Transcription
[музыка] Приветствую вас, дорогие зрители. В эфире канал Точка сборки. У микрофона Ульяна Максименко. А в студии у меня Владимир Николаевич Баглаев, генеральный директор Черповецкого литейно-механического завода, экономист и общественный деятель. Владимир Николаевич, здравствуйте.
>> Здравствуйте. Здравствуйте, слушатели, зрители, соратники. Боты тоже всем привет. Быть добру на земле. Поехали.
>> Да, поехали. Э, Владимир Николаевич, сейчас многие говорят, что вот у нас очень плохая обстановка и что-то нам напоминает конец СССР. Не наступаем ли мы на те же грабли и какие деструктивные механизмы заложены в последние десятия СССР до сих пор остаются в фундаменте российской экономики? И будет ли вообще этот рывок в светлое будущее? И как, и когда, и зачем, и почему, и что мы можем сделать?
>> А сделать зачем и почему, да?
>> То есть вот первый вопрос. возникает то есть а чем вас пугает ээ похожесть на то, что было в девяностые годы?
[вздыхает]
>> Не хочется, наверное, повторение истории. Просто хочется в в светлое будущее, а не в девяностые. Инфляция, кризис, безработица. Что там ещё было?
>> В девяностые годы кто-то так себе неплохо поднялся. Они до сих пор себя неплохо чувствуют. Девяностые годы. То есть для кого-то девяностые годы стали очень серьёзным трамплином в счастливые райские будущее. Это первое.
>> Угу. Э, второе, значит, давайте так,
>> э-э, что, на мой взгляд, произошло в девяностые годы?
>> Произошло то, что интересы ээ об общества и народа, э, к этому моменту сильно разошлись с интересами тех, кто этим народом управлял.
>> Угу.
>> Понятно. Да.
>> А это и разобщение, оно усиливается или оно такого же масштаба, как было?
>> Дальше просто вопрос стоит в том, что а что происходит если интереса народа и тех, кто им управляет? очень сильно расходится. Рано или поздно ситуация может, так скажем, порваться. Поэтому вопрос, ээ, опять же, э напоминаю, чем ещё похожа ситуация тогда и сейчас. Э, союз распался при перехвате управления.
>> Угу.
>> А, то есть, грубо говоря, комсомольцы перехватили управление коммунистов, да, условно говоря. Понятно, что тут утрируем. То есть второй уровень власти убрал первый. по разным причинам, в том числе и возрастные.
>> Угу.
>> Понятно. То есть в этом плане, давайте откровенно, учитывая, какое количество зарубежной недвижимости и всё остальное у тех, кто сегодня у нас условно кем-то называется элитой наше общество, не может не возникать вопрос: а интересы ээ основной массы населения совпадают с интересами рулевых, так скажем. Вопрос неоднозначный, у каждого на него свой ответ есть. Хотя последнее время всё больше и больше сомневаешься в том, что наши интересы совпадают.
>> Угу.
>> Потому что то, что мы сейчас наблюдаем, очень сильно раздражает народ. А почему? Потому что принимаются решения, которые с точки зрения народа, ну, мягко скажем, не кажутся ему, что это защищаются его интересы.
>> А будет бунт. Стоп. Вопрос. Чтобы был бунт, кто-то должен его организовать. Сам по себе бунт не появляется. Значит, будет бунт в том случае, если кто-то его организует. Кто может и зачем этот бунт организовать? Тот, кто хочет перехватить управление. Мы же понимаем, что если народ организуется на бунт, то это не потому, что народ после этого бунта придёт кла,
>> да, и будет достигать какие-то свои цели. Этот бунт будет кем-то организован для достижения этим кем-то своих целей и задач.
>> Поэтому тот факт, что сейчас страна находится в период, когда она открыта возможности перехвата управления, на мой взгляд, это очевидно, и это очень похоже на девяностые годы.
>> Угу. И в этом я вижу некоторое сходство, тем более, что люди хотят перемен по тому, по разным причинам. И основная причина, в том числе, потому что те лозунги, которые мы с вами потребляли последние 20 лет, к нынешнему моменту очень сильно не соответствуют той реальности, которую мы наблюдаем. И, как говорится, в этой ситуации, как говорил один классик, ваше ожидания - это ваши проблемы, да? ссить: "А так мы тебе верили, понимаеь?
>> Вот такая проблема как бы существует". Но с другой стороны, а чего бы вы бы хотели?
>> Я хочу, я не знаю, откуда у меня это желание внутри, но я реально хочу перемен. Если нужен бунт, я [смех] пойду участвовать в не потому, что я политически активный человек. Я вообще не разбираюсь ни в теории капитализма, ни в теории марксизма, ничего. Просто
>> Ой, когда это всё было Сосоюза, я был примерно вашего возраста. И в принципе я помню, как мы ходили на эти народные фронты и всё остальное. Почему? Потому что действительно была создана ситуация, когда люди захотели перемен, не понимая почему, почему они водили на то, на это, на третье, на четвёртое. Всех что-то потихонечку доставало, и все захотели перемен. Не то, чтобы вот это плохое изменить на хорошее,
>> а то, чтобы вот это вот просто пропало навсегда. Неважно, что там было, а было что-то другое. Неважно какое, неважно с кем, да.
>> И в итоге так и получилось. Другое дело, что для того, чтобы это случилось, кто-то провёл определённую очень системную и важную работу. В принципе, вы сказали для меня очень важную вещь. То есть вы практически повторили мнение тех нас, молодых, двадцати там летних, когда были говорит: "Ну да, ну поехали там походим там с какими-то флагами". То есть вы говорите: "Я хочу перемен, я уже А вот выйдете на улицу ээ подчизнамёна. Ээ вы же вы же не сами себе по вас кто-то должен организовать". Кто тут организатор? Кто та фамилия, за которым вы пойдёте бегать ээ с с транспарантами и лозунгами? А вы говорите: "Неважно, я просто готова бежать, потому что я хочу перемен". То есть, ээ, а вопрос задайте себе: "А каких перемен вы хотите? Какая какая цель?" То есть вам не нравится то, что было. Ладно, согласен. А вы хотите, чтобы было как? Вот я слушаю людей, и все говорят: "Нет суверенитета, проблемы в экономике, нет чего там, своей промышленности, вот в том числе вы говорите: "Нет у нас своего производства, нет своих технологий". Я это практически не понимаю. Я с этим каждый день, конечно же, не сталкиваюсь, но я это слышу, понимаю. Но если все говорят, что нам нужны перемены и никто их не делает, все только говорят и говорят, что невозможно, я такая: "Ну давайте, я сделаю". Наши девиз и лозунги - это всё, это всё, это наше, безусловно. Итак,
>> да.
>> А зачем вот лично вам суверенитет, производство и что там ещё? Заче зачем вам экономика, суверените производства? Вот вам лично зачем? Вы готовы за это идти на демонстрации
>> и для того, чтобы был суверенитет, экономика и и производство. Вам это зачем?
>> Наверное, мне как сейчас, наверное, сейчас есть два аспекта. Да, тут есть два аспекта. Наверное, потому что, э, блин, я вот выросла в Приднестровье и так как это, ну, не Россия была на тот момент, я в Приднестровье- это часть Молдовы, там она независимая Республика. И нам говорили все про Россию. [смех] Да, да, да, я думаю, что про и там говорили про Россию часто. И я в этой культуре, что вот Россия, Россия, ну, то есть вот это вот воспитание патриотизма, оно действительно во мне хорошо проросло. И когда говорят, что Россию обижают, Россию не любят, Россия слабая, Россия то, Россия сё, мне обидно становится с державу обидно. Вот это первое. А второе, то, что
>> пере перебью. Если бы Россия была слабая, нас бы никто не обижал и не не любил, потому что на нас был всем наплевать. Пока мы сильные, нас можно не любить и нас можно пытаться обидеть. Когда мы будем никакие, нам всем надо будет всё равно. Хорошо, мы сильные, я так понимаю, в военном плане, а в экономическом, если наша экономика зависима, это я тоже фразу услышал, она зависима там от ФРС, это федеральной системы денежной США.
