Падший мир: Почему жизнь стала смертной - Щелин и Ткачев

Здравствуйте, дорогой Павел. Здравствуйте.

Здравствуйте. И все те, кто будет видеть наше общение, ради кого это и делается. Кроме того, что нам всегда полезно и приятно общаться. Я начну с того, что лучшие люди Израиля в древние времена произносили примерно такие слова. Неоднократно они встречаются в писании: "О, если бы ты сошёл, если бы ты сошёл". Ну и там дальше уже, допустим, у Исаи, у других пророков говорит: "Горы бы растаяли от лица твоего". Значит, почему бы ты сошёл? Потому что без тебя что-то мы не справляемся. Как-то вот сойди, вмешайся как-то в эту всю нашу историю. Сделай то, что нужно, потому что у нас не получается. Но если ты сойдёшь, то будут горы плавиться, как это уже было, когда Моисей получал на Синаи заповеди, и гора горела, и подходить было страшно, и громы, и глаз, и, в общем, говорит, это было одновременно ужасно. Они не хотели больше повторять это. И с другой стороны, там Гедеонов, это событие с Гедеоновым руном, когда проверял ээ Гедеоон Бога, что ли, так, что действительно Бог будет с ним, и выпросил у него два знамения. На руне роса, а на земле сухо. А потом на земле роса на руне сухо. И там говорит, что Господь сошёл как дождь на руно. Потом в псалмах уже говорится. Вот мы подобрались к этому к этому ээ тексту символа веры, где как раз говорится, говорит: "Не, не если бы ты сошёл, а что было, говорит: "Сошёл". Вот и никакие горы не расплавились. Ангелы пели, но горы не расплавились. И как дождь на руно вот нас ради человек, наше ради спасения, сшедшего с небес. Вот мы, значит, подходим сегодня к этому к этим словам символа веры. До сих пор мы говорили, какой он Христос, значит, что он преждевек, что он у отца, что он равен отцу, светоцвета и прочее. Единосущный, что им всё сотворилось, им же вся быша. Вот там такое большое такое перечисление возвышенных истин о достоинстве Божьего сына до воплощения. А вот теперь он воплощается и ради, ну вот дальше уже мы будем цепляться за оттенки смыслов, за глубинные смыслы э этих всех живых слов для того, чтобы завести их в гущу нашего современного мышления, чтобы нам было за что схватиться и не утонуть, да? Что вас, что Паша вас в этом всём как бы цепляет в первую очередь?

Э, ну, для начала можно поздравить, можно не поздравить. Мы теперь вот находимся уже не за скобкой, а внутри скобки. Это я делаю отсылку к вот вашему, то, что вы поделились историей про еврейский алфавит, про первую букву, которая про вначале. И вот всё, что мы говорили до этого, оно было за этой скобкой. То есть это тайна до творения, тайна всех век. И мы, в принципе, ничего бы об этом вообще знать не знали бы, если бы нам это всё не открылось. А вот с этих слов начинается на самом деле исторический текст. Вот внутри символа веры начинается история. И я вот сам, честно говоря, до наших с вами встреч не обращал внимания, Грешин, насколько вот структура символа отражает вот именно исторические движения. То есть сначала мы говорим о вечности, о тех временах, которые были для всех времён, а потом внезапно начинается время. И вот интересно, что вся вот эта огромная человеческая история от Эдемо до, по сути, воплощения Христа воплощена в этих четырёх словах, вот в этом очень маленьком промежутке, но насколько он нам важен, потому что мы в нём и живём. Я именно говорю: "Нас ради человека, нас нашего ради спасения". Потому что, вообще-то, давайте по-честному спросим, насколько это мы, ну, мы проговариваем, даже будучи православными, а человеку современному, человеку светскому вообще странно, что нас спасать-то вообще? Что значит нас ради? Что вообще значит за зачем вот это? Зачем приходило это воплощение? И здесь не обойтись без разговора об Эдеме. Ну, собственно, я думаю, то, что на самом деле вот эти слова, они иным языком, но они каждый раз напоминают нам о событиям в райском саде, о человеке, о месте о месте человека во всей огромной мозаике, картине творения, которую ему уделил Господь. И что, в общем, произошло в райском саду и как мы в дальнейшем живём после этого после этого райского сада. Потому что вот, например, Афанасий Великий так говорит, что наша вина послужила поводом к его пришествию. И нашим преступлением вызвано человеколюбие слова, чтобы Господь пришёл к нам и явился среди людей. Мы стали побуждением к его воплощению для нашего спасения. Он показал, он столько человеколюбия, что принял на себя человеческое тело и явился в нём. Другими словами, вот здесь на историю входим мы. Ну, входит наш проотец Адам в лице и все мы в лице его. Поэтому здесь, наверное, ну, я бы предложил нам поговорить о той теме, которая на самом деле людей всех очень волнует. С кем не поговоришь. И очень большое сложное, на самом деле, очень легко здесь оступиться именно об Адаме, о первородном грехе, о событиях в райском саду из и почему Христу пришлось воплощаться в каком-то ключе, чтобы от чего он, соответственно, наш нас спасать. Вот.

Да, у меня вот что возникает, какая мысль. Он пришёл для всех людей. То есть нас ради человек - это общечеловеческое исповедание. То есть во всех коленах, языках, племенах есть и будут люди, которые воспримут жертву Христа как жертву, принесённую за них. Будут люди, которые скажут: "Это не для меня, это не для это не мне вообще. Это я этого не просил. Короче, я в общем, я не хочу этого вообще. Отстаньте от меня". А те будут те, которые отзовутся на жертву Христа и скажут, что это для это за меня, для меня и будут благодарны Богу, безмерно благодарны, что это для меня всё. Но вот, чтобы прийти для всех, ему нужно было сначала сделать себе среду для пришествия. То есть этот пятачок избранничества, он должен был избрать народ, через который нужно было прийти. Сначала какой-то к своим пришёл, свои не приняли. Тут воттут здесь возникает как бы историческое место еврейства.

Угу. Зачем оно нужно? До Израиля, да, Изра ветхозаветный Израиль. Зачем оно нужно? Им свойственно думать, что просто Бог нас полюбил больше, чем всех людей на земле. И наши отцы понравились ему больше, а мы семя их. И, следуем, мы наследуем как бы эту избыточную любовь к нам. Ну и всё. И больше тут думать не о чем. Просто нас нас любят, а других нет. Или нас любят сильно, других любят меньше. Что? А на самом деле нет. Ээ, на самом деле было бы мило на таком эгоизме утверждаться, но это эгоизм опасный и не не и несправедливый. Дело в том, что, да, чтобы для того, чтобы Богу прийти для всех, сначала ему нужно было бы прийти для, то есть вырастить себе сначала народ целый, оградить его законом, дать ему целый такой, значит, сильный импульс к поиску праведности, наказывать его временами, ээ снимать с него стружку прямо-таки до жестокости иногда, потому что у него есть свои планы, эти планы надо выполнять. А потом, когда народ созрел, появляется Мария, через Марию воплощение. Тогда уже для всех уже пойдём, мы уже забежим. Дадада. Для всех вот как бы вот здесь я услышал нас ради человека. Вот эта интернациональная миссия, так сказать, это экуменическая миссия или вселенская миссия христианства. Вселенская правильно сказа, да. Вселенская миссия христианства для всех родов и даже, ну, и для живущих, умерших и нерождённых, она вот совершается через один избранный народ. И именно в этом воплощении ээ ему определяется место. Это высокая роль, как бы, как раз и ука даётся ответ на то, зачем это всё вот именно для этого и больше ни для чего. И если захотите что-то другого, то захотите не того, чего надо.

Да. Ну, здесь тогда вот именно про зацеплюсь за вселенскость, потому что опять-таки святые отцы пишут об этом как очень большой космической драме, которую мы, наверное, все ощущаем, но мм сам, но говорим мм но забываем, почему драма вселенская. То есть правильно, ну, правильно, ну, насколько я понимаю сказать, ради всей человеческой природы. Вот такое есть философское понятие природа. То есть даже не не просто для народа, а для человечности вот или человековости. Вот что-то типа такого на русском языке это будет звучать. То есть то вот вы, отец Андрей, человек, я человек, Вася человек, Мойша человек, ээ, Мубумба человек и так далее. Вот мы все люди. Вот вот в этом смысле у нас действительно есть что-то общее. Вот то, что Христос пришёл спасать - это наше, так называемое общее. Но почему спасать? Но тогда надо, наверное, вспомнить, каким человек был сотворён. А сотворён человек был очень особенным образом. Человек был сотворён так, что святые отцы пишут, что ничего не было выше во всём творении, чем человека. Человек был сотворён, вот очень интересно, а безгрешным, бесстрастным, соответственно, бессмертным, но способным к изменению. Вот та высокая планка человека. И каким образом это единственное могло быть? Это могло быть только в постоянном. То есть это то, что скрывается за словами по образам и подобию божию. То есть мы были условно сотворены в завете, в доверии, в постоянном общении с источником жизни. Им же вся выше. То есть вот этот образ Эдема как образ райского сада. И в этом состоянии мы бы так и преобывали. В каком-то смысле рай для нас состояние естественное. Вот это очень мне кажется важно понимать, что вот состояние рая - это не состояние для человеческой природы противоестественно исключительное, но по замыслу Творца это то, что в котором мы такими и должны были бы быть. То есть мы не должны были бы падать из рая. Это момент принципиальный. А то может часто возникает вот это представление о том, то что вот наша здесь земная жизнь - это норма. Ну, точнее, мы так вот у нас тут постоянное внутреннее противоречие Арай - это где-то там и далеко и вообще не про нас. Это действительно сейчас так, но оно так сейчас и не так, как было вот творении. И вот здесь, соответственно, центральное место Адама. Потому что в чём смысл, как опять-таки святые отцы говорят об этом, не о том, то что вот, знаешь, как ребёнок съел конфетку и, соответственно, за это его наказали. Чаще всего люди так думают о, соответственно, ну, в моём опыте, может быть, вы поправите о первородном грехе. А в том то, что вот, э, вот то, что описывается в первых двух в главах книги Бытия, по сути человек нарушает э отношения с Богом. Он разрывает свою связь с Богом. То есть, как пишут святые отцы, смерть души, то есть так, так, подобно тому, как смерть тела - это отделение от него души, так и смерть души - это отпадение её от духа святого. И вот в раю случилось отпадение человека от духа святого. И, соответственно, раз произошло это отпадение, то вот ту свою способность к перемене. Отсюда вот, кстати, возникает современный вызов, ну, современный вообще большой соблазн всяких извращений, потому что мы действительно человек безгрешен, но способный к перемене, а, соответственно, и способный к греху. В этом его, скажем так, залог нашей свободы воли. И вот этой свободой человек так распорядился, так возгордился он своей славой, так он возгордился, ну, действительно высшее таки творение во всём мире, что вот эту связь, причастную с духом жизни, он нарушил. И проблема стала не в том, то что человеку вынесли приговор, что он вот теперь не может заходить в рай, а так вот он, пожалуйста. А в том, что человек стал таким после события в Эдемском саду, что он не может находиться и пребывать рядом с Богом. Вот в чём главная была трагедия Адама. В том то, что в результате его решения он и потомки его утратили в себе силу. Ну, не то, что утратили в себе вот качество некоторое, которое могло бы, ну, мы бы сказали, качество причастия божественно, вот качество причастия Богу, качество причастия духу жизни. А как, скажете, вот такое доказательство от обратной общей нашей природы, и почему Адам общий, ну, действительно, праотец? А увидеть-то это очень просто. Мы же все умираем. Вот это очень важный момент, что смерть - это и есть следствие нашего падения. Смерть как противоестественное состояние. И вот когда говорят, что нас ради человека нашего спасения приходит Христос, он приходит в мир людей, которые умирают. И вот здесь, на самом деле, очень хочется остановиться и сделать большую, ну, паузу в нашем разговоре, потому что вот этот трагизм смерти, а это то, на что особенно мы сегодня глаза закрываем радикально. Мы всё, что на нас хватает - это жить таким образом, а, чтобы делать вид, что смерти нет, но при этом она есть. И вот в этом парадоксе мы, соответственно, и несём своё трагичное бытиё. То есть человек оказался в какой ситуации? С Богом он быть после грехопадения не мог, да? То есть, а, соответственно, он а, соответственно, не будучи с ним, он умирал. Но умирать он в строгом смысле до конца не хотел. И вон дальше там начинается вся эта история, которую мы читаем в многостраницах Ветхого Завета.

