Transcription
Так, давайте с вами знакомиться. Мы начинаем курс, который называется "Психология личности". Фамилия моя Осмо, зовут меня И. Наш курс будет общение, которое будет касаться одной из самых неопределённых и загадочных областей психологии.
Я сказал эти слова и тут же ловлю себя на том: каждый преподаватель, читает ли он память или внимание, читает он социальную психологию или психофизиологию, входит в аудиторию с гордой уверенностью, что он читает самое главное. Это самое главное должно как-то, в какой-то мере, коснуться не только вашего сознания, но и ваших сердец. В этом смысле слова, я не исключение.
И сегодня у меня некоторое волнение ещё и потому, потому что иногда в жизни, находясь под мистикой цифр и мистикой дат, мы часто повторяем: "Двухтысячное столетие!" и думаем: "Эта дата меняет ход времени!" А для меня тоже сегодня. Сегодня 25 лет, как я выхожу перед студентами факультета психологии, начав это в 1970 году, когда меня впервые в эту аудиторию привёл Алексей Николаевич Леонтьев, мой учитель. И поэтому, наверное, это волнение будет как-то вкрадчиво. Либо оно, либо Фрейд, как всегда, будет шутить с нами, когда мы говорим о проблемах личности.
Прежде всего, я бы хотел, чтобы мы с вами чётко осознали следующее: есть два курса, два типа курсов лекций. Один тип курсов лекций – это те лекции, в которых вам даётся спокойная информационная картина по всем теориям, разделам, и вы шаг за шагом, как в лекциях, так и в семинарских занятиях, проходите и знакомитесь с тем или иным разделом психологии. Этот курс правомочен, нормален, и он всегда идёт на факультете психологии как один из ключевых.
Есть другой курс лекций, который мы пытаемся строить, ряд коллег, с Борисом Сергеевичем Брамом и ещё другими, Андреем Андреевичем Пузырем, в течение последних лет, когда постараться передать то или иное – я роняю это слово – мировоззрение, касающееся проблем современной психологической жизни. Я даже не говорю "науке". И с самого начала обращаю на это внимание: именно в этом, в буквальном смысле слова, общение сознаний, мы и постараемся с вами поработать вместе в течение этого семестра.
Итак, как только мы ставим проблемы психологии личности, сразу же встаёт несколько ряд вопросов, с которых я и начну. Первый вопрос, на который мы должны ответить, я бы сказал точнее, должны попытаться ответить, ибо ответ на него психологи ищут всю жизнь: "Для чего нужна личность?" Вот этот вопрос: "Для чего она нужна?" Для чего возникает этот феномен в истории развития общества, природы и культуры? Это ключевой вопрос, который раньше даже страшно было ставить. "Для чего?" – или вопрос о смысле жизни. Рассекает, во-первых, жизнь, её смысл, как и любой подобный вопрос. А во-вторых, этот вопрос с самого начала казался, есть такое слово, телеологическим вопросом. Теле – это цель. Телеология – наука о цели. Теологические вопросы предполагали, что наряду с причинным объяснением мира, есть объяснение, когда кто-то предполагает, что есть цель, ради которых мы родились, ради которой живём. И говорили, что там, где есть такие вопросы, там удачно чувствует себя богословие, мистика. Но очень плохо и неуверенно чувствует себя психология.
Иногда вопрос "Для чего нужна личность?" как ключевой вопрос психологии личности, чтобы он как-то более запал в сознание, более ласково передаётся стихами одного поэта: "В час отлива, возле чайной, я сидел, вночи печально, говорил друзьям о Боге, о величье бытия. Но откуда чёрный ворон, примесью вспыхнул чёрными очами, и спросил: "А нафига?"" Вот это "А нафига?", сказанное Вознесенским, пересказ вещи Театра на Таганке, или проходила раньше. Действительно, с одной стороны, поднимаясь до высот методологических парений, мы говорим: "Для чего нужна личность?" Но где-то всегда, как противоположность, как мягкая позиция, возникает вопрос, который я цитирую Вознесенского, поэтому позволяю снять с себя ответственность за форму высказывания: "А нафига?"
Так вот, для чего мы с вами появились? Для чего на этот свет? Это первый вопрос, который является ключевым.
Второй вопрос, который с самого начала резко отличает всю феноменологию исследования личности от других дисциплин, и это уже не игра в слова, это реальность. Когда я говорю о памяти, я могу чётко назвать феноменологию, факты, методы и спокойно двигаться по этой логике. Но когда я говорю о психологии личности, спор, где обычно не спорят, ни перцептивный, и помните, что это психология восприятия, не те, кто занимается памятью, не сенсорный, ясно более-менее, что такое ощущение, не специалисты по мышлению, даже безобразно, где факты, с какими феноменами мы имеем дело, когда обращаемся к психологии личности. Обратите уникальность вопроса: это первая сфера исследований в науке, где сам феномен является вопросом: "Есть он или нет?" Существуют ли эти факты? Относятся ли они к сфере психологии личности или не относятся?
Для того, чтобы это продемонстрировать, я попрошу вас ответить на несколько вопросов. Скажите, пожалуйста, ваш рост относится или вес к кому приятнее относится к фактам, касающимся личности человека? Психологи, у меня народ теперь с рефлексией. Фиксирую этот ответ на доске. Значит, очень опосредованно. Вы мои опосредованные. Так, опосредованно. Так, один ответ. Второго придерживаться этого загадочного ответа. Ну, есть рост, есть цвет волос, цвет глаз, у некоторых даже длина ноги. Ну, относятся они к личности или нет? Так, нет, не относится. Верных ответов свелось к двум. Отличный ответ. Относится, если я комплексую. Правильно. Так, ещё какие ответы? И так, вопрос поставлен сам по себе в своеобразной манере. Обратите внимание, потому что психология личности – это методология. Относится или не относится к личности? Вот есть. Так вот, мы сейчас переходим ещё к одному вопросу. Он связан с вопросом: "В какой системе отсчёта существует этот вопрос?" Или я очень не люблю задавать этот вопрос, но в учебниках он фигурирует, и вы на него вышли сами. И прошу, чтобы его записали для себя, поскольку это всё не случайно: "Что такое личность?" Каждый вопрос – ловушка. Я хочу, чтобы вы это знали.
Стоит подойти к кому-то и сказать: "Что такое личность?" Я сразу обращаюсь к вам как вещь, а может быть, и не очень живой. Или кто такое? Если безграмотно мы скажем на языке, но за, кто психологически грамотно, кто такой личность? Четвёртое: "Что или кто есть личность?" Какие ещё бывают? Эм... человек, ная, вне, всё равно частью нашего. Внешность входит в образ и относится. Вот это запомнил. Входит в образ и через это влияет. Давайте пока остановимся на этом потоке, и я приведу вам несколько небольших экспериментов, касающихся этих проблем. Эти эксперименты описаны в какой-то мере в книге, которая вам будет предложена "Психология личности", но тем не менее, на них я буду делать акцент, чтобы выделить нить понимания для дальнейших общений.
