Transcription
1453 год. Двадцатиоднолетний султан Османской империи Мехмед II приказывает построить пушку, которой мир ещё не видел. 8 м бронзы, ядра весом 600 кг. Чтобы дотащить эту махину до стен Константинополя, запрягает 60 быков и 200 человек. Караван растягивается на километры. Вскоре эта пушка разнесёт стены, которые стояли 1.000 лет и пережили 23 осады.
Но город нужно отрезать и с моря. Вход в бухту перегорожен гигантской железной цепью. Флот не может пройти. И тогда султан приказывает тащить кораблей по суше. 70 кораблей вытаскивают на берег, ставят на деревянные салазки и волокут через холмы. Утром защитники города просыпаются и видят невозможное. Вражеский флот стоит там, где он быть не может. Город полностью окружён из суши и воды.
100.000 воинов против 7.000 защитников Константинополя. Император Константинополя рассылает гонцов по всей Европе, умоляет о помощи. Помощь не придёт. Осада продлится 53 дня. Бои на суше, на воде и в подземных подкопах. Пушки разных калибров будут бить без остановки. 29 мая падёт Константинополь, столица, простоявшая 1100 лет. Вместе с ней погибнет последний осколок Римской империи. Её последний император снимет пурпур и в кольчуге обычного воина ринется в самую гущу битвы. Его тело достоверно так и не опознают.
Чтобы понять, что произошло в пятьдесят третьем, нужно отмотать время назад. Византийская империя, прямая наследница Рима, когда-то контролировала всё восточное Средиземноморье, но столетия войн отрывали от неё провинцию за провинцией. Турки и Сильджуки забрали почти всю Анатолию, сердце империи. Сербы и болгары откусывали Балканы. Венеция и генуэзцы забирали острова и торговые порты. А в 1204 случилось немыслимое: Константинополь пал впервые. И не от мусульман, а от братьев-христиан. Четвёртый крестовый поход, который должен был освободить Иерусалим, вместо этого обрушился на крупнейший христианский город мира. Крестоносцы грабили Константинополь 3 дня. Город, который 800 лет не мог взять ни один враг, был разорён теми, кого считали союзниками. Крестоносцы разоряли церкви, переплавляли бронзовые статуи, стоявшие с античных времён, рвали на части библиотеки, хранившие тексты Платона и Аристотеля, посадили на патриарший престол проститутку ради смеха. Через 60 лет греки отвоевали город, но империя так и не оправилась. Казна разграблена, флот уничтожен, торговля перешла к итальянцам. К середине XV века от империи остался по сути один Константинополь. Население которого достигало 500-800 тысяч, сократилось до 50.000. Целые кварталы пустовали. Стены, построенные 1ты000 лет назад, местами обветшали. Казна пуста.
На другой стороне Босфора набирал мощь молодой Михмед, с детства одержимый одной целью: взять Константинополь. С ранних лет наставники внушали ему, что это его исламский долг. Его отец Мурат II был могущественным султаном, но человеком, уставшим от власти. Дважды он отрекался от трона в пользу юного сына и дважды возвращался, потому что мальчик не справлялся. Первый раз Мехмеду было 12. Его посадили на трон, и двор немедленно погрузился в хаос. Везири интриговали, янычары бунтовали, на Балканах вспыхнули восстания. Мурат вернулся и молча забрал власть обратно. Для двенадцатилетнего мальчика это было унижение, которое он запомнил на всю жизнь.
Мехмед был не просто воином, он говорил на шести языках: турецком, арабском, персидском, греческом, латинском и славянском. Он читал Гомера и Цезаря, восхищался Александром Македонским и мечтал превзойти его. Но при дворе его считали книжным мальчиком, а не полководцем. Когда Мурат умер, Мехмеду было 19 лет. Европейские дипломаты писали домой: "Молодой султан слаб и неопытен, опасности нет". Это была роковая ошибка. Тихий юноша с книгами оказался стальным стратегом с единственной целью: доказать всем, что они ошибались. Пророк Мухаммед, согласно хадисам, сказал: "Вы непременно завоюете Константинополь, как прекрасен тот полководец и как прекрасно то войско". Мехмед мечтал стать тем полководцем, и доказательство могло быть только одно: Константинополь.
