Transcription
Четвероклассник спросил своего учителя: «Зачем мне учиться читать, если ИИ может читать за меня?» Прямо сейчас 40% четвероклассников не умеют читать. Мы наблюдаем крах американской системы образования. >> Я, э-э, я преподаю историю в 8 классе, и у меня около 110 учеников. Двое из них сейчас читают на уровне своего класса. Э-э, 18 из них на уровне детского сада. 55 из этих учеников находятся на уровне от второго до четвертого класса. Мы делали конспекты с направляющими. Предполагалось, что это будет очень легкий день. Это был обзор. Э-э, они записали: «Мэриленд был основан как убежище для католиков». Это было на доске. Они записали это, и прежде чем мы перешли дальше, я позвал ученика и спросил: «Эй, где были католики еще раз?» И эти ученики, что они делают, это смотрят на меня, потом смотрят на свои записи, потом смотрят на доску. Они снова смотрят на свои записи, и некоторые из них так и не ответили мне. Они так и не нашли ответ. Это было дико. И я продолжал давать им подсказки, перефразируя вопрос и говоря что-то вроде: «Это в ваших записях. Мы только что это записали. Мы только что это записали. Где католики? Э-э, это на доске». И они так и не поняли. Они не могут прочитать свои собственные записи. И я не имею в виду их почерк. Я имею в виду, что они не могут, они не могут понять смысл написанного на странице. У этих детей пугающая способность информации проходить от глаз к рукам, минуя мозг. Что нам делать, ребята? Этот корабль плывет по океану, и у штурвала никого нет. >> То, что она описала, ужасает. Информация проходит через их глаза, вниз через их руки, не проходя через их мозг. Но это не единичный случай. Это происходит по всей стране. Я посмотрел реальные цифры. Только 23% четвероклассников умеют читать на достаточном уровне. Всего 23%. Затем у нас есть восьмиклассники. Только 26% читают на достаточном уровне. После всех реформ, добавления технологий в классы и споров о финансировании, мы теперь на 40%. Мы не стали лучше. Мы сделали хуже. >> Я преподаю с 1993 года, и да, у нас всегда были дети, которым трудно сосредоточиться, но то, что происходит сейчас, — это совершенно другой уровень. Помните, как раньше было, когда учитель выкатывал тележку с большим телевизором и прикрепленным к нему видеомагнитофоном? Да. Больше такого нет. Теперь у меня есть дети, которые просят пропустить это. Они буквально не могут просто сидеть и смотреть. >> Я ребенок 90-х, поэтому я точно знаю, о чем она говорит. Когда этот старый телевизор закатывался в класс, это был лучший день в моей жизни. Но сегодняшние дети перевозбуждены. Телевизор их уже не впечатляет. Когда мы росли, нам говорили, что мы смотрим слишком много мультфильмов. Теперь дети даже не хотят мультфильмов. Этого недостаточно для стимуляции. Им скучно. Сегодняшние дети растут, смотря Кокомелон и короткие видео на YouTube. Контент, предназначенный для удержания внимания на несколько секунд. [музыка] >> [крики] >> И теперь мы просим их сидеть в классе часами без экранов и без стимуляции. Конечно, они будут бегать и кричать «67». У них симптомы отмены. Дорогая, преподавать детям уже не то. Просто не то. Раньше дети слушали учителей просто потому, что они были учителями. В этом было все уважение. Теперь, у-у-у. Нет, дорогая. Мне приходится постоянно удерживать внимание детей. Даже не просто удерживать, а почти перевозбуждать. Конфеты уже не помогают. Раздавать конфеты за положительное подкрепление уже не работает. Им это не интересно. Девочка, я использую Чампзини Бенини, чтобы привлечь внимание моих детей. Просто чтобы они посмотрели на меня. Привет. Привет, девочка. Пока. У меня есть дети, которые повторяют «67». Они даже не знают, как пишется «67». Ловлю себя на том, что делаю это посреди лекции, чтобы проверить, слушают ли они. Ты смотришь? Привет? Мы здесь, девочка? Сейчас так плохо. Так плохо. Телевизоры не работают. Конфеты не работают. Единственное, что привлекает их внимание, — это мемы из ТикТока. >> Шимпанзини. Банани ва-ва-ва бананай обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна учи или шимпи кокоини ва-ва-ва какашка куни обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна обезьяна. >> Несмотря на то, что эти приложения требуют, чтобы пользователям было 13 лет, дети используют их гораздо раньше. Одно исследование показало, что четверть детей в возрасте от 11 до 15 лет заявили, что используют социальные сети, чтобы забыть о своих проблемах. 