Transcription
Star Media Babich-design
ВЕЛИКАЯ НАРОДНАЯ СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
Тележки с массивными рогатыми шарами скользили по рельсам на столе, чтобы падать в воду – одна за другой.
ВОЙНА НА МОРЕ
Минные заграждения на минном палубе. Мина сброшена. До полуночи оставалось несколько минут. Последний мирный день подходил к концу. Было 21 июня 1941 года. Немецкие корабли минировали Финский залив. Оставались часы до первых ударов по советским аэродромам, до вручения ноты послом Шуленбургом в Москве, но морская война на Балтике уже разразилась.
Обычно утверждается, что, в отличие от армии и ВВС, Военно-Морской Флот СССР встретил войну в состоянии полной боевой готовности. Действительно, 19 июня в ВМФ вместо штатной боеготовности № 3 была введена боеготовность № 2. Вокруг всех баз были выставлены дозоры, велась постоянная воздушная разведка. Боеготовность № 1 была введена по устному приказу наркома Кузнецова около полуночи 21 июня. Однако корабли Балтийского и Черноморского флотов не были приоритетными целями для немецкой авиации. Даже главная база Балтийского флота в Таллине не подверглась нападению. К тому же, ВМФ готовился к бою не так быстро, как планировалось.
«Слушайте, моряки. Для успешного выполнения задачи…»
«Товарищ боцман, самолеты не наши!»
Капитан 3-го ранга Грищенко, командир подводной лодки Л-3, написал в своем рапорте: «22 июня 1941 года я проснулся от мощных взрывов бомб…»
«Грищенко слушает. Да, слушаю!»
Подводная лодка находилась на Либавской военно-морской базе. Однако бомбы сбрасывались не на корабли, а на аэродром истребительной авиации. Если бы немецкие бомбардировщики имели в качестве целей гавани, у них были бы все шансы устроить Перл-Харбор для Советского Флота. Однако немецкое командование планировало блокировать советские корабли на базах с помощью мин.
Советский Военно-Морской Флот был разделен между несколькими несвязанными театрами военных действий – Балтийским и Черным морями, Севером и Дальним Востоком. Было практически невозможно быстро усилить любой из этих флотов за счет других крупными боевыми кораблями в случае необходимости. Однако необходимость обороны морских границ была очевидна. Строительство боевых кораблей с мощными орудиями было чрезвычайно дорогим. Так называемая советская «молодая школа» настаивала на «асимметричных ответах» противнику с помощью подводных лодок и легких сил ВМФ. Некоторые теории утверждали: «Одна подводная лодка может уничтожить линкор; несколько подводных лодок могут сдержать действия целых эскадр». Эта доктрина поддерживалась руководством Вооруженных Сил. Нарком обороны Ворошилов сказал: «Мы хотим только оборонять наши берега и границы. Легкие силы, морская авиация и подводные лодки могут нанести значительный урон атакующему противнику».
В СССР началось активное строительство подводных лодок. Тактика подводного флота также соответствовала оборонительной стратегии. На учениях отрабатывались концентрированные атаки на противника у наших берегов с помощью подводных лодок, береговых батарей, авиации и легких сил ВМФ. Накануне войны советских подводников также тренировали действовать у берегов противника и нарушать его морские перевозки.
На 22 июня 1941 года Военно-Морской Флот СССР насчитывал три линкора, семь легких крейсеров, 54 эсминца и лидера, 215 подводных лодок, 22 сторожевых корабля, 290 торпедных катеров и 62 тральщика. Все три линкора были построены во времена царя. Балтийский флот был самым сильным; он имел два линкора, два новых легких крейсера и 21 эсминец. Северный флот был самым слабым – он имел всего восемь эсминцев. Немецкий Флот, Кригсмарине, состоял из трех линкоров, четырех легких и четырех тяжелых крейсеров и 34 эсминца и миноносца, а также 155 подводных лодок. Советский ВМФ мог похвастаться самым сильным подводным флотом. Он имел 71 подводную лодку на Балтийском море, 44 на Черном море, 15 на Северном флоте и 85 на Дальнем Востоке. Из всех подводных лодок большинство составляли малые подводные лодки типа М, имевшие всего по два торпедных аппарата.
В 6:30 утра 22 июня 1941 года штаб Балтийского флота получил приказ наркома Кузнецова: «ВМФ немедленно приступить к постановке оборонительных минных заграждений по плану прикрытия. Адмирал Кузнецов». Однако это решение не охватывало всех реалий войны. Бывший начальник штаба флота адмирал Пантелеев писал: «Фашистский флот не собирался входить в Финский залив. Напротив, он хотел запереть нас в нем…»
Первые выходы подводных лодок не увенчались успехом. Подводный флот начал нести потери.
