Новый рубикон мировой истории! | Алексей Кущ, Николай Фельдман | Альфа

100%. Так, всем привет. Это проект Альфа. Меня зовут Николай Фельдн, Алексей Кущ в этой студии. Приветствую, Алексей. Ещё раз.

>> Привет.

>> Да, мы в прямом эфире, и мы договорились поговорить о новой стратегии национальной безопасности США, которую Алексей считает не иначе, как новый рубикон мировой истории произошёл. Ну и так-то я почитал всякую разную аналитику по этому поводу, то выглядит что, во-первых, во-первых, как бы США прямо говорит о том, что роль мирового архитектора, глобального полицейского, вы про нас, пожалуйста, забудьте в этих вопросах.

И >> поли полицию не вызывать, >> да?

>> Да. Сами как-нибудь там самооборону, как бы, да, на бытовуху полицию не вызывай.

>> Ну да, да, да. Там, если что, то как бы, да, там сами там дежурство по поезду своему как бы там сделайте.

>> Дружиников, >> да?

Помните, как у нас было, когда Майдан, там что-то это, и люди сразу ночью какую-нибудь бочку соорудят возле дома, там накидают туда дров, там подпаливают и как бы там хорошо грется там, если что, и так далее. Ну, где-то примерно сейчас это делает США со всем миром.

>> Вот. Причём говорит: "Мы больше не Атлант, который держит на своих плечах мировой порядок. Если вы там что-то перепутали за предыдущие 80 лет, то вот вам точно подтверждение. Наша доктрина, национальная стратегия национальной безопасности и так далее.

Ну >> Атлант расправил плечи и ушёл.

>> Даже я сказал крылья, крылья и улетел к себе там на этот в гнездо.

>> Вот причём гнездо они прямо говорят: "Наше гнездо - это доктрина Монро 2.0. Это то, что ты говорил всё время, всё время писал Алексей про это, >> что США как бы говорит о том, что вот это западная полушарие, эти все обе Америки, >> это, так сказать, как это сказать, наша наша вочина, короче, и просим сюда больше нос свой не совать никого. И я предложил Алексею проговорить, а что как бы как будет выглядеть, по его мнению, игра США на других полях для того, чтобы обеспечить вот это то, что США хочет относительно доктрины Манро 2.0. Я думаю, это ключ как бы к дальнейшим развитиям, потому что тут нам придётся и до себя добраться, до Европы добраться, как бы. Но я бы хотел по длинному кругу к этому добраться. Сначала все остальные поля рассмотреть, ну, а потом уже и до нашего очереди дошла. Как ты это видишь?

Ну, совершенно верно, как бы это доктрина Манро 2.0. И по большому счёту тоже хотел начать с этого нашу передачу и сказать: "А вот я же говорил".

>> Дадада. Мне всегда приятно про тебя такое говорить, что Алексей писал, я помню.

>> Дадада. Поэтому ещё в прошлом году я говорил о том, что готовьтесь, приход Трампа - это доктрина Мандро 2.0. Это концентрация США >> в западном полушарии. А как бы синтез двух Америк, Южной и Северной, создание вот этого мегаквастера американского и расширение зон влияния на идотихоокеанский регион.

>> Угу.

>> Соответственно, сейчас вся мировая пресса, вот я вот проанализировал то, что писали по доктрине Трампа, которую он утвердил, все пишут о, знаешь, как капитан очевидность, все пишут о доктрине Манро 2.0. И в принципе так она и в статьях называется. Там, да, Трамп утвердил докторину Манро 2.0. Поэтому в данном случае, да, оно уже как бы в таком виде, с таким названием оно уже и пошло в тираж.

>> Поэтому так это уже как бы уже не аналитическая как бы аналитический прогноз, это уже реальность, >> да, абсолютно честный стратегический документ публичный, >> да. Поэтому здесь, ну, нужно как бы опять же я в своих статьях пишу о том, что приготовьтесь к миру после 1 ноября.

>> Угу.

>> Меня все спрашивают, почему после 1 ноября? Говорю: "Потому что встреча Трампа и Сизимпина произошла в конце октября этого года в Южной Корее, поэтому нужно готовиться к миру. Формат мира после 1 ноября.

>> Угу. А, и это будет и вообще как бы нужно полностью переосмыслить реальность, потому что ключевая ключевые ошибки политиков, лидеров стран и отдельных его политических кластеров заключаются в том, что они продолжают мыслить в рамках старой парадигмы. Старая парадигма - это парадигма однополярного мира, >> да?

>> Фукуяма, конец истории и всё остальное. либеральный глобалистский порядок. И, соответственно, эта парадигма, она будет ещё очень устойчива, ещё длительное время в плане именно доминирования в сознании. То есть её уже нет на практике, но в сознаниях людей она будет доминировать.

>> Она продолжалась примерно 30 лет, с 90го по 2020. То есть, можно сказать, вот пандемия, она стала таким своеобразным рубиконом. С 2020 года началася новая новы новая епоха.

>> Угу. Вот я её уже так постфактум даю название эпоха или там период мир системных войн эпохи неполярного мира. То есть уже в названии зашита суть того, что будет происходить. То есть с одной стороны будут происходить мирсистемные войны, не идеологические и не экономические даже не там не геоэкономические, не геополитические, а именно мирсистемные. То есть это будет борьба мирсистем. Почему именно борьба мирсистем? Потому что она будет разворачиваться в эпицентре разрушения старой глобалистской либеральной капиталистической системы.

>> Угу.

>> Ну, термин посткапитализм - это не я придумал. Многие пишут о посткапитализме или капитализме XXI века. Изменения, которые происходят в капиталистической системе, они видны не невооружённым взглядом. Поэтому здесь не нужно как бы вдаваться подробности. Это всё как бы очевидные вещи. Поэтому, естественно, на развалинах старой системы будет формироваться что-то новое. Западный мир будет двигаться, естественно, в русле посткапитализма. И Европа сейчас это, кстати говоря, классический пример посткапитализма. США будут трансформировать тоже эту систему уже в свою как бы технологическая Спарта - допустим, перезагрузка проекта Республика в проект Империя, технологическая Спарта, о которой тоже мы с тобой говорили, >> да? А вместо капитализма в США будет выстраиваться технокартизм. То есть это как бы ставка на технологии большие корпорации, технокартизм. То есть Америка, технокартизм - это форма после развала старой системы в Европе. Это социальный посткапитализм. Две совершенно, скажем так, две половинки социальный, >> да, именно социальный посткапитализм, да. И, соответственно, это, но это всё равно в рамках и, кстати говоря, эти мерсистемы тоже будут между собой бороться, >> но там борьба будет не так ярко выражена, потому что всё-таки это как бы часть одного целого или, скажем так, даже не части, это осколки одного целого. То есть это осколки старой капиталистической, либеральной, глобалистской системы, >> каждый из которых просто выбрал свой путь развития. США делает ставки на технологии, инновационное, технологическое доминирование. Европа делает ставку на социальную систему.

>> Угу. Да, >> и дорого, дорого всё это, >> да, это д два скока, но будет ещё и три ещё альтернативная мерсистема китайская.

>> Угу.

>> И вот здесь как раз китайские товарищи, которые считают, что советские товарищи были не совсем им товарище, потому что это были ревизионисты, >> которые неправильно восприняли труд, классика марксизма, карвамаркса, капитал. и которые решили построить неправильную систему. А вот китайские товарищи, они думают, что они строят как раз правильную систему, >> которая должна Именно поэтому Карамарс и назвал свой труд капитал, а не коммунизм, например, или социализм. Эта система должна взорвать изнутри капиталистическую систему на фазе как раз посткапитализма. Угу. Коммунистической партии Китая сейчас наступает исключительный момент исторический для того, чтобы доказать свою большую эффективность и одержать мирсистемную победу.

>> Вот так вот, >> да. Поэтому это будет ну, скажем так, период, не эпоха, а период именно меж системных войн, потому что эпоха - это шире, период - это понятие более узкое, которое находится внутри понятия эпохи.

>> Угу. Ну, а эпоха - это эпоха неполярного мира. Опять же, здесь очень важна как бы терминология. Почему неполярный? Потому что многие называют многополярный. Мне этот термин категорически не нравится, потому что он как бы отдаёт какой-то антинаучностью. Как бы если полюсов много, то ни один из них не выполняет функцию полюса как такового. Особенно это в геополитике и в геоэкономике происходит. Поэтому это эпоха неполярного мира, когда полюсов как таковых вообще нет.

>> Угу. Кстати говоря, доктрина Трампа это, в принципе, и подтверждает. То есть доктрина Трампа она о чём? О том, что США перестаёт быть полюсом. Полюсом, который является как бы своеобразной доминантой. Но это не значит, что США теряет линиство. Почему формат двуполярного мира, однополярного мира не может сейчас существовать? Потому что для формата двуполярного мира нужно два абсолютно антагонистических лагеря, >> да,

>> как когда-то был Советский Союз и Западная система. Для однополярного мира нужно, чтобы какая-то одна экономика обладала доминирующей ролью в мировой экономике.

>> Угу.

>> Ну, это вот, например, период, когда США были там более 50% мирового ВВП составляли. А если если если взять, допустим, нынешнюю ситуацию, то очевидно, что ни Китай, ни США не обладает контрольным пакетом акций мировой экономики. У них у каждого там, ну, смотря как считать по номиналу, по паритету покупательной способности. Если по паритету, то у Китая больше, по номиналу США меньше. Но в любом случае это не более третий мировой экономики. Соответственно, возрастает роль других участников. Соответственно, если нет контрольного пакета, то здесь ты уже становишься не единоличным как бы участником, а становишься просто мажоритарным акционером. То есть в мировой системе будут миноритарные акционеры и мажоритарные акционеры, те, кто больше и меньше влияния. США хотят сохранить за собой решающее влияние. Они хотят сохранить, то есть это, условно говоря, переход от однополярного мира к миру с когда у тебя есть золотая акция.

>> Вот США хотят эту золотую акцию формировать.

>> Вот поэтому вот это мы разобрали как бы все эти определения, >> периметры, >> да, периметры. этот период, ну, скажем, эпоха неполярного мира будет продолжаться, ну, по моим оценкам, до 2050 года. Почему именно этот период? Потому что именно 20-30 лет нужно для того, чтобы определить победу в научно-технической революции в сфере искусственного интеллекта.

>> Угу.

>> Прежняя научно-техническая революция продолжалась 200 лет, нынешняя будет 20-30 лет. Соответственно, тот, кто победит, тот станет технологической сферодержавой мировой, и он как бы начнёт уже под себя перестраивать. То есть какая-то будет система после 2050 года или опять двуполярная или однаполярная или, скажем так, трансформация неполярной системы во что-то ещё. Этого ещё это уже как бы сейчас пока ещё это можно только очень так приблизительно анализировать, но очевидно, что вот в промежутке между 2040-250 вот будет происходить вот этот определение лидерства. Сейчас мы входим вот в этот, если эпоха - это более широкое понятие, период более узкое, вот сейчас период умерсистемных войн, он начался как раз вот с войны, которая происходит в Украине.

>> Можно сказать, что война, которая идёт в Украине - это первая мирсистемная война.

>> Окей?

>> То есть первая война, которая идёт в рамках этого мирсистемного конфликта.

>> Угу.

>> Соответственно, сейчас и теперь уже как бы завершаю это вступление. Почему мир после 1 ноября? Потому что -э после вот горячей фазы будет период некой заморозки или стабилизации. Он бы очень он очень будет скоротечный. Скорее всего, этот стабилизацию планируют до 2028 года. Ну,

>> то есть на несколько лет.

>> То есть это такая краткосрочная заморозка.

>> А делается она для того, чтобы держать под контролем темп мирсистемных войн. Окей.

