаю? Я считаю, тут… Тут какая вот интересная штука. Мы же тут морализаторствуем, находясь в Украине, в Киеве, да? И самое странное, что… Самое странное, что у нас тоже этот тренд,
Угу.
э, как бы перекочевал. То есть мы… Мы почему-то не стали вот в своей условно, в своём противопоставлении тому, чем является Россия,
Угу.
российская Федерация, мы не стали, скажем так, относительно их худших проявлений, мы не стали противоположностью в отношении худших проявлений. Мы в чём-то берём и наследуем их. Очень часто хуже бывает, что хуже. Да, и это проявляется во всех каких-то сферах жизни. И почему-то это не вызывает у нас массового сопротивления, даже морального, чисто… Да, потому что типа люди недовольны, наоборот, люди как-то считают, что наверное так и надо. Туман войны… Война – искусство обманом, да, как говорят. Ну вот сейчас… Как-то… Вот сейчас во время войны… Ну, потом же мы… Потом, когда вот там всё закончится, когда мы победим, вот тогда-то собственно всё, вся правда… Мы всё вернём, всё приведём в порядок. Вот тогда мы построим прекрасное человеческое общество. Мне кажется, что это не рабочая схема. Мне кажется, наоборот, что мы никогда не победим, пока мы не откажемся от всех порочных практик, от неправды, от… Значит, хотя бы двинемся в эту сторону. Ну, чтобы двигаться, это же надо уверенно двинуться. Да, можно двинуться… Знаете как? Можно, как Янукович типа развернулся просто в сторону Европы, постоял, посмотрел на них, сломал ручку и уехал. Потом развернулся в другую сторону, а потом дал интервью и говорит: «Ну так это же хорошо, что… Хорошо, что нас хотят со всех сторон». Вот мы должны, так сказать, и растрогать себя, да, посмотреть, кто нам больше даст… Вот кто должен вывести переговоры с Трампом… Вот на самом деле… Ну, не какая… Какая сделка… А могла бы получиться?
Да-да.
Какая шикарная сделка… А… Ну, может, у него есть шанс сейчас вести от имени переговоры от имени России, может попробовать там, я не знаю, это мандат… Да… Вот я боюсь ванговать по этому поводу, но я всё удивляюсь, почему его до сих пор не назначили каким-нибудь губернатором всех этих новых территорий, с легитимацией, со всеми такими вариантами. Берегут… Берегут… Не… Не для того мата квиточку растула… Да… Вот так… Что… Да… Действительно, мне очень тоскливо, что в Украине происходят такие процессы, когда мы уподобляемся… Я сейчас, может быть, такую неприятную вещь скажу, но мы как-то свели эту войну с… Войну за территорию, а это не только война за территорию. Точнее, война не только за территорию, да, она вообще не за территорию. Вот… Ну, территории само собой… Поше… В конституции это есть. Я вот… Смотрите… Ну, это же как бы такое дело, что там есть конституции, что в нашей конституции уже нету, и в российской тоже… Там… В российской уже конституции уже и наши области записаны какие-то, при том что по самой российской конституции, я читал её специально, там не существует такого режима присоединения территорий других стран без их согласия. Так… Было согласие… Был референдум… Да… Не… Ну… Ну подождите… Ну смотрите, был же даже не в полном объёме присоединены… Вы что… Ну кажется, здорово, правильно, когда провести референдум по… По частично оккупированной Запорожской области и на основе этого присоединить её всю… Это… Все же говорю, что мы сейчас всё равно что в Курской области там зашли чуть-чуть, да… Там, например, давайте референду… Там референдум, и всё, и Курск… Курская область… Всё… На… Обязательно Белгорощина тоже… Вот сейчас чуть-чуть за… Зашли немножко, оккупировали там полтора… Достаточно 2 м… Да, и всё, и уже как бы наш… Всё отлично. Вот проводим референдумы… Это в разные сро… Поэтому я бы на конституцию не обращал внимания. Более важным мне кажется иное совершенно. Я считаю, что это война мировоззрений в первую очередь. Потому что мировоззрение… Я говорю, что русские – это не национальность, это мировоззрение. И про это говорят и с той стороны, из Кремля то же самое. Ну, то есть это мирсистема, да, это мирсистема, причём построена во многом на подтасовках, мягко скажу, очень мягко. Много подмен понятий, фактически… Для меня вот тот вариант «русский», да, как таковой, это вот та самая грязная правда, да… Это там… На… Есть хоть чуть-чуть копни, начиная от того, что недавно наказах… Мой коллега из университета позвонил, что мы с ним говорили там… «Русский», всё говорит… Да… Подожди, 100 лет назад не было никаких русских, были великоросы.