Крейсер медленно маневрировал в гавани, окутанный дымом. Время от времени его орудия изрыгали огонь. Корабль вел огонь залпами главного калибра. Крейсер «Киров» вел огонь по приближающимся к Таллину немецким войскам. Противник отвечал огнем тяжелой полевой артиллерии. Линкорам приходилось маневрировать в гавани под прикрытием дымовой завесы. К концу августа войска Красной Армии почти полностью отступили из Прибалтики. Таллин остался единственным очагом сопротивления. Немцы и их союзники, финны, всерьез начали блокировать советские морские перевозки. Балтийский флот имел в своем распоряжении всего два фарватера: прибрежный и посередине Финского залива. Немцы заблокировали залив минным заграждением под кодовым названием «Уминда», состоявшим из 2500 мин.
Мины были страшным врагом линкоров и транспортов. Каждое пятое судно, уничтоженное в ходе войны, стало жертвой морских мин. Основной частью немецкой мины ЭМС была головная часть, похожая на шар с семью тонкими рогами. Внутри нее, в герметичном ящике, находился заряд взрывчатого вещества весом 300 кг. Большая часть головной части была пустой, поэтому она была плавучей. Специальный стальной трос, закрепленный на якоре, не давал мине всплыть на поверхность. Регулируя его длину, можно было изменять глубину установки мины. Свинцовые рога на шаре могли активировать мину. Когда судно касалось любого из них своим корпусом, внутри него раздавливалась ампула с кислотой, превращая рог в батарею. Электрический импульс от нее затем достигал детонатора и взрывал мину.
Прорвавшись к берегу Финского залива, немцы начали обстреливать фарватеры из мощных береговых орудий.
«Дым… Ничего не вижу. По чему стреляем?»
Несмотря на все усилия, противнику не удалось полностью остановить все перевозки. Корабли Балтийского флота, тральщики, расчищали путь в минных заграждениях. Осадка тральщиков позволяла им проходить над минами и перерезать тросы с помощью тралов – специального оборудования, которое они буксировали. Мины всплывали на поверхность. Там корабли могли либо избегать их, либо уничтожать огнем орудий и пулеметов. Морская дорога продолжала работать. С 12 по 28 августа из Таллина морем было эвакуировано 7000 раненых. Плохим моментом таких рейсов была постоянная потеря боеспособных тральщиков. Они подрывались на отдельных неглубоко установленных немецких минах. Бесконтактные магнитные мины стали настоящей катастрофой, так как представляли опасность даже для судов с малой осадкой. Эти мины взрывались от магнитного поля кораблей.
Сталин – Ворошилову, телеграмма от 26 августа: «Согласен с вашим предложением оставить Таллин и вывести оттуда войска на корабли». Приказ об эвакуации Таллина предусматривал отправку около 150 линкоров и крейсеров и 75 транспортов и вспомогательных судов в Кронштадт. Им предстояло пройти 220 миль через минные поля под огнем артиллерии, несмотря на атаки эсминцев и под налетами авиации. При этом имелось всего 26 тральщиков. Переход планировалось провести через «Уминду» днем, когда разрезанные тралами мины будут хорошо видны. Однако начался шторм и сорвал все планы. Переход начался только во второй половине дня 28 августа. На борту кораблей и транспортов находилось более 20 000 военнослужащих, защитников Таллина, и около 12 000 гражданских лиц. Корабли подошли к минному полю поздно вечером. Флот шел по центральному фарватеру, а немецкие береговые батареи стреляли на пределе своей дальности. После первых выстрелов линкоры прикрыли транспорты дымовой завесой. Немецкое командование сообщило: «Из-за сильных дымовых завес успехов в стрельбе не наблюдалось». Из-за нехватки тральщиков прорыв через «Уминду» привел к потерям как транспортов, так и линкоров. Крейсер и эсминцы продолжили путь к главной базе ВМФ. Многие более медленные транспорты отстали. Многие из них вскоре стали жертвами немецких бомбардировщиков. Из 75 транспортов, вышедших из Таллина, 12 подорвались на минах, а 19 были потоплены авиацией. Если бы линкоры задержались для прикрытия транспортов, потери от авиации были бы меньше. Но командование требовало сохранить линкоры в безопасности. Несмотря на большие повреждения, основное ядро Краснознаменного Балтийского флота выжило. Крейсер «Киров», два лидера, 11 из 13 подводных лодок и пять из десяти эсминцев сумели достичь главной базы. Из 28 000 человек, находившихся на борту кораблей и других судов, 17 000 человек, включая 4 000 гражданских лиц, благополучно добрались до берега. В ходе рейсов погибло 15 000 человек, включая экипажи кораблей и судов.
Всего через пару дней немцы начали свой сентябрьский штурм Ленинграда. 131 корабельное орудие калибром более 100 мм помогло его отбить. Треть из них составляли корабли, вышедшие из Таллина. Однако 1941 год стал годом тяжелых потерь для Балтийского флота. Из 21 эсминца погибло 17, из 65 катеров – 25, из 17 тральщиков – 10. Восполнить эти потери новыми кораблями в осажденном Ленинграде было невозможно.
