Transcription
В древнем Китае жил учитель-буддист. И была у него прекрасная ваза, сделанная из дорогого изысканного фарфора, вся усыпанная драгоценными камнями, к тому же, это был подарок от его старого друга — известного по всему Китаю мастера. Учитель с гордостью показывал эту красоту всем приходящим в гости, и все сходились во мнении, что перед ними настоящее произведение искусства. Но вот однажды к учителю в гости зашел рукожоп. И когда учитель вернулся в комнату и обнаружил на полу миллионы сверкающих осколков, гость приготовился к худшему. Ведь учитель славился своим крутым нравом, и часто брался за бамбуковую палку, чтобы вразумить туповатых учеников. Но вместо того, чтобы выплеснуть гнев на незадачливого посетителя, учитель, как ни в чем не бывало, взял веник и, мурлыча себе под нос веселую мелодию, принялся подметать осколки. И тогда гость содрогнувшись спросил: «Учитель! Тебя нисколько не расстроило, что я только что разбил твою любимую вазу? Неужели она тебе не была дорога?» Учитель поднял на посетителя смеющиеся глаза, бледного от волнения, ободряюще улыбнулся и сказал… Но пока что ответ учителя может показаться вам несколько странным. И прежде чем мы снова дадим ему слово, мы перенесемся из сказочных локаций древнего Китая… Нет, это, конечно, не Древний Китай, но все же… в нашу будничную серую реальность. В мире бушует настоящая эпидемия тревожного расстройства. По данным ВОЗ за 2017 год, 264 миллиона человек по всему миру страдают этим недугом. И это в 2017 году. В 2017-м еще ничего не знали про 2020-й. Эти цифры ставят тревожное расстройство на первое место в списке самых распространенных психических заболеваний. Возможно, дело в том, что оно включает в себя несколько разновидностей, и каждый может выбрать то, что ему больше по душе. Но у всех версий тревожного расстройства есть что-то общее: тревога или страх, которые несоразмерны или вовсе не имеют под собой никаких причин, и мешают нормальной жизни. Но поговорить хотелось бы о менее радикальной форме тревоги, тревоге, которая стала вариантом нормы. Скажите, у вас бывают приступы необоснованной тревоги? Когда казалось бы, все хорошо, и вы должны быть спокойны и радостны, но все равно что-то гложет? Если да, то напишите об этом в комментариях, а потом почитаем и порадуемся, сколько нас таких. И вот однажды утром в вас поселяется какая-то внутренняя дрожь. Вы начинаете искать возможные объяснения этому состоянию, и действительно находите несколько мелких неприятностей, которые, как камешки в ботинке, впиваются в вас на фоне. И вы сломя голову бросаетесь решать бытовые проблемы, что, конечно, похвально и мужественно. Но почему-то, как вы были тупы и взволнованы, так и остаетесь. Тут поневоле задаешься вопросом, неужели дело в этих неприятностях? Или тревога возникла независимо от них, а объяснение ей вы уже потом подогнали? А истинная причина, как обычно, гораздо глубже и неяснее. Нет, я не предлагаю вам сложить руки и отказаться от всех своих проблем. Просто нужно позволить в жизнь долю разумного равнодушия. В древней Греции такое равнодушие культивировали Зенон Китийский и, например, Диоген Вавилонский, который, кстати, познакомил римлян с искусством вовремя забивать хрен. В Риме же самыми яркими представителями течения были Сенека, Эпиктет и Марк Аврелий. Называли они себя, конечно, не равнодушными, это как-то не солидно для таких фигур, а стоиками. И сегодня их идеи становятся популярнее, чем когда-либо. Ведь ненужная тревога, которую в силах развеять, следуя принципам стоицизма, по праву можно назвать болезнью нашего времени. Существует гипотеза, что корень тревожных расстройств кроется в так называемой «эволюционной несогласованности». Это когда образ жизни, для которого нас экипировала эволюция, изменился настолько резко, что наш софт оказался не готов к новым условиям существования. Если точнее, человеческая психика просто не рассчитана на такое огромное количество социальных контактов. Она не обновлялась со времен каменного века, который по эволюционным меркам закончился всего 5 минут