Отходы, как спастись от них человечеству Л. А. Вайсберг

Добрый день, уважаемые слушатели. Мы сегодня поговорим, я надеюсь, что для вас это будет интересно, о теме, которая обычно в человеческом общении не является такой, знаете, первоочередной. Вроде бы и не является, ну, условно говоря, темой при общении в мейнстрим. Речь пойдёт об отходах, о такой, может быть, немножко теневой стороне нашей жизни. Потому что она имеет парадную сторону, когда что-то приходит к нам в мир, в том числе в виде потребительских товаров, которые вас радуют, которые разнообразят вашу жизнь, как-то её меняют. Есть теневая сторона, когда всё это постепенно уходит из жизни в силу ограниченности своего жизненного цикла, своего срока службы.

Я думаю, что вы уже включили в этом направлении сейчас вот своё воображение, и вы понимаете, что все мы, кроме того, что мы обитатели планета Земля и дышим воздухом и нуждаемся, вот, соответственно, в воде, мы ещё являемся, в нормальном обывательском смысле, заводами. Они производят какую-то продукцию, которая по цепочке передаётся от одного производителя другому и, в конечном счёте, превращается в конечный потребительский продукт, а именно вещи, которые нужны нам с вами. Ну, почти как воздух. Это и продукты питания, это и, условно говоря, ну, вот, скажем, парфюмерия, автомобиль, это холодильник и мебель у нас в доме. Это, в конечном счёте, всё, что вы каждый день на себя одеваете, тщательно выбирая гардероб, когда вы утром раскрываете дверцы шкафа и думаете, что на улице за погода и что с чем будет сегодня. Кстати, всё это приходит в мир, ради этого работаем все мы друг для друга. Мы всем этим пользуемся.

Но приходит рано или поздно момент, когда всё это из жизни начинает уходить. Что-то раньше. Вот, например, баночка из-под йогурта, который вы съели утром, она живёт, ну, вот, сутки. Что-то, вот, какой-то пиджачок модный, который вчера вам казался самым лучшим и в котором вы хотели всех удивить, ну, год, полтора, ну, два. Потом тоже возникает идея, что с этим делать. Ну, можно передать его как-то ещё рано, но рано или поздно всё равно это превращается в тлен, каким-то образом уйти. И вот этот вопрос и создаёт вот эта проблема, тематику отходов. Я мог бы дополнить, скажем, автомобиль, который рано или поздно надо утилизировать, холодильник, который уже не нужен, диван, ну, и так далее.

Вы знаете, когда мы с вами в обиходе, вот, утром встаём, съедаем йогурт, который мы упомянули, встаём с какой-то кровати, которая рано или поздно становится скучным предметом, от которого хочется избавиться, заменив на новый диван, мы думаем, мы думаем, что вообще проблема отходов в том самом небольшом мешочке, который стоит у нас на кухне или в квартире, и за это, в общем, родители там отвечают как-то, или в общежитии, где там кто-то вынесет. И вот это путь. Но на самом деле, вы же понимаете, что это не так. Если посмотреть идеологию, ещё отходов, это вообще всё, чем мы пользуемся. Ваша шариковая ручка, бумага, на которой мы что-то написали, кто-то прочёл, мы сдали курсовую работу, но рано или поздно она должна куда-то уйти. А вместо неё вроде как должны спилить очередную берёзку и превратить в бумагу. И проблема отходов, что очень трудно воспринимает, честно говоря, обыватель. Из моего опыта, я это проб отходов не сводится к мешочная коммунальные отходы, твёрдые коммунальные отходы. Раньше они назывались бытовые, теперь употребляют слово "коммунальный". Почему? Потому что туда включаются отходы, которые мы образуем у себя на кухне, туда включается то, что образуют люди в офисах, где они работают и проводят рабочее время, образуют там отходы. Это то, что образуется в магазинах, в торговых точках, в ресторанах и так далее. Вот это является коммунальными отходами, поскольку, ну, не связано с промышленностью. Второй вид отходов – это промышленные.

Так вот, мы с вами уже договорились, что рано или поздно всё из нашего обихода уходит. И для того, чтобы окончательно закрепить в вашем сознании эту с и прийти что-то новое, что-то вновь нас радую, дающее нам очередной какой-то тонус для улыбки, для жизни, для яркого её восприятия, это всё абсолютно новое, новое поколение, условно говоря, сущности и вещей, новое следующее поколение. Мы хотим нового, и мы должны расстаться, куда-то уйти должно старое. Вот человечество смеясь расстаётся со своим прошлым, но, видимо, смеясь, это только до того момента, когда речь идёт о каких-то эмоциях, о событийных вещах. Когда речь идёт о прошлом в его вещественно выражении, старый дом, старые галоши, старый холодильник – это всё становится достаточно трудно. Понимаете, вот психология наша с вами. А ведь мы с вами конечные потребители всего на свете, что бы не делалось. Если где-то в Череповце сейчас работает доменная печь, выплавляют чугун, то она выплавляется в сталь, потом он превратится в лист прокатный, потом он превратится в автомобиль, и вы будете в конечном счёте им пользоваться. Других потребителей, кроме нас, на планете нет.

И вот очень трудно психологически человечеству потребителю привыкнуть к тому, что то, что не надо и хочется выбросить, не уходит из жизни, оно начинает отравлять нам, портить жизнь. И для того, чтобы уйти, исчезнуть, мы за это платим, потому что Земля заражена отходами, всем, чем пользовались люди за века. И для того, чтобы очистить её, и очистить, и сделать это своевременно, мы с ужасом обнаруживаем, что это довольно дорогое удовольствие. Вот почему проблема обращения с отходами ВТО ВНО кони приобретает для человечества сегодня очень важную роль, чрезвычайно важную роль.

Ну, для того, чтобы вот перейти уже от идеологии вопроса к конкретному, я вам скажу, что то, что мы образуем с вами дома, и то, что, как я уже сказал, называется твёрдыми коммунальными отходами, составляет примерно до 1% всех отходов, которые вообще образуются в каком-то замкнутом объёме. Хотите, в человечестве, хотите, в Российской Федерации, хотите, в городе Петербурге, неважно. Вот в неком замкнутом частном сообществе. 1%. Ведь мы говорим только о том сейчас, и это, наверное, неправильно, о том, что мы хотим избавиться от того, что уже послужило нам и ушло. Но вы понимаете, что в процессе изготовления, в процессе производства, вот в ремесле, там, где делают то, что нам нужно, мы упомянули химическую промышленность, металлургию, горную промышленность, есть так называемые циклы незавершённого производства. И для того, чтобы что-то произвести, тоже на каждой стадии этого технологического процесса есть свои отходы.

Ну, возьмём автомобиль. Ну, казалось бы, очень просто. Ну, автомобиль, вы поездите, потом поездил третий, четвёртый, пятый. Автомобиль отжил там 12, 15, 18 лет, всё, он уходит на утилизацию. Его раздирают на части, его измельчают, уходит в одну сторону металл, в другую сторону пластики, в третью сторону электроники. Электроника – это одно. Но ведь пока мы производили этот автомобиль, ведь мы начали с выплавки железной руды, да, потом получили чугун, потом сталь, потом лист. И на каждой стадии этой технологии были свои отходы. Когда человечество добывает руду, то из руды, которая поднимается из недр, там железо, предположим, содержание каких-то 30-40%. В среднем, если говорим меди, это 2-3%. Но остальное – это пустая порода, которая тоже где-то складируют в виде отходов. То есть на всех стадиях технологий образуются отходы. Ну, в машиностроении, вы наверняка догадываетесь, какой самый важный и самый такой трудный вид отходов обрабатывается. Деталь на станке идёт стружка. Стружка металлическая. Возможно, вы её когда-нибудь видели, довольно неприятная такая на ощупь вещь и опасная, порезаться. Проко её пакети и её как отход дальше. Ну, что-то с ней делать. Предложим передавать переплавку. То есть на каждой стадии технологии, производство чего бы то ни было, чем мы пользуемся, свои отходы, помимо момента, когда образуется конечные изделия, которые тоже рано или поздно надо утилизировать.