В 1942 году надежды Гитлера на молниеносную войну с СССР были полностью разрушены. Немцам теперь требовалась долгосрочная защита своих морских коммуникаций. На Балтике они перевозили шведскую железную руду и финскую древесину; на Севере их войска в Норвегии снабжались почти исключительно по морю, а на Черном море они перевозили сырьевые поставки. Командование Кригсмарине возлагало надежды на мины. Помимо обычных и бесконтактных мин, немцы использовали специальные противокорабельные мины новейшей модели УМБ. Эта мина имела пять рогов на верхнем полушарии и еще три рога с детонаторами были закреплены на ее нижнем полушарии. Подводная лодка, находящаяся под водой, могла коснуться мины как днищем, так и верхней частью корпуса. УМБ устанавливались глубже осадки транспортных судов, чтобы не мешать обычному судоходству.
В начале 1942 года немецкий флот установил длинное минное заграждение вдоль норвежских берегов, дополненное наблюдательными пунктами и артиллерийскими батареями на побережье. Это сразу же сказалось на Советском Северном флоте. Подводные лодки начали взрываться одна за другой. В апреле 1942 года подводная лодка Щ-421 подорвалась на мине УМБ и затонула. В конце апреля Щ-401 не вернулась из боевого похода, за ней последовали К-23 в мае, а Д-3 и М-176 в июне. Успехи Северного флота многократно снизились. В первом и втором кварталах сообщалось о 21 потопленном судне, в третьем – всего о трех, а в четвертом – всего об одном. За год Северный флот потерял девять подводных лодок.
1942 год. Ленинград оставался в блокаде. Финский залив был плотно заминирован. Однако крейсеры и эсминцы не могли выйти в Балтийское море не только из-за мин. Покинув зону прикрытия истребителей, советские корабли становились уязвимыми для ударов с воздуха. Только подводные лодки имели шанс покинуть Балтийское море. Экипажи подводных лодок вместе с населением города переносили все тяготы блокады. Им полагались пайки масла, вина и мяса. Однако в осажденном городе им пришлось забыть обо всем этом. К началу летней кампании у части экипажа развились некоторые стадии дистрофии. А на заводах Третьего Рейха шведская руда превращалась в танки, артиллерийские орудия, снаряды и бомбы. Балтийские подводники были единственной силой, способной прервать морские поставки Германии.
9 июня 1942 года подводная лодка Щ-317 капитана-лейтенанта Мохова и Щ-304 капитана 3-го ранга Афанасьева первыми вышли в боевой поход в этот день. Через три недели от лодки Мохова пришла радиограмма: «Потоплено пять транспортов». Однако на базу она не вернулась, и ее судьба до сих пор неизвестна.
2 июля в поход вышла подводная лодка С-7 капитана 3-го ранга Лисина. Ей удалось быстро и скрытно пересечь Финский залив, обойдя минное заграждение по поверхности. Последнее радио от Лисина. Он где-то здесь…
Шведы первыми нарушили нейтралитет. Утром 9 июля С-7 была безуспешно атакована шведским патрульным самолетом во время зарядки аккумуляторов. В тот же вечер С-7 атаковала и потопила судно «Маргарета» с грузом. Через два дня был потоплен шведский рудовоз «Лулео», шедший под сильным эскортом. Несмотря на заявления МИД Швеции, оба судна были потоплены за пределами территориальных вод Швеции. Однако политический скандал вынудил командование отправить подводную лодку в Виндаву.
30 июля вахтенный С-7 заметил группу из четырех кораблей. Чтобы атаковать их, пришлось совершить рискованный маневр: подводной лодке удалось обогнать их днем по поверхности. Экипаж произвел пуск ракет с глубины всего семь метров. Если бы противник атаковал, у С-7 просто не было бы времени на погружение. Однако риск оправдался – немецкий транспорт «Кате» затонул. Все ракеты были израсходованы, когда на горизонте появился небольшой финский пароход.
«Шум винтов справа! – Готовьтесь к всплытию! – Так точно. Готовьтесь к всплытию!»
Они обстреляли вооруженное судно из 45-мм пушки, так как у более мощной 100-мм пушки заклинило затвор. Матросы израсходовали почти 400 снарядов. Судно затонуло, но Лисин успел всплыть, чтобы перехватить шлюпку с командиром и механиком и доставить их в Ленинград. Это был один из редких случаев, когда подводная лодка захватила вражеский персонал. Все члены экипажа подводной лодки С-7 были награждены медалями, а командир получил звание Героя Советского Союза.
Подводная лодка С-12 капитана-лейтенанта Тураева была одной из последних, кто вышел в поход – 19 сентября. В самом начале похода ее атаковал финский самолет и повредил. Были повреждены топливные баки подводной лодки, и она теперь оставляла на поверхности масляный след. Вскоре акустик услышал в наушниках шум финских моторных лодок.
