Transcription
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
Лейтенант и сержант в форме Красной Армии разговаривали по-немецки.
БИТВА ЗА КАВКАЗ
Сегодня мы пересекли границу Европы и Азии… Немецкий шахтер, работавший на буровой установке с отверткой, замер, с интересом слушая разговор. Эта странная группа была частью одной из рот так называемого Особого полка 800, более известного как «Бранденбург». Солдаты и офицеры этого полка часто надевали вражескую форму во время специальных операций. Они только что предотвратили взрыв плотины на реке Маныч. Немцы считали, что операция прошла успешно, когда в дверном проеме появился незнакомец…
История не сохранила имени неизвестного героя, взорвавшего плотину Веселовского водохранилища 27 июля 1942 года. Этот взрыв привел к быстрому подъему уровня воды и затруднил переправу немецких войск. Всего в 40 метрах ниже плотины Маныч превратился в настоящее море шириной 3-4 км. Вместо переправы по плотине танки с крестами пришлось перевозить паромами по одному. Перелив через плотину дал двум советским армиям Северо-Кавказского фронта время для отступления…
Однако взрыв плотины имел лишь тактическое значение. После того как немцы захватили Ростов-на-Дону, основные силы группы армий «А» устремились на Кавказ не по реке Маныч, а вдоль полосы к западу от этой реки. Немцы действительно ступили на землю Азии, но бои за Кавказ разгорелись в европейской части территории СССР.
В тот же день, 27 июля 1942 года, в Москву поступил доклад командующего фронтом маршала Буденного. Он предложил Сталину отвести войска за Главный Кавказский хребет и реку Терек. После разгрома Крымского фронта на Керченском полуострове в Крыму в мае 1942 года, а также поражений советских войск под Харьковом и на Донбассе, немецкие войска имели подавляющее превосходство в силах над войсками на Северо-Кавказском направлении. Единственным способом спасти остатки советских войск было их немедленное отведение к Тереку.
28 июля Сталин подписал приказ № 227 «Ни шагу назад», одновременно утвердив предложение Буденного об отступлении. Один приказ не противоречил другому – стратегия «ни шагу назад» не означала, что советское командование отказалось от военной целесообразности. Крутые берега Терека и высокие горы обеспечивали надежную опору для обороны. Своевременное отступление обещало спасти войска и позиции, удержать Кавказ. Любая задержка могла привести к их окружению и поражению. К тому времени основные резервы находились под Сталинградом, и войск для восстановления фронта на Кавказе не осталось. После получения разрешения на отступление на плацдарме на Тереке начались приготовления к обороне.
После провала плана «Барбаросса» и стратегии «блицкрига» в битве за Москву немцы спланировали новый молниеносный удар. Основной удар был направлен на сокрушение южного крыла советских войск, а затем и на другие направления. Они начали реализовывать его 28 июня 1942 года. Захват нефтяных месторождений Кавказа был важной частью этого плана. Накануне войны, в 1940 году, 71% всей нефти в СССР добывалось в Бакинском нефтеносном районе, а более 24% – в Грозненском и Майкопском районах. Захват основных источников нефти мог оставить Красную Армию без топлива. Гитлер уделял большое внимание этой нефти. Фюрер изучал историю нефтяных месторождений, знал, как добывается и перерабатывается нефть. Он был буквально одержим нефтью.
После начала операции «Блау» и прорыва оборонительных рубежей Красной Армии группа армий «А» устремилась к нефтяным месторождениям Кавказа. Ударным ядром стала 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста. В 1941 году Клейст возглавлял танковую группу на Украине и командовал немецкими танковыми частями в крупнейшем танковом сражении под Бродами-Дубно-Луцком. Теперь ему была поручена сложная задача – выйти к кавказским нефтяным месторождениям.
У Буденного были все основания просить Сталина разрешить отступление к горам Кавказа. Горы, как гигантская стена, преграждали немцам путь к бакинской нефти. Главный Кавказский хребет простирается на огромные 1200-1300 км от Каспийского до Черного моря. Для удобства хребет разделен на три части: Восточный Кавказ от Апшеронского полуострова до горы Казбек, Центральный Кавказ – от Казбека до Эльбруса, и Западный Кавказ от Эльбруса до Анапы. Высоты свыше 3200 м – царство вечных снегов и льдов. Быстротекущий Терек – дополнительное препятствие на пути к нефти в Грозном.