Насколько мне известно, вот в традиции иудейской там книги Бытия, вот эти первые главы читаются совсем не сразу. То есть их дают читать только для уже взрослых людей, созревших и прошедших школу вот этой всей экзегетики, герменневтики всего на свете, что чтобы они понимали вообще, что к чему. Вот это, потому что иначе это не поймётся. оно проскочится. Я, если так отреагировать на те самые сказанное, то вот если рай - это наша природная среда обитания, то, по сути, все наши стремления - это как-то генетически по этой генетической памяти сотворить или создать вокруг себя какой-то подогим некое рая, как бы туда вселиться, как бы, значит, так прочее. Но ведь не только это. Ну, как один араб мне говорил, где-то мы так разговорились, говорит, богатые не хотят рая, они на земле себе рай сделали. Какой-то был такой социалистически настроенный раб. Я спрашиваю: "Как у вас?" Говорит: "Я что-то мы разговорились-то о чём-то, я говорю: "Как у вас тут жизнь?" Говорит: "Жизнь у нас как везде тяжёлая". Говорит, народ хоро говорю: "Народ-то у вас хороший, вроде, говорит: "Народ-то хороший, правители плохие". Я говорю: "Почему плохие?" Потому, ну, как бы почему плохие? Потому что, говорит, говорит, они в рай больше не верят. Говорит, потому что они рай себе на земле построили, как бы. Вот это вот, да.

Это не Да, я согласен. Я здесь здесь такая слабая позиция, уязвимая для критики, но вот это насчёт того, что рай себе на земле построили. То есть люди строят себе рай на земле, но это безуспешные попытки, к сожалению или к счастью. Но интересно, что вот кто у кого-то сказано из отцов, что Адам был в раю, и в Адаме был рай. То есть рай был не только снаружи, рай был ещё внутри. И вот эта заповедь, земледельческая заповедь Адаму возделывать и хранить Эдемский сад, она также относилась и к земле его сердца. Он должен был возделывать землю своего сердца благими помыслами и должен был хранить её от вот этих всех нападений извне, которые потом вид змея к нему льстиво пришли там или змеи и жены. То есть это это аскетическая практика, которая должна была так. То есть мы угадываем в Адамовой жизни в раю некое такое бодрственное состояние над своим сердцем. и что он должен был двигаться вперёд, занимаясь, ну, внутренним миром своим, не только внешним, как бы быть садовником по профессии. Он должен был беречь свой внутренний мир и двигаться к Богу. Как Григорий Ниский, кажется, пишет, что что получила приказ стать Богом, да, что он должен был двигаться к Богу в богообщении возрастать, чтобы со временем быть допущенным до всех этих таинств и до, значит, и до древопознания там, если нужно, до всего этого можно было бы допустить там на какой-то этапах созревшего, повзрослевшего и аскетически закалённого Адама. Вот. И поэтому это такая очень взрослая задача. То есть это не должно прочитываться. Он узнал, что он мог можеже измениться, но чтобы он изменился. То есть, что значит древо познание? То, что мы подвержены изменениям. Мы мы способны изменяться. Но мудрость требует, чтобы ты не изменился во грех. Но в итоге первым действием, которое происходит в саду, происходит изменение во грех. Потому что такое грех грех - это промах мимо цели. В чём вот трагизм? Он съел яблоко, и он съел яблоко. Дело не в яблоке, а дело в том, то что было нарушено отношение доверия между человеком и Богом. Ну, то есть Господь как отец как бы даёт указание, не то, что указание, просьбу, доверие. Ты этого не сделай. Из чего? Из любви ко мне, из доверия ко мне. И ты этот акт доверие нарушает. То есть вот это коммьюниionн причастие, то есть оно и этим актом и разрывается. И более того, следующим актом, когда тебе даётся возможность встретиться лицом к лицу со своим поступком, ведь что делает наш условно праотец? Как и все мы? Я не я, женщина во всём виновата. То есть это есть очень вот Семён Новый богослов в сорок пятой слове так и пишет, что Господь почему так в райском саду несколько он раз за разом по он там порядка трёх раз даёт человеку возможность покаяться. И то есть он пишет святые отцы, что если бы было бы акт покаяния, то и падения бы не было, то падение сразу бы обратилось бы, вот преобразилось бы, и Господь бы в общем, без всей вот этой дальнейшей истории. Но вместо акта покаяния произносится фраза, которую каждый, наверное, женатый человек произносит, к сожалению, чаще, чем хотелось бы. Жена, которую ты дал мне. Вот это вот великий, так сказать, наш мужской Как это ты почему так сделал? Ну вот, в общем, ну

Говорит, за то, что ты послушался голоса жены своей, значит там, да, это всё они это всё мужики должны хорошо выучить, да, они и так это знают, даже если Библию не читают. Не, ну здесь же это принципиальный именно момент, что перекладывание ответственности. То есть в чём трагизм райской истории? То, что все перекладывают на всех ответственность. Адам на Еву, Ева на змея. Змей вообще как бы там сбоку стоит и тоже как бы змеи по сути на них показывают, а типа а ты их таким создал, что они, соответственно, меня слушают, они тебя слушают. И в общем вот это отношение единства доверия энергетической полноты рассыпается, и происходит немного немало космическая катастрофа вселенского масштаба. Вот мы говорили о вселенскости. Я тут позволю тоже слова Симеона Богослова. Вот он говорит очень такой глубокий поэтический текст. Вот для того, чтобы быть обрабатываемым в потах и трудах, и так давать ему то немногое, что произрастает на потребу Его для поддержания жизни, а если не будут обрабатываемы, оставаться бесплодной и произвращать лишь стерней волчицы. Так земля изменилась. Затем и все твари, когда увидели, что Адам изгнан из рая, не хотели более повиноваться ему преступнику. Солнце не хотело светить ему, ни луна, ни прочие звёзды не хотели показываться ему, источники не хотели источать воду, и реки продолжать течение своё. Воздух думал не дуть более, чтобы не давать дышать Адаму согрешившему. Звери и все животные земные, когда увидели, что он обнажился от первой славы, стали презирать его, и тот час готовы были напасть на него. Небо некоторым образом устремлялось было пасть на него, и не земля не хотела носить его более. Но и только Господним запретом как бы этот завет был сохранён. Так об этом пишет, соответственно, Семён Новый богослов. То есть вот этот распад доверия и промах мимо цели, распав доверия человеком с Богом, он производит радикальную перемену не только с самим человеком, не только вовне, но и внутри. Весь мир меняется. Отсюда очень много вопросов, когда именно происходит вот действительно событие райского сада именно хронологически, потому что здесь могут начинать люди спорят, но символически одна и исторически вот ээ писание прослеживает эту связь чётко. Та вот земля, которую мы знаем, с болезнями, со смертью, с творением, стерниями - это плод грехопадения, то есть это плод радикальной перемены, которая случилась в Эдемском саде. Соответственно, потом и дело восстановления тоже будет делом вселенским, а не делом частного человеческого спасения и частной человеческой жизни. Вот эта связь личного и вселенского, она в этих словах прослеживается фундаментально. И мы это осознать её можем действительно очень через сознание довольно чётко. Почему человека было такое особое место? Потому что он был поставлен на пересечении мира невидимого и мира видимого. Именно человек может воспринять невидимые смыслы, невидимые вот эти, скажем так, свойства божественных имён, по сути, и дать их тому, то, что вокруг него ходит. Мы твари-то вокруг него были бессловесными. А человек был словесным. И вот этот огромный труд, по сути, наполнения материи смыслом через сдачу их имени, это и есть то садовничество, в том числе, который Адам был призван это сделать. Но поскольку теперь он мог это делать только неточно, а как он будет делать это точно, в отривя от источника, собственно, всех этих имён, то, соответственно, вся вселенная изменилась. И вот в неё пришёл грех, в неё пришла смерть. И вот это дало нам тот мир, в котором мы живём. Вот это котором и в котором мы даже сейчас продолжаем жить. Это очень важный момент. То есть в той мере, в которой то, что дальнейшие части символа веры не вошли в нашу жизнь, мы продолжаем жить в этом мире. Это тоже важно.