>> Вот, значит, мы рассуждаем шаблонами, которые то я практически это не понимаю. Я никогда не
>> вас вас убедили и правильно сделали, что страна обижена и и вместе с страной обижены все те люди, которые здесь живут. И вы хотите, чтобы было производство, экономика и суверенитет, да? Значит, как нормальный человек, который хочет чего-то в стране изменить, нормальный человек хочет этого сделать для того, чтобы после того, как мы это изменим, нормальный ээ человек этой страны, обычный после этих изменений должен жить лучше. И для этого мы должны сделать это самое изменение. Не надо делать изменения, если после изменений мы начнём жить хуже. Поэтому мы считаем, что если будет суверенитет и промышленность, мы начнём жить лучше. делать. Ну, это концепция идейная. Это не факт, что это в реальности это так всё. Вот.
>> А-э, смотрите, значит, на самом деле, э, чтобы жить лучше, необходимо за это заплатить.
>> Так,
>> то есть вы говорите, значит, нам нужно всё это для того, чтобы достигнуть определённую цели, как государство. Государство всеобщего бла благосостояния, благолу благополучия и все другие страны будут нам завидовать, чтобы и стараться жить у нас в стране, потому что у нас хорошо. У для этого мы должны всё это сделать. То есть вот цель есть. Любая цель, генеральная цель, она по методическам, так скажем, по учебникам управления разбивают дерево целей. Порцели нижнего уровня, мероприятия и так дальше. Каждая парцель - это время, ресурсы и ответственные. Время, ресурсы, ответственные. Время и ресурсы. Итак, нужен ресурс. Дальше вы говорите: "Мы хотим иметь своё производство". Значит, самое первое, что приходит в голову, кто за это будет платить. Я напомню, что Советский Союз, Советская Россия становилась индустриальной державой, платя очень серьёзную цену для того, чтобы превратиться в величайшую индустриальную страну. И это ресурсы жизни, деньги, голод, всё это было. И дальше вот говорит: "Нет, мы хотим, чтобы это всё было, но за это мы не заплатили".
>> Угу.
>> Верно.
>> Да. То есть, ээ, вот простой момент. Значит, промышленность - это инженеры, это рабочие, они должны где-то получать зарплату всё больше и больше, чтобы туда люди стремились. Правильно. Правильно.
>> А заводы, которые работают тридневку, четырёхдневку, привлекают себе. Кто у нас работает шестидневку, семидневку, и их никто не заставляет. Они всё равно приходят, работают, работают, работают. Курьеры,
>> курьеры, курьеры, понимаешь, вот их палкой из работы не выгонешь. Почему? Потому что так получается. То есть вот я только вот с форума московского пришёл, вот доклад, который академик Негматут нал, он показывает: "У нас сегодня машиностроение в стране работает 400.000 человек". 400.000 человек. А нам не хватает, мы нам говорят нам не хватает рабочих токарей, феровщиков и всё остальное. А - почему-то не хватает их. Дальше возникает следующий вопрос, а где ресурс? И мы видим следующие данные. В нашей стране, где по разный данным около 140 млн человек, охранников охранников работает 1 млн человек. Охранников в стране миллион человек. Это армия. А курьеров - это те, которые еду развозят. А 15 млн человек. То есть 2,5 млн человек - это охранники и курьеры против 400 человек, которые работают такрями, фредировщиками. И все говорят: "Платите больше". И тогда тогда ээ люди к вам потянутся. А можно уточнить, а кто должен им больше заплатить? Кто тот человек, который такой злобный негодяй? Курьерам платят много.
>> А почему он так реально выходит?
>> А-э, целевые установки. Дело в том, что, э- с точки зрения, мм, того, что мы называем ВВП, это, кстати, касается не только нашей страны. То есть сейчас макроэкономические показатели редко в любой стране учитывают структуру ВВП. Важен её объём.
>> Угу. А
>> объём ВВП складывается из двух составляющих. Первая составляющая созидательная, то есть производство, а вторая потребительская, которая потребляет те, что создали эти. И хотя на самом деле вторые проедают всё то, что сделали первые, но чем больше эти съедят, тем больше ВВП.
>> И а эти, чтобы больше ели, им надо дать больше денег. А и тогда говорит: "Ну хорошо, этих денег будет больше. Они же тогда у этих больше купят, у них больше производства, а вот и нет".
>> Нет.
>> Дело в том, что если вы даёте им больше денег, эти люди вполне себе нормальные, они квалифицированы потребителями. Мы их так воспитали, и у них будет возможность купить вот здесь у своих или вот вот здесь у Китая дешевле, качественнее, всё остальное. Поэтому ВВП страны растёт от того, что проедают остатки производственных мощностей и природную ренту. При этом ВВП формально растёт, и мы можем этим гордиться как одна из серьёзных экономик мира.
>> Угу. А, ну можно сказать, что да, есть жадные руководители предприятий промышленных остатков и есть щедрые олигархи и и банки, финансовые спекулянты, которые своим людям денег не жалеют.
>> Угу.
>> Понятно. Дальше возникает вопрос по жадности. Ну хорошо, давайте разберёмся в структуре фонда заработной платы в различных сегментах экономики. Итак, и производство, в том числе нашей, сырьевой или не очень. До кризиса, который начался последние годы, в себестоимости машиностроительной продукции фонд заработной платы составляет примерно около 20%. Где-то 15, где-то 35. Много.
>> Угу.
>> Понятно. И вы конкурируете за рабочий класс.
>> Угу.
>> И вы говорите: "Вот подними зарплату и к тебе люди потянутся". То есть, если у тебя в фонде всемости изделия 30% заработная плата, поднять её на в полтора раза, это значит увеличить себестоимость больше здорового скорока. Понятно?
>> А конкурируете вы зарплату, скажем так, с металлургами? Это первый передел. А сколько у металлургов ээ себестоимость фонда зараноплаты? А, 4%. И вот вы попытались у них применить людей, они скажут: "Сколько надо вы там увеличили у вас в полтора раза?" Да не вопрос. Мы мы у нас и так больше, но мы тоже можем увеличить и у нас будет, ну, не 4%, а пять. И и всё. А так построена критинежная политика. Дальше и Ну, а дальше говорите: "Хорошо, а если это нефтехимия, а там фонд заработной платы в себестоимости продукции, там удобрение, всё остальное пол%". Там можно даже в два раза увеличить с точки зрения себестоимости. Вы даже не увидите изменения себестоимости продукта.
>> Угу.
>> Вопрос, да? То есть, а технология - это машиностроение, это недобыча и первичная переработка, потому что если у вас а технологиях ээ держит сегодня, кто держит, тот и забирает природную ренту. Потому что если у вас есть нефть,
>> а вы не можете её выкачать, то вам предложат её выкачать те, у кого есть возможность её выкачать и оставят ровно столько, сколько захотят. Без них, без технологий вы этого сделать не сможете. Не сможете. И так буквально во всём. Технологии нефтохимии у нас практически все западные разговоры. А, а мы сидим на серье, мы сырьевая. То есть, казалось бы, опять же, тоже обидная ситуация страны Ближнего Востока, тот же Катар, он же, кроме того, что он имеет газ, практически у него переработка газа очень сильно м они уже делают ээ первичную, вторичную, третью переработку. Они уже продают готовый продукт,
>> они не сырьё
>> тоже тоже ту же самую нефть уже почти не так много оттуда возят дизельное топливо, понимаете, из странного Востока. То есть там стоят нефтепровые заводы, они пытаются у себя сделать хотя бы переделы. А мы, страна, которая занимает одна из первых по нефти и газу, мы занимаем десятое место по производству э пластиков в мире. А мы выступаем в 10 раз производству пластика такой сырьевой стране, как Голландия или Япония. Откуда в Японии столько газа, чтобы сделать свой пластик? Как же так?
>> Она,
>> ну,
>> у нас покупают.
>> Неважно где, важно другое, что у них переработка есть, а у них не счего сделать, но есть. Дальше возникает вопрос, как так получается, кто так выстраивает. То есть мы с вами подходим, ээ, к очень э важному -э вопросу, который вы обчили. То есть, ну, хотелось бы иметь суверенитет. Значит, э есть только э а что вообще может защитить суверенитет любой страны?
>> Армия.