Клейст планировал прорваться танками через Орджоникидзе (Владикавказ) по Военно-Грузинской дороге в Тбилиси. Он не считал необходимым атаковать перевалы Западного Кавказа, а хотел сосредоточить свои силы на главном направлении. Однако немецкое верховное командование отклонило его план. Они отправили горный корпус для прорыва перевалов Западного Кавказа. Гитлер поставил задачу – «захватить все восточное побережье Черного моря, в результате чего противник лишится своих черноморских портов и Черноморского флота». 1-я танковая армия отрезала отходящие советские войска от переправ. У Буденного в распоряжении были лишь небольшие танковые подразделения для поддержки пехоты. Однако его войска имели преимущество в артиллерии. Их также поддерживали мощные авиационные части.
Лето 1942 года ознаменовалось важным шагом в развитии советских ВВС: воздушные армии стали частью фронтов. Теперь командование авиационными соединениями ВВС присоединилось к штабам фронтов. Ранее они были разделены между штабами ВВС фронта и несколькими армиями. Такая система была негибкой и продемонстрировала свою несостоятельность в первый год войны. При движении на Кавказ советские войска поддерживала авиация Черноморского флота, 5-я воздушная армия генерал-лейтенанта Горянова, а также недавно сформированная 4-я воздушная армия 42-летнего авиационного генерал-майора Вершинина.
Вершинин Константин Андреевич начал службу пехотинцем. В 1930 году его неожиданно направили служить в ВВС, в Военно-воздушную академию. Сначала он не был очень доволен переводом. Он освоил навыки пилота уже в зрелом возрасте. Однако опыт Вершинина как пехотинца помог Вершинину управлять своими авиационными частями прежде всего как инструментами воздействия на обстановку на земле. В августе 1942 года выживание фронта Буденного зависело от летчиков Вершинина. Они сбрасывали бомбы и ракеты на колонны немецких войск, идущие по пятам Красной Армии. Немецкий историк Вильгельм Тике писал: «Необычная активность советской авиации создавала препятствия для передвижения немецких частей. Советские самолеты кружили над районами их сосредоточения, демонстрируя подавляющее превосходство в воздухе». Авиация также стала «глазами» отступающего фронта. Разведывательные самолеты следили за передвижениями немцев, позволяя фронту контролировать обстановку.
«Я вижу немецкую военную колонну. Впереди два танка, за ними дюжина грузовиков. Немецкие части, подготовленные и оснащенные для боевых действий в горах, следовали по пятам советских войск, отступающих к перевалам Западного и Центрального Кавказских хребтов. Путь выше. К вечеру будем на месте. Я сюда забрался до войны…» Они родились на Тироле и других горных южных регионах Германии. Немецкие горные егеря имели в своем распоряжении вьючных животных и специальную легкую горную артиллерию. Помимо егерей, обученных в Альпах, на Кавказ были отправлены два высокогорных батальона с хорошей альпинистской подготовкой. Всем этим горным частям была поручена амбициозная задача – «прорваться через Кавказ к западу от Эльбруса и, в случае успешного прорыва, выйти к Тбилиси». У немцев было всего пара недель, чтобы пересечь горы, прежде чем снег заблокирует перевалы. Выход немцев к Черному морю через перевалы означал бы окружение и поражение советских войск на побережье.
В тот момент командование Кавказского фронта считало, что горные вершины и высокогорные перевалы являются непреодолимыми препятствиями. Основные силы советских частей располагались у подножия хребтов, ближе к морю. Лишь небольшие отряды выходили на перевалы. Марухский перевал обороняла всего одна стрелковая рота. Клухорский перевал был прикрыт двумя стрелковыми ротами и взводом горняков. Оборонялся только сам перевал; на ближних и дальних подступах к нему войск не было. Не было даже разведчиков на северных склонах перевалов.
В августе 1942 года высокогорные районы Кавказа с такими перевалами, как Марухский, Клухорский, Белореченский, Умпирский и другие, обороняли 20-я горнострелковая и 394-я дивизии. В то время дивизия выстраивалась в один эшелон с большим резервом. Однако такая организация обороны плохо соответствовала сложившейся ситуации. Из-за количественного превосходства немецких войск их горные стрелковые части успели выйти к перевалам раньше советских частей. Они представляли реальную угрозу базам Черноморского флота в Поти, Очамчире и Сухуми. Однако попытки немцев прорваться к ним не увенчались успехом. Позже советские части, оборонявшие перевалы, вынуждены были изменить боевой порядок своих подразделений. В сентябре, помимо первого эшелона и резерва, были сформированы вторые эшелоны, а также артиллерийские группы на важнейших направлениях для поддержки пехоты.