Так вот, если говорить о ситуации сегодня в нашей индустрии, в промышленности, в быту, то примерно 60% отходов образует металлургическая, порядка там 20% отходов – это топливно-энергетический комплекс. Что такое топливно-энергетический? Мы имеем в виду от сырьевой части добычи нефти, газа, их транспортировка и, наконец, сжигание. Да, вот при транспортировке они замазывают почвы, они загрязняются, тоже образуют своеобразные виды отходов. Угольная генерация, если у эги, мы получаем большое количество золы, которая тоже является достаточно специфическим видом отходов. И, честно говоря, толком ещё не очень человечество додумалось, что с этой золой, которая, в том числе, рикона лежит и в Петербурге, что с ней дальше делать. Ну, я уж не буду говорить о том, что есть очень специфические виды отходов, такие отходы, как отходы осные, какую-то специфическую опасность. Вот самый такой лёгкий и простой вид опасных отходов – это медицинские отходы, отходы, которые уходят с другой стороны, с чёрного хода из лечебно-профилактических заведений. И это социальным работникам, если таковые среди вас окажутся, это очень важно надо знать, потому что, к сожалению, сегодня эти опасные отходы, которые могут нести в себе эпидемиологическую опасность, да, они инфицированы, они оказываются, к сожалению, зачастую в бытовых отходах, в тех же контейнерах, и они приходят на заводы. К таким относятся и иглы, и капельницы, и много чего. Вот медицинские отходы – это специфический вид опасных отходов, которые нужно очень грамотно и правильно утилизировать. И, к сожалению, такой системы пока полноценно нет даже в таком продвинутом, в европейском смысле, мегаполисе, как Санкт-Петербург. У нас этот вопрос очень острый. В городе м видом опасных отходов являются всякие химические вещества, да, горючие, взрывоопасные. Один из самых опасных видов отходов – это люминесцентные лампы освещения, которые мы видим здесь над головой, но не в тот момент, когда они работают и благополучно используются, а в тот момент, когда их надо утилизировать. Рано или поздно они сгорают, и с ними что-то надо делать. И существует стройная система, из которой, к сожалению, мы все вот время от времени выдаём эти лампы, должны собираться специальные контейнеры, они должны перевозиться на специальное производство, где у вас их забирают, и существует плата. Вы должны доплатить за это ещё. Вы должны к этим лампам приложить какие-то ещё какую-то сумму денег, чтобы у вас их забрали и безопасно переработали, уничтожили, скажем так. Потому что я с ужасом в очередной раз наблюдаю, как эти люминесцентные лампы нянечка из детского сада тащит и заталкивает в контейнер. После этого надо вызывать ЧС, потому что разбитая лампа – это примерно 100 г ртутных паров. Это на самом деле, если это сделали на расстоянии вас, в радиусе где-то 2 метров, вы подвергаете очень серьёзной опасности, и вас нужно, вам нужно немедленно оказаться рядом с врачом, потому что, возможно, вам понадобится детоксикация. Это очень опасная субстанция. Очень часто, очень сто мы видим, какой прон отходов попадает в обычное перерабатывающее производство, которое есть в городе. У нас в Петербурге два завода есть, и, к сожалению, туда идёт мусор, вот наш бытовой домашний, к сожалению, очень и очень загрязнённый отходами.

Ну, вот общее представление у вас теперь есть. И давайте теперь поговорим всё-таки вот на тему, ну, а какие же вообще в мире существуют отходы? Что вообще человечество выработало из своего опыта? Внимание на очень важный вопрос международной инициативы 3R. Это исходит от Европейского сообщества. Они предложили вот сокращённо называть эту международную инициативу 3R. Это три английских слова, которые написаны ниже. Что нужно сделать с отходами? Это Reduce – понизить их образование. В принципе, мы на минуту остановимся на каждом R. Reuse – повторно использовать. И Recycle – значит, переработать. Поэтому идея международного сообщества такого, где отходов образуется достаточно много, больше, чем скажем в других странах, состоит в следующем: проектировать изначально любые изделия таким образом и технологии их изготовления, чтобы на каждой стадии количество образовавшихся отходов было минимальным. Ну, и я думаю, что это понятно. Это задача для конструкторов, для тех, кто вает эти изделия, для приват, для технологов. С скажем, потратить на производство там, предположим, не 100 кг металла, если изделие весит предположим 80 кг, как правило, на него уходит, так сказать, там от 100 до 120 кг металла, но надо придумать нечто, подразумевает первая буква R, чтобы на восьмидесяти килограммовое изделие потратить 90 кг металла, и тогда количество отходов из тридцати уменьшается до десяти. Это я думаю, понятно.

Повторное использование – Reuse. Ключевой момент. Идея состоит в том, что всё, что нам стало не нужно, нужно стараться искать способ. Должны подключиться учёные, вся наука, технологи, конструкторы, изобретатели, чтобы завернуть это обратно. Ну, самый простой способ – использованную бумагу можно использовать, сделать из неё снова целлюлозу. Наверное, ваши родители не вы, но ваши родители помнят, как мы эту бумагу мы тели читать, эта бумага шла в некото переработку, в производство, из неё делали картон, ещё что-то. Вот это характерный факт. Более того, те страны, которые реально в этой инициативе работают, они ведь по какому пути идут? Они всегда на любом изделии, которое сделано из вторичного сырья, вот этим лет назад в Америке, там, попадая в McDonald's, вам это давали в пакете. Если вы хотели унести, вам это упаковывали, и на пакетике было написано, что он сделан из рециклинговая. Это помечают, стимулируя нас с вами, стимулируя всё человечество повторно использовать свои отходы, потому что это путь к ресурсосбережению. Вы тогда меньше поднимаете из недр металла, меньше, что вокруг вас, ваше хлама образуется в конечном счёте.

Ну, и наконец, переработка – Recycle. Ну, это понятно, потому что повторное использование, оно, в принципе, же невозможно без переработки. Не просто вы возьмёте эту бумагу и будете писать на второй стороне, да, ну, но вторая сторона кончится, третьей стороны нет. Значит, надо её переработать. Вот есть технологии, при которых она перерабатывается, получается сырая целлюлоза, из этой целлюлозы снова делают. Теперь новые технологии появились, уже не картон, уже делают прекрасную, шелковистую, замечательную бумагу из бумаги, которая, что называется, один раз была использована. Вот это очень важно знать. И я думаю, что инициатива 3R становится очень бытовым термином. Это то, что должны знать все. Это культура поведения общества как такового, неопределённого группы специалистов, которая должна в обществе разгребать, что называется, вот тылы и бороться с мусором. Это цивилизованное поведение популяции людей, составляет сообщество граждан, города, страны и так далее, в целом.

Ну, и каковы задачи обращения с отходом, если говорить исходя из этой инициативы, и вот давайте посмотрим по нашему городу, и нам всегда будет легко говорить на конкретном примере. Ну, вы начинаете, вот жизнь отходов начинается с вашей кухни, потом этот мешочек в том или ином виде попадает в контейнер, и вы понимаете, что самое главная задача, те, кто организует обращение с отходами, город должен быть вывести это нормально, собрать это из контейнера, вывести в места переработки или там захоронения и так далее. И эта задача вот в городе, вы знаете, она сборы, транспортирование, мы так и обозначили, она в городе решается достаточно успешно. Город чистый. Но если вы только убираете, и дальше вы не знаете, куда вы везёте, и просто сваливаете где-то в куче, то вы начинаете напоминать хозяйку, которая для того, чтобы в доме было чисто, да, из центра комнаты мусор заметает под диван. Есть такая методика уборки. Рано или поздно это всё равно выстрелит. Поэтому есть следующая стадия – вовлечение во вторичное использование, в переработку. Это международный термин, английский, он установился вот от recycle, мы говорим в России "рецикл". И наконец, мы сделали всё, что возможно, вот всё, что можно, мы переработали. Да, из того, что сегодня можно переработать, я вам скажу, что по современным технологиям, по современным подходам, если говорить о бытовых отходах, на которые мы с вами образуем, переработать можно 20-25%. Сегодня это баночки, это пластики, это бумага, которые там оказываются, металл, отходы, вот такие вот вещи. Да, и то, что невозможно переработать – это органика, это пищевые отходы, ну, и так далее. Тогда возникает следующая задача – обезвредить, потому что всё, что остаётся после того, как мы из потока выбрали какую-то, условно говоря, деловую часть, подходящую для переработки, всё, что остаётся потом, это субстанция исключительно опасная. Она продолжает гнить, она со временем начинает выделять летучие вещества типа метана, дерпта и так далее. Это надо обезвредить. Поэтому ключевые слова, когда мы имеем дело с бытовым мусором, или, как говорят специалисты, с бытовой, результатом нашего с вами жизнедеятельности сиюминутной, то главные вещи – это вывести и обезвредить. Обезвредить, это представляет собой опасность. Как это делается? Ну, и в конце концов, видите, безопасно захоронить, потому что если это уже обезврежено, то это уже всё равно, как дальше храниться.

