Transcription
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Благодать и милость Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа да пребудет со всеми вами сейчас.
Дорогие, говорят многие люди, что после коронавируса наша жизнь уже не будет обычной. Это точно. Когда закончится эта пандемия, рано или поздно она закончится, то мир и жизнь наша в каком-то смысле изменится.
Есть уже даже какие-то прогнозы, попытки просчитать, что изменится, как мы будем жить по-другому. Говорят о том, что социальные связи будут нарушены, что люди немножко будут дистанцироваться, отстраняться друг от друга.
Что закроется очень много кафе и разных ресторанчиков, потому что люди предпочтут обедать, скажем, дома. В общем, такие вот психологические моменты, они, конечно, будут.
И знаете, вот в наблюдении всей этой ситуации видишь, конечно, и плохие моменты, да, видишь и хорошие моменты. Хорошие моменты видишь такие, что ты видишь, как люди, в общем-то, проявили себя с лучшей стороны в этой трагической ситуации.
Видишь, как много людей помогают друг другу, поддерживают. Например, несколько наших прихожан, я думаю, что около десятка, это кто мне столько сказал, а я думаю, что и гораздо больше, они взяли на себя такую вот миссию: покупать продукты в магазинах и разносить эти продукты по пожилым людям, которые живут в их доме, в выходках, в подъезде, например, бесплатно.
Да, просто раздавать. Да, ну кто-то, конечно, не может бесплатно позволить себе, тем не менее, он берет на себя такую миссию доставки. А кто-то даже, очень многие и бесплатно. Это я только знаю как минимум 10 случаев вот из наших прихожан.
А сколько еще таких случаев, не знаю. Знаю много других таких подвижнических случаев. И вообще, конечно, особым образом мы знаем, что сегодня в эти тяжелые дни себя проявили врачи наши героические.
Я думаю, что когда эпидемия коронавируса уже исчезнет, тогда, конечно, хорошо бы сделать мемориал в честь всех, кто трудился, как помните, да, трудился для победы. Да, кто трудился для победы, всех, кто пал во имя победы, всех жертв коронавируса.
Да, такой красивый мемориал построить в России, в Петербурге, тоже, да, может, в России, в Москве, это неважно. И все время видишь, что это вот единодушие.
Я знаю очень многих священников, очень многих верующих людей, которые волонтерством занимаются, как санитары, как братья и сестры в всяких вот зараженных местах, в больницах. Мы знаем, что такие есть священники.
Даже если мы с вами не занимаемся такой волонтерской работой, то многие из нас себя, например, сознательно ограничили от удовольствия. Ну, от удовольствия прогулок, это понятно, но многие даже себя сознательно ограничили и от удовольствия посещения храмов.
Да, я не осуждаю тех, кто сейчас пришел, да, всего там несколько человек, стоите, я не осуждаю ваших. Говорю, но согласитесь, что все-таки мы с вами изменили режим посещения храмов.
Если мы храмы любим, раньше мы посещали, когда хотим, да, приходили в воскресные дни и так далее. Сейчас многие люди, например, воздерживаются от храмов и только вот разве что в будний день, когда 3-4 человека там приходит в храм, да, на расстоянии, на дистанции, на безопасность стоят.
Я не думаю, что это все опасно, но все-таки очень многие люди, они вот так отказались сознательно от посещения храма, чтобы не быть случайным поводом для заражения других людей.
Такое подвижничество. У меня есть очень интересная информация. Да, есть такой священник, замечательный отец Николай Тихончук, который наш российский священник, который уехал в Париж лет десять тому назад, может, больше, допрет 15.
И он служит в Париже священником в маленьком храме православной Московской патриархии. Храм переделан из кафе, такие, знаете, очаровательные парижские кафешки. На первом этаже такая вывеска, там такие все, такой интересный вход.
Вот как раз из этого кафе была переделана маленький православный храм. Сделано, и туда ходят люди разные: и бывшие мусульмане, и бывшие католики, протестанты, которые приняли православие.
И этот батюшка, отец Николай, он там служит, но он служит там только в субботу-воскресенье. А все дни отец Николай трудится в главной парижской больнице медбратом.
