Transcription
Ну что же, в Москве 215 минут. Всем доброго чего вечера. Постуховский Сергей. Владимир Борисович, добрый вечер. Добрый вечер, Алексей Алексеевич. Я прямо сижу в ожидании, у меня вечно такая игра, угадать, какое меню вы мне предложите. Я сегодня, кстати, перед эфиром думал, что когда замечательный Михаил Эпштейн мне рассказал о своих опытах с Кабаковым импровизация. Я её как-то не застал. А, и я вдруг понял, что мои эфиры с вами - это всегда для меня игра импровизация, потому что я никогда не знаю, с какой карты вы зайдёте.
А, нет, ну карта сегодня, э, там две новости я хотел бы совместить для разминки. А первая новость заключается в том, что на встрече с Путиным Геннадий Зюганов снова поднял вопрос о возвращении Волгограду имени Сталинград. И на сей раз Владимир Владимирович отреагировал благосклонно. Правда, отправил всё в регион. Пусть, значит, жители решают. Но говорил, что да, конечно, были репрессии, всё такое, но, э, надо помнить о роли, которую Сталин сыграл. Этот человек, он сказал, этот человек сыграл в Великой Отечественной войне. Точно надо помнить. Это первая история. А у нас так, Владимир Владимирович, он слово в простоте не скажет, а значит, он чего-то знает.
И вторая история - это вот во время недавнего голосования выборов в Астрахани тоже прошло голосование. А поставить ли памятник Ивану Грозному в Астрахани? Ну, Казань брал, Астрахань брал, и а большинство из тех, кто проголосовали, 20.000 человек, правда, из полумиллионной Казани, но всё-таки сказали твёрдое да, остальные просто не голосовали. Вот это вот любовь к таким фигурам, как Грозный, как Сталин, куда вы это впишете в нынешнюю России? С точки зрения элиты, раз, и с точки зрения людей, ээ, общественного мнения просто обывателей два.
Ну, мы эфира два или три, по-моему, довольно подробно разбирали этот ренессанс сталинизма. Я сейчас постараюсь, ну, чтобы не повторяться, потому что у нас есть постоянная категория слушателей, да, то есть, то есть тема, как это, да, к сожалению, тема стучится в двери снова. Вот. Ну, а сегодня две новости, да? Вот я скажу так, что моя первая реакция такая, русская пословица, назвался груздем "Полезай в кузов". А потому что, выбрав определённый тип ретроградной идеологии, знаете, оказывается, бывает не только ретроградная эякуляция, но бывает ретроградная идеология, но похоже как бы одно и то же, и то, и то патология. А поэтому вот эта ретроградная идеология, она предполагает, что ты должен всё время сдвигаться ээ вниз по лестнице, идущей вверх. То есть, если ты начинаешь с розового ленинизма, потом ты переходишь к бордовому сталинизму, и дальше выясняется две вещи. Во-первых, есть как бы инерция с ожиданием общества. То есть ты вот я про это хотел, да. Смотрите, у нас что такое общество? Общество оно выглядит единым. Но когда ты, знаешь, когда под микроскопом какой-то нарыв рассматривают на коже, там такое удивительное зрелище. Это только можно у врачей дерматологов посмотреть, они тебе дадут иногда там, и ты вдруг видишь, что то, что тебе кажется единым таким ровным пятном, на самом деле, э представляет собой набор десятков пятен, э, составляющих вместе причудливый узор. То есть ты-то думаешь, что это просто прыщ, это не прыщ, а какая-то очень сложная конструкция.
И когда мы смотрим на процессы, которые происходят в обществе в целом, без микроскопа нам кажется, что да, вот общество в целом куда-то скатывается. Когда мы смотрим под микроскопом, мы вдруг видим гигантское общество, не общество, а сообщество определённых групп и группочек. И среди них есть пассивные от природы, пассивные, потому что заснувшие, активные от природы и активные, потому что в этих условиях они чувствуют себя наиболее безопасно. Это лучше для них условия размножения. То есть, когда власть начала сдвиг в эту сторону, то, соответственно, оно создало условия максимального благоприятные для роста вот этим вот фанатским группам, группочкам, носителям, а, тоталитарной идеологии. Не, не конъюнктурно даже, а реально по убеждениям. Но в нормальном здоровом обществе, а, ну, в принципе, для того существует иммунная система с её там всевозможными бактериофагами для того, чтобы эти вредоносные идеологические бактерии уничтожать. А здесь по здесь уничтожили саму иммунную систему. То есть ключевая вообще проблема, я об этом писал лет пять назад. Я вообще писал о том, что то, что произошло, а с Россией сегодня - это такой вот синдром аа культурного иммунодефицита. То есть главная проблема таких обществ - это то, что снесена именно иммунная защитная система, которая предохраняет от развития патологических меньшинств. А был такой исследователь нацистской Германии, и он говорил о том, что вообще психология вот толпы, ээ, которая победила в конечном счёте в нацистской Германии, а она была очень своеобразная. И механизм вот этой вот победы он был очень интересен. Он сказал, что у человека есть, ну, это гипотеза его была, я не буду повторять, Райх, по-моему, если я не ошибаюсь, читатели, слушатели поправят. А что вообще, как бы, психология человека из трёх уровней. То есть на первом уровне человек является вполне себе ээ добродушным, незлобивым животным, что наподобие