>> Армия. Понятно. И вот, ээ, две армии. Одна армия Судан Эфиопия, ээ, прошлых лет, а другая армия, маленькая армия, ну, Великобритании. И вот англичане пришли забирать суверенитет у этих самых эфиопов и суданцев. А и маленькая армия м перекосила ээ всё это воинство. И тогда родился такой пошлый стишок. На все ваши вопросы у нас один ответ. У нас есть пулемёты, а вот у вас их нет. То есть армия способна защитить свои страну случае, если она соответствует технологическому уровню развития. На этот момент она не является технологической отсталой. И только это позволяет армия выполнять функции защиты суверенитета.
>> Это петля какая-то, то есть [смех] технология армия,
>> да. Дальше, то есть для того, чтобы армия это могла себе позволить, она должна быть в стране, которая обладает высокими технологиями в во многих сферах. Мы сегодня видим, что, по сути дела вести нормально боевые действия даже без связи невозможно. И за счёт тех возможностей, которые дают Старлинг, ээ ээ даже небольшая армия способна за счёт качество повышения качества управления решать задачи более точечно, более качественно и так дальше. Опять же вот, допустим, мы, я не говорю о том, как у нас получается, мы видим, как точно попадают в мосты -э м в Иране ээ боеприпасы контрагентов, так скажем, да. То есть она рассказывает, что в мост попасть нельзя, а там же попадают каким-то образом. Ну я так для примера. То есть это это из этой же серии на все ваши вопросы у нас один ответ. У нас есть пулемёты, его у вас нет. То есть нужны технологии. Технологии не могут развиваться без развитого производства и промышленности. То есть ээ образец опытный сделать можно, его нельзя сделать дешёвым и качественным без перехода на массовое производство. То есть нужны нужно массовое производство. Кстати, вспоминаем, почему советская армия была одной из самых сильных и мощных технологических. Дело в том, что практически любое предприятие Советского Союза имело продукт и технологии двойного назначения. И, значит, за счёт этого производство единицы оборонного заказа в разы стоило дешевле, чем такой же продукт, который наши оппоненты производили. То есть массовое производство делает дешёвой и качественной технологии, которая используются для двойного назначения. Понятно? Дальше. То есть, а, чтобы производство своё развивать, у вас критинодежная политика должна стимулировать развитие наукоёмких и высокопередельных производств. Понятно? Значит, дальше возникает вопрос. Значит, чем наукоёмкое и сложное изделия отличаются от малоёмких и низкопередельных? А она отличается сроком оборота производственных циклов?
>> Угу.
>> Понятно. То есть вот для примера приведём, значит, простую задачку. Предположим, у вас есть два бизнеса, и вы являетесь хозяином и там, и там.
>> Один бизнес - это ваш торговый центр, который занимается торговлей.
>> Торговлей. И, э, у вас этот центр даёт выручки в год 1 млрд руб.
>> Угу. А, но так как торговится всё быстро, у вас оборот торгового цикла составляет один оборот в месяц. И таким образом у вас в год 12 оборотов. Чтобы вам миллиард рублей выручки получить, сколько вам надо оборотных средств вложить? Менее около восьми не где-то 80 с чем-то миллиннов рублей надо для того, чтобы у вас был миллиард выручки. Верно? Понятно. И если вы, у вас бизнес есть, вы приходите в банк и говорите: "Я хочу сделать оборот миллиард рублей, вот у меня такая оборот есть". То есть дайте мне, пожалуйста, 85 млн ээ рублей, чтобы я успела сделать этот оборот. И если у вас ээ этот рентабельность этого дела 10%, условно говоря, то вложив 85 млн руб., взяв в банке, вы получаете по итогам года 100 млн руб. прибыли. Верно? Понятно.
>> А второе предприятие, которое у вас есть - это производство самолётов. Оно не на такое прибыльное выходит, да?
>> Не, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп.
>> Оно тоже такое же прибыльное. Оно тоже имеет рентабельность
>> 10%. Понятно. Дальше. Ну, есть особенности. А [тяжело вздыхает] производственный цикл произвол сегодня 3,5 года.
>> Понятно.
>> Поэтому для того, чтобы сделать миллиард рублей в год, вам нужно оборотных средств 3,5 млрд руб. А, ну потому что производственный це >> не 85 млн, а 3, понятно.
>> А и вы приходите в банк, берёте ээ 3,5 млрд, не 85 млн, и по итогам года получаете 100 млн прибыли по бухгалтерии. Это если мы говорим о том, что деньги ничего не стоят вообще. А если деньги стоят 1%, ситуация меняется.
>> А если пять, она вообще меняется. А если 20,
>> можно про самолёты забыть. Торговля будет умирать. Что, кстати, мы сейчас наблюдаем, мы начали замечать, что при 20% стоимость кредита начинает умирать торговля. Торговля. А мы ждём самолёты.
>> Да, понятно.
>> Вот. И да, а вот вы хозяин бизнеса. И вы говорите: "Так, у меня здесь ээ получились есть какие-то деньги и здесь какие-то деньги. Если я отсюда всё, что можно, даже в убыток себе продам, хоть какие-то копейки получу и вложу этих сюда деньги, о ёлки-палки! А и какие варианты остаются у тех, кто является собственником и хозяем этих двух бизнесов?" Понимаете? То есть что долж и не то чтобы это было как-то непонятно, есть старая поговорка 2000х годов, что сгубило русского бизнесмена,
>> что же
>> его сгубила любовь к производству.
>> То есть, то есть те, кто хотел по по каким-то внутренним мотивам заниматься производством, они практически уничтожали свои активы. Почему? Потому что по-другому не получается при текущей кредитно-денежной политике. Давайте вот пшик её и всё. Я [смех] в кредитно-денежную политику.
>> Кого? Так, стоп. Дальше возникает вопрос. Кредитная денежная политика является инструментом э достижения кем-то каких-то целей. И
>> если мы с вами
>> Насколько этот кто-то серьёзен и мы не можем его исключить из
>> Не давай вычислять потихоньку,
>> да?
>> Значит, итак, критичная политика является инструментом достижения целей. В любой стране, в любой стране критинежная политика является инструментом. Неважно, это Китай, Америка, кто-то ещё, хотя Америка, нет, там немножко по-другому. Там всё-таки есть нюансы, но ещё раз, это инструмент достижения целей.
>> Каких?
>> Так, хороший вопрос. Какие бы эти цели не были, по итогам длительного мамипрыжного времени мы можем сказать, куда приводят те или иные мероприятия. Если на протяжении многих лет мы видим то, что происходят какие-то тренды в развитии или деградации экономики, и при этом не меняется кредитно-денежная политика государства,
>> значит, это выгодно.
>> Значит, значит, кто-то идёт к своей цели правильным для него путём. То, что нам этот путь не нравится по каким или причинам, это не значит, что кто-то ошибается в достижении своих целей. И а дальше така вопрос: "Так, это же в стране плохо. Стоп, стоп, стоп, стоп. Это в нашей собой стране плохо. Если из страны ежегодно уходит капитало в более 100 млрд долларов, значит есть какая-то страна, которой хорошо, потому что 100 млрд долларов в год, а были годы у нас последний год, и по 300 млрд в год выводили капиталы из страны,
>> значит, существуют страны в мире, которым от этого хорошо, и они являются бенефициаром того, как проводится в нашей стране кредитно-денежная политика. А почему так происходит? Первая мысль, которая возникает, если нам так плохо, а кому-то хорошо, значит, мы не имеем полного суверенитета, который можем воспользоваться, чтобы нам было лучше, а тем не так хорошо за наш счёт.
>> Не можем защитить себя.
>> Вопрос возникает: "Почему так?"
>> А дальше возвращаемся к распаду Советского Союза.
>> Почему же это происходит? Все это видят, а ничего не меняется. Вероятно, потому что интересы населения страны начали сильно расходиться с интересами тех, кто имеет возможность делать ту или иную политику. И приведу, значит, опять-таки цифры. Итак, ты говоришь о том, что вот распалась страна, всё стало плохо, а ужасно, как же так, всё хорошо. Я говорю: "Нет, не всё плохо, по крайне мере, не у всех. У некоторых даже У некоторых даже всё очень хорошо. Теперь давай вычислять, кому же стало хорошо.
>> Да,
>> давай и поймём, это они, те самые негодяи, которые являются бенсарами всё это дело.