Клухорский перевал обороняли части 815-го полка 394-й стрелковой дивизии. Линия обороны была очень широкой – до 140 км. Поэтому вторые эшелоны располагались как можно ближе к перевалам на перекрестках. На переднем крае и в глубине тыла были подготовлены отдельные опорные пункты. Передний край обороны проходил по высотам и перевалам, обращенным к противнику. Однако передний край занятых противником перевалов проходил по южным склонам, что затрудняло наблюдение и организацию боев. Для прикрытия бреши в обороне высокогорных районов были выделены отдельные отряды – рота, усиленная горняками.
15 августа противник предпринял попытку перевала Клухорского. Немецкие горные егеря совершили замысловатый обходной маневр. Два отряда, вооруженные пулеметами и минометами, отправились в многочасовой подъем. Пересекая скалистые склоны, они обошли советские части на перевале с фланга. Его защитники неожиданно обнаружили противника в своем тылу. Угроза атаки с тыла и с фронта заставила советские части оставить седловину перевала.
«Первый, первый, я Орел. Как слышите? Прием. Из-за отсутствия надежной связи ситуация стала критической. Командование узнало о боях на Клухорском перевале только через два дня. Они немедленно отправили туда резервы, включая курсантов Сухумского училища и отряд НКВД. Через три дня из Генерального штаба пришло грозное предупреждение: «Противник имеет специально подготовленные альпийские части и будет использовать их для проникновения в каждый путь и уголок через Кавказский хребет. Те командиры, которые считают, что Кавказский хребет является непреодолимым препятствием для противника, глубоко ошибаются. Непреодолимым может быть только хорошо подготовленный к обороне и упорно обороняемый опорный пункт…» К сожалению, эта телеграмма стала не предупреждением, а описанием уже известного факта.
«Осторожно!» Резервы прибыли к Клухорскому перевалу только через неделю после первой атаки. К тому времени немецкие егеря уже спустились на южные склоны. Советские части прервали их дальнейшее продвижение, но не смогли выбить немцев с перевала своими контратаками. Немцы вышли на южные склоны Эльбруса и 18 августа захватили туристические базы «Кругозор» и «Приют одиннадцати». «Приют на Эльбрусе» был единственной гостиницей в мире, расположенной на высоте 4130 м над уровнем моря. Первое деревянное сооружение появилось там еще в 1932 году. Через шесть лет на его месте было построено трехэтажное здание, покрытое металлом, напоминающее дирижабль. Оно простояло 60 лет. «Приют» стал опорным пунктом для броска на сам Эльбрус.
В 11 часов утра 21 августа специальная группа немецких альпинистов подняла на Эльбрусе знамя со свастикой и флаги своих двух горных дивизий. Этот факт широко освещался немецкими СМИ. Они заявили, что это символизирует «завоевание Кавказа и его народа». Однако поднятие флага не имело никакого военного значения. Потеря перевалов и опорных пунктов на Эльбрусе вызвала серьезную обеспокоенность в Москве. 23 августа народный комиссар внутренних дел Лаврентий Берия прибыл в Сухуми. По его приказу командир 46-й армии, дислоцированной на перевалах, генерал Сергацков был понижен в должности. 46-я армия обороняла государственную границу СССР от Черного моря до горы Уч-Тапаляр и побережье Черного моря на линии Сухуми-Поти, а также некоторые горные перевалы Кавказского хребта. Чтобы освободить Марухский перевал от войск дивизии «Эдельвейс», Сергацков самовольно перебросил часть войск этой армии с государственной границы с Турцией, которая не представляла непосредственной угрозы для СССР. Однако репрессий не последовало. Генерала лишь понизили до командира дивизии.
В конце августа 1942 года части Клейста вышли к реке Терек. Крутые склоны и быстрое течение представляли серьезное препятствие для переправы. Бои под Моздоком и Малгобеком стали отчаянными. Командование вермахта привлекло 1-ю танковую армию Клейста для прорыва обороны на Тереке и продвижения к Грозному, Махачкале и Баку. Основной удар был направлен на Малгобек, где противник превосходил Северную группу советских войск в артиллерии в 6,5 раза и имел в 4,2 раза больше танков. 1 сентября немцы нанесли удар у Ищерской, а на следующий день основные силы атаковали к югу от Моздока. Ночью немецкая пехота под огнем переправилась через Терек и захватила опорный пункт на его южном берегу у Моздока. Однако немцам не удалось расширить плацдарм. Планы противника были сорваны мужественным сопротивлением 9-й армии генерал-майора Коротеева. Во многих ее частях большинство составляли бойцы, рожденные на Кавказе. Их мужество и героизм часто решали исход боя. Советская артиллерия занимала все высоты и точно обстреливала переправу и плацдарм. «Катюши», противотанковая и гаубичная артиллерия били по приближающимся немцам. Эти части часто бросались в контратаки, нанося противнику значительный урон. Немцы столкнулись с противотанковыми заграждениями, которых они никогда раньше не видели. Советские бойцы заполняли противотанковые рвы нефтью, затем поджигали ее из огнеметов; таким образом, они создали настоящую огненную стену на пути танков Гитлера. Преодолеть или обойти ее было невозможно, поскольку эти заграждения блокировали все проходимые для танков направления. Под Малгобеком некоторые населенные пункты несколько раз переходили из рук в руки. Немцы тайно перебросили 13-ю танковую дивизию на южный берег Терека; с ее помощью им наконец удалось захватить Малгобек. Клейст перебросил туда же моторизованную дивизию СС «Викинг». 27 сентября немцы захватили Эльхотово, однако на следующий же день были вынуждены перейти к обороне. Основные силы немецкой авиации были направлены на Сталинград. Это отвлечение позволило советским ВВС чувствовать себя увереннее на Кавказе. Самолеты армии Вершинина активно бомбили понтонные мосты через Терек. Вершинин уделял особое внимание координации с сухопутными войсками, повторяя: «Мы для них, а не они для нас», имея в виду, что авиация воюет не сама по себе, а поддерживает сухопутные войска.