собаки. Но на втором уровне, когда ему надо было из животного превратиться в человека, он вынужден был табуировать свою деятельность и ставить очень много таких вот преград на совершение инстинктивно в животном мире совершенно нормальных оправданных действий. И это, собственно говоря, табуирование превращало вот запреты, собственно, сделали из нас людей. Ну, по Райху, по крайней мере, хотя мне эта теория нравится. А проблема состоит в том, что за всё хорошее в эволюции, как и в жизни, надо платить. Поэтому, а, обратной стороной, а, вот этого табуирования стала накапливающаяся агрессия, злобность, диспропорциональность, эмоционально неустойчивое состояние. То есть гигант, то есть табу, которые мы на себя наложили, оказались обременениями. То есть они вот эту собаку как раз добрую они покорёжили. И для того, чтобы эти все злобные инстинкты держать под замком, для этого существовала уже высшая этическая система корковая, которая создала очень сложную систему моральных всевозможных ограничений, которые этот дисбаланс убирали. То есть получалась такая очень строгая многоуровневая конструкция, которую человек и делает человеком. То есть мы-то думаем, что он вообще рождается человека по как бы проекту божественному. Оказалось, что это всё сложно. Так вот, нацистская Германия убрала вот этот вот четвёртый уровень. Она как бы убрала, говорит, мораль. Какая мораль? Морали нет. Всё. И как только она убрала этот верхний уровень, вот весь этот комплекс агрессии и инстинктов, он выскочил наружу. И не надо было никого заставлять делать гадости, понимаете? Потому что они делались сами по себе. Они делались потому, что обще вот эти вот меньшинства, которые включились в эту игру, разгонялись. То, что я вижу в сегодняшнем российском обществе, мне эту схему Райха очень напоминает, потому что в конечном счёте такими максимальными усилиями ещё не до конца, ещё, конечно, не так, как в тридцатые годы в Советском Союзе, в Германии, ещё до этого не дошло, но вот эта вот верхняя система сдержек, она уничтожается. Она уничтожается. Вся эта агрессия, э, она выпускается наружу, и там появляются свои чемпионы, чемпионы агрессии, чемпионы, они толкают вперёд, они толкают вперёд, и власть начинает зависеть от этого потока, потому что тут уже дальше, знаешь, какой у меня самый популярный в Ютюбе ролик-то? Вовсе не какие-то умные передачи. Я когда-то сказал, что, собственно, путинский режим похож на волка из четвёртой серии "Ну, погоди!", который всё время бежит впереди катка. То есть он бежит вроде бы первым по дороге там, помните такая смешная наша одесская картинка, а сзади него такой радостный каток катится. Вот Путин сейчас в положении, к сожалению, сняв эти ограничители, сняв дорожные знаки и шлагбаумы, он оказался в положении человека, который запустил этот каток, выскочил вперёд него и понял, что он за ним гонится. Вот Зюганов - это каток. Зюганов - это голос катка, который за ним катится. Поэтому вот вопрос. А какие он снял, какие Путин снял ограничители и шлагбаумы? Слушайте, не условно говоря, как сказал Достоевский, если Бога нет, то можно всё. То есть Путин снял первый ограничитель - это плюрализм и борьба мнений. Вообще любые любые ограничители с тех пор, как родилось общество, они основаны на сдержках и противовесах, на балансе и конкуренции. Ээ и это закон живой природы. Не знаю, как насчёт неживой, не вникал в этот вопрос, но живой точно, а уж социальные формы движения материи так наверняка. То есть прежде всего, как только ты уничтожаешь многообразие видов, начинает развиваться одна плесень. Вот Путин и его команда уничтожили разнообразие социальных, политических и идеологических видов. И тем самым э они обеспечили максимально условия плесени. Слушайте, ну вы слушайте, вы ж люди все это понимают из практической жизни. Для этого не надо быть философом. То есть, если в пруду есть проточная вода, он чистый. Если перекрыть его дамбой и вода застаивается, через месяц, особенно при тёплой погоде, ты получишь всё покрытое зеленью. Вот всё. Вот что он сделал. Он убрал проточную воду. Он убрал проточную воду. Изменились условия для эволюции. И эволюционно успешными стали совершенно другие идеи и их носители. И здесь возникает вторая фигура Иван Грозный в Астрахани. Смотрите, что это Да, мы же сказали, что мы идём поверхности идущей вниз. Особенность движения вниз состоит в том, что все предполагают, что эта лестница ведёт ко дну, но оказывается, что дно - это миф. И на на самом деле нету. Есть просто этажи. То есть, если вы думаете, что Иван Грозный - это последний этаж, то вы ошибаетесь, это просто верхушка нижнего небоскрёба. То есть есть большие как бы возможности впереди. Во-первых, возможны памятники Бери, Малюте Скуратову. Давно пора. Давно пора. Второе. Вот тут мужик был один, о нём много писали. Он был главным сталинским палачом. Он, в общем, не особо раскаялся. Вот там, э, вручную расстрелял что-то около нескольких десятков тысяч человек. О нём писал и "Новая газета", да, и на "Эхе". Я уж забыл фамилию, но ничем не примечательный старичок такой, добрый дядя, ветеран всего. А, ну следующий шаг, да, вот таким ребятам будут ставить вот там тому охраннику, который