Станислав Дробышевский. Мужчина всегда главный? Матриархата никогда не было? // А поговорить?...

[музыка] Станислав дробышевский антрополог, кандидат биологических наук, доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ, научный редактор портала антропогенез.ru, активно пропагандирует научное [музыка] мировоззрение.

Станислав, а вот как можно вообще понять по скелету человека, какие были социальные связи вот в то время?

Можно разными способами. Ну, для начала можно посмотреть, если этот скелет не один, а их несколько, отличаются ли они друг от друга. Например, в Средней Азии в некоторых городах известная ситуация, когда есть богатые погребения и бедные погребения. И вот те, которые богатые, ну, просто там с какими-нибудь золотыми серьгами, там и так далее, они выше сантиметров так на 10, и они просто лучше питались. То есть они родственники все там, более-менее, да? Ну, просто эти здоровее.

Или вот под Керчи, в том же самом Чистополе, мы копали там в склепы и грунтовая могила вокруг. И в склепах, ну, которые явно дороже, да, построены, они там все старше просто банально. А те, которые в грунтовых, они младше. То есть они жили там лет на 10-15 меньше, те, которые простые, да. А эти побогаче, у них разные могут быть патологии, травмы и заболевания, там зубные болезни, переломы, там и так далее. Можно смотреть, если у него, допустим, изношенные суставы там где-нибудь на ногах и там на запястьях, да, может, он там какой-нибудь тёр что-нибудь? Ну, там можно это всё предсказать, смотря в зависимости от. А если это какой-нибудь там привилегированный воин, он там весь порубай, например, будет, и у него не будет стресса вот такого там строительного какого-то крестьянского, да, рабоче-крестьянского. А у него будут боевые травмы, там какой-нибудь шрам, по полной программе.

Причём, не факт, что вот эти богатенькие привилегированные будут здоровее на самом-то деле, потому что существует такая вещь, как палеопатологический парадокс. То есть, если мы находим целый скелет, который вот без всяких патологий вообще, значит, этот он помер от первой болячки, и он, значит, был дохляк. А если мы находим скелет, который весь перекорёженный, поломанный, там у него какие-то травмы, переломы, суставы там все скрюченные артритом, значит, он десятилетия жил, болел, но не помирал. Значит, он был супер-мега здоровый, и его поддерживали. И поэтому какие-нибудь привилегированные, они сплошь и рядом бывают как раз больше больные, или у них какие-нибудь болезни связаны, допустим, с повышенным содержанием белка в пище. Ну, они ели много мяса, например, да, у них там подагра какая-нибудь была, и на скелете это в принципе видно. Ну, там не то что там с первого взгляда, но есть палеопатологи, которые могут это увидеть. А какой-нибудь крестьянин, который всю жизнь питался там жмыхом каким-нибудь, да, у него не будет ничего такого. У него не будет, может быть, ни кариеса, ни зубного камня, ничего, потому что ну пища-то что, хлеб до каш.

Пища наша. Мой любимый пример — это женщина из этот Сен-Жермен-де-Ривьер. Есть такое пещера во Франции, ну, грот, скорее. Там найден скелет женщины, которая жила там порядка 20 000 лет назад. Ну, там поменьше, по-моему, 15. Ну, что-то типа того. И изотопный анализ показал, что она питалась в основном бизоном. А на стоянке кости в основном сайгаков. А бизоны тоже есть, но меньше гораздо. Хотя в её погребении прямо череп бизона, там покрашенной охрой лежит. Из этого значит, сделали вывод, что может быть, она как раз была привилегированная, что вот она питалась как бы не так, как большинство. А потом другие умные люди посчитали, что если посчитать в килограммах мяса, то вот это меньшее количество бизонов — это больше мяса, потому что бизон большой, а сайгак маленький. Тем более, когда вы идёте на охоту и ловите там сайгака, ну, он небольшой в принципе, его там за хобот схватил, за плечо он закинул и поволок. Значит, на стоянку целиком практически, и все кости будут на стоянке. А когда убил бизона, ему отрезают там все мягкие части. А зачем кости тащить? Там рога и копыта, все эти. Да, они на стоянке нафиг не нужны, поэтому несут мясо. И на стоянке вы костей не найдёте. А питаются все бизоном. И когда вот так вот всё посчитаешь, то получается, что питалась она вроде как уже как и все, и ни фига она не привилегированная.