«Шум винтов прямо! Погрузиться на 30 метров».
Батарея подводной лодки была почти разряжена, поэтому у нее было мало пространства для маневра.
«Бомба!»
Именно находчивость командира спасла лодку. Изучая карту, Тураев заметил небольшую впадину на морском дне глубиной около 60 метров. Глубины вокруг нее составляли не более 40 метров, поэтому финские моторные лодки устанавливали свои бомбы соответственно. С-12 спряталась во впадине и затихла. Вокруг нее гремел настоящий ад. Моряки слышали не только рокот глубинных бомб, но и звуки падающих на подводную лодку осколков. Ее корпус сотрясался, отваливалась изоляция сердечника, однако подводная лодка осталась невредимой. Ночью С-12 удалось уйти. Тураев решил не прерывать поход и вскоре вышел на позицию. Однако атака на устаревший немецкий учебный линкор «Шиен» не удалась. Торпеды прошли мимо. Вскоре шторм прервал «охоту» Тураева.
17 октября 1942 года С-7 капитана 3-го ранга Лисина вышла в свой второй боевой поход. Ночью подводная лодка снова обошла вражеское минное заграждение по поверхности. Однако во время зарядки аккумуляторов С-7 была атакована финской подводной лодкой. Погибло 42 подводника. Волна от взрыва выбросила дежурных офицеров на верхнюю палубу и командира в воду. Они были взяты в плен. Лисин узнал о присвоении ему звания Героя Советского Союза, находясь в лагере. В 1944 году, когда Финляндия вышла из войны, он вернулся на службу. В 1945 году участвовал в войне с Японией. В 1970 году уволился в запас.
В 1942 году советские подводники Балтики провели ряд успешных атак. Немецкое командование имело сотню охотничьих кораблей и других противолодочных кораблей, и летом и осенью они увеличили свою морскую группу на Балтике на треть. Тем не менее, этого было недостаточно для эффективной обороны против советских лодок. В 1942 году советские подводники потопили не менее 21 судна и повредили девять. Собственные потери (в основном от мин) составили 12 лодок из 27, вышедших в поход.
«Немецкий флот должен использовать все свои силы для обороны Норвегии. Все боевые корабли, которые также могут быть использованы для атаки арктических конвоев, должны быть переведены туда». Таковы слова Гитлера от декабря 1941 года. По личному приказу фюрера в северном направлении были сосредоточены крупные силы авиации и подводных лодок. Так Германия отреагировала на растущую активность британского флота в арктических водах. Королевский флот обеспечивал морские перевозки транспортов с вооружением, техникой и продовольствием для Красной Армии в Мурманск и Архангельск. Поставки из Англии и США осуществлялись в рамках программы ленд-лиза. Индивидуально сопровождать каждый транспорт было невозможно. Поэтому их объединяли в большие группы, так называемые «конвои» под защитой боевых кораблей. Конвои, идущие в СССР, обозначались как PQ, а возвращающиеся – QP. Первый конвой под обозначением PQ-1 «Дервиш» прибыл в Архангельск 31 августа 1941 года. Конвои двигались в 150-300 милях от норвежских берегов со скоростью не более девяти-десяти узлов. Условия плавания в северном полушарии очень трудные. Осенью и зимой начинаются штормы. Волны достигают пяти метров, температура падает до минус 30 градусов, а ветры сильные и штормовые. Даже опытные моряки часто страдали от морской болезни во время штормов. Советские эсминцы Северного флота сопровождали транспорты вместе с английскими кораблями. Они прикрывали их от налетов авиации и атак подводных лодок в своей зоне ответственности. Количество кораблей в конвоях постепенно росло. Сначала их было всего 8-12. Первые семь конвоев достигли места назначения в 1941 году без каких-либо потерь. Конвой PQ-7A, прибывший в Кольский залив 11 января 1942 года, первым подвергся атаке подводной лодки. Один транспорт был потерян. Количество конвоев неуклонно росло, но вместе с ним росли и потери. Конвой PQ-16 уже состоял из 35 судов, 30 из которых были союзными, а пять – советскими. Они с большим трудом прорвались в Архангельск и Мурманск и понесли значительные потери из-за атак немецких подводных лодок и авиации. Пять судов конвоя затонули, а еще четыре получили повреждения. После прибытия конвоя PQ-16 премьер-министр Великобритании Черчилль отправил Сталину телеграмму: «Мы твердо намерены пробиться к вам, чтобы доставить все больше и больше необходимого оружия и боеприпасов». Однако телеграмма Черчилля закончилась тревожной нотой: «Однако «Тирпиц» и другие надводные корабли противника представляют серьезную угрозу для навигации арктических конвоев; при таких обстоятельствах поддержание сплоченности конвоя становится трудной морской задачей».
Повинуясь приказу фюрера, в начале 1942 года основные силы немецкого флота, включая новейший линкор «Тирпиц», были переведены на северный морской театр. В марте 1942 года эскадра под командованием «Тирпица» вышла в море для атаки конвоя PQ-12, но не смогла его найти из-за плохой погоды.