Да-да-да.
Ну же почитать… Меаре с… С Каропатского… Их не было там… Великоросы… Тут как бы украинцы, да… Вот… Ну, малорос… Ну, мало… Мо нас могли назвать малорусами… Сейчас мы не про нас, мы говорим про них… Ребята, вас вообще не было, особенно… Была мало… Мала Русь, типа считалось, что… Да… Малая родина, как бы, откуда пошла Русь… Ебатья… Мало… Более того, мне недавно рассказывали, что Москва –
Это как пошло? Как в… как второй Киев, типа. Москва себя часто называла вторым Киевом. Да и третьим Римом она себя называла, и всё – третьим Римом. Это понятно. Но вот то, что вторым Киевом – этого я не знал, понимаете? Да такое количество подтасовок, такое количество вранья, такое количество замазанного какого-то вот такого полуправды, и там где-то чу-чуть факты, а сверху намазано куча всего. Ещё оно само по себе порождает ту форму государственности, которая сама замешана на этом. Проблема в том, что государственная машина стала на этом замешана. И попытки говорить правду там, в начале девяностых, там какой-то… вот эта вот гласность, то, что называлось… да, восьмидесятые годы, девяностые, гласность – это же попытка правду сказать. Настолько ужаснуло тогда общество, потому что сразу за словом «гласность», я помню, возникло слово «чернуха». То есть людям, когда начали говорить правду, они просто вот так вот начали это отбрасывать: «Мы не хотим это знать, мы вообще не хотим! Всё настолько… оказывается, всё настолько ужасающе! Спрячьте это от нас любой ценой, пожалуйста! Там я не знаю, хотите вы там разборки свои делать – делайте, мы вообще… нам ужасно про это всё знать». Такая… такая деморализация наступила. Да и фактически, я считаю, что на большой процент, там нет больше 50% точно, Союз развалился именно по причине вот этой самой гласности, потому что люди узнали, что на самом деле там вот это, вот это, вот это… что там верховный эшелон этих правителей – все коррупционеры, проворовавшиеся, все эти дела для Иванова, там ещё кого-то, расследования там какие-то показывают по телевизору, какие-то груды золота наворованного, там какие-то пионерки малолетние в порнографических каких-то вариантах с главами ЦК союзных республик и так далее. Народ просто волосы дыбом встали. Люди решили, что вот это всё вообще нельзя. А потом начали уничтожать листья, да там других журналистов, просто их зачистили, которые вообще стремились какую-то правду говорить. И на этом дальше построилась та государственность. Здесь я не скажу, что мы намного лучше, но потребность в чести, достоинстве, вообще революция достоинства как таковая, вот какой-то там правдивости, может быть, и является формой спекуляции определённой политической, когда мы там постоянно в каких-то скандалах, в чём-то таком, но она всё-таки чуть больше, я считаю, в процентном отношении, чем в России. В общем, ува… так даже я не хочу называть это Россией, потому что там тоже отдельный миф по поводу того, что такое Россия, является ли это государство Россией, или оно всё-таки является опять полуправдой. По документам пока что это Российская Федерация, по документам это федеративное государство, а не унитарное. Ну так, ну на всякий случай, а то что даже в присяге написано, что нужно давать присягу другой стране, то есть Российская армия даёт присягу не Российской Федерации, а России. Да, идут подмены, постоянные какие-то такие полуживые, казалось бы, незначительные, конечно, в счёте, это приводит к тому, что люди начинают иметь потребность во лжи. Они уже просто не могут употреблять правду в чистом виде, вообще могут не иметь возможности. Стаю… что война во многом – это война за правду, война за историческую правду, война за политическое устройство, построенное на каких-то всё-таки законных и… ну опять же, когда мы говорим «закон», предполагается, что закон требует правдивости в соблюдении. То, что у нас несовершенно – согласен полностью. Тут вопрос: вот смотрите, мы куда мы в любом случае зайдём… ну я сейчас не хочу спорить за что конкретно эта война, у меня там набор своих убеждений каких-то есть, я прямо сейчас не хотел бы посвящать ваше время этим