>> Итак, значит, ээ к норижскому никелю, к русскому алюминию, к кучу комбинатов, нефтепереработки, всё остальное. Кто те люди, которые стали хозяевами своим умом, талантом, гениальностью, большим производственным и научным опытом? Они захватили активы, которые строила вся страна на крови. Кто-нибудь видел, что такое медкомбинат? Что такое анарижский некель? Как его можно было построить в Заполярии, там, где чёрная пруга? Как там? И вот люди стали там. Кто эти гении мысли? Да это люди, которым в тот момент было от 28 до 30 лет.
>> Ой-ой-ойойой. То есть сразу возникает вопрос, да, наверное, ребята реально вот, чтобы это сделать, да, в то время, когда все всех стреляли там любые это самое,
>> они и выжили и стали как это ж как так получилось?
>> Ну, ну вид,
>> давай, давай искать дальше. Итак, вот они эти самые бенецаары,
Да, бенефициары, бенефициары. Всё, кто бы спорил, что им плохо живётся, живётся хорошо. Более того, идёт специальная операция, и каждый год они всё равно становятся всё богаче, богаче, богаче, ни на что на них не влияет.
А мы вроде под санкциями, вроде производство падает, а они всё богаче и богаче. Откуда богатство? Откуда? Откуда? Давай считать. Значит, э-э, по последним данным, значит, суммарная стоимость наших богатейших 500 человек составляет около 1 триллиона долларов США. Много, много. Понятно.
Вот они нас и ограбили, эти самые молодые, э-э, двадцатилетние ребята. Продали страну. Продали страну. Понятно. О, продали страну. А, давай дальше. Продали ли они страну? Арифметика показывает, что с 1994 года, если посмотреть на статистику Федеральной таможенной службы, это официальные данные, из страны ушло материальных ценностей больше, чем пришло обратно, на 4 триллиона долларов США.
Ну, очень много. Много. То есть, подожди, а как так получилось, что те люди, которые из страны вывели 4 триллиона, сегодня имеют активы всего на триллион? Их тоже обокрали. Где-то, где-то, где-то 3 триллиона потерялось дальше. Но и это ещё не всё. Они сегодня стоят триллион, но сегодняшний триллион — это триллион сегодня. А те 4 триллиона, которые ушли из страны с девяносто четвёртого года по нынешнему курсу по покупательной способности составляют порядка 20 триллионов долларов.
Таким образом, мы с тобой можем увидеть, что для того, чтобы стать хозяевами триллиона долларов, нужно было из страны увести 20 триллионов долларов. То есть ты понимаешь, что ты не хозяин, а ты оператор по выводу, по выводу, как говорится, ресурсов. А значит, бенефициар на самом деле не они. Они оператор бенефициара. Да? Они просто получили процент свой. Ну, получается так.
Вот. И дальше возникает вопрос: "Ну хорошо, и вот вы говорите: 'Я хочу перемен'". Кого? "Я хочу перемен, значит, всё, нас оно не устраивает". А осталось уточнить, какие варианты пробить свою мысль, идею без получения суверенитета и перестать выводить, да? Что у нас есть старая проверенная книга, вот просто она тоненькая, небольшая, большие буквы. Андрея Паршева. "Почему Россия не Америка?". Там всё написано. Значит, любая страна, которая позволяет бесконтрольный вывоз капитала из страны, рано или поздно просто деградирует и превратится в колонию.
Так, давайте закроем этот вывоз. Нельзя. Подожди. Вот так вот взять, вот так вот обрубить эту артерию, этот провод такой вот, который идёт. Хорошо. А скажите, пожалуйста, вам нравится, вот когда у вас есть выбор по одинаковой цене ездить на "Мерседесе" и на "АвтоВАЗе"? Пешком. Стоп, стоп, стоп, стоп. Ну давайте серьёзно. Да. Никто не выберет "АвтоВАЗ" вместо "Мерседеса". Никто не выберет. Хорошо. И вот мы с тобой решили — тьфу на этот "АвтоВАЗ". Он вот тьфу три раза на этот "АвтоВАЗ". И мы ещё там всё, что плохого можно сказать, мы про него скажем. Мы купим "Мерседес". Чтобы купить "Мерседес", чтобы купить что-нибудь ненужное, надо продать что-нибудь ненужное. Мы с тобой должны что-то продать. Мы должны с тобой вывести из страны этот самый капитал, чтобы купить этот самый "Мерседес". То есть, если вдруг мы не будем продавать родину, то мы не купим "Мерседес". Блин, да. Вот фишка.
Дело в том, что с каждым годом цена вопроса становится всё больше и больше. И значит, без, значит, как с этим можно бороться? Ничего другого мир не придумал. Это протекционизм. Да. А что такое протекционизм? Это ты ставишь барьеры на приход готового изделия в свою страну и на выход обработанного сырья из своей страны. Вспоминаем Великобританию сегодняшнего дня. На чём сидит спикер парламента Великобритании? На чём? На стуле. Нет, он сидит на мешке с шерстью. Это символ того, как страна, маленький остров, стала владычицей морской и империей, на которой не заходило солнце. Суть того — полный запрет вывоза шерсти сырой из Великобритании и ввоза готовых изделий шерстяных в Великобританию. С этого начиналась Великобритания. Потом уже туда Ньютон подключился. А Ньютон — это не только физик или учёный, напомню. Это всё-таки великий магистр Ордена Тамплиеров. И он же десятилетиями управляет монетным двором Великобритании, Англии, который и первый запустил расчётную формулу фиатных валют, которая и позволила развивать ту промышленность, индустрию, которая сделала Англию страной, говорящей всему миру: "На все ваши вопросы у нас один ответ: у нас есть пулемёты, а вот у вас их нет".
Вот попытки сделать это были и в России тех времён. Но тех расчётов, которые делал Исаак Ньютон, у нас не было. Там было сделано максимально грамотно и точно. У нас это нарвалось на неверный расчёт, и это привело к медному бунту, который, в общем-то, и закрыл возможность финансировать за счёт выпуска фиатных единиц, которое должно было сопровождаться, в том числе, целевым финансированием. Что в Англии было сделано? У нас хорошая идея, но, как всегда, что-то помешало. Что-то помешало.
Поэтому в данной ситуации любые мероприятия, которые вы хотите проводить для того, чтобы поднять производство, технологии, они требуют откуда-то ресурса. То есть вы должны от кого-то забрать и кому-то передать. Вы должны обездолить курьеров и охранников. Я так грубо говорю. А дальше возникает вопрос: а потом выборы. Курьеры, дальше курьеры, охранники живут в Москве. А рабочие живут в провинции. Провинция, мнения никого не интересовали. Всех интересует мнение в Москве. А кроме курьеров и охранников, ещё очень много других, которые, в принципе, работают в экономике услуг и потребления, но не в созидании.
Самая мощная экономика у нас в стране, где Москва. Самая высокая производительность, где? В Москве. А что такое производительность? Это количество ВВП на душу населения. А можно уточнить, из чего складывается ВВП Москвы? Оно сколько? Сфера услуг. Сколько мы съели пирожных, кофе потратили там в барах, в развлечениях и всё остальное. Вот оно ВВП Москвы. Может, мы что-то сделали в Москве? Да нет. А, но ВВП у нас и произошёл. То есть, чем чаще вы в Москве работаете челюстями, тем выше ваша производительность труда, проедания того, что в правительстве недобито. И мы говорим: "Так, Москва, всё, надо увеличить, надо увеличить производство. Как? А давайте мы офисных работников Москвы переведём на четырёхдневку, четырёхдневный рабочий режим. Они больше ходить будут в бары, в рестораны, и у нас валовый продукт Москвы ещё больше увеличится, потому что они там столько проедят, сколько нормальный мужик из Ставрополья в поле не сможет съесть". Вот. А тогда подождите, а откуда у него деньги на то, чтобы столько съесть в баре-ресторане? Так действительно, необходимо искать источник, из которого он проест. А давайте мы заставим рабочего на заводе где-нибудь в Тольятти работать 6 дней, работать 6 дней, и тогда, и тогда, но денег мы не добавим. И тогда москвич подымет экономику Москвы. Ну да, с потреблением. И ВВП в целом будет расти. Более того, мэр Москвы скажет: "Видите, у нас хороший ВВП в Москве, а в там в Тольятти что, не можете поднять производительность труда? А в чём проблема-то? Надо же вот так". И эта вот удивительно очевидная вещь почему-то проходит мимо нас незамеченной, и никто на это внимания не обращает.