17% сказали, что пытались сократить использование, но не смогли. Эти дети описывают зависимость. Поколение Z было первым поколением, выросшим на социальных сетях. И они самое тревожное, самое депрессивное, самое одинокое поколение в истории. А теперь поколение Альфа не просто растет на социальных сетях. У них также есть генеративный ИИ. Хорошо, это становится действительно серьезной проблемой. Э-э, как замещающий учитель, я сталкиваюсь с действительно тревожным количеством учеников, которые искренне не видят никакой ценности в обучении. Потому что, как один из четвероклассников и пятиклассников, которым я преподавал на днях, спросил меня: «Зачем мне все это знать, если компьютер или ИИ могут сделать это за меня?» Маленькая девочка не хотела учиться читать, потому что зачем ей это нужно, когда компьютер может прочитать ей или когда она может просто сфотографировать свою математическую задачу, и ИИ сделает это за нее? Это реальная проблема. У детей не полностью развиты способности к рассуждению. Их мозг просто не развит. Мы можем просто посмотреть на сабреддит «дети глупы», чтобы увидеть доказательства того, что дети не думают в долгосрочной перспективе. У них нет умственных способностей полностью обдумать свои действия. Так как же учитель должен убедить ученика научиться читать, когда этот ученик считает, что ИИ может просто читать за них? Как убедить их научиться писать, когда они могут поговорить с ChatGPT, и он напишет за них? Правописание, зачем стараться? Грамматика, кого это волнует? История, обществознание, критическое мышление. У ИИ есть все ответы. И все, что видит ребенок, — это путь наименьшего сопротивления. Они не понимают, что борьба — это обучение и рост. >> Что ты делаешь? >> Я знаю, но что ты делаешь? >> Я делаю школу. >> Ты делаешь школу и ChatGPT. >> Ага. >> Сколько тебе лет? >> Три. >> И что слышат эти дети от взрослых об ИИ? ИИ изменит все. ИИ делает вас намного эффективнее. ИИ может сделать это за вас. Зачем ребенку вкладывать силы в обучение, когда каждый взрослый вокруг них говорит, что машины сделают это лучше? Мы создаем выученную беспомощность в масштабе. Я начну с того, что учителя не боятся ИИ, потому что мы ненавидим технологии. Мы боимся, потому что мы наблюдаем, как критическое мышление исчезает в реальном времени. Когда я учился в старшей школе, мои учителя математики говорили: «Ты должен знать, как это делать, потому что у тебя не будет калькулятора в кармане». Ну, угадайте что? У меня всегда есть калькулятор в кармане. Но я понял, что это несправедливое сравнение, потому что калькуляторы заменяют вычисления после того, как мы научились работать с математикой. ИИ появляется до того, как ученики вообще научатся решать задачу. Мы наблюдаем, что ученики теперь не способны выдерживать какой-либо интеллектуальный дискомфорт. И это вызывает беспокойство. >> Вот что люди упускают, когда сравнивают ИИ с калькуляторами. Это не только математика. Это буквально каждый предмет, включая само мышление. И у нас теперь больше исследований по ИИ и когнитивным функциям. Ученики, использующие ИИ, демонстрируют более слабые навыки рассуждения. Они принимают ответы, не подвергая их сомнению. Исследователи называют это когнитивной разгрузкой. Они развивают модель генерации сначала, а затем мышления, или, скорее, генерации сначала и полного отсутствия мышления. И пугающая часть заключается в том, что эти исследования показывают когнитивный спад у взрослых, людей с полностью развитым мозгом. Если ИИ делает это со взрослыми, то что он делает с мозгом, который еще формируется? Учителя реагируют на чрезмерное использование ИИ, убирая Chromebook и iPad из класса. Они возвращаются к карандашу и бумаге, методу, который мы использовали сотни лет, потому что он действительно работает. Но я хочу обсудить, кто на самом деле заинтересован в наличии ИИ в классах. Мы уже знаем, для чего были разработаны социальные сети, и мы знаем будущее их дизайна, потому что Марк Цукерберг довольно откровенно об этом говорил. Он думает, что ИИ может заполнить пробелы в ваших дружеских отношениях. Он эксплуатирует одиночество, вызванное его собственными приложениями. Затем есть Ноам Шазир. Он основатель Character AI. В интервью Шазир сказал: «Я шучу, что мы не заменим Google. Мы заменим вашу маму». Он хочет, чтобы его ИИ-чат-бот заменил матерей — человека, который должен направлять вас, помогать принимать решения и давать жизненные советы. Он предпочел бы, чтобы его чат-бот делал это. А затем есть Сэм Альтман. Всегда есть цитата Сэма Альтмана, потому что этот человек никогда не получал приглашения на подкаст, от которого мог бы отказаться. >> Люди говорят о самом личном в своей жизни ChatGPT. Молодые люди, особенно, используют его как терапевта, лайф-коуча, решают проблемы в отношениях. Что мне делать? >> Они на самом деле не принимают жизненных решений, не спросив, например, у ChatGPT, что им следует делать. Э-э, и у него есть полный контекст о каждом человеке в их жизни и о том, о чем они говорили. И есть молодые люди, которые просто говорят: «Я не могу принять ни одного решения в своей жизни, не рассказав ChatGPT обо всем, что происходит». Он знает меня. Он знает моих друзей. Я буду делать все, что он скажет. Эти генеральные директора точно знают, что они делают. Они не случайно заменяют критическое мышление. Они проектируют его. Они хотят, чтобы пользователи зависели от чат-бота для получения советов, для принятия решений, для самого мышления, потому что зависимость — это бизнес-модель. Фактически, это 20 долларов в месяц за ChatGPT. Но все это имеет социальную цену, и мы за нее платим. >> Я не могу преподавать. Я