Ну, давайте это посмотрим вот действительно на примере бытовых отходов. Кстати, вот эта фотография достаточно интересная. Вот какова сейчас существует в городе практика, если не говорить о заводах, которые пока перерабатывают, то у нас везут вот этот мусор перевозчики, те машины, которые вы видите, мусорные, это своеобразный бизнес, это бизнес нормальный, люди на этом зарабатывают, как и в любом бизнесе. Они ведут на так называемые полигоны, а полигон на самом деле – это свалка для мусора. Вот посмотрите, здесь показано, вот это масса сваливает уровень земли, но мы немножко заглубили для того, чтобы больше со временем легло. Это вот тело полигона, так называемое. Да, ну, а слово "полигон" используем условно. Хотите, будем говорить "свалка для мусора", хотите, будем говорить "мусорная куча". Но вот эта площадь – это примерно десятки гектар, 40, 50, 60 гектар в городе. Вот у нас в Петербурге таких два огромных полигона. Один находится Левашово на севере города, а второй рядом с аэропортом на Волхонском шоссе. И вот что происходит, когда выкладываете сюда, вот здесь подъезжает машина, видите, вот бульдозер работает, здесь грузовая машина разгружается, бульдозер погребает, уплотняет всё это. Но в чём опасность типичного российского полигона для захоронения? Вот мусор, который здесь лежит, он выделяет биогаз, метан и так далее, то есть он отравляет атмосферу. Хотите, дышите. Но это метан. Это метан со всеми подробностями. Может быть, кто-то из вас живёт в районе Пушкина, и те знают, что уже там несколько месяцев люди дышат горящим метаном, горящим, потому что он горит. Это же углеродистый полигон, который находится в районе аэропорта. Ну, и наконец, в землю уходит так называемый фильтрат. Здесь образуются жуткие стоки, потому что попадает вода, дождь, всё это вступает здесь в химическую реакцию. Здесь же лежит всё подряд, там и щёлочь, и кислота, и металл, и пищевые отходы, всё это вступает в определённую реакцию. Мы вам сейчас покажем, и в конечном счёте в грунтовые воды, которые рано или поздно оказываются у нас в кране, ну, после очистки, но это нечисти. Вот попадает в этот гадкий фильтрат. Я сейчас покажу, что он производит.

Ну, вот это механизм образования. Я не думаю, что вы так хорошо разбираетесь в химии, чтобы здесь мы что-то обсуждали. Ну, вот мы показываем, что идёт с атмосферными осадками, как это всё образуется. Это абсолютно химическая схема, из которой видно, что идёт в атмосферу и что идёт в грунтовые воды от такого вот жуткого захоронения отходов. Более того, вот я вот тут постараюсь вас немножко Гра в районе Северного нашего полигона, в районе Шва, это Север города. Вот это мусорная куча, видите, и вот посмотрите, что примерно радиусе ста метров вот этого полигона. Вот это жуткие, чахлые, выгоревшие деревья, которые корнями своими получают вот этот фильтрат от полигона. Там на самом деле, это зона, это вот та сталкерская зона, в которой находиться не Т. Живут люди, и это от этого полигона живут люди, и уже десятки лет идёт речь о том, что это полигон надо культивировать, надо его укрывать как-то. А вот интересная вещь. Это на вертолёте полетали над этим полигоном, вот этим Левашово, и вот эти яркие зоны – это мерили температуру. Есть специальная техника, как дистанционно мерить температуру в теле этого полигона. Вот эти яркие зоны – это вот зоны повышенной температуры. Вы видите, что в них идёт в теле полигона, вот му в этом всём. А э вот зона – это 40 гектар, там внутри идёт, идут вот эти жуткие процессы, которые мы на химической схеме пытались рассмотреть. Вот как должен был бы на самом деле, если уж хранить в полигон, да, то как он должен быть. Здесь должен быть геологический барьер очень сильный, должна быть геомембрана, которая не пускает эти дренажи вниз, видите, собирает и должен быть сбор этой жидкости. Видите, вот она его собирает, насосом откачивает и направляет его обезвреживание. Этот фильтрат, кстати сказать, мне приходилось видеть своими глазами э жидкость, вот которая течёт внутрь грунтовой воды из полигона. Она имеет цвет зелёнки, тёмно-зелёный и плотность примерно глицерина. Можете себе представить, какая это гадость, которая растворяется в сточных водах. Там, где это делают в России, не делают ни в одном предприятии. Но вот я был предприятии в Германии, где это делают. Это везут, вот здесь откачивают, везут в специальных цистернах на химическое предприятие для. Ну, и дальше, вот здесь видите, собирают биогаз, и биогаз, как правило, это при нормальном полигоне ещё как-то утилизируют. Ставят рядом нес такую какую-то мощность для того, чтобы его сжигать и получать тепло, электроэнергию в небольших количествах, даже для того, чтобы обслуживать сам полигон. Ну, и надо вести, конечно, мониторинг постоянно грунтовых вод, чтобы видеть, что воды ничего вредного не попадает.

Ну, вот это раз в Лейпциге. Вы видите небольшую разницу, да, с тем, что я вам показывал в Левашово. Вот цивилизованный полигон, где сделаны скважины для биогаза, где собирается фильтрат. Вот как на самом деле это должно быть, если идти на полигонное захоронение, если всё-таки, так сказать, вот с этим соглашаться и к этому стремиться. Хотя, опять же, это не самый лучший вид, поскольку мы всё-таки считаем, и есть европейская директива, которая говорит о том, Реально работает уже в Европе. Она принята в Европе в девяносто девятом году, и разные страны европейские, входящие в Европейское сообщество, в разные года её ратифицировали и присоединились. Но вот Германия, уже даже довольно крупный, один из крупнейших в Европе производителей отходов, присоединилась в девяносто девятом году, и в девяносто девятого года они сказали, что мы на полигон больше не будем класть ни одного грамма не обезвреженного. Мы же кладём не обезвреженное, вы понимаете, они обезвреживаются, переходя в метан и в стоки. А директива Европейского сообщества, которая, я надеюсь, когда-то придёт и к нам, мы должны делать это только в обезвреженном виде. Как их обезвреживают?

Ну, существует несколько видов обезвреживания бытовых отходов. Вот является, есть сначала всегда идёт механическая переработка. Это вот, собственно, видите, измельчение для того, чтобы это было всё-таки как-то помельче. Представляете, если это холодильник, диван и так далее, так называемый крупногабаритный мусор из квартир, он тоже должен быть измельчён. Для сортировки. Здесь вот стоят люди, видите, вот стоят с такими красными полосками на куртках, они вручную выбирают бумагу, пластик как деловые фракции, которые можно использовать вторично. Но должен вам сказать, что современная тенденция, даже у нас в городе, к тому, что вот это сортировка на конвейере начинается уже автоматически. Вот сейчас завод у нас есть такой, первый сортировочный при неме линия, которая будет сортировать оптическим образом. Это направо, это налево, будут такие вот путём использования роботов сбрасывать это. Ну, вот есть механобиологическая переработка, и наши заводы в Петербурге работают по методу механикобиологической переработки, главным образом. Это дело состоит в том, что какое-то время выживают отходы с прямым доступом кислорода в теле полигона, проходит 20, 30, 35, 40 лет выделение метана. Здесь происходит за там сутки, двое, трое с большим вдуванием, разрыхления этой массы, вдувания кислорода, происходит достаточно быстрое окисление, и этот метан можно либо сразу снять, либо он не образуется, либо его сразу используют здесь на предприятии для выгорания. В Петербурге есть два завода. Один из них также находится на ра аэропорта, второй находится на востоке города, в Волосовском районе, возле Колтуши, Поск Янина. Там работают два завода, и довольно современные они по технологии, по замыслу. Я бы сказал, что они из лучших, вообще говоря, таких по идее, по технологии европейских образцов, хотя они уже, конечно, постарели, там уже немножко старое дряхлою, которое как раз обезвреживают бытовые отходы механикобиологическим способом. Образуется так называемый компост. Вот эта масса, видите, вот во что превращается мусор, и его можно безопасно класть на полигон. Это уже совершенно другой полигон, это не опасный полигон. И вот такие полигоны я вам показывал в Лейпциге. Это именно такой полигон, где кладут отходы уже заком постиронии, укладывать только переработанное.

Ну, и есть ещё один способ переработка – термическая. Это просто сжигание отходов. Вот вы видите, здесь показано сжигание на решётке, где горит мусор. И по такому пути тоже идут. Есть определённая настороженность в обществе, и в том числе у нас в городе, о том, что при этом вот на трубе такого завода образуется достаточно опасные вещества. Вот один из мусороперерабатывающих заводов, вот такой, видите, какой-то такой интересный, который находится в центре, буквально в географическом центре города Вены. Вот я стоял рядом с этим заводом, он называется Шпиля, это известный завод, и он такой вот носит весёленький вид, потому что его раскрасил один из крупнейших дизайнеров Европы вот современности, такой человек по фамилии Хундертвассер. Это его работа, он его, значит, вот в такой вид превратил. Но он работает, он сжигает отходы, и он выдаёт тепло. Вот отходы для, чтобы о попа в поже на сценарий фильма Мар Ура вперёд, мы победим. Он.

писал простые лирические песни. Мальчишка с седыми волосами заль заиграл, минут не прошло, всем стало ясно, что перед ними самородок. Сын дворника и горничной. Изменю имя, ла. Вся страна, в самом воздухе витала это имя. Это Василий Павлович Соловьёв Седой, композитор с высшим воинским званием. Маршалы наши называли Василия Павловича маршалом Советской песни. Соловьёв Седой в среду в 20:30 на 100т.