>> То есть мерсистемные войны, если они идут без остановки, то они могут просто трансформироваться в глобальную войну, мерсистеемну, и тогда это будет разнос всего.

>> Поэтому это своеобразно, знаешь, когда скатывались, когда там, допустим, идёт там лыжник с горы съезжает, он же ж делает такие повороты вправо-влево, да? Он же не едет виражи, да? Он же не едет прямо, >> да?

>> Конечно. Вот если он поедет прямо, он просто, >> ну, есть такой вид спорта, чтоб прямо, но он потом далеко так как бы прыгает и

>> Ну да, прыгает, да. Ну, а если не прыгать, то можно просто разбиться. Поэтому вот вот этот нынешний период, это есть этот вираж, своеобразный вираж, который закладывает в том числе крупнейшие игроки для того, чтобы просто сбросить скорость мирсистемной войны. Её вот они хотят сейчас просто охладить, сбросить скорость мирсистемной войны, >> да?

>> То есть, подожди, давай я уточню. То есть получается по-твоему, как бы, что основные мировые игроки, включая США и Китай, а они плюс-минус отдают себе отчёт, что они делают, >> конечно,

>> и делают это управляемо.

>> А, ну, скажем так, это свого рода управляемый хаос.

>> Отно Угу.

>> Как как >> та самая доктрина управляемого хаоса. Угу. Это институционально делается. То есть вот прямо берётся и как бы, ну, там есть условные институты США какие-то, да, там Пентагон, там военная институциональны это очень правильный вопрос, но это сейчас эта институция будет называться G2.

>> Угу.

>> То есть это не G7 уже, потому что это уже не не отражает реалии современного мира. Ни G20 и не Совет Безопасности ООН, ни Организация Объединённых Наций, ни Генеральная Ассамблея, а это будет G2. G2 - это формат Китая и США. То есть это фактически стабилизатор глобальной мирсистемы. Это вот формат G2. Формат G2 он вот как раз и родился в конце октября в Южной Кореи. Сейчас вот фактически мы поэтому живём мир после 1 ноября, который будет очень такой по его продолжительность будет относительно небольшой. То есть это несколько лет буквально до следующего начала следующего спуска. То есть это промежуток между предыдущим спуском и виражом для для сброса скорости, для того, чтобы всё вся там глобальная мирсистема не пошла в разнос. Поэтому, в принципе, договорённость Сидзмпина и Трампа именно об этом.

>> Угу. Угу. Давай попробуем. Я попробую логику как бы разложить. Итак, 20тые, тритые годы получается, что это начало мирсистемных войн. Первая мерсистемная война как раз наша полномасштабная, как бы, и она таранит мировой порядок предыдущий. И она таранит предыдущий мировой предыдущий технологический уклад полностью. Вот прямо обнуляет его, показывает, что все технологии предыдущего технологического уклада это труха. То есть это просто ржавый мусор на фоне того, чем даже являются. Даже вот только притронувшись к новому, как бы, к элементам нового технологического уклада, даже на бытовом уровне, да, там копеечные дроны уничтожают дорогостоящую технику, танки и так далее. Условно говоря, недорогостоящие морские дроны уничтожают, способны там крейсера, танкеры и так далее. То есть всё уходит. Даже вот на этих масштабах видно как бы, а мы только прикасаемся на самом деле к будущему переходу. В понимании твоём вот вот давай так, давай заморозка, допустим, до 2ть восьмого года. Как ты видишь дальше? 28рий должно быть тогда новый акт некой глобальной такой мирсистемной войны. Ну, не глобальной в плане, что она прямо все со всеми дерутся. А она может возникать, во-первых, де

>> нет, это смотри, это речь идёт не о глобальной войне, это идёт о мирсистемных войнах во множественном числе.

>> Вот поэтому здесь тоже очень правильный у тебя как бы акцент насчёт того, что и нынешняя война, она осо в своём роде таранит технологический уклад, >> да,

>> и и фактически разрушает предыдущую парадигму. Дело в том, что эта война, она ещё и показала, что ни один из больших участников не готов к большой войне.

>> Да. Да. То есть они готовились совершенно к другой войне. И если бы сейчас произошло столкновение между, >> допустим, США и Китаем, например, ну так вот чисто гипотетически моделируем, то ещё как бы непонятно, то есть США теряет горизонт прогнозируемости. То есть они не понимают, как бы это всё развивалось с учётом того, как бы произошла бы адаптация и кто бы быстрее адаптировался к новым технологиям. Вот поэтому это обнажило ещё неготовность крупных игроков к большой войне. Вот, соответственно, для этого это также нужна пауза. После 2020 2028 года, соответственно, многость будет зависеть от выборов США. Если там происходит как бы продлевается этот республиканский тренд, например, там Jвенs избирается и потом он ещё избирается, то это 8 лет, в принципе, возможно будет продление этого периода относительной заморозки. угутность очередная мир системная война, но не обязательно она у нас. То есть мирсистемные войны во множественном числе они могут вспыхивать теперь практически по всему по всему земному шару. Есть несколько ключевых точек, допустим, там Ближний Восток. Вот сейчас вот мы попали в перечень этих точек, э-э, Тайвань и вообще как бы индокита индо индотихоокеанский регион селов, не просто Тайвань. Я бы не стал бы сводить просто сужать этот вопрос до уровня Тайваня в целом и до Тихоокеанский регион. Там есть несколько направлений, поэтому как бы три, как говорил там опоре трёх тел, то есть три тела этих существует, где потенциально могут быть эти конфликты. Вот поэтому где где это произойдёт, это уже оно будет происходить там, где будет складываться максимальная максимальные предпосылки для этого.

>> Угу. Угу. Угу. Окей. Давай развернём дальше. Допустим, вообще сам сам процесс подготовки к будущим мирсистемным воинам. Как ты видишь уже какие признаки существуют у основных игроков? что они готовятся к будущим мирсистемным боям, что они перенимают уже новые технологические уклад, уже они в него переходят, потому что, допустим, та же Европа по моим ээ скудным сведениям, но тем не менее есть какие-то обрывки информации, что вот, допустим, несмотря на характер войны, которая у нас уже идёт, а мы помним, что, допустим, в начале войны было там, допустим, 80% поражения - это артиллерия, 20% всё остальное. Сейчас 80% плюс - это дроны. как бы, то есть уже состоялось очевидное изменения характера войны, но в Европе до сих пор учат людей воевать танковыми соединениями. Вот реально, и тренируются, слаживание там делают и так далее, как бы всерьёз. То есть, а как ты видишь, как произойдут последствия именно в режиме подготовки к новому технологическому укладу, как к впитыванию тех инноваций войны, которые уже вот нащупаны здесь и сейчас внутри этой войны?

Ну, мирсистемный войны, они просто шире, чем просто обычная классическая война. То есть это как бы оно может происходить и геоэкономическими, геополитическими методами, военными методами, поэтому технологическими методами. Вот мы видим сейчас вот почему мир после 1 ноября, например, почему именно заморозка. Мы видим сейчас определённая пауза противостоянии США и Китая. Китай начал экспорт редкоземельных металлов, резко нарастил экспорт в ноябре, а открыл эти шлёзы США. Вот недавно на днях Трамп принял решение разрешить экспорт в Китай - чипов искусственного интеллекта, которые делают видео, ряд других американских компаний.

>> Угу.

>> Вот, соответственно, видим, что по произошла определённая разрядка. Вот Европа прежде всего тут вообще под вопросом будет ли Европа мир системой.

>> Да. И вопрос и под вопросом вообще как бы её способность участвовать в межсистемных войнах. Я думаю, что пока эта способность, она там стремится к нулю. Э-э, именно поэтому вот нынешняя позиция Европы по войне, которая идёт в Украине, она вот именно такая, потому что почему Европа выступает против там каких-то таких компромиссных вариантов завершения войны? Потому что пока идёт война в Украине, Европа чувствует себя относительно безопасности. Самостоятельно вести войну Европа не готова. И не готова прежде всего идеологически. То есть это вопрос не количество денег и не количество танков и не количество людей, потому что в Европе много людей, а в Европе огромное количество денег, много технологий. Одна из крупнейших экономик мира.

>> Но в истории очень много примеров, когда богатые кластеры становились жертвами менее богатых, но более агрессивных участников. Поэтому

>> Угу. Древний Рим в своё время был богаче и многочисленнее, чем те те противники, с которыми он столкнулся. Поэтому, ну, допустим, древний Рим очень много тратил денег денег на шоковый ткани и на специи.

>> Кстати, один из вариантов, почему почему я банкротился.

>> Поэтому в данном случае здесь вопрос такой: будет ли готова Европа прежде всего идеологически

>> идеологически к войне? То есть для милитаризации нужна милитаризация сознания и нужна сильная базовая идеология. Поэтому это, соответственно, в Европе это человекоцентричная экономика, антропоцентричная система, где на вершине пирамиды интересов государству стоит человек. То есть не государство, не абстрактная идея, не национальная идея, не государственная идея. Там стоит человек именно вот обычный гражданин там конкретной европейской страны.

>> Любой гражданин стоит на вершине этой пирамиды

>> любого цвета кожи.

>> Да. Да. Совершенно верно. То есть там произошло своего свого своего рода обожествление человека.

>> Человек, ставший Богом или или человека бог

>> и который замещает все функции, все функции Бога. И, соответственно, любая идеология, которая посягает на эту конструкцию, она, как и в любой религии, это, в принципе,

>> Угу. В Европе, можно сказать, воок идеология, которая есть зелёная, транзуманистическая,

>> гедонистическая, атеистическая, это тоже своего рода религия. Любо любое посягательство на эту религию, оно будет восприниматься как ересь. Оно так и и воспринимается европейцами. Вот. И в этом, кстати, мы очередной разлом вот этого антропологии США нынешней консервативной и Европы. соединиться они смогут только, если кто-то примет чью-то позицию или США вернутся к трансгуманистической повестке при демократах.

>> Угу.

>> Тогда произойдёт там с там сращивание вот этого атлантического развома сейчас.

>> Угу.

>> Либо Европа, в Европе произойдёт консервативная революция,

>> правый поворот.

>> Да, правый поворот. Но в части стран, потому что во всей Европе, очевидно, это уже произойти не может априори, но значительная часть европейских стран может быть охвачена правым поворотом. Но тогда получится две Европы. Маленькая или там трансгуманистическая, ну или не маленькая там, а половина трансгуманистическая, половина неоконсервативная.

>> И тогда это может привести крстского Европейского Союза как вообще цельного кластера. И тогда неоконсервативная, она пойдёт на сближение США. Трансгуманистическая окажется в экзистенциальном одиночестве.

>> Историческом.

>> Ну то есть вот

>> экзистенциальное историческое одиночество звучит очень грустно. Да. Слушай, скажи мне, пожалуйста,

>> это даже грустнее, чем одиночество ослика. Иа.

>> А, >> да. Да. Где мой хвост?

>> Угу.

>> Слушай, скажи мне, пожалуйста, вот как ты видишь способ вот что бы могла бы сделать единая Европа, чтобы идеологически развернуть себя нынешнюю такую, чтобы предотвратить вот эти все варианты? То есть, ну, первый вариант я сказал, это победа правых партий где-то там в части Европы и в конечном счёте раскол. Вторая история - это, значит, временно в США придёт там какая-то, значит, снова трансгуманистическая история, как бы, и всё развернутся в сторону Европы, объединения со Штатами.