Подготовка началась в 1452 году. Мехмет приказал построить крепость Румели Хисар на европейском берегу Босфора, прямо напротив более старой крепости Анадолу Хисар. Две крепости сжали пролив как тиски. Любой корабль, идущий к Константинополю из Чёрного моря, теперь был под прицелом. Строительство заняло всего 4 месяца. Это был сигнал, который невозможно было не заметить. Но главным оружием Мехмеда стала пушка. Венгерский инженер Урбан предложил свои услуги сначала Константину, но у императора не было денег. Тогда Урбан обратился к Михмеду, который дал ему всё: деньги, ресурсы, мастерскую. Результатом стала базилика. Гигантская бомбарда длиной более 8 м. Она стреляла каменными ядрами весом около 600 кг. Ничего подобного мир ещё не видел. Каждое ядро изготавливалось индивидуально. Один выстрел требовал около 3 часов на подготовку. Чтобы доставить базилику к стенам Константинополя, потребовалось 60 быков и 200 человек. Караван растянулся на километры.
Мехмет собрал армию, какой Европа не видела со времён Римской империи. 100.000 воинов. Енычары - элитная гвардия, с детства обученная убивать. Конница сепахи. Азапы - лёгкая пехота. Артиллеристы, сапёры, флот из более чем 100 кораблей.
Константин сдаваться без боя не собирался. Константинополь стоял на полуострове в форме треугольника. Три стороны, три линии стен. С запада сухопутные стены Феодосия - 6,5 км. С юга - морские стены вдоль Мраморного моря, около 8 км. С севера - морские стены вдоль залива Золотой Рог, ещё около 5 км. Итого почти 20 км периметра. Феодосиевы стены были величайшей фортификацией Древнего мира. Три линии обороны. Ров шириной 20 м, внешняя стена высотой 8 м, и за ней внутренняя стена высотой 12 м с башнями через каждые 50-60 м. Больше тысячи лет эти стены выдерживали всё: аваров, арабов, болгар, русов, 23 осады и ни одного прорыва через сухопутные стены. Но стены обветшали. Ров за десятилетие запущенности зарос мусором, местами обмелел.
Константин организовал масштабную расчистку. Тысячи горожан, от аристократов до нищих, вышли на стены. Денег не было. Константин принял решение, которое в мирное время вызвало бы бунт. Конфискация церковного серебра. Золотые, серебряные сосуды, оклады икон, всё переплавлялось в монеты. На них нанимали наёмников, покупали оружие, оплачивали ремонт. Кузницы работали круглосуточно. Греческий огонь - легендарная зажигательная смесь, сгоревшая даже на воде - был подготовлен в ограниченных количествах. Рецепт к этому времени был почти утерян, но остатки запасов нашлись. Тысячи мешков с землёй заготовлены впрок, чтобы затыкать бреши в стенах, которые неизбежно появятся. Деревянные палисады, бочки для баррикад. Всё стояло вдоль стен штабелями.
Константин отправил гонцов во все столицы Европы. Ответы были вежливыми и пустыми. Единственной реальной помощью стали добровольцы Джавани Джастиниани Лонго. Лучший специалист в обороне крепостей во всей Европе. Привёл 700 генуэзцев. За ним подтянулись каталонцы, венецианские моряки, отказавшиеся покинуть город, горстка папских солдат, шотландский инженер, даже турецкий принц, личный враг Мехмеда. Все вместе около 2.000 человек. С остальными защитниками города было всего около 7.000 человек.
К марту 1453 подготовка была завершена. Стены залатаны, рвы расчищены. Запасы собраны, цепь через Золотой рог натянута. Вход в бухту перекрывала гигантская железная цепь от Константинополя до Галаты. Каждое звено толщиной с руку взрослого мужчины. Цепь лежала на деревянных понтонах и могла остановить любой корабль. Джустиниани встал на самом уязвимом участке сухопутных стен в долине реки Ликос, где стены шли по низине. Это место назовут Мисотейхион. Именно сюда Михмет нацелил базилику.
В начале апреля стотысячная османская армия подошла к стенам. Со стен защитники увидели то, чего боялись: шатры до горизонта, тысячи знамён, блеск оружия и пушки, которых никто из них раньше не видел. Армия растянулась вдоль всей сухопутной стены, от Мраморного моря до Золотого рога. 6 апреля Михмет потребовал сдачи города. Константин отказал. В тот же день загрохотали пушки.