фотографировал, а, собственно, Навальный закрывал дверь. Ну, тоже поставят, конечно, и памятник, и как бы будут показывать, его будут возить в школах, он будет в школах рассказывать. А с дугу не было. Этого не было. А я вам расскажу, это было Юровский, те, кто расстреливает царскую семью. Слушайте, они же были заслуженными. Я тут недавно читал конфуз был, когда Жукова, а, сослали э в Свердловск. Э-э, и там был этот мужичок, который уже был там ветераном, он там еле ходил, там головотрясся, всё. Но страшно гордился тем, что он был в этой команде, э, которая добивала членов царской семьи. Он там был, у него поёк был там, как там заслуженный пенсионер, старый большевик там и так далее. И, ну, его тщеславие распирало, он привыкший по всем школам водить. И он всем рассказывает, как именно он их добивал. И он встретился на каком-то приёме Жукову. Его подвели, он как бы распирался от гордости, и Жуков руку не подал. Ну такой апокриф и сказал, что с палками не здоровается. Это шок был, да. Но Жуков как бы может быть не святой, но их немного таких, как Жуков. А поэтому, да, то есть это движение в эту сторону. То есть если кто-то думает, что Сталин, Иван Грозный - это, собственно говоря, конец пути, то я должен разочаровать. Если тенденция сохранится, это только начало. У меня там ещё один слой в этом вопросе. Мы, конечно, поговорим ещё о том, что предоставила Юлия Навальная, да, а раз вы затронули эту тему, я тоже всё равно собирался про это говорить, тем более там есть юридические аспекты, но а ведь это же не вот меня сбили. Это же не Грозному памятника, не Сталина, это же мифу о Грозном и мифу. Конечно, конечно, я с вами полностью согласен. Э, в конечном счёте вы спросили о том, для чего это общество. Я объяснил механизм, а-а, для чего это обществу. Но как бы вы же любите всегда говорить сами, что для танго нужны две стороны. То есть это танец общества и власти. То есть общество - это дама, а власть - это партнёр. Он не так бросается в глаза, он не столь приятен, как бы его задача не блестать, а вести его, не красоваться, а управлять. То есть, конечно, у власти тоже есть свой интерес, когда она в этом танце ведёт. Этот интерес очень простой. Власть хочет достигнуть полного одобрения и понимания террора как государственной политики. Соответственно, те исторические деятели, образцы, мифы, естественно, которые доказывают простую, как угол дома вещь. Террор есть спасение России. Террор - это форма защиты нашего суверенитета. Террор - это единственный способ, которым мы можем обеспечить себе достойное место в мире. Вот все люди, которые в истории России мифологически или реально ассоциируются с апологией террора, сейчас будут подниматься везде: в учебниках истории, в кинофильмах, э в устных рассказах, в архитектуре. Они все будут подниматься на щит, и история будет выглядеть однобокой. И в конечном счёте мы придём к выводу, что никого в этой России не было, кроме тех, кто оправдывал, обласкивал э и обожествлял террор. И просто будет даже удивительно, потому что будет непонятно, с кем они все боролись, кроме как с самим собой, потому что никого другого в истории мы не найдём. Ну, надо вспомнить, что и товарищ Грозный, и товарищ Сталин вешали расстреливали палачей, которых они же и назначали. Конечно, да, потому что это тоже часть, но это необходимая часть террора, потому что террор именно тогда, а, начинает приобретать своё новое качество и выходить за пределы репрессий, которые вполне характерны для любого полицейского государства и режима, когда он становится абсолютно непредсказуемым не для тех, на чью голову он обрушится, не для тех, кто обрушивает его на чью-либо голову. То есть главная особенность террора состоит в том, что не существует линии поведения, которая позволяет себе, тебе твёрдо быть уверенным в том, что ты не станешь сам жертвой этой машины. И вот это основная как бы особенность террора - это животный страх стратегической неопределённости в вопросах выживания. И если этого нету, то это не террор. Понимаете? Я когда был совсем маленьким, а, а была такая передача "Кап", клуб авторских прав природы. Я его страшно любил слушать, потому что, ээ, это как раз происходило в тот момент, когда я мучительно просыпался утром идти в школу. И там был про какую-то змею рассказ, укус, который абсолютно смертелен. Там было так, говорит, как вас узнать, уважаемые господа, говорит, говорит, очень просто. Если после моего укуса вы остались живы, это точно была не я. Так вот, если при терроре у вас есть осмысленная линия поведения, придерживаясь которой вы можете оставаться в безопасности, значит, это был не террор. Да? А как это связано с нынешней ситуацией? Мы видим, что а вот за первое чего за за полгода было принято в России, как посчитал кто Фрида посчитала, а Фрида Рустамова, по-моему, посчитала 49 агрессивных законов вот за первые полгода. Это половина какая-то первый акт морелизовского боле. Так это связано, то что я говорю с этой ситуацией состоит в том, что, например, для бизнеса вот сейчас не существует внятной логики, что ты конкретно должен сделать такого для того, чтобы эта машина тебя не обрушилась. То есть должен ли ты лечь под