>> Но это же всё временные истории, потому что они не дают фундаментального ответа на то, что делать с иным технологическим укладом, в который, ну, неизбежно всё переходит. Вот, понимаешь, можно было бы говорить о том, что да, можно, да ладно, сейчас победят демократы в Евротатах, и всё развернётся, всё вернётся на круги своя. Но это не отменяет необходимости милитаризации. Это не отменяет необходимости быть готовым вести новые войны, пото что очевидно же, что всё идёт в эту сторону. Для меня, по крайней мере, может быть, для кого-то нет. Вот как ты видишь идеологический разворот? Можно ли было бы скорректировать себя на вот этом этапе мо или там взять за основу какую-то переходную идеологию, идеологическое содержание иного порядка, более высокого, может быть, более там содержательное и так далее. Ты ты бы видел такое содержание идеологии?

>> Ну, если мы говорим о Европе в целом, это невозможно. Очевидно, что что

>> Ну, если ну как бы, знаешь, как фарш нельзять, провернуть назад.

>> Идеологические трансформации, которые произошли, они имеют необратимый характер. Окей?

>> Знаешь, как, допустим, вот в Таиланде вот огромный сон, почему он слушается своего, допустим, дрессировщика. Вот я тоже меня интересовал этот вопрос. Он же как бы большой, крупный. Ну как Европа, она же тоже крупная, большая, сильная, да. Нон он безобидный, который прирученный слон. И оказывается, что это происходит, потому что этого слона в детстве это называется у дрессировщиков термин поломали. Угу.

>> То есть его в, ну, в прямом смысле металлическими прутьями, богорами

>> бьют и вводят в состояние подчинения. И у него настолько сильная психотравма детская у этого слона, что даже став огромным, он как бы абсолютно безобидный. То есть у него может только проснуться какие-то дикие инстинкты, но это бывает как редкое исключение. В основном 90%, то есть он не способен ни на какое сопротивление. То есть, допустим, Европа - это что? Сердцевина. Европа - это Германия.

>> Германия - это сон, ну, условно говоря, которого поломали после Второй мировой войны. То есть идеологически Германию поломали как вот тайванского слонёнка. Сделали это, ну, исключительно в целях будущей безопасности, чтобы этот, чтобы это с этим слоном рядом можно было безопасно жить, потому что этот сон два раза начинал бегать по Европе и разламывать ближнее, да, всепосдную лавку. Ну вот, чтобы этого не произошло, его решили поломать. Точно так же, как Японию. Японию точно так же поломали после Второй мировой войны. И, кстати говоря, применение атомного оружия против Японии, это был один из инструментов, как поломать именно психологически поломать.

>> Угу.

>> Вот поэтому это этот процесс, ну, я даже не представляю, как как его можно изменить.

Ну, то есть с одной стороны, те, кто это делал, они достигли главную цель. Теперь ни Япония, ни Германия ни при каких обстоятельствах не представляет для ни для кого никакой опасности. Ну, то есть представить, что эти страны вдруг поднялись и пошли против кого-то воевать, как это было там, во Второй мировой войне. Ну, а если в отношении Германии, то и в первой, это практически невозможно, да.

И будут пытаться этого слона будут пытаться сделать вид боевого слона. То есть на него наденут сверху эту, знаешь, как боевую такую, боевой попонку. В боевом попонке разместят этих лучников, там погонщиков, копьеносцев, там пращников, которые будут там. То есть он из, ну, как бы вид у него будет очень грозный. У японского слона и у немецкого слона у него будет очень грозный вид.

Но этот слон пойдёт в бой. То есть он при виде боевого столкновения он просто будет разворачиваться и уходить, потому что у него сразу будут срабатывать вот эти вот психотравмы. Ну, кстати, бунт школьников в Германии.

Угу. Против, ну, это классический пример проявления духа на практике, то есть это подрастающее поколение, это бунт детей, это как бы детский крестовый поход, условно говоря.

Вот поэтому Япония в этом плане она примерно ту же самую представляет картину. Вообще США выстраивают систему сейчас несколько иную, чем она была раньше. Вот, кстати говоря, доктрина Трампа, она тоже об этом. Геополитическая система США сейчас представляет собой, я её называю в своих статьях, производная второго порядка. Ну, если посмотреть, что такое производная второго порядка в науке, то, допустим, там первичное — это, допустим, скорость, ускорение — это производная первого порядка, а там динамика ускорения, изменение ускорения — это уже производная второго порядка.

Угу.

Вот, в принципе, США выстраивает такую систему. Раньше они находились на первом уровне. То есть с точки зрения Трампа, раньше Америка делала непозволительные вещи. Ну, например, там посылала свои войска,

да,

там гибли американские солдаты, Америка тратила триллионы долларов. В понимании Трампа это были абсолютно какие-то абсолютно недопустимые вещи. Что хотят делать сейчас республиканцы? Они хотят занять позицию производной второго порядка. Что это означает? То есть на первом уровне будут оставаться только фронтиры, то есть государство-фронтиры.

Вот они будут платить кровью и территориями за вот эти мирсистемные войны, которые происходят. То есть кровь и территория — это будут терять страны-фронтиры, которые будут попадать в эту систему.

На втором уровне, производная первого порядка, там будут находиться финансовые доноры.

Угу.

Их задача — вбрасывать деньги и подпирать метрополя, подпирать общую ситуацию, знаешь, как бы стыла.

Допустим, в отношении нас это делает Германия сейчас в Европе.

Угу.

В отношении Тайваня это начинается сейчас делать Япония.

Угу.

То есть, но финансовые доноры не будут тоже сами воевать. Их задача — тратить деньги и создавать вот этот первый редут безопасности. А США занимает позицию производного второго уровня. То есть они стоят за финансовым донором, и они занимаются моделированием этими процессами. То есть они занимаются общей операцией. Таким образом, фронтиры стран-фронтиров, они тратят кровь и землю. Страны-доноры, они тратят деньги и свой экономический потенциал, а США инвестирует в системы управления.

да.

Ну, то есть это, в принципе, это высший левел геополитики. То есть ты не тратишь деньги, ты не тратишь своих людей, на твоей территории ничего не происходит, ты просто инвестируешь свою систему управления в этот процесс.

То есть высший

высший пилотаж, да. Ну, то есть поэтому и в этом тренде Трампа и записано, что мы больше не будем там, ну, так есть, на перевести на обычный язык, посылать свои войска в Афганистан, в Ирак. Мы не будем больше тратить сотни миллиардов долларов. Ну, то есть воевать будут другие, тратить деньги будут другие. Вот и всё. Но мы при этом будем выгодополучателями этого процесса. То есть мы будем всё равно, мы никуда не уходим, мы занимаемся моделированием. При этом мы выстраиваем свой глобальный геополитический кластер, который, в принципе, будет охватывать западное полушарие, Южную и Северную Америку. С этим связано, кстати, притязание Трампа на Гренландию. С этим связаны, кстати, запуск большого американского проекта в Аргентине. Приход к власти Милея. Вообще Милея — это чисто политтехнологический американский проект.

Угу.

Полностью политтехнология построена была американцами. Псевдолибертарианство, псевдолиберализм, псевдореформы. Очень похожие технологии. Только произошло всё без там каких-то уличных беспорядков. Ну, то есть он пришёл к власти путём выборов. И эти выборы никто не оспаривал, и никто не противился приходу Милея. То есть, в принципе, обошлось всё без уличных каких-то моментов, ну, без аргентинского Майдана обошлось всё. Вот. Но, хотя, в принципе, если бы перонисты попытались не допустить Милея к выборам или там, не так бы посчитали голоса, я уверен, что было бы запущено стопроцентная технология уличных протестов, и кершнеристов бы там вынесли бы из их кабинетов. Вот поэтому Милея — это чисто американская технология сейчас политическая в Аргентине. Почему? Потому что Аргентина — это, в принципе, вход или ворота в Антарктиду. То есть получается американская ось — это или новый американский проект "Новый Pax Americana", Америка от Гренландии до Антарктиды, то есть она именно идёт по

ну, желательно с Гренландии тоже, да?

Не скажу от, ну, от включая, включая.

Включая, да, включая.

Тем более, что в контексте глобального потепления возможности освоения и северного полюса, южного полюса, они будут в этом плане увеличиваться, вот существенно возрастать. При этом Америка представляет собой своеобразный двуликий Янус. То есть почему двуликий Янус? Потому что они занимают уникальное геополитическое положение. Они смотрят как в сторону Атлантики, так и в сторону Тихого океана.

Угу.

Соответственно, Америка акцент своей политики всегда направляет туда, где находится эпицентр или ядро экономической активности.

Угу.

Вот, допустим, участие Америки в Первой мировой войне, во Второй мировой войне, трансатлантические системы сотрудничества связаны были с чем? Они были связаны исключительно с тем, что один из центров экономической активности, если не считать США, находился в Европе.

Угу.

То есть больше экономики нигде не было. Только начала появляться в Японии во время Второй мировой войны, но это как бы всё равно это пока это была только такая начальная стадия. То есть эпицентр был. Первая мировая война. Почему Япония не участвовала? Потому что, ну, или там участвовала она очень, так скажем так, слабо. Потому что всё-таки экономическая активность была в основном в Европе. Потом Япония тоже начала претендовать на экономические какие-то позиции. Поэтому Вторая мировая война уже шла, в том числе и в Тихом океане. Теперь получается, что центр экономической активности смещается из Европы куда? В Азию. Соответственно, вот этот великий Янус, который смотрел в сторону Атлантики, он сейчас поворачивается, ну, как бы он смотрит сейчас в сторону Тихого океана. И, соответственно, с этим связано закат классического трансатлантизма и рождение, как я в своей статье назвал, новой Пасифики. То есть это как Тихий океан.

Угу.

Вот поэтому здесь тоже всё это разрушение старой парадигмы, рождение новой. А и доктрины Трампа очень правильно выставлены, на самом деле, акценты. Если брать уже геоэкономику, там акцент на промышленном развитии, на индустриализации.

да,

Это, кстати говоря, абсолютно перечёркивает всё, чему учили наши грантовые двухнедельные курсы в Украине. Участники грантовых двухнедельных курсов, для них это будет большое открытие, что оказывается промышленность имеет большое значение. Второй момент — это сильная, сильная энергетика.

Угу.

Это значит, прощай зелёный курс. То есть зелёная энергетика должна быть не зелёная, она должна быть

Её должно быть много, да?

То есть ключевой фактор глобальной конкурентоспособности — это доступ к энергетическим ресурсам по цене и по объёму.

Ну, конечно. Вот это, кстати, мы сейчас ощущаем на своей, как говорится, шкуре, потому что у нас доступа ни по цене, ни по объёму никакого нет, но у нас факторы, понятно, связаны с войной и с разрушением, да, в результате войны.

Ну так смотри, это же есть вызов.

Это вызов, но у нас нету понимания. У нас, у нас, если ты посмотришь сейчас, чем занимаются чиновники в Министерстве энергетики, они до сих пор пишут какие-то стратегии по зелёному курсу, по там, скажем так, по декарбонизации энергетики. Это уже декарбонизация произошла, естественно, ну, скажем так, неестественным путём. Неестественным, то есть в результате войны. Война — неестественный путь, потому что декарбонизация — это то, что в результате войны россияне в результате ракетных ударов разрушили практически всю типовую генерацию.

Вот тебе и декарбонизация произошла.

Вот. Но у нас до сих пор в этом духе, в этом духе всё, то есть у нас в этом плане ничего не поменялось. Вот. И третий момент — технологии. То, что ты говоришь, новый технологический кластер. Статус технологической сферы державы. То есть Америка, она перелистывает страницу, связанную с экологией, с вызовами, вызовы, которые связаны с экологическими проблемами и так далее. То есть она говорит: "Если мы сейчас будем думать об экологии, мы потеряем мировое лидерство".

Ну, понятно.