Войска Кавказского фронта не могли получить все необходимые танки с заводов в глубине страны. Однако одним из маршрутов поставок вооружения и техники по программе ленд-лиза проходил через Иран. В результате войска на Кавказе получили много английской и американской бронетехники. К 1 октября 1942 года из 300 танков Кавказского фронта 42% составляли английские и американские. Было 20% средних танков Т-34, и только 2% тяжелых танков КВ. Остальные 36% составляли различные легкие советские танки. Самые многочисленные танки из поставленных на Кавказ по программе ленд-лиза – «Стюарт» и «Валентайн» – уступали по боевым качествам как Т-34 и КВ, так и основным немецким танкам. Тем не менее, импортные машины были либо сравнимы, либо даже превосходили легкие советские БТ, Т-26, Т-60 и Т-70. При этом из 3535 советских бронемашин, участвовавших в битве за Кавказ, 3342 были советского производства. 4-я воздушная армия Вершинина также получала технику из Ирана. Ее летчики одними из первых освоили полеты на американских двухмоторных бомбардировщиках А-20 «Бостон-3». Советские летчики высоко ценили летные качества и хорошее навигационное оборудование А-20, что облегчало полеты над горами в сложных метеоусловиях.
Немецкое наступление практически остановилось. Во второй половине сентября 1942 года войска Клейста медленно расширяли плацдарм в направлении так называемых Эльхотовских ворот. Это был овраг, пересекающий Сунченский хребет у осетинского села Эльхотово. Через эти ворота танки могли прорваться к Орджоникидзе (Владикавказу) по Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогам. Однако тысячи противотанковых мин, противотанковые рвы, ежи и колючая проволока охраняли узкий овраг. Немцам удалось захватить Эльхотово, но все попытки прорваться через Ворота оказались тщетными. Клейсту отчаянно нужны были Ворота, чтобы расширить плацдарм и прорваться к Орджоникидзе. Горные егеря были бы гораздо полезнее у Эльхотовских ворот, чем на склонах Эльбруса.
8 сентября Вершинин был назначен командующим ВВС Кавказского фронта. Под его командованием 4-я и 5-я воздушные армии и авиация Черноморского флота были объединены, что позволило объединить все авиационные силы на Кавказском направлении. Горный рельеф создавал особые условия для действий авиации. Практика показала, что старые бипланы – «Чайки» – И-153 отлично штурмовали самолеты в горах. Их низкая скорость и феноменальная маневренность облегчали полеты в ущельях и над перевалами. Вооруженные реактивными снарядами, «Чайки» стали неизменными участниками высокогорных боев.
«Двигай, двигай!» На земле советские горные подразделения обычно пытались обойти и окружить немцев по глубоко скрытым горным тропам. Для этого использовались специальные отряды НКВД, хорошо подготовленные к действиям в горах.
– Алексей, ты пойдешь первым.
– Так точно, сэр! Василий, двигай!
Их форма представляла собой странную смесь довоенной спортивной одежды, военной формы и трофейных рюкзаков, кошек и ледорубов. Тщательная разведка стала основой действий отрядов. На основе их наблюдений определялись маршруты обхода вражеских позиций высоко в горах. Один из таких боев произошел в начале сентября на Клухорском направлении. Обходной маневр на высоком плато заставил немцев отступить.