Ну да. То есть то, что мы живём, это самое парадоксально, потому что мы живём в царстве смерти. Свет во тьме светится просто, и тьма его не объяла. А так-то мы живём в царстве смерти. Николай Сербский говорит: "Мы боремся с грязью, потому что грязь - это смерть. Мы боремся с голодом. Мы хотим чуть кушать там, поддерживаем, там утоляем аппетит, потому что голод - это смерть. Мы мы заболевшие, лечимся, потому что болезни - предвестники смерти. Мы боимся одиночества и тишины, потому что как только ты сядешь в тишине одиночества, тебе придёт совесть, начнут разговаривать о с той, о смерти. То есть мы живём в этом царстве, как бы в этом порченном мире, который держится только одной милосердием Божьим.

И мир не хочет быть смертным. То есть вот тот такий момент, что по сути игры, что мир-то сам тоже смертным быть не очень хочет. Он не хочет всей этой энтропии.

Ну он смотрит на нас с надеждой, да, на это в ожидании явления сынов Божьих. Вот я, у меня много есть таких хороших таких как бы реакций, что ли, благодарных на ещё вот этот вот рассказ по книге Бытия. Там мы ещё вернёмся к нему. Я вот о чём думаю сейчас. Вот мы заговорили об Адаме, как источнике, из которого проистекла вся последующая человеческая природа в этих множестве личностей. Все люди в это единый источник, а от одной крови, как там пишет апостол, расплодил множество людей по земле. Но вот смотрите, долгое время жизнь людей на земле была такова, что люди не признавали себя произошедшими из одного источника. Каждое племя там имело своё тотемное животное, имело свою мифологию о своём происхождении. Какие-то народы изводились, да, какие-то народы выводили себе из каких-то богов. Там кто-то от кого-то там. Ну самое банальное там Эней там или Ромул там или что-нибудь ещё. По историческим меркам совсем недавно большинство людей стало мыслить о себе как о потомках одной супружеской пары, Адама и Евы, потому что исторически совсем недавно все народы имели свои мифологии, свои генеалогии, свои космологии. как бы они не были примитивны. И все ещё там у них своя праматерь, свой праотец, там какие-то свои боги, свои богини из-под ногтей, которых с грязи их слепили. В общем, они всё это там как-то так. И вот только недавно, исторически недавно, большинство человечества согласно с тем, что мы произошли от одной супружеской пары, от одного начала. И даже в развитии своём, при всех своих уродливых проявлениях, этот глобализм современный, он всё-таки глобализм, то есть он как бы говорит о том, что есть даже вот это в китайской этой теории единой судьбы, там это одна планета, одна судьба, вот это у них там есть такая какие-то политологические предложения. То есть это проскаки, это проскакивает, потому что, ну, китайцы, русские, скажем, там, японцы, корейцы, они до недавнего времени вообще не считали себя одной судьбой, одним народом, неплывущими в одной лодке. Я вот к чему говорю, что на сегодняшний день, на сегодняшний день как бы и планетарные изменения в жизни людей, и победа Христа, на самом деле, это такая такая тайная победа благодати, привели к тому, что мы согласны,

Многие из нас, большинство из нас, быть может, что мы произошли из одной пары супружеской, и трагедия этой супружеской пары родила нашу испорченную природу. И что для того, короче, вот эта вся библейская проблематика становится понятной для всего мира. Ну, может быть, исторически очень недавно.

А я здесь рискну поспорить, да, исторически совсем недавно, но тут вот как раз мы даже здесь делаем большую подмену, потому что вот вот это единство, вы абсолютно правильно подметили, оно может быть единственным только, как пишет апостол, во Христе нет ни эллина и иудея. А вот без Христа, как бы и эллин прекрасный, и иудей прекрасный. И никакого единства быть не может. Как раз вот все эти разговоры о человечестве без Христа, это же тоже, по сути, очередная ложь, которую мы очень активно потребляем. И оно имеет прямое отношение к смерти и бессмертию. Мы хотим восстановить этот Эдемский сад, но без Христа, через нашу технологию, через наши усилия, через наши политические проекты, но без ответа на самый главный вопрос.

И поэтому здесь как бы не в осуждении нам было признание вот этого человеческого родства, потому что в каком-то смысле мы же это тоже единство как признавали только на словах, так и признаём только в массе своей на словах. Это ж тоже очень важный момент. И и это правильно, потому что нет никакого этого единства, если ты не находишься у единой чаши. Но это, мне кажется, это мы уже по во единую святую соборноапостольскую церковь с вами забежали. Это важно, да, просто иначе это очень легко облучиться даже. Вот просто у нас язык нас уже настолько обманывает, что мы всё это это. Поэтому я, когда говорю о единой общечеловеческой природе, это не значит, что там над над этой природой нету и дополнительных, если угодно, лиц, да? То есть у каждого там народа, племени действительно есть своё лицо. Вы серба от русского отличите, как бы, хотя казалось бы, кто был кто бы, ну, очень близкие по духу и по прочим, но но различное. Вот это всё человечество, которое нам предлагается, оно же предлагается как это всё неважно, а важно вот просто человек. Но вот просто человек никогда важен не был. И более того, он может быть важен только, если этот человек имеет имя, да? То есть если только Бога человек есть, да? Только если есть Адам и если есть новый Адам Христос, вот тогда разговор о человечестве может быть осмысленным. Все остальные разговоры о человечестве - это лишь очередное строительство Вавилонской башни, которое мы знаем, как заканчивается. И вот этот, ну, мне кажется, в нашей с вами беседе это очень важно отметить.

Спасибо. Это очень хорошо. Спасибо большое. Это это прекрасное замечание, которое ставит точки на и расставляет акценты. То есть действительно, если мы говорим о едином человечестве, не упоминая имя Иисуса Христа, именно не упоминая, сознательно, не провозглашая, то мы лепим нечто большое и единое для возглавления одним обманщиком. То есть это будет анти антихристос, как бы это значит, это будет единое человечество. Собственно, что и является вожделенной целью конца истории - это единое человечество, обезбоженное до последних мер и согласное возглавиться каким-то, значит, исчадием ада, каким-то воплощением сатаны, нет, но сосудом дьявольским, каким-то человеком, человеком греха.

Человек греха, сын погибели, да.

Да. И сын погибели, да. Совершенно верно. Да. Ну что ж, тем более тогда тогда будет очень органично вернуться опять-таки в райский сад умом и по как бы сделать ещё акцентироваться на том, почему же так тяжко согрешил Адам. При в том, что вроде бы ничего такого злого не сделал. Ну, скажем, он же не убил никого в раю там и там не не знаю, а что ж такое такие тяжкие последствия? То есть для этого надо будет ещё раз вспомнить, что сказал змей, потому что он там на напаковал им в нескольких предложениях такую массу лжи. Жене сначала говорит: "Правда ли, что Бог запретил вам есть от всех деревьев в раю?" То есть уже там ложь поставил под сомнение завет, да? Как в наших социологических опросах там, значит, когда тебя там кого вы выбираете, Ельцина или Зюганова, как бы, значит, а третий есть, как бы третьего не будет, значит, уже ясно, что я не голосую тогда. Значит, он потом он говорит ей она говорит, сказал, что нет, нет, она говорит, нет, она пошла на разговор, да, всё это мы можем есть. Что только вот это вот вот есть не может. Говорит, потому что мы умрём. Говорит: "Нет, не умрёте". Там же нет, не умрёте. Он же обещает им бессмертие, да? А он же он же обещает им своё бессмертие, которое дать не может. Не умрёте. Но он знает, знает Бог, что вы станете как боги и познаете добро и зло. То есть он обвиняет Бога в утаенных знаниях. Я сказать, у богостника сокровен, да, сокровенный гнозис, который он не открывает, не уважает нас, как бы он тебя не слушает, он тебя не уважает, значит такое. И он тебе, значит, угрожает какой-то смертью, которой нет. Он говорит, на самом деле, дьявол говорит: "Да, никакой смерти не будет. Всё в порядке". Говорит: "Вы на как боги будете". Он обещает им какое-то божественное равенство. То есть и они это съедают. Ну, по крайней мере, жена съедает это полностью. Вот. И потом она уже после этих слов она уже увидела новыми глазами, уже глазами соблазнившегося человека, что плод и приятен по виду, и хорош в пищу, и даёт знания. Он вожделенный. Вот эти три штуки соединились в одно: похоть плоти и похоть очей города Житеская. То есть получается, что это было очень невинное занятие. То есть лукавый вложил в эти несколько слов всю сумму своего ядовитого лукавства. И он научил людей изначала вдруг принять мысль о том, что Бог не благ, что он хранит от тебя, таит от тебя запретные какие-то тайны, что ты достоин быть Богом ещё когда захочешь, тогда и будешь богом. Бери и ешь, как бы, и будешь как Бог. То есть это полу механический путь получения божественной славы. Это всё он запаковал в одну в одно предложение, и оно пошло гулять по крови. То есть можно сказать, что потом у потомства Адама и Евы как бы та же бацилла, той же инфекция тоже как бы пошёл. В этом смысле, да, грех это очень важно воспринимается как бацила. И здесь тогда тоже усилит, вообще всем рекомендую. Вот, мне кажется, вот именно если два святоотеческих текста, которые, ну, тексты лучше всего, ну, помогают раз вспомнить это, это вот Семён Новый Богослов в своих проповедях об Адаме, вот, например, в сорок пятом, в десятом слове, он много прямо об этом очень тридцать седьмом пишет. А, и Афанасий Великий, слово о боговоплощении. Очень короткие достаточно тексты, но там это ещё вам более подробно и красиво раскрыто.