эту ветвь власти, под ту ветвь власти поддерживать ээ -э всеми силами со наоборот уползти в тень? То есть мы видим за эти годы, что люди использовали самые разные стратегии безопасности. И мы видим, что по примерам как бы судебных дел, что ни одна из них не работает. То есть, по сути, общество впадает в такое состояние литаргического шока. Вот я бы назвал литаргического шока, при котором развивается только одно качество, очень полезное для власти. Вот я разговаривал с нашими с вашими коллегами, с моими друзьями в "Новой газете". Они проводят исследование психологическое состояние общества, а я как бы по наитию пытаюсь угадать их. И оказалось, что я совпал с исследованием, потому что я произнёс простое слово: апатия. Вот апатия - это вот главное качество, которое формирует террор. Ибо человек так устроен, что он сначала активно пытается найти формы защиты. Он ищет выход из ворота там, а выхода нет. И есть не он, и то не не выход, понимаете? А потом, когда он поударяется, он перестаёт чего-либо искать. Он превращается в безвольное существо, которое ждёт своей решения своей судьбы. Владимир Борисович, террор - это инструмент. В результате власти нужна апатия или восторженность? Демонстрирую. Первое, первое, ээ террор, в отличие от репрессии - это больше, чем инструмент. Террор - это образ жизни власти самой государства. То есть я вот сказал, что для меня слово террор - это субстанция, гораздо более сложная, чем многим кажется. То есть, э, репрессия - это инструмент. Террор он не имеет чёткого вектора. Понимаете? Террор - это механизм, который ты запускаешь, и дальше ты оказываешься уже внутри него. То есть вот Путин, Путин, может быть, и хотел управлять террором, но по факту, как говорят, я понимаю, что так неправильно говорить, эта пародия, чтобы меня просто не бели. А он внутри террора. Он думает, что он управляет террором. Ничего подобного. Он внутри террора. Сталин думал, что он управляет террором. Ничего подобного. Он был внутри террора. Да, он надо делить управлять террором и быть его бенефициаром. Бенефициары террора существуют, так сказать, выгодоприобретатели. А вот управлять не может никто. Аа чего хочет власть? Ну, безусловно, апатия. Восторженности может добиться и другими средствами. Апатии может добиться только террор.
Пастуховские четверги. Я напоминаю, друзья, что мы в прямом эфире. Не забывайте ставить лайки. Если вы не согласны, отойдите от апатии и вернитесь к восторженности. Мы же не применяем к вам террор. Никакой. Пока. Вот. Никак. Пока. Да. Пока. Это всегда так. А, Владимир Вариевич, все на этой неделе очень много обсуждают уход из администрации президента Дмитрия Николаевича Козака. Он же Козак. Я вечно путаю ударение. Так же, как Шайгу и Шойгу. У меня всегда было два джентльмена, которых я обижал неправильно ставя ударение. Никак не могу вспомнить, как правильно. А вот был счастливый человек, только два. У меня целая школа, да. А вот мне подтвердили, что он написал заявление по собственному желанию и сам. Да и завтра у него последний день. Ну, Дмитрий Козак для наших зрителей это человек, который до начала военных действий курировал а отношения с СНГ и был главным переговорщиком по Украине. А на знаменитом совбезе 21 февраля он выступил с сорокаминутной речью, которой не показали, а против начала военной операции, считая её неэффективным и предлагая продолжать переговоры. А в этом году, я просто говорю нашим слушателям, у него забрали курирование СНГ, вообще забрали и Украину, и Молдову, и Осетию, и Абхазию, и всё такое. В общем, он оставался замва. Он питерский юрист. Он пришёл вместе с Путиным, но вот он уходит, как бы положил заявление. Это факт важный или мы это можем пропустить? Ну, к сожалению, я должен ответить, что этот факт неважный, и мы это можем пропустить, потому что у нас нет информации о действительных причинах и мотивах этого действия. Поскольку у нас сегодня наша семья заполонила, к сожалению, эфир или к счастью, и более ровно час назад у Лизы Никиной довольно подробно на это отвечал. Я не могу этого развидеть и расслышать. Поэтому, поскольку у нас оказалась солидаризованная позиция, я сейчас только коротко скажу то, что Борис сказал, с чем я согласен, и кое-что добавлю от себя. То есть это, безусловно, не, э, столько наказание, сколько привилегия. Надо понимать, что это не наказание, а привилегия. Ибо человек, который в наших условиях добровольно ушёл из власти, но таких можно по пальцам пересчитать. У нас уходят либо умирать, либо в тюрьму, либо а на другую работу. Желающих на самом деле выскочить из этой системы, наверное, в высшем аппарате 90% сейчас. Дано немногим, Козыку дано. И этот знак особого, особого позитивного к нему отношения. Вот как это надо интерпретировать. Да, безусловно, когда из комнаты уходит слон, освобождается много места, и животные другого калибра стараются это место как можно быстрее занять. И даже подгоняют слона криками: "Пошу, пошл, пошл, пошёл". Поэтому, конечно, аппаратная борьба имеет место быть, и люди сейчас с удовольствием перераспределят. На самом деле у него было уже очень мало формальных полномочий. Он как бы он там присутствовал как символ. Это вот тут я, что я