Один из этих экспериментов был проведён американскими психологами, и он был посвящён совершенно простому вопросу связи психологии восприятия, психологии личности. Вы немножко уже слышали о константности восприятия и так далее. Вот вводился в аудиторию человек. За его рост и просили сравнительно оценить рост преподавателя и этого субъекта, или, как мы с вами любим говорить, испытуемого. Вели в аудиторию, но при этом давали инструкцию. В одной аудитории была данная инструкция: "Вот пришёл человек, это ваш новый студент, наш с вами новый студент. Пожалуйста, оцените его рост". После все записывали его рост. В соседнюю аудиторию входит человек, тот же самый, и говорят: "Вот перед вами ваш новый преподаватель, он будет читать у вас лекции. Пожалуйста, оцените его рост". Рост, как вы догадываетесь, не менялся. И наконец, в третьей ситуации входит: "Тево, приехал к нам, приехал самый близкий ученик Фрейда, который наконец вырвался сюда, чтобы хоть как-то с вами пообщаться и обсудить проблемы жизни. Оцените его рост". Три оценки, и, как вы догадываетесь, каждый раз, в зависимости от установки, я роняю это слово не случайно, менялся, менялась оценка роста. Иными словами, с самого начала чётко видим, что такие характеристики, как вы сказали, вот это пятое, как рост человека, полностью, очень часто определяются оценкой, установкой. Кто этот человек? Что он для нас значит? Иногда кто-то кажется, несмотря на великий рост, пигмеем, а кто-то кажется, несмотря на малый рост, великаном, и ждёшь совершенно других вещей. С самого начала был дан правильный ответ: при всей его сложности, любые физические параметры личности зависят от той системы отношений, в которой они получают знак, становятся комплексами, и которые могут как определять развитие, так и не определять развития личности.
Иными словами, алее четкую форто предпосылки развития личности сами по себе безличны. Вес, рост, тип нервной системы – я это подчеркиваю особо – тип нервной системы, различные физиологические характеристики человека – это только предпосылки развития личности, которые сами по себе безличны. Влияют ли они на развитие личности или нет, зависит, я роняю ещё одно, один термин, от того знака, который они получают в системе отношений. Вне этого знака непонятно, как мы можем с ними иметь дело.
Есть замечательная книга. Я буду часто вас просить читать именно художественные вещи, но так как вы народ дико заняты, то не читать, хотя бы просматривать. Эта книга Алана Маршала "Я умею прыгать через лужи". Герой этой книги, как это автобиографическая, помощ, повесть, автобиография, весь полезная. Герой этой книги описывает ситуацию своей жизни, когда он в детстве, будучи болен полиомиелитом, у него практически не работали ноги, и он передвигался на костылях, был инвалидом. Вот влияет на развитие личности или нет? И после там замечательный текст, который каждый психолог должен прочесть и поучиться. Он говорит, что когда я был в группе сверстников, ну, одноклассников или ребят, как правило, не обращалось особого внимания на то, что я хожу, передвигаюсь на костылях. И если были драки, как проводились драки? Драки проводились следующим образом: вот так как ему неудобно стул, он садился на стул, партнёр брал палку, и он брал палку, и начинали мягко дубасить, а иногда не мягко, друг друга. Единственное, всё по-честному, всё по-джентльменски. И так как у него, так как он передвигался на костылях, были очень сильные, по сути дела, руки, в результате этих драк он часто побеждал. Но когда он чувствовал себя инвалидом, когда он попадал в группу взрослых, когда взрослые начинали говорить: "Тебе помочь пойти и так далее", каждым движением, каждым ходом, каждым жестом подчеркивали и означали, как бы сказал и Выготский, и замечательный исследователь нашего века, о котором я буду говорить, Юрий Михайлович Лотман, ость превращали её. И тут я возвращаюсь к этой особенности: в комплекс. Когда какой-то наш телесный недостаток превращается в комплекс, он начинает становиться мотивом, и возникает мотивация компенсации, о которой писал Адлер, из которой рождается мотивация к власти. Иными словами, вот этот пример показывает суть. И, говоря словами Алана Маршала, я почти цитирую: "Мальчик-инвалид никогда не видит недостаток своей инвалидности до тех пор, пока ему об этом не скажут другие". Вот этот термин "другие" чётко указывает на мир отношений, в контекст которых каждый раз мы с вами должны вписаться, чтобы говорить о феноменах личности. Неважно, рост это, вес, цвет или движение глаз. Есть некоторые наивно говорят: "Движение глаз или цвет глаз уж точно не влияет на личность". Опять же, неверно. Когда вы имеете дело с психологами или теми, кто работает, пытаясь показать себя психологом, его глаза очень чётко могут оказать влияние и на личность, и на судьбу. А для лучшей половины человечества цвет глаз и умение стрелять глазами – тоже одна из характеристик, которая может повлиять на личность. Иными словами, некоторые из-за того, что считают, что у них недостаток, жутко переживают, и это начинает определять их развитие. Вспомните Сирано де Бержерака, который из-за своего носа мог вызывать на дуэли многих и многих. И по сути дела, Господа, вам мой нос как ключевой при описании зарождения тех или иных комплексов. Мы с вами потом будем говорить ещё, смотреть такую вещь, как Ричард Глостер, Ричард Горбун Шекспира, или Ричард III, когда чётко описывается, что герой этой книги, этой вещи, говорит: "Я недоноском создан, и потому я имею право оправдать любые свои действия за счёт этого комплекса. Икорным выброшен в этот свет, то значит, имею право на всё. Все мне должны". Вот этот иждивенчество, феномен права на исключительность. Вот этот феномен права на исключительность я подвожу к не для психологов имеет очень большое значение. Каким образом мы получаем в жизни, каждый из нас, право на исключительность, и как личность связана с исключительностью?
Итак, любой факт, который мы с вами берём, а мы начали с физических характеристик, он неоднозначен и только воспринимается в зависимости от установки и от систем отсчёта. Поэтому я буду благодарен, если сейчас три человека выйдут ко мне, чтобы в этом убедиться. Вы сами психологи знаете, что наши эксперименты всегда очень просты. Так, слушайте. Вот 25 лет. Почему всегда вперёд выходят девушки? Так интересно мне это, но я не настолько ещё готов, чтобы объяснить этот факт, но не понимаю. Если можно, двое покиньте аудиторию на секунду. Психологически от нас, психологов, всегда ждут чего-то изуверского. Когда мы начинаем эксперименты, они банальны, часто. И про... Смотрите на аудиторию, пожалуйста, не на меня. Будьте добры. Назовите эти символы. Только быстро. А. Отлично. Садитесь. Всё прекрасно. Только секундочку. Я вас сейчас попрошу одного из соучастников эксперимента позвать. Одну, если можно. Будьте добры. Быстро. Назовите, пожалуйста, эти символы. Один. Три. Молодец. Садитесь. Только позовите вашу коллегу. Аня, можно возвращаться? Да, даже нужно. Будьте добры. Поближе, пожалуйста. Несмотря на кривизну, назовите эти символы. Быстро, пожалуйста. Что назвать? Символы эти. Как прочтите? Что это такое? Ну, вспомним математику, или что? Молодец. Круг. Так. Т. Куб. Спасибо. Садитесь.
А теперь обратите внимание на следующее. Вы все видели, я хоть раз прикасался вот к этому знаку? Начал. Каждый раз он был одним и тем же, так или нет? Он оставался вот этим знаком. Но в контексте, допустим, цифр, он воспринимается как ноль. В контексте геометрических фигур, он воспринимается как круг. И в контексте алфавита – как буква "О". Почему я привёл вам этот пример? Во-первых, это чёткий пример, доказывающий влияние установки на восприятие в зависимости от контекста. Это эксперимент, который я повторил вслед за Джеромом Брунером. Вы уже знаете такого психолога, и это направление называлось "New Look" – "Новый взгляд". Но здесь другое. Здесь я хотел показать совсем другое. В мире нет ничего неоднозначного. По сути дела, любой факт полностью зависит от системы отсчёта, в которой он существует. И отсюда, спрашивать "феномен этой личности или нет", не задав ту картину, в которой он живёт, бессмысленно.
