Transcription
Польша просто запаниковала, что, может быть, вот прямо сейчас начнётся оттуда какое-то наступление. Нащупал Путин уязвимое место. Ребята, так сказать, вы следующие, и вам надо военную промышленность поднимать, а военная промышленность по-прежнему не поднята. Ну то есть они оказались, извините, с голым. На это было четыре четыре долбаных года, да. Вот эти 4 года потеряны. Прикрылись Украиной, создали вот этот буферный фронт, где украинцы воюют вместо них. Вы побудете рядом с бандитами, которые вас будут грабить. Европа всё время запазливает в своих реакциях на Россию, тем самым становится всё более и более беззащитной. Если вы не хотите воевать, во всяком случае, демонстрировать свою готовность к дреке, то вы добыча. Мич, доброе утро. Если это, конечно, доброе.
Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. Ну, знаете, это каждый день с утра нажимаю YouTube посмотреть, что за ночь случилось. И думаю, доброе оно или нет. Ну, вроде пока новый Катар не бомбит. Смотрите, смотрите, во всей этой ситуации я отношусь к этому спокойнее. Если ты проснулся и нажимаешь YouTube и не являешься предметом новостей, а сам нажимаешь их смотришь, это доброе утро. Слушайте, после того, когда Америку посмотришь, да, в некотором смысле про Россию мы уже просто в этом, в этой части даже уже внимание обращаем. 1.000 человек убили или 5.000, блин, это за неделю. Это уже, что называется, стало статистикой.
У меня есть предложение сегодня довольно оперативное, чтобы не размазывать кашу по тарелке. У меня есть предложение с моей стороны там четыре небольших вопроса, по ним пройтись, а потом, если что-то в ходе дискуссии выскочит, ну, значит, ээ, оно добавится. Но первый вопрос у меня, в общем, на самом деле, ээ, касается, конечно, этих проклятых дронов, ну, потому что это самое заметное событие недели, но меня не интересует уже их полёт и их прилёт, а меня интересует исключительно реакция Польши и сообщества на них. И просто для затравки разговора я, наверное, скажу своё ощущение. То есть моё ощущение главное, вот одним словом, если выразить по итогу реакции, это знаете, как косовский словарь, слово недели, растерянность. Моё общее впечатление, что вроде бы как бы никогда такого не было. И вот опять, как сказал бы Черномырдин, то есть эти дроны в меньших количествах уже летали месяца четыре или пять, и уже летали на центр Вильнюса. Да, и вроде бы к этому надо было быть 150 раз готовыми и отработать какие-то варианты действий на случай, если это примет более серьёзный характер. Ну вот оно приняло более серьёзный характер. И что? То есть пока я вижу только одну более-менее эффективную, асимметричную меру. И это очень в славянском таком стиле. То есть Польша решила наказать Китай. То есть перекрытие белорусской границы. Я сначала не понял, к чему это, а потом, когда прочитал вчера сообщение о том, что переговоры министра иностранных дел Польши с Ван ээ в течение 3 часов закончились ничем, я наконец понял, а к чему это было. То есть оказалось, что в общем, да, вот эта мера, она не столько против белорусов направлена, сколько она ударила по транзиту китайских товаров в Европу. И это может быть интересно. В этом какая-то логика есть. Что они как бы говорят: "Ну вот ты на своего салита-то придави, чтобы он больше не хулиганил". То есть дай ему из Орды наказ Трескому или там московскому князю, чтобы сидел тихо. Но вот вопрос в том, сможет ли Польша сама долго это удерживать? Ведь это же не только по Китаю бьёт, там же какие-то получатели, наверное, этих товаров были в Европе. То есть они, я думаю, тоже несчастливы. А вот что касается других военных и военно-политических мер, неужели получается, что никакого ответа на эту гибридную войну в реальности у Европы нет, что вот на самом деле нащупал Путин уязвимое место.
Я про растерянность с вами абсолютно согласен, потому что реакция Польши, конечно, была для меня очень удивительной. Ээ, мы все думали о польской армии как о достаточно серьёзной силе, но реакция на дроны, высоко дорогостоящим оружием, а вот этими ракетами, которые стоят там в десятки, если не сотни раз дороже, чем эти дроны, показали вот именно ту растерянность, о которой вы говорите. Дальше их действия по отношению к границе с Белоруссией. Я, честно говоря, даже думаю хуже, чем вы. Я не думаю, что это был способ давления на Китай вот такой вот опосредованный. Хотя, может быть, и здесь это та же самая, ээ, может быть, и здесь есть какая-то мысль, но в целом это та же самая паника, потому что сейчас на территории Беларуси проходят вот эти самые учения, там с достаточно боеспособные силы находятся, и Польша просто запаниковала, что, может быть, вот прямо сейчас начнётся оттуда какое-то наступление и надо вот срочно, так сказать, там собирать войска. А когда ты собираешь войска, естественно, ты не хочешь, чтобы противник видел. А если ты не хочешь, чтобы противник видел, границу надо перекрывать. На мой взгляд, это чистой воды. Чистой воды паника. И то, что делает Европа, мы можем разделить на две части, на мой взгляд. Первое - это глобально. Глобально они правильно паникуют, потому что они к войне не готовы. Ну, то есть они оказались, извините, с голым, ну, ну, как бы неприкрытым уязвимым местом.