добавлю. Я добавлю, что мы реально не понимаем мотивов. Они могут быть совершенно другие, чем мы думаем. А и мне кажется, что уровень Козыка и вся его история состоит в том, что у него есть свой разговор с Владимиром Владимировичем. А они только оба вдвоём знают действительную причину, почему он попросил этого, почему он уходит. А я должен сказать, что на самом деле причин этих реальных в жизни может быть в миллион раз больше. Они могут быть грустные, хорошие, чем те, о которых пишется. Ну, потому что это кажется хайп. Это так классно. Э оппозиционер путинской власти проиграл его. Это не обязательно. Это одна из версий, причём одна из десятка версий. И пока не будет более дополнительной информации, пока я не готов считать себя важным события. А для внешнего контура это имеет значение? Мы сейчас говорим Да. Ну, слушайте, я думаю, что для вот тут мы сейчас находимся в крайне уязвимой ситуации все. Ну вот я, например, вы более деформированы, конечно, чем я. Думаю, вы больше даже и сейчас реально понимаете, чем можете сказать о причинах этого ухода. Аа, но я кое-что догадываюсь, но не могу сказать. А, но вот внешний контур, то есть кому это надо, понимаете, они знают в миллион раз больше. Мы же в условиях этой информационной теперь системы э мне трудно сказать, чего такого не знают друг о друге сейчас разведки мира. Я думаю, что их не впечатляют общий разговор. Это журналистское дело. Те, кому надо, всё знают. Ну, в таком случае мы с вами, ну, я-то и не агент, и поэтому я по статусу должен знать про разведку. А вы тоже. Ну вот мы с вами оба знаем, да? Я же забыл, что мы с вами братья по агентству. А, напоминаю, Владимир Пастухов. Вы не хотите говорить, конечно, у меня а про него много есть чего, про Козака, про его уход, но не буду отнимать время вашей передачи. Я думаю, у меня будет возможность там завтра, послезавтра, если меня спросят сказать. А давайте А А значит, Юлия Навальная, её обращение, соответственно. А что из этого вам кажется из её обращения важным и новым? Важным отдельно, новым отдельно. И каковы последствия? Владимир Борисович, смотрите, такая интересная ситуация. Понятно, начало логической цепочки и понять на конец. А а как бы вот в середине была такая серая зона, и она сейчас стала чуть-чуть более рельефной. То есть у меня не было, откровенно говоря, никаких сомнений в том, что Алексея Навального убили. Ну вот это субъективное, сугубо оценочное мнение, но был серьёзный вопрос о методах, которые на самом деле никакого существенного значения не имеют, но тем не менее, как говорится, для истории, для истории был существенный вопрос. Было ли это сделано методом доведения до смерти? Ну, то есть создание таких условий, когда организм просто не выдерживает, человек умирает. Ну, как бы это вопрос времени, то есть и я склонялся к этой версии. И вторая версия, что были предприняты, скажем так, не пассивный метод убийства, а активный, что были предприняты какие-то активные меры, которые привели к быстрой смерти в той ситуации, видимо, необходимость в связи с тем, что действительно стали более настойчиво упоминать имя Навального в качестве кандидатуры для обмена, чего как бы очень многие люди в окружении не Путина допустить не хотели и не могли. Аа мне поначалу этой версии казалась ну менее правдоподобной, потому что я не понимал зачем. Ну то есть вот зачем делать это всё грубо и то есть понятно, что шило в мешке не утаишь и грубо, и жёстко, и второй раз наступать на какие-то грабли, когда Ну вот, да, вот человек сам пришёл, он в вашем распоряжении, делай с ним что хочешь и делали что хочешь. И в общем понятно, что человек из жил состоит и из крови, и он живой, и как бы всё, всё, всё может довести. Но оказалось, что похоже, похоже, я бы сказал, потому что сейчас озвучено, что нет пределов нет пределов жестокости, нет пределов глупости. То есть всё-таки по тому, что сейчас показывают, то есть это работает на версию, скажем так, не доведения до смерти, а активного убийства. Ну да, для истории это будет достаточно важно. Там через какое-то количество лет а это, наверное, будет положено в основании расследования, которое рано или поздно, конечно, произойдёт. То есть у меня, если, знаешь, у меня есть любимый фильм "Хвост виляет собакой". Там один фберец говорит главному герою. То есть я уверен в двух вещах, что не бывает
плохих и хороших десертов, и что никакой войны с Албанией сейчас нет. Ну вот, я уверен только в двух вещах: что в первом я с Берсом согласен, не бывает плохих хороших десертов, все хорошие. А вторая вещь, что рано или поздно этот режим кончится. То есть это не значит, что я до этого доживу, но кто-то доживёт. И когда он кончится, разговор о том, что произошло с Алексеем Навальным, будет, ну, там в первой десятке вопросов, которыми общество озаботится. А поэтому, то есть, будет ли последствия сейчас? Никаких, конечно. А будет ли последствия для того момента, когда режим кончится? Да, конечно, потому что эта информация она стригерит тогда, и она лежит в основу того расследования. А поэтому, но сейчас, да, сейчас это не меняет ничего принципиально в картине мира, но заставляет удивляться, в общем, в глубине гниения системы.