Так вот, в тридцать седьмом слове вот святой Сим подмечает, что осо почему кроме почему никто из нас не может, даже если бы хотел согрешить как Адам в буквальном смысле слова. Подобно Адаму мы грешим постоянно, а вот как Адам мы согрешить не можем. Потому что у Адама вообще никаких других причин для греха не было, кроме своей чистой воли. Вот вообще в чистом виде он в буквальном смысле пребывает в раю. Более того, вот вы упомянули славу, очень важно, что Адам уже облачён славой. И вот это очень важный момент, что Адам, пребывая в раю, находится в полном облачении божественной славы. Почему, допустим, вот эта нагота, они не воспринимали как наготу наши прооцы? Потому что они уже были в этой славе, в этой божественной славе бессмертия. Они уже изначально были ей одеты. Но вот этот очень интересный момент, Адам не знал, что он может её потерять. Вот в этом особенность ещё очень важного запрета. То есть, творя грех, Адам не мог подумать, то есть вот этот промах или перемену, то, что он может этой славы лишиться. То есть вот парадоксально в чём был великий обман, что обещая бессмертие, по сути лишалось бессмертия, которым Адам уже овладевал, но не замечал. И вот это в нашей жизни же постоянно, по-моему, у Антония Великого есть вот эта гениальная фраза, что отпадаем мы от Бога по трём причинам: сожалеем о прошлом, а не замечаем, не ценим настоящее и боимся будущего. Вот в этой формуле змея ровно это произошло. Адам не заметил то, чем он уже обладал. Ну и Ева, но прежде всего Адам. То есть он не заметил, что он уже был вот по сути, ну в этой божественной вот в божественном Шихине, в Святая святых, то он уже там был. Он уже был облачён бессмертием, он уже был облачён славой. И только, но поэтому, именно поэтому, то есть промыслительно у него не могло быть, у него не было смирения. Почему говорится, что смирение высшая добродетель, а гордость высший грех? Потому что единственный первый грех Адама - это точно такой же, как грех сатаны. Гордость. Он из гордости пошёл есть этот плод. У него не было смирения, потому что он и не мог как бы себе подумать: "Зачем мне смиряться? Я же уже вершина всех вершин, я же уже облачён". И опять я это говорю рациональным словом, но по сути святые отцы пишет, это всё происходит на каком-то глубоком интуитивном уровне. Это не то, что Адам себе силлогизм выстраивает, знаете, или и дебаты сам с собой делает. Но вот на на на интен соответственно скажем так э происходит. То есть ты уже обладаешь нетленным телом, ты уже, повторюсь, обладаешь безгрешным телом, ты уже обладаешь вот по сути и бесстрастным телом. ты всё это у тебя есть, но ты это не заметил. И в итоге происходит распад. Мы уже поэтому так согрешить не можем, потому что мы рождаемся уже унаследовав, и мы уже рождаемся склонностью ко греху. Мы рождаемся, соответственно, подверженные изменения. Мы рождаемся, соответственно, в смертном теле. Адам родился в бессмертном теле. Вот это главное, то, что мы как бы должны пони, почему его грех так важен. Ну, в отличие вот, скажем так, того, что последовало. Ну, тут великая цена потери, как бы вот это вот, то есть вообще достоинство вещей, явлений, предметов, событий, это же, в общем-то, цена потери или угроза истинной потери. Когда ты вдруг понимаешь, что это касается и близкого человека, которые могут ускользнуть от тебя навсегда, и родные, уходящие в иной мир, и твоё здоровье вдруг пошатнувшееся, как бы ты привык себя чувствовать здоровым, вдруг оно взяло достатки твои и прочее, прочее.

Достаток, да, безопасность твоя, вот эта привычка к миру и стабильности. Ну, в общем, всё, что что у нас есть, оно оценивается должным образом, точно так же, как это было у Адама. То есть мы что имеем, не храним, потеряем, храним потерявши. Вот это однозначно фраза про Адама. Адам же провёл потом всю свою жизнь плача. 900 лет он жил плача, по сути, недалеко у Рая, как говорит предание. То есть он только потеряв это, понял, что он потерял. Вот в этом как бы его фундаментальная трагедия.

Раю мой раю, мене ради насажденный, ради Евы затворенный. Да. Это такие духовные стихи там были на Руси такие про это. Адамов плач. И у Силуана Афонского есть целая глава об Адамовом плаче. Он говорит, что человек, который достиг плача о Вселенной, как бы который достиг вот этого сострадательного состояния, это чувствование этой великой трагедии, которой было грехопадение Адамова, и чувствует эту великую нужду в искупителе и благодарит его всем сердцем за то, что он пришёл и сделал это дело искупления. Он входит в меру Адамовых слёз и плачет обо всём творении. И его нельзя утешить, как бы, кроме только Дух Святой утешает его. И больше других утешений ему больше здесь не положено. И он этот плач Адама, да, он он беспрестанный, как бы он глубокий, он касается все всей твари, не только человека, но вообще всей твари, которая пострадала из-за Адама. Вот так в XX веке как бы тамбовский крестьянин, ставший афонским монахом, не получивший никакого не то что систематического, вообще никакого богословского образования, просто опытным образом знавший Бога высказал такие самые глубокие вещи, которые, может быть, вообще существуют после Семену Нового Богослова. Значит, потеря. Потеря. Почему нужно, да, человека всегда настраивать на то, чтобы он оценил, переоценил, пропустил через сердце всё, чем он обладает, потому что эти дары могут забраться в одну секунду, эти подарки могут отниматься.

И опять вот это дар, то есть вы сказали, дар. Вот что ещё как бы в каком смысле мы все подобны Адаму, потому что всё, что мы вот это тонкий момент, то есть Адам-то своё бессмертие, славу и вот, ну, все, всем по сути божественность не будет на сильно причастность Богу. тоже он же получил его в дар. Но, как я понимаю, вот получилось то, что вот в результате искушения мы не заметили это как дар, а восприняли это как собственность. Вот эта антологическая разница между даром и собственностью. Вот в каком-то смысле грехопадение оно и про это, то, что вот мы всё, что мы как бы то, что нам даруется, мы начинаем воспринимать как обладание. А ведь всё, что мы имеем, вообще всё это действительно дар. Это вот, знаете, это поэтому всей этот тезис либерализма очень как бы с точки зрения, например, православного очень забавный, где он говорит, что там ты этого достоин, ты этого заслужил, ты сделал то, это твоё священное право частной собственности. Ну это другая, скажем так, вера. Прямо вот именно вера, потому что вот православие и христианство говорит, что в строгом смысле ничего своего у нас вообще нет. Всё, что у нас есть вообще, это дар. Начи, даже то, что ты заработал, это дар тебе, потому что, а, ум свой тебе, простите, достал достался от самого себя. То, что у тебя есть способность там к тому-то, к тому-то или к тому-то, а здоровье ты получил сам своё, там то, что ты там не лежишь на печи, ходить не можешь, это ты тоже сам себе всё сделал, да, и так далее и тому подобное. Но вот это очень адамовсковое, то есть это всё подобие той славы. То есть любое благо, которым мы обладаем - это малюсенький-малюсенький отблеск той вот полноты божественной славы вот этой, ну, в которую святые мы, которой мы должны будем оплачиться снова, которая была в раю и которую мы потеряли.

Ну да, как бы что ты имеешь, что ты не получил, а если получил, то что хвалишься, будто не получил, да? Ну, как бы у Павла там спрашивает, Павел спрашивает там, что чем ты хвалишься, что что ты что у тебя есть, чего ты не получил. плюс, да, там умение читать, там языка общения, ну, даренные вещи. Надо же оценить их действительно как подарок. Ну вот смотрите, ээ Адам, э, по по изгнании Израиля рождает потомство. Потомство постепенно умножается. Адам живая книга. Книг нет, Адам их они не нужны. Есть живой очевидец и участник этих событий. Он расскажет вам всё, что было и всё, что будет. Но люди начинают разделяться в отношении к проповеди Адама, к привукаю, призыву к вере, к желанию вернуться в рай. Одни из них слушают эти сыны божии, как бы эти, они преклоняют своё ухо, там Сиф и другие праведники, а другие как бы слишком сильно занимаются землёй, и рассказы отца им уже не интересны. Человечество разделяется на два неодинаковых по размеру рукава, как речка. И начинает вот потом люди забудут про то, что они вот эту трагедию Адама нужно носить каждому человеку. Он и так её носит. Просто он её либо осознаёт и оплакивает, и тогда ему нужен Христос. Либо он её не осознаёт и не оплакивает, тогда ему Христос не нужен.