Пушки были только прелюдией. Уже в первые дни Михмет бросил пехоту на стены, проверить оборону на прочность. Волны азапов, лёгкой пехоты, бежали к стенам с лестницами. Первым препятствием был ров, 20 м в ширину, когда-то заполненный водой. Но к пятьдесят третьему году ров был в разном состоянии. Где-то стояла вода по пояс, где-то болотная жижа, а где-то он обмелел почти полностью. Азапы бежали вперёд с фашинами, связками хвороста и мешками с землёй, бросали их в ров, чтобы следующие могли пройти. Те, кто добирался до основания стены, прижимались к камню, пытаясь найти мёртвую зону, куда не достают стрелы. Со стен на них обрушивался град стрел, камней, кипящей воды и горящей смолы. Кто-то пытался окарабкаться по лестницам, и их сбрасывали баграми вместе с людьми. Первые штурмы захлебнулись.
Базилика и другие бомбарды продолжили методичный обстрел стен. Грохот был слышен за километры. Пушка могла стрелять лишь семь раз в день, но каждый выстрел был разрушительным. Стены трескались, рушились, превращались в груды камня. Под покровом темноты гарнизон Константинополя выходил к брешам и восстанавливал их. Деревянные палисады как каркас, бочки с землёй как масса, а поверх подвешивали мешки с шерстью. Мягкая преграда немного гасила удар ядра, вместо того чтобы разлетаться на куски, как камень. К утру бреши были заделаны.
Мехмет приходил в ярость. Обстрел не прекращался неделями. Базилика стреляла всего несколько раз в день, но грохот от каждого выстрела был слышен за километры. Она давила психологически. Против такой громады сопротивление бессмысленно. Кроме неё по стенам били десятки орудий поменьше, именно они наносили основной урон. Бронзовый ствол базилики начал трескаться почти сразу. Его чинили, укрепляли, продолжали стрелять. Урбан, создатель пушек, погиб, когда одно из его орудий разорвалось при выстреле.
20 апреля эпицентр битвы перекинулся на воду. Произошло одно из самых невероятных морских сражений эпохи. Четыре генуэзских карака и один византийский транспорт с зерном шли к Константинополю с юга. На подходе их встретил весь османский флот, более 100 галер. 100 против пяти. Но генуэзские караки были высокобортными тяжёлыми кораблями. Османские галеры были низкими и манёвренными, но не могли подняться до уровня опалубки караков. Генуэзцы стреляли сверху вниз, как со стен крепости. Михмет наблюдал за битвой с берега и терял рассудок от ярости. По свидетельствам хронистов, он въехал верхом в воду, крича приказы морякам, которые его не слышали. В какой-то момент ветер стих, паруса обвисли. Пять кораблей застыли на месте, окружённые десятками галер. Османы полезли на абордаж. Бой перешёл в рукопашную на палубах. Генуэзцы рубили абордажные крюки, сталкивали турок в воду, заливали вражеские палубы греческим огнём. А потом ветер вернулся, паруса наполнились. Тяжёлые караки рванулись вперёд, давя вёсла галер. Все пять кораблей прорвались к входу в Золотой Рог. Механизм, который находился в башне на стороне Константинополя, позволял открыть проход за 20 секунд. Корабли вошли в бухту. Цепь сомкнулась обратно перед носом османских галер. Зерно доставлено. Внутри города ликование. Люди плакали, обнимались. Казалось, что чудо возможно.
Адмирал Балтагло был вызван к Мехмеду. Султан хотел его казнить. Офицеры флота бросились на колени. Они свидетельствовали, что адмирал сражался храбро и был ранен в глаз. Мехмед сохранил ему жизнь, но приказал публично высечь палками и лишить всего имущества. Для Мехмеда это был момент кризиса. Великий визирь Халиль Паша, тайно получавший золото от византийцев, усилил давление. "Оставь город, султан, Европа пришлёт флот в помощь Византии". Мехмед собрал военный совет. Впервые звучали голоса за отступление. Молодой султан выслушал всех, потом встал и сказал: "Либо я возьму город, либо город возьмёт меня".
