Transcription
Все наши эти предки, там кроманьонцы и неандертальцы, они никогда не считали ничего, им не нужно было. Математика - это вообще ни разу не про интеллект. Для этого нужен бушмен, который скажет: "Вы что, это делается вот так". То есть, он будет, может быть, умнее других алкашей, но всё равно он будет как бы не интеллектуал. Они высоко математические, особо творческие, рисовать умеют с ресницами и зрачками, вот. А вот ловушек сделать неспособны. То есть, если, например, нарисовал палка-полка, то это тупенький, как бы, шимпанзе. Носик, ротик, ушки, зрачки отдельно, реснички отдельно - это прямо гений. Всё, молодец. Вот это вот "благородный дикарь", но про это задумываться мы не будем, вот, ну его нафиг, как бы.
[Музыка]
Итак, снова здравствуйте, и снова программа "Человек разумный". Её ведущий Дробышевский Станислав Владимирович, антрополог, а поэтому немножечко что-то знающий про людей. И тема сегодняшней дискуссии - это расы и интеллект. Насколько наши умственные способности зависят от нашей наследственности, и причём не только индивидуальной наследственности, но также и популяционной наследственности. Тема чрезвычайно, не то что дискуссионная, а прямо-таки жареная. Про это спорили и продолжают спорить, и будут, не сомневаюсь, спорить многие годы с момента, как люди поняли, что они не одинаковые, что люди бывают разные и отличаются какими-то внешними чертами. Ну, тем же там цветом кожи, пресловутый волос, шириной носа, толщиной губ и там всякими прочими параметрами. Естественно, первая идея, которая была на эту тему ещё там в далёкие времена, что ну, очевидно, что люди разные по своим психическим свойствам. Это можно увидеть уже там в описаниях каких-нибудь древних греков, древних римлян и ещё кого-то такого, что вот там одни люди какие-то особо там возбудимые, другие особо меланхоличные, третьи там шибко умные, четвёртые какие-то туповатые.
В далёкие времена всяких этих древних греков, римлян, там и прочих древних китайцев, это всё было не наука, а какие-то просто измышления из головы, которые, ну, ни на чём строго говоря не строились. И в то время, ясно, никто не отделял биологию от культуры, от религии, языка, там всяких прочих параметров. Ну и чаще всего рассматривалось очень просто, что если кто-то ведёт не такой образ жизни, как я, значит, он какой-то тупенький, потому что, ну, понятно, что я-то живу хорошо и правильно и своеобразно. А вот они живут не так, а значит, не своеобразно, и значит, они какие-то тупые, потому что, ну, как можно жить не так, как я? Я-то лучше всех живу. Само собой. И надо сказать, это самое древнее воззрение, оно, наверное, вообще к каменному веку по большому счёту восходит, и до сих пор в головах у многих людей превалирует до сих пор. То есть, и сейчас многие люди совершенно искренне так считают, что, как известно, есть два мнения: моё и неправильное. Ну, а если у кого-то неправильное мнение, то он умственно неполноценный, само собой.
Но уже там где-то в восемнадцатом-девятнадцатом веке всё это стало выходить на более-менее научные рельсы, и большое количество данных позволило, ну, как-то всё-таки человечество расколоть. Были самые разные классификации. Ну, в том числе и первая расовая классификация какой-нибудь там Линней. Карл наш Линней, который разделил человечество не только что на расы, а на разные фактически виды. Причём у него там довольно экзотические были, в том числе там "человек дикий", там какой-то "хофе", ну, типа там, видимо, снежный человек или что-то из этой серии. Но разным вот этим расам Линней приписывал разные психические свойства. Ну, у него правда про интеллект там не сильно много звучало, но было про темперамент: вот эти вот меланхолики, а эти сангвиники, а эти холерики, а эти там кто-то ещё. И вот разные расы, они вроде как разные по психическому складу. Но тоже научности в этом не было, в общем, особо никакой. Но потому что очевидно, у Линнея представления о психике разных людей были очень смутные.