Это достаточно эффективно. Европа идёт по этому пути, Япония идёт по этому пути. У нас Москва пошла по этому пути. В Москве работает четыре действующих мусоросжигательных завода, которые выдают вот таким методом: на решётке горит мусор и выдаёт тоже тепло и генерирует электричество. Это, надо сказать, что даёт возможность сэкономить немного 5-6-7% газа или мазута, вот нефти. То есть экономится высококалорийное топливо за счёт того, что мусор превращается в дополнительное топливо.

Но настороженность у человечества есть. Даже в Европе, где по этому пути пошли, периодически возникают дискуссии. У нас в городе есть категорические противники этого способа. Но есть и альтернативы. Есть в термическом способе. Да, вот в термическом, о котором мы говорим, есть другие подходы. Например, вот такой подход, когда из мусора, который лежит перед вами, путём его сортировки отбирают наиболее калорийную, горючую часть и образуют так называемое топливо, которое называется refuse-derived fuel, вот RDF, сокращённо. Это из отходов путём сортировки, не прямого такого тупого сжигания в печке, как мы видели на предыдущем, на предыдущей картинке, а всё-таки его сортируют. Вот те же люди, которые стоят на конвейере, или автоматы, и получают достаточно калорийное топливо, которое приближается к углю.

Но дальше вы мне скажете: его всё равно надо сжечь. Но тут есть своеобразный подход к сжиганию. Это топливо с удовольствием принимают цементные заводы. Уже не город, да. Это уже, скажем, область. Во-вторых, эти заводы работают таким образом, что им топливо нужно. Там, где они в печах работают на мазуте или на газе, они могут добавить этот RDF, сжечь для города мусор, сэкономить топливо. Но есть ещё тонкость: у них в печах идёт технология, при которой образуется большое количество извести. А это спасение. Известь, известь, образуемая в цементных печах, in vitro связывает все вредные качества вот этого топлива химическим путём. И таким образом на трубе, на выхлопе завода, мы имеем чистый воздух. То есть это совершенно уже другое сжигание, которое вот сейчас и в Европе, и у нас специалисты считают, что превращение мусора, не простое мусоросжигание, а использование его в виде топлива для цементных печей является более правильным путём его сжигания. Потому что тут и используется и тепло, и оно обезвреживает сразу. Вроде бы современный путь, по которому и мы собираемся пойти. Потому что в Ленинградской области производится очень приличное количество цемента, примерно 34% всего российского цемента производится в Ленобласти. И по нашим расчётам, почти все отходы наши бытовые можно там разместить.

Здесь есть очень важная вещь. В конечном счёте, всё это дорого. То, о чём мы говорили, и все эти технологии, и сбора. Ведь везут машины, тратят бензин, работают люди, это всё стоит денег. Где их взять? За всё кто платит? Платим мы с вами, потребители. Мы получаем домой квитанцию, да, в которой написано, сколько стоит вывоз и утилизация мусора. И эта сумма, вероятно, будет расти. Но есть один путь, который позволяет немножко эти тарифы сдержать. Хотя всё равно, вы же понимаете, за всё платят те, кто пользуется. Мы пользуемся машиной, мы должны заплатить за её утилизацию. Мы съели этот йогурт, мы должны заплатить за утилизацию баночки.

Но сейчас в Европе стало модным и давно используют ещё дополнительное стимулирование, чтобы как можно больше товара ушло в переработку. Я думаю, что вам это интересно знать. Есть специальный закон, который вешает на каждого производителя любого изделия, бутылочки, баночки, покрышки для автомобилей, холодильника, в его сумму, его заставляют стоимость этого изготовления включить некоторую сумму, которая пойдёт в дальнейшем через сколько-то лет или суток на его утилизацию. Условно говоря, извините за грустный термин, на похороны этой вещи. И тогда мы с вами, покупая изделие, это будем платить немножко больше. Но эти деньги будут собираться в определённом фонде, и из них будет дотационный возьмётся это переработать в другое изделие. И такая система уже работает в Европе. Во всех странах Европейского сообщества. Она 3 года назад заработала на Украине. И в ближайшее время уже закон в Российской Федерации в первом чтении принят. И мы думаем, что он будет доведён до конца в самое вот ближайшую осеннюю сессию в Госдуме. Когда мы тоже с вами, как производители, покупая любую вещь, будем, я надеюсь, что мы не очень будем это замечать, будем образовывать какую-то небольшую копеечку, которая будет в какую-то копилку попадать. И в конечном счёте в руках тех, кто и будет заниматься производительностью, вот здесь, переработкой, извините. Вот здесь и показана эта схема вращения вещей и денег. Видите, когда в пункты приёма там будут сдавать и прочее. Вот за каждую бутылочку, за каждое что-то, что-то, что-то будет накапливаться деньги. Которые позволят не увеличивать или, по крайней мере, не резко увеличивать наши жилищные тарифы, в которых сидит основная сумма.

Я хотел бы, чтобы вот в этой первой части, когда мы поговорили о бытовых отходах, вы озаботились этим. Здесь важнейшая составляющая, важнейшая составляющая - это предмет для просветительской работы с населением. Это экологическая задача, которая обеспечивает комфорт проживания везде: в мегаполисе, при полёте в самолёте, при путешествии на корабле, при перемещении в поезде, при перемещении машины. Мы же жители мегаполиса летом выезжаем на дачу. Мы видим, что творится на наших дорогах. Отсутствие нормальной человеческой культуры и отношения к результатам нашей жизни, к отходам, создаёт удивительный дискомфорт. Вот создаёт вот ту, знаете, обратную сторону мерзкой жизни. Вам приходилось когда-нибудь видеть, когда вы по шоссе движетесь на машине, предположим, в каком-то более-менее популярном дачном направлении, и впереди идёт машина, из которой на полной скорости из окошка выбрасывается мешок с мусора? Мне приходилось это видеть часто. Мне приходилось видеть. Да, я думаю, что и вы, покопав с в памяти, вспомните, спросите у родителей, все всё это видели. Видели, как, например, где-то образуются несанкционированные места, потому что вот там садоводство, и вместо того, чтобы заключить нормальный договор с организациями, которые вывезут мусор и переработают его, они почему-то считают нужным: "А мы его подожжём. Он себе горит, пусть он сгорает". Иногда это делают наши соседи по даче. Они не понимают, что они губят себя и своих детей, ну и нас заодно, как соседей. Потому что вот это самый страшный вид обращения с отходами – неконтролируемый, варварский, когда всё это выделяет опасные вещества, которые все оседают тёркой в наших лёгких. И чем больше людей, тем спокойнее и комфортнее в этом отношении будет наша с вами жизнь. Этим надо заниматься. Это надо говорить в школах. И, слава богу, что в Петербурге уже есть средние школы с экологическими классами. И мне приходилось читать работы школьников в восьмых, девятых, десятых классах, которые очень точно, очень публицистично, что представляли себе это. Постепенно культивировать, то есть закрыть вот два этих страшных полигона. Причём особенно опасен и неприятен Южный полигон. Он неприятен тем, что он находится, вы помните эту картину, да, и с деревьями, и с мусором, который мы рассматривали, он находится в зоне взлётно-посадочных происшествий. В год за счёт того, что на этом полигоне живут и постоянно кормятся чайки, высоко летающие, и они попадают в двигатели самолётов. Это ситуация, в общем, чрезвычайно неприятная, но это реально существует. Это реально существует. Вот эта свалка с большим количеством птиц, находящаяся рядом с аэропортом Пулково. И, возможно, вы знаете, что у нас порт перестроен, и там запускают большой авиационный хаб, пересадочный пункт с увеличением его производительности, ну, пропускной способности по пассажирам и самолётам примерно в три раза. И сейчас этот аэропорт столкнулся с очень большими проблемами, что международные крупные страховые компании отказываются страховать его безопасность до тех пор, пока город не решит вопрос с этой, извините, помойкой, которая там под носом находится. Тема стала чрезвычайно актуальной, и, вероятно, в самое ближайшее время город этим займётся. Ну, исчезнут полигоны. А всё-таки, что же делать? Ну, вот я вам упомянул, что в городе есть два завода сегодня, да. Если говорить о Питере, это завод в Янино, в районе Колтушей, и завод того же района, того же аэропорта. Эти два завода в суммарной своей производительности могут обезвредить, это для слова в отношении отходов, обезвредить порядка 20% того, что в городе образуется. Ну, 20% – это немало, но это не 100. И задача переработать все 100 и обезвредить городом ставится.

По тому типу заводов, который мы видели с механико-биологической переработкой, перерабатывается уже, как мы вспоминаем, 20% в городе отходов. Город имеет ещё 60, надо подтянуть в ближайшие 6-7 лет. Ну, до двадцатого года, вот мы надеемся, что 80% городских отходов будет перерабатывать. По какому способу? Ну, вот скорее всего, город не пойдёт по пути такого прямого сжигания, как мы видим здесь. Есть всё-таки, как я вам сказал, опасность, опаска скорее. Ибо эти технологии очистки газов от опасных веществ, они все хорошо работают при очень высокой, вы понимаете, тут есть о чём задуматься. Сможем ли мы это обеспечить? Поэтому, скорее всего, всё-таки мы думаем, что город пойдёт по пути глубокой сортировки отходов с получением так называемого вторичного топлива в виде вот RDF и с использованием его в цементном производстве. Это будет правиль. Особо в те, ви дополнительные деньги на утилизацию, мы будем иметь не только в таком крупном, как Петербург, российском мегаполисе, но и в остальных городах, в Москве, в Новосибирске, везде, где мы выходим за миллион. А там проблема особенно обостряется. Мы будем иметь цивилизованно систему обращения с бытовыми отходами.