провожу день, управляя поведением и обучая учеников регулировать свои эмоции. Я не консультант. Я не специалист по поведению. Я учитель. И большая часть моей работы — это управление поведением. Я только что посмотрел видео, где учительницу облили перцовым баллончиком ее ученик в школе, потому что она забрала у нее телефон, потому что он использовался для списывания на тесте. Она не подписывалась на это. Никто из них не подписывался. Учителя идут в профессию с ожиданием, что они будут преподавать так же, как их учили их учителя. Они не осознавали, что им придется управлять поведением, потому что они не поведенческие терапевты. Но сегодня именно этим и является работа. Тяжелые срывы, тремор, ежедневные приступы тревоги, слезы до работы, слезы после работы, страх перед поездкой на работу, привоз работы домой, потому что не хватает времени, чтобы выполнять свою работу на своей работе. Данные показывают, что о нехватке учителей сообщалось еще в 1998 году. Но тогда это было менее 30% штатов. Перенесемся в сегодняшний день, и 86% школьных округов не могут заполнить свои вакансии. 86% — это коллапс, а не нехватка. 411 000 преподавательских должностей либо пустуют, либо заняты кем-то, кто не полностью квалифицирован. В результате меньшего количества персонала и большего количества учеников, большего количества учеников с поведенческими проблемами, учителя выгорают. Фактически, у учителей самые высокие показатели выгорания среди всех отраслей: 44% сообщают, что всегда или очень часто чувствуют выгорание. Этот клип гласит: «Как я чувствую себя, ложась спать сегодня вечером, зная, что мне не придется просыпаться завтра и учить детей, потому что я ушел с работы в середине года». Мы можем перейти к комментариям. Что вы делаете вместо этого? Спрашиваете меня. Сейчас нахожусь на уроке и просто позволяю им говорить обо мне, потому что я уже устал от этого. Что вы делаете сейчас? Я ушел из образования. Уход из преподавания был лучшим решением в моей жизни. Вы не пожалеете. Это честно пугает видеть, как много учителей хотят уйти. Учителя заслуживают лучшего, чем это. Комментарии полны учителей, которые хотят уйти, или учителей, которые уже ушли, и это было лучшее решение, которое они приняли. Кстати, это видео было опубликовано неделю назад. У него более 2 миллионов просмотров и более 292 000 лайков. Алгоритм нашел каждого выгоревшего учителя в Америке. >> Я живу так, чтобы мои ученики могли жить так. Так как я могу позволить себе это на зарплату учителя? Ответ: никак. Я живу от зарплаты до зарплаты. Я на грани банкротства. >> Это те люди, которых мы теряем. Учителя, которые готовы жить от зарплаты до зарплаты, чтобы воспитывать следующее поколение. Опрос показал, что почти 97% учителей используют свои собственные деньги для покупки школьных принадлежностей. Учителя, зарабатывающие от 35 000 до 50 000 долларов, тратят 700 долларов из своего кармана каждый учебный год, чтобы у детей были карандаши. Критическое мышление становится маркером класса. Кто действительно может задавать вопросы? Но этого и следовало ожидать. Годами образование систематически обесценивалось, недофинансировалось и отодвигалось на второй план. Но кто на самом деле выигрывает от населения, которое не умеет читать, не умеет писать, не умеет критически мыслить и задавать вопросы? Те же технологические компании, создающие эти проблемы, продают решение. То же правительство, которое заявляет о процветании, сокращает финансирование школ, в то же время используя наши налоговые доллары для строительства еще одного центра обработки данных ИИ. То, о чем говорят все преподаватели в этом приложении, и то, что замечают все преподаватели в этой области, — это резкое снижение базовых навыков критического мышления и базовых навыков грамотности среди учащихся. Это особенно заметно среди учащихся старших классов, где они работают с более сложным материалом и не могут уловить базовые концепции или запомнить базовую информацию об этих концепциях. И это создает поколение, входящее в рабочую силу без базовых навыков понимания, что затруднит им сохранение и поддержание любой формы занятости. Наоборот, мы видим, как дети из более обеспеченных семей не только уходят из государственной школы и отправляются в такие места, как монастырские школы, но и отстраняются от технологий, не получая доступа ни к чему, кроме, скажем, телевизора или игровой приставки до подросткового возраста. Никаких планшетов, никаких телефонов, ничего подобного. И вместо этого они заполняют свое время обычными детскими занятиями: играми на свежем воздухе, чтением книг, раскрашиванием раскрасок. Все эти вещи, которые кажутся игрой, на самом деле развивают мягкие навыки, которые делают человека гораздо более способным ориентироваться в окружающем мире по мере взросления. Разрыв будет не в том, кто может использовать ИИ, а кто нет. Разрыв будет не в том, кто является звездой ACT с полным стипендией, а кто нет. Разрыв будет в том, кто может мыслить на базовом уровне, а кто нет. И те, кто не сможет, вероятно, останутся позади.