Афанасий так пишет об этом: помышляй ни о чём ином не помышляющий, кроме видимого. Вот это очень даёт такое ёмкое вот это имя. То есть ни о чём ином не по то есть всё внимание ушло на видимый мир и обожествление, соответственно, этого видимого мира и сотворение себе идолов. Ну и по сути одержимость. То есть по сути ээ в чём трагедия? Давайте тогда остановимся на трагедии, потому что тут, чтобы сделать её ближе, чтобы она не звучалась юридически, ведь Адам, оказывается, повторюсь, в очень трагичном мире. Вся вселенная изменилась. То есть вот вот то против него. На самом деле вся вселенная теперь действительно против него. Сам он плачет, помнит и сожалеет, но жить-то теперь ему надо в этом падшем мире. Да. И вот здесь возникает вот ему даны эти самые кожаные одежды. Кожаная одежда - это в широком смысле всё, что нам нужно, чтобы выжить в этом падшем мире. Они относятся и материальные ресурсы, такие как, допустим, в буквальном смысле одежда, но и нематериальные ресурсы, такие как закон, такие как государство, такие как племя, вождь, там, война. Это всё кожаные одежды, которым человек живёт в этом мире. И все они несовершенны. И все они трагичны. То есть в чём получается главная человеческая трагедия? Ну, без Христа или в падшем мире? Просто для того, чтобы жить, он грешит. То есть он обречён на трагедию. И вот это вот это мы, к сожалению, это переживаем очень плохо, потому что мы постхристиане, и в нам Господь вернул благой вестью этот оптимизм. А вот чтобы лучше понять вот этот, на самом деле, мир Адама, лучше читать напарадоксально греков, на мой взгляд, всю эту греческую трагедию от Антигоны до какого-нибудь Эфигении, от Илиады до Одессеи, до Трои. Там же в чём трагедия? Исключительно из лучших побуждений. Миф об Эдипе один гигантский, то есть исключительно, то есть пытаясь избежать трагедии, пытаясь избежать самого плохого искренне, мы только создаём ещё большие и большие трагедии. А более того, всё это всё равно бессмысленно, но перед двумя архиврагами, перед временем он жирок, и перед смертью всё это сжирает всё. То есть вот античный человек это чувствовал очень предельно. Потому что, если осознать этот вопрос по-настоящему, то, ну, вообще жить по-нормальному становится невозможно. То есть, если мы действительно признаём реальность смерти, то есть если мы вот отказываемся от нашего даже интуитивной памяти, от бессмертия, то ведь действительно всё бессмысленно. Вообще всё. Просто всё. Давайте просто здесь остановимся, потому что вот наши современники, я думаю, слабо мы это понимаем. Они говорят: "Ну как это слово, вот останется моя там эти потомки. Какая разница? Если ты умираешь полноценно, какая тебе разница от того, что твои потомки остались? Если смерть есть, какая тебе разница, будут твои потомки, не будут твои потомки. Более того, удовольствие. Какая разница ты получаешь? Давайте скажем: "Хорошо, потомки не работают". Ну давайте построим Абду. Зачем? Ну построишь и вот дальше по Как есть такое стихотворение Азимандия там вот я царь царей, взгляните на меня, посмотрите на все мои великие деяния. Пустыня вокруг и лишь ветер гоняет под ней. по подни, но вс время всё сжирает. Где был на насколько велик был Рим опал? Насколько была велика Византия опала, насколько были великие все эти города, государства и всё пало. Время сожрёт всё. То есть в строгом смысле твои усилия полностью бессмысленны как в большом контуре, так и в личном бессмысленном контуре, потому что, ну, хорошо, ты мне говоришь, давайте мне сейчас работать на благо будущих поколений. Мне-то это зачем? Ну давайте честно спросим. Если смерть есть, уважаемые зрители, зачем мне работать на благо будущих поколений? Зачем мне заботиться о родителях? Зачем мне заботиться переживать? Зачем вообще любая постановка вопроса, зачем она невозможна в мире, где есть смерть? Вот её фундаментальный трагизм. Если смерть есть по-настоящему, и я вот подозреваю, та причина, почему человек полностью ей не сдался, это была вот эта Адамова память о потерянном рае. Он понимал то, что смерть была не всегда. И вот это это единственная наша память коллективная о том, что смерть была не всегда, в каком-то смысле часто играет против нас сегодня злую шутку, потому что она позволяет нам игнорировать об этот вопрос. То есть мы и о ра-настоящему не помним, и о Христе по-настоящему не помним, но и о смерти помнить по-настоящему мы не хотим. Мы не хотим принимать трагичность этого бытия. Вот она. Поэтому, но именно поэтому для нас дальнейшие строчки символов веры так сложны. Мы что значит? Если мы не признаём, что нас спасти надо, то, соответственно, зачем приходить? То есть вот в чём трагизм особый современности. Античному человеку не надо было объяснять, от чего его спасать. Он вот эту боль бытия в смертном мире переживал острее гораздо, чем кто бы то ни было.

Совершенно верно. Боль бытия в несовершенном мире, интуитивная память о потерянном рае. интуитивное же желание в него вернуться, только не знаешь, где он и как туда вернуться, ничего не знаешь, просто страдаешь. И чем больше хочешь сделать добра, тем больше попадаешь в липкую трясину беззаконий. Это всё действительно трагедия трагидийное мировоззрение греков. Я как человек часто вот совершавший там эти все панихиды и погребения, я помню эти все гражданские панихиды со всеми этими бессмысленными словами, которые кощунственно звучат над над гробом спокойным человеком. Там мы будем помнить тебя всегда, говорят люди, которые забудут его завтра.

Да, хорошо. Но вы проживёте ещё 5 лет. Мне, во-первых, тут два вопроса. Ну, во-первых, всегда твоё всегда это сильно не всегда. Давайте прямо говорить. Это очень короткое всегда. А во-вторых, если я умер, какая мне та разница, что и ты меня помнишь?

Да говорит, если говорит, ты будешь вечно жить в наших сердцах. Знаете, как Вуди Аллен говорил, если мне предложат жить в сердцах человеков, значит, то я предпочту жить в своей нью-йоркской квартире. То есть жить в сердцах, да, нормальный. Вот это честный ответ, более честный ответ атеиста. Да, абсолютно. Да. Ещё мне интересно тут это самое, то, что, ээ, смотрите, Николай Сербский в кратких словах провёл такую демаркационную линию между, ээ, атеизмом вот этим безбожием интеллектуальным безбожием таким и верой. Он говорит, что атеизм говорит, что сначала смерть, а потом жизнь. Ну, это мёртвый атом, вот это вся и канитель вся эта бесполезная, как бы зачем-то почему-то там соединяются, а потом вдруг почему-то Моцарт играет на клавире. То есть это всё непонятно. Дадададада. Говорит, то есть сначала смерть, а потом жизнь.

Причём жизнь на время, а смерть навсегда.

Смерть навсегда.

Это это символ веры атеизма. В то же время, когда светлый мир веры предлагает тебе совершенно другую истинную картинку вечности. говорит: "Сначала жизнь, потому что Бог есть жизнь и всё тут". Во, потом потом как наказание за грех, смерть, но потом опять жизнь, потому что Христос воскрес.

Ну да, но заметьте, как получается парадокс, то, что в именно в вере тебе сначала смерть надо увидеть. Как раз в атеизм предлагает тебе закрыть глаза на неё. Хотя смертью началось, смертью кончится, но ты туда не смотри. А.

Да, да.

Совершенно верно. Это очень большая интеллектуальная нечестность любого атеиста. как бы они совершают массу разных подмен и убегают от прямых вопросов. Они действительно утверждают, что смертью всё началось и смертью всё закончится, но убеждают своих слушателей о смерти не думать и отвлекают. Ну или говолет, но но благо буду, говорю, ну вот мы гово благо будущих. И люди же искренне в этом участвовали. То есть я не хочу обесценивать подвиг людей, которые там в басые в холодной воде там железную дорогу строят или завод строят или ещё что-то строят. Но мой-то ответ, они строят этому, потому что память о рае и как-то душа она, как говорится, всегда христианка. Только поэтому, только только поэтому в этом есть хоть какой-то смысл. Потому что если Бога нет, простите, на какой какая тебе лично. И поэтому все эти системы рушатся, потому что в пределе они не могут дать ответа на вопрос: "Зачем мне жертвовать собой, если моя жизнь только здесь и сейчас на время вокруг меня одна только смерть, чтобы потом какому-то другому поколению было лучше". Ну это это настолько глупо, безумно звучит, что наивно полагать, что до сих пор большие мужи рассуждают о прогрессе, о технологиях. Мы будем колонизировать Марс. Зачем мне зачем колонизировать Марс, если я всё равно у меня 6 м осталось? Вот всё вот вот вот вот весь мой Марс лично для меня доступный. То есть единственная причина мне колонизировать Марс, если я верю, то, что вот это ещё не весь я, то от меня что-то реально остаётся. Но если от меня что-то реально остаётся, то, простите, это сразу райский сад. И это сразу и это сразу туда. Тут никаких промежуточных вариантов быть не может. Ну и даже вот видите, как

Мы на истории, на советской, российской советской, видим, как, например, люди, унаследовавшие мощный посыл энергетический, ээ, такой плохо высказанный, но очень мощный по энергетике, посыл жертвенности из православия, был унесён советским первым, первым поколением советских людей. Посыл работы для других, когда там: "Сам погибай, товарищ, выручай", там есть две рубашки, есть две рубашки, отдай там соседу, там одну из них отдай тогда.

Возможен был Павка Корчагин, который по колено в воде там, не за деньги, а ради будущих поколений там строит узколейку, чтобы не замёрз там холодеющий город. Но потом уже в следующем поколении нужно будет платить за это большие деньги, потому что энтузиазм кончится и начнётся крохоборство. Потому что посыл, полученный тебе от прежних поколений, посыл аскетизма, посыл жертвенной любви, он очень быстро закончится без источника аскетизма и любви.

То есть, раз у тебя Бог ушёл с горизонта, значит, ушло и всё, что от Бога даётся. И теперь ты будешь верить только в деньги, а потом и в них верить перестанешь, и начнётся череда. Нет, потом "Да". А потом ни во что ты не будешь верить.

И вот она, то есть, на самом-то деле это, по-моему, Достоевский как, ну, не если Достоевский это не говорил, то, по-моему, посыл это есть его в дневниках. Ну, или я как-то запомнилсь, то, что как если, если бы я не был христианином, я бы был бы нормальным нигилистом. Вот что-то типа такого. И в принципе, нигилизм из всего этого мировоззрения, он хотя бы честен. Вот я не, вот, вот, вот всё остальное промежуточное мировоззрение, оно внутренне нечестно. Вот. Ну, всё, говорю, это я буду получать удовольствие. Ну, это глупо. Ну, ну зачем тебе, ну, будешь ты получать удовольствие, ну зачем? Ну, там как это, вот твой наркотик, простите, угар, сгори максимально быстро. Какая разница? Почему тебе это удовольствие надо долго получать? Ну, то есть невозможно ответить.

Ответ ещё самый вот безумный, этот, знаете, стоицизм, да, такое. Я буду, так сказать, соблюдать доблести и добродетель, несмотря на всю трагичность мира. Зачем? Ну, то есть единственная причина тебе это соблюдать, если ты веришь, что это не кончается. Но если ты веришь, повторюсь, что это не кончается, зачем тебе стоицизм? Ну, то есть зачем тебе опять этот мрак? Зачем тебе говорить о том, что, ну, что-то как-то, почему что-то как-то где-то, то есть это мировоззрение не удерживается.