Но у этой же женщины, ээ, она погребена там довольно хитро, там под таким дольменом, как бы фактически. Ну, такая плита сверху. И у неё где-то в районе таза была куча подвесок из зубов благородного оленя с дырками. Ну, видимо, какой-то типа передника что-то там у неё было. А причём это не просто зубы оленя, а это клыки благородного оленя. Но есть две тонкости. Во-первых, благородные олени парнокопытные, у них клыки бывают в принципе редко. А там что-то 65, что ли, этих клыков? Ну, что-то там много, там несколько десятков. И это как бы просто дофига. И вторая тонкость, что ближайшие олени водились за 200 км на юге, в это время где-то там в Пиренеях. А это во Франции. И значит, кто-то мотался значит, за 200 км, охотился там в каких-то промышленных масштабах на этих оленей, и ей вот достался этот крутой передник. Ну, или там не мотался за 200 км, выменил у соседних племён, но в любом случае это с какими-то сложностями всё происходило, явно как бы не вдруг и не сразу. То есть это была такая реально ценность. И с этой точки зрения, может быть, она и вправду была не такая уж простая.

А вы думаете, вот ей этот передник роскошный супруг принёс, или это ей подаяние, потому что она вот это? Можно уже гадать, но королева очень сомнительная, потому что это всё-таки верхний палеолит, это охотники на оленей. Ну, они там охотились на северных оленей, как бы, у них главная добыча вот была сайгаки, там эти северные олени. Вот. Но дальше мы можем уже гадать. То есть часто, когда мы что-то такое находим, мы-то что-то придумываем. А как было на самом деле, мы не всегда можем догадаться. На самом деле, ну, нет ничего такого, что мы начали откапывать, и вот у каждой женщины какое-то ожерелье, значит, она замужняя. Ну, я нет. Как правило, мы когда что-то откапываем, мы находим настолько фрагментарные какие-то вещи, что про эти замужества мы вообще ничего не знаем. Мы далеко не всегда знаем вообще мужчина это или женщина в принципе, потому что на скелете это не написано. Если у нас сохранилось там, ну, что-то такое не шибко определимое, то, ну, мы понимаем, что это человек, да. Ну, что это человек-то можно и по такому руску понять. А мужчины или женщины далеко не всегда. Даже палеогенетика не всегда способна нам помочь на самом деле, потому что когда делается там ДНК-анализ, например, если мы нашли Y-хромосому, ну, какой-то обрывок там, то это мужчина. Ну, если это не лаборант ещё чихнул там в пробирку. А если мы не нашли Y-хромосому, то либо это женщина, либо мы не нашли X-хромосому, что как бы запросто может быть. Вот. Ну, там есть не только через Y, понятно, способ. То есть, допустим, если мы нашли там два варианта X-хромосомы, то, наверное, женщина, потому что у неё два X. А может, опять же, там рядом чихнула другая женщина, например, ну, или другой мужчина там. Ну, то есть всегда хватает вариантов, как это может быть.