Но проблема в другом. И когда вы говорите: "А я хочу перемен", то есть вы хотите вернуть всё обратно. Так понятно. Московского мегаполиса, согласно телефонному биллингу, это 40 млн человек. Вы хотите обездолить центр, столичный регион, 40 млн в пользу того, чтобы люди начали... И попытки исправить ситуацию, возможно, коряво под названием "утилизационный сбор" — поставил огромное количество, скажем так, офисных работников в ситуацию, которая говорит: "Нет, нет, нет, это неправильное решение. Вы не играйте с утилизационным сбором, потому что мы не вот когда вас научатся делать продукт лучше, чем Mercedes, и дешевле, вот тогда приходите. А пока пока нет, ребята, сделайте, приходите. А пока, значит, нам четырёхдневку, нам, пожалуйста, зарплату. Источник зарплаты". Э-э, а самое интересное, что я не могу сказать, что Москва... Я же в Москве бываю часто, вы все такие усталые, все такие замученные. Я утром прихожу, вы уже усталые, я вечером с вами прощаюсь. Вы просто выжаты, как лимон. Вы отработаны, как губка. И я сижу, думаю: "Блин, я понимаю, почему у вас, в принципе, в Москве люди не размножаются. Это мало. Вы приходите неизвестно куда, оба выжаты, блин, вообще вам даже второй человек, он даже лишний, потому что вы уже пришли раздражённые. Вам не то что там детей делать, вам просто он раздражает. Тишина нужна, идти оставшиеся восемь часов на сон". То есть сказать, что вы не работаете, не могу, но по факту, а что создано, да? То есть и кто так сделал? Кто из вас выжимает эти самые... То есть люди в офисах превращаются в машинку по переводу национального богатства страны в бумажный ВВП?
Я не хочу быть таким бессмысленным человеком, поэтому я и хочу перемен. Ну, в смысле, вот это вот положить непонятно что. Понятно. Дальше это дальше. Вот вы довели до крайности, и, в принципе, вы уже ресурс для манипулятора. То есть, давайте так. Значит, очень важно поймать вас на этом желании и сказать: "Какая вам разница? Кто будет потом? Важно, что не будет, как было раньше". Вы согласны? Ты: "Да, да, пошли, да, давай снесём всё, что было раньше. Давай снесли". А теперь вот так. Ух ты, так это же хуже. Стоп. Вы хотели, чтобы было по-другому? Мы вам сделали по-другому. Вы же хотели перемен. Ну вот перемены случились.
То есть, ещё раз, надо. Вопрос не в том, что надо понимать, что нужны перемены, они нужны. Я согласен. Вопрос: "В чём вы видите, как должно выглядеть будущее?" Не в лозунгах, а в мероприятиях. И когда вы определите, а будущее, начиная с нашего разговора — это высокий уровень жизни в стране, который надо кому-то профинансировать. И дальше возникает следующий вопрос: ребят, кто платить будет? Отстаньте от простого народа. Мы и так усталые, мы и так замученные, у нас нечего больше взять. Мы и так обездолены, какого вы к нам пришли за финансированием развития страны? И тем более, что вы с нас не берёте, вы всё равно всё разворуете. Да, да, понятно. Всё, я примерно знаю, как это будет выглядеть. Вот просто фишка. Всё это, пожалуйста, к вам, к олигархам. Да. Да. Так, ребята, пришли к олигархам. А мы вас, олигархи, а будем обирать. Мы будем всё. Вы так, значит, мы заберём у вас ваши заводы. Хорошо пожили. Стоп. Мы заберём ваши заводы. Мы заберём всё, что вы у нас в своё время неправильно забрали. Да. Да.
Дальше возникает вопрос: если это всё забрать, изменяется ли, значит, триллион долларов на самом деле, который накоплен за эти 20 лет, они не превращаются в источник финансирования? Понятно? Финансирование превращается в доход этих предприятий, которые уже убиты технологически. Всё остальное — старые комбинаты металлургические, они не могут выпускать продукцию современно металлургическую. То есть, для того, чтобы сегодня машиностроители России купили металл, прокат нужный по качеству, мы должны купить его где? На Западе или в Китае? А ещё, а из чего китайцы делают свой качественный металл? Нашей металлургии, которые сегодня уже не могут сделать качественного металла, поставляют туда грязный передел в виде сляба и подката, потому что качественный металл требует высоких технологий и качественного оборудования. И оттуда уже получаем опять-таки, откуда мы берём с вами корма для животных, муку и всё остальное. Правильно, мы зерно отправляем в Турцию, а оттуда забираем готовые изделия из этой муки. Какие мы молодцы. Итак, от того, что мы это заберём, у нас вопрос модернизации и всех этих пяти не опустятся. Дальше за 2 года металлурги отчитались, что потребность в металле в России упала на 30%. Это в период прохождения военной операции. Потребность металла в России упала на 30%. Ребят, как... А дальше возникает вопрос: как же мы отчитываемся за рост ВВП или там падение в 1%, если на 30% упало, то из чего, вообще говоря, создаётся этот самый... Понятно.
Так они врут. Ладно. Вот это нет женит. Нет, нет. Ещё раз. ВВП состоит из двух частей: созидание и проедание. Если и чтобы ВВП не падал, а у вас созидание падает, вы должны увеличить, вам надо больше проедать, и тем самым вы компенсируете. Это называется у нас сохранение макроэкономических показателей. Да, я поняла.
Понятно. Вот с этими макроэкономическими показателями, если не лезть в структуру ВВП, то, в принципе, всё нормально. Но давно уже в мире начинают понимать, что структура ВВП — это принципиально важно. От того, что вы весите 100 кг, это не значит, что вы сильный человек, да? Если у вас есть 100 кг, а вы не видите, без зеркала, что вы мужик, то это на самом деле так себе достижение в весе. Понимаете? Вот я другое дело. Я когда вот в молодости там спортом занимался, вот там приходишь, там, где железо тягают, да, и там говорят: "Ну, на весы пошёл, встал, встал на весы, говорит: 'Так, если ты меньше сотни весишь, ты этот, не мужик ты, это самое, занимайся'". Ну это, ну другие 100 кг там. То есть, а у нас ВВП считается одно и то же, короче. Да, я поняла.
Вот поэтому вот здесь эти нюансы как бы надо понимать. И дальше возникает вопрос: каких бы мы целей с собой ни ставили, мы должны понимать, за счёт чего финансируем. Поэтому олигархи на самом деле не имеют этого ресурса. У них нет ничего. Они операторы, напоминаю, они операторы. Вам надо отбирать не у них, а у тех, кто отбирает у нас. То есть вам придётся по книге Андрея Паршева закрывать вывод капитала из страны. А это меняет всё, потому что это меняет строй в стране. Какой у нас строй в стране? Капитализм. У нас капитализм. Капитализмы бывают разные. Значит, можно сказать, что мы живём в стране компрадорского капитализма. Чем капитализм, плохой капитализм отечественный отличается от компрадорского капитализма? Не, у власти не национальные элиты, а в западку либеральные... Значит, капитализм и там, и там — это частная собственность на средства производства. Значит, отечественный капитализм, который эксплуатирует отечественных людей, они гады, плохие, всё остальное. Но проблема в том, или плюс в том, или как хотите называйте, в том, что капиталист отечества, отечественное, значит, средства производства находятся и обслуживают здесь внутри экономику. А компрадорский капитализм, когда средства производства в вашей стране принадлежат чужому дяде, где-то там за бугром. Вы посмотрите, наши любые комбинаты, металлургические, химические, они же все в офшорах. У нас же был период деофшоризации, мы пытались это сделать. Об этом говорил Путин, что мы должны вернуть активы. У нас даже госкомпании имеют оффшорную юрисдикцию. Опять же, вот "Русский алюминий". "Русский алюминий". Он называется "Русский алюминий". Ребят, подождите, как так? Говорит: "Ну да, там Олег Дерипаска, всё остальное, перестаньте". Дерипаска может голосовать только 25% акций этого предприятия. Совет директоров больше половины имеет английские фамилии. Опана. А он... А как же так? Стоп, стоп, стоп, стоп. Ребята, вы у кого хотите забрать? У кого хотите забрать эти... А за Уралом у нас что? Чем владеет "Норникель"? Ну как же, алюминием? Не, ребята, это энергетика Сибири. Это наше сердце, это наша мощь. Энергетика Сибири — это наша мощь. А это и есть русские, которые управляются внешними силами и английскими директорами.
