Transcription
Друзья, всем привет. Вы на канале Сергея Ауслендера. Говорим про войну в Украине, в частности, вот про такой её аспект — это топливный бензиновый кризис, который возник в России вследствие массированных украинских ударов по российской нефтянке. Сегодня мы беседуем с аналитиком нефтегазовой сферы Михаилом Крутихиным. Михаил Иванович, здравствуйте.
>> Добрый день.
>> Рад вас видеть у себя на канале. Спасибо, что нашли время. Ээ вопрос у меня такой: давайте начнём от частного к главному. Ну, как бы от мелкого к большому. Ну, нельзя сказать, что Крым — это мелкое, да. Но тем не менее это всё же как бы некий эпизод в этой картине, в этом пазле, хоть и очень крупный. Меня вот что интересует. А как вообще в Крым доставляли топливо? Я имею в виду сейчас не бензин на заправке, тут понятно, а там же 2 млн с лишним человек живёт, их нужно как-то жизнедеятельность обеспечивать. Есть электростанции, которые работают не на угле, а на жидком топливе. Как его туда вообще доставляли? Ну, до начала полномасштабного вторжения. Вот как там эта логистика строилась?
>> Ну, во-первых, есть трубопроводы, которые были, кстати, задействованы и от ээ пары проектов в Чёрном море. Там был вот такой "Черноморнефтегаз", который добывал на платформах и газ, и нефть, и доставлял, ну, по трубам на полуостров. Второе — это туда шли составы железнодорожной цистерны с топливом, всё, как полагается, и шли они через мост Керченский. Он закрыт, давным-давно уже закрыт, потому что считают, что вот там были неприятности, были взрывы, и поэтому топливо по нему возить уже нельзя. Доставляли на автоцистернах до последнего момента, до вчерашнего дня три парома. И гигантские очереди автоцистерн были на берегу на материке, чтобы на полуостров всё это доставить. И за последние, ну, полторы суток эти все три парома приказали долго жить.
>> Были поражены, давайте так.
>> Да. И их они пострадали от ударов. То есть поромная переправа для топлива закрыта, железнодорожная закрыта. По автомобильному мосту ээ нельзя провозить ээ автоцистерны с топливом. Тоже по причинам безопасности. Остаётся сухопутный маршрут. А сухопутный маршрут он представляет собой дорогу смерти, как говорят те, кто там пытался по нему проехать. Это постоянные роем висят беспилотники украинские, которые выбирают перевозчиков топлива. Те уже там маскироваться начали, ничего не помогает, отслеживают. Там происходят даже такие замечательные вещи, о которых сообщают очевидцы, что беспилотник, чтобы сэкономить, вероятно, не знаю, начнёт садится на крышу, из крыши проходящего автомобиля отслеживает, если есть цистерна, он поднимается, начинает наносить по ней удары. То есть нельзя провозить железнодорожный транспорт, ну, мосты пострадали. Железнодорожного транспорта фактически тоже нет. С перебоями удавалось каким-то образом что-то наладить, но всё это кончилось. Если кто-то прорвётся на свой страх и риск с цистерной, с топливом, ну, уже частным лицам ничего не отпускается. Официально объявили, что всё, если есть какое-то топливо, оно пойдёт к государственным организациям. Имелось в виду, что скорая помощь, ну, пожарные команды и так далее, и так далее. Ну и начальство. А, а для людей просто этого нету. И люди стали бежать. Люди бегут через мост на автотранспорте, у кого ещё есть возможность заправиться. И там гигантские очереди на бегство с полуострова. И, судя по всему, это уже, ну, такая территория, которая даёт представление о том, что может случиться с некоторыми другими ээ российскими территориями. Начало критической ситуации мы уже где-то чувствуем, когда из Краснодарского края, например, идут тревожные сигналы, все сельхозработники говорят, что у них не окажется топливо для работы. Ребята, у вас не будет урожая вот того, который мы должны были собрать. Причём самое-то забавное вот с этими сельхозпроизводителями, это то, что жаловаться на отсутствие топлива начали в Иркутской области. Там производители сельхозпродукции говорят: "У вас не будет никакой сельхозпродукции к осени, потому что вы отправляете всё топливо у нас из Иркутской области, а там есть нефть, нефтеперерабатывающие мощности. Ангарский, например, завод. Отправляете