И тут я перехожу к логике Выготского. Выготский говорит: "Для Павлова реальностью является условный рефлекс". Помните этот феномен? Но для Фрейда является реальностью комплекс, или эдипов комплекс, или комплекс Электры, другие феномены. Для бихевиористов единственной реальностью является реакция. Но для Павлова не существует комплекса. Понятно? Нет такой реальности. Эдипова – это нонсенс, это миф. По сути дела, для Франкла является реальностью уникальная вещь, которую он называет "смысл жизни" или "личностный смысл". Переходя на Леонтьева, для него нет. Для Фрейда этого опять же нет. Иными словами, мы сталкиваемся с уникальной вещью и особенностью нашей науки. Любые факты, делаем мы, и я хочу, чтобы вы это записали. Мы гордимся тем, что хотим сделать объективную науку, загоняя себя в ловушку. В психологии действует формула: наблюдатель и наблюдаемая вещь неразрывны. Нет реальности вне наблюдателя. И для психологии личности это относится. Психологии личности это относится в огромной степени. Но ещё более жёсткий вывод, который мы хотим с вами сделать: по сути дела, если мы хотим построить представление о личности, мы должны чётко осознать, в каких системах отсчёта мы работаем. Если мы работаем в рамках психоанализа, то мы получаем один образ. Если мы работаем в рамках бихевиоризма, то мы получаем совершенно иной образ человека. И если мы работаем в рамках культурно-исторической психологии личности, созданной человеком, которого я люблю как бога, я имею в виду Льва Семёновича Выготского, мы получаем совершенно другой образ личности.
Понимание психологии. Если я начал с вопроса: "А для чего нужна личность?", то этот вопрос пересекается ещё с одним вопросом: "А для чего нужен психолог?" И зачем вы вообще сюда пришли? Я имею в виду не только эту лекцию, я имею в виду это здание, которое... Старую историю: "Что может психолог в этом мире?" Более резко, в стиле Андрея Вознесенского: "А нафига он нужен?" И почему нас с вами боятся? А нас боятся? Или это неудачная характеристика? Не боятся, мягко говоря, к нам слегка настороже относятся. Если вы в аудитории Эри, идя в новую компанию, и скажете, так закинув ногу на ногу или мягко улыбнувшись: "Моя профессия – психолог", то вы увидите, что вас начнут обсуждать более детально. Если бы вы сказали: "Преподаватель, химик, врач" и так далее. Почему наша с вами профессия в культуре вызывает такие вопросы и волны разных эмоций, и люди начинают вести себя по-другому, когда вы, как психологи, входите в аудиторию? Замечали вы эти вещи или нет? Вы получаете прежде всего в ответ что? Какую реакцию? Радость, что встретились с психологом? Ярко развивающаяся влюблённость со скоростью света, когда вы появляетесь? Нет, прежде всего, и тут прав старый добрый Фрейд, люди начинают, начинает работать феноменология и механика психологической защиты. Прежде всего, она выплёскивается на поверхность поведения в виде иронии: "Психолог? А что ты можешь? И вообще, что это такое?" А некоторые, как это принято в Академии наук Советского Союза, а теперь замечательная организация, вы уже знакомились с работами Орбели, замечательного физиолога, который, выступая на президиуме Академии наук, начал своё выступление так: "Я выступаю на президиуме самого достойного учреждения, Академии наук СССР, и поэтому буду говорить популярно". Вот. То есть, если мы с вами чётко сотне, психология личности помогает ответить теперь, для чего она нужна? Ещё на вопрос: "Зачем вы, как психологи, встали на тропу психологии?" Не надо путать с тропой войны. И зачем, почему в обществе, если уже говорить очень и очень серьёзно, психология как социальный институт? Я не говорю "наука", обратите на различие. Как социальный институт выступает ли она в виде наших с вами генетических предков? Я имею в виду шаманство, знахарство. Кто-то работает ведьмой на полставки. Но это всё наши предшественники, это специалисты по практической психологии, которые были во все времена. Почему этот социальный институт развития в обществе всегда вызывает столь большие вопросы? Почему время от времени ведьм, а вместе с ними психологов, сжигают? Это может быть не обязательно физический костёр, это может быть остракизм, это может быть изгнание из общества. Если вы посмотрите судьбы тех, кто делал нашу с вами науку как культуру, и здесь я хочу, чтобы это вы отрефлексировали: психология – это культура, особая культура в мире. И когда мы говорим: "Да, мы наука", мы забываем о том, что мы культура и искусство. И когда кто-то пренебрежительно скажет: "Психологи до физики не тянут", до физики – это ложный путь для нашей науки.
И вот, по сути дела, психология личности занимается и ставит ещё один вопрос о судьбе психологии как науки в обществе, в развитии. И делает совершенно странную вещь, которую я с самого начала вам скажу: не надеюсь, что будет прозрачно понимание того, о чём я говорю. Психология выступает как механизм эволюции общества. И по сути дела, психология – это не просто наука, а это культура, с которой всегда борются, которая всегда задаёт неопределённые вопросы, и которая вместе с тем выступает как уникальный механизм развития общества и уникальный механизм развития культуры. Психологи в обличии, каком бы они ни являлись, в этот мир очень часто подвергаются остракизму. Только два примера: Зигмунд Фрейд, его судьба известна. 1911 год, конгресс по психиатрии. Впервые на нём попытались поставить вопросы психоанализа. Довольно резок один из психиатров и сказано: "Не для конгресса, а для полиции". Я обращаю внимание на точность формулировки. За этой формулировкой было и отношение к психоанализу, и отношение к Фрейду. Весь путь Фрейда – это путь возмутителя спокойствия. Помните, кого называют в истории культуры возмутителями спокойствия? К кому это относилось? Что ваша память подскажет? Галилей – это ещё ласково. Ещё этот возмутил, да? Это уже точно. Мы о нём будем специально говорить. Возмущение спокойствия. Но иногда прячет одну фигуру, которую вы все хорошо знаете. Возмутительно спокойствие очень часто называли, если вы читали замечательную книжку Соловьёва, которая называется "Приключения Ходжи Насреддина", назвали шута по имени Ходжа Насреддин. И с самого начала, поскольку мы с вами ещё будем общаться на пятом курсе, читаю феномен шута в исторической культуре. Ира, начав психолог, должен понимать, что он выступает в роли скомороха, трикстера. Есть такой термин – шута, как человека, возмущающего спокойствие и прокладывающего в культуре. Иными словами, не претендуя на жёсткий ответ, я хочу, чтобы мы с вами связали две вещи: создание и понимание психологии личности и понимание того, в чём заключается миссия психолога в культуре. Иными словами, психология личности как методология отвечает ещё на один вопрос, вернее, не отвечает, а ищет на него бесконечно ответ: "В чём миссия психолога в культуре? В чём его предназначение?" И говоря это, я не боюсь высоких слов. И именно поэтому с самого начала нам надо чётко очертить круг феноменологии, с которой мы с вами имеем дело.