А в дальнейшем в это дело очень сильно влилась идеология. То есть, наука ещё нормально не сформировалась, а потребность в идеологическом обосновании выросла в разы, потому что оказалось, что все вот эти жители других территорий, каких-то далёких там островов, континентов, материков, они вообще имеют какие-то ресурсы у себя под ногами, вокруг. А к тому же они сами ресурс - рабочая сила, их можно использовать. Но просто загнать человека в рабство без объяснения причин, ну, как-то уже совесть вроде не очень позволяет. Ну, мы же уже там век Просвещения, там, более того, Эпоха Просвещения строго говоря уже даже по сути прошла. И тут уже девятнадцатый век стали бить. А неожиданно надо, значит, загнать людей в рабство, и как-то надо это обосновать. Ну, поэтому возникают концепции вот это вот "благородный дикарь", но он как бы был благородным, а теперь испортился. Это теперь просто дикарь, и понятно, что он неполноценный, поэтому его можно использовать как просто скот. Ну, немножко разумный, как бы, да, но очевидно, что разум как я, который его загоняет в рабство, и поэтому можно его использовать.
Ещё Колумб выяснил, что индейцы в качестве рабов как-то не очень тянут, как-то они грустят и помирают в рабском состоянии. И у него там буквально чуть не в первом путешествии уже есть там заметки, что что-то индейцы какие-то плохие рабы, надо бы привозить рабов из Африки. Это идея, между прочим, Колумба личная. Ну, потом, собственно, стали привозить. А тут появляются идеи, естественно, научные, что на самом деле в прошлом было не такое, как сейчас. Ну, там, товарищ Дарвин появляется, да, и там всякие прочие социальные там идеи, что мир меняется, и были какие-то там обезьяны, потом обезьяны-люди, человека-обезьяны, потом человеки. Вот. Ну, а ясно, что на каждом этапе есть ещё степень градации. Вот. Ну, и хотя сам Дарвин ничего такого российского не высказывал, но идеи легли на удачную почву такую, политико-экономическую. Не мы, которые вот в других местах люди живут, они может быть тоже ещё недоделанные люди, это предыдущие стадии эволюции. Ну, нашли же вот неандертальца, да, это примитивный человек. Там кроманьонец, ну, он SA вроде как, но тоже архаичный, там надбровь у него побольше, там челюсти покрупнее, зубы побольше. Вот. И сейчас мы видим тоже на других материках или там на островах ещё лучше каких-то персонажей, которые не такие, как мы. Ну, и тут уже дело техники - найти в них что-то более близкое. Ну, а тут уже всё, что хочется, можно придумывать. Ну, потому что разброс значений по признакам такой большой, что произвольный признак можно выдирать и выглядеть как будто примитивный.
Ну, допустим, там есть горилла, у неё тёмная кожа, да? Значит, у темнокожих людей - это вот обезьяний признак. Ну, и фигня, что, допустим, у шимпанзе кожа светлая, и вообще у очень многих обезьян кожа весьма светлая. И с тем же успехом можно повернуть, что европейцы, европеоиды, белокожие, потому что они обезьяны, потому что вот у шимпанзе кожа белая. Ну, вот. Ну, тут же надо-то подтвердить свои глюки, а не правду найти. Поэтому можно так вот: там нос широкий, да, у горилы широкий, у шимпанзе широкий, у негров широкий - это примитивный признак. Ну, какой-нибудь гнатизм, да, выступание челюстей, там размеры зубов, там всё что угодно. Ну, и опять же, плевать, что, например, по соотношениям пропорции конечностей экваториальные группы получаются суперчеловеческие, человеческие, потому что у них очень длинная нога, очень укороченное туловище. А у азиатов-то очень короткая нога и удлинённое туловище. И у европеоидов укороченная нога и удлинённое туловище, и телосложение коренастое, то есть вроде как более обезьяне. Ну, зачем вот про какие-то там пропорции? Ну, давайте лучше смотреть на то, что очевидно, ну, как нам кажется, очевидно.