их в европейскую часть. А мы-то здесь с чем вообще остаёмся?" И поэтому, когда сейчас говорят, что вот сегодня, по-моему, с утра это было, субъект, 51 субъект федерации, в котором не хватает топлива, появился сайт, который называется gdebenzin.org. И вот этот сайт учитывает почти 2.000 автозаправочных станций по всей территории. Ну, в основном европейская часть. И, судя по вот результатам этого, в режиме живого времени, ээ, половина этих АЗС ээ лишена вообще бензина, то есть там нет бензина наполовине. Где-то перебои, то есть ээ кризис он распространяется, кризис он в Крыму. А вот то есть Крым получается как модель этого кризиса, да? Как оно будет? Вот и я смотрю сейчас вот украинские удары, они очень здорово сосредоточены в Москве и Подмосковье вот туда, потому что, ну, причины-то две. Причина главная — это все политические решения там принимаются. И для того, чтобы они каким-то образом принимались, возможно, чтобы элиты почувствовали на себе и стали как-то воздействовать на систему принятия решений, то Москву начинают постепенно окружать вот такой блокадой, чтобы и там почувствовали нехватку топлива. А Москва — это очень серьёзно, потому что, во-первых, это авиационный узел, и когда в Москве не будет авиационного керосина, то вот международные аэропорты, ну и местные какие-то линии, да, и военные аэропорты, они могут просто, ну, не иметь возможности работать дальше.
>> Ну, с советских времён это главный транспортный хаб в стране.
>> Конечно, конечно. Вот всё через него, через него всё шло. И поэтому вот когда мы видим, что удары наносятся, например, по каким-то насосным, ну, какая-то там насосная станция, там три каких-то резервуара с нефтью стоит. Мамочки, да это же та насосная станция, которая часть кольца продуктопроводов вокруг Москвы. Там авиационное топливо, дизель и бензин. Они снабжают все аэропорты. Вот это кольцо вокруг Москвы, они снабжают часть АЗС внутри. И какие-то ещё хозяйства, какие-то базы. А вот по этому кольцу уже стали бить, вот по этим насосным станциям, разрывая кольцо, стали бить по нефтепроводам, которые подходят, например, и от Рязани, от Рязанского НПЗ, подходит к Москве. Там насосная станция второго, ну, вроде бы тоже маленькая такая, невидная. Кому там она, в общем, нужна в стратегическом плане, а через неё проходят трубы, которые питают это самое кольцо. И когда вокруг ээ идёт, ну, идёт работа по выводу из строя нефтеперерабатывающих заводов, спасавших Москву и поставлявших в Москве топливо. Ну, первое — это Рязанский, конечно. Второе — это Кстово в Нижнем Новгороде. Лукойловский завод вполне такой ээ хорошо оборудованный, модернизированный. Ярославль. Вот по Ярославлю там тоже, ну, там полтора завода, можно сказать, потому что второе там в основном битумы, асфальт выпускает. Вот оттуда и выяснилось, что вот все эти заводы, они уже, ну, где-то полтора десятка раз подвергались налётам украинцев, и сильно пострадала их мощность. Ну и Капотня, соответственно, тоже.
>> Да, Капотня стоит. Капотня стоит. Хорошо стоит, потому что там две технологические линии. Ну, могли, конечно, бить по каким-то отдельным узлам, вот как сначала не очень прицельно били. Это было очень красиво, потому что говорили: "Повредили установку первичной обработки нефти". Вот какие-нибудь АВТ там всяческие установки.
>> Это вот колонна, которая торчит посреди. Там две две обычные колонны. Вот одна большая, другая поменьше. Внизу там отстойники всяческие там.
>> И вот туда поступает сырая нефть. Сначала её как в учебниках химии у нас в школьных. Вот бензин, керосин, легроин, газойль, соляра, мазут. До сих пор помню вот это всё перечисление школьное, оно сейчас не соответствует действительности. А оттуда уже идёт поток этих продуктов на дальнейшую переработку. Вот там крекинги всякие, вакуумная чистка, реформинг. И вот там-то и делают светлые нефтепродукты. И особенно вот те класса Евро, Евро-5. Вот когда Московский завод его в двадцатом году, 2020 год, в присутствии Путина, Дюков, Александр Дюков, который руководитель "Газпромнефти", открывали. Вот это была линия. Страшно ею гордились, комплексная линия. И там довольно...