Вообще тут вот всем нам рекомендую перечесть Экклезиаста, да? То есть вообще вот эта вот картина трагидийного мира человека, она в Писании, наверное, больше всего вот содержится в писании самого мудрого человека, именно Соло, ну, не мудрого, умнейшего человека Соломона. Вот всем стоит вот, чтобы понять строчки "нас ради человек нашего ради ради спасения", стоит перечитать Экклезиаста, потому что там вот камня на камне не оставляется от вот этого нашего столь приятного сердцу мещанского уюта. Ну, как бы смерть есть, но её сейчас тут со мной нет, поэтому я её не боюсь, и поэтому я буду приписывать значение, при этом отрицая за ними реальный смысл. Ну, это важно. Ну, почему? Ну, по как-то так. Вот, вот, вот.

Соломон камня на камне об этом не оставляет. Он говорит, что всё это тлен, это всё это бессмысленно, всё это пусто, всё это прах, прах, праха. Как это? Праха как-то, как-то тоже что-то с он плачет там что-то прах ээ делает с прахом. Я забыл в общем. Или прах смеётся над прахом, или праха там обнимает.

Глина. Глина, да. Глина ворует глину.

Глина ворует глину. Да. Да. Да. Когда Да. Человек ворует глиняные горшки, то это смешно, ибо глина ворует глину, да. Это засмеялся Лазарь, да, видя это смешное событие, да, Лазарь четвероневный, это не смеялся никогда после адского опыта, но увидал вора с горшками и рассмеялся, потому что как же вы не видите, что глина ворует глину, да?

Значит, тамн ещё один есть. Вот действительно Достоевский там по интуициям вот нигилисты, да, честные нигилисты, он их выводит в "Идиоте" там мировоззрение Кириллова. Там ведь именно, да, "Бесы", да, прошу прощения, "Бесы" Достоевского. Именно последовательный, сильный и честный нигилист, который, как говорит Достоевский, убьёт себя сам. Ибо он, если поймёт, что всё закончится вот так, а надежды нет и будущего нет, тогда он хотя бы в том самоволи проявит, что он не будет ждать этого неминуемого конца, а он наступит, он сам его совершит. Горит: "Я тем доказываю, что я выше необходимости и я сам решаю себя этой жизни". Философия Кириллова, она показывает сильного безбожника. Он говорит: "Слабые убьют друг друга. Сильные убьют сами себя, а слабые будут убивать друг друга". Это будущее безбожие в своём прописанном и неизбежном варианте. Сильный убьёт себя сам. Слабые будут жрать друг друга смертным поедом, пока не исчезнут с лица земли. Таков атеизм, да, он в честном взводе как бы именно это из себя и представляет.

Э, вот по сути, когда мы предлагаем людям никейский символ принимать сердцем, и то, что Иисус Христос, ээ, когда бы мы про него не вспомнили, в Рождество или в Пасху или в Богоявление там или просто услышали колокольный звон, что он пришёл для нас и для нашего спасения. И очень важно, чтобы сердце чувствовало нужду в нём, чтобы ты рану Адама в себе носил осознанно, что ты был вспомнил, мне кажется, вот это вот нам её вспомнить надо.

Или, скажем, или даже, скажем, расшифровал всю свою метафизическую боль, всю свою неуютность, безбытность, все свои невозможность утолить свои желания, скажем там, или этот щемящее чувство грешности своей. Не знаю, как это у всех по-разному, наверное. Но это вот метафизика внутренняя, вот эта дырка внутри или трещина, это столь глубокая, что ощущение бессмысленности. На секунду, вот эта пауза, которая на что ты всё это собираешь? Вот на что ты всё это делал? Вот на что ты вот на что ты вообще этим занят, дорогой друг? Но ты большой вот начальник, я говорю, строишь ты свой там космодром, зачем ты его строишь? Вот по-честному, какая тебе разница от этого Марса? Ну вот если так серьёзно, или ты воруешь? Зачем ты воруешь? Вот для детей. Ну что значит для детей? Почему тебя это волнует? Ну, то есть они про тебя не вспомнят. Главное тебя не будет. А если ты будешь, то тогда сразу за то есть тогда сразу заметь, вот не мысли только видимым, заметь вот это, вспомни эту рану, вспомни эту трагедию. Соответственно, но это очень радикальный шаг. Он вот он действительно радикально меняет. То есть ну после этого вот э почему мне кажется сегодня так разговор этот важен, и я знаю, что это важная тема проповеди, которую вы произносите. Вот вспомнить о своей смертности, это на самом деле возможно для большинства первой современных наш нас нынешних, я тут себя не отделяю, путь назад в Эдем. То есть это вспомнить смерть. То есть сегодня для нас парадоксально путь к жизни тоже идёт через смерть. для начала через вспоминания о ней, потому что она позволит поставить вопрос о смысле, потому что иначе мы, как дети, играем вот в эти песочные замки, строим там эти какие-то коалиции, ну, то есть вот то есть мы не понимаем смысла собственных действий. То есть вы говори даже вот это вот вы упомянули ранее китайское человечество единой судьбы. Честно говоря, если Христа нет, то это человечество видел я в одном месте совсем его единой судьбой. И ваши дважды дче мне тоже как-то душу вообще не греют. Вот если вот вот вот вот максимально вот между нами на публику.

Ну раз они произносят эти слова, значит интуитивно они чувствуют, что они со смертью целиком не исчезнут и что там какое-то место для Христа.

Или они думают, что они её обманут. Но это вот тот эдемский обман, то, что они не умрут. То есть вот это вот вот эта элитная история. То есть им же всем продаётся мечта о бессмертии всем. А чем выше человек, почему вокруг них все вот эти, кстати, пишут, люди обезумили, то есть они пишут вот то, что потомки Адама, что с нами случилось, мы все обезумели. В общем, больше базовое наше состояние - это обезумили. И мы начали поклоняться твари вместо Творца, полагать звёзды, что сами по себе определят нашу судьбу, полагать надежду бессмертия, вот, соответственно, в демонических. Вот вот это очень хорошо объясняет, почему честный нигелист убивает себя сам. И это трагичный человек по-настоящему. Но большая часть наших-то людей совсем не нигилисты. Мы обычные едимонопоклонники, и мы верим то, что вот эти подсюды наши феншуи и тот трагизм я от вас услышал, то, что в России гадалок и прочих тарологов больше, чем священников, это очень вот этот современный, он со смертью смириться не может, признать её место тоже не может. И он идёт вниз. То есть он идёт тоже в невидимое, но он идёт в нижнее невидимое. надеюсь там купить себе вот эту отсрочку от вот этой финальной встречи. Ну что тоже глупо. То есть это, ну, вот с точки зрения даже нигилизма глупо. Я молчу про православие. Это всё равно же глупо.

Мещанин с магическими замашками такой, да, или такой духовный материалист такой, значит, да, спиритологический материалист. Это всё Баламут, как бы мы уже поминали, да, что большой дядя там, который командует Баламутом, он как раз ему и говорит, что наша задача делать из людей мистических материалистов таких или или мещан, настроенных на оккультизм и магию. Как бы вот он должен быть мещанином во всём: в строении ума, в накопительстве, в примитивизме своих желаний. Вот. Но когда у него возникают какие-то сверхпроблемы, он должен обращаться к нам. То есть его его духовные позывы должны разрешаться нами. Мы поможем ему там, значит, устроим там смирим начальника, там подчиним обстоятельства ему там по мере наших сил, и он скажет нам спасибо и будет наш навсегда. Вот этот мещанин с мистическими замашками. Да.

Причём внезависимо. Этот мещанин может быть президентом, этотнин может быть даже королём в сынышних, неважно. Это духовное именно состояние. Это олигархам. Все олигар, ну, олигархи наши, ну, в массе своей, это та же самая история. То есть это не от количества денег зависит и не от количества власти это зависит. Это зависит именно от вот этого, ну, тайны сердца, если уж на то пошло, духовного расположения.

Мне кажется, что вот мы и прошла информация там про известных людей, которые обращаются на прямо на как по святую воду ходят к разным гадалкам, там и тарологам там и всяким каким-то там альфарам. То есть у них они на они как бы окружённые таким большим количеством этой бумажных денег, значит, уже перестают уважать эти деньги. Наверняка как бы отно относится к ним совершенно как бы по-другому, очень простой человек. Но они вместе с тем чувствуют ограниченность этого ресурса, и они чувствуют, что мир управляется не вот этой бумагой, которых не так много во всех карманах. И, конечно же, они в силу своей жуткой безбожности как бы не могут обратиться к Богу напрямую, потому что совесть не позволяет и и безумие, конечно, работает. И они, конечно, идут в сторону практической магии, там какого-то бесовского такого этого скорой помощи бесовской в решении своих личных проблем. Это сатанизм, бы, бытовой сатанизм людей, стоящих высоко. Это, мне кажется, даже как-то даже совершенно такой характерная черта для нашего времени.

Но это же, давайте, ну, но ну но это безумие даже опять для античного человека. Это же наше безумие в том, то что мы на словах говорим себе как о людях разумных. Мы же говорим о прагматизме, об уме, о прогрессе, о там строительстве, о цивилизации. Но это проблема в том, то есть это, ну, вам, вы знаете, это по своим каналам, я по своим. Там же проблема в том, то, что вот эти все иллюзии, они работают пока ещё у мещанина мало всего. Он ещё вот что-то там, у него простые желания. Трагизм в том, что чем выше они понимаются, тем больше они видят, видят всё. Ну, какой прогресс, господи. Я этот прогресс сам зна как это, я сам этот наркотик варю. Ну, условно, я сам это, соответственно, делаю. Ты мне сказки про демократию не рассказывай, я сам эти выборы считаю. Ну что ты мне тут рассказываешь про какие-то там смыслы? Ты мне про это человечество не рассказывай. Я сам прекрасно знаю. Там это люди из списка, которые люди, а этих, которых не жалко, как в анекдоте с медведем на стройке. Мы же всё, они же это знают первыми. И вот там, чем выше они поднимаются, тем больше их трагизм. Что а вот этот их внешний наш рационализм, в чём трагедия? Он необходимо требует вот этого сатани сатанизма, ээ, как в нашем сердце. Чем больше я упираю на свой разум в отрыве от Христа, потому что единственный разум, который может быть только со Христом и который нас не разрушит, но чем больше на него напираю, говоря ом, я как бы повторяя грех своего прародителя в гордыни, что я выше всего вот этого, мне, пожалуйста, знания дайте. Вот, вот знания мне надо, а вот это всего я выше. Но тем больше в итоге я становлюсь простым, простите, дроном в руках силы. Более того, они мне нужны, потому что мне-то надо объяснить, мне-то из чего решение принимать. Всё вокруг иллюзия, я сам все эти иллюзии состою. Хорошо, мне-то как жить? Мне-то из чего принимать? И тут вот либо путь Кириллова, что тоже грех и тоже трагично, либо путь вот тут как бы совсем вниз, как вот витяз на распутье, да? То есть вот этот вот этот витяз на распутье, на котором мы все стоим. И не будь вот это и в чём главный этот радизм? Вот если к началу то, что не будь спасителя, то мы бы на нём и стояли. Мы бы между этими двумя стульями только бы и выбирали, как бедный античный человек. И вот вот он в чём трагизм настоящий, не имея никакой иной надежды.