А что мы выкупить у них не можем? Наше... А когда... Когда получилось так, что мы должны наше выкупать? Когда произошло тот момент, когда... Да, да, можно пойти в суд, потому что... И мы видим, как сегодня "Русский алюминий" судится за активы с кем? С "Норникелем". "Норникель" тоже вроде бы как русская компания. Серьёзно, русская компания. И вот два русских компании, гигантский "Норникель", гигантский "Русский алюминий" между собой судятся за то, чтобы определить, кому принадлежат активы "Норникеля" в процентном соотношении. И где же они судятся? А не в России. Не, не они, они в Великом суде Лондона судятся. Обана. А а ни у кого не смущает то, что две русских якобы русские компании... И дальше вы говорите: "А мы отберём". Стоп, стоп. А вы в суде в Лондоне договорились, что вы отбираете или нет? То есть, по-хорошему, получается, надо делать какую-то национализацию этого дела. Получается или нет? Есть проблема. Так смотрим. Вот производство никеля. Сколько никеля, оборонный металл, потребляется в России из того, что добывает "Норникель"? 5%. Остальное... Они не будут у нас покупать. Получается, если мы с... Значит, с каждым годом выйти из этого капкана, вырваться всё тяжелее и тяжелее. Это всё больше затаскивает, затаскивает, затаскивает, и каждое, каждый год резко усложняет вообще вариант с этого соскочить. Любое решение требует ресурсов, напряжения и противостояния тем, кто богат, и на той стороне имеет силу, власть и возможность.
Давайте построим альтернативный этот, как его, "Норникель" свой, государственный. Пусть они там это, а мы ещё один построим. Ладно, это невыгодно. Это по идее бы. Значит, значит, вы не представляете, сколько тысяч людей умерло на строительстве "Норильского никеля". Это это костей немерено. Понимаю, на самом деле, как вообще это можно было сделать в той... Значит, чёрная пурга — это пурга, когда если ты за дверь вышел, то ты считай, если ты отошёл, ты просто её не найдёшь. Всё. Это сегодня, когда весь комбинат практически можно, а, обойти, не выходя на улицу, подземные переходы, коридоры, всё остальное. Но этого же не было, когда туда только приехали и создавали это дело. Если начинается чёрная пурга, и где бы вы ни были, в детском садике ребёнок, в школе, вы дома или на работе, вы будете там находиться до тех пор, пока она не закончится. Это может быть и день, и два, и больше. Это сейчас, когда там всё есть. Там бордюры по колено, потому что иначе снегоуборочная техника не найдёт дорогу, которую можно очистить.
Я поняла. То есть мы так и останемся в таком... А и во-вторых, а почему мы должны строить ещё один, если мы уже один построили? Ну да, ну мы же не можем. То есть мы с тобой говорим о чём? О том, а у нас есть суверенитет или нет? Нету.
А в данной ситуации следующий момент. Значит, вы говорите: "А тогда можно продать кому-то другому". И вот руководители "Норникеля" говорят: "Да, действительно, о чём вам это всё под американцами? Под американцами? Давайте мы принесём завод по производству меди в Китай. А платины в Бахрейн. А никеля в Финляндию". И эти проекты реализуются. И ну одного хозяина на другого хозяина. То есть, э-э, вопрос возникает следующий, что попытка отвязаться от одного хозяина, мы пытаемся быть нужным многим хозяевам. То есть, ну, не мы, а кто-то там ещё. Да, для того, а для чего? Для того, чтобы было тяжелее от него отобрать, потому что людей, которые будут против, намного больше. А по-хорошему, это уходит очередной передел. То есть мы оставляем у себя в стране самый грязный передел. Вот кто... Вот я помню, когда первый раз я ехал в Норильск. Едем в Норильск. Всё такое серое, выжженное, там же кислотные дожди, потому что они, ну, технология такая. Или помню, как тогда вот под Мончегорском, это тоже Заполярье, недалеко от Мурманска, Мурманской области. Есть водоём. И я как-то помню, раз туда попал, думаю, какой же он голубой, какая неестественная красота, голубизна. Ну как вода — это слабый раствор медного купороса, потому что очень много. И я помню, жил в Оленегорске, и на мне крест серебряный или цепочка серебряная. Я вот душ принимаю, там через полгода я смотрю на цепочку, на крест, думаю: "Вот церковники обманули". Обманули. А это не серебряное, оно посеребряное. Почему? Потому что начала проступать медь на цепочке, а потом смотрю, медь начала поступать на крестик. Потом думаю: "Подождите, крестик я покупал в Храме Христа Спасителя, а цепочку я покупал в церкви в Белоруссии". Что и там, и там меня просунули по серебряное это самое. Я почистил зубной пастой, и они снова стали серебряные. То есть, просто принимая душ в Оленегорске, у меня произошло омеднение. Это самое. То есть это всё не просто, это мощь страны, где, в том числе, и тут происходило. А "Норникель", когда вот я прилетел, мы едем, это вот всё выжженная земля, всё это кислотные дожди, всё это, и тут большое, ярко-жёлтое, красивое такое, радостное пятно, гора. Говорю: "О, красиво". Что это? Это сера, блин. То есть единственное яркое пятно — это сера, понимаешь? Поэтому, столько потратив ресурса страны, людского, денежного, там, крови, да, это всё, этим не пользоваться, отдать в управление операторам по выводу капитала — это, конечно же, серьёзный момент. И так просто, когда мы говорим о перехвате управления, мы говорим: "Мы не хотим, как было раньше". Мы хотим по-другому. А дальше у меня возникает вопрос: а как по-другому? Есть два варианта, как по-другому.
Первый вариант: мы говорим, что нам нас утомляет снижение уровня жизни, да. Мы хотим повышение уровня жизни. И при этом не хотим за это платить. И трудиться мы не хотим за это. Может ли такое случиться? Может. Каким образом? Мы говорим: "Ребята, вы грабите нашу страну и хотите, чтобы мы молчали". И мы долгое время молчали. Почему? Потому что пока вы нас грабили, вы потихонечку нам добавляли с барского стола крошек. И мы, потихонечку, с годов у нас уровень жизни подрастал. Мы занимались всякой экономикой потребления, всё остальное, но мы не жаловались. Почему? Потому что в целом с каждым годом мы начинали жить лучше. И если вы дальше будете нас грабить, но будете больше оставлять, чтобы мы с каждым годом жили всё лучше, то, в принципе, и ладно бы. Мы готовы расстаться со своей промышленностью, "АвтоВАЗом", "КамАЗом". Нам нужны больше свои самолёты. Нам же сказали, что нас... Мы всё купим. Мы всё... Не хочется быть рабом. Всё-таки хочется быть хозяином своей земли.
Подожди, подожди, подожди, подожди. А вы не рабы? Да. Стоп. Значит, секундочку. Дальше возникает вопрос. Значит, э-э, а если вы хотите всё это сделать сами, тогда вам придётся сказать: "Подождите, первое, мы должны стать с вами в противостояние и запретить у нас грабить нашу страну". Уничтожить все институты по вывозу капитала из страны. Это не отдельно взятый человек, это куча международных договоров, это силовые органы, это столько всего, на что упрётся отдельная взятая личность и даже группа людей. То есть в этой войне за триллионы долларов пленных не берут. Так я скажу аккуратно. То есть поэтому попытка в нашей стране сохранить хотя бы в важных направлениях наш суверенитет на всякий пожарный, она упирается на сопротивление, в том числе самого народа. Почему? Поэтому это, потому что это можно сделать только за счёт самого этого народа. А народ привык последние годы, что, в принципе, он просто получал некоторую долю с барского стола вывоза капитала из страны.
Так мы таки останемся рабами? Вот так вот. Или всё-таки мы... Нам надо будет делать вот этот выбор, который вы и сказали, по сути, вот этот выбор между тем, чтобы нас кормили с барского стола. Смотри, значит, э-э, как правильно сказать, я не тот человек, который принимает нам плане решение, и я...