>> Европлюс, да, называлась она, по-моему, что-то в этом роде.
>> Э Европлюс, Евро-5, Евро-5. Да-да. Да. Это Путин её тогда по видеосвязи из-за короны боялся.
>> Вот это вот вот её открыли, страшно гордились. Вот второй ээ налёт он с ней покончил. Первый налёт покончил с первой линией, по которой, ну, более или менее обычное топливо гнали. А второй, то есть завод, вот эти светлые нефтепродукты, он сейчас выпускать уже не может.
>> Верно ли я понимаю, что из-за того, что это оборудование всё было импортного европейского производства, восстановить сейчас это невозможно?
>> Нет, ну там же были сварочные работы, железные работы, которые своего производства, но там были КИП — контрольно-измерительные приборы, естественно, там были тонкие настройки всяческие, там были катализаторы импортные там, ну, много что там было импортного. И вот когда говорят такую установку, вот я помню, когда впервые вышла из строя такая установка, это было в Кстово, один из первых ударов, самый первый, по-моему, вообще был в истории этих украинских ударов. Вышла она из строя. Она чуть ли не 12% всего бензина девяносто пятого в России, в общем, за это отвечала, не могла. И стали нефтяники интересоваться, вот а сколько стоит вот эту установку взять, снова построить, вот, чтобы она была новая. Ну, как говорят, можно у китайцев заказать часть оборудования, они пришлют, смонтируем, отладим, пустим. Сколько времени это займёт? 2 года. То есть это сложное оборудование. Если полтора-два года строится резервуар для нефти, на нефтебазе какой-нибудь вот на 50.000 кубометров, например, то это, если выходит из строя, то выходит из строя основательно. Вот сейчас, если мы так сверху посмотрим на всю эту ситуацию, вроде бы, если учитывать все эти выходы из строя мощности на европейской территории России, то где-то по выпуску бензина мощность сократилась на 23-25%, на четверть. В советское время была заложена избыточная мощность. Именно поэтому Россия могла экспортировать и бензин, и керосин, и дизтопливо, да ещё и всякие такие, ну, грязные нефтепродукты, вроде прямогонного бензина на авто, так называемые. Вот. А сейчас выяснилось, что, оказывается, вот этот излишек, который могли экспортировать, он исчез. Его вот в результате украинских ударов уже не производят эти заводы. А с оставшимися мощностями по топливу происходит, ну, разрыв логистических цепочек. Всё правильно. И когда говорят: "Вот сейчас у нас в российской отрасли создаётся координационный комитет нефтяных компаний, которые будут перебрасывать туда-сюда топливо, туда, где оно нужнее", то видим две вещи. Первое, э-э, прямая зависимость не от комитета от этого. Например, завод ээ "ТАНЕКО" в Татарстане. Взяли и закрыли его на какое-то время ударами. И компания "Татнефть" по всей стране на своих заправочных станциях была вынуждена ввести ограничения или полный отказ от заправки некоторыми видами топлива. Никакой там координационный комитет, ничего этого, конечно, никто не помогает. Единственный, кто пытается справиться с ситуацией — это спекулянты. Они покупают где-то топливо, где оно ещё есть, и нет ограничений на отпуск, и везут его туда, где его можно за 240-250 рублей за литр продавать. Вот они работают. Вот это действенный способ справиться с критической ситуацией. А правительственная ситуация она не помогает. Правительство здесь, я думаю, только мешает двумя препятствиями. Препятствие номер один — это полная закрытость статистики. Никто не знает, какая мощность, никто не знает, сколько выведено из строя, сколько там есть бензина, где, сколько. Полное вот неведение. Из-за этого возникает ажиотажный спрос во многих местах. То есть паника та самая. Это первое, что делает правительство. Второе, что делает правительство, это оно ругается с нефтяными компаниями из-за того, что им нужно возмещать работу на внутреннем рынке. Они теряют. То есть, если бы они отправляли нефть, нефтепродукты на экспорт, они бы получали за это дело, несмотря на скидки всякие, всё равно получали бы довольно