Он специально получил образование медбрата и служит там. Я вам напомню, что за границей священники зарплаты никакой не получают. Если в России священник еще какую-то мизерную зарплату, такую копеечную, получает, ну, чтобы на хлеб хватало, да, то за границей вообще священники не получают никакой зарплаты.
Они просто вот во славу Божию трудятся, и им нужно не обязательно иметь светскую работу. И они имеют светскую работу. Он выбрал работу медбрата, и он трудится как медбрат сейчас в парижской больнице.
По субботам и воскресеньям служит, то есть без отдыха, да, и пять дней вкалывает вот как медбрат практически круглосуточно. И вот очень интересное интервью с ним опубликовано, много-много интересного рассказывает.
Да, он говорит, что некоторые утверждают, что надо во что бы то ни стало служить литургию, ну, то есть и присутствовать за литургией. Есть такая позиция, но мне кажется, что не надо дергать Христа, как малое дитя за мамину юбку.
Этот человек говорит, между прочим, да, не просто который сидит там в роскоши и довольстве, да, который на передовой, в самых сложных обстоятельствах сражается, который видит смерть ежедневно, рискует заболеть.
У него самого жена с детьми от него эвакуировалась, уехала в деревню, и с ним уже несколько месяцев как не имеет отношения, не общения, даже никакого, даже встречи нет, потому что бы ни было опасности заражения.
Он говорит, что некоторые утверждают, что надо во что бы то ни стало служить литургию, посещать или другие, но мне кажется, что не надо дергать Христа, как малое дитя за мамину юбку.
И говорит: "Слушай, ну пойдем в горницу, нам же так было здорово с тобой, почему ты не хочешь сейчас?" Мы с Господом в одной лодке и плывем в эту бурю страданий и горя.
И, наверное, Господь ведет нас туда не пугать, а приблизить к тайне своего креста. Господь хочет, чтобы мы были его подлинными учениками, чтобы, не боясь, шли на эту волну испытаний и вышли из нее обновленными христианами.
Христианин — это настоящий серфер, как мне кажется. Он идет на волну, мы проходим эту бурю, но Господь не оставил нас одних.
Дорогие, слушайте, какие-то слова: Господь ведет нас на эту волну, но не оставит нас одних. Вот нам нужно вспомнить с вами больше о том, что жизнь наша христианская — это не только массовка, не только переживание радости, когда мы вместе, огромной толпой, общиной собраны в каком-то месте.
А что церковь — это и переживания какого-то одиночества внутреннего, выстраивание каких-то личных отношений с Господом Богом. Кто-то очень надо вспомнить.
И поэтому я всегда говорю, это не услышано. Люди, к сожалению, этого не хотят воспринимать, что если нам с вами плохо быть одним дома без храма, если мы говорим, что некоторые этим умираем без храмов, и мы умираем без храма, на самом деле это ерунда полная, это чушь, простите за выражение, доп. чушь.
Потому что можно умирать без Христа, без Господа умирать можно, это да. А без храма? Храм — это дом, только здания. А если мы с Господом, где бы мы ни были, мы не будем умирать.
Я уже много раз приводил пример, еще раз приведу, да, нашего духовника епархии, архимандрита Кирилла, который отсиел кучу лет в сталинских лагерях, который мне сказал, что я научился молиться и чувствовать связь с Богом только в лагерях, в ГУЛАГе, в тюрьмах.
Потому что даже в тюрьме можно на и чувствовать эту связь с Богом. Когда храмы закрывали в двадцатые-тридцатые, сороковые, там годы, 50-е, да, то многие священники, постеры, духоносные говорили, что не нужно цепляться за храмы.
Люди цеплялись прямо за храмы, что вот храм бы не закрыли. Не нужно цепляться. В конце концов, говорили они, первые христиане вообще храмов не имели, потому что Бог — он посреди нас.
Вспомните, да, Царство Божие не ищите, оно вот там, вот там, оно внутри вас есть. Помните эти слова? Внутри вас. То есть мы можем Царство Небесное, общение с Господом открыть внутри себя.
Можем, мы это можем, это абсолютно реально, потому что Бог, он не локализован в храме. Бог не вот в храме, дорогие.