точно не тот человек, который может кого-то в этом убедить. Если я буду рассказывать о том, что таможенны, пошлины - это хорошо, меня московский потребитель просто разорвёт. Он скажет: "С чего бы это, Пушкина? Значит, у меня всё, что было из импорта, подорожает там в полтора-два раза. Я не хочу."
Угу. И я его не в этом не могу убедить, что ему лучше покупать плохое отечественное и дорогое, чем хорошее западное и дешёвое. Ну объяснить в том, что это приведёт когда-нибудь, не сразу крос. Он скажет: "Ребята, я на ваших лозунгах и обещаниях жизнь прожил. Я вам просто не верю. И мне нечего этому будет сказать". Вот вот в чём вопрос.
Угу. Я поняла, чтобы условно говоря до сих пор, значит, смотрите, значит, я вот на на форуме приводил такую картинку о том, что вот сидит ээ толстенный мужик, у которого живот закрывает всё, что можно и нельзя. И, в принципе, это ВВП страны. Кстати, неважно, что это Россия, это может быть США.
Кстати, как вариант, да, а у которого маленькая ложка э толстая ручки, которая не может понять, у него уже нет сил, двигаться самому. Он может только есть его внешний импорт, большая ложка его кормит. Дальше возникает вопрос: "И вот ВВП это есть этот здоровый мужик весом сколько килограмм? Это есть ВВП этой большой страны".
Только ВВП определяется этой импортной ложкой, которая его кормит. Угу. Значит, объяснять ему, что больше он этой ложкой есть не будет, ему надо похудеть, но для этого ему надо начать двигаться, тренироваться и так дальше. Он должен будет себя заставить встать с этого дивана, заниматься спортом, всё остальное. Зачем? Зачем?
Ради какой-то идеи суверенитета получается. А и есть второй пример, который из этой же серии. Э, ну, у кого есть такие примеры, вы можете, наверное, подтвердить. Э [фыркает] пожилой человек, он со временем теряет белок, мышечная масса.
Угу. И когда он его теряет, ему становится всё тяжелее и тяжелее делать те или иные упражнения, просто ходить и так дальше. И он начинает тупо лениться.
Угу. А и меньше работат. Почему? Каждый следующий раз. А а если он перестаёт двигаться, у него ещё быстрее уходит и белка из организма, он ещё больше ленится. При этом привычка кушать и не так много развлечений проголо человека остаётся старая. То есть он набирает вес и ему ещё тяжелее встать. и и он ещё больше начинает лениться. Единственным способом в этом плане у этого человека ситуацию развернуть - это иметь мотив заняться собой и снова хотя бы перейти к нагрузкам физической, то есть тренировать тело и пытаться не допускать падения белка. Ну, грубо говоря.
Но для этого вы должны нарушать свои инстинкты, хотела, да? А это проблема. То есть точно так же мы сейчас наблюдаем. Это это касается не только ведь такая же ситуация в США. Трамп же пришёл и сказал: "Всё, ребята, мы возвращаем производство в Америку". Для этого я что делаю? Повышаю пошлины. Его суд американский сказал: "Всё вернуто назад". Почему? По этой же самой причине жрать с импорта, да? Но если Америка не сможет вернуть производство обратно к себе в страну, то вопрос недолгого времени, когда она потеряет статус сверхдержавы. По определению, никакая наука их не спасёт, просто потому что они будут полностью посажены на продукты, сделанные в соседних странах или в одной какой-то отдельной стране. Так, условно говоря, всё, вариантов нету. И та же самая проблема. Ну вот поэтому как отдельные специалисты предлагают решить эту проблему, когда услуги проедают всё создано, а требуется всё больше и больше. Мы же требуем всё больше и больше, а чтобы больше потребить, мы должны больше добыть из из земли, недра, экологии, всё остальное. С этим надо что-то делать. И вот мы подходим к уже разрушенном, скажем, Жорши и читаем на восьми языках, что пускай численность населения планеты никогда не превышает 500 млн человек. Решение найдено. Осталось только, короче, они они всех уничтожат.
Ну почему всех? [смех] Это тоже неплохая. Вот поэтому Овна, на мой взгляд, значит, ээ, если человек не заставит себя заниматься физкультурой и сохранять белок, он деградирует и конец будет своеобразный.
А, но для чтобы не было, он должен трудиться. То же самое страна. Если мы не хотим попасть ээ в число тех, кто на планете не останется, мы должны найти варианты э как сохранить производство и технологии. Без суверенитета мы будем просто чьим-то животом, который, по идее, лишним. Лучше животом, а скорее всего кто-то будет нас считать и тоже в скрижах написано, раковой опухолью планеты, которую просто надо удалить.
Вопрос, как это будет сделано? Эпидемия, голод, война. Я думаю, так. и эпидемия, и голод, и война. Это прописано в соответствующих текстах.
И нам остаётся просто быть готовым к труду и обороне. Не, я скажу так. Значит, ээ, призывы быть готовым к трудоро не работают в нашем на нашем обществе. Это потому что для этого надо напрягарство.
Никто не хочет напрягаться. За это надо платить, платить своими энергией, силой и деньгами и и своими, в том числе уже мы уже привышли к потребностям. Вот, э, вот вы вот в Москве живёте, а губы по-прежнему свои. Это меня по-своему удивляет, да. А вот те девушки, которые губы уже как бы в четыре раза толще, они говорят: "Мы готовы там к серьёзным отношениям. К серьёзным отношениям готовы, но мужчина должен месяц получать 3 млн руб." Интересно, думаю, я чтобы мужик в Москве 3 млн руб. получал, чтобы быть в отношениях с такой вот губастой дамой, он что-то должно производить? ээ и и кого он должен обокрасить в этой стране. И это это дальше возникает вопрос, это вот такая идея квалифицированного потребления, она сама по себе возникла или кто-то её взрастил в нашей стране? Всё.
Это это явно сценарий, ээ, который в том числе министр финансов образования сказал, что мы должны из а [вздыхает] института просвещения и созидания создать ээ производить мм общество квалифицированного потребления. Пожалуйста.
Нет, всё. Если мы хотим страну поднять, то никакого больше квалифицированного потребления не должно быть. Да, я хочу. Хотите? А вы хотите? А а вы готовы за это поть? Я готова. Я уже давно осознала, что счастливого будущего меня не ждёт. Меня ждёт, ну вот этот вот труд ради нас. Я не хочу умирать. Я не хочу вот эти вот 500 млн, чтобы на планете был. Ну то есть придётся мир, [смех] ну реально, но придётся же трудиться, кто что думает, что у нас там что-то впереди.
Когда меня спрашивают: "Зачем ты вообще работаешь на заводе, это всё безнадёжно и никому не надо". Я говорю: "Ребята, э я уже был готов на всё плюнуть, я понял, что всё, конечно". И когда я понимаю, что уже никаких вариантов на заводе нету, а, а хотелось бы сделать отечественную машину, я сказал: "Всё, вариантов больше нет". И мне люди, которые смотрят на мои эфиры, сказали: "Владими, не не бросай". Ээ, мы понимаем, значит, объяви сбор, мы тебе поможем выкупить станок, который тебе позволит сделать чную машину. И оказалось, что кроме тебя, которая хочет что-то сделать, нашлись люди, которые мне ежемесячно по копеечке, а иногда и побольше, присылают деньги. которые позволяют мне ежемесячно оплачивать линовый платёж за станок. И я, мне многие говорят: "Станок страну не спасёт и твой отдельный поручник там не спасёт". [тяжело вздыхает] Но ты понимаешь, вот э видимо даже когда организм болеет, какая-то иммунная система где-то где-то есть, она стоит. И вот люди, которые меня держат, это то, что позволяет мне по-прежнему, как говорится, драться, потому что я дерусь. Мне гово бесполезно. Не знаю.