Давайте продолжим путешествие по этому такому безбрежному морю, которое называется тематика которого – обращение с отходами. Мы достаточно подробно с вами поговорили о том, что находится, ну, что называется, на сцене перед нами, то, что видит зритель, и мы с вами как обыватели, участники этого процесса, производители этих отходов. Но что находится за занавесом? Вот мы в первой части нашей встречи и нашей лекции договорились о том, что ведь где-то 1%, ну от силы два, человечество производит в виде конечных отходов, связанных вот с тем, что мы образуем дома. И 98% – это все стадии производства того, что рано или поздно нам приходится иметь в руках. Вот я вспоминаю такую цифру, и, наверное, эта цифра изменилась, изменилась, наверное, конечно же, не в лучшую сторону с того момента, как она была произнесена впервые. Очень серьёзно о проблеме отходов заговорили у нас в Российской Федерации в 2008 году. Ну, на самом верхнем, высоком государственном уровне, потому что, конечно, до этого специалисты знали, и города как-то жили, кто-то вывозил, кто-то перерабатывая. Тревога и в 2008-м это было темой обсуждения на Совете безопасности Российской Федерации. Тогда была произнесена интересная цифра, что чуть ли не 80 миллиардов тонн отходов лежит на территории Российской Федерации. Ну, это вообще астрономическая цифра, как вы понимаете. И из неё 98% – это отходы промышленного производства. То, как бы, на виду. Вот где же эти 98%? И где эти колоссальные цифры? Вообще, почему так происходит, что эти цифры достаточно большие? Ну, вы понимаете, это связано с целым рядом причин. Вот в Российской ситуации, Российской Федерации, особая ситуация, которая, ну, формирует её подход к этому. Во-первых, Российская Федерация – это не Франция, это не Люксембург, да, не крошечный Монако, где вот вот маленький кусочек земли или чуть побольше, но где складировать, этого негде. Российская Федерация, у нас, казалось бы, безбрежная. Советского Союза была 1/6 часть суши. Но если чуть уменьшилась, ну, там, скажем, 1/5, ну, достаточно. И подход, естественно, формируется таким образом: ну, есть где складировать, ну, и пусть себе лежит. Это первое. Второе. Вот как я вам говорил, человечество идёт по пути максимального вторичного использования этих ресурсов. А это ресурсы в двух направлениях: либо как дополнительный какой-то новый товар, который из этого можно было произвести, либо, как мы видели только что, в виде источника энергии, который можно сжигать и получать тепло и даже генерировать электроэнергию. Ну, вот опять получается, что в силу наших природных условий, того, как нам отнёсся создатель, тоже не очень актуально. Вот для Российской Федерации, при наличии огромного количества запасов нефти, газа, угля, производить из этого топливо, ну, как-то вот неинтересно. Понимаете? В другой ситуации была бы у нас нефть, ну, вот здесь дорогая, внутри, такая же, как она, предположим, в Европе, то, конечно, нашли бы предприниматели, которые тут же искали бы какую-то замену, альтернативу нефти. И вот это то, о чём мы говорили, RDF, уже давно бы работало. Но так это приходится внедрять, и внедрять с достаточно трудными такими вот обстоятельствами. Таким образом, вот есть два фактора, и мы вынуждены объективно о них говорить, что картина некоторого отставания нас от передовой такой технологии и такой технологической цивилизации по части обращения с отходами связано с нашими объективными благоприятными факторами, а именно: огромной территории, где может разместиться всё, что угодно, и, во-вторых, это относительная дешевизна. Но относительно мировых общих цен, внутренние цены на энергоносители. Тем не менее, это же создаёт другие проблемы. Мы начинаем пугаться тогда, когда эти промышленные отходы создают для нас тяжёлые экологические проблемы, когда этим нельзя дышать, когда это отравляет, когда это отравляет воздух. И такие примеры я вам покажу. Я вам ещё раз скажу, в каких отраслях образуется наибольшее количество отходов. Ну, вот мы говорили, горнодобывающая промышленность. А везде горнодобывающая промышленность есть рядом. Это не только, скажем, Чукотка или это не только Норильск или Апатиты на Кольском полуострове, да, это основные горнодобывающие предприятия. У нас такие мощные, но у нас во многих областях есть так называемые. В Ленинградской области легко и очень успешно добывается гранитный щебень, который идёт для строительства дорог, для строительства железных дорог в виде насыпи под рельсы, который идёт на просто на строительство, на производство бетона. И вот при производстве этого щебня образуется колоссальное количество отходов, которые складируют на территории Ленинградской области. Возьмём Новгородскую область, Псковскую область, там тоже самое. Там, может быть, не производит в таком виде щебень, там добывают сырьё для цементной промышленности, так называемые мегели, там добывают известняк. И каждый раз при этом, волей-неволей, образуются какие-то отходы.

