Transcription
Вы знаете, я хочу начать с того же вопроса, который мы уже начали обсуждать, и хотелось бы с вашего мнения тоже. Это, конечно, по поводу угроз Захаровой и Пескова. Звонок Пескова Рубио. Разговор о теперь уже, наконец, последовательных и поступательных атаках и предложение эвакуировать посольство США из Киева. Как оцениваете эти угрозы? Видите ли вы здесь, а, может быть, в купе с предыдущими ядерными учениями какую-то новую, новый этап войны? Видите ли вы здесь эскалацию?
Ну да, несомненно, конечно, это и вход в новый этап войны, и эскалация, и, собственно, это результат того, что возник, ну, такой как бы вакуум, вакуум возможных решений в отношении войны, в отношении этой войны, потому что вот, так сказать, все переговорные инициативы прекратились, они остановились и уже достаточно давно. И главное, что нет концепции никакой остановки этой войны. Плюс к этому висит в воздухе вопрос о том, что, ну, хорошо, если российская армия продвинется ещё куда-то, там будет линия разделения. То есть возникла такая ситуация, при которой сама идея линия разделения, ну, как бы утрачивает смысл в том, потому что можно, конечно, вести борьбу за какие-то километры. Это все чувствуют и в Китае, и российские граждане одинаково примерно. То есть как бы и наблюдатели из Китая, и наблюдатели из Европы, и сами российские граждане хорошо, мне кажется, понимают сейчас ситуацию в этом плане, что война идёт, а её возможная точка представляется, ну, как бы отсутствующей.
Ну и вот в этот вакуум, в как бы в этот вакуум неизбежно засасывается, втягивается эскалация, потому что нет другого никакого сценария. Поэтому всё как бы нет ни Трампа, нет ни, так сказать, папы Римского, нет ни Арабских Эмиратов, ни Турции, которые могли бы или там в определённый период проявляли инициативы и говорили: "Да вот мы готовы быть посредниками, переговорщиками". Теперь ничего этого нет. Так что впереди летняя кампания. То, что происходит сейчас, если брать то, что делает Москва, это не истерика. Это всё-таки следствие того, что подписан определённый план у Путина. Поскольку одновременно всё происходит. Одновременно резко заговорили кремлёвские спикеры. Одновременно угрозы в адрес там усиливаются в адрес Финляндии, стран Балтии и, а, сейчас и Армении, и одновременно ракетные удары по Киеву. Так что думаю, что Кремль входит в летнее наступление таким образом. Это будет тяжёлая ситуация, но при этом в один голос как бы все говорят, что в чём будет результат этого летнего наступления и всей этой эскалации. Путин не может больше рассчитывать на то, что, ну, как может быть в Кремле надеялись, что Трамп надавит на Киев. Нет, это уже не состоялось. Ну, и в общем, так сказать, вот такой у нас расклад сейчас.
То есть, когда вы говорите, что у Путина есть план, вы имеете в виду не дипломатический план, а именно военный?
Да, он, ну, одновременно, то есть он принимается как военный, но, разумеется, в нём прописаны и все остальные опции, кто что должен делать, что должна делать администрация президента, что должен делать МИД и так далее, и так далее. В для обеспечения этой летней военной кампании.
А обращение в ООН с требованием защитить российских граждан в Латвии, это часть этого плана?
Да, несомненно. Не только в Латвии, страны Балтии вообще.
Да, страны Балтии вообще, да, да. Это часть плана давления на на Балтию, а параллельно на Финляндию, потому что в отношении Финляндии там тоже своя линия развивается, но это часть этого плана, безусловно. Да. Всё это звучит каждый раз анекдотично и мелко, но в совокупности представляет собой такой, так сказать, веерный, веерные действия, э, и обращение в ООН, и, так сказать, заявление, э, в адрес скажем, там вообще стран Северной Европы. Ну, мы видим просто поток оскорблений в адрес Армении и такое явное, явное движение, ну, сказать, направленное на обострение.
Да. Так что тут здесь заработала, заработала машина. 2 месяца назад мы говорили о том, что Путин молчит, Путин пропускает информационные какие-то удары, не реагирует. Так оно и было. Ну вот, собственно говоря, значит, в результате переосмысления ситуации Кремль начал ээ новую, новую игру.
Мне-то как раз кажется, что это и есть истерика. Но вот воспринимаете ли вы всерьёз угрозу Путина напасть условно на Латвию? Ну у меня первый вопрос: а чем? Ну чем? Ему же нечем нападать уже ни на кого.
Военный эксперт Ливиев с табличкой сейчас должен появиться.
Дадада. Но дело в том, что речь идёт не о нападении, а на Латвию, а то я только что вернулся из Риги, кстати, позавчера. А вчера, собственно, вчера вернулся из Риги, где был 3 дня.