Новый конвой PQ-17 вышел из Исландии 27 июня 1942 года. PQ-17 был крупнейшим караваном союзников на тот момент. Он состоял из 34 судов, включая два советских танкера – «Азербайджан» и «Донбасс». Они перевозили вооружение и технику, достаточные для вооружения армии численностью 50 000 человек. Для защиты конвоя англичане выделили значительные силы. Конвой состоял из 19 боевых кораблей и двух подводных лодок. В состав отрядов ближнего и дальнего прикрытия входили два линкора, один авианосец, шесть крейсеров и 17 эсминцев. В свою очередь, немецкое командование сосредоточило группу, состоящую из новейших линкоров под командованием «Тирпица», для уничтожения конвоя союзников. Операция получила кодовое название «Россельспрунг» («Ход конем»).
4 июля немецкие самолеты атаковали конвой, но линкоры отразили их удары. В это время первый лорд Адмиралтейства сэр Дадли Паунд собрал свой штаб для срочного совещания. Он сообщил, что, по данным разведки, крупное соединение линкоров Кригсмарине вышло в море для атаки конвоя. Силы ближнего и дальнего прикрытия уступали немецкой эскадре. Командир конвоя получил приказ: «Секретно. Срочно. Адмиралтейство. Командиру конвоя PQ-17: разорвать строй конвоя». Это было 4 июля, в 22:30. Корабли эскорта и эсминцы ближней обороны покинули транспорты и отошли на запад. Таким образом, они избежали столкновения с немецкой эскадрой. Они знали ее курс благодаря перехвату радиопереговоров. Это предопределило судьбу конвоя. Транспорты были оставлены на милость судьбы; они плыли в сторону Новой Земли и Кольского залива. Рассредоточенные по морю, суда стали легкой добычей вражеских подводных лодок и авиации. Подводные лодки добивали корабли, уже поврежденные самолетами. Англичане подсчитали, что тяжелые корабли немцев следует ожидать на горизонте не позднее утра 6 июля. Советский Северный флот с его четырьмя новыми эсминцами не мог заменить ушедшие английские корабли. Три советских корабля начали искать транспорты, рассеянные на большом расстоянии, и подверглись атаке авиации. Однако им не удалось переломить ситуацию.
Советская подводная лодка К-21 Героя Советского Союза капитана 2-го ранга Лунина шла к побережью Норвегии. В 16:22 5 июля 1942 года акустик подводной лодки сообщил о звуках немецкой эскадры под командованием линкора «Тирпиц». Немецкие корабли двигались для перехвата конвоя PQ-17. Осознавая опасность, которую представляли линкоры, командир лодки лишь короткими периодами поднимал перископ для наблюдения за целью. Погода была ясной, и волны от перископа были видны издалека. Немецкие корабли двигались на высокой скорости, что сокращало время для атаки.
«Перископ погрузить! Погрузиться на 10 метров!»
Когда Лунин уже наводил на эскадру для атаки, вражеские линкоры внезапно изменили курс. Ему пришлось срочно корректировать план.
«Курс 305!» – «Курс 305.» – «Лево на борт!» – «Лево на борт!» – «Полный вперед!» – «Полный вперед!»
К-21 оказалась внутри ордера эскадры и могла поразить цель только кормовыми торпедными аппаратами.
«Торпедные аппараты, пли!»
Лунин произвел четыре выстрела торпедами, и подводники замерли, ожидая их взрыва. Десять секунд. Двадцать… Попадание! Было попадание! К-21 услышала два взрыва. Подводники думали, что их торпеды попали в цели. Командир подводной лодки передал командиру ВМФ доклад об успешной атаке на вражескую эскадру. Однако подводники ошиблись. Торпеды прошли мимо целей.
Ближе к вечеру британская подводная лодка попыталась атаковать немецкое соединение. Но она даже не смогла пройти через конвои. В тот же вечер командующий немецким флотом гросс-адмирал Редер принял решение отправить немецкую эскадру обратно на базу. Ее обнаружили противники, и Редер беспокоился о судьбе своих крупных кораблей.
Из 34 судов конвоя PQ-17 было потоплено 23, то есть две трети. 80% автомобилей, 70% танков и 70% самолетов, отправленных в СССР, погибли на дне моря. Чтобы избежать очередного разгрома, движение конвоев было приостановлено почти на три месяца. Следующий конвой PQ-18 вышел в море только в сентябре. Он потерял 10 судов из 39. Погибло 153 человека на затонувших кораблях. Советским кораблям удалось спасти 300 английских и советских моряков. В период с 5 по 24 июля корабли Северного флота совершили 193 выхода для поиска и сопровождения транспортов. Авиация ВМФ совершила 304 вылета для разведки, поиска и прикрытия судов. Немецкие крупные корабли не участвовали в атаке на PQ-18. Инциденты, когда корабли прикрытия покидали конвой, больше не повторялись. Эсминец Северного флота «Гремящий» участвовал в сопровождении вместе с союзными кораблями. В конце 1942 года несчастливое название PQ было заменено на другое из двух букв – JW.