Третий вопрос, который встаёт перед нами, касающийся феноменологии, эта феноменология уже более конкретно. Я перепрыгиваю. Человек. Иными словами, я сказал, что у Фрейда один образ человека, у Вундта другой. Какие образы человека и как влияет существующий в сознании образ человека на психологию личности? Итак, какие образы человека были в культуре и какие образы человека были в психологии? Вот XX век дал нам несколько образов человека. Первый образ человека, если идти от нашей с вами науки, это человек как существо ощущающее и воспринимающее. Человек как набор восприятий, эмоций, представлений. Наиболее явно этот образ человека рождён в замечательном трактате Кондильяка "Трактат об ощущениях". По сути дела, эмпиризм. Попытка понять психологию личности, собирая её из отдельных блоков. И существо в этом трактате наделяется памятью, вниманием, и наделяя каждый способностей, думает: "Вот-вот появится личность". Вы все помните вещь "Пигмалион", когда рождается новое существо. Работая именно таким способом, страстями, чувствами, и думаю, что из того, что воспринимается в мире, может родиться личность. Вот такая сборка по частям – это традиционный способ подхода к человеку. Нас каждый раз собирают из тех или иных шарниров, из тех или иных кирпичиков, из тех или иных элементов, и думают: "Вот ещё, вот это в этом конструкторе подставлю, и всё оживёт, забегает, заговорит, после этого оно начнёт жить в этом мире". Иными словами, каждый раз даётся мозаика того или иного конструктора, она набирается, и возникает личность.
Сегодня образ человека как познающего, идущий через Кондильяка, тоже жив в психологии. И вы хорошо знаете его близнеца, методологического близнеца этого образа – это огромная когнитивная психология. Когнитивная психология исходит из метафоры: человек как устройство по переработке информации. И по сути дела, строит любые эксперименты в культуре, пытаясь понять человека как компьютерное существо, как устройство по переработке информации. Когда мы начинаем рисовать человека как компьютерное существо и устройство по переработке информации, получается не только у нас. Если мы исходим из образа человека как когнитивного существа, как программированного устройства – я обронил это слово, прошу обратить на него внимание – что мы набор программ, который нам-то человека-робота. Вы все читали замечательную вещь Азимова "Я, робот"? Читали многие из вас или нет? Где у робота были правила, у робота были те или иные возможности. Но мы не замечаем очень часто, что вся когнитивная психология именно из этого образа исходит. Я напоминаю, что понятие "робот" пришло в нашу культуру благодаря произведению, где и было понятие "робот" введено, и после этого всё время вставала ассоциация: человек как робот. Говоря это, я никак не хочу, и далее я хочу, чтобы мы здесь друг друга понимали, обидеть своих коллег, когнитивных психологов. Их так много, они сделали столь много полезного. Но я говорю о том основании, которое лежит за всей когнитивной психологией, идущей ещё в, в хорошем смысле слова, от психологии сознания Вундта, от психологии ощущений Кондильяка. Человек сводится к познанию. Человек сводится к запрограммированности. Он существует в культуре, из него вытекает образ интеллектуального автомата, запрограммированного существа. Что значит быть запрограммированным? Это значит быть предсказуемым. Иными словами, я выделяю главную черту, идущую во всех этих подходах: предсказуемость поведения. Быть запрограммированными – значит найти того, кто вложил программу, изучить эту программу и суметь предсказать, что вы сможете сделать. Это крайне важная характеристика – предсказуемость поведения, предсказуемость поступков.
Давайте двигаться дальше. Следующий образ, очень близкий к этому: человек как реактивное существо. Человек как система реакции. Вы все помните такое направление, как бихевиоризм, и его исходную формулу, которая звучит: "Стимул – реакция". Плохо пишет у нас, но ничего. "Стимул – реакция". Когда я говорю "бихевиоризм", у меня в сознании возникает старая формула: "Бихевиоризм – это звучит гордо". То есть, что имеется в виду? Здесь всё чётко и понятно. Вы помните, кто является в психологии столь отцов? Кто является отцами бихевиоризма? Отцами бихевиоризма являются Джон Уотсон, Владимир Михайлович Бехтерев и Иван Петрович Павлов. Три папы, короче говоря, у этого направления, которое в культуре задали ему определённую логику. Бихевиоризм – интереснейшее направление, и это особый вопрос для обсуждения и анализа. Но нам здесь важно только следующее: бихевиоризм предлагает образ человека как реактивного существа, и это надо понять, и задаёт идеал познания. Каждый образ человека, я хочу, чтобы это...
тоже фиксировалось. Даёт идеал познания. А сейчас я буквально руна его книгу "Психология как наука поведения". И его дефиницию человека. Звучит эта дефиниция: "Так нам надо в конце концов понять, что человек — это не более чем кусок не проанализированной протоплазмы". С дт рям ножей перед вами кусочек не проанализированной протоплазмы. То есть и все. Соответственно, это пишет он. Пишет почти с поэтической силой, энергетикой. И вот когда мы стремимся понять каждого из нас, как этот са нена про ве в культуре.
В 1925 году вышла юридическая статья Льва Семёновича Выготского, которая называлась совершенно некультурным для психологов названием: "Сознание как проблема психологии поведения". Для вас это сейчас звучит спокойно. А это всё равно что было бы сказать: "Голом пройтись по Горькому". Думаю, не удивит. Или по Тверской. Но она была просто. Как это, с одной стороны, всё нормально, там ВНТ понятно, там сознание. С другой стороны, поведение. Запад есть запад, восток есть восток. Вместе им не сойтись. Сознание изучает психологию сознания. Бихевиоризм изучает своё поведение, объективную реальность. И появляется какой-то Выготский, который своим названием хулиганит, который своим названием выступает как возмутитель спокойствия. Даже в статье мы сегодня это читаем как банальную фразу: "Сознание как проблема психологии и поведения". Но тогда, так сказать, это подложить динамит под мышление, это его взорвать. Это вечно делал Выготский.
И в этой статье он пишет об одной истории, мягко обращаясь и к КНУ, и к Павлову, и ко всей этой замечательной. Он говорит: "Приехал один человек в Голландию и не знал языка. Подходит к одному человеку, говорит: 'Как туда пройти?' Ему отвечают: 'Кони штан'. Подходит к другому: 'А как называется этот дом?' Ему отвечают: 'Конец'. И так далее и тому подобное". Он приводит этот анекдот, а потом переключается к столь любимому им Ивану Петровичу Павлову и говорит: "Когда в психологии сталкиваясь с проб холо слюной, рефлекс? Что это? Слюной рефлекс? Всё понятно. А это что? Так это когда вы вдруг начинаете строить новые миры? Это рефлекс свободы? А это что? Рефлекс на время? Рефлекс любви? И так далее и тому подобное. Когда мы всё обзываем рефлексом, говорит Выготский, это то же самое, что в анекдоте с человеком в Голландию сказать: 'Коштан'". А это значит. Вот понятна эта логика? Когда всё на свете Выготский потом говорил: "Это и аоста все кошки серы", говорил он, "в свете принципа ассоциации". Также тоже самое. Если я всё свожу к объяснению поведения в стиле реакции к схеме СР (стимул-реакция), я даю ь очень частично объяснение.
Г этим выступает образ человека как запрограммированного существа, как системы поведенческих реакций. Этот же образ человека наиболее явно, как не парадоксально, выступает в совершенно другом ответвлении психологии, которая называется социальная психология. В социальной психологии место схемы СР на личность сводится к системе ролей или социальных ролей. Итека из СР. Вроде бы звучит по-разному: с одной стороны, рефлексы слюны, с другой — роли. Но где-то здесь мы имеем очень близкое по образу человека понимание схожих вещей.