Они Вопрос не в уязвимом месте. Это знаете, как у Кларка про динозавра было сказано: "Хоть с головы начинай есть, хоть с хвоста". Если, так сказать, с на протяжении уже почти 4х лет им говорят: "Ребята, так сказать, вы следующие, и вам надо военную промышленность поднимать". А военная промышленность по-прежнему не поднята. Ну не поднята военная промышленность, не поднята система призыва в армию, да? Ну это значит, что вы не готовы, вас могут есть, да? Если вы согласны с тем, что вас едят, тогда что паниковать? Ну придут, придут, не придут, не придут. Ну какая паника? А если хотите всё-таки быть политически суверенны, значит, надо готовиться. Для этого надо военную промышленность раскачивать, надо в армию людей как-то набирать. Ну или, во всяком случае, готовиться к набору всерьёз. На это было четыре четыре долбаных года, да, вот эти 4 года потеряны. То, как на это была бы понятная реакция, вот если бы я не хотел, чтобы Путин дальше на меня давил на переговорах, чтобы это использовалось как запугивание меня. Ну я бы сказал бы: "Ребят, вы не можете управлять вашими дронами, а я не хочу, чтобы они залетали на мою территорию. Поэтому Западная Украина будет прикрыта зонтиком ПВО. Нравится вам это, не нравится, она будет прикрыта". Всё.
Абсолютно. И смотрите, что получается. А у них, ээ, получается ситуация, как у Ильфа и Петрова, всё ушло в гудок или свисток, потому что вместо того, чтобы вот залетели эти дроны, произошло такое событие. Неважно, случайно, не случайно. Утром этого дня должно было быть принято правительство о том, что самолёты начинают патрулировать границу на постоянной основе и сбивать дроны на подлёте на территории Беларуси и Украины. Всё. Вот решение принято. Что мы в ответ видим? Заявление президента о том, что нужно бы обсудить вопрос о закрытии неба Украины. То есть, ну, эти заявления можно миллион штук делать. То есть всё уходит в слова. Я, кстати, абсолютно, вы сейчас навели меня на мысль, согласен в том, что я склонен приписывать длинные цепочки мыслей зачастую людям, которые действуют примитивно. И вот в случае с Китаем это действительно тот самый пирожок, который я вам недавно цитировал. То есть вполне возможно, они ничего такого не имели. Они в панике закрыли ворота, а с Китаем получилось, я вас обидеть не хотел, случайно просто повезло.
Абсолютно. И на торговых переговорах проблема-то простая: министр, который принимает участие в торговых переговорах, не понимает, что делают военные. А военных на торговые переговоры пригласить не успели. Ну вот что-то типа этого. Это я легко это себе представляю. То есть я не уверен, что это было так, но я это представляю себе легко. Два вывода из того, что вы сказали, я могу для себя сделать, что существует пока тенденция к увеличению лага, запаздывания. То есть Европа всё время запаздывает в своих реакциях на Россию, тем самым становится всё более и более беззащитной и тем более и более провоцирует Россию, в общем-то, на новые шаги. И это действительно единственная аналогия с тридцатыми годами прошлого века, которые я помню, мне всё время запомнилось это воспоминание Шпиера. Ээ, важная вещь, что Гитлер, в общем, никогда не собирался идти так далеко. У него были весьма скромные планы, но полная неспособность большинства европейских стран себя защитить и лёгкость, которую ему давались результаты, в конечном счёте сформировала у него ощущение, что можно всё. То есть получается, что здесь есть лаг за опаздывания. То есть сначала они -э не отреагировали, да, они вроде бы всё правильно поступили, да, прикрылись Украиной, создали вот этот буферный фронт, где украинцы воюют вместо них. А дальше надо было понимать, что украинцы покупают для них время, и это время надо что-то делать. Они продолжили заниматься ээ зелёной энергетикой, социальной помощью, как бы защитой многообразия видов и другими полезными делами, в общем, которым всем бы хотелось заниматься, если бы мы жили уже в раю. Но, к сожалению, мы живём не в раю, может быть, ещё не в аду, но туда тоже мы рано или поздно можем прийти. Это вот первый вот, что лаг запаздывания увеличивается. Сейчас они опять тормозят, ещё тормозят. И второе, что в военно-политической области единственным ответом является ответ, который, да, резко повышает ставки, то есть называется волосатый кулак к носу. И это, ээ, всегда будет рискованный шаг, потому что, как говорил в моей прошлой жизни, уже несуществующий мой бывший замечательный водитель, никогда нельзя сигналить резко женщинам и кошкам, потому что реакция может быть неожиданной и вместо того, чтобы отпрыгнуть, бросится на капот. Ну вот как бы эта как бы ситуация да такая, что здесь надо резко сигналить и всё время понимать, что реакция может быть неожиданна, но другого варианта нету. А на это никто не готов. И Москва убеждается, что на это никто не готов. И уже собственно Песков с максимальной грубостью посылает президента Польши с этой идеей закрытого неба. Говорят, что чего вы хотите, вы с нами де-факто воюете. Поэтому мы и дальше будем так.