серьёзную прибыль. А когда они вынуждены по воле правительства продавать нефть на бензоколонках внутри России, а там в цене бензина, ну, где-то 70, сейчас 75 примерно процентов — это налоги. И вот нефтяники ругаются, ввели был такой механизм демпферный, чтобы им из федерального бюджета возмещать потери от работы на внутреннем рынке, а потом стали с ним играть в правительстве. То есть этот механизм, то его сокращают, то что. И возникают ситуации, когда без всяких украинских налётов, например, на Дальнем Востоке вдруг ощущается нехватка топлива. Это как вот откуда? Ну, там сидит Камчатка, например, без бензина, без без топлива сейчас. А а что там такое? А там два завода "Роснефть"-евских, в Комсомольске-на-Амуре и в Хабаровске. Вот они вроде должны весь там регион обеспечивать топливом надёжно, а "Роснефть" она смотрит, считает, а это совершенно невыгодно ей. Вот она гонит нефть в Китай, сырую нефть, а заголяет таким образом внутренний рынок нефтепродуктов. Вот что с ней сделать, это никто, конечно, тут ничего сделать не может, несмотря на то, что это государственная компания, вроде должна что-то такое на жертвы какие-то пойти. И поэтому вот правительство их ссора с нефтекомпаниями. И второе — это полное неведение относительно того, что где происходит и в каком объёме. И правительство только негативно действует на весь этот кризис.
>> Понятно. Как ээ как только они начинают пытаться чем-то рулить, да, сразу становится только хуже. Друзья, не забудьте поддержать это видео, лайк, подписка, комментарии. Прямо сейчас поставьте лайк. У меня вопрос такой. Давайте с вами немного попробуем цифрами пожонглировать. Ээ какова суточная потребность России в топливе? 100.000 тонн, если я не ошибаюсь. Но летом оно сильно подрастает, да, насколько я понимаю.
>> Ну, нет, 100.000 тонн — это мало. Всё это, потому что никто толком этого не знает, потому что вот распределение закрыто уже года два с половиной, наверное, закрыта полностью вся статистика, сколько нужно внутри, сколько может отправляться за границу. Это всё закрытые цифры. Мы можем только гадать.
>> Ну, мы понимаем, что сейчас топлива уже на всех не хватает. И в приоритете, понятное дело, Москва. Раз в Москве не хватает топлива, значит, его у кого-то заберут и туда привезут. Насколько я понимаю, главным образом не хватает из-за разрыва логистических цепочек. Красивая такая формулировка, но это просто нету координации подвоза топлива от из тех мест, где он есть. Если по арифметике, например, посчитать, то вроде бы должно хватать. Вот. Но это когда по всей России, вот раньше, когда только начались все эти перебои, считали по всей России: "О, смотрите, там, я помню публикации Reuters, там Bloomberg, 13% вот вышло из строя". Ребята, вы Дальний Восток тоже туда сосчитали 13%. Вам надо европейскую часть сосчитать. Там у вас не 13% получится, там у вас гораздо больше, 20-22, возможно, процента мощности вышло из строя в европейской части. Сейчас я думаю, что где-то даже побольше, потому что некоторые заводы, вот я московский вообще стоит, то, что приходится откуда-то пополнять, это уже даже не хватает того бензина и дизельного топлива с из Сибири и оттуда из дальних мест. Первое, смотрите-ка, белорусы вроде пришли на выручку, но два завода, Новопольский и Мозырский завод в Беларуси, вот у них мощность 18 где-то совместная миллионов тонн в год, а Беларуси нужно пять. То есть всё остальное они могут перерабатывать российскую нефть и отправлять обратно в виде топлива. А, ну, что это такое? Это один российский нефтеперерабатывающий завод, вот московский, например, или Рязанский. То есть вот что вот они много могут сделать, а потом мы видим замечательные картины. Оказывается, оттуда идут составы железнодорожные с топливом из белорусских заводов, и по ним уже наносятся удары. Вот на российской территории как минимум два случая я уже знаю, что составы были вот движение состав пытаются и это плечо присе...
>> Да, да, было нарушено движение таких топливных составов.