Бог везде. Мы и космонавт, который на орбите целый год болтается где-то там, он может также с Господом общаться, как и мы, здесь находясь в уютном, прекрасном храме.
Вот что касается таймс церковных, многим людям от агенства причастия, я уже тоже высказывался, но это все повисает в воздухе. Это все не воспринимается людьми, которые хотят слышать только то, что они хотят слышать.
Я говорил о том, что ведь каждый день мы поминаем наших прихожан святого храма, всех, за кого поданные записки. Записки можно подать онлайн сейчас в храм, и поминание на проскомидии записок приравнивается святыми отцами к участию в литургии, как будто вы сами пришли своими ногами и причащались.
То есть человек не остается без причастия. Хотят такого духовного, не конкретного, неосязаемого. Ведь что? Причащаться нужно уметь, не рот, согласитесь, да, не рот и не глаза, а нужно иметь сердце, любящее, газ, душу, любящую Господу.
Вот что нужно иметь, чтобы очищаться. Итак, смотрите, дорогие, 1. Говорю, что меня подвергает к размышлениям вот в эти дни это огромное подвижничество многих людей, которые, забыв себя, забыв какие-то свои интересы, свое здоровье, свои силы, они трудятся во благо других.
Дай Бог всем нам учиться у таких людей. 2. Меня подвергает огорчению позиция некоторых людей, которые говорят, что нет, а я считаю, что уже быть так, например, что нужно ходить в храм. Ему наплевать на мнение священноначалия.
Меня это подвергает унынию. Эти люди проявляют непослушание. Это ведь что? Это диагноз чего? Это что диагностирует? Это диагностирует то, что у нас, у людей, огромные есть ресурсы такого вот непослушания, гордыни внутренней.
Мы считаем, что наше мнение — оно самое правильное, самое лучшее. Нам наплевать на наше священноначалие. Нам говорит, тоже не подвергает в уныние.
Я никогда не знал вот до сегодняшней вот ситуации, да, вот последних времен, до которые случилось с... Я никогда не знал, что у нас с вами, у людей наших православных, такой огромный ресурс непослушания, внутренней гордыни.
С этим надо будет работать. Если мы переживем к шикарно вирусу, а мне хотелось бы, дорогие, сегодня сказать вот о чем. В дни после Пасхи мы с вами за литургии читаем послание апостолов, да, Деяния апостольские.
Кто слышит Деяний апостолов? Эта книга удивительна и потрясающая, написана евангелистом Лукой. И если бы я оказался бы и встретился бы в ином мире с евангелистом Лукой, я просто, вы знаете, вот упал бы перед ним, сделал земной поклон только за то, что он написал эту книгу.
Потому что если бы не эта книга, мы бы не знали с вами, не знали, как жила ранняя церковь. Потому что есть обрывочные какие-то сведения, данные у разных святых отцов, но настолько глубокой, планомерной, серьезной книги, где бы, ну, не шаг за шагом, но очень много последовательно писали какие-то события, давался бы какой-то анализ с этим событием, такой-то разбор.
Этой книге не было, конечно. И вот книга Деяний апостолов — это просто чудо и милость. Вот вы только задумайтесь, да, если у нас не было одного из евангелий какого-то, мы чего-нибудь лишились? Нет, у нас есть другое евангелие, 4 у нас из евангелия.
Если мы лишились даже 3 евангелий, 3 у нас были, было в одной евангелии, она бы нам полностью давала информацию, в общем-то, ту, которую мы имеем в церкви. А книга Деяний — она уникальна, потому что она только одна. Это единственный документ, который дает нам знания о жизни ранней церкви.
И книгу Деяний читать можно много. И у меня есть даже комментарии, как-то сделал такой цикл передач, штук двадцать или тридцать передач, да, выложил в интернете, даже можно посмотреть на книгу Деяний.
Но мне хотелось бы вот что, дорогие, вам с вами сегодня обсудить. Вот когда мы читаем книгу Деяний, а вот мы, начиная с Пасхи Христовой, читаем книгу Деяний, то это книга, в которой рассказывается о росте и распространении церкви.