убеждениям. Мы же всё равно придём к тому… а чего хочет разумный замысел? Почему так всё устроено? Что и Россия в этом мире есть, да и наша страна, и почему как бы другие люди так на это всё смотрят? И… и… и для какой… какой-то высокой справедливости вообще все эти страшные события существуют? Чему они хотят нас всех научить? Вот конкретно чему? И тут, конечно… вот если мы, допустим, считаем, что никакого разумного замысла в этом нету, и мы все ведомы исключительно в режиме хаоса только лишь своими убеждениями, тогда один способ анализа у нас есть. Если же мы всё-таки говорим о неком фатализме, о разумном замысле, который всеми движет, и мы не можем едва ли как бы ему сопротивляться, мы можем только… а ну как бы либо стоять по светлую сторону, либо по тёмную этого разумного замысла, да, тогда у нас совершенно иной способ анализа действительности. И поэтому нам нужно всё равно определиться: мы за… за какой… за что? Россия страшно велика, как бы… как это сказать… велика религиозно, она борется за свою религию там на… на показ, и даже за свою религию. У нас она борется, и всё это ясно как бы. Но верит ли Россия сама во что-то такое? Сильно сомнительно. Мы тоже… как… вот мы как народ, как общество… ну мы антирелигиозны тоже, то есть у нас… ну смотрите, мы… да, мы там за пасочки, посвятить как бы, за ритуал какой-то, но у нас всё сходится к тому, в конечном итоге, что в это тяжёлое время на нашей центральной площади должны стоять наши символы нашего Рождества, и у нас как бы всё это в такую кашу, честно говоря, превращается. Ну мы сейчас можем пойти туда, но я сейчас… ээ… ну правда… ну это же не как бы не про… не про настоящую религию, это не про веру, это не про веру в разумный замысел, да, это про символы какие-то. Я хочу просто чуть-чуть расширить представление о разумном замысле, потому что его можно трактовать только теологически, то есть это замысел Господа, а можно взять все четыре способа познания, которые есть у людей в принципе за всю историю человечества, да, кроме теологического, там есть научный, и там разумность заключается в том, что мы познаём эту реальность, и там опять нам нужна правда, нам нужен фактаж. Правда везде нужна. Вот… ээ… дальше мы должны… вот нас там может обвинять это в морализаторстве. Нужна философия, жизненная философия, то… философский… та и там снова познание истины, любовь к истине, вообще-то любовь к правде, да… вот философия, да, она переводится… вот и искусство, оно должно отражать действительность, вот правдивое… там мы, конечно, можем уходить в какие-то искусства ради искусства, докаданцы и так далее, но рано или поздно он всё равно потом нас возвращает к тому, что вот мы чувствуем эту правду жизни в тех литературных или каких-то других произведениях, и они-то собственно остаются… вот мне в этом плане очень нравится то выражение одного моего коллеги, что в произведениях Шекспира больше такой правды про человеческую личность, чем во всех учебниках и книгах по психологии вместе взятых. Да, вот мы смотрим, и там вот прямо вот это… то как-нибудь король Лир что-то говорит, и мы понимаем, что это вот прямо настояще… там везде есть вот это вот… этот высший разум, угу, во всех смыслах этого слова: и в религиозном, и в научном. Это вот эти три аспекта, они двигают человечество в сторону цивилизации, угу. Отрицание любого из них: научные подтасовки, угу, философские какие-то эквилибристика, и там начинается то, что называется… ээ… демагогии, да, когда мы замазываем всё, подменяем понятие, ведёт к мировоззренческим там каким-то проблемам очень серьёзным. Ну про религиозный тот я вообще молчу, там если моральная составляющая отсутствует, если нет разумного замысла, если мы не понимаем это с точки зрения вот этой высшей истины Господа, то… то тут дальше начинаются шутки из цикла: знаете, сегодня мне клиент выдал, говорит: «А почему, говорит, дьявола вызвать можно, а Бога нельзя?» Наверное, говорит, потому что дьявол более клиентоориентирован. О господи! Это богохульство высшей степени, вы слышите? Да, богохульство высшей степени! То есть ты в свою душу гораздо