Давно, как-то давно меня поразила мысль, что люди все нуждаются в Боге. Не все признаются себе в этом, не все ищут его реально, но нуждаются в нём все, однако, с некими поправками. Потому что, скажем, вот бедный человек нуждается в утешителе, потому что ему надо бороться с отчаянием. Ему нужно духовное утешение, чтобы эта грязь материальной нужды не раздавила в нём человека. А вот богатому человеку Господь, истинный Господь нужен, чтобы не осатанеть, ибо у него есть всё, чтобы осатонеть. Когда-то Николай Сербский молился, говорит: "Господи, молю тебя о красивых, помилуй их". И трижды прошу помилуй, потому что им так легко грешить. Это соскользнуть на путь греха. Там молю тебя о об умных. трижды молю тебя о них, потому что им так легко возгордиться. Там ещё молю тебя там о там каких-то ещё там о богатых там я трижды молю тебя о них там спаси их, потому что им так легко что-то там купить там непозволительное за деньги там и там молюсь тебе о тех, кто облечён властью и много там трижды тебя о них молюсь там, ибо им так легко осатонеть. Вот он в таком духе, он както так разложил человечество на полочке. И там есть у каждого своя нужда. И там по-своему тяжело красивым, по-своему богатым, по-своему тяжело бедным и некрасивым. Им всем по-своему тяжело. И у каждого есть своя опасность. И им всем нужен Бог, который каждому имеет своё утешение, своё исцеление. возвращает смысл, да, нужен смысл, смысл любой деятельности, смысл любого поступка, потому что, ну, вот это тут уже про природу, потому что жить в бессмысленном мире мы на самом деле не можем, опять-таки, ну, то есть, ну, Кириллов может, но сколько таких, на самом деле мало. То есть их поэтому очень мало их это безумно мало таких людей, которые способны вот, ну, способны пройти путь нигилизма честно. То есть это вот специфическая форма их добродетели, но тем но их очень мало. А на практике мы жить в бессмысленном мире не можем. Но не встречаясь с настоящим, с истинным смыслом, всё, что мы создаём - это мир обмана. А кто, скажем так, верховный оператор любого обмана, мы тоже понимаем. Вот, собственно, с сада оно и началось. Поэтому выбор-то здесь нам предстоит очень как бы простой в каком-то смысле и столь безумно сложный. Это вот, наверное, главное, что хотелось сказать. Есть ещё одна мысль, которую в этой части хочется упомянуть, но давайте мо, ну, не как-то останавливаться даже.

Я хотел, да, я хотел, я вспомнил, знаете, такое, ну, тут поскольку нигилисты и такие последовательные отвергатели благодати, ну, их действительно мало. Вот Нидша сам яркий >> сошёл с ума, честно сошёл с ума. Вот он, >> да, как невыносимо жить в том мире, в котором ты, который ты построил, который ты объяснил, который ты сконструировал. В этот вот бесчеловечный мир с отсутствующим Богом, он раздавливает, собственно, своего автора первым. Ну вот у него есть такая мысль о том, что ээ неразделённая любовь - это же такой источник глубоких страданий, да? И он говорит такая: "И я был поражён этой этой мыслью и сейчас поражаюсь ей, что у Бога тоже есть свой ад. Это его любовь к людям". То есть он настолько отвергнут, что как бы это не ну то есть вот оцените парадоксальность этой мысли. Ну, ну, здесь надо подчеркнуть именно то, что Бога отвергают постоянно, что он вечно ходит под нашими окнами как нищий и ищет в себе какой-то любви, внимание, а мы презираем жизнодателя так, как будто вообще мы не замечаем просто его. То есть, пользуясь от него всем вообще, от маленького до большого, мы проявляем хамское бесчувствие к тому, что Христос воплотился и вочеловечился, пострадал, воскрес. Нет, это больше больше. Это дальше если бы он не воплотился. То есть вот в чём по трагедии Адама. То есть даже если бы этого не было, мы бы всё равно мир-то всё равно им же вся быша всё равно, правда. Им же вся быша до нас ради спасения. Но всё равно всё есть. То есть все, то есть весь мир продолжает удерживаться исключительно им. Каждый там кустик, каждый лепесток, каждая трава. И это всё равно остаётся. Но мы вот в этом мире со смертью всё, что приносим - это, ну, одна гигантская коллективная не вополь, но жалоба. Это вот современное отношение человека. Знаете, меня так поразило. Вот есть такой парадокс. Вот какая заповедь, вот подобно тому, вот какая заповедь дана вот нам как бы православному человеку в отношении, например, власти. Она же в 40 145 псалме очень интересная. С одной стороны, как бы не надейтеся на князя, на сыны человеческие, то есть не надо на них надеяться, но молиться за них надо, но мы за них молимся, да? А вот мы живём прямо наоборот. Мы всё полагаем надежду вовне, но молитву мы вот нет, вот это мы вот это нет, это мы никогда нет. Это ты нам всё должен, но я за тебя и вообще относиться с тобой я не буду. Вот в каком-то смысле подобно этому отношения человека с Богом. То есть вместо того, чтобы принимать всё, что он даёт, как дар, только здесь-то ещё и надежду можно возложить, потому что он ээ как бы Бог. Но для этого как бы нужно меняться, да? То есть молиться, преображаться, направлять туда внимание. Мы наоборот, мы внимание никакое направлять туда не хотим. И тут я, мы говорю осознанно сам, как бы не сильно лучше, но ожиданий у меня вот длинный списочек, пожалуйста, сколько чего мне вот не так сейчас и сколько мне, пожалуйста, всегопадать. Главное из которых почему я так умираю? Почему я такой красивый должен умирать и болеть? Вот ты мне скажи. Ну это вот примерно такой внутренний монолог. Каждый вот этот бунт против Бога, он вот он, если покопаться, он у нас очень по этой линии идёт. Ну вот это я мо я мира твоего не принимаю. Это ж тоже, если уж мы сегодня Фёдора Михайловича вспоминаем, я вот то есть я твоего мира не принимаю. Ну вот это вот наша такая ведь я даже согласен, что он гармоничен, красивый, всё можно объяснить, но лично я билетик возвращаю. Да, лично я сказать, да, да, совершенно верно. Очень, очень ценно. Я надеюсь, что это никто не забыл, да, что верующему человеку нельзя надеяться на князя и сына человеческие. Всякая такая надежда пахнет идолопоклонством, и она нам запрещена. Надежда наша на Бога во Христе Иисусе. Аминь. Но мы молимся за власть нашу. Это наша священная обязанность. Мы молимся за власть, потому что нужно, чтобы Бог помогал им, ибо их задачи сверхдны.

Ну да, так можно сказать, чтобы в конец не сатонели. Хотя бы для этого.

Чтоб Ну, хотя бы для этого, да. А вот неверующие люди, действительно, они либо обожествляют власть и как бы значит и не молятся никогда на неё, или там всех все собак на них вешают, короче. Да, очень вот это очень интересное замечание. Очень спасибо большое. Я думаю, что э как бы любой разумный заметит эту вещь для себя итут парадоксальность, эту парадоксальность поведения для себя отметит. Да, интересно. Нуже ну что ж.