Здесь. Для меня большой вопрос в том, готова ли Европа вообще к вооружённому противостоянию или они, в принципе, к вооружённому противостоянию не готовы и готовы к тому, чтобы побыть какое-то время под оккупацией, рассчитывая, что это будет опять же какое-то время. Другое до меня не доходит. Это более важно. Почему Европа не понимает, что проигранная война в Украине, а такое вполне вот теперь возможно, что война будет проиграна, и восприниматься она будет именно как проигранная война, в том числе Европой. Так вот, проигранная война в Украине, она не обойдётся просто так. То есть за это Европа будет платить контрибуцию. И эта контрибуция будет большой. И никто Европе не даст возможность жить хорошо тогда, когда рядом есть сосед, который будет жить с каждым годом всё хуже. И он будет стремиться вот своё хуже компенсировать за счёт Европы. То есть дешёвых энергоносителей Европе больше не видеть. В любом случае Европе в любом случае придётся серьёзнейшим образом платить за то, что она проиграет эту самую войну. И каким образом на переговорах это будет из неё выниматься, ну, это мы увидим. Но в том числе путём такого давления, которое Европе придётся ссориться с другими своими союзниками, с теми же там, я не знаю, Соединёнными Штатами или, так сказать, компенсировать те расходы дополнительные вот сейчас, которые там будет нести Китай. Это всё проигравший плачет. Проигравший плачет и платят. И вот то, что европейцы этого не понимают, что это не просто, так сказать, ну, мы побудем рядом с какими-то русскими, которые придут, да не вы не с русскими побудете, вы побудете рядом с бандитами неизвестной национальности, это уж, так сказать, неважно, какой они этнической принадлежности будут, которые вас будут грабить, потому что если вы не хотите воевать, если вы не хотите, во всяком случае, демонстрировать свою готовность к дреке, то вы добыча. И если вы думаете, что XXI век он устроен как-нибудь по-другому, чем там XIX-XX, нет, для Путина это то же самое. А вам, так сказать, придётся утереться. Ну вот пока похоже, что утираются. Ну, как бы Алаверды к этому должен сказать, что пока единственная адекватная реакция для меня surprise surprise ожидаема только Финляндии, которая развёртывает систему военного обучения мобилизации, чтобы иметь в ближайшее время возможность поднять миллионную армию.
Ну, северяне вообще у них опыт просто. У меня ощущение, что шведы тоже достаточно серьёзно, >> да? То есть это люди, которые как бы готовятся. Теперь что касается сказанного вами, хуиз Европа. Извините, пожалуйста. Вот.
Для меня, когда я говорю Европа, я говорю Берлин, Париж и в некоторой степени Лондон.
Вот. Вот смотрите, это очень интересный момент, потому что я как раз хотел сказать, что, конечно, вот когда СССР развалился, он создал вот эту иллюзию лёгкости всего и достижимости всего. И там Европа у нас образовалась от Берлина до Варшавы, но в местах могла быть и до Владивостока, и как угодно. И всё это было очень розово и очень няшно. Но в реальности получается, что есть две Европы. Есть, собственно, корневая Европа, ээ, которая ограничена тем Европейским Союзом, который был создан там пятидесятые-шестидесятые годы. Ну, и этим как бы договор там, а, шлангко-немецким и примкнувшей к ним Великобританией. Особняком стоит Северная Европа, поскольку она в это не входит, но она, как правильно замечено, на своих ногах. И есть огромная зона лимитрофа между Россией и Европой, так называемая зона вторичного крепостнического исторически, и которая, в общем, примкнула к этой большой Европе. И большая Европа её поглотила, и они как бы выступают везде как бы вместе, они не вместе. И вот у меня есть такое ощущение, что люди вот этой корневой Европы в принципе спокойно относятся к тому, вот что мы сказали: "Ну да, попытались, не получилось, ну и ради бога". Вот сейчас начинают поступать постоянно утечки, что оказывается то тут, то там какие-то американские источники всю жизнь говорили: "Ну да, конечно, мы там приняли Балтию в свои ряды, но вот если там чего случится, ну будет воевать Америка за Балтию?" Нет, не будет. Ну то есть если они с самого начала прямо говорят, что не будут, ну как куда дальше? И дальше возникает такая картина у меня не профессиональная, но всё-таки есть корневая Европа, которая исходит из того, что до Берлина, до Парижа и до Лондона, в общем и целом, всё равно не дойдёт.
Нет, они из этого не исходят. Они они они вполне себе всерьёз обсуждают о том, что будет, когда дойдёт до Парижа и Берлина. Лондон действительно немножко на особицу стоит, но Париж и Берлин вполне себе обсуждаются.
Я я как-то с трудом это себе представляю. Ну, прежде всего потому, что русская армия не советская армия. Понимаете? Я тоже с трудом себе представляю, но, так сказать, эти люди вполне себе обсуждают, что будет, когда Париж, когда Париж и Берлин.
Я бы на их месте сосредоточился на простой мысли. Готовы ли они срыгнуть опять ли метров и действительно ли они считают, что ничего страшного не будет, если они сейчас оттуда уйдут? Нет, часть часть идиотов, конечно, есть и таких, ну, то есть всякой твари по паре, как вы понимаете, но при этом, конечно, серьёзные люди прекрасно понимают это вот выражение "срыгнуть". Это, конечно, здорово, если это не твой собственный желудок. А потому что ну представьте себе захват Польши. 40 млн человек, из которых там 10 млн ударится в эмиграцию, если не 20. Да, причём достаточно серьёзные общины, которые реагировать на это будут очень сильно по-разному и зажгутся другие страны, ну вот просто легко. А Молдавия, Румыния, ну это проблема. А балтийские страны, ну вот здесь вот северяне не готовы. И вы знаете, что там восьмёрка или точнее уже девятка организована, которая, в общем, на это смотрят совершенно отдельно, и они защищаться будут. И главное, Норвегия и Швеция, которые входят в состав этой восьмёрки или вот сейчас, может быть, девятки, я не знаю, Польшу они будут рассматривать или не будут, они, в общем, вполне себе могут рассчитывать на поддержку Соединённых Штатов. То есть, грубо говоря, Соединённые Штаты, может быть, и закрыли бы глаза на балтийские страны, но закрыть глаза на консолидированную позицию, включающую Швецию и Норвегию, нет, нереально. Понимаете, из того, что вы говорите, я для себя делаю вывод, что нас грядёт таки действительно смена какой-то политической парадигмы в Европе, и туда должны прийти какие-то люди, так скажем, условно говоря, постмакрона и пострмеры. И причина, по которой я думаю, состоит в том, что ну нет позиции у нынешней Европы, потому что есть только две позиции: либо ты готов драться, либо ты не готов драться. Удаляя, удаляясь в вашу сферу философии и двигаясь в сторону Аристотеля, мы можем сказать, что на сегодняшний день демократия в Европе, она вполне себе свалилась в сторону ахлократии. Ну, потому что голосуют те люди, которые реально не желают принимать участие в реальном управлении государством. Ну, не готовы, не готовы тратить своё время, не готовы получать образование и так далее. Что приходит после ахолократии по Аристотелю? Диктатура.