И тогда Михмед совершил то, что вошло в историю как одна из самых безумных военных операций всех времён. Если корабли не могут войти в Золотой Рог через цепь, они пойдут по суше. Инженеры Михмеда построили дорогу длиной около 3 км от берега Босфора через холмы позади генуэзской Галаты и вниз к водам Золотого Рога. Выровненная площадка, деревянные рельсы, обильно смазанные животным жиром. В ночь на 22 апреля около 70 кораблей были вытащены на берег, поставлены на салазки и потянуты по рельсам через холмы. Каждый корабль тащили десятки быков и сотни солдат. На некоторых были подняты паруса, чтобы ветер помогал в гору. Барабанщики на палубах отбивали ритм, как при гребле. Всё это происходило прямо за стенами Галаты, генуэзской колонии, формально нейтральной. Тысячи людей, быки, факелы, грохот. Генуэзцы не могли этого не видеть, но Галата не сообщила Константину о переброске флота. Днём генуэзские купцы торговали с османами. Ночью отдельные генуэзцы тайком переправлялись в Константинополь сражаться на стенах. Галата хотела остаться на стороне победителя и втайне помогала обеим сторонам.
Утром защитники Константинополя проснулись и увидели невозможное. Десятки османских кораблей стояли в водах Золотого Рога за цепью, за спиной, там, где их быть не могло. Теперь город был в полном кольце. Морские стены вдоль Золотого рога, тоньше, ниже, хуже укреплённые, вдруг оказались на передовой. Линия обороны увеличилась практически вдвое. Мехмет тут же начал строить понтонный мост через Золотой Рог. Теперь он мог атаковать с любого направления. Константин организовал ночную контратаку брандерами, кораблями, набитыми горючим. Но кто-то передал информацию туркам. Брандеры встретил залп пушек. Атака провалилась. Пленных моряков казнили на виду у стен. Византийцы в ответ казнили пленных турок.
Мехмет атаковал и под землёй. Сербские сапёры, лучшие горняки Балкан, рыли тоннели под стеной, чтобы обрушить фундамент. Защитники Константинополя в подземных помещениях расставляли медные чаши с водой. По колебаниям на поверхности определяли направление подкопа. Затем рыли встречный тоннель. Под городом развернулась настоящая подземная война. Защитники затапливали тоннели, заполняли их дымом, обрушивали своды. Иногда дело доходило до рукопашной в кромешной тьме, в тоннелях, где нельзя было выпрямиться в полный рост. Бои в земле были кошмаром. Тоннели были настолько узкими, что сражались на коленях, кинжалами, короткими топорами, голыми руками. Факелы гасли от нехватки воздуха, и люди резали друг друга в полной темноте. Гарнизон применял все меры обороны: вливал в турецкие тоннели воду, закачивал едкий дым от горящей серы и мокрой соломы, обрушивал своды на головы сапёров. Ни один подкоп не достиг стен.
21 мая Мехмед отправил Константину последнее предложение. "Сдай город и уходи на Пелопоннес. Живи, правь. Только отдай стены". Константин ответил: "Отдать тебе город не в моей власти и ни в чьей-либо другой, ибо мы все решили умереть по собственной воле и не будем беречь свою жизнь". Это были слова императора. Но умирать предстояло не только ему. За стенами жили обычные люди, 50.000 душ, запертых в умирающем городе. Еда заканчивалась, запасы зерна таяли, цены на хлеб взлетели, люди ели всё, что находили. Город жил слухами. "Венецианский флот уже в пути", - говорили одни. "Нас предали, помощи не будет", - шептали другие. А помощь действительно не шла. Венецианский сенат месяцами обсуждал, отправлять ли флот. Решение было принято, но мучительно, преступно, поздно.
В последнюю неделю знамения посыпались одно за другим. 22 мая, во время крестного хода, икона Богородицы упала с носилок прямо в грязь. На следующий день город накрыл густой неестественный туман, небывалое явление для мая. Но самое страшное случилось 24 мая. Ночью над куполом Святой Софии появилось странное свечение, красноватый пульсирующий свет, который видели обе стороны. Современные историки полагают, что это могло быть редкое атмосферное явление. Во время сильного электрического напряжения в воздухе, на острых предметах, верхушках мачт, шпилях, куполах иногда появляется тихое, мерцающее сияние. Моряки видели это веками и назвали огнями Святого Эльма. Купол Святой Софии с крестом на вершине - идеальная точка для такого разряда. Но для византийцев объяснение было одно: Святой Дух покидает собор, покидает город. Мехмед же воспринял свечение как знак. Бог передаёт город ему.