Черноморский флот стал заложником ситуации на сухопутных фронтах, как и Балтийский флот. Немецкие наступления практически вытеснили основные силы флота из Севастополя, который героически оборонялся до начала июля 1942 года. Основной задачей подводных лодок была борьба с транспортами на коммуникациях противника, которые часто находились очень далеко от родных берегов.
Транспорт, замеченный верхней вахтой подводной лодки Щ-205, не имел ни знаков нейтралитета, ни каких-либо признаков государственной принадлежности. Это контрабандисты… По англо-турецкому соглашению весь хром, добываемый в Турции, должен был выкупаться Великобританией. Таким образом, она хотела лишить Германию хрома. Этот легирующий элемент был очень важным компонентом для военного производства. Однако немцам удалось договориться о контрабандных поставках этой руды. Советские подводные лодки крейсировали вдоль болгарских и турецких берегов, чтобы прервать эти поставки.
Увидев лодку, капитан турецкого транспорта «Дуатепе» решил спрятаться в одном из заливов на побережье. Командир советской подводной лодки, капитан-лейтенант Сухомлинов, хотел утопить цель артиллерией. 136 бронебойных и зажигательных снарядов, выпущенных из 45-мм пушек, превратили турецкое судно в плавучий костер.
Турецкий транспорт «Шафак» стал следующей целью лодки.
«Приготовить носовые аппараты к бою! Приготовить носовые аппараты к бою! Интервал – пять секунд. Первый аппарат, готовься! Интервал – пять секунд. Первый аппарат, готовься!»
Две торпеды попали в борт корабля и практически разорвали его на части.
Следующий поход Щ-205 состоялся 22 июня 1942 года с целью доставки боеприпасов в сражающийся Севастополь. На обратном пути подводная лодка взяла на борт 50 раненых защитников города. Для маленькой «Щуки» это была большая нагрузка. Под атаками вражеской авиации, сбросившей на нее 40 глубинных бомб и авиабомб, подводная лодка достигла Новороссийска с заклинившими рулями.
Черное море – не такой тесный и опасный театр военных действий, как Балтийское море. Единственной опасностью там были малые глубины – 10-15 метров, местами до 8 метров. Немцы усеяли прибрежные районы минами. Однако подводные лодки продолжали атаковать вражеские транспорты. 21 октября 1942 года капитан-лейтенант Грешилов на малом катере М-35 утопил немецкий танкер «Le Progress» с грузом сырой нефти и бензина, который шел под прикрытием канонерской лодки и двух тральщиков.
В августе 1943 года капитан 3-го ранга Грешилов служил на более крупной подводной лодке Щ-215. На ней он утопил турецкий транспорт «Тисбе» в сопровождении двух эсминцев и двух охотников за подводными лодками. 1600 тонн контрабандной хромовой руды ушли на дно. В 1944 году Грешилов был удостоен звания Героя Советского Союза.
Действия советских подводных лодок на Балтике в 1942 году заставили немцев прибегнуть к крайним мерам. Минных заграждений было недостаточно. Весной 1943 года немецкое командование установило гигантскую сеть поперек Финского залива. Две огромные стальные сети «Вальрос» блокировали участок длиной 25 миль между островами Найссаар, скалой Порккала и островом Мякилуото. Сеть была настолько прочной, что ее не могла порвать даже самая большая подводная лодка. Немцы также усилили свои минные заграждения, установив дополнительные 9000 мин. На острове Готланд была открыта немецкая станция перехвата радиосвязи подводных лодок. Развернулась новая борьба под водой и над водой.
Советское командование ничего не знало о новой сети противника, и вечером 17 мая 1943 года гвардейская подводная лодка Щ-303 капитана 3-го ранга Травкина вышла в море. 19 мая подводная лодка коснулась стальных тросов, и акустик зафиксировал ритмичный лязг металла. Этот шум исходит от сети. Волны качают их… Травкин сделал правильный вывод – это звук сети, качающейся на волнах. Несколько попыток прорваться через сеть провалились. Подводная лодка словно билась о невидимую стену, какое-то подводное препятствие. Акустик постоянно сообщал о звуках вражеских противолодочных кораблей, которые сдерживали маневры подводной лодки.
«Подготовить радиограмму на Большую Землю. Обнаружены сети в районе. Координаты…»
Вторая подводная лодка, Щ-408, оказалась менее удачливой. Противник обнаружил и потопил ее. Краснознаменная подводная лодка Щ-406 Героя Советского Союза капитана 3-го ранга Осипова также не вернулась на базу. Когда подводная лодка Травкина вернулась на базу, это было воспринято как возвращение из другого мира. Командование ВМФ все еще хотело прорваться через вражеские сети. Советы бомбили сеть с воздуха, надеясь проделать в ней бреши. Одновременно подводные лодки, находившиеся у острова Лавенсари, были отправлены туда для разведки вражеских сетей и их пересечения на максимальной глубине.