>> Дальше вдруг выясняется, что Россия будет покупать топливо за границей. Ну как же, девяностые годы, в Санкт-Петербурге финский бензин. Вот все помнят, были такие ситуации. А сейчас первое, оказывается, в Китае начали покупать. То есть китайцам "Роснефть" отправляет вот там дальше по своей трубе, не по своей, но по общероссийской трубе ВСТО сырую нефть. А китайцы, причём со скидками, с большими эта сырая нефть туда идёт. А китайцы свой бензин, который там производят, они отправляют уже теперь в Россию, пока в небольших объёмах. И вдруг вообще парадоксальная ситуация, на Чёрном море пришёл первый танкер с каким-то, я уж не знаю, дизель там был, дизтопливо или бензин. Из Турции пришёл в Россию танкер, который, чтобы выручать Ставрополье и Краснодарский край. Вот там не хватает. Это в Турцию опять идёт нефть сырая. Вот сейчас всё меньше и меньше, поскольку ээ удары и по Новороссийску они очень здорово чувствуются. То есть Россия вдруг стала зависимой от поставок топлива из-за границы. Причём это совершенно коммерчески безумные схемы. Туда-то отправляется с большими скидками, а оттуда получается по мировым ценам. Вот это...
>> Это же как при Хрущёве канадская пшеница буквально, что так выглядит история, да.
>> Ну, ну вот, ну когда это вот даже не при Хрущёве, а когда при Брежневе я впервые услышал, что мы пшеницу закупали где? В Саудовской Аравии. Вот это для меня, это для меня был шок в своё время.
>> Да, я тогда всё-таки следил за Ближним Востоком, сидел в ТАСС в редакции Бамочки, сообщение приходит: "Саудовская Аравия, поставщик пшеницы в Советский Союз". Ну вот сейчас примерно такое и получается, потому что деньги будут теперь ещё идти на закупку топлива за границей. А поскольку это всё по трубопроводам вряд ли возможно, это будет либо вот морской путь, а так вообще автоцистерны, железнодорожные цистерны вот такими.
>> А а Россия способна принять большое количество объёмов топлива. Вот у меня такой вопрос. Его же надо принять ещё как-то.
>> Нет, ну Москва там, возможно, вот туда всё направят, всё, всё, как полагается. А так это будет перебои, это обязательно будет перебой. А как её до Москвы довести из Китая? Это же нужно будет как-то либо кругосветку совершать до Владивостока, либо через всю Россию тащить цистерны. Я же так понимаю.
>> Вот через всю Россию. А как из Иркутской области в Краснодарский край отправляют цистерны с топливом для сельхозпроизводителей? То есть вот эти это цепочки безумные. Про коммерцию надо забыть сразу, про всякую. То есть это, ну, кто-то тут, конечно, наживается, это понятно, что там деньги на это выделяются. И когда выделяются деньги по государственной линии, то грех, грех их не освоить.
>> Вопрос такой. Сегодня, по-моему, Зеленский заявил, что поразили Тюменский НПЗ — это 2.000 с лишним километров. Это Западная Сибирь уже, я так понимаю.
>> Это вот...
>> Да. А от Тюменского НПЗ дальше сколько этих заводов остаётся-то? Ну вот вы сказали, значит. Ну я там жил когда-то на Дальнем Востоке. Хабаровский, ээ, Комсомольский на Амуре, Ангарский. А что там? Омский есть ещё? А что там ещё?
>> Омский крупный. Омский большой современный завод. Ну, это из больших заводов. Вот всё. А там больше ничего такого особенного и нету.
>> То есть если сумеют долететь до Омского, то уже дальше-то, в общем, ничего и нет.