В последние дни осады улицы опустели. Те, кто не стоял на стенах, молились в церквях. Матери прижимали детей к себе. Старики сидели у порогов домов, в которых прожили всю жизнь, и ждали конца. 27 мая Михмет начал психологическую атаку. С наступлением темноты он приказал зажечь каждый костёр, каждый факел в лагере. Османская армия ревела, барабаны, зурны, боевые рога. Стена звука обрушилась на город. Десятки тысяч голосов слились в один непрерывный рёв. Это продолжалось всю ночь. 28 мая Мехмед объявил день отдыха. Впервые за 7 недель пушки замолчали. Тишина после непрерывного грохота была оглушительной.
Вечером Константин собрал соратников на последний ужин. Хронисты сравнивали эту трапезу с Тайной вечерей. Он обратился к каждому лично, благодарил, просил прощения, напоминал, что они - потомки греков и римлян, что их предки останавливали персов и арабов, что стены Константинополя никогда не были взяты сухопутным штурмом. В Святой Софии состоялась последняя христианская литургия. Православные и католики молились вместе. Константин причастился. Затем начался последний обход. Константин сел на коня и поехал вдоль всей линии стен от Золотого Рога до Мраморного моря. 6,5 км. Каждый пост, каждая башня. Он останавливался, спешивался, говорил с людьми, называл по именам тех, кого знал, где стояли иностранцы, говорил на их языках.
В ночь на 29 мая Мехмет бросил всё. Штурм шёл тремя волнами. Первыми пошли башибузуки, нерегулярные войска, авантюристы, преступники, добровольцы, привлечённые обещанием грабежа, плохо вооружённые, без дисциплины. Мехмед знал, что они не прорвут стены. Их задача - измотать защитников. За ними стояли заградительные отряды с приказом рубить каждого, кто побежит назад. 2 часа башибузуки бились о стены. Со стен защитники стреляли из луков, лили на головы штурмующих всё, что горело. Те, кто добирался до стены с лестницами, карабкались вверх, и их сталкивали вниз шестами, обливали кипятком, били камнями в лицо. Ров наполнялся телами. Когда волна иссякла, Мехмед хладнокровно дал сигнал второй.
Второй волной пошла анатолийская пехота. Профессиональные солдаты в тяжёлых доспехах. Они ударили в Мисотейхион. В какой-то момент около 300 человек прорвались через внешнюю стену. На несколько минут казалось, конец, но Джустиниани лично повёл контратаку. Генуэзцы и греки столкнули прорвавшихся со стены. К 4 утра обе волны были отбиты. 5 часов непрерывного боя. Руки не могли держать меч. Раненых некому было вносить. Женщины подносили воду и камни на стены. Константин ходил вдоль линии обороны, говорил с людьми, поднимал раненых.
На рассвете вперёд пошли янычары. 12.000 лучших воинов империи, набранные в детстве из христианских семей Балкан, воспитанные как фанатичные мусульмане. Они шли не так, как предыдущие волны, они шли молча, ни боевого клича, ни рёва, только ритмичный шаг тысяч ног и мерный удар барабанов. И тогда случились два события, которые решили судьбу города.
Первое. Джустиниани был тяжело ранен. Истекая кровью, он попросил, чтобы его унесли. Константин умолял: "Ради бога, не покидай нас!". Но Джустиниани уже не мог стоять. Когда генуэзцы увидели, что командир покинул стену, паника охватила этот участок. Его погрузили на корабль. Судно ушло, пока город ещё сражался. Через несколько дней Джустиниани скончался на острове Хиос. Человек, который почти спас Константинополь.
Второе. Кто-то обнаружил, что маленькая калитка в стене Керкапорта оставлена незапертой. Крошечная дверь для ночных вылазок. Предательство, усталость, хаос. Мы никогда не узнаем. Около пятидесяти янычар просочились через неё, оказались за спиной у защитников и водрузили османский флаг на башне внутренней стены. Когда флаг взвился над башней, линия обороны рухнула. Генуэзцы без Джустиниани побежали к кораблям. Греческие ополченцы побежали. Янычары хлынули в город одновременно отовсюду.