Ещё один момент просто вот знал немножко за кадром. У вас есть несколько встреч, просто тоже про в конце. Вот, собственно, то, что будет дальше. Просто очень просто, чтобы мы за заострили про глубинный смысл и про наше безумие слов. Вот как назвать то, что будет дальше после вот нас ради человек, нашего ради спасения, то есть сшедшего с небес, воплотившегося духа святого и Марии Девы и вочеловечившися. И дальше по тексту. Вот интересно, что святые отцы называют это словом домостроительство. То есть, да. А что такое домостроительство вообще? строительства. Это русский перевод греческого экономия, которая стала экономикс. То есть в чём была трагедия? То, что вот этом в этом трагидийном мире то, что началось на самом деле было огромным парадоксом. Ну, то, что тоже собственный парадокс. То есть, как пишут святые отцы, возникло две проблемы. Первое, человек по образу и подобию должен был быть бессмертным, да, но умирал, потому что вот впал в грех. Но этот приговор, ну, то есть не то, что приговор, это суждение было вынесено Богом, поэтому отменённым было не отменённым быть не могло. Сам человек восстановить связь с Богом не мог, но и не могло, как они говорят. Но тогда возникает вопрос: "Ну и тогда зачем было творение?" Так пишут святые отцы, чтобы это всё сатане досталось, чтобы всё вот это бессмертное, ну, всё, всё, что по образу бессмертное окончательно истлело, непонятно, да? То есть это вот Афанасьей Леки так и пишет: первая загадка. Второе - это было про знания, да? То есть мы же сотворены славы словесными, да? И вот как он пишет: "Какая польза быть сотворённым и не знать Творца своего? Или как могли люди быть словесными, не зная отщего слова, которым они сотворены? Ничем не отличались бы они от бессловесных, если бы ничего не познали, кроме земного? Для чего было бы создавал их Бог, если бы не хотел, чтобы они познавали бы его? Да? То есть, соответственно, посму сообщает им собственный образ Господа нашего Иисуса во Христа. Но вот после падения Адама познание Бога становилось всё менее менее возможным. Люди не могли познать Бога. То есть даже если они хотели, пытались, вот этот первородный грех им в каком-то нам нам не давал, нас не хватало. То есть в мы были, ну, вот эта болезнь органическая, не юридическая, а целостная наша болезнь. И вот вы начали наш разговор с Израиля, да? Вот вся история Израиля, она же тоже про домостроительство нашего спасения. Но каком его быть смысл был? В каком? Мне кажется, смысл-то скорее по фатический. Господь выделяет этот избранный удел как раз, чтобы показать, что даже с избранным уделом, даже с лучшими законами, даже со всеми чудесами сам человек всё равно не вернётся в рай. он наоборот. Жизнь Израиля в каком-то смысле, если мы честно читаем Ветхий Завет, да, честно говоря, похуже окружающих его народов будет очень так во многих аспектах. То есть не в смысле даже бытовом, а в смысле даже этическом, духовном. То есть и в каком-то смысле вот эта вся его история как домостроительная, это история тоже человеческого бессилия самого по себе. Вот это как ребёнок: "Я сам, я сам". Ну вот вот как сам? Вот мы можем посмотреть на Израиль. Сначала эпоха судей, там это уже за несколько поколений бога никто вспоминать не хочет. На войну ходить никто не хочет. Все расплылись по идолам, выпростили себе царя. Цари ударились в идолопоклонство. Изгнание одно, нашествие другого всё равно не вспоминают. Ну вот к моменту воплощения господа по сути возгордились до невельзен. Ну соответственно вот эта вся весь текст фарисейства начинае фарисействе начинается. То есть возгордились ритуалом до того, что потом не узнали того, ради которого ты, собственно, и пришёл. И вот в этом смысле неудача-то Израиля, мне кажется, она очень важна нам для вспоминания. То есть она вот именно апофатически крайне важна, что дело спасения человеков, которое называется словом экономия. Так что все экономисты, советую ещё раз задуматься, чем вы на самом деле занимаетесь. То есть как вот получилось то, что высокое слово домостроительство нашего спасения стало базарным, как облапошить человека на кредитном проценте? То есть вот это такая тема за скобками. Ну, может быть, вам будет полезно и разовьёте. То вот вся тема же домостроительства до воплощения Христа показать, что без Христа не, ну, то есть без Бога не работа, то есть не человек спасает сам себя, а Бог спасает человека. И отсюда уже идут следующие строчки и следующие слова символа.

История ветхого Израиля. Конечно, это не для слабонервных. И это такое зеркало очень серьёзное, что там буквально им хватало несколько там одного месяца хватало, пока Моисей, он же 40 дней был на горе, чтобы чтобы он там за месяц задержался человек. А там же что огненный столб ночью >> огнен там же там же обилие чудес, превышающее всякое воображение. Значит, они возвращаются к этому тельцу. И вот вы бог твой Израиль, который вывел тебя. Да и не только это. То есть и при том, что такие мужит между ними, то есть при том, что Бог очевидно, >> жаловаться не на что. Ну простите, там как бы не, ну действительно, вот я с вами присутствую, я вас только вывел перед тобой море только что. Действительно представьте себя, вот просто контекст вот этого Тельца, это же поразительно. Перед тобой, вот перед тобой лично буквально только что море расступилось. Ну меньше года прошло. Перед тобой только что столбы прошли. Ну, то есть как бы манна у тебя. Ну, то есть это всё, но испугался громов и молний на вершине горы, пошёл делать тельца. Причём там тех же, как сказано, стал народ играть и плясать. Ну что, ну он устроил там языческую ритуальную оргию. Оргию устроили там полноценную. В общем, >> Лас-Вегас отдыхает и ПМФ тоже. Вот что там произошло >> там там этот самый, на самом деле, там равинистические толкования говорят, что это была отвратительная, гнусная, бесовская, сексуальная, разнужданная которая это грехопадение было э как бы в ряду грехопадений вторым после после адамова падения. То есть как Ада, как как Адам пал, не заметив свои, не оценив свою благодать, то есть презрев свою благо, как мы говорили, что он как бы отнёсся к ней как к чему-то ему принадлежащему по праву, как будто это его личная собственность, как бы так и так и эти как бы, будучи очевидцами и потребителями сотен чудес, отнеслись к ним со страшным пренебрежением и совершили мерзкое идолослужение перед лицом всемогущего. То есть это это очень схожие вещи. Только там один человек, а здесь целый народ. И >> а здесь народ. Ну да, причём опять этот народ до этого стонал под реально стонал. Причём станал так, что вополь их дошёл до небес, до бога, да? То есть Господь презрел на их вополь. То есть это не то, что они в росской жили, перед ними чудо и немыслимые чудеса. присутствие, ну, той степени близости, которая Господь показал вот тогда, ну, в момент книги Исход, ну, в каком-то смысле он не показывал вплоть уже дальнейшего до, собственно, воплощения. То есть это немыслимые, это немыслимая степень близости. Но что мы делаем? Правильно, соответственно, это всё моё, это всё не надо, и вот у меня мой длинный список тебе. Почему эта история так отзывается? Потому что эта история, ну, если так посмотреть на историю нашего народа, это же то же самое. Сколько, как Иван Кронштадский, вот ровно про это же писал, то что сколько там условно чудес, как он говорит, стали забывать русские люди, что такое Руси и вот то, что и все чудеса святых и всё обилие благодати и отнеслись ко всему как это, как себе принадлежащим. Вера стала, как это, роспись за причастие. Это меня поразило, конечно, вот последние годы Российской империи, то, что раз в год причаститься и расписаться за это причастие. И вот по сути, ну с нами же ничего не случится, мы же святая Русь, >> да? Как как Еремия говорит: "Храм Господень". Храм Господень говорит: "Не повторяйте этих слов здесь. Храм Господень, храм Господень". Это не спасёт и не поможет. То есть всё уже уже мера наполнена. Говорит: "Ну мы же святая Русь, мы же Это то же самое". Это то же самое. Почему я всегда удивляюсь нежеланию людей читать ветхозаветных пророков? Говорит: "Да там же всё точно про нас". Это вот >> к они нам гораздо ближе. Новый Завет нам, вообще-то, очень, мы как-то очень, если честно, далеки от него вот от Нового Завета мы, вот мы как люди очень далеки. Вот Ветхий Завет очень понятный. Вот там прямо наша, как это, кто Ветхий Завет читает, тот новостям не удивляется. На полном серьёзе.

Совершенно верно. Это просто чтение в большей степени соответствующее чтению свежих газет, потому что оно сообщает тебе не событийную правду, а внутреннюю концептуальную такую сущностную правду о человеке. Какая же он всё-таки странная вещь, человек после грехопадения. После грехопадения, именно надо подчеркнуть, потому что он он имел возможность быть совершенно другим человеком. Он мог получил приказ быть богом и мог возрастать в богопознании. И вот заканчивая сегодня нашу эту эту сегодняшнюю встречу, всё-таки я бы хотел, чтобы мы как бы, да, подчеркнули ещё раз, да, что Христос приходит ко всем, всех людей ради, но отзыв его приход находит только в тех душах, которые носят в себе прочувствованную рану Адама. Вот это экзистенциальное умирание должно быть понятно человеку. У него должно быть чувствительное сердце. И он должен понимать, что никто, ни цивилизация, ни культура, ни техника, нини медицинские опыты не принесут ему успокоение, мира, счастья и всего того, чего тоскует его сердце. Только Христос, э, приходящий со всеми подарками, с прощением грехов, с вечной жизнью, с дарованием всех даров. Да, вот это бесчувствие к к своей внутренней ране, оно же рождает бесчувствие к пришедшему нас спасти Христу. Видимо, вот это >> и уязвимость, да, и уязвимость к сатанению. По правде сказать, человек, который помнит про свою смерть, ему сложнее, на самом деле, не то, что невозможно, но сложнее. Сложнее, >> сложнее, да. То есть и тот, кто понял конечность дней своих, может положить конец грехам своим, - сказал кто-то из египтян святых. >> То есть, если твоя жизнь конечна, то если ты понял это, то и то ты положишь край грехам своим. Твои грехи тоже закончатся. Память смертная остудит тебя. в нужном направлении, она тебя выведет из ненужных состояний. То есть память смертная совершает великое терапевтическое действие над не в меру увлёкшимся грехами человека.

Ну, она дарует то самое смирение. Но опять, ну, это смирение мы должны, ну, её именно признать так сложно, потому что чаще, ну, говорю исторически, что мы делаем. Хорошо, мы вспоминаем и дальше пытаемся. Так, давайте как-нибудь решим вопрос со смертью и без Бога. Вот смирение - это следующее. Ну, это то, что требуется для того, чтобы сердце открылось. Это приняв трагедию. Ну, смириться с ней, смириться с тем, что никто кроме там ничто челове и ну для начала, что ничто человеческое тебя не спасёт. Вот это. А дальше уже начинается история прихода. И, собственно, в этом и весь смысл. То есть Господь же, если бы Господь не пришёл, то что это? Всё бы творение истерило, всё бы словесное исключительно осатонело. Раз Бога познать они не могут, то всё, что они могут познавать, бесов. Ну, это вот так и пишут святые отцы. К приходу Христа люди словесные твари единственное, что могли поздавать по сути бесов. То есть они пребывали в трагедии и занимались бесопознанием. Это вот тот мир, куда приходит Спаситель. Но это мир боли. То есть вот в этот мир и и честно гово Ну и по правде тот же са Ну сейчас мы в том же самом мире, но с одним принципиальным, конечно, исключением. И это Но это не наша заслуга. Но это не наша заслуга. Ну что ж, я предвкушаю, предвкушаю уже с таким с нетерпением предвкушаю следующую нашу встречу, где мы сможем сказать о том, что сшедшего с небес, да, о сшедшим с небес на эту оккупированную землю. Ээ я прощаюсь, дорогой Павел, с вами в предвкушении будущей встречи. И желаю желаю веры святой, веры от Бога всякой измученной душе и сопутствующего вере утешение от духа.

Аминь.

До свидания.

Спасибо.