Давайте так, немножко полистаем картинку, что-то самолёт, который нас переносил бы из одной географической точки страны в другую, и мы бы с вами имели фотоаппарат. И вот, перемещаясь во времени и в пространстве, посмотрели, что творится на территории Российской Федерации. Вот давайте посмотрим эти картинки, а потом подумаем, что с этим делать в конечном счёте. Вот мы с вами оказались сейчас совершенно далеко на Дальнем Востоке. На Дальнем Востоке, в Хабаровском крае. Ну, вот помимо того, Хабаровский край большой, и вы знаете, в Хабаровске, Комсомольске есть сейчас свои трагедии, связанные с водой, с большой водой. Ну, вот это местечко, это так называемый посёлок Солнечный. И это один из крупнейших в своё время в Советском Союзе производитель олова. Там запасы колоссальные запасы в недрах оловянной руды. И вот там много лет работала обогатительная фабрика. Вот перерабатывая, за этой горой, оттуда возили взорванную, добытую руду, привозили её на обогатительную фабрику, которая находилась в этой зоне. Вот сам посёлок, электростанция, школа, больница – всё как у людей. Но когда перерабатывают любой продукт и любую руду, хоть железную, хоть медную, оловянную, вот в оловянной руде, которую мы достаём из недр, частички олова, но в ней содержится примерно 98% пустой породы, которая нам не нужна. Там только 2% вот искомого нами олова или какого-то другого полиметалла. Есть определённые технологии её переработки. Её тщательно измельчают, это очень дорогой, энергоёмкий процесс. Из неё, условно говоря, из этой руды, такую муку почти что, да. Потом её разводят с водой, получается такая жижа, которую специалисты в этой области называют пульпа. И разными способами из неё извлекают оловянные частички. А вся остальная жидкость, которая несёт пустую породу, накапливается в огромном пруду. Вот он, видите? Вот, который называется хвостохранилище. Потому что не смущайтесь этому слову. У обогатителей, у металлургов, горняков, тех, кто занимается добычей, переработкой металлов, полезных компонентов из таблиц Менделеева, отходы носят специфическое слово "хвосты" или по-английски tails. Ну, вот хвосты. И это не мы придумали, это придумали много поколений специалистов до нас. Уже в старых книгах, начало XX века, так и говорится: хвосты. И, соответственно, вот этот искусственный пруд, куда складируют эти жидкие отходы, называется хвостохранилище. Вот видите его, да? Это промышленные отходы, его сливают. Но что мы имеем в этом пруду? Причём интересно вот что, что я вам показываю одно из хвостохранилищ, но которое естественным образом улеглось здесь между сопками. Иногда, когда нет таких природных условий вокруг этого озера, если это была бы равнина, строят какие-то специальные борта, насыпают, чтобы их приподнять и чтобы ёмкость этой тарелки была побольше. Вот об этом очень хотелось с вами поговорить, и вы должны это знать. Это огромная трагедия наша общая того, что творится в стране в этом плане. Здесь, когда добывают олово, медь, неважно что, есть процессы, при которых используют очень опасные химические компоненты, для того, чтобы частичка меди и частичка пустой породы, в которой меди или нет какого-то металла, разошлись в разные стороны, и мы могли здесь иметь медь или олово, или железную руду, или там, не знаю, что ещё, цинк, кадмий, свинец. А с другой стороны – пустую породу. Иной раз приходится добавлять определённые химические вещества, которые их, так сказать, сепарируют, они разделяются по контрастным свойствам. И вот в хвосты как раз уходят эти химические вещества, среди которых иной т. И дальше всё это попадает вот в это хвостохранилище. Вот оно наполнено. Олово увезли, олово нам с вами нужно, да. Олово пошло какое-то производство с оловом. Проблем нет, это олово, это стоит деньги, никто его из рук не выпустит. А что делать с этим? Что делать с этим? Это представляет реальную угрозу. Какую? Во-первых, представьте себе, что такое хвостохранилище. Бывает такое, на предприятии находится не здесь, внизу, в какой-то такой ложбинке, а вот в этом месте. Вот я знаю случаи, и не один случай из мировой практики, из практики нашей российской, советской, всё время так называемый прорыв дамбы хвостохранилища. Что это означает? Что вот хвостохранилище размещено было не так, а вот где-то вот здесь, и вот эти бортики. Здесь одно хвостохранилище, свалить этого побольше, и рано или поздно эта жидкость прорвала борт хвостохранилища, и вся эта жидкая гадость стала из него вытекать. А хранилище было расположено вот на таком склоне над жилым посёлком, и вся эта гадость пошла в жилой посёлок с человеческими жертвами, с трагедиями. Могу вам сказать, это было на таком соском комбинате лет назад, были и трагедии, разборки, прокуратура и суды, и всё, что хотите. Но никто не вернёт человеческих жизней. Значит, любое хвостохранилище, отходы вот такой горнометаллургической промышленности, впрямую несут опасность для существования людей. А люди живут, а куда им деться? Рядом с предприятием, здесь горное предприятие, здесь до города может быть 200-300 тысяч километров. Они здесь живут, здесь они работают, здесь и горное предприятие, здесь фабрика, дети живут и учатся, болеют, выздоравливают, потом, может быть, уезжают учиться в города и в институты, но они растут. А люди, их родители живут и дышат всем этим. Вот пример посёлка Солнечного, который для меня лично вот является такой очень тяжёлой, вот бедой. Я стараюсь как-то этим людям помочь, потому что там закончилось олово. Никому не нужно, как было нормально. Потому что владелец предприятия должен, когда он продаёт олово, откладывать какую-то часть от реализации олова на будущую рекультивацию вот этого хвостохранилища, которое надо укрыть. Это нормальный, цивилизованный путь во всём мире. Вы продаёте олово, вы получаете от этого прибыль, вы эксплуатируете недра, позаботьтесь о том, что вы оставите после себя здесь. По-хорошему, нужно было бы это укрыть толстым слоем земли, насадить ёлочки, там какие-то другие, всё это похоронить. Да? Или, или второй культивация, переработать, потому что, в принципе, есть, наверное, появятся технологии или могут появиться, которые позволят ещё какие-то полезные компоненты отсюда добыть и обезвредить это, превратить. А что произошло на самом деле? Олово закончилось на руднике. Всё. Да. Рудник тихо умирает. Может быть, им построят какую-нибудь фабрику для производства там полотенец или чего-нибудь ещё, не знаю. Люди разъезжаются частично, но многие приехали, им некуда уехать. Они живут. Какие-то небольшие производства то в посёлке, какие-то попутные есть. Фабрика остановлена. Остановлена того, что владельцы фабрики вывезли даже оттуда оборудование, перевезли в другое место, бросили хвостохранилище под солнцем. А посёлок-то называется Солнечный. Солнышко-то там есть, там 300, там 20 солнечных дней в году. Оно высохло всё, влага испарилась из него, и осталось высохшая пыль. И вот малейший ветерок – вся эта пыль летит на посёлок, и всем этим дышит. Там во всём, во всей Восточной Сибири самая тяжёлая канцерогенная обстановка. Там наиболее тяжёлая ситуация в смысле забонирования вообще, так сказать, иммунитета. Там никакого нет у детей. Болеют, стараются их увести. Есть такой шанс или нет? Вот вам характерный пример варварского отношения к природе и к людям с точки зрения отходов. Уже не бытовых, о которых мы говорили. Это уже не тот полигон, который здесь в Левашово. Это плохо. Ну, вот это трагедия. Да. Вот я вам показал, что происходит в Солнечном, и мы пытаемся каким-то образом решить этот вопрос и уговорить, по существу, Российскую Федерацию в лице Министерства природных ресурсов выделить бюджетные деньги, хотя это не по правилам. Это должны были сделать собственники фабрики – укрыть это и защитить от этого город. Но в Солнечном не одно такое хвостохранилище. Их два. С этой стороны сопки ещё есть одно. Поэтому должен вам сказать, что ничего радостного нет. Я бы хотел, чтобы вы об этом помнили, что горная промышленность, как правило, имеет либо отвалы крупной руды, либо хвостохранилища, которые не добавляют радости в жизни и здоровье людям, которым приходится с этим соприкасаться.

Здесь я вам покажу другой пример. Это уже речь идёт не о металлах, речь идёт о переработке других полезных ископаемых, которые содержат в себе фосфор. Вот на севере у нас здесь, в районе Апатиты, есть крупнейший комбинат. Там город Кировск, это Мурманская область. Может быть, здесь кто-то и есть из краёв, не только городские, на питерские ребята. У нас в аудитории 130 лет со дня рождения которого вот сейчас отмечают, были открыты огромные запасы того, что называется P25 – это фосфоритные руды, из которых делается фосфорные удобрения – основа высоких урожаев в нашем сельском хозяйстве. И комбинат и предприятие очень успешно работает и развивается. Оно производит вот эту фосфорную руду, обогащает её, оставляя такие же, кстати, хвостохранилища свои там на севере. Но дальше оно их транспортирует. Это уже следующая стадия, на следующее предприятие, которое, собственно, уже из обогащённого апатита получает химическое удобрение, которое уже прямо покупают сельхозпроизводители и вносят в землю. Таких предприятий, которые производят вот это химическое удобрение фосфорного типа, достаточно много. Они есть в Череповце, они из-под Москвы, Вознесенск, Воскресенск, извините, вот Московской области. Есть где-то в районе Новгорода. Вот это производство. Да. Мы запомнили на первой стадии, мы уже получили отвалы и хвостохранилища, и полезный продукт. Всё. Одно хвостохранилище – один вид отходов мы с вами зафиксировали. Дальше продукт. Да, фосфор обогащённый повезли на вот эти предприятия, которые я назвал, начинают делать собственное удобрение из него. Удобрение здесь не показано, его увезли. Но вот такие вот отвалы отходов, который называют фосфогипс. Видите, вот написано фосфогипс. Вот такие вот терриконы белого, летучего материала образуется в процессе производства. Вот вам тот вид отходов, из которых состоят в том числе те 80 миллиардов тонн, о которых мы говорили, думали: "Откуда такая космическая цифра?" Если вы по этой железнодорожной метке в районе Воскресенска поедете, вы обязательно это увидите. Вот как только ветерок – это всё летит, этим всем дышит. А в том числе в этих отвалах есть полезный компонент, очень опасный для дыхания, но чрезвычайно нужный для нашей индустрии, для современного хай-тека, для высоких технологий – редкоземельные элементы. Я должен вам сказать, что есть положительные примеры, и меня это очень радует, что вот здесь вот рядом с этим отвалом небольшие предприниматели пристраиваются, какую-то установочную, отрыть и перерабатывают, получат, а из него редкометальные элементы типа рения, тантала и так далее, которые идут на производство, в том числе наших мобильных телефонов, компьютеров. Ну, вот всей техники, связанной с информационными технологиями, хай-тека. Вот довольно интересный пример. Запомните, если вам, и вам придётся когда-нибудь на эту тему с кем-то разговаривать. Вторая стадия. Первая – это собственное образование тяжелейшего вида отходов при горнодобывающем производстве, обогащают. Прилетели в Московскую область. Ну, можем вернуться поближе. Вот если вы говорить об Архангельской области, в Архангельской области, как кстати, в Ленинградской области, как кстати, Воронеже, как кстати, там ещё и на Урале, в Сибири, и, да, перевалы, и дальше Финляндию, то эти выходы на поверхность пород, из которых можно производить гранитный сень, вы видите своими глазами. Это колоссальные валуны, они иногда мхом покрыты.

Вот Горники всё это раскапывают, взрывают, добывают, перерабатывают, получают камешки разного размера. И, как я вам сказал, это идёт на строительство дорог. Но когда вы его производите, этот щебень, он нужен и пользуется спросом только определённых фракций, размеров кусочков. Вот от 5 до 15, от 15 до 30, 30 до 6. Вот эти фракции, да, их специально сортируют, чтобы они по крупности шли на разные цели. Является товаром. Это продано.

Кода э специальных агрегатах, которые называются дробилка. Этот процесс, в общем, управляется не идеально, и у вас производится, в том числе, тонкая фракция, которая мельче 5 мм. А вот эта фракция, как щебень, никому не нужна, и это отходы производства строительных материалов в виде щебня. Только мы уже с вами говорили, что в одном случае мы отходы видите у обогатителей, у Горняков называем хвоста, а здесь, в этом случае, эти отходы начинают называть отсева. Отсеяли то, что мельче 5 мм. Вот вам характерный пример. Всё это лежит. Эти отвалы колоссальные лежат в районе посёлка Золотуха в Архангельской области. Это фракция минус 5. Минус 5, в том числе, тонкая, левина до нескольких Микрон. Как только поднялся ветерок, это опять у нас с вами в дыхании. Колоссальная проблема с этим.