Мы потеряем мировое лидерство, мы получим совершенно другой формат мировой глобальной мир-системы. А нам абсолютно всё равно, какая будет в этой глобальной мир-системе экология, если нас там не будет на вершине пирамиды. Ну, то есть, условно говоря, если в результате того, что Запад будет бороться за, допустим, окружающую среду, ну, киотские протоколы, всё остальное,

да,

это детище демократов и как бы трансгуманистов европейских. Ну вот представь, что в результате этой борьбы за окружающую среду, ну, победил в результате кто? Китай, который хотел плевать хотел на все эти ограничения. И в результате мы получили качественную экологию и однополярный мир, синоцентричный однополярный мир.

Ну вот Трамп говорит о том, что нам не нужен такой мир и его экология, если он будет синоцентричный. Поэтому мы будем делать его америкацентричный, Pax Americana, и там новый порядок вещей заключается в следующем: мы делаем ставку на промышленность, на технологии и на мощную энергетику. Всё. Европа в этом плане она не сможет подхватить вот эту, скажем так, политику США, потому что Европа не откажется от зелёной энергетики. Не откажется от зелёной энергетики. У Европы нет энергетических ресурсов, доступных по цене, для того, чтобы развивать свою промышленность. То есть Европа в какой-то степени сможет ещё там, допустим, достичь определённые результаты в области технологий, потому что всё-таки уровень образования высокий, уровень научных исследований высокий, да, здесь Европа ещё будет сохранять какие-то позиции, но в плане промышленного развития, в плане энергетической вооружённости Европа будет всё сильнее и сильнее отставать. Вот. Ну и о чём ещё говорит Трамп? Он говорит, Трамп фактически в этой стратегии он повторил тезис Шпенглера о закате Европы. Э-э, вот эта доктрина Трампа, она очень не понравилась европейцам.

А то есть это так, чего это они вдруг?

Мягко, это я так мягко сказал, ещё не понравилось. Но по большому счёту, а что сказал Трамп такого, чего не говорил бы, например, Шпенглер в "Закате Европы" и чего бы, например, не говорил Хосе Артега-и-Гассет в "Бунте масс"? То есть по большому счёту Трамп просто процитировал работы двух этих философов. То есть он сказал, что Европа теряет свою культуру, свою цивилизацию.

Ну, одно дело — это какой-то там философ сказал, понимаешь, а другое дело — документ, стратегия.

Ну, Трамп сказал о том, что в результате миграционной политики Европа теряет свой цивилизационный код, свою культуру. Если она потеряет свою культуру, через какое-то время, через 20-30 лет, это будет цивилизация совершенно другого формата.

Ну да.

Ну, это как, то есть это будет та же Европа, но с другим цивилизационным кодом. В принципе, в истории Европы такие случаи происходили, потому что христианская Европа, она же не всегда была христианская Европа, была Римская Европа.

Угу.

Это была языческая Европа, имперская, потом это была христианская. Ну, сейчас, допустим, через какое-то время, сейчас это атеистическая Европа, то есть атеизм как базовая идеология. Но через какое-то время это может быть, например, мусульманская Европа. То есть это всё равно будет Европа, всё равно будет это какая. Но Трамп говорит о том, что не обязательно, например, мусульманская Европа будет нашим союзником. То есть мы не будем руководствоваться здесь историческими какими-то иллюзиями и реминисценциями. Мы будем руководствоваться, как говорится, практикой. Возможно, с той Европой, которая появится через 20-30 лет, нам будет не по пути. Вот о чём говорит доктрина Трампа. А мы хотим, говорит Трамп, сохранить свой цивилизационный код. Вот он говорит об Америке. Вот. Но, естественно, об Америке консервативной.

Угу.

Вот. А будущее Америки будет, оно же ещё не определено, на самом деле, потому что точно так же, как меняется Европа, также меняется и США.

Угу.

В принципе, американцы сами говорят, что каждые 25-30 лет меняется образ Америки. То есть Америка, например, 30 лет недавности совершенно по-другому выглядела, чем сейчас. Именно не в плане там.

Послушай, ещё ж 50-е года, сегрегация была официальна абсолютно, как бы, поэтому тут не так-то всё далеко ушло. Смотри, я как бы хотел до Америки и до Украины, как бы я бы хотел пойти в другой полюс G2, в Китай, как бы и задать тебе вопрос: как ты видишь? Вот ты сказал, что, значит, Китай рассчитывает свою победу в мирсистемной войне к достигнуть к условно 50-му году. Ну, условно,

да.

Что в твоём понимании является победой в их понимании в мирсистемной войне, как это выглядит? Вот что является вот голубой мечтой Китая? Вот что они, к чему они реально стремятся? Китай стремится к евразийской совместной зоне процветания. То есть, в принципе, а Китай стремится к тому же, к чему стремилась во время Япония во время Второй мировой войны. Концепция Японии Второй мировой войны — это восточноазиатская зона совместного процветания и развития. Так они называли.

восточно-азиатской, поэтому они,

Они, да, они закладывали, например, там даже квази или там такие псевдонезависимые государства, например, там Маньчжоу-Го. Пытались сделать даже прототип какого-то индийского независимого государства. И было даже там и правительство, и которое воевало против английского колониализма, и там Маньчжоу-Го, то есть вот эти такие псевдонезависимые государства. Это называется пан-азиатизм. Пан-азиатизм называется эта теология, да.

А он, он в своих работах как раз и обосновывал развитие именно паназиатского проекта. Там в России, например, во время революции это назывался панмонголизм. Это теория. Такая была группа, скажем так, и историков, и литераторов. Они назвали себя скифы. То есть это такая восточно ориентированная на восток группа интеллектуалов. Вот. И они называли это панмонголизм. Вот. Вот в данном случае это пан-азиатство или пан-азиатизм в какой-то степени, да? То есть это создание евразийской совместной зоны процветания и развития, которая, в принципе, будет формироваться по лекалам монгольской империи.

То есть это поэтому я в своих статьях и называю это Монгольская империя 2.0. Только это будет не панмонголизм, это будет синоцентричное, синоцентричное образование. В принципе, ШОС, Шанхайская организация сотрудничества, она показывает уже общие контуры этого геополитического пространства. А принципы, принципы этого Евразийского глобального острова, я тоже его в статьях своих так называю, или Монгольской империи 2.0 — это совместное процветание, динамичное развитие без вмешательства во внутренние дела.

Угу.

То есть чем отличается китайский неоколониализм от британского, например, тем, что, допустим, или не просто британского, а западного неоколониализма. Западный неоколониализм, он посылал в те страны, в которые там колонизировал. Он посылал не только инженеров, которые добывали местные природные ресурсы, он туда посылал ещё и своих, скажем так, духовных наставников, ну, скажем так, священников, да. Китай, ну, для того, чтобы сформировать как бы определённые идеологические паттерны на этих странах, которые подвергались неоколонизации. Китай не будет посылать в Африку, например, буддистских священников или даосов.

Ну, понятно.

Он будет посылать туда просто инженеров.

Ну да.

Которые будут строить железные дороги, автомобильные трассы и заводы, и горнообогатительные комбинаты и заводы. То есть вывезти природные ресурсы. При этом Китай идеологически не вмешивается в жизнь этих подмандатных стран, скажем так.

Да.

То есть он не говорит о том, какая у вас должна быть внутренняя политика, какая у вас должна быть система выборов там по партийным спискам, не по партийным спискам. А он не говорит о том, какие у вас должны быть антикоррупционные органы. Можете украсть хоть всё, что мы вам дали. Можете украсть абсолютно всё. Главное — это

наши железные дороги, наши порты

и добыча природных ресурсов. Поэтому, в принципе, вот это то, к чему стремится Китай. То есть это Евразийская империя, которая будет иметь несколько таких щупальцев, которые будут запускаться в Африку, Латинскую Америку.

То есть вот так вот действует по всему миру.

На твой взгляд, роль России, отведённая в этой Евразийской империи у Китая, какова на самом деле? А Белая Орда.

Угу.

То есть это отдельный узел монгольской империи 2.0. Знаешь, как была Золотая Орда, была Белая Орда, а ещё была, кстати говоря, в Сибири называлась Пегая Орда. Вот поэтому, э-э, в данном случае — это просто одна часть, часть вот этой вот Монгольской империи 2.0, часть глобального евразийского острова. Но, но для Китая это достаточно важная часть.

да,

Потому что как воспринимает Китай Россию сейчас? Для него Россия, во-первых, это рынок сбыта. Во-вторых, самое главное — это донор в контексте энергетических ресурсов.

да?

То есть это источник огромного количества не только энергетических ресурсов, но и вообще природных ресурсов как таковых.

Угу.

То есть огромный резервуар природных ресурсов, которые Китай, естественно, не будет захватывать физически, потому что зачем ему захватывать физически Сибирь, если он может купить всё, что там добывается за фиатный юань, который он сам печатает. То есть, в принципе, вот нынешняя ситуация вывела Китай в высшую геополитическую лигу.

Высшая геополитическая лига — это когда страна может участвовать, ну, скажем так, быть участником глобального неэквивалентного обмена в свою пользу. Что такое глобальный неэквивалентный обмен? Это когда ты за свою фиатную необеспеченную национальную валюту можешь купить любой природный ресурс. И при этом человек, страна, которая продаёт тебе этот природный ресурс и получает у тебя этот фиатный, ту фиатную национальную валюту, она вкладывает эту валюту в твои долговые обязательства. То есть, в принципе, как работала система в отношении США. США могли за доллар купить всё, что угодно, за фиатный доллар, но при этом все страны вкладывали свои резервы через центральные банки. Куда? В американские облигации Treasures, да?

Да.

Или просто в американский доллар. А как это работает в отношении Китая и России сейчас? Россия Китай продаёт России за юани то, точнее Россия продаёт Китаю за юани свои природные ресурсы. Но куда Россия потом вкладывает эти юани? Она вкладывает в китайские облигации. Всё, Китай вышел в эту высшую геополитическую лигу.

Вершина пирамиды. То есть вообще Китай думал, что юанизация мировой финансовой системы займёт там 50 лет, условно говоря, а он выполнил задачу минимум за там 2-3 года.

Именно из-за того, что Россия начала эту войну.

Именно из-за того, что Россия, да, начала эту войну. То есть Россия сама потом в результате этой войны попала в такую ситуацию, когда она фактически она сейчас находится в системе,

которая выгодна Китаю, именно этого глобального неэквивалентного обмена.

Поэтому это, то есть это природные ресурсы, это глобальный неэквивалентный обмен, это рынок сбыта. И Россия рассматривается Китаем ещё и как ядерная матка. Вот не просто так основные ядерные силы стратегические Китая, они находятся где? Они находятся рядом с границей с Россией, провинция Хэйлунцзян, для того, чтобы любая атака на китайский ядерный арсенал, например, со стороны США, воспринималась Россией в том числе как и атака в отношении России. То есть там же ж непонятно, куда ракета летит, если она вот оно находится рядом. Поэтому Китай это для России, для него это как ещё ядерная матка, то есть страна, которая обладает самым большим объёмом ядерного оружия. Вот поэтому Китай таким образом делит эти функции. Пусть — оружейный потенциал будет в российских ядерных ракетах, а мы свой уран будем тратить на атомные блоки, на атомных электростанциях, которые сейчас строятся в Китае, наверное, самыми ударными темпами вообще за всю историю атомной энергетики в мире по количеству блоков, которые запускаются. Китай сейчас там на первом месте стоит в мире. Вот. А для этого всего же нужно огромное количество урана и ядерного топлива. Вот. Поэтому это, кстати, связано с тем, почему Китай не наращивает так сильно свой ядерный потенциал, когда, хотя казалось бы, должен был с учётом того, что он значительно уступает Америке.

В другой логике абсолютно. Он в другой логике находится.

Вот поэтому

Давай, давай финализируем именно как бы, чем он должен закончиться этот глобальный остров, евразийский, евразийское общее такое китайцентричное пространство.