легче впускаешь… вот эту… спрашиваю: «Тебе не его не надо вызывать, он там есть, он по определению в тебе есть, ты его туда можешь изгнать, да, впустить мерзость, да, начать врать, начать вот это всё извращать, да, но это будешь ты, это не он, да, это ты впустил, это ты позвал, впустил в себя какую-то мерзость». Я сейчас туда не пойду, потому что это большой теологический спор, философский и так далее, но вот просто задумайтесь, что все четыре… у человека больше, кроме этих четырёх способов познания: искусство, наука, вера и философия – четыре способа познания реальности, и все они требуют правды. Это то, что нас превратило из животных в людей, это то, что нас двигает дальше, или наоборот просаживает. Враньё и так далее… мы превращаемся в какую-то… вначале… а потом превращаемся в полуживотных, которые бегают там, дурят друг друга, а потом начинают друг друга жрать, превращаемся в трагедию. Всё, точка. Как только мы начинаем подменять эти понятия, как только начинаем играть этими понятиями в… как нам захочется… вроде нам кажется, что мы более в этом плане какие-то гибкие, свободные, можем трактовать всё по-разному, что на самом деле это не враньё, а это одна из форм вот толерантности, это там… в ложь… вак благ, или что-то ещё… начинаю делать по этой скользкой дорожке, мы начинаем отправляться к тому, что мы в конечном счёте сами не сможем разобраться, где что… не… мы не говорим человеку, что он там глуп, да, мы говорим: «Ну он альтернативно мыслит, да, у него такая концепция». Такую полуправду отрезали кусочек, с ней удобно, с этой полуправдой ходить, не договаривать, ээ… там где-то кого-то дурить, по мелочи или по крупному и так далее. В конечном счёте мы дичаем. Вот… вот простой… хорошо или плохо – не знаю, решайте сами. Хотите вы впускать в себя или нет. И второй тезис мне очень понравился, Николай Ваш, угу… это то, что мы должны воспринимать это с точки зрения уроков, угу… это просто урок, это не данность, это урок, который мы выучили или нет. Потому что совесть – это не абстрактное понятие из эфира Зеленина, да, эфирного нет, это то, чем мы живём или не живём, это то, что мы продуцируем вокруг себя или не продуцируем каждый день. И если мы поступаем бессовестно, мы практикуем бессовестность и множим её вокруг себя. Всё просто, выбор. Все знают, когда он поступил бессовестно, все знают, когда соврал. Все вы всё это прекрасно знаете, дорогие наши зрители, прекрасно знаете. Это всё ведёт к ослаблению и в конечном счёте проигрышу. Я помню, не знаю, стоит ли вам продемонстрировать сейчас в этом… в прямом эфире, никогда не пробовал это делать сам, но вот мне моя коллега показывала очень интересные упражнение, когда человек вот так вот вытягивает руку, угу, да, и… ээ… там психолог на эту руку так давит, и вот он… он говорит правду, рука держится, только начинает врать – рука у него прогибается. Он… мы слабеем от вранья. Ух ты, интересно! Да, ну я… я сам такой не пробовал, вот коллега показывал… француженка… когда человек врёт, он слабеет, он истощается, ему… вам для того, чтобы врать, нужно тратить гораздо больше сил, гораздо больше… какой-то изощрённости… там… вот для поддержания этой искусственной картины мира нужно помнить, где вы, когда и как соврали, для того чтобы потом не запутаться. Вот это… это начинает забирать всё ваше время, все ваши силы. Ну это знают все, кто хоть раз сталкивался с людьми, которые решили пойти по скользкому пути… литера… да, когда они решили там, что ну измена только укрепляет брак, угу, да… ээ… вообще ничего страшного, один раз не считается, да-да. Это массовое заблуждение, да-да-да. Психологи любят это эксплуатировать, насколько я понимаю, на этом можно зарабатывать бесконечно… у… у людей, поэтому проблемы не прекращаются. Очень… ты прости себя за это всё, да-да… вот… вот так получить прощение… от депрессии есть таблеточки, да, от депрессии есть таблетки… подсаживайтесь, да-да, подсаживайтесь… у нас есть таблетки для всего. В конечном счёте, вместо того чтобы человек вернулся к своим моральным принципам, установил их, понял, по каким моральным