«Фашисты прямо у нас под носом!» Советские альпинисты увидели большой караван вьючных животных и вереницы немецких солдат, двигающихся к перевалу. Однако расстояние оставалось слишком большим; их стрелковое оружие не могло достать караван. В этот момент в небе появились три самолета с красными звездами. «Смотри, это наша «Чайка»!» Военный инженер и командир отряда Гусев вспоминал: «Наши летчики действовали не только умело; они также учитывали специфику гор. Сначала они атаковали сам колонну, но эффект был невелик. Затем они бомбили склоны гор над дорогой. Взрывы вызвали обвал огромных камней. Эта грохочущая каменная лавина обрушилась прямо на фашистскую колонну. Густое облако желтого дыма окутало склон. Когда облако рассеялось, мы увидели картину полного уничтожения колонны. Почти все егеря были раздавлены лавиной».
В сентябре 1942 года ситуация на перевалах установилась неустойчивое равновесие. Немецкие горные егеря не смогли развить свой первоначальный успех и выйти к морю. Однако советские горные подразделения также не смогли вернуть утраченные позиции и не восстановили контроль над перевалами.
В сентябре 1942 года произошло одно из самых необычных сражений Второй мировой войны. Оно бушевало на высоте более 4000 м. Чтобы выбить егерей из «Приюта одиннадцати», был сформирован отряд из подразделений НКВД численностью около ста человек, вооруженных ручными пулеметами, минометами и снайперскими винтовками. Его возглавил лейтенант Григорьянц. Сначала немецкие егеря не могли поверить своим ушам. Пулеметные очереди гремели на высоте 4800 м. Советские альпинисты обошли вражескую оборону по ледовому завалу и атаковали сверху. Немцы не смогли даже применить свои горные пушки. Битва бушевала несколько часов. Из всего отряда Григорьянца выжили только четыре человека. Григорьянц был ранен и предпочел смерть плену. «Приют одиннадцати» остался в руках немцев. Однако советские альпинисты продемонстрировали свои навыки в боях на большой высоте.
Через пару дней в горах установились зимние холода. Потери от лавин и обморожений превысили боевые потери как немецких егерей, так и советских горных подразделений. Клейст ожидал, что горные подразделения перейдут под его командование осенью, когда перевалы закроются. Однако он ошибся. Новый командующий группой армий «А» Адольф Гитлер отдал из Берлина приказ о перегруппировке сводной дивизии горных егерей к Туапсе. Там горы были намного ниже, в среднем около 1000 м. Егерям была поставлена задача прорваться через них к морю. Ранее войска немецкой 17-й армии продвигались к Туапсе по шоссе, но безуспешно. Прибытие горных егерей дало им возможность обойти советскую оборону по горным склонам. Егерям удалось выйти в тыл советским частям, оборонявшим дорогу на Туапсе. Два полка 32-й гвардейской стрелковой дивизии были окружены. Казалось, советская оборона рухнет. Однако этого не произошло. Защитники Туапсе оправились от шока и контратаковали противника. Продвижение немцев было задержано, а вскоре полностью остановлено. Бои под Туапсе бушевали до декабря 1942 года…
Солдаты в форме вермахта с неарийской внешностью не были редкостью на Кавказе. Клейст возлагал большие надежды на коллаборационистов из представителей кавказских народов. Националистические настроения на Кавказе оставались довольно сильными. Это позволило немецкому командованию сформировать части из военнопленных, решивших предать свою страну – так называемые Восточные батальоны Национальных легионов. Они носили форму вермахта со специальными нашивками. Однако такие отряды не были стабильными. Как только военная удача отворачивалась от немцев, легионы начинали распадаться. 9 октября штаб немецкой 23-й танковой дивизии получил данные о готовности 795-го батальона Грузинского легиона сдаться Красной Армии. Был отдан приказ немедленно вывести грузин с передовой. Однако около полуночи батальон начал прорыв на советскую сторону. После перестрелки с немцами часть легионеров сумела выйти к советским окопам, а другая часть была разоружена и отправлена в тыл.
Немецкий плацдарм на Тереке вызывал серьезное беспокойство у советского командования. 3 ноября 1942 года было принято решение ликвидировать его мощным ударом танков и пехоты. Все силы фронта были сосредоточены для решающего сражения. Другая сторона проводила такие же интенсивные подготовительные работы. Клейст решил сместить направление главного удара и прорваться к Орджоникидзе через Баксан и Нальчик. Атака на Нальчик началась 25 октября. Группа советских войск там была ослаблена подготовкой наступления на немецкий плацдарм. Авиационные налеты и танковые атаки привели к быстрому коллапсу обороны, и Нальчик перешел в руки немцев. Танки Клейста, казалось, обрели скорость молниеносной войны. Вскоре они оказались на ближних подступах к Орджоникидзе. Однако их счастье было недолгим. Штурмовой кулак Кавказского фронта, собранный для сокрушения плацдарма на Тереке, двинулся к Орджоникидзе. Две немецкие танковые дивизии были окружены у села Гизель. Оставив технику и оборудование, немцы бросились соединяться со своими силами. Бои продолжались до 12 ноября. Под Гизелью советские войска собрали более сотни танков, орудий, минометов и более 2000 автомобилей в качестве трофеев. Первый Сталинград зимней кампании 1942-1943 годов стоял у стен Орджоникидзе (Владикавказа). О продолжении немецкого наступления на Тбилиси речи не шло. За мужество и отвагу, проявленные советскими бойцами и жителями в боях, города Орджоникидзе и Малгобек были награждены званиями Городов воинской славы.