А объясните мне историю с лабораториями тогда, потому что всё, что сказано, то, что сказано, да, это слова. А вдовы погибшего, вдовы убитого, если хотите. А, но у нас, если говорить, какие бумаги, какие результаты? Мы в данном случае, вот смотрите, это в материалах, которые распространены ФБК, как бы есть две части. Это те, которые могут быть предъявлены. Насколько понимаю, так или иначе ФБК получила доступ к тому, у той доследственной проверке, и там, по-моему, всё-таки возбуждалось какое-то уголовное дело, которое проводилось по факту смерти Навального. Да. Да. То есть эти документы мне казалось, что они имели этот доступ уже значительно раньше. Ну, просто вот, ну, по каким-то причинам сейчас выбран момент для их озвучивания. Давайте так. Я глубоко убеждаю в том, что это вот в этой части документы очень важные, документы впечатляющие, в том числе фотографии и хронология и показания. И это, я думаю, они могут предъявить. У меня есть глубокое убеждение в том, что эти документы находились всё уже значительное время в распоряжении ФБК, но они, ну, ждали чего-то. Возможно, они ждали каких-то ответов в лабораториях.
Теперь дальше по лабораториям. Э, ну, как вы понимаете, с моим анамнезом тема для меня не новая. То есть я так или иначе помню ситуацию Володи Кармурзы и помню борьбу за, скажем, гистологию Сергея Магнитского. Значит, сразу могу сказать, что с гистологией Сергея Магнитского борьба была проиграна. Образцов его ткани получить не удалось. Они сгинули после кучи итераций. За ними была почти детективная погоня история. Они переходили из рук в руки, в конечном счёте сгинули где-то в архивах Тверского суда и так дальше, больше нигде они нашлись. Поэтому там просто не удалось никакой экспертизы провести. Вот там этого результата, там эти биоматериалы найти не удалось. С Володей Кармурзой, спасибо Господу Богу, что он жив. Это оказалось всё-таки действительно проще. Дальше возникает два пути. Первый путь: ты обращаешься в частную лабораторию, таких много. И в этом случае ты, а, получаешь, естественно, на руки все результаты анализов, и никаких вопросов быть не может. Раз результатов анализов на руках не было, это может это означает, что анализы проводились не частной, а государственной лаборатории или каких-то спецслужб или военной. Ну, вот для Великобритании этом. Почему эти лаборатории? Ну, для определённых видов экспертиз, честно говоря, у гражданских лабораторий это настолько сложная экспертиза, что у них возможности проводить нет. Значит, дальше две версии. Либо потому, что никто другой произвести экспертизу не может, ФБК вынуждены были отдать это в государственную лабораторию. И так по каким-то причинам всё равно, несмотря на то, что она получила эти результаты от семьи, ну, в данном случае семья только субъект, отдать не хочет. А в этом случае это вполне может быть связано с тем, что есть какие-то действительно договорённости в спецслужбе между собой по принципу "ты мне, я тебе". То есть, да, это спецслужбы продолжает сотрудничать, мы это прекрасно знаем, и как бы находят общий язык между собой. Это их работа, то есть, да, это возможно. А вторая ситуация, условно говоря, само попадание, это то, что Боря предположил. Я здесь только повторю то, что он сказал. Он вообще этот вопрос более подробно разобрал и лучше, чем я, поскольку он какие-то вещи больше понимает уже как западный юрист. То есть спецслужбы могли поучаствовать в вывозе этих материалов. И в таком случае как бы публикация этих материалов может раскрыть цепочку этих действий. Тогда понятно, что они руководствуются интересами безопасности. Аа вот, собственно говоря, э как бы, ну, такой набор мотива на самом деле не очень большой, но вполне себе реалистичный. То есть все версии могут быть, то есть, да, может быть такая ситуация, что они отда, то есть это точно была не частная лаборатория, точно была лаборатория военная. И из военной лаборатории по итогам они не получили материалы, потому что там кто-то исходил из того, что национальные интересы той страны, в лаборатории которой это проводилось, а выше необходимости ознакомить с результатом.