принципам он живёт, мы получаем легитимацию такую, индульгирование, да, как индульгенции продавали. Человек согрешил – вот тебе, можно заплатить деньги… мы получаем нормализацию сломанных личностей, угу, то есть что вот как бы общество – это… и профессионалы в области души, угу, как бы говорят о том, что сломанная душа – это нормально. Ну а как ещё? То, что вы там наделали… ээ… плохих действий… ну простите себя за это, да… не… ну прощение само по себе – это важный аспект, но вопрос в другом, вопрос – что ты будешь делать дальше. Прощение важно после раскаяния, вот именно, да. Если ты не раскаялся, так в чём смысл, да? Нужна индульгенция, нужно купить индульгенцию, свалить на кого-то, чтобы психолог мне разрешил, там или священник мне разрешил, и кто-то ещё… действительно, должно быть покаяние, ээ… должно быть осмысление этого всего, должно быть стремление к этому покаянию… там же… отматывать… давайте отматывать… это я говорю не только к религиозной практике, я говорю к психологической практике. Человек должен стремиться восстановить себя, восстановить свою личность, восстановить своё мировоззрение, восстановить свой взгляд на мир, каким он должен быть в здоровом формате. В конце… конце-то концов, знаете, мне вот эта вот фраза, что ну установленной нормы нет… есть люди… вы не поверите… есть… есть 30 по здоровью, там… вот есть, что такое здоровье, там 36,6 давление, там… ну вот кто-то говорит, что может быть там рабочее давление, но всё равно рабочие показатели здоровья есть, и психологические тоже есть, а всё остальное – это в спекуляции. Точно также есть чёткая симптоматика МКБ, там 10-11, вот эта симптоматика психических заболеваний, дорогие мои, и оно там есть, и сколько бы вы не крутились вокруг этого, не рассказывали, что ну ничего страшного… вот это всё… там написано: симптом, там лудомания, там… и задача психолога превращается в современном мире, при этом подходе, превращается в то, что психолог должен… просто доводить любого своего пациента до такого состояния, когда уже дальнейшим… ээ… состоянием этого пациента будет заниматься исключительно психиатр, как бы он всё… психолог выдавил… это не самое страшное… наркологи ещё бывают… ну то уже там пусть эти коллеги разбираются… коллеги… да, коллеги разбираются, когда человек там подсаживается на какие-то антидепрессанты с… с подачей своего психотерапевта… тоже… тоже может быть… понимаете? Я сейчас туда точно опять не пойду. Ну вот когда мы расскажем все секреты, да, потопаем этому всему… а там дальше есть большая опасность, потому что может быть… ээ… больной человек, больное некое сообщество, может быть больное общество, вообще больное… ну так… а если… вот если всё общество состоит из таких людей, каждый в отдельности из них… я не зря вам привёл Либерию… почитайте внимательную биографию, он будет врать, он будет, значит, ходить налево, у него будет депрессия, он будет в состояниях-нестояниях, как бы… естественно, психологи будут это всё только усугублять, или же там условно какие-то авторитеты, на которых он равняется, непонятно на какие, потому что в основном равняются на таких же… есть же как бы заблуждение, что типа: «Так, это у меня же не получилось, это я не вывез чего-то там, да, слабо оказался, а вот… ээ… Петя молодец, прекрасно смотрит, у него всё налево-направо, он, значит, всех объегоривает, и у него всё хорошо, и он со всеми тёрки-мутки-движушки». Ну вот, а теперь ещё начинается очень интересная тенденция, я смотрю очень внимательно, какие вот… не только на первый эшелон там американской политики, когда там… ээ… человек, который с тремя браками – это Трамп, да, но он раскаялся, снова… третьему браку он точно всё понял, и шестью банкротствами… этот человек рассказывает про то, что он может заключать выгодные сделки… ну так он на шести банкротствах же точно научился чему-то… ну уж выгодных сделках… а что такое… то есть вы взяли человека, который шесть раз довёл свой бизнес до банкротства, и дали ему страну… да, нормально… что такое? Абсолютно… хорошо… и нет… и опытный… опытный… да, опытный человек… опытный кролик ищет