Ну, или например, волосы на экваторе курчавые, у обезьян не бывает курчавых волос. У европейцев, европеоидов, прямые и волнистые волосы, и у обезьян прямые, волнистые. Вот, пожалуйста, обезьяний признак. Но про это задумываться мы не будем, вот, ну его нафиг, как бы. Поэтому любой произвольный признак можно у любой расы совершенно. То же самое можно про монголоидов говорить, там, про кого угодно можно интерпретировать как либо примитивный, либо прогрессивный. Ну, с теми же там цветами, да. То есть, у горилы тёмная кожа, у шимпанзе светлая кожа. И там с любым другим параметром, там массивность у черепа, да. У горелой какой-нибудь там, у шампан ЗАО очень массивный череп, потом он у каких-нибудь хабельсов довольно-таки цильный, у птикантропов массивный, у древних сапиенсов там снова цильный, цильный. Вот. А потом у некоторых снова массивнее. И вот сама по себе массивность и гротескность не говорит строго говоря ни о чём, потому что это 10 раз менялось взад-вперёд. И и то, кто мы смотрим по идее, в конце, самый последний вариант, насколько он от предыдущего отличается. Но в XIX веке данных о предыдущем состоянии было ещё очень немного, и все эти представления были крайне туманные о том, в какой последовательности, как это всё происходило. Ну, тем более, что и хронология была не вполне очевидна. Настоящих цифр-то не было. То есть, было понятно ещё более-менее там древнее и моложе, и то далеко не всегда. А э вот как мы сейчас видим, что там столько-то миллионов лет, столько-то сотен тысяч лет, столько-то просто тысяч лет, этого-то не было. Это появилось уже сильно-сильно позже, с появлением абсолютных тиро.
Ну, и понятное дело, больше всего внимания привлекал именно что интеллект. Ну, а тут на первый план выезжает проблема, собственно, измерения интеллекта. Каким методом его можно измерять? Ну, и очевидно, то есть, у нас есть образование, мы умеем читать, мы строим большие корабли, у нас есть пушки, ружья, мы можем хорошо организовать, построить там солдат в каре какой-нибудь, да, их. А индусы не могут так сделать. Ну, и фигня, что у них там порох, в общем, строго говоря, раньше появился. Но хорошо соорганизовать такой вот командой, как англичане, например, они не могут. Ну, потому что у них феодальная раздробленность до сих пор. Ну, а знаете, стало быть, они более низкого интеллекта. Э, ну, у них есть письменность, и даже разные письменности, да. А у каких-нибудь папуасов нету письменности. А у нас есть. Ну, и вот эти вот мысли про то, что разная раса не как бы равны по интеллекту, они плавно переходят и в XX век, когда возникают разные способы уже измерения этого самого интеллекта, и в том числе пресловутый IQ, коэффициент интеллекта, который был разработан для своих там определённых целей, а потом его стали прилагать ко всему на свете. И, собственно, мы прилагаем и видим, что да, те, кто разрабатывал тест IQ, они интеллектуальные, а кто не разрабатывал тест IQ, и кто вообще там тестами никогда в жизни не проходил их и не занимался, те с низким IQ.
И когда это стали проверять на разных выборках, неожиданным образом оказалось, что, например, оксфордские профессора - они очень умные, а допустим, студенты оксфордские - уже немножко потупили. Вот. А какие-нибудь там рабочие, крестьяне - они совсем как бы пониже, да. А какие-нибудь папуасы и бушмены - на уровне шимпанзе фактически находятся. Ну, потому что, что такое тест IQ? Это в стандартном отложении. Там есть разные, понятно, варианты. Проверка способности быстро считать и устанавливать взаимосвязи, такие как устанавливал у себя в голове создатель теста IQ. Другое дело, что тест не предусматривает, что вообще взгляды на жизнь бывают разные, и способность считать быстро, она, во-первых, никогда не была нужна нашим предкам и отбору строго говоря никогда не подвергалась. Ну, все наши эти предки, там, канцы и неандертальцы, они никогда не считали ничего, им не нужно было. И поэтому это не признак строго говоря интеллекта. Ну, более того, способность считать - это в принципе не может быть признаком интеллекта по определению интеллекта, потому что интеллект - это способность устанавливать какие-то нелинейные, не закономерные взаимосвязи, хитро сделанная, очень быстро, каждый раз по-другому, с учётом предыдущего опыта. А математика - это 2 + 2 = 4, это как раз строго закономерные закономерности. Поэтому математика - это вообще ни разу интеллект. Ну, калькулятор лучше считает, чем любой человек, и он тупенький, это железка или пластмаска, даже она не думает вообще. То есть, математика - это не про мышление. Но создателям теста это было недоступно почему-то. Ну, потому что у них не было определения интеллекта строго говоря.
Ну, и собственно, получается, что да, тот, кто прошёл университет и там прошёл курс высшей математики, он более-менее не тренировался быстро считать, то есть стал штампованный, на самом деле, у него мозги вошли в какую-то колею, и в тесте он показывает большой результат, но это не признак мышления. Ну, кстати говоря, полным полно примеров, когда люди, гениально считающие в уме, там, возводящие какие-то безумные степени, перемножающиеся, такое прочее, да, там, запоминающие все эти цифры наизусть, в жизни-то никаких супердостижений не показывают. То есть, да, считать они умеют, а вот общаться, допустим, с другими людьми, там, что-нибудь сочинять, придумывать какие-то опять же там хитрые взаимосвязи, улавливать что-то, как-то не получается у них часто.