Ленинско области, Ленинградской области предприятия, которые перерабатывают щебень, расположены в районе Выборга, в районе Приозерска, на берегу Ладоги. И вы знаете, мы наблюдаем за эти много лет. Было время. Вот здесь легко это понять. Вот эти терикон. А вон видите, озерцо небольшое. Так вот, здесь в Карелии, на Карельском перешейке, десятки и десятки таких красивейших и уютных небольших озёр засыпаны вот этими отсева. Их некуда было девать, и предприятиям давали разрешение засыпать туда, и озеро исчезало. А потом и этого места не хватало, и это выпирать.

И Ленинградская область у нас есть. Ну вот, пожалуйста, Кузнечная, посёлок Кузнечная, это Ленинградская область, это 20 км за Приозерском, на берегу Ладожского озера. Вот это предприятие производит полезный щебень, который идёт для строительства нашего города. А вот это их отсев. Ну, он только не выглядит белым, на самом деле серый и пылящий. Вы понимаете, что это дело в том, что фотография сделана зимой. Это слой снега лёг на это хвостохранилище. Что с ними делать? Тоже я вам сказал, озёра засыпали. А теперь вот они в таком виде накапливаются, накапливаются териконы. Но появляются сейчас, медленно, неспешно, но появляются, в том числе, нашими усилиями, технологии Работки этого в полезный продукт, который людям всё-таки нужен, в строительные материалы другого назначения, вплоть до того, что делают из них лёгкие бетоны, из которых можно строить дома. Вот видите, какой-то обзор мы с вами по отходам делаем. Это ещё не всё. Мы ещё что-то увидим, потому что мне бы хотелось вам показать не только то, что делают, пока всё говорим о горках, немножко о химиках, но мы увидим ещё что-то от Металлургов. И мне бы хотелось, чтобы вот всё-таки вы об этом запомнили, потому что когда я это рассказываю, вам же не просто тратим время, и не значит, что вы будете заниматься и управлять отходами, но вы будете, ваше поколение очень скоро определять лицо страны, определять её элиту, определять всё, что в стране будет проходить. От вас будет зависеть принятие решений по любому вопросу. И очевидно, хотелось бы, чтобы вы во всей её влияние на жизнь человеческой популяции помнили и учитывали. Вот, во всяком случае, об этом говорили. А вы будете общаться с людьми, это надо, эту информацию нести. Чем больше о ней будут знать, тем более в чистом мире мы будем с вами жить.

Давайте посмотрим вот эту картинку. Вот это Урал. Мы уже с вами из Ленинградской области, теперь метнулись на Урал. На Урале получают алюминий. Вот Уральский алюминиевый завод производит алюминий, и в качестве хвостохранилища у него, вот видите, вот это особо опасная суспензия, это так называемый красный шлам, который есть и остатки бокситов, но ещё и остатки железа. Это не пошло в производство алюминия, это отходы производства алюминия. Вот смотрите, вот здесь как раз хвостохранилище равнин. Я вам пытался это изобразить зрительно на первом слайде, когда мы говорили о Дальнем Востоке, о Солнечном. А вот можно просто посмотреть. Вот это называется бортами дамбы, бортами хвостохранилища или дамба. Вот они. Вот представьте себе, когда я вам говорил о посёлке Сора, это произошло на склоне горы. Хвостохранилище. Вот здесь проран в дамбе, и вот вся эта жидкость пошла вниз, вот сюда, где жил вот посёлок. Так вот, это особо тоже опасно и содержащие в себе ядовитые вещества масса. И ям. Напомню, лет пять-шесть. Ну, возможно, что вы ещё в силу тогда другого подхода к жизни, вы учились ещё в школе, была колоссальная катастрофа в Венгрии. Вы могли просто не уследить и не воспринять эту информацию. В Венгрии была колоссальная катастрофа в связи с прорывом дамбы вот такой как раз хвостохранилище красных шламов. Он и по виду видите, красный этот шлам. Это такая густая жидкость, которой вот тонко измельчённое, так сказать, вот вещество, которое несёт определённую опасность. Что-то с этим надо делать. Надо рекультивировать. У нас это на Урале, у нас это есть на Волхове, вот здесь, в Ленинградской области, впрямую. И вот проблема переработки красного шлама, который вы здесь видите, она остаётся так на переднем крае сегодня науки. Ещё окончательные решения по этому поводу всё-таки не приняты.

Ну а если перерабатывать эти отходы, вот представьте себе, что мы их будем перерабатывать. Вс-таки как к этому подходить? Ческую часть закончить, да? Давайте поговорим о том, что можно с этими сделать. Но мы помним, что здесь есть два пути, так же, как мы сказали в самом начале про инициативу 3R. Снизить их образование, то есть ввести такую технологию обогащения, чтобы здесь было их как можно меньше. И весь мир сейчас озабочен созданием сухих технологий без применения воды. Тогда с этим управляться было бы легче, или с минимальным количеством воды, с более полным извлечением материала. Да, вот это то, что снизить. Редьюс образования отходов. Вторично – это как можно более полно использовать возможности этого как сырья в этом производстве. Это отход, но для другого производства это может оказаться сырьём. И мы говорим даже какого. Вот здесь, в данном случае, редкоземельного. И третье – уж когда мы знаем, что уменьшить уже нез сжи, мы взяли отсюда всё полезное, что можно было взять, то остаётся третье. Да, использовать безопасно – это укрыть и захоронить. Вот это третья стадия.

Ну давайте посмотрим, какие действительно сейчас, если говорить о горках и металлургах, возможности у нас имеются. Вот здесь мы показали вам схемку, где какие существуют самые обе подхода. Вообще делают Горники. Вот Горники добывают какую-то горную массу. Да, они её измельчают в различных агрегатах, из больших кусков получают маленькие, потом вообще доводят до тонкого такого размера. Ну вот мне проще, чем называть вам скажем 70 Микрон, сказать, что это примерно крупность муки. Всё это делается с водой, и потом теми или иными способами это делится на полезный компонент. Вот условно видите, жёлтенький. Вот вообразите себе, что это медь или золото. А здесь пустая порода. И вот это и есть процесс образования хвостов, отходов, отсевов и так далее. Что дальше с этим делать? Так вот, можно запустить такой же точно цикл новый, но как правило, это уже не нужно измельчать, потому что это уже измельчение степени, что хорошо. Это сырьё очень выгодное, потому что вот этот процесс измельчения дорогой, а в данном случае нам он не нужен, уже подготовлен. Надо искать технологии, как из этого ещё вытащить полезный компонент, который там остался. Вот над этим работают, над этим бьются, и в общем, какие-то частные успехи в этом есть. Какие частные успехи? Ну, я вам скажу, что вот такой крупнейший комбинат, как Норильский. Да, как правило, он сам этим не занимается, имеет свои хвостохранилища, стимулирует какой-то малый бизнес рядом с этим хвостохранилищем организовать по какой-то оригинальной технологии переработку этих отходов из хвостохранилища и получить продукт, который это малое предприятие может реализовать. Вот что интересно. Если скажем, на Норильском комбинате работает 20.000 человек, ну 15 определённо, да, то для такого ему не интересно заниматься вот переработкой своих восто ранили и переработкой отходов. А малое предприятие, где может работать 50-60-70 человек, вполне может там потихонечку пристроиться. Есть проблема. Есть проблема. Это, конечно, в некотором противоречии. Пока никто не умеет перерабатывать отходы. Комбинат говорит: "Ну, лежат отходы и лежат отходы". Как только приходит предприниматель и говорит, что он готов, сначала предприятие говорит: "Конечно, мы будем рады, мы будем счастливы, начинай перерабатывать это в нашу пользу, и нам очень этого хочется и очень нужно". Предприятие начинает работать, копается в этих отвалах или отсевах или хвостохранилища, и вдруг основное предприятие-загрязнитель видит, что это малое предприятие начинает получать прибыль, копается в их отходах и получает прибыль. Тогда они начинают внимательно присматриваться, говорят: "Вот как интересно, значит, вы из наших при значит, наши отходы – это для вас сырьё". И начинают: "А тогда мы Вам установим цену, по которой мы будем вам это продавать". Видите, фантастика! Так это у них лежит, и они платят за загрязнение окружающей среды. Но как только появляется кто-то, говорит: "Я тебе помогу, ты будешь меньше платить, я буду перерабатывать и делать продукт, и сам буду это продавать". Через какое-то время Нана говорит: "Яя котону по что основное предприятие от жадности стало заламывать им такую цену за эти отходы, при котором нет никакого смысла с этим возиться". К сожалению, такая практика тоже есть. Я просто знаю случай, когда эти малые предприятия обанкротились. Почему мы об этом поговорим немножко в конце, потому что сегодня нет нормального, внятного законодательства, которое заставляло бы владельца вот этих отходов или образователя, скажем, отходов, вести внятно к технологиям переработки и стимулировало их на то, чтобы они после себя тем или иным образом чистили территорию. К сожалению, сегодня это ещё пока не работает, держится на энтузиазме. Но этот энтузиазм есть. Вот воскресенски, вам говорю, перерабатывают отходы фосфогипса. Вот эти белые. Более того, если кто-нибудь здесь из вас бывал в угольных регионах, а может быть, оттуда приехал, вы, наверное, помните такие же вот, как белые терикон угля, это такие родимые пятна, жуткие родимые пятна вот этой этого тяжёлого горняцкого труда, которые образуются и тоже протекают. Ну вот это я имел в виду терикон при добыче угля.