>> Ну да, да, да. Омский — это вот такая надежда как бы на эти все логистические цепочки. Пермский на Урале. Мощный завод, очень хорошо оснащённый, модернизированный. Там Shell помогал "Лукойлу" его делать. По нему-то пришлось уже. То есть и хороший был удар такой нанесён. Он несколько сократил мощность этого завода. И ещё удары, которые действуют на Россию, как-то вот забывается это во всяких аналитических выкладках. Это удары по магистральным нефтепроводам, которые ведут в европейскую часть из Западной Сибири. В Западной Сибири вот это та самая Ханты-Мансийский автономный округ, оттуда, ну, 42% всей российской нефти, нефтедобычи — это там. А оттуда идут, ну, два больших магистральных коридора в европейскую часть. Один маленький через Пермь. Ну, его там можно не считать. А вот эти два коридора, почему удары наносятся? Вот рядом с Пермью по насосной станции, которая как раз на этом коридоре качает, там стоят агрегаты вот эти насосные, мощные хорошие агрегаты, но если по насосам попадают, то и это российского производства, кстати, агрегаты. Но они заменять их можно, но всё равно это когда выходит из строя, да ещё и с пожаром, да ещё и резервуары горят. А второй коридор — это через Башкортостан. Там уже по двум таким магистральным станциям были нанесены удары. То есть, когда "Роснефть" — это контора, которая отвечает за все нефтепроводы, нефтепродуктопроводы в России, часть терминалов, она вдруг говорит нефтяникам: "Вы знаете, я не могу принять вашу нефть, потому что, во-первых, коридоры там несколько другую пропускную мощность имеют, а, во-вторых, у меня очень сильно побили резервуары на всех нефтебазах и на заводах и так далее. Куда? Да терминалы. Вы посмотрите, Новороссийский терминал. Он в неделю два танкера всего отгружает, когда он отгружал по 15, по 16. Вашу нефть дену? Нету таких запасных мощностей, даже в мощности Росрезерва. Ну, на чёрный день в России есть го бывший госрезерв, сейчас мой Росрезерв. Вот. А нефтебаза около Рыбинска ок, вторая у неделю горела. Не знаю, сейчас погасили или нет. Около Ростова-на-Дону даже вот эти резервные базы горят под ударами. И поэтому нефтяники вынуждены сокращать добычу. Вот когда тот же самый Александр...
>> Дюков.
>> Нет, нет, два Александра, а вице-премьер.
>> О, ой.
>> Неважно, неважно. Вспомните, скажете.
>> Да.
>> Да-да. Говорит: "Вы знаете, вот к концу года мы будем добывать нефти столько, сколько нам можно по квоте ОПЕК плюс". Ой, думаю, как же это интересно-то. По квоте ОПЕК плюс России позволено добывать 9,8 млн баррелей в сутки. Сколько она сейчас добывает? 8,8. Ну, кто-то говорит 8,5. То есть надо миллион баррелей в сутки нарастить. А как нарастить, когда её некуда девать эту нефть, если вы будете там даже чудом каким-то наращивать эту самую добычу? А потом мы смотрим, а что же это такое? 8,8 млн баррелей в сутки, которые в России там добывается. Это по данным Международного энергетического агентства. Пересчитываем в привычные для Советского Союза категории миллионов тонн в год. Оказывается, 440 млн тонн в год. Ой, а сколько же вы хотели-то добывать в этом году? 511. Это какая разница? То есть вот по планам надо добыть 511 млн тонн в этом году, а вот добыча сейчас идёт темпами, которые позволяют добыть только 440. А сокращение добычи чем грозит?
>> О, а для России это очень важно. Почему? Например, где-нибудь в Ираке, в Кувейте или в Саудовской Аравии, ну что нужно сократить добычу, чтобы поиграть ценами на рынке. Затыкают какие-то скважины, временно, всё нормально, а там хороший напор, давление, под замечательная проницаемость пластов геологических, пористость там вот этой породы. И оттуда сама нефть вытекает всё как надо. И там не не замерзает ни черта. Можно закрыть, можно открыть, можно поварьировать. В России большая часть скважин в вечной мерзлоте. Вы её останавливаете, эту скважину, и у вас нарастает на стенках какой-то парафин. Потом начинает что-то замерзать, какие-то гидратные пробки возникают. И вам для того, чтобы её снова откупорить, эту скважину, нужно или потратить несколько цистерн метанола, либо плюнуть на неё и бурить рядом новую. А скважины у нас вот вот тот самый Ханты-Мансийский автономный округ, в котором основную часть нефти добывают. Я смотрю, вот 16 гигантских месторождений. Ну, не гигантских, а самых больших месторождений. Среди них парочка гигантских. Обводнённость до 98%. Там только одно месторождение, у которого 70% воды, остальное нефть. А так вот оттуда добывают грязную воду. Ну столько накачали, чтобы...