Были созданы другие тесты IQ, например, рисуночный тест, где предлагается человеку нарисовать портрет, и оценивается количество деталей. То есть, если, например, нарисовал "палка-полка", то это тупенький, как бы, шимпанзе по интеллекту. Если нарисовал там голову с глазками - уже как бы ничего так себе. Там носик, ротик, ушки, ноздри, там зрачки отдельно, реснички отдельно, да, потом уже там в красках, там масло - это прямо гений. Всё, молодец. Ну, и чисто формально можно это разложить на количество вот этих вот деталей и посмотреть, кто умный, кто неумный. Приезжают к бушменам, бушмены рисуют "палка-палка", всё, интеллект как у шимпанзе. Но почему-то у создателей, ну, вернее, этих проводите этого теста, в голову как-то не зашло, что у бушменов строго говоря рисуночной культуры не было никогда. Ну, ближайшие, по крайней мере, там лет 150. Так-то она в общем строго говоря была, потому что в Калахари там где-то рядом есть наскальные изображения, это научный факт. Но, во-первых, не факт, что их рисовали прямые предки современных бушменов, потому что бушмены, вообще-то, кочевники-охотники-собиратели, они на месте не сидят, и те, которые живут сейчас на этой территории, они даже могут искренне считать, что они там сидят всегда. Но, учитывая, что они охотники, с большой вероятностью они пришли туда лет 50 назад, э, и они про это могут уже искренне ничего не знать, потому что это было два поколения назад, и всё, они уже забыли. У них нету письменной традиции. А кто-то там рисовал на этих скалах, Бог его знает, как бы. Вообще, были ли это бушмены, что там происходило 500 лет назад, мы просто, если честно, не знаем. Да, антропологически по черепам видно, что это были примерно такие же люди, но культура-то могла быть и другая.
Ну, и даже если это преемственность культур, но в некоторых случаях она, понятное дело, есть. Всё равно эта традиция рисования на скалах ушла в прошлое там лет 200 назад. Даже Ливингстон, который там в середине XIX века кочевал по этой Калахари, э, писал, что нету бушменов, которые рисуют. Ну, и там где-то откопали там пару бабок, которые вспоминали, что их какие-то там детки, то есть детки бабок, когда-то что-то там вроде бы рисовали. Но это было там где-то буквально в XIX веке, в лучшем случае. И современные бушмены не рисуют. Поэтому, когда к ним приезжают вот эти самые исследователи на джипе, на каком-нибудь, да, в пустыню Калахари, вот представьте картину: сидят бушмены, никого не трогают, едят какого-нибудь там долгонога. Тут приезжает автомобиль, оттуда выгружаются люди в неизвестной одежде, говорящие на неведомом языке. Вот для меня вечный вопрос: как вообще они там общаются с этими бушменами? Потому что у бушменов очень много языков, там нету одного бушменского языка, там какой-нибудь там кой-каин, да, или там Сан, как иногда постулируется. Вообще-то, там несколько языковых семей, э, ну, как минимум три резко различающихся друг от друга, и ещё куча-куча маленьких там языков и диалектов. И вот на этом каком-то непонятном, ломаном диалекте им говорят: "Нарисуйте портрет", при том, что у них в языке нету слова "рисовать" и нету слова "портрет", потому что нету слова "рисовать". И тем не менее, значит, им как-то это дело показывают, дают бумагу, которую они видят первый раз в жизни, карандаш, который они видят первый раз в жизни. Ну, само взаимодействие карандашом с бумагой для них тоже новость, потому что у них таких нету орудий. И что-то они изображают при этом. То есть, вообще, на мой взгляд, когда человек в первый раз вообще всю вот эту концепцию рисования видит, если он вообще хоть что-то нарисовал, это уже мегадостижение. Ну, вот. Ну, рисует, да, палка-палка, в основном.
По факту, так же, как если, допустим, современного оксфордского профессора заслать в пустыню Калахари и сказать: "Поймай долгонога". Там тоже интеллект надо приложить, это не инстинктивное поведение. Что-то я очень сомневаюсь, что профессор способен на такое. А бушмен делает это легко и непринуждённо. И, собственно, поэтому вот эти тесты рисуночные, которые были призваны как бы уйти от какой-то вот привязки к математике, да, а к какой-то вот творческо приблизить, оказываются полной ерундой.