Кольцо окружения под Сталинградом заставило немецкое командование срочно отвести войска с Северного Кавказа. Прорыв советских танков к Ростову мог привести к изоляции и полному поражению немецких войск на Кавказе. В конце ноября 1942 года Клейст был назначен командующим группой армий «А». 1-я танковая армия отступила с Кавказа в Ростов. 17-я армия была оттеснена к Кубанскому плацдарму. Иронично, что именно катастрофа шестой армии Паулюса помогла 17-й армии выжить. В феврале 1943 года немецкое командование все еще располагало большим количеством транспортных самолетов. Они снабжали войска на Кубани. Самолеты совершали короткие полеты из Крыма на небольшое расстояние, что делало условия воздушного моста идеальными. Это спасло 17-ю армию от немедленного поражения.
Штаб вермахта направил в группу армий «А» приказ от 13 марта 1943 года: «Удержать Таманский плацдарм и Крым любой ценой». Через три дня Клейст доложил в штаб Гитлера свои взгляды на перспективы обороны Тамани: «Преимущества позиций: блокирование большого количества русских войск, ограничение возможностей активных действий со стороны русского флота, облегчение обороны Крыма, благоприятный политический эффект». Немцы долгое время укрепляли свои позиции на Таманском полуострове. Тем временем весной 1943 года в других районах советско-германского фронта воцарилась тишина в ожидании битвы на Курской дуге. Бои на Кубанском плацдарме продолжались. По приказу Вершинина на передовой был создан наблюдательный пункт истребительной авиации. Бой на земле бушевал на ограниченном пространстве; с наблюдательного пункта хорошо просматривалась обстановка в воздухе. Начальник пункта наведения мог вовремя поднять свои самолеты в воздух, чтобы увеличить присутствие в воздухе, предупредить летчиков о приближении вражеских истребителей и бомбардировщиков.
«Третья эскадрилья, вылет. Квадрат четыре. Группа пикирующих самолетов приближается!» В воздухе над Кубанью бушевали масштабные воздушные бои, в которых участвовало до 30-50 самолетов с обеих сторон. Вершинин требовал не допускать вражеских бомбардировщиков к линии фронта. Для выполнения этой задачи ВВС Красной Армии разработали новую тактику «свободной охоты». Воздушные бои над Кубанью стали одними из самых известных в ходе войны. Несмотря на решимость немецкого командования, которое хотело удержать Кубанский плацдарм любой ценой, им удалось сделать это только до осени 1943 года. Советские войска обошли немцев с тыла и организовали десант в Новороссийске. 17-я армия была срочно эвакуирована в Крым. Кампания за нефть провалилась с треском…
В начале февраля 1943 года отряд советских альпинистов получил задание снять фашистские знамена с вершины Эльбруса и заменить их флагами СССР. Двадцать человек отряда начали восхождение на Эльбрус несколькими группами и встретились в «Приюте одиннадцати». 17 февраля над обеими вершинами Эльбруса развевались красные знамена.
«Я вижу батарею…» Советский офицер-артиллерист внимательно изучал позиции противника на Перекопском перешейке. Он искал немецкие укрепленные огневые точки и дома, пригодные для обороны. «Изолированная акация – это ориентир. Справа – ДОТ. Расстояние – 1400 метров…» Он искал цели для 280-мм мортир большой мощности. Их снаряды весом в два центнера могли пробить самые толстые стены. Подготовка к наступлению на Крым шла полным ходом. Успехи Красной Армии на юге советско-германского фронта привели к изоляции румынских и немецких войск в Крыму. Лишь узкие перешейки отделяли Крым от материка. Перекопский перешеек имел ширину всего 14 км. Красная Армия не имела абсолютно никаких маневров при его прорыве. Весной 1944 года немцы в течение пяти месяцев укрепляли оборону у Перекопа и на Сиваше. Немецкие пулеметчики готовились вести огонь по атакующей советской пехоте. Замаскированные гаубицы были спрятаны на их позициях в лощинах.