Э, и про древность никогда мы не можем чётко 100% утверждать, даже когда у нас там письменные источники есть. Ну, там для позднейших времён, там Средневековье, я не знаю, античность, вот. Да, даже от античности у нас, собственно, оригиналов практически нет по большому счёту. Ну, там какие-нибудь надписи на этом мраморе где-то что-то. Ну, там обрывки в основном. А пергамента, они же все там переписывались ещё 10 000 раз, там, и уже там переводились на арабский, потом обратно там на европейский какой-нибудь язык. Вот. А потом с этого европейского ещё на другой европейский, а потом на русский. Мы читаем в 105-м переводе, там переписанное всё, переваренное. Вот. То есть даже письменным верить и то надо очень так осторожно. То есть это же отдельная наука целая, источниковедение в истории. И там народ годами поняти, вот там на самом деле они имели в виду вот. А когда это какие-то кости, камни, это кости, камни. Ну, антропологов, этнографов есть понятия вообще. Любовь? Вы как-то рассматриваете предмет своего исследования с этой точки зрения? По какой-то письменности, по каким-то подаркам? Что, а вот здесь уже возникло не просто что ты продолжаешь мой род, а какое-то вот просто романтическое чувство?

Романтическое чувство есть у обезьян. Поэтому как же есть? Оно как оно выражено? Ну, всё так же, как у людей. Бано, посмотрите, там сколько там и нетрадиционных. Вот у бано тоже будет там больше, чем у людей. И обнимашки — это вообще самое дело. Ну, оно же даже отражается опять же чисто анатомически, когда обезьянка чистит там какие-то пёрышки, в том числе, да. Ну, вот у нас есть два вида шимпанзе, это вот вообще гениально совершенно, да. Есть обыкновенные шимпанзе и карликовое шимпанзе, боно. И вот обыкновенные шимпанзе, они морда у них, здоровые клыки, у них там повышенная агрессия, там всё такое, там межвидовые столкновения, убийство там на каждом шагу, каннибализм там сколько угодно. А карликовые шимпанзе, они всё решают обнимашками. Вот. И у них клыки меньше, челюсти меньше. За 50 лет наблюдений одно убийство, каннибализма вообще никто никогда не видел. Ну, или там какие-то там мега и там супер редкие случаи. Ну, по-моему, вообще не было даже. Э, и вообще красота. Вот. А наши предки, начиная там с австралопитеков, ещё меньшие клыки имеют. То есть наши были ещё добрее, поэтому обнимашки были 100%. И вот этот весь груминг, да, так он у любых приматов есть. И он же вот именно на эту цель и преследует, да, установление контактов таких вот дружелюбных.

А какие-то вот, когда уже зарождались, да, какие-то письменности, вот там рисунки в плане, я не знаю. Ну, я сейчас брежу, конечно. Знак самого сердечка или какие-то вот такие штуки, которые... Сердечка есть. Очень шикарный, сейчас я правда не вспомню название пещеры, но есть мамонт такой красивый, и прямо вот на мамонте знак сердечко, прямо такой красный, прямо и прямо вот сердечко, сердечко такое. Вот. На людях такого особо нет. Но обычно все вот эти там дикие племена, они всю эту любовь обозначают не сердечками, потому что ну то, что сердце — любовь, это фишка такая европейская, на самом деле. У большинства людей такого нету. А они обозначают верёвочками. То есть два человека изображаются, ну, на каком там куске, не знаю, бересты, допустим, и полосочка их соединяет. Вот они там любят друг друга. В кунсткамеру сходите в Питере, там есть такие образцы какие-то там индейские, ильменские, там якутские ещё какие-то, когда вот любовное послание на куске там, ну, бересты обычное, это самое такое стандартное. И как бы "я люблю тебя". Причём там могут быть изображены не человечки даже, а тотемы, например. То есть там у меня тотем бобра какой-нибудь, да, а вот у девушки тотем, там, я не знаю, какой-нибудь лисы. И рисуется бобёр и лиса, и между ними верёвочка. Вот мы там любим друг друга. Как мило. И иногда ещё там может быть такое разработанное послание, что там "мы в разлуке", "мы там будем вместе", там между ними ещё что-нибудь нарисовано, что-нибудь там мешает соединиться. Э, то есть там может быть довольно сложные такие связи. Вот. Ну, это как бы, да, есть, но это такая этнография, понятно, уже там XIX века в основном. А в древности у нас шансов особо такого найти нет. И когда у нас что-то такое изображено, мы не всегда понимаем, что оно значит. То есть, если на стене пещеры там нарисованы там пара человек, да, их вообще могли нарисовать там через 1000 лет вторые фигуры. Ну, это не всегда можно узнать. Ну, и как правило, если это прямо очень большая древность, там какой-нибудь палеолит прямо, да, там композиций то нету как таковых. Там отдельные изображения чаще всего. Животное. То есть там редкое изображение даже двух людей, это в принципе бывает. Одного-то не найдёшь, а уже двух и подавно.