С другой стороны, деятельность бушменов, она ведь тоже, как у всех людей, не инстинктивная, не рефлекторная, она сложно интеллектуальная и иногда бывает недоступна мышлению высокопросвещённых этих профессоров. Ну, допустим, известны прецеденты, когда была экспедиция в Калахари, всё то же самое, и были собраны ловушки этих самых, сделаны из каких-то там палок, травы, каких-то веточек, там верёвочек. Значит, эти ловушки были собраны. Ну, а для того, чтобы их транспортировать в Англию, были разобраны, развенчаны, уложены в ящички, значит, привезены в Англию, там в музей. А в музее никто не смог их собрать, и они до сих пор лежат в хранении, потому что никто не знает, как это работает, как вот их обратно свентить. Потому что, ну, вот на выходе получилось там несколько палок и верёвок, и что как бы, как это должно функционировать? Для этого нужен бушмен, который скажет: "Вы что, это делается вот так вот, там все эти три палки там связал друг с другом верёвками, они такие: работает, и там каких-то зайцев прекрасно ловят". А профессора не способны на это. Хотя они высоко математические, особо творческие, рисовать умеют с ресницами и зрачками, вот. А вот ловушек сделать неспособны. Поэтому измерять интеллект очень-очень сложно. Он слишком привязан к конкретной культуре.
Ну, вообще, как бы, это даже очевидно, потому что интеллект - это опять же способность нестандартного взгляда на вещи. То есть, это нестандартная реакция на нестандартную ситуацию с учётом предыдущего опыта. Поэтому, когда мы пытаемся нестандартную реакцию стандартизировать в методике определения IQ, получается внутреннее противоречие. Нельзя стандартизировать нестандартное, по определению. И измерить интеллект таким способом не выходит, как бы мы не корчились. У нас нет меры там миллиметров каких-нибудь, да, там, граммов, что-нибудь ещё. То есть, понятно, что можно попытаться это сделать косвенными путями, например, измеряя размер мозга. А ну, так, из общих как бы соображений, что чем больше размер мозга, тем больше нейронов, больше нейронов выдают большую работу. Ну, в принципе, в чём-то логично. И более того, когда мы смотрим в прошлое, мы видим, что да, у какого-нибудь проконсула 130 г мозгов, у австралопитека 400 г мозгов, у халиса там 700-800 г мозгов, на мозговом рубиконе у птикантропов уже килограмм, у какого-нибудь там протосапиенса 1350, а у нас 1350. Ну, правда, у нас в конце падает, надо сказать. Ну, и как бы в целом, если там всякие вот эти неприятные последние 25.000 лет смотреть, э, то в целом мозги у нас росли, и культура у нас росла, и интеллект вроде как в целом рос. То есть, действительно, остроте были тупее питекантропов, питекантропы тупее протосапиев. Ну, мы правда, правда, немножко тоже тупее протосапиев. Но это как мне кажется. А мы считаем, что мы, конечно, умнее, потому что у нас ракеты есть. И в целом, как бы, вроде интеллект растёт с увеличением размера мозга. И это более того, очевидно, наследуется. То есть, генетика тоже очевидно менялась.
Ну, тогда мы с этой мерой, размером мозга, подходим к современным людям, и да, видим, что есть популяции с меньшим размером мозга, есть с большим размером мозга. Но неожиданно оказывается, что внутри любой большой расы имеются маленькие конкретные группы с очень маленькими мозгами, с очень большими мозгами. И практически любая раса, и негроидная, и европеоидная, и монголоидная, и австралоидная, имеют конкретные популяции с очень разбросом большим, прямо очень маленьких. Да, очень больших. Минимальный рекорд, насколько мне известно, у андаманских аборигенов, но они сами пигмеи, 1 метр 50 ростом. Максимальный рекорд у монголов, казахов и бурят - там больше 1.00 в среднем. Ну, и андаманцы, да, они охотники-собиратели, но они в принципе маленькие, но они относятся в целом как бы к экватору, да, к восточным. И среди других экватори есть и большие размеры мозга. Это в значительной степени от питания, кстати, зависит. Вон, какие-нибудь там американцы, у них там весьма себе приличный мозг. А э значит, буряты и монголы - это монголоиды. Вот. Но у тех же самых монголоидов какие-нибудь там ментавайские аборигены имеют тоже очень маленький размер мозга, тоже в пределах мирового минимума. Японцы, например, имеют мозг меньше, чем эскимосы. Ну, я бы не сказал, что японская культура как-то примитивнее эскимосской. Итальянцы имеют мозг меньше, чем норвежцы, например. Но итальянцы как-то знамениты эпохой Возрождения, а норвежцы ничем, кроме селёдки вонючей, неизвестны. И ну, как-то связать это внутри одного вида не получается.