Маршал Антонеску требовал от Гитлера немедленной эвакуации своих войск из Крыма. Фюрер отказался, заявив, что в случае сдачи Крыма советская авиация начнет бомбить Румынию. Потеря Крыма могла также повлиять на позицию Турции, а это означало угрозу прерывания поставок хромовой руды. Адмиралы пытались убедить фюрера, что в случае необходимости 17-я армия может быть легко эвакуирована из Крыма кораблями. Однако это обещание было действительным только до тех пор, пока немцы контролировали Одессу. 10 апреля 1944 года советские войска освободили Одессу. «Ура! Ура!» За десять дней до этого фон Клейст был отстранен от командования группой армий «А». Его сменил генерал-полковник Шёрнер. 7 апреля Шёрнер посетил Крым и заверил фюрера: «Там все в порядке. Мы можем обеспечить оборону Крыма надолго».
8 апреля 1944 года артиллерия прогремела над Перекопом, Сивашом и Керчью. В шуме артиллерийской подготовки время от времени слышались оглушительные звуки минометов особой мощности. Бревна взлетали в небо вместе с землей, как спички. Еще одна огневая точка была уничтожена. Под ударами тяжелых снарядов рушились дзоты с установленными в них пулеметами. Наконец, у советских позиций встали многие фигуры в форме. Раздались крики «Ура!». Рядом лязгали гусеницы танков. Немецкая пехота вылезала из блиндажей и спешила занять свои места в окопах и у пулеметных гнезд. Артиллеристы вермахта открыли беглый огонь. Советский наблюдатель в окопах фиксировал вспышки выстрелов действующих батарей. Вглядываясь в бинокль, он торопливо диктовал их координаты. Они передавались на батареи по телефону. «Слева, огонь. Огонь!» Шквал снарядов обрушился на позиции немецких орудий. Взрывы переворачивали пушки, убивая артиллеристов осколками снарядов…
Тем временем красноармейцы, сидевшие в окопах, перестали кричать «Ура!» и… опустили палки с чучелами, одетыми в форму… Многие чучела были порваны и повреждены осколками. Фигуры у советских позиций оказались куклами, набитыми соломой. С их помощью советские войска спровоцировали немцев на открытие огня, обнаружили и подавили их уцелевшие батареи. Бойцы вставали, чтобы пойти в атаку… В этом представлении участвовали настоящие танки. Они проехали мимо чучел и продолжили свое движение. Приближаясь к немецким окопам, некоторые из них извергали длинные струи огня. В атаку пошли огнеметные версии танков Т-34. Огнеметы сжигали пулеметные гнезда. Пара танков подорвалась на минах, но это не смогло остановить советское наступление. Вскоре советские десантники высадились на резиновых лодках в немецком тылу под Перекопом. Немецкая оборона рухнула. Коменданту 17-й армии генералу Янеке было разрешено отступить. Началось стремительное отступление из Керчи и Перекопа в Севастополь.
Гитлер рассчитывал долго оборонять Севастополь, как это было с Красной Армией в 1942 году. После успеха советского наступления 21 апреля турецкое правительство объявило о своем намерении прекратить поставки хромовой руды в Германию. Вскоре Турция присоединилась к антигитлеровской коалиции. Эвакуация немецких и румынских войск из Крыма началась почти одновременно с советским наступлением. Крейсера и эсминцы советского флота представляли наибольшую опасность для немецких транспортных судов на Черном море. Однако после того, как лидер и два эсминца были потоплены в октябре 1943 года, Генеральный штаб запретил рисковать крупными кораблями Черноморского флота. Подводные лодки Черноморского флота также несли огромные потери. Поэтому основная задача – предотвратить эвакуацию немецких и румынских войск – легла на военно-морскую и сухопутную авиацию. К тому времени авиация Черноморского флота уже освоила технику топографически точного бомбометания. Топографическое бомбометание – это сброс бомбы с малой высоты и на высокой скорости. Бомба рикошетит от воды и попадает в борт корабля. После этого самолет пролетает над кораблем, почти касаясь верхушек его мачт. Топографическое бомбометание имело ряд преимуществ перед торпедными атаками. Во-первых, оно было эффективно против мелкосидящих быстроходных барж, составлявших ядро немецкого флота на Черном море. Во-вторых, от попадания морской торпеды можно было увернуться, а бомба преодолевала расстояние до борта корабля почти за секунды. Кроме того, ВВС флота постоянно испытывали нехватку дорогих авиационных торпед, однако у них было много дешевых бомб. Бомбардировщики «Бостон» были лучшими топографическими бомбардировщиками, но штурмовики Ил-2, бомбардировщики Ил-4 и даже истребители также эффективно использовали этот метод.