назад. Тогда мы жили небольшими племенами, знали всех соседей в лицо, и встреча с незнакомцем отзывалась в нас настоящим стрессом, ведь кто знает, что у него на уме и зачем ему эта палка. И вдруг этот пещерный человек (правда, уже в деловом костюме и с айфоном в руках) оказывается в многомиллионном мегаполисе, где незнакомцы попадаются на каждом углу. Конечно, тут поневоле кукуха поедет. Еще одним новым источником тревоги стали социальные сети. Пролистывая ленту в инстаграме, мы видим прилизанную и отполированную жизнь других людей, наполненную лишь радостями и яркими событиями. Создается иллюзия, что в сравнении с ними мы тянем какое-то жалкое однообразное существование. Далее следуют чувства зависти и неполноценности, в результате чего возникает депрессия и тревога. Нам кажется, что пока остальные пируют жизнью, мы вынуждены довольствоваться какими-то объедками с этого роскошного стола, и жизнь проходит мимо. И тут возникает так называемый страх упущенной выгоды, от которого, по некоторым данным, страдает аж 56% пользователей соцсетей. Нам кажется, что каждую секунду происходит что-то очень интересное, и мы все это упускаем, ведь в нашей ленте кипит, искрится и бьет ключом жизнь, люди постоянно путешествуют, ходят на выставки, пробуют деликатесы, гладят котиков, а ты идешь на кухню разогревать макаруны. И тогда ты бросаешься в отчаянные попытки доказать всем вокруг, а прежде всего самому себе, что ты жив, что у тебя тоже все очень интересно и насыщенно. Но вот в чем проблема — ты совершаешь это, используя единственный приемлемый здесь метод — не создавая жизнь, наполненную событиями и смыслом, а ее имитацию. И даже в самые прекрасные моменты, когда лучшее, что ты можешь сделать, это замолчать и насладиться, ты маниакально стремишься выбрать лучший ракурс, чтобы все знали, на каком крутом концерте ты побывал. Потому что, как известно, если что-то не было увековечено на твоей странице, то этого и не было. Но технологические причины тревоги, как известно, лишь самая, самая верхушка айсберга. Еще одно объяснение, на мой взгляд куда более фундаментальное и вневременное, я, с вашего позволения, оставлю для финала. А пока вернемся к Зенону и Сенеке, и посмотрим, какое решение предлагают эти ребята. Стоическое отношение к жизни — это не значит быть деревянным идолом, которого ничто не может пронять. Стоицизм — это прежде всего правильный анализ ситуации. Стоики предлагают универсальный алгоритм под названием дихотомия контроля. Эпиктет расшифровывает этот принцип следующим образом: «Некоторые вещи находятся в нашей власти, а другие — нет. Мнение, стремление, желание, отвращение — находятся в нашей власти… Вне нашей власти находятся наши тела, собственность, репутация, государственная карьера…» Иными словами, мы можем контролировать только свое поведение, но не его результаты. Если еще более сжато, не переживай о том, на что не можешь повлиять. Поэтому нет смысла переживать о результатах завтрашнего собеседования. На исход может повлиять что угодно: от внезапно закрывшейся вакансии до плохого настроения интервьюера. Единственное, что ты можешь сделать, это изучить всю доступную информацию о компании, заранее подумать, кем ты видишь себя через 5 лет, и отгладить рубашку. Ты способен повлиять на исход собеседования лишь косвенно, но решение о твоем приеме на работу находится вне зоны твоей ответственности. Поэтому переживать о результате глупо и вредно. Делай, что должно, и будь, что будет. И если в пределах своих возможностей ты действительно приложил все требуемые от тебя усилия, то даже тогда, когда тебя обругают и проклянут, выгонят из офиса, ты будешь вправе сказать себе: «Ну, по крайней мере, я сделал все, что мог…» И поверьте, это одна из самых ценных и самодостаточных фраз, которую вы можете заслужить. Вот еще один способ применить дихотомию контроля. Когда перед тобой стоит сложный и пугающий путь. Ну, например, жизнь. Осип Андреевич — алкоголик. Ну, то есть, он может бросить в любой момент. Первого января, после бурной ночи, ему является дух его покойной прабабушки и