Ну а какие же способы всё-таки и что сейчас удаётся сделать? Я вам показал два вида отходов, которые мы назвали отсева после дробления гранитного щебня. Вы обратили на него внимание, и вы его видели. Вот этот гранитный щебень складируют. Я вам показал Золотуху, я вам показал Ленинградскую область, Приозерск, и сказал, что ими замывать озёра. Ну а что можно сделать? Вот современные технологии, которые сегодня работают. Значит, вот целая схема технологическая, при которой происходит сушка и обеспыливание этих от. Обеспыливание – это значит, там есть ещё кусочки, а есть совсем пыль. Вот эти кусочки фракции 5-3 мм, 2 м надо отделить от сов всех тонких таких, которые вот, как я вам сказал, напоминают пыль или муку. Вот их фракционирование. Вещи. Вот вибропрессованный. Что мы в данном случае называем? Мы называем, скажем, поребрики, которые на тротуарах укладывают. Вот это делают методом прессования. Вы видели всякого рода тротуарную плиточку такую, простенькую, не очень броскую, она серенькая в основном, но она бывает квадратная, прямоугольная, с какими-то небольшим узором, рваным краем. Вот эти изделия всё-таки это служит полезно людям. Это укладывается и служит полезно людям. Да, кроме того, это можно использовать для заполнителя так называемых лёгких бетонов. И возможно, вы видели, есть дома, которые строятся не из кирпича, а из таких блоков, ну размером, скажем, вот с этот лист бумаги, и они имеют, как правило, белый или серый цвет. Эти блоки – это лёгкие так называемые бетоны, они энергосберегающие. Вот как используют эти отсе. Причём надо сказать, что эта задача всегда очень тяжёлая политически. Именно по тем причинам. Я вам показываю реально работающее сейчас предприятие. Нам удалось путём большого труда, с поддержкой бюджета государственного, федерального, на одном из предприятий области, в сторону Выборга, это такой посёлок, который называется Семиозёрье. Видите, как красиво. Я не знаю, все ли семь озёр там целы и не замыты. Которое проявило добрую волю и само пости себя перерабатывают вот эти отсе с выпуском полезной продукции. И по существу, то, что складировали, и они должны были платить за землю, они должны были платить за то, что в общем-то они никакого польз, а вред приносят экологии, они теперь превращают это в дополнительный товарный продукт. И мы даже соорудили и повесили там лозунг: "Отходы – это возможность дополнительной прибыли". Вот они это по существу иллюстрируют в том самом месте, на том предприятии, о котором мы с вами вот здесь поговорили. Ну, здесь небольшой пример. Вот чего мы ж забывать, что одним из очень неприятных видов отходов относятся так называемые строительные отходы. Это на ваших глазах в городе ведётся новое строительство, освобождаются пятна, расселяются какие-то дома, они признаются аварийными или они уже никому не нужны, и туда приезжают. Из этого значит, надо всё это разрушить и аккуратно вывести из города, порой в очень стеснённых обстоятельствах. Это особый вид отходов, он называется строительные отходы. Его в городе образуется достаточно много, и там же идёт всё. Там идут оконные рамы, двери, там всё вперемешку: кирпич, бетон, дерево, стекло, пластики, по что пол мог, как здесь вот, например, быть покрыт линолеумом. Ну и так далее. Ну вот есть уже целый ряд бизнесов, которые, как вы видите, здесь эти строительные отходы путём вот использования специальных установок перерабатывают с получением каких-то вторичных продуктов. Это такой вторичный щебень, который можно использовать во второстепенного всякого такого типа бетонах, для отсыпки каких-то небольших там дорог, для выравнивания поверхностей, для осушения болота и так далее. Но тем не менее, вы должны помнить, что это строительные отходы, специальный вид отходов, который требует тоже очень и очень большого внимания. Скажу вам, что в Петербурге строительных отходов в городе, прямо в черте города, образуется сейчас больше примерно в три раза, чем вот тех бытовых, о которых мы говорили первую часть нашей лекции. И для города это большая проблема, чем даже бытовой мусор.

Ну вот металлургия. Металлургия, вы знаете, это доменное производство сталеплавильного чугуна, стали, меди и так далее. При этом образуется как колоссальное количество шлаков, и каждый металлургический завод. А где у нас ближайший в городе, в Петербурге? Ижорский завод, там мощная металлургия. Кировский завод в Кировском районе, там мощная металлургия. Ну и дальше мы можем идти по всей стране, упоминать Магнитогорские комбинаты, Нижнетагильские, Кузнецк. Металлургия – это основа индустрии. Да, без металлургии нет металлов, причём всех: и чёрных, и цветных, и редких, и любых других. Когда мы получаем металл, мы получаем колоссальное количество так называемого шлакоотвал, в котором ещё есть металл, но в котором много пустой работы. Это не может идти в дело. У любого мета предприятия вы найдёте такие же териконы, осыпаны специфического материала, в котором сплавления возможность и особая отрасль. Чтобы это не складировать, не пылило, не мешало, это можно перерабатывать и получать из них вторичные продукты. Я вам скажу, есть города в России, которые буквально от этого страдают. Вот есть город такой, Северной Осетии, Владикавказ. Это столица Северной Осетии. Там в центре города есть завод "Электроцинк", где своё время проводили вот, производили цинк из цинковой руды, и там в центре города, в том числе, колоссальный шлакоотвал этого завода. Это натуральная помойка, но только вот из шлаков, который, понимаете, он постепенно высыхает, он осыпается, он декретирует, как мы говорим, то есть он превращается в пыль. Это опять всё то, что делает жизнь людей по соседству абсолютно нестерпимой. Ну вот есть бизнес, есть возможности, когда это можно переработать определённым образом, получив из этого полезный продукт. И связав то, что ещё на одном примере я остановлюсь. А на самом деле, я могу вам сказать, что этих примеров у нас достаточно много, но мы будем говорить до тех пор и переживать вместе с вами до тех пор, пока нам хватит времени на этот разговор, для того, чтобы мы всё-таки всё это запомнили и каким-то образом сохранили в памяти, что и эта сторона нашей жизни требует какой-то особой цивилизации, особого цивилизационного подхода.

Химики. Химики – это все, кто производят всё. Они производят, если самого близкого к нам, это фармацевтическая химия. Они производят лекарства, они производят косметику, они производят зубную пасту, производят всё. Но есть же более тяжёлые стадии, когда они производят азотную, серную кислоту, соляную кислоту, где-то для каких-то технологических нужд. Вот химия – это один из наиболее опасных загрязнителей, которых мы побаиваемся, которых мы тревожимся, и о которых мы должны постоянно помнить. Вот в том числе, прямо вам перечислили заводы. Это не значит, что жх мто ука. Вот их здесь видите, у нас се стрелочек красных. Это особая отрасль, которая производит специальные вещества азотного типа из нефтехимических продуктов. Они расположены вот в разных точках, в том числе вот в районе озера Байкал, поближе вот у Волги. Но у них своеобразные жидкие отходы, которые наполнены очес азотни. Рават их в старых горных выработках, которые трещинообразования. Заводы, чтобы не оставить без работы тысячи людей, им дают эти разрешения. Но с этим что-то надо делать. Это же бомба замедленного действия. Это в конце концов будет в воде. И ещё раз подчеркну, я показал вам это всё не для того, чтобы у вас очень серьёзно испортилось настроение или для того, чтобы вы стали опаской посматривать по сторонам. Нет. Цель у меня сегодня в общении с вами была совершенно другая. Хотел бы, чтобы вы понимали, что цивилизованное общество думает не только о том, что впереди, но то, что уходит. Вот то, что уходит на разных стадиях технологии, на разных стадиях потребления нашего с вами, должно быть грамотно, экологически безопасно, цивилизованно использовано или захоронено. Это задача, конечно, технологов, это не ваша перспектива, задача. Но ваша задача как граждан общества, как членов нашего цивилизованного человеческого сообщества – стимулировать, об этом говорить, об этом помнить, это замечать, не проходить равнодушно мимо. Знать, что это комфорт, постоянный комфорт нашей жизни, её экологическую безопасность. И давайте вместе будем это делать и к этому стремиться. И тогда жизнь и ваша, и ваших детей будет лучше, чем тех поколений, которые прожили в ту тяжёлую индустриальную эпоху, когда, к несчастью, никто об этом не думал и не заботился.