>> Вы хотите сказать, что в тонне добытого 98% вода?
>> Да. Добывается скважинная жидкость. Из скважины идёт. Вот это я вот несколько раз фотографии помещал. Это грязная вода, а сверху плёночка нефти. Вот, значит, надо это всё добыть, плёночку эту собрать, чтобы баррель получился вот этот несчастный, 159 литров. А всё остальное закачать снова под землю. Вот себестоимость такой добычи, она, конечно, высоковата.
>> Адская.
>> А второе, вы её закроете, эту скважину, вы что новую с такой же эффективностью будете там бурить рядом? Это не вы. Вот когда вы закрываете в России скважины, по большей части вы их больше никогда не откроете. Это надо вот на этом промысле ставить крест.
>> Угу. То есть полу...
>> Да. Да.
>> Вот а промысел вот мой любимый вот в Сибири предприятие 3 млн тонн нефти в год добывает. И вдруг оно решает, что вот уже больше эти 3 млн добывать не имеет никакого смысла, потому что себестоимость добычи вот там вот этой плёночки нефти, она зашкаливает. Ну, там есть нефть технически она вроде бы выходит, но надо закрывать этот промысел. А этот промысел кормит 30.000 человек в городке, который там рядом. Вот то самое градообразующее предприятие. Ну, поэтому отчасти не закрывают некоторые промыслы, а некоторые закрывают. И куда вы денете этих людей? То есть вот когда в России сокращается добыча, то восстановить её, ну, в большинстве случаев, есть случаи там в Татарстане, иногда бывает закрывают, потом снова открывают, а там снова нефть идёт даже больше, чем прежде. Там уникальное Ромашкинское месторождение. А по другим частям России так сделать нельзя. Там, если вы назакрываете что-то, то вам потом уже больше открыть это невозможно.
>> То есть это имеет ещё и такой каскадный эффект в социальном смысле, да. Потом вот в России средняя скважина — это меньше 9 тонн в сутки. В Саудовской Аравии 1.000 тонн, 2.000 тонн в сутки. Поэтому сколько надо закрыть российских скважин, чтобы повлиять на мировые цены вместе с партнёрами по ОПЕК плюс? Если в Саудовской Аравии, ну, это четыре-пять скважин закрыли, и они уже повлияли на мировые цены, в России надо десятки тысяч скважин закрыть, чтобы повлиять на мировые цены. Поэтому Россия, как участник международных вот этих альянсов ОПЕК плюс, там всё это, она там свадебный генерал, потому что картель — это ваша способность быстро увеличить производство оперативно и быстро сократить, чтобы повлиять на цены. Россия не может ни быстро нарастить, ни быстро сократить. Нету такого. Вот физически невозможно это сделать.
>> Понятно. Давайте подытожим всё это дело. Правильно ли я понимаю, что, ну, вот с точки зрения наличия отсутствия бензина, это ещё пока не катастрофа и не кризис, но его предвестники уже проявляются.
>> Да, это цветочки, будут ягодки. Это никакого сомнения нет, потому что я вижу решимость украинских вооружённых сил продолжать удары по самым чувствительным местам.
>> То есть они, их стратегия, я обратил внимание, она комплексная: заводы, логистика, доставка, переработка, перегрузка, то есть выносят вот от добычи до причала, условно говоря...
>> И экспорт, да, всё по по всему абсолютно.
>> ...что, соответственно, осложняет восстановление всё это.
>> Конечно. Ну что ж, когда начинаешь войну, как там, ээ, страна, которая сидит на бочке с бензином, не должна нападать на страну, у которой есть спички, как кто-то спросил.
>> Ну да, старая пословица, что живёшь в стеклянном доме, не бросайся камнями.
>> Не бросайся камнями. Совершенно верно. Михаил Иванович, спасибо вам огромное, друзья. Э не забудьте поддержать это видео. Михаил Иванович, всегда вас ждём. Будет желание приходить и поговорим об этом обязательно, потому что я так понимаю, что в ближайшее время будет ещё что обсудить.
>> Спасибо и всего доброго.