показательно машет пальцем. Впечатленный увиденным, наш герой дает призраку клятву не пить до конца года. Прабабушка остается совершенно довольна этим новогодним обещанием и растворяется под потолком. Второго января Андреич уже с тоской смотрит на календарь, и сердце его полно тревоги. Впереди еще 364 дня, и стратегически правильно было бы давать такие обеты в конце декабря, но никак не в январе. Ему кажется, что он взял на себя слишком много. И это правда, но только в психологическом смысле. Нет ничего, Осип Андреевич, чтобы думать целый год. Начни с того, чтобы отказаться от выпивки хотя бы на сегодняшний день. Не можешь? Пустяк, скажете вы? Вот и отлично. А завтра просто повтори этот пустяк снова. И так во всем. Не терзай себя мыслями о тяжести всего пути, а отдавай все силы в каждый отдельный момент, фокусируйся только на том, что зависит от тебя прямо сейчас. А о завтрашнем дне пусть позаботится завтрашний ты. Который, кстати, будет опытнее и подготовленнее сегодняшнего. Тревоги не бьют в лоб. Они изматывают и отравляют жизнь втихую, по капле, прячась под занавесом бессонных ночей. В этом их опасность — со стороны может показаться, что ничего особенного не происходит, между тем человек выпадает из жизни, сжимается в комок нервов, сбивается дыхание, пропадает аппетит. Но в этом и их слабость. Они живут в мутной воде беспорядочных образов и предчувствий, всплывают на самую поверхность, чтобы немного показаться на воде, напугать тебя, но никогда не всплывают полностью, потому что иначе ты увидишь, что их нет и перестаешь их бояться. Поэтому, чтобы их победить, нужно шагнуть им навстречу и нырнуть прямо в их бассейн. Ведь, как показал Данте, единственный способ выбраться из ада — это спуститься в самое его сердце. Древние римляне называли это premeditatio malorum (предвидение бедствий). Это ментальное упражнение, предложенное стоиками, в котором ты представляешь себе самое худшее, что может с тобой произойти. Сенека писал: «Репетируй их в уме: изгнание, пытки, войну, кораблекрушение. Все исходы нашего существования должны быть всегда на виду». Помимо того, что «предвидение бедствий» готовит тебя к любым поворотам судьбы, оно делает еще кое-что важное: оно разоблачает раздутые и пустые страхи, которые претендуют не меньше, чем на вселенский апокалипсис. Тебе перестает хватать зарплаты на проезд до работы, и ты решаешь попросить у начальника прибавку. И за несколько дней до назначенного свидания у тебя начинает появляться какое-то странное всасывание в животе. Нет, это не просто обычное чувство голода — в нем теперь смешивается что-то новое, а именно дикий трепет перед предстоящим разговором. В этот самый момент спроси себя: «Что, собственно, может быть ужасного?» Нарисуй самые кровожадные исходы из всего, что может вынести твоя психика: топанье ногами, крики, обвинения в корысти и жадности, выговор с личным делом, ссылка за пределы города. И ты поймешь, что на самом деле тебе угрожает только отказ. Который один вряд ли бы тебя так напугал. А все остальное — лишь смутные и бесформенные тревоги. Так же любой монстр, смотрящий на тебя из темноты комнаты, при наведении на него луча фонарика, сводится к куртке, брошенной на стул. Ну или нет. Тревога не только для того, чтобы отравлять жизнь. Но и для того, чтобы спасать. Абсолютно спокойные и позитивно настроенные австралопитеки, выходя из пещеры, часто говорили своим соплеменникам: «Чего ты ссышь, львов-то там нет», и почему-то никогда не возвращались. Тревога встроена в наш мозг с рождения, человек запрограммирован на переживание неудовлетворенности и тревоги. Одно из базовых учений жизнестойкого буддизма начинается с утверждения, что жизнь человека — это непрерывный поток страданий. Начиная с мук рождения, продолжая повседневными горестями и разочарованиями, болезнями и расставаниями, заканчивая старостью и смертью. Да, боль неизбежна. Уже рождаясь в мир, только этим ты уже подписываешься на ее регулярную доставку. Боль неизбежна. А страдание… страдание — опционально. Чтобы донести эту мысль, Будда говорил о двух