Специально Александр просто готовился к комментарию на YouTube. Дадада. Надо сказать, что в странах Балтии идёт сейчас огромное колоссальное обсуждение залётов дронов и ответа на дроны. И не только в Латвии, потому что в Чехии, в Праге, где я нахожусь и живу, здесь точно такая же ситуация. Всё военное руководство ээ Чешской Республики публично ээ обсуждает вопрос о том, что будет дальше. И одна из главных угроз безопасности - это залёты дронов и таким образом тестирование возможности противовоздушной обороны стран альянса. И это всё часть этой летней истории, которая нас ждёт. И и это довольно серьёзно, потому что, ну, понятно, что обсуждать вторжение в Латвию, это в буквальном смысле слова, это просто приуменьшать проблему, потому что проблема не во вторжении танковых колонн на территорию Латвии или Литвы, а проблема в том, каким образом страны Евросоюза должны реагировать на расширение дроновой войны, которое затрагивает их территорию всё больше и больше.
Я не очень понимаю вот этот план. Можете мне, пожалуйста, по пунктам? Вот первое, мы начинаем, а, давить на страны Балтии, а залетать в эти страны беспилотниками, обращаться в ООН, а потом какой план-то? Пока я вижу только отдельный шаг.
Ну, если так пытаться его реконструировать, то можно сказать одно. Значит, от Путина требовалось решение либо остановка войны, либо её интенсификация, переход к более интенсивной фазе. Э и ээ здесь сделан выбор на этой развилке. А выбор такой, конечно, имелся, потому что, собственно, в течение 4 месяцев после того, как, ну, даже чуть больше, в течение 5 месяцев после того, как исчерпался миротворческий план Трампа и стало ясно, что война на этих условиях не закончится, в российском самом обществе началось очевидное такое нытьё и и появилась боня, так сказать. Ну, в широком смысле слова, как совокупность таких высказываний.
Я бы сказал.
Скачила бони.
Скочила бони, да. Разными голосами, разными голосами, от разных сегментов общества стал вопрос, зачем эта война и где её конец. Вот тут такая развилка. Путин должен был выбирать, он выбрал. Он выбрал как бы не понижение интенсивности войны. А многие могли бы сказать, скажем, месяц назад, что понижение интенсивности войны имеет свою логику и довольно выгодно Кремлю было бы, но выбрана наоборот интенсификация войны. Ну и, собственно говоря, что здесь здесь перспектива зачем это выбрано? Вопрос такой: зачем это выбрано? Ну понятно, зачем. Потому что, мм, ээ, Путин хотел бы закончить войну на условиях слома ээ Евросоюза. Теперь главный враг Европа, страны Европа, ближайшие страны к России, ээ вся линейка стран от Балтийского до Чёрного Адриатического моря сломать Европу и добиться окончания войны на своих условиях. Это нереалистично. То есть ничего это это ни к чему не приведёт, потому что за 2 года последние произошла, конечно, очень, особенно за последний вот двадцать пятый год трамповский, произошло, конечно, пробуждение Европы и в военном, и в политическом отношении. Целый веер как бы принят решений по перевооружению, по стратегиям, по оборонным стратегиям, по тому, как политически дальше действовать в отношении Кремля. И компромисса никакого нет в отношении Кремля. Это хорошо видно. Те силы, которые могли бы в Европе выступать за компромисс с Кремлём, они сейчас не представляют политический центр ни в одной из крупных стран. То есть, да, и не только в крупных, но даже если брать страны, в которых малые страны Европы, так называемые, где 10 млн населения, экономика, соответственно, не такая большая, там тоже сейчас ни в одной стране в коалициях партии, которые могли бы выступать за комарами с Кремлём, они так не выступают. Новизна ситуации в том, что европейские правы не поддерживают Кремль сейчас. и, ээ, не поддерживают концепцию компромисса с Кремлём.
А, да, на самом деле это что-то новое. И ещё мне хотелось бы успеть поговорить про Армению более прицельно. А, ну, во-первых, в распоряжении центра досье оказываются внутренние документы российских политологов, которые прикомандированы. Это политологи курильщика, политологи здорового человека у нас в эфире. А они прорекомендованы к нескольким кандидатам в Армении, цель которых состоит в том, чтобы ослабить действующего премьера Пашиняна, который, как помнят наши зрители, обозначает курс на Евросоюз. Причём, а темпы этого курса довольно высокие. А и в общем формируется такая политика с голосовать за кого угодно, кроме, ээ, как не за Пашиняна. А если говорить ещё о последних событиях отношений России и Армении, то, конечно, здесь мы вспомним коньяки, мы вспомним цветы, которые запретили ввозить, и вообще некоторое количество ограничений на ввозе. А некоторые эксперты по Армении скажут, что, ну, позвольте коньяк не весь запретили ввозить, а только самые уулнейм марки. А самые классные всё ещё можно, значит, товарооборот сильно не пострадал, но сигналы вполне себе чёткие. Шинян на этом всём фоне заявляет, что безвизовый режим между Арменией и странами Евросоюза в течение 2 лет будет достигнут. Вот такая у нас картина есть. Какие шансы у Армении оторваться от России сейчас и стать страной Евросоюза в будущем? Насколько вы их оцениваете, их реальность?