Он, он должен закончиться построением этого этого этого мегакластера. Ну, то есть, что все страны, все территории в него войдут.

Смотри, не то, чтобы войдут, это же не будет единое государство.

Ну, я понимаю, да.

Это будет некое содружество. Некое содружество, система, да.

Это означает, что вся Евразия будет пронизана торговыми путями, которые будут идти из Китая. Железные дороги, автомобильные дороги, порты, природные ресурсы, рынки сбыта. Всё будет работать в логике Китая. Вот. И в этом плане Европа она превращается в рождественского гуся, которого просто вот кормят усиленно. Ну, сам понимаешь, перед

перед Рождеством.

Перед Рождеством хорошим праздником.

Европа должна будет очень много потреблять того, что будет производить этот глобальный евразийский остров и расплачиваться

своим жирком.

Своим, да, своим накопленным жирком. Вот. И то есть пока этот жирок будет, Европа в принципе в этой логике Китая она очень тоже занимает выгодную, ну, скажем так, для Китая важную позицию.

Позиция потребителя, позиция рождественского гуся. Вот, естественно, если образуется вот эта мега сухопутная империя, это будет, кстати говоря, вторая в истории Евразийская сухопутная империя после Монгольской. Естественно, будет это означать победу талассократий. То есть это будет означать победу телурократий. То есть телура — это земля, телурократии — это сухопутные империи. И это будет означать одновременно поражение талассократий, морских империй, потому что талассократии теряют контроль за основными товарными потоками. Они будут идти внутри Евразии, а не по морским торговым путям.

О'кей. А теперь давай вернёмся к Штатам в этот, в этот как раз момент. И я хочу тебе спросить твоё мнение. А каким образом Штаты будут противодействовать этому варианту? Потому что это же как раз вот эти вот морские, морская империя — это как раз будет то, что то, что США хочет.

США, первое, что нужно сказать, что США, во-первых, хотят этому противодействовать.

да.

Даже начнём не с этого. Начнём с того, что эту угрозу увидели республиканцы. Я не буду говорить, увидел Трамп, чтобы не абсолютизировать его как роль, роль личности в истории не будем переоценивать. Это волюнтаризм. Поэтому это увидели республиканцы, это не видели демократы. Это увидели республиканцы. Это первое. Они это увидели, и они этому начинают противодействовать. То есть, в принципе, политика Марко Рубио, госсекретаря, это политика, нацелена исключительно на недопущение создания этого мега-мега-мега такого кластерного образования в виде евразийского, Евразийского глобального острова или Монгольской империи 2.0.

Да.

Соответственно, как они это будут, как они этому будут противодействовать? Они это будут противодействовать по классической схеме Киссинджера в рамках классических треугольников. Разыграть в треугольнике третьего лишнего за счёт второго участника. Вспомни 70-е годы Дэн Сяопин, Никсон, Киссинджер разыграли третьего лишнего за счёт Китая. Америка разыграла третьего лишнего в виде Советского Союза за счёт Китая. Сейчас она будет пытаться это делать попеременно с каждым из участников треугольников, условно говоря, будет пытаться разыграть Китай через использование России, разыграть Россию, используя Китай. Поэтому в этом плане вопрос только: не поздно ли? Не поздно ли?

Ну как есть,

да?

Ну,

тем выше цена,

да?

Тем выше цена и тем не только выше цена, и тем тем выше раздражение Америки, когда сейчас, во-первых, невозможность это реализовать, а во-вторых, раздражение, которые вызывают, ну, скажем так, когда кто-то пытается противодействовать ей на этом пути. Кто-то Зеленский.

Ну, я

Номер один.

Смотри, не будем опять же роли личности в истории. Скажем так, что тут вопрос не в фамилии, а вопрос в том, что любой, любая страна, любой политик, который будет сейчас станет на пути США, США увидит. Смотри, это очень простая, на самом деле, история. США увидели, как это сейчас модно говорить, экзистенциальную угрозу.

То

Есть, они увидели образ синоцентричного мира впереди. Он их очень сильно испугал. А они это увидели, эту угрозу. Они поняли, что они потеряли примерно 20 лет исторического времени. Это всё нужно было начинать в начале нулевых годов, когда отдельный вес Китая в мировой экономике был 5–7%.

Время упущено, но они себя успокаивают тем, что ещё не всё потеряно, но времени очень мало. Но представь себе, что подводная лодка тонет, и там на принятие решения остаётся несколько секунд. И вот в этот момент, когда они принимают вот эти решения, которые они считают, спасут всю западную цивилизацию, не только их, но они считают, что это и западную цивилизацию спасут, они даже считают, что это спасёт и Европу, которая, которая их не понимает сейчас.

Да. Да. И поэтому они пытаются разворачивать правые повороты, да? Поэтому они пытаются это правый поворот делать какие-то. И тут периодически возникают какие-то препятствия на этом пути. Кто-то против этого выступает, понятно. Исходя из своих интересов. И они обрушивают на это препятствие, ну, весь свой ресурс, потому что в их, в их понимании, если они сейчас потратят время на убеждение, понятно, жевать сопли они не хотят, да, то тогда они вообще полностью проваливаются в исторической перспективе. И тогда просто тогда нужно просто сесть и ждать наступления.

Ну, и Зеленский по сути сейчас этим торгует. Ну, смотри, тогда просто нужно будет, если Америка этот трек проигрывает, тогда нужно просто сесть и ждать уже наступления синоцентричного мира. Тогда эта евразийская прелестная волна, это будет идти как цунами, который просто будет перемалывать уже всех на своём пути. Уже ничто тогда не сможет её сдержать. То есть это становится просто неотвратимое такое событие, как в своё время шествие татаро-монголов, который никто не смог остановить.

Фух. Ну что же, да, прекрасно, отлично, отлично. Ну, такая картина маслом, да. И смотри, поэтому в логике — цена. Вот тут спрашивали, кстати, меня спрашивали сейчас важно. Что там спрашивают интересно? После все. Нет, это не то. А Россия и Китай такие дураки, что они прямо позволят Америке их разводить? Но получается же, что Россия прямо сейчас и готова расторговать себя, понимая как бы, какую игру выстраивает Китай, понимая как бы, что видят Штаты, понимая свои интересы.

Смотри, тут вопрос в том, что когда часто говорят, что вот Россия там или Китай, что они такие дураки, что они согласятся, это, ну, люди, которые говорят, они не просто не являются дипломатами и геополитиками. То есть они они рассуждают в логике бытового конфликта, да? Бытовой конфликт — это или ты мой друг, или ты мой враг. Ну, понятно. А политика и дипломатия так не работают. Она всегда, его политика и дипломатия, они всегда сплетаются из нюансов и полутонов. Поэтому в какой-то в каком-то моменте Россия и Китай не изменят сложившейся ситуации, да, но в каких-то моментах сделают паузу, а в каких-то моментах может сделать и шаг назад. То есть это же многослойный, многофакторный и самое главное неполярный процесс, да?

Да, неполярный процесс. Поэтому в, допустим, они скажут: "Ну, в этом вот здесь уже всё произошло, да, тут мы уже ничего сделать не сможем. Здесь уже произошёл этот синтез Китая, России. Тут мы ничего не изменили". А вот здесь, например, только он начался, начал происходить этот процесс. Мы можем его поставить на паузу пока. А здесь, например, можно сделать шаг назад. Вот, например, там понятно, что в экономическом плане разворот энергетических потоков, которые с Россией произошли в сторону Китая, понятно, что это всё необратимые процессы. Никто уже не будет 20 раз менять здесь векторы. А что касается, например, военного сотрудничества, здесь только начинается этот процесс, и здесь может быть какая-то пауза с точки зрения, например, каких-то более глобальных интеграционных процессов, связанных с созданием какого-то уже геополитического конструкта, здесь можно какой-то шаг назад сделать. Ну, то есть это всё будет уже решаться ситуативно.

Ну, конечно, здесь вот с чем можно согласиться, что ситуация нынешняя она она значительно дальше ушла, чем семидесятые годы. Угу. То есть уже у США не пространство для манёвра значительно сузилось. То есть уже в данном случае, кстати, Анкоридж — это ж был троллинг Китая со стороны, мы с тобой уже об этом говорили. Вот поэтому это вот попытки показать Си Цзиньпину, что смотри, вот мы позвали, и Путин приехал. Ты а ты считал, что потому что есть функционал, есть есть что расторговать, да? Поэтому здесь процесс будет этот, он только входит, это только начинается. То есть США будут какие-то двигать фишки в сторону и Китая, и в сторону России, смотреть, кто первый клюнет, кто первый отреагирует и как это будет происходить.

Да, самое главное, что этот процесс прозрачен для всех. То есть это не та, это шахматная партия, где вы видите все фигуры. Это ж не та шахматная партия, где вы не видите фигур и, пожалуй, все играют на угад, да? Тут нету такого. Все видят как бы фигуры. Почему, например, Арктика? Почему даже там мост или там, я не знаю, тоннель через Берингов пролив, например, там, когда там Трамп сказал, все начали смотреть: "А что ж там можно возить через Берингов пролив? Кто туда поедет? Даже тоннель никогда не купится. Это вообще какой-то какие-то Потёмкинские деревни. Это вообще какая-то ерунда". Они не понимают простых вещей, что это же проекты, которые США будет пытаться каким-то образом пристегнуть Россию к себе через какие-то проекты.

Ну, кроме всего прочего, Берингов пролив — это ж это ж контроль, понимаешь? Там даже, может быть, экономической целесообразности может быть никакой нет. Ну, контроль. Помешать Китаю, как бы пользоваться северным, попытаться через какие-то проекты Россию пристегнуть к своей политике и, соответственно, предотвращать движение Китая, соответственно, предотвращать заход туда Китая. Например, США понимают, что если они сейчас не предложат России какие-то арктические проекты, то Китай заходит. Поэтому они начинают что-то там, да, какие-то конструкции строить.

Вот. Поэтому в данном случае понятно, что основной соперник для США — это Китай. Ну и для вообще морских империй вообще любая сухопутная евразийская империя — это это самая большая угроза. Поэтому, когда Меркель сказала, что наша цель — Европа от Лиссабона до Владивостока, она фактически подписала сразу в этот же момент смертный приговор этому проекту, потому что, ну, для морских империй допустить ещё и с Европой, то есть это мало того, что сама Евразия будет как представлять какой-то конструктор, это ещё и Европа вод. Ну, какой цивилизационный проект у Европы для для всей Евразии, как бы. Ну, это это в этой логике можно, конечно, представить, что именно для этого Европа принимала всех мигрантов, чтобы попытаться научиться.

Поэтому вот этот ось Берлин — Москва — Пекин, её в районе шейных позвонков, то есть в районе Берлина, ну, точнее, не в районе Берлина, Балто-Черноморская дуга — это как раз шейные позвонки этой оси. Её и перерубили. Давай вот в эту логику зайдём, потому что тут до есть условно от Норвегии с Финляндией, Швецией и до Румынии, как бы включая нас, есть отдельный функционал, условно говоря, на развалинах Европы, на закате Европы, способность образоваться вот этому какому-то отдельному образованию. Но мы же туда абсолютно никак не инвестируем себя. Мы не идём в логику именно этого объединения узкого. Более того, мы уже даже наблюдаем явные как бы проявления вот вот этой дикости, да, как бы внутриевропейской, ээ, то есть видно, что где-то Европа там просыпается. Ну вот вот вот на на противоречие как бы относительно того проектности Европы, которая есть, просыпается в абсолютно диких формах. Действительно, и мы не пытаемся сейчас как бы воспользоваться моментом для того, чтобы предложить и сказать, что смотрите, это вы, ну, вот так вот с вами это происходит, потому что это общая такая единая Европа, которая ничего вам в этом единстве по сути как бы адекватного не даёт. Давайте вот здесь вот объединяться сейчас, искать некую форму и работать именно над этим.