Смотрите внимательно. Какие главные задачи психологии? По ону: задача первая — основываясь на мулах, предсказать реак ку. Предсказание. Второе — для чего это нужно? Чтобы на основе предсказания управлять поведением. Иными словами, бихевиоризм, в отличие от многих других течений, очень жёстко поставил две практических задачи опере психологией: предсказание поведения и управление поведения. По сути, социальная психология в том или ином мире тоже самое. Человек есть система социальных ролей. Ели роли в нашем поведении? И я раньше говорил о характеристиках как вес физических. Ваши социальные роли относятся к личности или нет? Которую вы играете в жизни. Видите, как уже единодушны вы. А на самом деле картина опять передаётся тем же самым словом. Социальные роли сами по себе безличны. Они также, как вес и так далее, не относятся непосредственно к поведению.
Смотрите следующие вещи. Многие годы, сейчас я это не делаю, поскольку несколько более агрессивное окружение в Москве становится. Как говорил Булгаков: "Квартирный вопрос в Москве испортил". Студенты делали следующий эксперимент. Я просил, чтоб убедиться, что тако личность, походить по Горького и поспрашивать следующий вопрос: "Кто вы такой?" Вот сейчас я вас делать это заставлять не буду, поскольку это может привести к вполне предсказуемым последствиям. Но когда студенты психфака подходили и спрашивали: "Кто вы такой?" были следующие ответы. Идёт человек по улице. Подходит человек имени Н. Другому подходит: "Кто вы такой?" Ответы были разные. Ну вот, если я вас спрошу, кто, скажите, пожалуйста, кто вы такая? "Студентка". Студентка. Так. А вы кто такая? "Катя". Катя. А вы вот у нас есть в аудитории студентка Катя и человек. То есть здесь это хорошо. У психологов слово "человек" появляется на первый, второй, третий ответ. На улице редко отвечают "человек". Это уже как-то зачаток профессионального самосознания. Прошу обратить на это внимание. Но были ответы: "А так как это проводилось многие годы, отвечали фамилию, инженер, допустим, врач Иван Иванович и так далее". Попадались люди, сейчас это вряд ли встретится, которые гордо отвечали: "Комсомолец". Вот. То есть всё это на самом деле воз горит. Я студент. Знаете ли вы, кто этот человек? Вы знаете, что он студент. Это уже знание. Это значит, когда мы с ним зайдём в эту аудиторию, он не будет меня выпивать отсюда, а сам сядет туда. Это задаёт какой-то набор правил поведения. Но от того, что я знаю, что передо мной сидящий человек — студент, я не знаю, что это за человек. А этон ими словами.
Не сводится личность к социальным ролям. А социальные роли тоже выступают как предпосылки развития личности. И эти предпосылки развития личности сами по себе безличны. Вы все хорошо знаете замечательную вещь, которой я не раз буду обращаться — Булгакова "Мастер и Маргарита". Но сейчас память немножко подводит меня. И эпизод из этой вещи. Я не помню, кто пришёл к одному из героев этой вещи. Не то Азазелло, не то Бегемот, не то Коровьев. К одному чиновнику, который любил повторять: "Черти бы меня взяли". Ходит один из этой свиты, волн да персонажей. И говорит: "Вот я хочу пообщаться и так далее". Тот отвечает: "Черти бы меня взяли". И тогда, по-моему, это всё-таки был Бегемот. И Бегемот был. "А с котами нельзя?" "Да, с котами нельзя". И тогда Бегемот говорит: "Черте бы взяли, пожалуйста, раз". "Ну как это делается?" И остаётся пиджак. Всё. Человек исчезает. Остаётся пиджак, который сидит, подписывает приказы, делает, ставит печати. И там великолепно, чисто побс. Когда кто-то входит, какая-то из сотрудниц и обомлела. Она стоит, она не понимает, что происходит. Он ей говорит: "Вы что, пиджака не видели?" То есть перед вами Булгаков даёт гениальное описание ролевого робота. Иными словами, каждый раз давайте докапываться до сути. Когда я говорю "социально-ролевой человек", я говорю "ролевой робот". И это крайне важно для понимания де.
И вот это описание, при всей важности, оно реально. Мы каждый из нас в жизни выполняет те или иные роли. Но мой учитель Алексей Николаевич Леонтьев, его за это не понимали, обзывали, что он это делает потому, что он марксист, повторял простой пример. Поздний вечер. Он и она сидят вдвоём. И вот он прикасается к ней. И после: "Ты меня любишь?" Он думает: "Сейчас я сыграю роль любимого". Понравилось ли вам это или нет? И он начинает играть роль влюблённого человека. Я хочу, чтобы мы обратили внимание на этот момент. Личность не сводится к ролям, не редуцируется к ним. Хотя роли определяют программу поведения. Это одна реальность.
Образ. Помимо образа ролевого человека, идёт от психоанализа, идёт от Фрейда. Человек как система мотивов, потребностей и установок. Ели установки, эмотивность и мотивы у человека? Да, безусловно, они присутствуют, они есть. Человек как система мотивов, потребностных установок. Можно сказать по-другому: человек — нуждающее существо. Человек как система нужд. Можно сказать и по-другому: чисто фрейдовски, много хочет, но мало может. Вечно неудовлетворённое существо. Я напомню, хотя в кни приводится приме. Во-первых, реальность того побуждает, бно направляемся установками. Маленький эксперимент, который очень люблю, который провёл тоже наши психологи из нового взгляда Брунера. Они ставили следующий эксперимент, чтобы показать, что потребности влияют на человека. Факт есть факт. То есть каждый из этих образов исходит из реальности. Важно понять её соотношение.
Эксперимент следующий: детей 5-7 лет просили нарисовать Санта-Клауса. Санта-Клауса. Ну, Деда Мороза. И просили нарисовать Санта-Клауса, например, 1 декабря, 15 декабря. В книге есть этот рисунок. Тридцать первого и первого. Я его даже поместил в книгу специально. 1 декабря рисуют. Простите, так как у меня хуже, чем вообще рисовать не умею, но по схеме поймёте. У меня всё время получается удав, который съел слона. Вот. Значит, вот это Санта-Клаус. Поверьте, это ноги. Пове. Вот. И у него за спиной мешочек. Естественно, с чем? Молодцы. Значит, это рисуют первого числа. Пятнадцатого числа Санта-Клаус почти не растёт, но чуть больше стал. Больше уше с подарка. Первого вырос из Санта-Клаус. Но эксперимент блестящий. Мешок с подарками занял. Ну, тут этот самый. Вот этот ножки. Сда. Вот. Почти всю страницу. И теперь 1 января. Я рисую эту картинку и прошу обратить внимание. Вот здесь. Это реальные факты. Реально я поднял эти эксперименты, посмотрел протокол. Вот здесь, где-то в углу картинки, Санта-Клаус. Но у него нет мешка с подарками. Вот этот яркий эксперимент нового взгляда чётко показывает, что влияние потребностей и мотивов на восприятие. Эксперимент уникальный. Да, потребности, мотивы — директивные факторы, как их называют, влияющие на наше восе.