стрелах. Когда с тобой происходит что-то плохое — скажем, ты роняешь любимый телефон в лужу — это первая стрела. Это одно событие уже причиняет тебе определенное количество боли от потери верного друга и бесценных заметок в твоем блокноте. Но это еще не все. И, следуя за первой стрелой, ты берешь и стреляешь в себя еще раз. Как ты это делаешь? Да элементарно, прокручивая эту ситуацию в голове, бесконечно возвращаясь в прошлое и думая: ой, почему я не закрыл карман на молнию? Зачем я вообще вышел из дома? Почему это всегда происходит со мной? Какой же я лохушка! И сколько, если разделить стоимость телефона на мой дневной заработок, дней теперь мне придется работать бесплатно… И вот эта вторая стрела, которая острее и больнее первой, совершенно не нужна, ее просто может не быть. Если, конечно, ты сам этого захочешь. Как ее предотвратить? Семь бед, один ответ — практика осознанности, о которой, кстати, мы уже говорили в одном из предыдущих видео. Фишка в том, чтобы научиться четко видеть все, что происходит в твоем сознании, и не превращаться в неуправляемую реакцию из злости и досады, а замечать момент, когда ты готов спустить тетиву, но не стрелять. Или стрелять, но только чтобы проводить ее взглядом. Ведь, как учили стоики, нет смысла переживать о том, что ты не можешь исправить. О, буддисты знают толк в страданиях. Даже удовольствие, согласно буддизму, — это лишь разновидность страдания. Ведь в основе всего хорошего, что только может с тобой произойти, изначально кроется страх и тоска от того, что оно однажды закончится. Этот уровень страдания называется страданием изменения. Оно возникает от чудовищного несоответствия человеческой природы и того, как устроена жизнь. Человек любит до ужаса присваивать, накапливать, хватать и удерживать. Это касается как материальных благ, так и социального статуса, и отношений. Одна лишь мысль о том, что он может что-то потерять или упустить, вводит его в состояние неконтролируемой тревоги. Существует даже такая универсальная психологическая черта, как избегание потерь. Ее суть в том, что боль от потери 1000 рублей сильнее радости от приобретения той же суммы. И поэтому человек всячески стремится сохранить существующий статус-кво и не потерять то, что у него уже есть. И чем больше по ходу своей жизни он обрастает всевозможным имуществом, тем больше вещей ему удается пометить ярлыком «мое», тем маньякальнее становится его тревога. А жизнь в своей постоянной нестабильности и изменчивости совершенно не соответствует этому стремлению захватить и удержать. Да вы и сами, и без меня знаете, что это такое, эта жизнь. Назовите что угодно, что у вас есть сейчас и что вы цените, и со 100% вероятностью рано или поздно вы это потеряете. «Если ты не получаешь желаемого, ты страдаешь. Но когда ты садишься и получаешь это, ты все равно страдаешь, потому что не можешь удержать это вечно». И страх потери, тревога от того, что и это пройдет, отравляет самые прекрасные моменты. И человек навязчиво хватает телефон, чтобы хоть на фото запечатлеть свое счастье, устраивает сцены ревности, чтобы удержать рядом любимого, болезненно проверяет количество лайков и подписчиков, чтобы убедиться в реальности своей популярности, боится увольнения, разорения, потопов, потому что все это, и даже ваза, выскользнувшая из рук, кричит о обреченности человека в попытке удержать саму жизнь. Тем временем где-то в древнем Китае учитель поднимает смеющиеся глаза на ошарашенного гостя, уничтожившего величайшую ценность в его доме, и отвечает: «Почему же. Мне очень нравилась эта ваза. Каждое утро, когда первые лучи солнца заглядывали в комнату, я наслаждался игрой света на ее камнях, и с благодарностью вспоминал своего друга и его мастерство. Летом я приносил в дом полевые цветы, и ты не представляешь, как их аромат шел к ней. Глядя на нее, я вдохновлялся на создание чего-то столь же прекрасного и гармоничного. Я очень любил эту вазу. Но всякий раз, когда я любовался ею или прикасался к ее тонкому фарфору, для меня, в моем сознании, с самого первого дня — она уже была разбита».