Смотри, куда ездит Зеленский. Мерц, Макрон, Стармер. То есть это абсолютно не та ось, которую нужно сейчас строить. Он пытается вот там Западная Европа, порешайте за меня, потому что у вас там ядерное оружие чего-то там. Ну, потому что там в основном деньги сосредоточены. Ну, мы сейчас увидели, какие деньги. Франция, которая отказала, что там 18 млрд, как бы отказались включать в репарационный кредит. Какие деньги? Какие деньги? Ну, потенциально только там потенциально, ну, не у Франции, только у Германии деньги есть. Только у Германии. Я же тебе сразу сказал, что это наш сейчас финансовый донор в конструкции второй производной геополитической, американской.

Вот поэтому деньги есть только в Германии. Ну и тогда же у нас статус фронтира. Мы же не знаем. Ба, смотри, Балто-Черноморская дуга — это проект мирного времени. Почему? Потому что это цивилизационный экспансионистский проект. Это вообще, если посмотреть, эта ось, когда впервые сформировалась во времена Киевской Руси. Угу. Это путь из варяг в греки, то есть фактически с севера на юг, да, который соединял как раз с Византийской империей как Восточно-римской империей, частью Восточно-римской империи, которая называлась Византийской империей. Вот. И это была действительно ось, даже, можно сказать, такая, как историки говорят, под сигнатурой Софии. Вот. Они не просто так, допустим, там София Константинопольская, София Киевская, потом ещё была даже София Новгородская и София в Полоцке. Было. То есть это, если посмотреть, это вот как раз такой смысловой стержень был такой, да, геополитический.

Но после того, как турки захватили Константинополь, он стал Стамбулом, эта сигнатура, она распалась на самом-то деле, и появились новые центры экспансии вдоль этой сигнатуры. То есть это было Великое княжество Литовское. Это первая была как раз конструкция, которая начала цивилизационное расширение вдоль Балто-Черноморской дуги. Угу. Украина потенциально могла бы повторить путь Великого княжества Литовского, если бы в 90-х годах и начале нулевых у нас, ну, вообще, если бы у нас при власти были люди, которые вообще знают, что такое Балто-Черноморская дуга и Великое княжество Литовское. Но так как у нас находились люди и, к сожалению, эта ситуация продолжается, которые очень слабо разбираются в истории вообще, тем более в метаистории, метагеографии, то есть метаистория, метагеография — это вообще как бы за пределами понимания наших правящих элит находится, то, естественно, такой проект запущен не был. То есть цивилизационно-экспансионистский проект, когда Украина бы, допустим, оказывала бы определённое влияние и на Черноморский регион, и на Балтийский регион через вот взаимодействие со странами такими, как Беларусь, страны Балтии и Финляндия, Швеция и там на юге, допустим, Турция, да, Болгария, Румыния, то есть вот вот такая вот была бы ось. Но в это в этой системе координат Украина должна быть ядром. А для того, чтобы быть ядром, нужно обладать экономическим, скажем так, даже больше геополитическим, геоэкономическим потенциалом ядра.

Угу. И амбициями цивилизационного расширения. То есть Украина должна была быть экономически сильнее Турции. Угу. Экономически сильнее Польши и под её влияние должно было попадать все ближе, ну, страны, которые находятся на этой Балто-Черноморской дуге. То есть, условно говоря, Беларусь должна была бы тогда в этой системе координат дрейфовать в сторону Киева, а не в сторону Москвы, потому что здесь были бы тогда возможности экономического развития там и так далее, и ресурсы, и всё остальное, и в том числе и защита. А так как у нас экономически мы проиграли и Турции, и Польше, и мы проигрываем сейчас практически, если брать по уровню развития всем странам соседям, и это произошло ещё до полномасштабной войны, то после войны, ну, это можно просто рассматривать как некий фантастический сценарий.

Ну, допустим, давай пофантазируем. У нас приходит после войны к власти Пак Чон Хи, которому достаётся абсолютно разрушенная экономика, то есть как бы разрушенная энергетика. И он за 15 лет — там Пак Чон Хи был с 63-го по 79-й, 16 лет при власти в Южной Корее. Ну вот за 15 лет, ну даже, допустим, берём там два политических цикла за 10 лет, этот человек делает экономическое чудо, и Украина там становится каким-то вот этим экономическим тигром Балто-Черноморской дуги. Ну, это в рамках вот этого экономического фэнтези. Тогда Балто-Черноморская дуга начнёт пересобираться под под эту сигнатуру с севера на юг.

Но это возможно сделать, если мы не ну примем свою не лидирующую роль, а скорее как бы сервисную, функциональную, сервисную функциональную. Если Украина не ядро и не лидирующая роль, тогда эта сигнатура, она не существует, да, она тогда распадается на куски. Вот как как вот сейчас она фрагментируется. Вот смотри, допустим, страны Балтии, вот почему Финляндия. Смотри, Финляндия находилась в Балто-Черноморской дуге длительное время, не вступая в НАТО. Почему Финляндия и Швеция, кстати говоря, почему Финляндия и Швеция вступили в НАТО? Потому что это это стало результатом распада Балто-Черноморской дуги, фрагментации Балто-Черноморской дуги. То есть эти страны поняли, что уже никакой дуги не существует. Нужно искать где-то систему безопасности вот с Европой. Поэтому Швеция и Финляндия стали членами НАТО, так же как и страны Балтии. Польша играет свою роль. Там у них там проект там Вишеградская четвёрка и так далее. То есть они пытаются в Центральной Европе играть лидирующую роль. Не именно в Центральной Европе, не в Балто-Черноморской дуге. Они сместились, они в геоэкономическом, в гео, ну, скажем так, в геополитическом аспекте они сместились. Ну, как бы страна не может сместиться географически, но я имею в виду в аспекте там, если брать метагеографию, они сместились из понимания вот этого, скажем так, проекта Триморья Пилсудского, да. Они они сузили этот проект национальный до Вышеградской четвёрки. То есть они понимают, что никакого триморья быть не может. Они понимают, что вот для них быть лидером стран Центральной Европы — это уже как бы реалистичная цель.

Угу. Ну и наш геополитик Юрий Липа, который писал, да, правда давно, он как раз писал про называл не не Балто-Черноморская дуга, а называл Балто-Черноморская стратегия, по-моему, он писал. Он, когда описывал эту модель, он говорил о том, что Беларусь является важнейшим элементом. То есть для того, чтобы это собрался пазл, нужно, чтобы Беларусь была под влиянием Киева. То есть, чтобы Минск был под влиянием Киева, не под влиянием Москвы. То есть тогда оно как бы собирается в единое целое. Ну, то есть по большому счёту это некая реинкарнация проекта Великого княжества Литовского, только с другими с другими акцентами. А так оно получается, и в этом контексте тогда, если как-то говоришь, как сервисная какая-то функция, не нелидирующая, функциональная, сервисная функциональная роль, тогда всё, тогда оно фрагментируется. Турция подминает под себя черноморский регион. Угу. Страны Балтии и северные Скандинавии уходят в общеевропейскую систему безопасности. Польша концентрируется на центрально-европейском проекте, а Беларусь уходит под влияние Москвы. Ну, где она и есть. Всё. Всё. А мы в данном случае находимся просто вот, знаешь, как это, когда каждый каждый забрал свой кусочек себе, а мы остались вот в середине этой пустой тарелки. То есть, по большому счёту, смотри, Беларусь там к России, страны Балтии и Скандинавии в общеевропейскую систему, там Польша в центральную Европу, Турция себе Черноморский регион. Ну, чем оно по сути и случилось? Всё, каждый себе свой кусок забрал, и мы остались в центре тарелки. То есть потому что мы не смогли концептуально это оформить и пересобрать и не смогли. Как бы амбиции лидерские есть, но они просто на словах. Они же не подтверждались на деле, да?

Ну да, для того, чтобы это ж не просто взять, заявить и как-то мы теперь лидеры, да? Страшные лидеры. Так, перед тем, как мы финализироваться будем, смотрите, друзья, вас смотрит очень много, но количество лайков просто безнадёжно, мне кажется, ну, неприлично просто вот столько мало ставить. Оскорбительно для коллектива, оскорбительно для всего, что рассказывается прямо Алексеем. Это ценностные вещи, как бы это настолько ценно, что вы должны прямо взять и сделать сейчас важное дело, поставить лайк обязательно и сразу же подписаться. Ещё можно на подкаст Куща, там ссылочка есть в описании. А мы не заканчиваем. И на Telegram-канал. На Telegram-канал, да, аналитика Куща. Ну, я, да, как по. Я имею в виду, что там вот всё указано в ссылках в описании, поэтому не забывайте, да, о своём святом обязке. Все ссылки обязательно подписать. Вот. Ну, смотри, я почему как бы затронул историю с Балто-Черноморской дугой, потому что у меня всё время была какая-то такая, возможно, иллюзия, что у нас есть какой-то такой проект, внутри которого мы можем действовать. И получается, я всё время думал о том, что вот есть как бы страны Северной Европы, есть страны Центральной Европы, восточно-центральной в первую очередь, и есть Турция, как бы, с которыми можно на самом деле совершить некое геополитическое совместное усилие. Плюс от Турции мы движемся в Туран, в Азербайджан, там, Центральную Азию. И в принципе это для нас, ну, не являются непонятными пространства вот эти вот, как бы они для нас достаточно понятны. Азербайджан вообще, мне кажется, это для нас абсолютно вот понятная страна. И то, что они делают — это хорошая проектность относительно тех условий, внутри которых они они зажаты. Вот. А получается, что ты говоришь, что для этого нужно иметь не просто амбицию, да, как бы встроиться в это и предложить себя как бы как функциональное, функциональное как бы партнёрство некое, а тут нужно быть на нашем месте нужно быть именно идеологом этой истории. Нужно иметь видение практическое. Быть ядром проекта и быть делом проекта. Да, да.

Как это возможно вообще? Ну, с учётом нашего потенциала такой как бы, скажу, как знаешь, как тавтология, потенциального потенциала, да, потенциального, да, который у нас до сих пор остаётся достаточно большой. Ну, с учётом тех факторов, которые определяет метагеография, метаистория. Э-э, то есть как бы есть реальная история и реальная география — это то, что мы видим вокруг, а есть метаистория и метагеография — это то, что может быть в потенциале. Вот то, что может быть в потенциале, оно ещё сохраняется. И оно будет сохраняться, пока есть, например, несколько ключевых факторов, которые в значительной степени они уже, знаешь, как в одном шаге от разрушения. Ну, например, там промышленное возрождение, новая индустриализация, она возможна, если мы сохраняем свой промышленный ромб. Промышленный ромб — это Запорожье, Кривой Рог, Днепр, Кременчуг. Вот обрати внимание, куда сейчас Россия в основном наносит самые такие сильные удары. Это Запорожье-Кременчуг, да? Потому что это это половина этого промышленного ромба. Даже если на карту посмотреть, ну, это неправильный такой ромб, но это ромб. И ээ, то есть сохранение этого ромба для нас — это сохранение возможностей или сохранение метаиндустриализации, то есть индустриализации в потенциале, не практической, которая сейчас есть, когда заводы стоят и некому работать. А индустриализации в потенциале, то есть метаиндустриализации. Сохранение Днепровского промышленного пояса. То есть, допустим, как в Китае есть промышленный пояс вдоль Янцзы. У нас, в принципе, с точки зрения территориально-экономического районирования и размещения производительных сил, у нас производительные силы размещались вдоль Днепровского промышленного пояса. То есть, соответственно, здесь тоже один из ключевых элементов экономического развития. Здесь уже есть очень серьёзное повреждение, потому что Днепр уже на определённом участке контроль утрачен. Да-да-да. И третий момент — это выход к Чёрному морю, который частично ограничен, потому что идёт, идут боевые действия. Николаевские, херсонские порты, они как бы сейчас заблокированы в результате войны, то есть они как бы под контролем, но там нельзя отправлять грузы. Вот. Ну, одесские и дунайские находятся под контролем, и там они в рабочем состоянии, хотя тоже по ним удары идут. То есть, видишь, вот три три элемента. И мы, на самом деле, по каждому из из этих элементов висим на волоске. Э-э, и если мы теряем какой-то из этих элементов, то шансы перейти из реальной географии, точнее, из метагеографии, метаистории, трансформировать этот потенциал в реальную географию, в реальную историю, они пропорционально снижаются. Если эти теряем три этих фактора, то тогда и вообще не существует уже этого.