Можно ли свести? Я опять Пома этот вопрос. Поведение личности, личность к мотивам и потребностям? Второе — образ потребностно существа, человека как потребностно существа, оправдан в культуре или нет? Если кому-то захочется более полно ощутить, которые начинают молиться. Но каждый раз, когда мы начинаем на кого-то молиться, надо это делать с осторожностью. Я прошу, чтобы вы записали одну фразу, которая совсем не научна: "Канонизация убивает в моих глазах человека, которого я мог бы считать святым". Я же Лец, не причёсанные мысли. Канонизация убивает в моих глазах человека, которого я мог бы считать святым. Это относится и к классику нашей науки, к одному из уникальных людей XX века — Зигмунду Фрейду. Когда я это говорю, я не хочу, чтобы вы меня не так поняли. И мой голос ку голосов критикую Фрейда или восхищаюсь им. Всё сложнее. Фрейд задал действительно совершенно особое понимание мира, а не просто психологии. И об этом мы будем с вами ещё говорить серьёзно и долго и специально. Но вместе с тем, каждый раз, будь это Усон, будь это Фрейд, будь это даже стой мной любимый Выготский, надо чётко понимать, на каком образе человека он базируется. А образ человека Фрейда, опять же, предсказуемый. Образ человека Фрейда, опять же, человек, я повторяю, который много хочет, но мало может. Чтобы этот образ довести до абсурда. А иногда приём доведения до абсурда помогает понять суть. Ям м одну стругах называется эта вещь "Понедельник начинается в субботу". В этой вещи мастера, которых я очень люблю, приводят модель кадавр. Помните, как делается? Когда вот этот там герой, я не помню, как зовут, всё время, который кричала эта девка Лейва, трубя, и растил кадавр. А да, вот как забегала или там как-то выбегал. Вот, который был мастер, большой учёный, конечно. И он дело этого кадавр всё время растил человека. И здесь братья Стругацкие находят уникально точную характеристику: человек желудочно не удовлетворён. Вот каждый раз, когда я работаю в психоаналитической парадигме, и тут самое главное: я конструирую неудовлетворённого человека. Я его делаю. Я его создаю. Поймите меня правильно. Речь не о желудке, речь о другом.
Образ человека, принимаемый в психологии личности — это проект для действия. Запишите это. Это сверхважно. Каждый раз мы не имеем дела с какой-то реальностью, независимой от меня. Именно принимая тот или иной образ, мы становимся рабами того или иного проекта. Мы выступаем в инженерной, конструкторской позиции. И я смею вас уверить, если вы приходите ко мне, я психоаналитик, и день за днём я мягко вас спрашиваю: "Вы ненавидели своего отца? Скажите сва". Ну, давайте. Я вас раскладываю на психоаналитического комплекса или комплекс электры. Что вы с детства, когда видели своего отца, если вы мальчик, ненавидели его потому, мде и тому подобное? Ведь вы поймите, это ведь поверить вполне можно. Так спокойно поработали, поработали и поверили. Это нормально. Ведь это же можно убедить. Я хочу, чтобы мы чётко осознавали. Поэтому я говорю так о психологии личности, что это конструирование реальности. Каждый раз психолог выступает не просто как созерцатель, наблюдатель. Психолог — это конструктор рести. Психолог занимается социальным конструированием миров. Он как режиссёр на сцене жизни делает сценарии, и эти сценарии становятся реальностью.
Смотрите, есть замечательные вещи, которые, забегая, хочу, чтобы вы прошли в будущее. Запишите название этих книг: Герман Гессе "Степной волк". Многие из вас читали. Юхан Борген "Маленький лорд". Это скандинавский писатель. Юхан Борген "Маленький лорд". Почему я называю эти книжки? И Айзек Медек "Чёрный принц". Герои этих книг живут по Фрейду. Ды сумел создать миры. И многие писатели чётко потом, принимая это как своего рода установки, начали это воплощать. Если не успели, переспросить. Юхан Борген "Маленький лорд". Я сказал. И вдруг испугался. Значит, когда я хочу объясниться, когда я говорю, ни не знает, что это вам зада надо. Почему я испугался? Потому что когда читал замечательный психолог Горбов, это я помню, семидесятом году было, у нас лекции. И он начал впервые пробовать перо в психологии личности. К нему после лекции подошла одна из студентов, сказала: "Ну, а какие книги?" "Сейчас-то полно книг, сейчас другая ситуация". Я буду об этом говорить. "Надо почи вро мягкой жн". Ответил: "Ну, почитайте что-нибудь Достоевского". Вот тогда студентка поглядела на него. Наш студент факультета психологии — особый студент. Он не на тех напал. Она открыла блокнотик и сказала: "Какие страницы, пожалуйста?" Вот поэтому сейчас, когда мы это говорим, я хочу, чтобы каждый раз вы меня правильно понимали. Какие страницы, пожалуйста? К этому не относятся.
Перерыв. Хочу начать с того, что я не упрекаю эту студентку, поскольку у нас в школе каждый раз давали задания очень точно. Она точно сформулировала вопрос. Но у нас несколько меняется и реальность, а соответственно, и ментальность. В связи с этим начну наше второе общение. Кратко подытожить некоторые вещи, которые звучали в первой нашей с вами минуты встречи. Первое, в виде тезисов: психология личности пытается ответить на крамольный вопрос: "Для чего нужна личность?" Второе: психология личности выступает как конструктивная наука, как социальное конструирование реальности. И в ней действует принцип, с которого, по сути дела, я илот: как конструктор тех или иных миров, новя реальностями или претендующим на то, чтобы стать реальностью. Отсюда не только если даже в физике речь идёт о квантовой физике, действует принцип: наблюдатель и наблюдаемая — две вещи неразрывные, которая гордилась долгое время тем, что не хочет вмешиваться в реальность. Тем более действует принцип наблюдателя — наблюдатель, две вещи неразрывные. Это надо понять. И отсюда возникает дорога к иной, неклассической психологии личности. По сути дела, курс, который мы будем с вами строить по методологии, и выступает как курс неклассической психологии. Не классическое на веру, но не на религию. Пока я не буду детально это расшифровывать, но неоднократно к этому мы с вами будем возвращаться.
Следующий момент: если психология личности есть конструктивная наука, как любая, по большому счёту, психология, то отсюда жёстко вытекает тезис, что от образа человека, который мы принимаем, полностью, во многом, более мягко говоря, зависит наше построение и, что более важно, наши действия по отношению к другим людям, к обществу в целом. Именно поэтому я с самого начала хочу, чтобы мы отрефлексировали, осознали те действия и те образы, которые стоят за психологией личности. Что это за образы?
Первый образ — образ человека как познающего существа. Современный его вариант — это компьютерная метафора: человек как устройство по переработке информации. В когнитивной психологии этот образ живёт удивительно уютно.
Второй образ — человек как система реакций. Этой психологии могут служить, я повторяюсь, слова Усона, что человек — это не более чем кусок не проанализированной протоплазмы. Проекция человека поведенческого. Это человек как социально-ролевое существо. Что общего между поведенческой психологией и психологией, сводящей личность к системе ролей? Первое: и там, и тут человек — запрограммированное существо. И там, и тут человек — предсказуемое существо. Иными словами, адаптивность, запрограммированность, предсказуемость являются теми характеристиками понимания личности, которые роднят между собой бихевиоризм, социальный бихевиоризм и социально-ролевые теории в социальной психологии. Эти моменты выступают очень явно. Практически ярким бунтом против человека как за программированного существа выступил, как бы, образ человека нуждающегося. Это следующий образ, который наиболее рельефно выступает в психоанализе, восходящем классику нашей, которых я Говори, упоминая образ кадавр. И в психоанализе, как ни в какой другой сфере, мы с вами убеждаемся в том, что психология — это конструирование реальности. Некоторые говорят: "Психоаналитики, у вас те или иные комплексы". Но при этом забывают, что мы часто друг другу деем такие компле, даже придумаю кому-то комплекс. Это нормально. Но если я ему ещё сотворю этот комплекс, не знаю, насколько он потом мне будет за это всю жизнь благодарен. Психоанализ сегодня, с его образом нуждающегося, нуждающегося человека, по-прежнему остаётся наиболее мощной парадигмой в культуре. Человек нуждающийся. От человека как робота, как системы реакций — нет. И ещё раз нет.