подопытного… смотрите, тут же про Штаты… я хочу оговориться сразу, тут очень важный момент, мне кажется… вот… вот… вот важно… ну большая заслуга в том, что избрали Трампа… ээ… большая заслуга… демократов, которые просто задолбали там, в основном мужиков, и это тоже, потому что демократы не являются для меня примером психического здоровья в политике… социальной политике… прямо сильно они перегнули всё, что можно было перегнуть, и… и собрали всё, что как бы должны были собрать. Поэтому вот я, кстати, тут за Страсом Загородним согласен, он говорит: «Давайте не лезть в американские дела», пусть они сами как-то выгребут. Я сейчас вообще не про это хотел говорить, хватает как бы… я хотел… не про… говорю не первый эшелон там, и там Маск со своими там количеством жён, детей и так далее, его моральным обликом… это пускай там будет личный вопрос. Я сейчас смотрю про другое: как появилось в информационном пространстве, появилось внимание… этого не было при там Байдене, и раньше не было… опять не говорю, что он хороший или плохой… а появилась, например, такая тенденция: они берут актёров, звёзд и делают подборку, что: «А у этого вот такая вот психологическая… у этого аутизм, а вот этот в этом психически нездоров и так далее», и они как бы показывают обществу эталон, угу, который… ну как-то психически нездоров. Они не показывают там, например, Форда, который… вот этот… господи… Хан Соло в этих «Звёздных войнах», у которого нормальный брак, нормальное психическое здоровье, в прекрасном физическом состоянии, он… здоровом… дожил всю свою жизнь, да? Они не показывают людей с нормальной психикой и физическим… психическим здоровьем, они начинают показывать людей, у которых… и делают специально такую подборку… я потом думаю: «Да надо посмотреть всех… они чуть ли не всех нашли, у которых есть психические отклонения, сложили их там… все… все их… всех четырнадцать сложили в один ряд, остальных не упомянули… вот вам принцип полуправды такой, да, нечистой правды, и… ээ… запихнули это всё, и все, кто видел этих актёров там где-то в каких-то сериалах или фильмах, думает: „Ну конечно, наверное, они там все тоже такие… ну значит, и мне таким надо… надо быть“». То есть нам предлагают в качестве нормирования не норму, нам предлагают ложь в качестве правды, нам предлагают нездоровье в качестве здоровья. Да, нет здоровых… есть плохо обследованные и так далее, и тому подобное… начинается вот эта вся игра словами, и я наблюдаю… ну как эту тенденцию, и думаю: «Ну на общество же реагирует… не только американское… все эти фильмы, там… там актрисы из «Гарри Поттера» есть… это смотрел весь мир». Добро бы там Америка сама себе такое рассказывала… да, внутри… а значит, они же транслируют и на весь мир… как вчера у меня был Алфёров, и мы с ним обсуждали моё возмущение по поводу лучшего фильма года… «Анора», как бы… героиня – эскортница, которая, значит, решает, что ей повезло в жизни, потому что она там подцепила этого сына миллиардера российского почему-то, да, и как бы… вот через две недели или через неделю её брака, как бы… он там… они поженились в Лас-Вегасе, быстренько расписались, по-моему, под всеми веществами, которые только там смогли найти, да, и… ну короче… и потом начинаются там качели, как бы, что семья это узнаёт, и естественно, пытается с помощью лиц армянской национальности… ээ… значит, их развести, угу… фильм отвратительный, как бы… вот… вот я его смотрел, я не мог понять, за что это как бы получил фильм «Оскар», да, пять «Оскаров», да, включая «Лучший фильм года» и «Лучшая режиссура», и всё… ну как бы… и что сказал Алфёров? Алфёров мне объяснял, почему так, и почему это не надо вообще с условно россиянами увязывать, угу, потому что в самой России его тоже там этот фильм как бы клянут, угу, почему свет стоит… таково американское общество, оно… оно, скажем так… ээ… почему-то вот так вот оно доброжелательно настроено к элементам социального дна, жизнь которых не представляет из себя никакого примера для подражания, но тем не менее… вот их нужно жалеть, что вот они… вот такие… светлые на самом деле эти