Диктатура. Вот смотрите, у меня просто второй вопрос. Мы, кстати, мы в него, е, я думал, какую бы такую искусственную как бы, ну, мостик, водку между темой, а он выскочил сам, потому что, смотрите, субъект Европа стала перед лицом угрозы. Отбить эту угрозу она может только проявив свою политическую субъектность, то есть проявив готовность драться. Готовности драться она не проявляет. Перекладывает это всё на дядю, ну, в данном случае дядю Сэма. Дядя Сэм ей сказал, что больше он за неё это делать не будет. И вдруг выяснилось, что других ответов нету.
На самом деле другой ответ есть. Сейчас приходят, придут к власти правы. И то, что Путин считает, что и Трампа, к слову, что правые - это типа хорошо для них, что они с ними подружатся. Ну, в отношении Гитлера тоже так считали. Я не пытаюсь сравнить там Мари Ле Пен с Гитлером, это, конечно, вообще разные вещи, как.
А мы не знаем, будет ли Мари Ле Пен или в трёх итерациях там заменится и появится. Я в данном случае на примере Мелани хочу показать, что, так сказать, ожидали от правой совершенно другой позиции и получили, в общем, единственные, так сказать, яйца Европы на сегодняшний день.
А а теперь мы то же самое получим с высокой степенью вероятности в Германии. И мы с высокой степенью вероятности это получим в следующий раз в Великобритании. И я не знаю, что мы получим во Франции. А на выходе вероятность того, что, так сказать, для Путина это будут гораздо более жёсткие контрагенты, которые будут готовы к драке, ну, в общем, это вполне себе реально. И главное, что, понимаете, придя под теми лозунгами, под которыми они пришли, им драка тоже будет нужна.
Ну да. А теперь, собственно, вторая тема. Ну, мы на неё обречены, понимаете, что мы с вами всё-таки в записи работаем. То есть, ну, мы же знаем, время выхода нашего эфира, это как раз будет время приземления господина Трампа на территории Великобритании с его вторым официальным визитом. И, конечно,
необычными,
да, то есть, надеюсь, в этот раз он будет рекламировать что-то другое, кроме своего гольф-клуба. У него много, наверное, объектов на территории Великобритании. А, ну, как говорится, жизнь покажет, потому что первый визит прошёл под знаком рекламы гольфклуба. Второй визит, возможно, он открывает Трамп-таун в Версале. Кто его знает, от этого человека всё можно ожидать. И для затравки разговора я хотел рассказать одну историю, в прямом смысле слова историю. Начало XIX века в одной европейской стране происходит революция, начинает интенсивно рваться, стремясь как бы занять иное место в Европе, чем то, которое у неё было раньше. А потому что раньше она была великой страной, но медленно загнивала. Один за другим абсолютный монарх всё это приводил. И вот как бы она начинает, рваться к новым горизонтам и обнаруживает, что все мётлы розданы и как бы мировое господство уже принадлежит, особенно на морях там другой державе. И она решает эту державу удушить и объявляет политику континентальной блокады. Главным условием которых по соответствии с указано, я уж, конечно, говорю о Наполеоне, является то, что все союзники Франции, а также зависимые от её государства должны отказаться от торговли с Англией, вести соответствующие тарифы. И Наполеон начинает всех один за другим прогибать на отказ с торговлей Великобритании. Собственно, войны ещё как таковой. В конце концов в орбиту Наполеона попадает и Россия, которая, конечно, никаких связей разрывать не хочет. А, ну прежде всего, потому что, так же была нефть своего времени, она называлась пенька и лес. Вот Россия живёт, собственно, тем, что гонит пеньку и лес в Великобританию и получает от неё промышленные товары. Ну, всё как сейчас. Ну, просто как бы топливо немного другое.
Да-да-да-да.
И а и разрыв этих связей с Великобританией - это всё равно, что подрыв Северного потока, понимаете? Вот. Абсолютно один к одному. А, и Александр, конечно, сопротивляется. Что дальше происходит? Происходит смешная вещь. Россия проигрывает пару войн, но не на своей пока территории. И Тильзитский мир этот знаменитый, и прогибают Наполеон Александра. Александр включается в континентальную блокаду. Следуют два указа. Ну, первый очень легко исполняется всегда в России. Это изъять собственность иностранцев. То есть тут же закрывается и как бы ограбляются склады британцев в России. Это у нас вообще проходит на ура.
Это только дай повод. И как бы.
Всегда с удовольствием.