Что мы видим? Вот что, если вы читали книгу Деяний, если вы посещали богослужение, если вы следили за тем, какие чтения читаются, есть же сайты прекрасные, да, где показано, в какой день, какой чуть ли не читается.
Если вы следили за чтениями, которые ежедневно читает церковь день за днем от Пасхи, что вы видели? Вы бы увидели, как жила церковь. Ранняя церковь жила ранее не просто вот как мы сейчас, не просто живем, да, все в страхе большом, да, под угрозой смерти.
И мы все живем под угрозой смерти, все непросто, и финансово тяжело выживаем, все как-то вот боремся с этими проблемами своими. Но был один императив, одно такое вот измерение, что ли, да, ядро христианской церкви. Какое это? Радость о том, что Христос воскрес, наполняет нас с вами огромной силой для того, чтобы стать людьми иного рода, иного порядка.
Найти, мое любимое, я даже как-то, как девиз на своем сайте написал, да, что "ибо во Христе", это из послания Галатам апостола Павла, "ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, но новая".
Новая, то есть новое творение. Мы с вами во Христе притворяемся, мы становимся иными, новыми, другими. Дорогие, какими другими? В чем другими? Полной иронии можно назвать ситуацию, когда апостолы провожали вознесшегося Христа.
Христос вознесся, апостолы смотрят, открыв рот. Я так и представляю, что они, открыв рот, смотрят на небо, а им являются ангелы и говорят: "Мужи галилейские, что вы стоите и смотрите на небо?" Ангел тоже хроника: "Что вы стоите и смотрите? Чего ваши глаза на небо? Возвращайтесь в Иерусалим, у вас столько вас ждет впереди интереснейших вещей, да, действий. Возвращайтесь, вы теперь новые люди, нового уровня.
Вы увидели, что Иисус Христос вознесся, он также вернется, да, чтоб судить вселенную. И возвращайтесь на землю, возвращением в свои города, в свои дома, начинайте жить по-христиански".
И точно они поняли, они с радостью великой вернулись, потому что когда мы празднуем вознесение, с одной стороны, Христос ушел от нас, чего радоваться, данный ученых праздник вознесения? А радость в чем? А в том, что Христос ушел, но он сказал: "Я буду невидимо теперь с вами".
А вы возвращаетесь в свои дома, в свои города, начинайте новую жизнь как христиане. Вы соль земли, как соли, должно быть мало, она абсолютно меняет вкус блюда.
Дописывали, часто блюда, но не вкусное, тяжело есть, хотя целая тарелка навалена, а тяжело есть. Опасались, все меняется. Вот так же и христиане, их мало, но они могут изменить мир.
И если постараются, и мы дальше читаем, как христиане меняли этот мир, доббс книге Деяний в начале. Я не буду вам все, что это много о чем можно поговорить, да, как, например, все исполнились на пятидесятый день после Пасхи, исполнились духа святого, да, и начали говорить на иных языках.
Помните? Исполнились все духа святого, начали говорить на иных языках, как дух давал им провещевать. Вот это вот удивительная глоссолалия, бормотание на иных языках. Апостол ведь о чем это? О том, что вражда, когда каждый человек, каждое племя имеет свой язык, это вражда прекратилась.
Апостолы стали говорить на языках всех людей, которые пришли в Иерусалим, то есть теперь все их понимали. Кто-то и запросу на одном, кто-то на другом, да, языке и так далее.
Господь дал такое чудо, чтобы показать, что теперь задача миссии апостолов — идти по всему миру. Это первое. И что второе? Что-то вражда, которая вражда людей между собой, когда люди потеряли общий язык, перессорились.
Помните, когда вавилонскую башню строили, сказано, что потеряли язык общий? Эта вся вражда закончилась. Теперь новая эра начинается, началась ли она? Точно началась.
Слушайте, они, т.е. первый ученик, постоянно пребывали в учении апостолов, в общении, преломлении хлеба, в молитвах. Постоянно все же верующие им были вместе, имели все общее, продавали имения и всякую собственность, разделяли всем, смотря по нужде каждого.