Что роднит все эти образы человека? И тут главное — гомеостатический подход к реальности. Во всех этих подходах, и в этом суть дела, опять же, человек выступает как адапт, как существо, стремящееся к равновесию, как существо, стремящееся к пользе, к удовольствию и так далее. То есть во всех этих подходах есть указание той конечной цели, достигнув которой, у вас вступает разрядка. А теперь вспоминаем Стругацких: что испытывал кадавр? Параксилол, гурманс, типа сексуальный пароксизм удовольствия. Но за этим стоит следующее: неужели я пришёл в этот мир для того, чтобы у быть желудочно удовлетворённым, статусно удовлетворённым? Я имею в виду достижение тех или иных ролей, сексуально удовлетворённым. Я родился, чтобы удовлетвориться и быть спокойным раз и навсегда. Вот это является общей Тери всех этих систем. И поэтому и психоанализ, и бихевиоризм, неважно, Павловский, Бехтеревский или Осановский (ну, вы помните, что Павловский назывался "Теория высшей нервной деятельности", Бехтеревская — рефлексология), но отсюда суть не меняется. Схема остаётся. Стоят вполне определённые методологические конструкции. И поэтому на нашей первой же встрече я ставлю вопрос: мы должны чётко осознать, что психология личности, развиваясь, касается нескольких принципов, за которые она должна перейти.
Первое: принцип стремления к равновесию. Второе, или его называют гомеостатический принцип. Он предполагает, что конечной целью развития человека является достижение равновесия.
Гедонистический принцип. Он наиболее явен. Стремление к удовольствию. Это не ругательство, опять же. Но каждый из нас стремится к максимуму наслаждений и минимуму неприятностей. Вот эта жизнь, загнанная в эти два полюса: с одной стороны, максимум удовольствия, с другой — минимум неприятностей, по сути дела, тоже стоит как принцип, определяющий мотивацию развития личности.
Третий подход. Этот подход один из моих коллег, Вадим Артурович Петровский, называет ческий принцип: к максимуму польз и минимуму негативных характеристик, которые не приводят к пользе. Вот все эти варианты так или иначе стоят за образами человека, который мы с вами описываем. Именно поэтому на сегодняшнем общении я хочу задать вопрос: есть ли ситуации, когда человек вет себя не стремясь к удовольствию, не стремясь, но равновесие? Более сложно, это более глубоко. Не стремясь к пользе? Есть ли круг реальности, в которой мы выступаем не как гедонистические существа? Как вы думаете? Есть такие ситуации в жи? Конечно, есть. Это хорошо. Но что это за ситуации? Конечно, своб. Раз сказал: "Конечно, должен не только доказать, но ещё сделать чудо, чтобы другие поверили в это доказательство, и это доказательство превратить в мир, превратить в реальность". В каких ситуациях мы можем сказать, что указанные принципы не работают? Итак, я более, чтоб гром ши же ответы, которые вырываются на поверхность вашего сознания.
Первое: альтруизм, самоотверженность, героизм, попытка прикрыть своей грудью амбразуру ту или иную. Вот, допустим, я сторонник, например, гедонизма. Мне приходит и говорят: "Вот тот человек, Александр Матросов, прыгнул или бросился, точнее, на амбразуру. Разве это не проявление не гедонизма, не прагматизма?" Самых я роняю. Ещё один термин: "супер для неадаптивной природы человека". Разве это не проявление его надситуативность, не запрограммированное, не адаптивности?" Ну вот, я старый добрый Фреди и говорю: "Да вы что? Он испытал такое удовольствие от любви к Родине и завершил консумации тот акт этой любви, что он его так хорошо закончил. Всё нормально. Перед нами яркий пример гедонистической. Стоит любовь к отцу, в данном случае Иосиф Вассионович Сталину. Всё нормально. Это яркий гедонистический поступок". Это я отвечаю как мастер гедонистических теорий. И не лукавьте, всё в жизни вмещается в гедонизм. Не лукавьте. Поэтому является ли действие подобного рода альтруистические, как мы их иногда называем, проявлением частной черты нашей жизни? И главное, относятся ли они к неравновесных, негеническим и так далее и тому подобное? Давайте подумаем. Мне было бы ответить: "Вы правы. Вы сразу нащупали. Вы сразили рапиры и Фрейда, и всех остальных, и так небрежно на первой лекции по психологии личности показали, что мы так хорошо стоим на плечах своих предшественников, что они всё время эти плечи ниже, ниже, ниже опускают". Пожалуйста, сказать. Ди он говорит: "Насколько я вот читала, насколько я помню, что повторяющиеся сны, кошмары и так далее, в принципе, они же не отвечают принципу удовольствия человеку, и не приятно видеть, но они повторяются. Вот эта повторяемость как бы проявление ин инстинкта, который выше". А что это за инстинкт? Я плохо помню. Но я помню, это кошмарные сны, которые навязчиво повторяются, такие персеверации, как мы говорим в широком смысле. Действительно, уникальное явление. Но стоит где-то мне обратить, обронить слова "нужда", "потребность" и "инстинкт", я всё объяснил через программу. Что такое инстинкт? Это программа поведения. Тем самым через адаптацию, через программу. Тем самым я сказал главное: человек есть, конечное. Завершает. Но вы правы, вот этот пласт феноменологии очень интересен. А давайте теперь не просто к героизму, ни к Джордано Бруно, ни к Галилею, ни к Зое Космодемьянской, и даже не к героям "Молодой гвардии", а к более простым вещам.
Давайте подумаем о следующих ситуациях в самой банальной жизни. Когда Фрейд назвал свою книгу "Психопатология обыденной жизни", он сделал важный шаг. Но нам надо написать ещё одну книгу — "Психология обыденной жизни". Что будет движение не от нормы к патологии, а совершенно другим движением. И писать мы её будем в общении друг с другом. Сделаем простой шаг. Вспомним следующую ситуацию: бывало ли у вас, задаю я вам вопрос, когда вы стояли высоко-высоко на пороге, ну, у обрыва, и возникало лёгкое желание сделать ещё один небольшой, но совсем такой маленький шаг? И какая-то сила неудержимо влекла вас немножечко переступить? А влекла? Нет, конечно. Поэтому мы с вами сейчас общаемся. Это хорошо, что вы напомнили, что она всё-таки не адаптивность. Но ведь не настолько. Значит, вот эти ситуации в жизни, они бывают. Что за этим стоит? Я просто осторожно обозначаю круг подобного рода ситуаций. Вот это стремление сделать ещё один шаг крайне важно. Может ли оно объяснено быть чисто через гомеостатические, адаптивные мотивы поведения? Иногда можно. Иногда может и психоанализа, бихевиоризма и так далее. Но само наличие этих феноменов говорит, что Фросту надо из вернуться, чтобы их объяснить. Они не так просты.