А второе, идёт как бы указ о запрете торговли через порты. Вот это уже как бы запреты в России. Это дело такое. То есть формально вводится континентальная блокада, неформально начинается то, что сегодня называется словом серый импорт-экспорт. Только вместо Казахстана, а Турции и прочее замечательные страны, Дания, Швеция и все остальные, ээ, то есть начинается гигантский контрабандный поток ээ товаров, ээ через Швецию и Данию, которые как бы называются нейтральными. Но в конце концов Наполеон начинает что-то требовать, Россия начинает злиться. Итог: "К десятому году Александр понимает, что война неизбежна, начинает из этого континентального плаката уходить. Переходит на сторону противника, начинается война. Я это к чему рассказал? Вот сейчас Трамп летит в Великобританию, и он сформулировал свои как бы требования для Европы, и они очень оказались для меня интересными. Это сокращение торговли с Китаем, это ведение тарифов против Китая. А также по вопросу России он сказал, что, ну, ребята, вы просто не покупаете всю ту же русскую нефть и газ через посредников. Вы бы покупаете, вы всё равно её покупаете. Вы просто покупаете её через контрабанду. То есть по сути у меня есть ощущение, что Трамп пошёл по пути Наполеона и пытается ввести континентальную блокаду Китая с той разницей, что масштабщик немного другой. Насколько вообще реалистичны эти его ожидания и требования? Ведь они же убистыны для Европы. И чем будет отвечать Европа?
Длинный, конечно, рассказ. Я уже, я, честно говоря, потерял по пути. Во-первых, давайте про Россию. Всё-таки вопрос с энергетической блокадой, то, что Америка пытается ограничить Европу в покупке российской нефти, эта штука такая, я не знаю, насколько Трамп понимает, она очень такая несерьёзная, потому что убрать 5 млн баррелей, приблизительно 250 млн тонн в год, которые Россия как минимум, может быть больше, поставляет на мировой рынок, сегодня мировой рынок себе позволить не может. Ну просто потому, что не согласованы те, кто будут компенсировать эти поставки. Наверное, если цена бы поднялась при этом до 90-100, то, может быть, Америка бы добавила, надо Иран, естественно, выпускать, и Саудовская Аравия добрала бы остальное. Но этих решений нет, и они не приняты. И это означает, что если сегодня всерьёз убрать с рынка 5 млн баррелей, то мы получим цену там, я не знаю, 200-250. Никому это не надо, никто этого делать не будет, не говоря уже о том, что Россия скорее на этом всё равно заработает. То есть этого делать никто не будет. Поэтому все эти пинания в этом смысле Европы, Индии и так далее, они на самом деле фундаментального смысла, фундаментального смысла не имеют. То же самое касается Китая. Ну, Европа сейчас скажет: "А вы, дорогие, сами прекратите с Китаем работать". Ну, Трамп себе этого позволить не может. Это просто нереалистично. И уж тем более Европа себе не может позволить ссориться с Китаем в условиях, когда гарантии безопасности Америка забрала, потому что и то, и другое бьёт по экономике. Ну и гарантии безопасности убираемые требуют сразу отличения очень существенных ресурсов на подготовку к войне и к обеспечению собственной безопасности и выкидывание Китая.
Из это один из крупнейших внешнеторговых партнёров Европы, если не самый крупный. Это тоже, в общем, очень серьёзный удар по экономике. Европа просто себе этого позволить не может. И я не знаю, чего хочет в данном случае добиться Трамп. То ли просто, так сказать, на экране показать, что всё, что происходит, Европа виновата. Это такой путь немножко странный, но для Трампа, в принципе, нормальный, потому что он со своим избирателем разговаривает через экран.
Либо он хочет подломить под себя Европу, не подламывая под себя Россию и не подламывая Китай, ну, не убеждён, что из этого что-то получится. То есть >> у меня есть версия. У меня есть версия. Мне кажется, что он исходит из того же, чего исходит вы. И, ну, то есть какой бы ни был Трамп, аппарат у него достаточный для того, чтобы просчитать те последствия, которые вы обозначили. Мне кажется, что он в такой форме асимметрично парирует визги Европы о том, что он должен ввести санкции дополнительные против России. Там 105 пакет, 125 пакет 305. Он говорит: "Ребята, а дальше вместе вы". Ну это это телевизор, это чистый, >> да, это телевизор. То есть это чистый телевизор, он ничего не собирается делать, но он снимает вот этот вот пиар сапог со своих же. То есть, когда к нему приезжает Макрон, Стар, э, Ступ там и все остальные и говорят: "Ты должен наказать России, ты должен".
>> Я не думаю, что он снимает сапог. Он, так сказать, он может быть так думает, хотя я не уверен, но если он так думает, то это, в общем, большая ошибка вполне понятной причине. Америка- участник этой войны с точки зрения стран, расположенных в чувствительных для Америки зонах. Я имею в виду в азиатско-Тихоокеанском регионе. Америка участник этой войны. И если эта война закончится проигрышем, то проиграла Америка в глазах вот тех самых групп, которые для Америки представляют особую важность вовне. И ничего ты там вот этими словами не объяснишь. Он пытается выйти из этого положения, э, таким путём, чтобы вырезать Украину как что-то несущественное и сказать, что вот мы-то боролись не за Украину, это вообще там плевать, а а особенно, когда речь идёт о части Украины.
>> Это не получится, судя по то, что я уже сказал, азиатско-Тхоокеанскому региону. И это не получится, исходя из того, что мы с вами знаем про позицию электората собственно Трампа же в Америке, потому что там про украинские настроения достаточно серьёзные. Если Ленси Грм ещё может себе позволить каким-то образом откатить назад, вот как вот это он сейчас это проделывает, то в целом я не уверен. Я не уверен. Сейчас для Трампа вообще на самом деле значение имеют только выборы, которые будут там через год уже. Вот. Ну да, потому что если он на них подломится, то все его планы передать по наследству власть, они будут обрушены. А он зашёл уже настолько далеко, что, мне кажется, вот он оказался, к сожалению, огромную, я сейчас скажу страшную вещь, но у нас вот есть три лидера, политическое бытие которых в мире напрямую зависит от продолжения войны. Это Путин, Зеленский, Нетаньяхо. И я очень боюсь, что Трамп движется в сторону, когда так или иначе его дальнейшее бытие тоже должно быть связано с какой-то войной там или внешней, или гражданской, не знаю. А поэтому я с вами согласен.