Но самое такое красочное послание в этом смысле есть в Шове, это такая чудесная пещера во Франции. Там масса всего найдено, там гигантское количество. И там есть такое ребро бизона, и с одной стороны ребра нарисована, значит, бизониха, и за ней, видимо, такой бизон ползёт. И на этой бизонихе такой значок, ну, типа гарпуна. И в принципе, можно было бы признать, что это как бы гарпун, чисто вид, что там охота изображена. Но на обратной стороне этого же ребра, если её перевернуть, там женщина, ну, как бы это очевидно, что она женщина, такая она, значит. А за ней такой, значит, мужик, не видно, что это мужик, половина обломала, но скорее всего мужик. Вот. И вот на бедре этой женщины такой же значок гарпуна. Вот так что это прямо-таки стрела Амура. Это какой век? Это 20 000 лет назад. Ну, то есть это вот охотники на этих самых бизонов, там мамонтов по полной программе. И вот как бы философия такая первобытная. То есть вот, пожалуйста, вам бизон с бизонихой любят друг друга. Да. Переворачиваем, и как бы два человечка. Вот. Ну, мужчина, женщина, всё по полной программе. Ну, это самое раннее? Или есть раньше какие-то намёки? Что из таких изобразительных, наверное? Ну, такое, чтобы прямо очевидно, да, было такое нарисовано, это, наверное, реально самое раннее. Вот. А более древние, там как бы есть, допустим, женские фигурки, вот эти Венеры пресловутые. Самая древняя — Фёльс в Германии, 40 000 лет назад. И там такая женщина, что прямо ё-моё изображена. Причём у них там головы нету, там петелька вместо головы. Ну, это не самое важное. Женщине. Вот. Но всё остальное там так изображено, что там не промахнёшься. Но вопрос как бы, что значит вот эта фигурка? То есть она женская фигурка, да. Может, это любовное послание? А может быть, там есть такая идея, что это женщины своим избранникам делали такие фигурки, ну, изображение себя, допустим, да, привязывали к себе, да. А может быть, это вообще там дух-хранитель очага? А может быть, это чтобы охота была успешнее? А может быть, это там символ плодородия? А может быть, это там чтобы абрикос? Вот. То есть тут мы догадываться можем что попало, как бы, да. И у нас, как правило, известно, то есть фигурки то есть, и их в принципе довольно много сейчас найдено. Но опять же, эти фигурки делались разными людьми на протяжении тысяч лет в совершенно разных местах людьми, которые между собой не общались никогда и никак вообще не знали про существование друг друга. И представить, что эти фигурки использовали для одного и того же на протяжении там десятков тысяч лет — это слишком смело. То есть, скорее всего, в разных ситуациях это было очень не одинаково. А фигурка по-любому будет одна и та же, ну, потому что как не изображай человека, а он тот же самый человек будет.

Есть ли конкретная дата, когда вы понимаете, что вот сейчас они начали образовываться в семьи? То есть почему-то стало выгодно быть ячейкой общества?