Теряем потенциал. Метапотенциал. Но проблема уже в чём? Вот обрати внимание, в обществе нет понимания этого дискурса, понимаешь? Нет, у нас мы говорим о чём угодно сейчас, и у нас абсолютизируются совершенно другие вещи, связанные с войной. Но о глобальных факторах, которые могут изменить изменить нашу нашу историю, никто не говорит. Вот поэтому, к сожалению, а если общество зациклено на тех вещах, которые, в принципе, может быть, важные, но они не играют определяющую роль, а вместо этого упускают основные моменты и не понимают, что там вот вот эти риски. Если мы купируем эти риски, каким-то образом их разблокируем, то это уже будет большая победа, которую мы достигнем. То есть, победа в чём заключена будет? Она будет заключена в том, что мы сохраним для будущих поколений возможность перехода потенциала в в реальное состояние. Вот настоящее поражение — это когда ты теряешь для будущих поколений возможность перехода из потенциала в в в реальность. Вот если мы если это происходит, это потеря этого связующего звена, то есть ты не можешь уже из потенциала в реальность перейти. Всё, ты лишаешь будущих поколений развития. А если ты сохраняешь, значит, это победа. Вот поэтому на самом деле не так много этих факторов осталось. Ну, я их вот назвал три, три три основных фактора, потому что потом, если если там что-то происходит с одним из этих факторов, это будет уже совершенно другая. Угу. Другая реальность и совершенно другие возможности, которые будут не просто в разы, они будут, ну, они будут кратно. Кратно и на порядок меньше, чем есть сейчас. Угу. Угу.

Так, а исходя из вот наличия этих факторов, осознания этих факторов, на твой взгляд, те переговоры, которые ведутся прямо сейчас, да, это ж драйвер их то самое США как бы, которое возносило вот эту ту самую, да, стратегию национальной безопасности, которая является рубиконом как бы новой истории. Вот. И от них зависит сейчас исход по сути переговоров. А какие бы нужно было бы иметь вот позиции ключевыми, что нужно было, на что нужно было бы сконцентрировать максимальное внимание и усилия, а всем остальным пожертвовать, потому что вот ты совершенно справедливо, мне кажется, говоришь о том, что мы по сути приносим главное в жертву важному. Важное, да, украинская мова, всё важно, очень важно, но есть главное, то есть и я не говорю, что нам сейчас надо чем-то жертвовать в плане мовы. Нет, я говорю, что когда мы ведём дискурсы о территориальных обменах, имеем ли мы юридическое право там чего-то отступать откуда-то, не имеем. Это вообще ложный, ложный полностью дискурс. Мы не ведём реальную дискуссию о том, что нам действительно, ну, что является главным. Стратегическим. Вот как бы ты поставил вопрос о главных стратегических вещах, которые мы должны сейчас выторговать в любом случае на 100%, а всё остальное мы можем принести плюс-минус в жертву, поступиться чем-то?

Ну, это такой сложный вопрос, потому что здесь нужно это фундаментально к этому подходить. Но прежде всего это основные моменты. Во-первых, нужно понимать, что США для нас — это геополитический ледокол. Окей? То есть мы идём в. И нынешняя позиция в отношении США, которая как бы стимулируется среди блогеров, среди лидеров общественного мнения, среди общества, она разогревается критичное отношение к США и мегакритичное отношение к Трампу. США. Да. У меня вызывает это колоссальное как бы удивление, потому что мы двигаемся в кильватере Америки как геополитического ледокола. Да. Мы сами не являемся ледоколом. Мы не можем пробить лёд. То есть если этот ледокол, если мы повернём куда-то вправо или влево, то мы просто попадём на льды и всё, и застрянем там. То есть мы пока движемся в этом кильватере. Нравится нам это, не нравится, мы сами в этот кильватер попали. То есть тут же вопрос не в том, правильно ли двигаться в чём-то кильватере. Неправильно. Вопрос в том, что как как оценивать реальность. Мы вот сейчас мы вот в результате всех событий, которые происходили там, они происходили несколько десятилетий, вот мы оказались в этом кильватере, да. И если мы сейчас разорвём, будем каким-то образом пытаться выйти из этого направления, которое США пробивают, то, ну, пожалуйста, можете сами действовать, но можете вы этот лёд пробить или не можете? То есть это же вопрос. Поэтому своём баркасике. Я вообще как бы я вообще выступаю за то, чтобы самим быть ледоколом и быть куда куда хочешь. Ну, это же надо построить. Для этого же надо построить сначала это такую страну, которая

будет этим ледоколом. Вот. Но если уж такая ситуация, то тут вопрос о выживании. Основные моменты - это прежде всего это система безопасности, послевоенный мир. То есть как она будет обеспечиваться?

Поэтому >> что ты имеешь в виду? Давай конкретнее. Ну каким образом это будет гарантироваться система безопасности?

>> Как это можно прогарантировать?

>> Ну, опять же, это надо обсуждать уже в ходе переговоров. И если, если мы уже переходим в практическую сферу, то это прежде всего инвестиции, технологии. Вот план. Тут, кстати говоря, то, о чём говорил недавно, подожди, кто-то из американской администрации говорил, что что Украина должна думать сейчас о десятилетнем беспошленном >> режиме торговли США. Да. В результате чего, опять же, все наши блогеры накинулись: "Как это так, нам нужны сейчас "Томагавки", а не беспошленный режим, а вы тут со своим беспошленным режимом?" А я об этом писал многие годы, если ты помнишь, что именно беспошленный режим и фактор американского рынка сбыта являлся ключевым для возрождения, послевоенного возрождения таких стран, как Южная Корея, Япония и Германия. Да, и об этом не поздно, и об этом не рано, никогда говорить. То есть это об этом говорить надо всегда, потому что даже если ты находишься в состоянии войны, всё равно это фактор, который помогает тебе поддерживать экономику. А после войны это один из инструментов, который является драйвером развития. Вот. И то, что нужно потом максимально, максимально развивать, то есть днепровский этот пояс, фактор выхода к морю, это должно обсуждаться.

>> И фактор пользования Днепром.

>> Фактор пользования Днепром - один из ключевых моментов, который, кстати, заметь, никто почему-то не обсуждает. Ну, я имею в виду в открытые, в открытые. То есть для для нас разблокировка днепровского пояса промышленного и и Днепра как транспортной артерии - это должны быть один из ключевых элементов переговоров. И, соответственно, безопасность выхода к Чёрному морю. То есть вот эти вопросы, которые гарантируют и развитие индустриального ромба, о котором я говорил, и то, что как раз наверняка учитывается американской администрацией, потому что остановка по линии боевого соприкосновения в Запорожской области - это как раз сохранение Запорожья как одной из вершин этого ромба.

>> Угу. Вот если сейчас остановились бы по линии боевого соприкосновения именно в Запорожской области боевые действия, то это был Запорожье как вершина ромба.

>> Потому что если боевые действия будут продолжаться и линия фронта будет продвигаться в сторону Запорожья, то это может привести к разрушению одной из вершин ромба этого. Вот. А потом под угрозу могут попасть и другие вершины. То есть вот эти вот эти элементы. Запорожская атомная электростанция - это уже максимально приземляю, приземляю обсуждение. Это тоже один из ключевых моментов. Кажется, может быть, кому-то, что это частный какой-то случай, но с точки зрения нашей энергетической безопасности, как мы уже сказали, энергия - это доступ >> по цене и объёму, то фактор Запорожской атомной электростанции, он тоже должен быть одним из важнейших элементов переговоров, потому что крупнейший атом электростанции в Европе, от которой зависит, кстати говоря, функционирование этого промышленного ромба. А где ромбу брать электроэнергию? Вот только Запорожской атомэлект станции, но она может и в других местах брать, но это всё это дефицит.

>> Не, ну вот там получается, южноукраинская есть внутри. Я имею в виду, что для того, чтобы не просто обеспечивать на нынешнем уровне, а чтобы произвести промышленную революцию там, то есть тогда это рост, резкий рост энергопотребления плюс к нынешнему.

>> А где брать этот плюс?

>> Это надо что-то запускать. Не, нужно запускать, условно говоря, иную программу, да, энергетическую, когда когда атомная энергетика существующая, она работает на промышленности. А Днепр и Запорожская электростанция - это уже был бы колоссальный фактор послевоенного восстановления, потому что Днепр - это сразу же включается и Николаев, Херсон, это вот целый кластер транспортный и промышленный включается, дополнительный включается.

>> Судостроительный и всё остальное.

>> Вот вот это вот вот вот эти должны быть элементы как практического обсуждения, но это будет на микроуровне, да, на микро. А на макро - это, естественно, то, о чём американцы говорят: "А чего вы не просите десятилетний период беспошленной торговли?" То есть >> они уже вынуждены как бы сами говорить.

>> Я лет пять об этом говорю, что у нас всё время порассказывают про какой-то, >> почему мы не собираемся ничего делать, >> да? Смотри, лет пять говорил, что о том, мы, точнее, ещё лет пять, я имею в виду до войны ещё не не во время войны, а до войны говорил о том, что у нас всё время абсолютизируется какой-то план Маршалла. План Маршалла в нашем понимании это, что нам дадут много денег, и мы их куда-то потратим. Я говорю, на самом деле нынешнюю Германию, Японию, Южную Корею вот современ в современном формате сделала не план Маршалла, а сделал американский рынок сбыта, куда они продавали свои товары, иногда и в ущерб американским производителям. То есть Америка использовала, как Мюнхаузен себя за косичку вытянул, так Америка вот этот фактор своего рынка сбыта она использовала для стран, вот для этих стран, которые получили вместо бесплатной рыбы получили удочку, с помощью которой они наловили столько рыбы, сколько им нужно.

>> Да. Э, я все говорю, почему у нас не Ну, у нас Америка - стратегический партнёр, такая проамериканская политика прямо уж дальше некуда. Я говорю, почему амери украинский металл тогда облагается пошлинами в Америке? Почему мы не говорим о том, что одна из ключевых дискуссий с американской администрацией должна быть беспошленная торговля? Тут уже ты видишь, американцы уже сами об этом говорят. А что ж вы не просите десятилетний десятилетний период? Ну, здесь ты правильно сказал. Дело в том, что правящие элиты не собираются быть девелоперскими элитами, что что-либо строить и что-либо выпускать. Они хотят заниматься финансовым дирижизмом, >> изыманием ренты, >> дирижировать финансовыми потоками, снимать их, снимать ренту, финансовую аренду с этих потоков. Всё. Ты же знаешь, это пародия. Ну, это Кочетков, по-моему, тут сказал, что говорит: "У нас многие представители наших чиновничества, элиты, правящего класса, они как бы относятся к переговорам с Западом, что типа, ребята, это вы ведёте на нашей территории войну с Россией, арен, >> да, вы за это аренду платите, а мы как бы вот >> это рента ориентированные политические элиты, и это рентовики по своей сути". Они ничего кроме собственных особняков не собираются строить.