Но тогда его визит в Великобританию, он в части вот европейских дел на самом деле будет очень сложный, несмотря, >> ну, он он пытается, насколько я понимаю, он пытается Великобританию неким образом отколоть от Европы. Я не знаю, что он должен для этого предложить Великобританию, >> но при этом Но при этом Великобритания занимает, смотрите, наиболее жёсткую позицию в вопросе бескомпромисс в Украине, чем все остальные страны. На словах. На словах. >> Абсолют абсолютно. Но у Стармера не самое простое положение на сегодняшний день. И я не знаю, что хочет предложить Трамп стармеру, чтобы Великобритания продолжала в этой части или начала в этой части раскалывать Европу. Не знаю, это обычно Трамп таких предложений не особо делает позитивных. Он обычно, как мы видим, пугает и как максимум чуть-чуть откатывает в части своего пугания. Но вроде как Великобритании это проделать не очень просто. Вот ему надо что-то всерьёз предложить. А у Великобритании с экономикой это не слава богу. И я себе с трудом представляю, как Великобритания без серьёзных компенсаций сможет себе позволить разрушить взаимоотношения с Европой или даже с Китаем. Ну вот не представляю, это невозможно на сегодняшний день. Поэтому, на мой взгляд, это опять попытка риторическая. То есть на словах что-то сделать. Эта попытка была в отношении Путина. Она увенчалась, как мы видим, к сожалению, полным неуспехом. Хотя Путину он имел, что предложить всерьёз, потому что Путин он ему подарил легитимацию. А вот что он собирается подарить Великобритании для того, чтобы Великобритания наступила на свои, ну, в общем, такие очень практические интересы? Я не знаю, это мы увидим.
Да, ну вот в этой связи, в принципе, получается, что мы, ну, безусловно, все оказались заложниками внутриполитической ситуации в Америке во многом, потому что момент такой, когда с одной стороны страна находится в зените своих возможностей по влиянию на окружающий мир, и с другой стороны мы, очевидно, видим, как она переваливает, вот превращается на наших глазах в мужика, который едет с ярмарки. Можно сказать, что мы счастливое поколение, которое и это увидело. Кто бы мог подумать. >> Дадада. Да, >> да, да. Наряду со всем остальным. Но в этот момент мы становимся действительно очень сильно зависимо от всего, что внутри там происходит. А внутри там, извините, стреляют. И то, что меня напрягает, я вам скажу, что меня напрягает, но мы в той или иной форме понимаем, что вот эта вот идеология, которая сейчас там в Америке развивается и развивается во всей Европе, ну, можно по-разному называть, но это всё равно такой очень лайтовый, но тем не менее фашизм. Вот можно сказать, что вот, конечно, всё другой, пушистый, белый. Но это такая, в общем-то, философия антидемократичная в своей основе, базирующаяся на национализм. И, видимо, это вот такая вот планида наша такая, пережить эту вторую волну.
Но при этом парадоксальным образом вот мы видели одно неудавшееся и одно удавшееся покушение. То есть Трамп в буковыске, в смысле на волоске своего уха остался живым. И кирка сейчас убили, и оба выстрела прозвучали слева. То есть, казалось бы, должно бы где-то там куклус кланта, всё остальное. Нет, оба выстрела прозвучали слева. >> Ну, в отношении всё-таки убийцы Кирка я сегодня с утра слушал, ну, американское восприятие. Там идёт большая дискуссия. всё-таки слева это или совсем перпендикулярно? >> Ну вот первая реакция, которая у меня была, что он был как бы человеком, который именно с левой позиции не воспринимал. Кирка, вы расскажите, потому что я, может быть, отстал информацию просто, >> ну, сегодня с утра они обсуждают всё-таки, что отель поспешил со с многими высказываниями, и многие высказывания были излишними, и, возможно, это сугубо личное восприятие. Кирка и личное неприятие его не связано с глубоко левой идеологией, потому что этот парень, ну вот как сейчас, во всяком случае его оценивают, возможно ещё 10 раз поменяется, он был вообще вне идеологичном. То есть его никакие глубокие интересы к политической жизни, они ни в какой момент не прослеживались. Ну, то есть это такая личная, то есть обзавидовал, извините, простыми словами, обзавидовался популярности.
>> Он он пока не даёт показаний, поэтому пока его позиция по этому вопросу непонятна, но вот с разных сторон вроде как он активного участия в политической жизни никогда не принимал. >> Мне это кажется, конечно, странным, хотя, конечно, бывают психи разные. сколько сколько угодно сказать не не догадае. Да, да, да. Это это тоже возможно. У меня такая интересная житейская история. У меня друзья финые, у них дочь живёт в Калифорнии и вот замужем за американцем, айтишником, естественно. Ну в Калифорнии понятно это как запустить космонавта. Израильская воина, калифорнийские айтишники. >> Дада. Да. Аа, и они собираются обратно в Европу. И в Европу они собираются по простой причине. У него непереносимый конфликт э в семье, потому что его родители убеждённые такие закоренелые трамписты, а он на протяжении многих лет голосует конкретно за Бени Сандерса. >> О, господи. О, господи. >> Да. И и вход. Да. А он успешный айтишник, а, довольно состоятельный человек, понимаете? Вот. И это слушай рядом. То есть вот мы наблюдаем поразительный, ну, то есть и я должен сказать, что если уже на то пошло, то я очень много разговариваю с людьми, которые ходят на пропалестинский протест или в в Лондоне. И к моему большому удивлению, мастерство - это представители весьма состоятельных и весьма благополучных, буржуазных семей. А, >> ну, это, в общем, традиционно отрицание родителей - это, в общем, традиционная такая история, >> да. Но вот эта традиционная история приводит такой вот крайней поляризации. То есть там же э ничего на середине не нашлось, понимаете? Вот вот он за Сандерса, а они за Трампа и а в середине пустота.