Константин остался. Его приближённые умоляли его сесть на корабль. Ещё можно было уйти. Константин произнёс: "Боже, упаси меня жить императором без империи. Когда город падёт, я умру вместе с ним". И сорвал с себя императорские регалии, пурпур, орлов, чтобы его нельзя было опознать. Под пурпуром оказалась обычная кольчуга. Последний римский император стал безымянным солдатом и бросился в рукопашную у ворот. По одной версии, он погиб сражаясь, зарублен янычарами, которые не знали, кого убили. По другой - затоптан в давке у ворот. Мехмет приказал найти тело. Ему принесли голову, предположительно императорскую, выставил на обозрение, затем приказал похоронить с почестями. Достоверного опознания не было.
Но для греческого народа Константин не умер. Родилась легенда о Мраморном императоре. Ангел обратил Константина в камень и спрятал под Золотыми воротами. Он спит и ждёт. Когда придёт время, ангел вернётся и вложит меч ему в руку. Именно поэтому османы замуровали Золотые ворота, и они закрыты до сих пор.
Пока на стенах шёл бой, тысячи мирных жителей, старики и женщины с детьми, раненые монахини, устремились к Святой Софии и заперли бронзовые двери изнутри. Среди них жило пророчество: "Когда враги дойдут до колонны Юстиниана, ангел спустится с небес и обратит их в бегство". Тысячу лет Святая София была самым большим храмом христианского мира. Высота до купола 55 м. Утром храм был набит людьми. Священники вели литургию, не останавливаясь. Снаружи доносились крики: "Грохот! Всё ближе!". Потом двери не выдержали. Янычары вломились через главный вход. Люди закричали: "Кто-то бросился к алтарю". Священники, по преданию, продолжали служить до последнего момента. Жители храма стали военной добычей. Аристократов отбирали для выкупа, остальных на невольничий рынок. Семьи разлучали. Хронист Дука писал, что из Святой Софии выводили бесконечные вереницы людей.
А венецианский флот, о котором так мечтал город, в это время был в Эгейском море. Им пришла весть. Константинополь пал, и флот был развёрнут. Помощь, которую ждали 53 дня, так и не дошла.
Когда Мехмет вошёл в Святую Софию, он увидел солдата, выбивающего мрамор из пола, и ударил его мечом. "Вам достались люди и добыча. Здания принадлежат мне". Долго стоял под куполом, глядя вверх, посыпал тюрбан землёй в знак смирения, приказал призвать муэдзина. Первый азан прозвучал под куполом Святой Софии. К ней пристроили минареты. Мозаики закрыли штукатуркой. 3 дня длился грабёж. Затем Мехмет остановил разорение. Ему нужен был живой город, а не руины. Мехмет издал указ о заселении, переселял людей со всей империи: турок, греков, армян, евреев. Каждой общине свой квартал, своя церковь или синагога. Греческому патриарху дали власть над православной общиной. Через 20 лет Стамбул снова стал космополитичным мегаполисом.
Падение Константинополя потрясло Европу. Тысячи греческих учёных бежали на запад с античными рукописями. Они стали катализатором Ренессанса. Европа, потерявшая сухопутные пути на восток, начала искать морские. Через несколько десятилетий Колумб отправился через Атлантику. Пушки Мехмеда изменили военное дело навсегда. До пятьдесят третьего года считалось, что хорошо укреплённый город можно удерживать бесконечно. После Константинополя стало ясно: ни одна каменная стена больше не является непробиваемой. Началась эра пороха, а Константинополь стал Стамбулом, столицей Османской империи на следующие почти 500 лет. Мехмед Завоеватель, Фатих, превратил его в один из величайших городов мира. Сегодня, если вы приедете в Стамбул, вы всё ещё можете пройти вдоль Феодосиевых стен.
За следующие 30 лет Михмед завоевал Грецию, Сербию, Боснию, Албанию, Крым и высадился в Италию, взяв город Отранто. Папа римский готовился бежать из Рима. Мехмед умер в 1481. По некоторым версиям, отравлен. Ему было 49. Он готовил поход на Рим. Если бы он прожил ещё 5 лет, карта Европы могла бы выглядеть совсем иначе.