Ну, Владимир Борисович, извините, пожалуйста. А ни ФБК, ни Юля не говорит даже страны, в которую стран двух. Слушай, ну ты прав. Она говорит: "Обращайтесь, мы хотим, чтобы опубликовали, поднимайте вопрос, обращайтесь". Я спрашиваю: "Слушайте, но, но я думаю, во-первых, слушайте, вы знаете, опять мы, я уже затронул ээ этот фильм "Хвост виляет собакой". Ну, раз уже как бы вступил на эту стезю, там же Хофман играет любимая моя роль этого замечательного продюсера. Веля веляете, но я не собака. Я не веляю. Слушайте, дайте сказать. Слушайте, на я должен ответить красиво. Понимаете, вы сейчас поймёте, к чему я веду. Не мешайте мне быть художником. Слушайте, я могу сказать ээ по-разному, а могу сказать метафорой. Право моё. Слушателям это нравится. А что нравится слушателям? Закон. А те что, говорит? Что не продаётся, то не искусство. Что не разница слушателем, ээ, то не говорится. Так вот, там достиг Кофман, он говорит: "Ненене нет, слушайте, а мы не можем как бы это очень быстро разрешить, потому что тогда не будет фильма". То есть если главный герой умирает на пятой минуте, то фильма нету. То есть должен быть сюжет. Вы вы же хотите, чтобы э ФБК убила фильм? Ну, это это игра. То есть на каком-то этапе вам назовут страны, потом ещё что-то назовут. Вы вы в начале пути. Ну хорошо. Ну хорошо, предположим. Хотя, конечно, а Борис сказал странное, но это ваша программа. А вот ещё что. А ещё одна тема в конце, да. Она у нас ещё минут 10 есть. Это, конечно, реакция на убийство Чарльза Кирка. Смотрите, не убийство, реакция на убийство, которая сейчас просто бурлит в американском обществе с разных сторон. Просто все соцсети, я бы сказал, завалены разными реакциями, совершенно фантастическими, я бы сказал, к которым присоединились, безусловно, наши с вами соотечественники, особенно почему-то те, которые за рубежом, особенно которые в эмиграции, особенно которые в оппозиционном. А что случилось-то? Ну, убийство чудовищное человека без оружия, проповедника случилось. А почему реакция такая болезненная со всех сторон? Ну, тоже мы уже с вами как раз прошлый четверг начали обсуждать эту тему. Просто с этого момента она чуть-чуть развелась. Значит, там единственное, что меня за эту неделю нового чуть смутило, а как бы не совсем понятно, а мотива убийства. То есть парень, которого задержали, он не очень вписывается вот в этот образ левака. В этом проблема. То есть нигде нет каких-то активных следов его вообще политической деятельности, того, что он этим интересовался, есть какие-то слухи. И, соответственно, дальше вот я как бы отталкиваюсь от того, что мы уже с вами прошли, то есть за неделю, как говорится, апдейт за неделю по ситуации вокруг общественной реакции. То есть за эту неделю что произошло? Произошло то, что а вот когда его убили, я сказал, что жуткая вещь только если это не убийство Кирова, понимаете? А, кстати, по убийству Кирова тоже до сих пор всё-таки непонятно. То ли его специально убили, то ли вот произошёл такой, товарищ Сталин, произошёл такой ужасающий случай. Товарищ Киров переспал с чужой женой и, э, обиженный муж действительно как бы очень вовремя убил товарища Кирова. И это создало уникальную возможность, не воспользоваться которой Сталин просто не мог, иначе он не был бы Сталиным. Может такое? Может быть, а может быть, что там вообще никакого мужа не было, его подставили, а кто-то другой убил и всё. Кто уже сейчас скажет? Но ведь и с Кирком получается такая же ситуация. То есть поначалу такой шок, и все говорят: "Ну вот левые совсем обалдели, так на это похоже, действительно похоже стрелять с этой стороны". Но как бы до конца тоже непонятно. И дальше вдруг правые переходят в такую мощнейшую контратаку, а которая по своей силе уже затмевает сам факт убийства, требует ээ отмены там первой поправки. Требуют раскассировать, кастрировать всю прессу, которая не называется Fox News. Кто требует отмены? Владимир Борисович, я что-то упустил. Кто требует отмену? Ну, как бы речь идёт о том, что идёт, по крайней мере, по мнению а Такера Карлсона, идёт атака на свободу слова в Америке. Как бы, а, идёт такая вот как бы волна, что это убийство, оно было подготовлено вот этим хейтом, который левая пресса против Трампа и его соратников подняла, соответственно, надо этот хейт прекратить административными методами, в том числе ведением цензуры и так далее. А, в общем, как-то очень далеко это всё заходит. И получается, что контрдействие, оно уже превосходит действие. Соответственно, с обратной стороны пошла вторичная реакция. Они говорят: "Не, ну это вы всё специально как бы подстроили". Почему сейчас вот это этот комик сказал, что вот говорит: "Вы вообще как бы не говорите только о том, что его убил один из вас". То есть, понимаете, эта ситуация уже настолько накручивается, что уже первоначальный факт, вокруг чего этот это это прекрасная дискуссия порядочных и сдержанных людей развилась аа не имеет уже значения. Всё это свидетельствуется всё равно только об одном. Американское общество. Я не готов судить по о том, это вот первый раз, второй, не первый раз, конечно, но снова оказалась в положении, которое напоминает, условно говоря, шестидесятые годы, то есть вот эту вот ситуацию раскола на фоне Вьетнамской войны. А напоминает приближается по расколу к гражданской войне. То есть мы стоим на пороге очень серьёзного испытания, то есть с очень серьёзного испытания в стране, от которой по-прежнему зависит температура на планете. Ну простите меня, пожалуйста, ради бога. Я не помню такой реакции, когда увольняли того же Такера Карлсона с того же Фокса или когда Трампу закрывали а его твит-аккаунт. Про первую поправку вы начали говорить, да, я такой реакции не помню, поэтому я сравниваю вот такие же девяты. Так я с вами не спорю, я поэтому говорю, что ситуация уникальна. Ситуация уникальна и свидетельствует о глубине болезни. Угу.