>> Вот это проблема. Не проблема, что новое поколение отрицает поколение отцов. Это обычно. А вот то, что сейчас ушла середина, это правда. Это вот я сейчас разговариваю с своими друзьями в Америке по поводу того, что там надо определённые вопросы обсудить. И они мне говорят, что ты учитываешь, что сейчас любой хоть немного политизированный иностранец должен принять чью-то сторону. Потому что если он не принимает ничью сторону, то она ему будет приписана. Ну я ещё раз говорю, это речь идёт, конечно, о политизированных иностранцах, а не >> А сейчас всё общество скоро будет политизировано. Других не останется. Сколько >> пока всё-таки инженер может приехать и остаться посередине. А вот популярный человек, да, ещё популярный в сфере политики, он либо сам должен принять сторону, либо ему припишут сторону. и при этом сделать то, что было абсолютно нормальным 20 или даже 15 лет назад, когда по международным вопросам Америка занимала двухпартийную позицию. Сейчас это абсолютно невозможно, потому что слова, которые звучат, они звучат уже в очень таком российском стиле, что мы вот сейчас вас всех передушим. Нет, мы вас всех передушим. Причём, когда говорит перед душем, это имеется в виду, включая посадки. Пока ещё не о стрельбе идёт речь, хотя стрельба идёт сама по себе, а на государственном уровне уже речь идёт о посадках противоположной стороны. И в такой ситуации нету вот этой вот исчезает вот эта вот середина. Она просто >> Можно я, что вы сказали? Я с вами полностью согласен, потому что у меня есть, ну, тоже свои привязанности. Одна из них - это пресс-секретарь Трампа. Угу. >> Спасибо. Сейчас людям людям, которые в >> да осуществляют прямой перевод. >> И я, когда её вначале слушал, ну, особенно вот она же занимается нейролингвистическим программированием, то есть одни и те же фразы, то есть там про Байдена, самая лучшая администрация, никогда не было худшей администрации, че Байден. Вполне возможно, что это и так. Это сейчас не в том суть. И я думаю, господи, вот, ну, практически стилистика ээ Пескова вот реально училась у него. Потом какое-то время прошло, я думаю, нет, всё-таки Песков у неё, видимо, учился. То есть вот реально превосходе Песков Песков явно вторичен.
>> Вторичен, да. То есть, понимаете, превосходе, то есть абсолютно понятно, что дальше смычно Пескова сдержанный, интеллигентный, не столь однозначный человек. Абсолютно это это какая-то это какая-то фантастика. Это всё произошло за какие-то ну там пару-тройку лет. Может быть, потому что очень долго была вот эта сила левой инерции. Понимаете? Быстрые перемены обычно свидетельствуют только об одном, что они не происходили вовремя. Мне кажется, что произошло некое зависание во всём в мире после распада СССР. возникла какая-то такая инерция одной тенденции, которая себя исчерпала уже, наверное, к концу девяностых годов, но дальше не уходила, не уходила, не уходило. И вот то, что нас, видимо, ждёт, это расплата за то, что очень долго летели без мотора. Вот планировали, понимаете? Ведь бывает же так говорят, что даже большие самолёты садятся там, вот бывает на бездвигателе, но они не могут лететь вечно. То есть какой стопор?
>> Это правильно. И я убеждён, что базовая проблема, вот с которой мы столкнулись, ну, во всяком случае, на Западе, скажем так, это базовая проблема, что всерьёз стали голосовать и, более того, определять политику власти люди, которые не имеют желания не иметь образование соответствующее, не разбираться в проблемах. И сколько времени капитаном может рулить пассажиры? Причём такие пассажиры, которым вообще не >> голосование. Мы мы переходим на эшелон 3.000. Кто за? Кто против? Нет, я хочу посмотреть на это сверху. И он заводит: "Давайте, кто хочет смотреть на это сверху с выключенными двигателями? С первого по пятнадцатый ряд". Причё причём пассажиры в данном случае они даже не хотят не то что там инструкцию читать, они погуглить-то не хотят, они у ИАЯя спросить ничего не хотят. Вот просто у нас есть представление, как это должно быть и оно должно быть так. Это всё приведёт в конечном итоге, естественно, к популистам. Вот оно уже привело к популистам. А после того, как будет понятно, что популисты, слшдиктаторы, популист всегда диктатор в конечном итоге, эта штука, ну, плохая, неэффективная, она обламывается всё время, то следующим шагом, как мы с вами помним, будет аристократическое правление. Ну, это уже будет не то, >> если доживём, >> да, если доживём, это будет не то фамильное аристократическое правление, так сказать, с которое было раньше. А, по всей видимости, с высокой степенью вероятности мы перейдём всё-таки к ситуации, когда определять направления движения власти будут те люди, которые готовы служить обществу. То есть вот если они готовы тратить своё время на изучение, на служение, то они будут получать эту возможность. Вот мы же вспомним с вами, откуда взялось всеобщее избирательное право. Всеобщее избирательное право по сути своей оно взялось из призывной армии. Массовая армия, когда людям стали раздавать оружие для того, чтобы они воевали, не дать им права участвовать в определении, куда двигается власть, просто невозможно. Ну, потому что >> они сами возьмут. С ружьём возьмёт сам. >> Совершенно верно. Штыки у них в руках. А потом штыки ушли. люди принимать участие в армии или в новой фош обязанности, а права остались. А права остались и и людей понесло, а в следствие за этом за этим понесло политическую систему. Ну вот мы сейчас приходим к, что интересно, мы достаточно быстро, это не столетие, как в условиях Римской империи, это мы очень быстро обще, >> ну, это вот закон Сергея Петровича Капиц, он потом об этом публично говорил, но когда-то он просто в разговоре со мной сказал, что мы вступаем в на очень шаткую почву, когда смена эпох совпадает со сменой поколений, такого никогда не было, потому что там в средние века 10-15 поколений требовано для этого, что сменилась формация Потом их уже в XX веке требовалось там-пять. Ну и ходит то, что поколенческий шаг - это 12-15 лет. То есть мы по он мне это говорил в 2000 году, и он говорил: "Мы приближаемся к очень тяжёлой ситуации, когда формационный шаг будет совпадать с поколенческим". И похоже, что это так. То есть тогда мне доказалось фантастикой, а прошло 25 лет, вот как бы передаю ему мысли на привет. Это уже не кажется фантастикой?