девочки… корницы и так далее… они же хотят как росток тянуться к чему-то… ну правда… это будет эфир с Алфёровым отдельно, выпустим, посмотрите, да. Я думаю, это всё… это всё про… про то, что современные общества, здесь и сейчас, все как одно, может быть, за редкими исключениями, которых мы просто не знаем глубоко… там может быть… может быть датское общество какое-то, или финское общество, оно представляет из себя что-то… ну я просто не… не вовлечён в этом, мне сложно судить как бы про… про их состояние, но вот такое вот… общая температура по планете в этом направлении не похоже на то, что она хороша. В принципе, смотрите, один же из признаков того, что температура условно по планете вот такая плохая, говорит о том, что практически ни одно из цивилизованных обществ сегодня, если мы говорим не за… ээ… примеры дикие какие-то, а вот типа вот как Европа или… ээ… Запад чего-то там, да, западные страны, не представляют из себя страны, где бы там условно семьи были многодетными и крепкими, и всё было бы хорошо. То есть они все из себя представляют огромное количество проблем. Вы знаете? Согласен. И вот одновременно скажу… вот подчеркну ту фразу: мы не знаем… но я точно знаю, например, когда я приезжаю в Швейцарию, что они вот собственными руками камешек к камешку построили из ничего. У них же очень плохо было вообще там… экономики какой не было, там… они вот этот так называемый Малый ледниковый период прошли через то, что люди там голодали. Это… да, но это же вы говорите не про тех людей, которые сейчас живут, в том числе и сейчас, они невероятно ценят… ээ… то пространство, которое они построили, они невероятно… ээ… очень так, как в украинском языке – прискіпливо относятся к тому, кого вообще пускать туда вовнутрь. Да, это я понял. Вот… и… мм… сейчас я наблюдаю в странах скандинавских, там Дания, Швеция, тоже начинаются подобные процессы. Мне там приходят… то есть начинается осознание ценности вот этой чистоты, угу… куда заведёт этот тренд? Ну как всегда бывает… вот если общий… ээ… такой тренд в движении в какую-то там заинтересованность… копаться в это… в грязи, во всём этом, да, залезть по уши… во всё это… там… как мне очень понравилась в своё время фраза, которую мне сказал мой духовный наставник, именно священник, он говорит: «Не… не надо путать свободы и грехи». Ну понятно, конечно, это разные вещи, 100%, да. Свобода воли, свобода совести дана нам не для того, чтобы мы совершали разврат и там убийство и так далее… это не свободы, да… обманы… обман и так далее… то есть это… давайте не будем это путать… в некоторых случаях мы видим такие крикливые… варианты, но я, например, специально сегодня перед нашим эфиром задался вопросом посмотреть… топ самых богатых людей на планете… так там Маск скорее исключение, чем правило… скорее исключение, чем правило, да. Там есть люди с хорошим моральным таким стержнем, с хорошей… там… семьянин, всё у него… всё в порядке… нормальные бизнесы, всё там выстроено, всё… мощные империи, но они не кричат об этом на каждом углу, они не орут, не зигуют, они не лезут… не… не покупают себе какую-то там социальную сеть для того, чтобы в ней доказывать всем, что они крутые и так далее… просто зайдите сами посмотрите… там тот же Уорен Баффет, да, богатый человек, да-да-да… не просто… у него семейная жизнь налажена, но то, что у него ценность семьи была, я вижу по… по его раскаянию по поводу того, что он говорил, что там вот с первой женой-то он разошёлся и так далее… ну то есть он… для него это важно, для него развод – это трагедия был, да, для него это не… не очередное приключение, где у тебя там четырнадцать, пятнадцать-двадцать жён, да, и там какое-то количество детей, половину из которых ты не помнишь, да… и… ну в общем… это про что-то другое… куда человечество двинется… двинемся мы в сторону вот этой вот месиво всего этого морального, или двинемся мы в том, чтобы понимать, что форпостом является наше внутреннее пространство психологическое, то есть сохранение психического здоровья – дело лично ваше, дорогие мои, понимаете? Это перекладывать это на государство, на