28 июля подводная лодка С-12 капитана 3-го ранга Бащенко, а 30 июля – С-9 капитана 3-го ранга Михникова вышли на задание для выполнения этой задачи. 29 июля командование получило сообщение от С-12 об успешном форсированном пересечении линии Гогланда, а 1 августа – о том, что подводная лодка заряжает аккумулятор. Позднее связь с подводной лодкой прервалась. Считается, что подводная лодка была потоплена вражескими кораблями.
Вечером 30 июля 1942 года С-9 и С-12 покинули базу. С-9 подошла к сетям и выстрелила в них торпедой. Осмотр сети показал, что ни авиабомбы, ни торпеда не нанесли никакого вреда. С-9 повернула обратно: однако на базу она так и не вернулась. После этого попытки пересечь сети «Вальрос» были прекращены. На Балтике начался вынужденный перерыв в подводной войне.
Из-за географических условий блокировать корабли Черноморского флота в базах было гораздо труднее. Поэтому они имели большую свободу действий, чем моряки с Балтики. Однако черноморские моряки испытали на себе все удары нового явления Второй мировой войны – противокорабельной авиации. В ходе войны надводные корабли Черноморского флота совершили ряд ударов по портам Румынии и оккупированному немцами Крыму. Первый рейд 26 июня 1941 года с целью обстрела нефтехранилищ в румынском порту Констанца артиллерией не удался, так как лидер «Москва» подорвался на мине. Последующие атаки на побережье были гораздо лучше спланированы. Они были направлены на разрушение портовых сооружений, уничтожение складов и нефтебаков. Атаки на порты оккупированного Крыма казались более безопасными.
В ночь на 6 октября 1943 года отряд, состоящий из лидера «Харьков», эсминцев «Способный» и «Беспощадный», вышел из Туапсе для обстрела немецких позиций в Ялте и Феодосии. После стрельбы корабли повернули обратно. В 8:15 утра отряд был атакован восемью JU-87 под прикрытием четырех истребителей. Лидер «Харьков» получил прямое попадание в котел и был отбуксирован обратно «Способным». Немецкая авиация атаковала корабли четыре раза. В последнем налете участвовало 25 «Юнкерсов» и большая группа истребителей. В бой вступили истребители ВВС ВМФ. Силы были слишком неравны. Однако истребители и зенитчики уничтожили 18 вражеских самолетов. В этом бою ни один из трех советских кораблей не выжил. Моторные катера и гидросамолеты спасли 123 человека. Погибло 780 моряков. После этой трагедии Ставка запретила использовать крупные надводные корабли вдали от баз без специального разрешения.
Моряки, стоявшие на мостике подводной лодки, с тревогой вглядывались в темноту. Наконец, с берега блеснул долгожданный сигнал фонариком. В ночь с 5 на 6 апреля подводная лодка С-56 Северного флота высадила разведывательно-диверсионную группу на вражеский берег. Это была одна из типичных задач советских подводных лодок во время войны. Они регулярно перевозили разведывательные и диверсионные группы туда и обратно. Подводная лодка С-56 капитана 2-го ранга Щедрина недавно прибыла на Север с Тихоокеанского флота. Для этого она совершила долгий и опасный путь через два океана. Подводные лодки С-51, С-54 и С-55 последовали ее примеру.
Условия действий подводных лодок Северного флота отличались от других театров военных действий. Там их целью были не одиночные корабли, а охраняемые конвои. 17 мая 1943 года С-56 заметила вражеский конвой, состоящий из танкера и транспорта, охраняемых восемью кораблями. Щедрин выпустил четыре торпеды по ним со своих позиций у фьорда Тана. Вскоре подводники услышали три взрыва. Один залп С-56 потопил грузовой пароход «Ойроштадт», перевозивший 1300 тонн топлива, и повредил танкер «Ватерланд». После этой успешной атаки последовала шестичасовая погоня. Немцы сбросили около 60 глубинных бомб, но ни одна не достигла цели. С-56 совершила восемь боевых выходов и провела 12 торпедных атак. Капитан Щедрин стал кавалером Золотой Звезды Героя Советского Союза. Подводная лодка С-56 получила звание гвардейской и была награждена медалью «Красное Знамя». С-56 заняла почетное место в Мемориале боевой славы Тихоокеанского флота, став кораблем-музеем.
В центре советско-германского фронта бушевала битва за Сталинград и на Курской дуге. Наши войска наступали в Белоруссии и Украине. Однако фронт на севере оставался практически неизменным. Северные конвои с грузами ленд-лиза шли под защитой сильного флота союзников и кораблей Северного флота. Их главным врагом были «волчьи стаи» немецких подводных лодок и самолетов. Северный флот имел шанс охотиться и на немецкие подводные лодки.