Каждый день единодушно пребывали в храме, преломляли по домам хлеб, принимали пищу с весельем и простоте сердца, хваля Бога и находясь к любил всего народа. Среди какая жизнь, да?
То есть все поделиться, разделить нуждающимися свои богатства, на предпринять других людей в свое сердце. И не раз мы читаем это у множества же уверовавших: было одно сердце и одна душа.
Никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Все у них было общее, не было между ними никого нуждающегося.
Можно много примеров привести. Слушайте, когда мы с вами мечтали, люди здесь стоят, люди такого зрелого поколения, да, когда мы с вами читали о коммунизме, так вот, настоящий коммунизм, то он не на марксистской идеологии построен.
Он был бы мог бы быть построен на христианской идеологии. Марксистское немножко не те, марксистское, она таки социально-экономические принципы кладет в основу, а люди — они не социально-экономические существа.
Да, в общем, они иногда вопреки действуют. Люди есть, участвовал, вернее, повинуюсь тому, что в их сердце говорит вот час. Но чаще все действие, что вокруг, внутри нашего сердца.
Если внутри нашего сердца есть, скажем, доброта, вот согласитесь, да, если есть доброта, почему человек идет волонтерам? Почему он готов жизнью своей жертвовать ради других? Если есть в его сердце доброта и любовь к ближнему, он пойдет это делать, даже рискуя жизнью своей.
А если, например, он эгоист, он не пойдет, и даже если ты им, она там на 50 процентов зарплату пониженном, тоже не пойдет или будет делать это некачественно и так далее.
То есть на самом деле самым главным мотивом преображения сердца являются внутренние какие-то наши изменения. Вот если вы Христе, вот если бы люди, они вняли вот этому евангельскому призыву первых веков, то, конечно, жизнь наша была бы совершенно другой.
Если мы научились по-настоящему любить друг друга, делиться тем, что имеем, размыкать свои объятия для других людей, этого надо, конечно, учиться. Учиться не быть эгоистом, а в свою жизнь включать и других.
Как я уже сказал, дорогие, что жизнь после коронавируса станет совершенно другой для нас. В чем-то мы еще не знаем, в чем эти все прогнозы, это просто прогнозы. Мы не знаем еще, чем вся эта история закончится.
Но уже сегодня мы можем размышлять над тем, что то, что происходит, как-то нас изменила. Например, переосмыслили мы те ценности, которым всю жизнь бежали, стремились. Поняли ли мы, что самой главной ценностью это наши близкие, которые рядом с нами: наши дети, наши близкие, наши родители, наш муж, наша жена, наши друзья?
Или мы часто, например, зарабатывая деньги, которые сегодня не очень-то имеют большое значение, да, вот в этих всех условиях, да, не поживешь, получая удовольствие на эти деньги, сейчас не посетишь какой-то клуб или какое-то развлекательное место?
Или мы зарабатываем деньги, часто забывали о наших близких? А ведь жизнь, она такая хрупкая, временная.
Ну, давайте, дорогие, подумаем. Первые христиане, несмотря на все страхи, на все вызовы времени, они сумели сделать правильные выводы из того факта, что Христос воскрес.
И жизнь наша, это жизнь нашу полностью меняет, что смерть и бояться не надо. Надо прилепиться к Господу, жить с Господом. Вот первые христиане очень четко сделали выбор. Выбор в пользу чего? Они сделали в пользу любви друг к другу, в пользу служения друг другу.
Собственно, этим христианство, кстати, мир и победила. Сегодня христианство настолько уже разбавилось непонятно чем, да, что сегодня христиане, они уже редко представляют из себя пример.
И мы с вами редко прицеле миссия такой пример, который может чем-то мир наш изменить. Мир наш циничный, насмешки, ироничный, может чем-то изменить.
Вот есть повод подумать над этим всем. Если в нас что-то изменится, если мы с вами нынешнюю ситуацию, вообще всю нашу жизнь начнем осмыслять по-другому, то, может быть, есть шанс того, что вера Христова, она опять воссияет.
Да, мы опять сможем о вере Христовой свидетельствовать, и мир не будет насмешаться над этим и иронизировать. Господь да даст всем крепость, утешение, здоровья. Аминь.