Пауза в боевых действиях позволила советским войскам перебросить в Севастополь тяжелые орудия, включая мощные минометы. Снова началась интенсивная работа артиллерийских разведчиков по поиску вражеских огневых точек. 5 мая 1944 года, после 1,5 часов артиллерийской подготовки, начался штурм Севастополя. Немецкая оборона в 1944 году оказалась намного слабее советской обороны в 1942 году. В немецких войсках царил хаос. Например, военно-морское командование не знало, что северный берег Севастопольской бухты уже захвачен советскими частями. 9 мая немецкие корабли из Констанцы бесстрашно вошли в бухту, и советские артиллеристы начали стрелять по ним, как по мишеням. Буксир, лидерные катера, два охотника за подводными лодками и пара сторожевых катеров были потоплены. Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский обратился к Генеральному штабу с просьбой использовать хотя бы старые корабли флота для атаки транспортных судов, быстрых барж и паромов у Севастополя. Однако Москва запретила ему рисковать даже тральщиками.
Авиация оставалась главным врагом немецкой эвакуации. Поздней ночью 10 мая в Севастополь прибыли новейшие немецкие пароходы «Тотila» и «Teja» с охраной. Однако 9000 солдат ждали их в городе напрасно. Пароходы остановились в двух милях от берега и начали высадку тех, кто хаотично отступал к юго-западным молам Херсонеса. Высадка шла полным ходом, когда в небе появились немецкие штурмовики. Три 100-кг бомбы попали в «Тотila». Пароход загорелся и начал тонуть. После еще одного удара Илов, корабль исчез под водой. Второй грузовой корабль, «Teja», поднял якорь и ушел в открытое море. Вскоре советские штурмовики догнали грузовой корабль. После шести попаданий 100-кг бомб «Teja» окутался дымом и потерял управление. Шесть «Бостонов» – топографических бомбардировщиков – поставили точку в его судьбе. Две бомбы попали в ватерлинию и не оставили «Teja» ни единого шанса. Пароход унес на дно моря более 1500 немецких солдат. Попытка эвакуировать остатки 17-й армии одним рывком провалилась.
В ночь на 11 мая командир армии генерал Алльмендингер был эвакуирован на торпедном катере в Констанцу, оставив командира корпуса генерала Хартмана исполняющим обязанности командира. Артиллеристы немецкой 17-й армии взорвали все свои пушки. В течение последнего дня они сражались только стрелковым оружием. Уничтожение частей, лишенных тяжелой артиллерии, превратилось в бойню. Исход произошел 12 мая на мысе Херсонес. Около 8 часов утра генерал Беме, командир 73-й дивизии, принявший командование над остатками 17-й армии, капитулировал. Вместе с ним в плен был взят командир 111-й дивизии генерал Грюнер, а среди погибших был обнаружен командир 336-й дивизии генерал Хагеманн.
После окончания боев британский журналист Александр Верт посетил Севастополь. «Херсонес выглядел ужасно. Все пространство перед земляным валом и за ним было изрыто тысячами воронок от снарядов и опалено огнем «Катюш». Земля была покрыта тысячами немецких касок, винтовок, штыков и другого оружия и снаряжения. Почти все тела были похоронены, но вода у разрушенного маяка кишела телами немцев и обломками плотов, которые плавали на волнах у мыса Херсонес. В Крыму немецкая 17-я армия потерпела полное и явное поражение. Ее невосполнимые потери с 10 апреля составили около 70 000 человек. Невосполнимые потери советских войск составили 18 000 человек.
Для вермахта началась череда оглушительных поражений на Восточном фронте. Для Клейста понижение с командования группой армий «А» стало концом его карьеры. В конце войны он был взят в плен англичанами. Однако судьба не позволила Клейсту закончить дни за написанием мемуаров. Он был выдан югославскому правительству и приговорен к 15 годам тюремного заключения за военные преступления. Советский Союз также обвинил Клейста в военных преступлениях. В 1948 году Тито отправил бывшего фельдмаршала в Москву. В 1952 году Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к 25 годам лишения свободы. Клейст умер в 1954 году в лагере для военнопленных во Владимире.
После освобождения Крыма 4-я воздушная армия была переброшена в Белоруссию, на 2-й Белорусский фронт. Летчиков ждали операция «Багратион», штурм Восточной Пруссии и бои за Данциг и Померанию. А их командир, Герой Советского Союза, Главный маршал авиации Константин Андреевич Вершинин стал Главнокомандующим ВВС и заместителем министра обороны СССР.