каких-то ярких людей, там каких-то… я не знаю… будут ли они там блогерами, или миллионерами, или кем-то ещё там, или политиками… ребят, если вы после этого себя разрушите морально и психически, потом вспоминать, что в этом был виноват Маск, Трамп или кто-то ещё, или… или Путин, или Гитлер, или кто-то ещё… это гиблое дело. Вы себя разрушили, разрушили свою семью и скорее всего разрушили ещё и психику собственных детей и внуков. Хотите вы в такое вляпаться? Ну тогда несите за это ответственность. Нет? Старайтесь искать больше правды, да, иначе для чего это всё как бы… ну это же точно для того, чтобы как минимум сделать выводы, а выводы касаются как раз отказа от неправедных действий в пользу праведных, то есть отказа… да, и это везде… вот мы прошли сегодня, я считаю, очень удачно: и по войне, и по России, и по тому, что происходит в мире… это происходит в Америке… то есть это… мне хотелось бы поднимать какие-то вопросы… с одной стороны, есть такие вопросы, которые касаются прямо какой-то злободневности, там кто-то где-то в чате что-то сказал, или там где-то какой-то очередной скандал… ну поверьте, дорогие мои, через большинство этих скандалов через полгода вы не вспомните… просто их не вспомните вообще, что там… что-то было когда-то… а если это вас разрушило, так это потом на вас скажется… а вот понимание каких-то вещей, которые и сегодня, и завтра, и послезавтра, через сто лет будут важны… ну наверное всё-таки стоит этим заниматься. Так… у меня про 3D, которое вы приводили… 3D… значит, есть… есть упражнение одно… ну маленькая… прежде чем закончить наш эфир… скажите, пожалуйста, какого цвета бумага, которая лежит у вас тут? У меня белая. Белая. А чашка какого цвета у вас? Тоже белая. А тарелка, вот эта, какого цвета? Белая. Белая. А корова что пьёт? Воду. А я знаю это упражнение, да… молоко. Не поймался! Я должен был сказать «молоко», да… кто написа… кто сказал в этот момент «со Всеволодом», молоко… напишите комментарии, да, напишите всё, что вы думаете… холодильник белый и так далее… вот… вот так нам разгоняют… правда… правда… правда… правда… потом ассоциация… подмена какая-то… если с вами так играет кто-то, и потом в итоге вы проигрываете, даже не успев понять, то вы получили нечистую правду. Вот так-то, да. Всё… спасибо Всеволоду Зеленину! Подписывайтесь на канал в YouTube, подписывайтесь на Alpha Media в YouTube, подписывайтесь на нас в Telegram… все ссылки есть у нас в описании… и поддержите сборы средств Украины! Мы закрыли с вами сбор, ребят, из 118 бригады… на очереди 155 бригада… две… две станции зарядные EcoFlow для 155-й… собирают ребята сто тысяч на зарядные станции… зарядные станции, как все вы знаете, эксплуатируются для того, чтобы рация постоянно можно было включать, заряжать… рация – это жизнь наших солдат, поэтому… да… поддержите ребят! У каждого из них просто должны быть вот эти вот зарядные станции. Это сейчас общее место, независимо от того, прошла ли зима с отключением, без отключений… фронт живёт по иным правилам… ну и фронт – это тоненькие ручейки поставок… вот в конкретно расположение наших военнослужащих… мы поддерживаем их личные сборы этих денежек… не касаемся своими руками… чистыми… ээ… всё для того, чтобы самым честным образом остаться в отношениях именно вот поддержки наших военнослужащих и не быть ни в каких конфликтах и интересах. Поэтому нравится вам, что мы делаем – поддержите в первую очередь их. Хотите поддержать нас – есть все возможности для этого… есть банка на студию, призываю её также наполнять, она нам помогает трудиться в ваших интересах, а делать это максимально эффективно… есть спонсорство в YouTube, можно за один доллар минимально подписаться и всё время быть с нами на связи в нашем условном таком клубе и системно поддерживать… а нас… есть спонсорство в Patreon, тоже его, пожалуйста, эксплуатируйте, просим об этом… ну потому что…
В том числе, вы пишите, что это вы долго не просите ничего себе. Наверняка вас уже кто-то купил. Нет, смотрите, мы стесняемся немножко иногда, поэтому не каждый раз это произносим. Всё. Всем пока. Пока. [музыка]