>> Не, не кажется совершенно. И я абсолютно убеждён, что именно в связи с тем, что поколенческий шаг очень короткий, а если это всё не обрушится в в пучину какой-нибудь ядерной войны, что тоже возможно, я с вами абсолютно согласен, то мы с вами ещё имеем шанс увидеть переход вот к этой вот, я имею в виду проксиристократической системе правления. >> Я хочу поче хороший вариант. >> И это будет хороший вариант. Это будет хороший вари, >> потому что то, что я сейчас вижу - это полосу турбулентности с двумя гигантскими воздушными ямами. То есть первое это, потому что мы сейчас только в начале, это такая глобальная победа правых на ну скажем западной экумене. То есть я вот сейчас этот следующий вопрос к нему перейдём. Я считаю, что Америка начинает, но ей не заканчивается. То есть понятно, что это перекинется. И вот мы увидим, это первая яма, потому что мы должны это испить до дна. И когда она исчерпается, э-э, силу провала центра, мы тут же попадём во вторую левую яму, которая это вообще будет песня. Вот всё, что мы сейчас говорим про Трампа, когда придут его истинные как бы антиподы, ну тогда мы запоём.
>> Я не верю в это. >> Я надеюсь, я надеюсь, что другие подойдёт, но это напрасно. >> Я не верю. Мы с вами обсуждали, что в условиях радикализации правая идея всегда побеждает. То есть вы считаете, что зависнет и они с правой идеи выйдут, что они срежут вот этот левый угол? >> Я бы сказал, нам предстоит испить правый угол. На самом деле нам его предстоит испить по-настоящему. Это, как мы помним, правые они вполне себе способны и к национализациям и к >> то есть перехват повестки. То есть единственный способ ответ согласен. Единственный способ избежать этой второй левой ямы, если правые мало того, что реализуют свою повестку, ещё и перехватят левую социально популисткую, но это так очень дальше даже моя угроза националсоциализма. >> Да, абсолютно, абсолютно мы пройдём через это. И если мы через это пройдём, сохранив цивилизацию, то >> а тогда станет вот если мы через это пройдём, сохраним цивилизацию, тогда нам станет понятно, что с точки зрения когнитивной мы допустили Таста произошла ужасающая ошибка. Мы неправильно прочитали Аристотеля и мы решили, что демократия - это не действительно власть народа. Нет, это всегда, пока живо человечество, это всегда власть элиты с участием народа.
>> Я бы сказал бы, это демократия - это власть в интересах народа. >> В интересах народа. Совершенно верно. Ну, это как бы более вы вы как всегда нашли более политически корректную формулировку, чем я. Но философы, они всегда отрываются >> от массы и и любят её обижать. >> Я думаю, что мы это увидим. В Китае та же самая история происходит. Мы вот сейчас видим радикализацию Си, который вытя пытается вытянуть вот эту вот самую диктатуру. И если ему это не удастся или сначала удастся, а потом не удастся, то в Китае тоже предстоят существенные изменения. Уверен в этом, честно говоря, потому что убеждён. А то есть сейчас они иначе выглядят, чем я говорил. Но когда лет там 10-15 назад мне рассказывали о Китае, я всё время говорил: "Давайте дождёмся и Горбачёва". Но сейчас это немного иначе, но я глубоко убеждён в том, что вот этот рост по экспоненте технологически, который Китай переживает, он создаёт такие диспропорции, как экономического, так и политического, культурного порядка, что в какой-то момент не замечать их будет просто невозможно. Сейчас сейчас их Китай игнорирует, но невозможно >> пытаться в миллиардной стране свести всё к единому центру, но при этом сохранить темпы технологического раскрытия, >> ну, абсолютно невозможно. Ты здесь либо жертвуй технологическим развитием, либо ты здесь жертвуй >> стабильностью. >> Да, жертвуй стабильностью. Вариантов нету. Либо переходи к консенсусной модели. Ну, это вот очевидно. И то, что центры силы, а долго соглашаться вот с такой позицией, как сегодня, не будут. Для меня лично это совершенно очевидно. Я думаю, что УСИ от 2 до 15 лет ээ ну это в самом пределе. В самом пределе. А для Китая это это мгновение.
>> Слушайте, я думаю, что на этой замечательной ноте, наверное, можно сегодня завершить нашу как бы дискуссию. Приятно, что и в Китае тоже, знаете, есть жизнь на Марсе, к сожалению, тоже нет. Приятно, что в Китае тоже нет. Давайте хотя бы на этой позитивной ноте сегодня завершим.