28 августа подводная лодка С-101 капитана-лейтенанта Трофимова находилась к северо-западу от мыса Желания и заметила вражескую подводную лодку в Карском море. Трехторпедный залп С-101 стал роковым для немецкой подводной лодки U-639, возвращавшейся на базу после постановки мин в Карском море. 5 сентября 1944 года советский тральщик Т-116 под командованием капитана-лейтенанта Бабанова уничтожил немецкую подводную лодку U-362 глубинными бомбами.
Осенью 1944 года Северный флот принял активное участие в Персидско-Киркенесской операции. Советское наступление началось 7 октября, а в ночь на 10 октября морской десант численностью около 3000 человек высадился в тылу немецкой обороны. 15 октября советские войска в ходе дальнейшего наступления заняли порт Петсамо. Вскоре они вошли на территорию Норвегии и захватили порт Киркенес.
В 1941 году неудачи Красной Армии привели к блокированию основных сил Балтийского флота; в 1944 году его успехи обеспечили ему свободу маневра. Когда Финляндия вышла из войны, ВМФ удалось выбраться из тисков сетей и мин. Корабли теперь могли обходить их вдоль финского побережья или даже базироваться в финских портах.
В начале 1945 года наступление Красной Армии заставило немцев срочно эвакуировать свои войска из Восточной Пруссии. Вместе с солдатами и техникой морем эвакуировались беженцы. Корабль «Вильгельм Густлов», служивший плавучей базой школы подводного плавания, был одним из таких судов. Он вышел с косы Хель Данцигского залива во время шторма и сильного снегопада 30 января 1945 года. На борту находилось около 6600 человек, включая 918 кадетов Второго учебного дивизиона школы подводного плавания и 4600 беженцев. Торпедный катер «Лёве», сопровождавший корабль, едва мог следовать за ним в штормовом море. Опасаясь столкновения с другими конвоями больше, чем вражеских подводных лодок, Петерсен включил ходовые огни.
В 21:10 30 января 1945 года верхняя вахта подводной лодки С-13 капитана 3-го ранга Маринэско заметила ходовые огни немецкого корабля. В течение часа подводная лодка преследовала противника на полной скорости. Догнав корабль, Маринэско атаковал его четырьмя торпедами. Одна торпеда застряла в трубе, но остальные три попали в цель. Корабль затонул. Некоторые обвиняют Маринэско в атаке гражданского судна. Однако он имел право атаковать судно, плавающее под прикрытием боевых кораблей.
10 февраля С-13 атаковала транспорт «Штойбен» и отправила его на дно двумя торпедами. На этот раз большинство пассажиров составляли военнослужащие вермахта, включая раненых.
Первые месяцы 1945 года стали временем уверенных успехов Красной Армии. Советские войска прошли Польшу, Венгрию, подошли к Берлину и Вене. Однако в Восточной Пруссии, Курляндии и Померании еще оставались очаги немецкого сопротивления, где они были прижаты к берегу Балтийского моря. Подводным лодкам Балтийского флота была поручена задача прервать коммуникации этих изолированных вражеских групп.
Яркий прожектор осторожно изучал водную гладь у залива. Время от времени слышались взрывы глубинных бомб. 2 апреля 1943 года командир подводной лодки Л-3 Коновалов с тревогой наблюдал за входом в Данцигский залив. Ему предстояло прорваться в залив, но он выяснил, что полученный им приказ выполнить невозможно. Коновалов принял решение занять позицию у входа в залив.
В последние дни войны коса Хель стала местом ожесточенных морских боев. Немцы хотели эвакуировать остатки своих войск для решающих последних боев. Моряки Балтийского флота хотели заблокировать эти переброски. 17 апреля 1945 года гвардейская подводная лодка Л-3 заметила конвой. Он шел из Хель в Свинемюнде. Ночью Коновалов занял позицию для атаки и дал трехторпедный залп. Через 70 секунд две торпеды попали во вражеский транспорт. Позднее выяснилось, что немецкий пароход «Гойя» затонул; на его борту находилось более 6500 человек, в основном военные. В июле 1945 года Коновалов стал Героем Советского Союза. Его экипаж также был награжден.
Если бы немцы знали, сколько хлопот доставит подводная лодка Л-3, они, вероятно, разбомбили бы ее утром 22 июня 1941 года вместо самолетов на аэродроме в Либаве. Эта подводная лодка воевала от первого до последнего дня войны. Рубка Л-3 теперь экспонируется на открытой площадке Музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве.
Война закончилась. Советский народ отпраздновал День Победы 9 мая 1945 года. 22 июля корабли Военно-Морского Флота СССР торжественно подняли свои знамена. В этот день, День ВМФ, проходили парады, и личный состав слушал приказ Главнокомандующего. В нем говорилось: «Флот выполнил свой долг перед Родиной до конца…»