>> Слушай, геополитически рандом это.

>> Вот мы нашли, [ __ ] как они называются. Спасибо, Алексей. Всё, мы как бы не могли подобрать же ж. Как а главное это назвать правильное явление, тогда всё становится на свои места. Слушай, ну сегодня, на мой взгляд, огромное количество вопросов стало на на свои места, потому что вот и куча людей это пишет, что вот когда Алексей это всё сейчас раскладывает, вот прям куча всего на полочке лягло и и всё понятно, понимаешь, я я же за многими твоими публикациями слежу и внимательно слежу, потому что мало кто пишет содержательно, не с целью пографоманить, >> не с целью, значит, вот как я красиво могу, а ты как бы у тебя ж цель повлиять на события, на на то, чтобы люди, >> да, чтобы люди проинформированы были, куда мы идём. Мне кажется, >> что до большой войны потребность вообще в подобных текстах она вообще была, ну, как бы, стремилась к нулю, чтоб, ну, полезность, ну, какая полезность? Люди всерьёз считали, что мы здесь сами ничего не можем, >> противостоять России даже в войне не можем. Как Зеленскому принадлежит фраза: "Вы нам дадите танки и самолёты?" Нет. Так про что мова? >> Президент же сказал это всерьёз там где-то на одной из пресс-конференций. Так про что мова? Нам типа придётся тут поднять лапки, как бы, и и всё. Поэтому, на мой взгляд, как бы никто не прислушивался никаким текстам, которые пытались влиять на изменения. Более того, этот хреновый тренд, по сути же, и продолжился и в полномасштабную войну. Ну, то есть он продолжился не обращать внимания на содержание предложений, пропозиций, как бы рацио, у которого есть. Главное, это как бы идеология, пропаганда заменяла реальное содержание, >> да. Главное вот удержаться у власти там сколько это времени. Вот удержаться у власти - это равно стабильность. А равно стабильность давайте ренту, как бы, где наш триллион.

>> Потом Потом менялись, конечно, аппетиты, но Да, >> да.

>> Дайте хотя бы 100 ярдов. И все хотят сейчас послевоенное послевоенное восстановление в очередную ренту превратить.

>> Конечно.

>> То есть закатать закатать это в асфальт. Просто построить какие-то очередные дороги на Букове, >> да, и очередные стадионы футболы, да, >> и всё.

>> А давайте Евро-2020.

>> А и провести олимпиаду ещё, потому же хотели до войны в Карпатах олимпиаду проводить, помнишь? Заявление даже подавали.

>> Ой. Всё это очень как бы интересно, конечно. Я, смотри, я чем в этой истории как бы заинтересован, почему я её всячески хочу продвигать и пушить. Не, не, не исключительно из-за того, чтобы мы нас хорошо смотрели. Это, конечно, очень приятно, что люди тянутся к нашим знаниям, но я сам вижу, что мы теряем время сейчас.

>> Ну, историческое время. А я ещё, кстати говоря, до войны говорил о том, что наши правящие - это пожиратели исторического времени. Вот вот мало кто об этом задумывался, но они пожирают наше историческое время, они создают потерянное поколение.

>> Смотри, я прямо на этой же неделе написал публикацию, связанную с тем, что я считаю, что люди в мире всерьёз рассматривают 2028 год началом будущих войн.

>> Угу.

>> И к ним усиленно готовятся. Наши азербайджанские друзья, коллеги прямо мне в эфире говорили, что говорит: "Ну, вообще-то мы это всерьёз публично обсуждаем на уровне экспертных советов с президентом". И никто про это не скрывается. Мы готовимся тоже к тому, что в 28-м, ну, двадцать седьмом, ну, скорее в двадцать восьмом будет начало как бы глобальных замесов. Напомню, здесь мы сейчас в 26-м году, конец, извините, двадцать пятого года.

>> То есть остался 26-й и 27-й. Осталось два. Мы про двадцать восьмой год, кстати, тоже говорили, >> да? И ну и это же не только мы как бы говорим, да? То есть многие люди в мире прямо упоминают эти года. 28-30 в основном, да, как бы это вот говорится о том, что тут будет начало.

>> И я понимаю, что мы, находясь в этой логике, как бы, то есть мы мы понятно, что мы внутри нашей войны, но даже если сравнивать сейчас состояние Российской Федерации и Украины как сторон в войне отвлечённо, Российская Федерация, это говорят все наши эксперты, масштабируется лучше, чем мы. Мы не перевели как бы свою экономику на военные рельсы. Мы не переводимся в этот новый технологический уклад, а Россия туда переводится. Вот. А мы по остаточному принципу что-то между "Застосунком Мрия" и как бы там какими-то ещё там разлучением в "Діє", знаешь, где-то мы там вот, ну, тоже "Ибрай" один давайте сделаем.

>> И вот у нас как бы эта вот пиар-политика, она остаётся центральной. И мы теряем время на то, чтобы вместо вот остановки войны волевым способом, да, и создания себе возможности политической перезагрузки для того, чтобы сейчас обсудить, что мы вообще создаём в этой стране, да, для того, чтобы мы сконцентрировались над подготовкой себя к будущим войнам через перевод себя в новый технологический уклад. И в этой логике мы должны, ну, соответственно, развивать энергетику, промышленные кластеры, подземное пространство, потому что это, ну, для нас предмет выживания. Даже если мы не говорим ни за какие амбиции про Балточерноморскую дугу, лидеров как бы региона и так далее, нам тупо придётся закапываться, нам тупо придётся строиться, нам тупо придётся там повышать цену вторжения к нам в новом технологическом укладе. Вот нам придётся это делать, и тогда у нас есть шанс, что нас это всё обойдёт и так далее. Если же мы этого не делаем, мы в следующий год заходим с большой войной дальше. Во-первых, у нас даже Тарас Чмут, как бы, например, вот человек, который, в общем-то, ну, достаточно лоялен к офису, уже говорит, что мы в поточному сценарию, у нас втрата територии по по Дніпру. Спасибо, Діма. От на на фронті стратегічна криза, сили оборони втрачають позиції. Найгірший сценарій втрата державності, поточний фронт по Дніпру. Ну, то есть либо мы идём в такую вот большую серую зону, где будут партизанские столкновения.

>> Если по Днепру, значит, тогда два фактора выпадаются. Промышленный ромб разрушается, днепровский промышленный пояс разрушается и теряется контроль. Но тогда остаётся только третий фактор ещё выход к Чёрному морю >> пока что. Поэтому здесь, ну, смотри, вот ты вещи, которые говоришь, в принципе, в Украине все эти модернизационные как бы процессы, они возможны только в условиях, как тебе сказать, в условиях, когда есть свобода, >> конечно.

>> То есть восстановление свободы, восстановление именно ощущения свободы. Здесь даже больше общем ощущении свободы. Это один из ключевых элементов, потому что свобода - это это творчество. Все то, что говоришь, новый технологический уклад - это всё творчество.

>> Это это творческие процессы. Творческие процессы, они идут на основе как бы свободы. Поэтому, знаешь, как если там на плёнках Мидича там говорят, что те, кто нам не заплатят, мы заберём бронирование, да, там, ну так это ж подожди, так это неофеодализм. Это неофеодализм и неокрепостничество. Тогда в таком случае >> так и есть. А-а в условиях неофеодализма, неокрепостничества - можно определённые результаты достигать, но тогда должна быть сильная государственная вертикаль, как в России, допустим, авторитар, >> то есть тогда должна быть тогда будет должен быть мощная идеологическая основа чиновничья вот эта вертикаль. И тогда, как Советский Союз на определённых этапах достигал там какие-то технологических рубежей, Россия сейчас масштабирует производство там, ну тогда это должно быть очень очень сильная очень сильная административная система, но у нас она она не будет никогда построена, потому что у нас совершенно другая, как это сказать, здесь психоэмоциональная основа общества.

>> То есть у нас вот вот вот это вот это так, ну, как бы российская модель у нас работать не будет. Вот поэтому у нас получается, что как бы неофеодальная, как бы неокрепостническая модель, но она приводит к чему? Она приводит к утрате даже на минимальном уровне производительности труда. Это уже сейчас наблюдается, что и высококвалифицированных людей нельзя найти.

>> Понятно?

>> Потому что они ж вымываются из всей этой системы.

>> Конечно.

>> Вот поэтому здесь только через восстановление свободы, предпринимательства, творчество. Тогда можно говорить о каком-то, каких-то процессах, которые могут дать серьёзный импульс развития. Спасибо, Алексей.

>> Спасибо тебе за приглашение.

>> Спасибо тебе, что соглашаешься приходить и делишь все эти истины, помогаешь раскладывать это всё по полочкам. Это неимоверно важно. Надеюсь, что это всё не только важно с целью, чтобы понять тем людям, кто это услышал, но и чтобы сделать выводы - на уровне госуправления. Я всё мечтаю, конечно, об этом, чтобы такие люди, как ты, в первую очередь и стояли за принятием решений, как бы, потому что очень важно, чтобы идеологическая составляющая. Ну, для этого должны быть и девелоперские политические элиты начать приходить к власти девелоперами в плане строительства, выстраивания, >> да, выстраивания до выстраивания долгосрочных конструкций, да, >> вот, которые работают не только на на политическое настоящее, но и на политическое будущее уже других поколений. То есть фактически это такая работа авансом получается для будущего.

>> Ну, это работа, которую никто не сможет сделать, кроме нас самих, что называется. Добро. Ещё раз, друзья, подписывайтесь на подкаст Алексея Куща "Свободным". Ссылочка есть в описании. Обязательно подписывайтесь на аналитику Куща на Telegram-канале, на Facebook Алексея Куща. Вот подпишитесь на всё, что есть. Если вы до сих пор не подписаны, это вы упускаете прямо очень много. Ссылочки в описании есть. Обязательно всё это просмотрите. Підтримуют Збройні сили України обязательно. Мы поддерживаем личные сборы военнослужащих. Это их личные сборы. Семнадцатую бригаду на этой неделе поддержим НГУ. Ребята собирают себе 100 000 гривен на автомобиль для БПЛА. Там уже 60 000 собрано из 100. Ну, просьба, вот, если вам понравилось то, что мы сделали сегодня, обязательно поддержать наших военнослужащих. Ну, поскольку мы же знаем плёнки Мидича, чем там занимались государственные или околосударственные деятели, не до этого им всё ренту они собирали. Поэтому дело как бы снабжение разными важными штуками наших военнослужащих всё ещё остаётся нашим с вами общим делом. И не думайте, что если у вас там 100 гривен на карте, то это ничего не значащая сумма для сборов ребят на фронте. Из вот таких вот небольших сумм, там из 50, из 100 гривен состоят все эти большие или там большие суммы, как 100 000 и так далее, из которых можно хоть что-то купить. более-менее, значит, серьёзная. Так что важно ещё сказать, да, если вы хотите поддержать Альфу, для этого отдельная банка, не перепутайте, поддержите сбройны силы, а потом обязательно нас, потому что мы зависим от вас, от наших зрителей и делаем всё в ваших интересах в первую очередь. Поэтому, если вы нас больше поддерживаете, мы больше делаем для вас больших интересных эфиров, нарезок, каналов и так далее. Спонсорство на Ютубе также доступно. Патреон. Обязательно напоминаю всё время каждый эфир, потому что говорят, что если я не клянчу деньги каждый каждый раз в конце эфира, то это значит, что они мне не нужны, а это значит, что уже и смотреть не надо. Вот прикинь, так связано это всё. Ну вот такая наша психоэмоциональная совместная составляющая. Всё. Спасибо всем, кто поддерживает. Это очень важно для нас, очень ценно. Присоединяйтесь. Тихой ночи. Пока-пока.

>> Пока.