Ну, я думаю, во-первых, что дело здесь не в не в Пашиняне, то есть не не а в том, что произошёл произошла очень глубокая для армянского общества травма, вызванная тем, что с точки зрения, ээ, ну, так сказать, большинства армян, Российская Федерация, Кремль никак не, так сказать, позитивно не сыграли в условиях окончания многолетней, многолетнего противостояния Азербайджана и Армении на, так сказать, не поддержали Армению в вопросе Карабаха. Это это очевидно. И здесь произошёл перелом, потому что, ээ, м, если бы Пашинян предпринимал просто, так сказать, такие традиционные движения в сторону Евросоюза или в сторону любых других партнёрств, ээ, без этого контекста, то ситуация была бы другая. Но здесь очевидно, что Армения сейчас гораздо меньше связывает своих надежд с Россией, чем это было прежде. Надо тут подчеркнуть, это все это понимают хорошо. Тут нет ничего нового. Дело в том, что, ээ, собственно говоря, а армянский бизнес и армянская деловая среда и политическая среда, она, так сказать, была практически в двух странах: Россия и Армения. То есть в России колоссальное количество активных в разных областях ээ армян. И, ээ, это очень консолидированная и такая диаспора очень активная. И часть этой диаспоры, она последовательно прокремлёвская. То есть
у нас лидер лидеры многих, так сказать, ээ
собственно российских проектов ээ армянии тесно связанные с Арменией. Это непростая история в этом смысле слова, потому что это глубокий, глубокий такой будет раскол, но он неизбежен теперь. Он теперь неизбежен, независимо от того, Пашинян будет дальше возглавлять правительство Армении или произойдёт какая-то на выборах смена. Но пророссийские, прямо пророссийские силы в Армении, сторонники такой, так сказать, лобыни с Кремлём, они теперь находятся в безнадёжно плохом состоянии с точки зрения общественной поддержки. Кремль реагирует на это, на всё крайне болезненно, что вполне естественно. В Кремле считают, что Ереван повторяет украинский сценарий, то есть попытка ассоциации с Евросоюзом приведёт к, значит, вот примерно как Кремль считает, к тому же, что и к чему это привело для Украины. То есть и конфликты, и последствия тяжёлые, и драматические угроза суверенитету, и так далее, и так далее. Но я думаю, следующее. Для Кремля Армения не играет большой роли на постсоветском пространстве, в отличие от Казахстана или Беларуси. Это одна сторона, и Кремль легко может пожертвовать в этом смысле слова Армении в своей какой-то игре. Но, но проблема здесь заключена в следующем, что для Кремля сейчас просто всё по периметру горит. То есть как бы весь кустарник, так сказать, по периметру. И в этом плане то, что делает сейчас Армения, так же болезненно, как то, что делает Финляндия или страны Балтии или Польша и так далее, и так далее. История передвигает Армению в этой ситуации, ну, несомненно, к Европе. Поэтому посмотрим. Есть вторая сторона Армении во Франции. Довольно сильная диаспора, которая символически представлена Азнавуром, Шарлем Азвуром, да. Но это это сильная такая диаспора и тоже очень влиятельная. Хотелось бы, конечно, чтобы Армения, во всяком случае, в XXI веке выбирала не между, так сказать, Россией и Европой, а выбирала просто самостоятельный путь и политический, и культурный. Она имеет на это право и как и все остальные народы. И знаете, что важно во всём этом? Евросоюз в своей идее имеет очень важную такую тему, что малые страны не так сказать должны во второй половине XX века подвергаться какому-то давлению только потому, что они малые. Это очень важная такая важная тема отказа от гегемонии внутри Европейского Союза. предприняты были колоссальные решения, в общем, продуманные, так, чтобы уравнять, превратить Европу в такой мир, где, сказать, не в отличие от X или первой половине XX века большие народы не проявляют пренебрежения к малом. На постсоветском пространстве этого не произошло. Россия, так сказать, демонстрировала такую старую философию, философию старых империй. А, и, но надо надеяться, что в XXI веке, хотя бы к середине, ээ, вот Армения как совершенно замечательный, неимоверно, так сказать, творческий, мощный народ, ээ, ээ, небольшой при этом, но что они окажутся в пространстве, где больше нет вот этой бесконечной борьбы за гегемонию. И вот тогда, собственно, наступит то, чего мы все хотели бы. вступит мир подобный европейскому, как он сложился в во второй половине XX века. Сейчас к этому до этого далеко, потому что мы видим хорошо, что все народы, оставшиеся на евразийском пространстве после крушения Советского Союза, после его распада, они за постсоветское тридцатилетие в совокупности, ну и, конечно, Россия здесь играла ключевую роль, не построили мира, который можно было бы считать таким, сказать, открытым, свободным миром. Все эти концепции СНГ, концепции евразийского пространства, которые Кремль выстраивал, они все были построены на том, чтобы манипулировать и оказывать давление. Э так что вот в таком положении сейчас Армения. Армения делает сильный шаг и может только и пожелать, как бы, чтобы она осталась как бы цела и в порядке.
Спасибо большое. Это на самом деле даже оптимистично в каком-то плане, хотя это существенно отложенный во времени оптимизм. Благодарим вас за комментарии. Александр Морозов, политолог, был в нашем эфире. Спасибо.
Хорошего дня. До свидания.
Всего доброго.