Ещё один круг феноменов. Давайте подумаем. Один очень яркий эксперимент, который, как мне кажется, сверхвыигрышно показывает неадаптивную природу человека и относится он вост сфере подвигов и великих свершений. В тридцатые годы известный детский психолог Шарлотта Бюлер — это очень известные психологи, Шарлотта Бюлер — одна из представителей гуманистической психологии, мы о ней потом будем говорить — провели следующий эксперимент. Они изучали психологи любят изучать, как шимпанзе отличаются от ребёнка. Это традиционные эксперименты в стиле хорошо вам известных классических работ Вольга Кёлера на острове Тенерифе. Раньше этот остров казался заоблачной реальностью. Сейчас новые русские там отдыхают практически часто, но следов Кёлера не обнаруживают. Вот также, как следов шимпанзе. То есть суть этих экспериментов, как всегда, проста: что такое интеллект человека и обезьян, высших приматов? Где их сходство, где их отли? Эксперимент проходил см образом: давали кровсервис банан. Надо взять. Вот тут, допустим, этот банан, здесь ящички. Надо подвинуть ящик. Надо применить те или иные действия, чтобы обойти этот барьер. Помните все эти задачи? Шимпанзе эти задачи решают довольно хорошо. Кёлер выделял уникальный принцип хороших и плохих. Хорошие ошибки — это ошибки в правильном направлении. Поэтому, когда вы говорите "альтруизм", про Матросова вспоминаете, это хорошие ошибки. Вы мыслите правильно, именно в том направлении. Плохие — это когда банан висит там, а обезьяна гонит ящик в другой угол, залезает и думает: "Почему не достаёт банан?" Так вот, в этих экспериментах оказался парадоксальный факт. Был установлен: ребёнок 3 лет решает юровского типа задачи. Ребёнок 7 лет не решает, не может придвинуть ящик, не может взять палку, чтобы придвинуть какую-то вещь к себе и так далее и тому подобное. Карл Бюлер всё-таки в какой-то мере под влиянием пространства шния с том, что он делает, не спрашивал, как и Павлов, потому что это разговор, это надо было объективно работать. Алексей Николаевич Леонтьев в тридцатом году начал повторять эти эксперименты со своим сотрудником. Его фамилия Владимир Аним. Они сделали следующее: взяли шимпанзе, ну, не шимпанзе, обезьяну, взяли трёхлетку и те же задачи. Лет с быст. Ребёнок 7 лет. Некоторые дети опять не решали. В чём дело? Что происходит? И тогда Леон Ачак, он был изысканный в экспериментировании, предпринял следующий эксперимент. Он взял и попросил решать задачу семилетку в присутствии четырёхлетнего. Это полупрозрачное стекло. Психологи вообще любят наблюдать в широком смысле слова сквозь полупрозрачное стекло, что делается в других комнатах культуры и подсматривать, по просто говоря. И сказали этому четырёхлетнему: "В случае не подсказывай. Знаешь, как достать?" Вотчер. Вотка. Без этого не получа. Но ему не под. И дальше произошла следующая картина. Представьте себе: семилетка стоит, не может решить. Четырёхлетний ему глядит. Пакуз, паку. И достань. Что увидели психологи? Это не попала в протоколы, но я вам воспроизвели. Алексей Николаевич Кев: семилетка, когда добрый че решение задачи, ответил сакраментальный: "От формулы к великой сути дела". Никто не заставлял его придумывать суперсложную задачу. Но в этой ситуации он проявил то, что мой коллега Вадим Артурович Петровский называет надситуативная активность за пределами ситуации. Или что бы Станиславский назвал "сверхзадачей". Иными словами, суть человеческая сводится к поиску, к тому, что мы когда от нас не требует ситуация, не являемся рабами ситуации. Бы сказал Кёлер, или по Кёлер более точно, рабы оптического поля, перцептивного поля. Мы выходим за рамки ситуации. Исходная мотивационная составляющая нашей жизни в том и состоит, что мы ставим сверхзадачи. Мы надситуативны. Мы выходим за рамки самих себя, чтобы по-другому и иными путями прийти в этот мир. Вот этот маленький эксперимент, который проведён, чётко показывает: может ли объясниться быть понято поведение человека с позиции гомеостаза? Нужно ли это гомеостатические? Пробовали объяснить психоаналитики, пробовали объяснить многие другие. Не вмещается в эти схемы объяснения. Иными словами, вы начали двигаться в верном направлении. Но каждый раз надо конкретно анализировать факт. Существует пласт феноменов, который не может быть объяснён с помощью не стремления к пользе, не стремления к удовольствию, не стремления к равновесию. И этот пласт феноменов для нас важен, поскольку за ними проступает суть человека, поскольку за ними проступает суть личности. Че как не конечного существа.
Вот вы упомянули о Матросов. Ну, почти. Это я сказал. А вы упомянули бросание на амбразуру. Я подставил. Это скорее в моём сознании живущих, может, меньше вашем образ. И сказали: "Героизм". Другой холо. Я обычно его связывают психологи только с теорией поэтапного или планомерного формирования умственных действий. Вы о ней что-то слышали, но будете более детально слышать потом. И его называют психологом чисто когнитивным психологом мышления. На самом деле, как и любой, рассказывал ве которые сильно выходят за рамки тех или иных конкретных объяснительных схем. И он провёл два резких различия, которые я всё время исповедую: различия между гражданским героизмом и военным героизмом. Гражданский героизм, говорил он, он нормативный героизм. Понятно. Ире поци гру. Когда вы перед вами стоит цель, вы выходите за рамки самого себя, чтобы достигнуть эту цель. Но группа это поощряет. Группа считает, что этот акт высшей степени геройский, и этот акт помогает группе решить стоящие или обществу перед ним задачи. Вот этот акт, при всей сложности, говорил Горин, является актом военного героизма. Крайне важным. И тут многие примеры приходят в голову. Я не буду сейчас все вам факты перечислять. Но есть другой героизм, когда человек действует надситуативно, когда в группе его поведение становится негативно санкционировано, отбрасывается, не поощряется. У меня, к сожалению, нет возможности на лекциях пользоваться тем, чтобы показать вам некоторые фрагменты из реальной жизни, которые попали на плёнки. Но если бы это была у меня возможность, я бы привёл вам фрагмент, который был недавно, недавно по историческому времени, совсем мало. Выступление Андрея Дмитрича Сахарова перед Верховным Советом СССР, когда он обсуждал проблему вхождения наших войск в Ани. На него, когда он говорил, что это было позорно, когда он говорил, что это была ошибка и так далее. Он стоял практически один против огромной аудитории. Аудитория была не просто аудиторией, она выражала установки общества. Жизнь таких, как Сахаров, — это действительно пример сверхнормативного н героизма, когда прокладывая пути в культуре, человек движется совершенно иными путями. Не против, я подчеркиваю, не путями против. Вот мы всегда попадаем в рабство этой формуле. Он движется иными путями. Отсюда возникает очень сложный вопрос гражданского и военного героизма. Выступает ещё один вопрос, на котором я всё время ломаю себе голову и не могу найти ответа: не является ли вот эта неадаптивная активность индивида ценой за адаптацию вида? Обратите внимание: неадаптивность индивида как цена за адаптацию вида. Поэтому любой, как мне уже сказали, грат по социогенезу общества, Фроди или бихевиорист или другой мыслитель, мне скажет: "Да, вы правы. В рамках индивидуальной системы отчёта это неадаптивно, но в рамках развития социума это адаптивная активность".
Следующий пример, чтобы показать, что это не есть только проявление наше с вами, а имеет определённые предпосылки или встаёт вопрос: существуют ли филогенетические предпосылки неадаптивного поведения, как характеризующая личность? Есть они или нет? Замечательный один биолог по фамилии Эмсон написал когда-то и выпустил статью. Она называлась так: "А вы упомянули такие родословные альтруизм". Он приводит следующий пример из жизни биологических сообществ. Перемещается себе по африканским просторам стадо павианов. Павианы, перемещаясь, даже при движении соблюдают следующую структуру: на границах сообщества наиболее мощные, старые самцы. Понятно, как охрана. В середине — мать с детёнышем. Здесь двухлетки. То есть иерархическая структура построения сообщества, которая даёт возможность этому движущемуся племени, ста