А свидетельствует ли о глубине болезни многостатысячная демонстрация в Лондоне с английскими флагами вообще? Ну, мы должны понять, что там такая интересная ситуация, которая накладывается на полгода многотысячной демонстрации с палестинскими флагами. Да-да, я поэтому и спрашиваю. Да. И поэтому, понимаете, опять это в некоторой степени голос правой Англии, которая, как я выразился, показала, что её в большей степени род волнуют родные Палестины. То есть это многотысячность этой демонстрации, она была ответом. А это кумулятивный эффект. То есть, во-первых, это ответ на действительно волнующую реакцию. То есть статистика такая, что в Англии ежедневно пребывает около 1.000 нелегальных мигрантов. То есть это достаточно много. А второе - это реакция на то, что улицы были левыми слишком долгое время и как бы в стойле правое движение. Как это хороший такой конь застоялся. И вот оно как бы из этого стоило вышло. И вдруг оказалось, что общество британское состоит, ну, не из одних интеллигентных леваков. Но мы смотрим на главную на самые большие, может быть, страны а в Европе: Великобритания, Германия, Франция, Польша, где избран правый президент, большой друг Трамп, и Италия. Да, и это какой-то общий, видимо, какой-то, ну, США это какое-то общее движение Запада в сторону вправо. Ну, добавьте сюда, смотрите, мы все понимаем, что, а, мы продолжаем находиться внутри одного тренда на протяжении уже семи приблизительно лет. Угу. То есть подъём правой волны, он, собственно говоря, зафиксирован уже в конце вот десятых, в конце десятых, собственно говоря, начиная в принципе победа Байдена - это в некоторой степени аномалия. Вот, с моей точки зрения, я, кстати, к ней отношусь. У меня когда-то били за а-а одну статью, которая была перепечатана потом в книге Скончаловским. И там я доказывал, что, э, для общества было бы полезнее, если бы оно переболело Путиным быстро. Вот как перебаливают ветрянки. Вы знаете, что на Западе, ну, до появления вакцины, сейчас вакцина появилась, наконец, аа были популярные такие ветряночные пати. То есть, если один ребёнок заболевал, собирали на вечеринку всю улицу, ну, чтоб чем бы раньше сядешь, раньше выйдешь, понимаете, называется. Угу. Путин я рассматривал в восьмом году как вот такую ветрянку, предполагая, что может стать и чумой, на самом деле. Но тогда это была ветрянка. Я тогда высказал гипотезу, что это нарушение конституции, но проще вместо вот этой вот игры в престолы с рокировкой разрешить Путину третий раз избраться, потому что тогда бы общество от него устало достаточно быстро. Это дало бы возможность там на третьем сроке развиться альтернативным силам. И в общем, я тогда считал, что а ресурса на четвёртый срок у него могло и не хватить. Эта статья так называлась очень смешно. Аэ лучше один раз нарушить конституцию, чем тысячу раз на неё наплевать. Так вот, я тогда понимаю, что это идёт правая волна, что это как бы уже всерьёз не перепнуть. Я считал, что лучше бы уже тогда Трамп второй раз победил, и мы бы уже этим переболели. Ну, получилось иначе. И дальше, что ещё получилось? То эта правая волна поднималась, и по логике вещей она должна была смениться левой волной значительно раньше. Опять-таки, я где-то в двадцать первом-двадцатом году написал статью как бы с прогнозом, который не оправдался, но у меня но нет в том моей вины. Там было написано "левый разворот через правое плечо". То есть, что тенденция вм идёт к полевению общества, к серьёзному полевению. Но оно идёт к этому полевению через вот разворачивает через правое плечо. Поэтому я говорил, правая волна эта штука временная, а надо понимать, что она пройдёт и дальше будет левая волна, которая будет даже выше. Что произошло? Произошла пандемия. И пандемия, как в одесском анекдоте, сбила с ритма весь квартал. Да. Да. Вот бывает такая ситуация, когда мы понимаем, что вот должно быть нормальное чередование в политике правых и левых волк. То есть это, ну, это норма, это нормально. Ненормально, когда они заскакивают, когда маятник уходит, ударяется рояль и застреёт в нём где-нибудь. Вот из-за пандемии получилось так, что маятник завис на правой волне, и как бы второй цикл правой волны пошёл без ухода влево. То есть, что мы получаем? Мы получаем сейчас лонг-ковид, политический такой лонг-ковид с правой волны и огромный накапливающийся левый потенциал, который, э, чем дольше как бы э не реализуется, тем страшнее будет удар. То есть вот какой будет выход из этого, мне сейчас представить трудно, но это именно та ситуация, которую мы переживаем, понимаете? Поэтому, ну, в принципе, всё как бы нормально. То есть есть правое движение, которое должно было исчерпать себя, которое должно было смениться левой волной. Вмешались факторы вне социального, вне политического порядка, которые изменили э ход европейской истории. И в результате это общее явление. Но вы только сказали про Европу. Я вам должен сказать, что то, что происходит в России, абсолютно в этом тренде. Вот абсолютно в этом тренде. Россия - это Европа.
Спасибо большое, Владимир Борисович Пастухов. Перед тем, как мы прощаемся, хочу сказать нашим зрителям, что у нас последние два номера "Дилетанта". Вот понедельник выйдет новый, но осталось очень мало из многотысячного тиража. У нас "Орды" осталось 44 экземпляра, и "Развала империи" совсем мало. Видимо, мы работаем над этим с Владимиром Борисовичем Пастуховым, разваливая все империи, которые нам попадаются, и все мифы, которые нам попадаются в дркой. Поэтому заходите на dilettant.shop. Вот эти два последних номера, 116 и 117 "Дилетанта", а, вычищайте, потом не найдёте, как некоторые ищут какие-то номера, их уже нет. Спасибо большое, Владимир Борисович. Спасибо большое. Всего доброго.