Кроме того, интеллект зависит не только от размера, но ещё от множества, множества других сопутствующих вещей. То есть, поня, понятно, что в какой-то степени от генетики, но генетика запутана и сложна. Но также от питания, от болезней, от каких-то там социальных вещей. А самое главное - от воспитания, от обучения. Потому что у нас генетика присутствует без сомнения, но больше чем половину составляет именно стиль жизни самого человека. Если человек с потенциально большим мозгом родится в каком-нибудь там дето, и его не будут ничему учить, и родители у него будут какие-нибудь алкаши, например, да, то не разовьёт свой интеллект потенциальный. То есть, он будет, может быть, умнее других алкашей, но всё равно он будет как бы не интеллектуал. Вот. А если человек родился в благоприятной среде, и его там с детства учат, ему опять же дают там в руки: "Вот нарисуй картиночку, вот тебе музыка, вот тебя там ещё что-то такое, школа, университет", то даже со средними, не очень большими мозгами, он покажет очень-таки неплохой результат. И в итоге, э, вот это воспитание заметно перевешивает. А оно не связано никак с расой. У нас гены, ответственные за цвет кожи, форму носа и так далее, это вообще другие гены, нежели те, которые кодируют мозги. Они не наследуются комплексом, они не сцеплены между собой. Поэтому человек, родившийся там с каким-то цветом кожи, может быть и дураком, и особо умным, и даже гением. Э, тоже самое там с формой волос. Ну, допустим, цвет кожи, цвет глаз и цвет волос - это один и тот же пигмент меланин. Но у нас может быть запросто там тёмная или светлая кожа, тёмные, светлые волосы, тёмные, светлые глаза, совершенно в разных сочетаниях. То есть, казалось бы, один пигмент. Ну, вот в трёх частях тела, да, просто на одном и том же лице. Уже меняется там даже брови с волосами на голове и вот с бородой могут разного цвета, где-то там рыжее, где-то белее, где-то чернее. И даже эти вещи между собой не скоррелированы.
[Музыка]
Популяции очень большой индивидуальный разброс по интеллекту, поэтому это уже не расовый признак. И очень большой вклад среды, поэтому опять же, это просто уже получается не расовый признак. И популяции друг от друга различаются со страшной силой. Внутри популяции всё различается. А поэтому, если вы видите какого-то человека, похожего на вас, не похожего на вас, не судите по его внешности об его интеллекте. Никакой внятной связи нет. Ну, иначе было бы очень просто жить, это было бы по-своему приятно, когда посмотрел на человека и сразу понятно: да, это интеллектуал. Но посмотрите на фотографии каких-нибудь там серийных маньяков, просто там сумасшедших людей, да, там с очень низким интеллектом, людей с по, что рядом, у них очень красивая внешность, очень благообразный расам они могут относиться. Вот. Посмотрите на фотографии каких-то сверхинтеллектуалов, там гениев, тоже кто-то кривенький, костенький, кто-то очень красивый, кто-то средний и невзрачный. Э, разброс очень большой, и раса опять же может быть какая угодно. То есть, воспитание, история популяции, там, хозяйство, экономика, влияет намного, намного больше. Не судите о людях по внешности, а лучше пообщайтесь с человеком. Это через это вы прокачаете и собственный интеллект, и станете чуть более высокой степени революции. Э, и не будете так предвзято относиться к другим.
Подписывайтесь на канал, подписывайтесь на Telegram-канал, ставьте лайки. Если я всё перевёл и перепутал, ставьте дизлайки, само собой. Ну, особенно если вы высшей расы и гораздо интеллектуальнее, чем, например, я. Ну, я-то, понятное дело, низшей расы, это кто бы сомневался. Э, ставьте опять же лайки, дизлайки. Э, впереди вас ждёт ещё много всего [музыка] интересного.