Нет, нет. Если есть один, то будет и и 10. Если есть 10, будет и 100. Если есть 100, будет 1.000. Значит, не всё. Вот. Вот она молодость по синаризм. То есть вы готовы с флагом выбежать за то, за трое за страну. То есть э вся ваш плюс ээ в молодости и пассионарности. Ваш минус вы легко манипулируемы. Ну да. И специалисты по манипулированию очень хорошо понимают, как это дело сделать. И вы за всё хорошее, да? Оно тогда давайте сделаем вот так, а потом когда вот здесь важно иметь понимание не только первого шага, но и конечной цели. И если вам не рассказывают про конечную цель, это очень опасно. Вы можете стать ресурсом достижения каким-нибудь под лицом, э, самых нехороших целей.
Хорошо. А давайте в следующий раз поговорим про конечную цель. Вот какой она должна быть, чтобы вот всё-таки сделать этот перехват управления и всё-таки, чтобы наша борьба на местах она имела место быть. Ну, в общем, основная идея в том, чтобы мы не стали жертвами всеобщего Мы - это кто? Мы - это Россия. Вот дальше возникает вопрос. Чтобы мы, э, Россия, не смогли сопротивляться, нас, эту Россию, надо максимально фрагментировать по интересам. Надо, чтобы появились те, кто в офисе и те, кто на заводах, те, кто в сёлах и те, кто в городах, те, кто провинции и те, кто в столице. И фрагментируя, фрагментируя, фрагментируя, мы, каждая, мы, каждая часть мы имеем совершенно разные цели и задачи, разное понимание добра и зла.
Да. Вот мы работники Тальяти на Вазе и мы работники Камаза. Нужна общая цель, правильно? Общая задача. Одна задача. А, стоп, стоп. А если есть общая цель, а на пути к этой цели у всех разные интересы, то у вас уже фрагментировали. И когда был Советский Союз, каким образом этот вопрос решался? Решался тем, что независимо от того, ты житель Москвы или деревня ээ на Кубани у вас была одна и та же тарифная сетка, и токарь в Минске, и токарь в Жодино, и токарь в Борисове получал примерно одни и те же деньги. А, и поэтому, в общем-то, задача была сделать от каждого по способностям, каждому по труду, да? Если ты работал в Заполярии, у тебя был повышающий коэффициент для того, чтобы кто-то в Заполяре поехал и работник в Заполяре получал денег больше, чем в Москве. Иначе никак. Поэтому можно было ставить общейственной цели. А сегодня, когда секретарши получает зар больше, чем столевар уй, говорит, что у них может быть единая цель, я бы сказал, достаточно наивно.
Ну да. Вот. Агу, а вот кто так регулирует и зачем? Это вопрос другой. Значит, чтобы ситуацию изменить, необходимо политическое решение, вроде бы как. А кто должен принять политическое решение? Те, кто на выборах ээ получит большинство. Понятно? И вот оказывается, что те, кто сегодня занимаются созиданием, те, кто сегодня работают в обрабатывающей промышленности, составляют сегодня около 5% населения. Пять или шесть, так смысле, ну, пускай семь. А те, кто работают в сфере услуг и потребления, это 80% населения страны. Таким образом, вы говорите: "А давайте мы, а потом все пойдём на выборах".
Угу. И вот эти 80%, которые говорят, мы, конечно бы, за, но сначала, но без нашего участия, иначе мы не проголосуем. А, кстати говоря, одна из проблем, ээ, почему в своё время Швеция, которая очень сильно рванула в развитии и занимала одни из ведущих мест в промышленности и науки и техники, в своё время потеряла, лидерство этого направления. Дело в том, что правильное на первом этапе принятое решение привели к власти социал-демократов, которые потом начали резко повышать уровень жизни населения за счёт жёсткого подхода к капиталу, который у них в стране находился. И я был в Швеции, я там учился в своё время и работал на Гатебрге на заводе, проходил образ это самое стажировки. И вот я с ними, они всё это понимают, я с ними общался, говорю: "Слушайте, так если вы понимаете, что это гробит страну и это выводит капитал инвестиции страны, так сделайте что-нибудь, у вас скорые выборы".
Ты понимаешь, в чём дело? Значит, дело в том, что да, пора это делать, иначе будут проблемы, но каждый раз стоит дилемма. Вот когда мы должны об этом народу объявить, то кто-то объявит, это будет политический труп. Поэтому мы отложим до следующих выборов, а потом те пускай решают, что делать с этой проблемой. То есть народ-то уже не не готов ээ переходить на другие стандарты. В Швеции и сейчас по-своему так себе неплохо, но это уже далеко не тот лидер промышленности, который был так 20 лет назад или 25.
Ну, наш народ не готов приходить на другие стандарты. Вот только в Москве. Остальные не так же хорошо живут, как в Москве. Если мы говорим, что мы должны Нет, ну перестаньте. Ну давайте не так. Значит, ээ, это Москва, конечно, это лидер экономики, услуги и потребления, но, видите, на самом деле у нас около пнадцати городов ээ мегагородов в стране, которые выкачивают население со всех территорий. А почему туда люди едут? Потому что потому что нет за зарплатой, за доходы, понимаешь? Там, где выше доход. А почему так получается, что в этих городах доход выше, а производства нет? Это вопрос другой. Кто так организовал и зачем? Надо распределить производство по всей стране. Нет, нет, нет, наоборот, надо поднять производство по всей стране и распределить людей на эти производства, дав им нормальные зарплаты. Слово дать очень странное. Чтобы - заплатить за работу, надо, чтобы эта работа была кому-то продана, да? А сегодня отечественное производство нет никто не покупает. Ну да, это дальше.
Всё, я поняла. Замкнутый круг. Слушайте, любой круг или узел можно можно разом или разруть. Просто кто-то должен за это заплатить. И вся проблема в том, что с каждым следующим днём или годом непринятого решения цена этого вопроса становится больше. Но это не значит, что когда-нибудь он сам по себе не порвётся.
Так и порвётся. Ну и всё. [фыркает] И что будет? Большой кризис, война в России. Слушайте, ну давайте так. Ээ в мире гегемоды меняются. Меняются. Кто как когда-то страны ээ был древний Вавилон, был древний Египет, ээ это центр цивилизации была Персия древняя, да? То есть, э, Великая Римская империя остался один сапожок, по большому счёту. То есть, ээ, всё, всё меняется. Всё рано или поздно, а, любая система доходит до уровня деградации, которая, э, проходит период перерождения. Просто, э, это как человек, который, ээ, рождается, живёт, молодой ребёнок, развивается, дальше стареет. И как бы задача жизни человека - это не жить бесконечно. Это невозможно и не нужно, потому что человек, живущий бесконечно - это конец развития цивилизации. Человек должен подготовить за собой другого человека, тот, кто останется после него. Вопрос не в том, ээ, как долго проживёт та или иная страна, а вопрос, что останется после, ээ, этой на этой территории, после того, как отчёты те илины уйдут. Опять-таки, государство ведь, э-э это м не так давно, как таковые появились. Ээ это несколько столетий. До этого были немножко другие образования, э так мягко скажем, не было понятия таких границ и или образований государственных. Всё было немножко по-другому. И даже понятие нации э появилось не так давно. Нет такого понятия. Нельзя сказать, что есть нация или нет нарции. Нарци - это ээ условно придуманный термин для того, чтобы сказать: "А мы теперь как нарцы должны объединиться условно". Поэтому в данной ситуации вопрос ээ м как говорится, что останется после меня, ну или после нас. Э вопрос не в том, э насколько э неизбежен уровень деградации той или иной территории. Вопрос в том, что э будет на следующем цикле развития э натуйной территории или цивилизации. И это как у человека есть здоровый образ жизни, который позволяет пройти путь ээ правильно, а можно как бы закончить всё с иглой наркомана. Ээ по-своему приятная вещь. Ээ я не пробовал, но люди говорят, что им это нравится. Но с точки зрения того, что замет после тебя, ну, наверное, всё-таки немножко не то. Ну, это так немножко аналогия.
Кто-то в итоге заплатит или нет за улучшение? А никто не должен за за наше улучшение платить. Если вам это надо, то вы и платите. Всё. И и никогда в мире по-другому не было. Платит тот, кому это надо.
Ну всё, всем надо. Мне надо, я и буду платить. Дорогие товарищи, мы заканчиваем наш эфир. В студии у нас был Владимир Николаевич Баглаев, генеральный директор Череповецкого литейно-механического завода, экономист и общественный деятель. До скорых встреч. Быть добру на земле. быть