Ну, строго говоря, семейная структура у нас ничем особо не отличается от какой-нибудь шимпанзе. Поэтому, в общем-то, ну, у каких-нибудь гиббонов тоже семья, там папа, мама, детёныш, в принципе, вот оно есть. Вот. Но у гиббонов у них прямо такая фактически семейная организация. Гориллы, они немножко особняком, там у них гаремная система. Да, у орангутанов там сейчас всё нарушено, потому что их вытеснили там в самые нехорошие места. А у шимпанзе практически как у нас. Ну, если по-умному, по науке, это обозначается как сериальная моногамия или последовательная полигамия, ну, или там всякие сочетания вот таких слов. Заключается это в том, что в каждый конкретный момент вроде как пара, да, ну, типа там муж-жена. Но через некоторое время глядишь, она всё как бы пара, но состав пары поменялся, и как бы жена уже не та, и муж уже тоже не тот. Вот. То есть оно как бы моногамия в каждый конкретный момент времени, а с течением времени партнёры такие меняются.

И она с чем вы это связываете?

Ну, так вот у высших человекообразных обезьян получилось исторически. Это вот как-то оказалось наиболее адекватно в тех условиях, где они жили. И насколько мы можем судить по там всяким вот этим палеонтологическим свидетельствам, примерно такая же ерунда была и у австралопитеков, и у каких-нибудь там хомо, и неандертальцев, и у нас. Вот. Считать это трудно. То есть современный человек, он замечателен тем, что у него все брачные структуры существуют потенциально. Ну, которые в принципе можно придумать. И полигамия есть, и полиандрия есть, когда многомужество, да, и моногамия, и достаточно строгая, и нестрогая, и там как угодно. Поэтому у нас, строго говоря, врождённой системы нету никакой. А дальше уже там культура определяет.

То есть вы хотите сказать, что это было всегда, и не было такого, что один вожак стаи, и у него куча всего, и каждая его жена пошла, оплодотворила? Как минимум с астрах времён примерно так. Но как вы описали, такая полигамия она тоже есть. Вот только что я читаю книжку, да, там про индейцев канадских. У них там полигамия по полной программе, потому что они живут там, ну, где-то в субарктике, уже там границы тайги и тундры. И там вот примерно так и есть. Есть мужик, да, который там отвоевал кучу жён у других индейцев. У него там, допустим, семь жён, потому что они несут поклажу. Ну, они как бы, как там сказано словами индейца, одного, несёт в четыре раза больше, чем мужик. Поэтому как бы здорово иметь много жён. Это же классно. Вот, работают, строят типи, греют нас ночью, и что-то там пятое, десятое. А самое главное, их можно не кормить. Они питаются тем, что слизывают с пальцев, когда готовят еду. И уже как бы вообще классная вещь, семь жён, и жизнь обеспечена по полной программе. Можно прекрасно существовать. Но это условия субарктики. То есть в таких экстремальных условиях может быть так, как бы и нормально. То есть когда смертность там запредельная, да, там они рожают без остановки, и там все эти дети мрут, и мужики друг друга без конца убивают, потому что они там тоже, резня у них без остановочная. Мужчин в принципе не так много, женщины как бы — это такой ценный ресурс, и можно иметь полигамию. Вот. А где-то и полиандрия есть. Он там в Тибете где-то, или в Гималаях, уж не помню. Вот там наоборот, есть вариант, когда там одна женщина и много мужей может быть. Вот. Ну, потому что там женская смертность очень большая, а мужская как-то, ну, они там не воевали, видимо, в какой-то момент, и мужиков много. Вот. Ну, а женщины мрут часто от родов, там ещё что-нибудь такого. Так что у человека врождённого как бы нет. Но в зависимости от конкретных условий, вот. И по статистике чаще всё-таки моногамия. Ну, это просто статистика по человеческим обществам, если вот в среднем посчитать.

Как это в нас так заложена какая-то привязанность, или это чем-то обусловлено?

Что это удобнее? Но это просто экономически выгодно так. Потому что если будет слишком много жён, они просто жрут больше, чем произведут. Ну, нафига это надо? Ну, вот если как бы одна, то тоже вроде как иногда грустно бывает, да. Ну, вот. Но там уже дальше зависит от того, какие ресурсы, климат, возможности, традиции. А такого как бы заложенного, врождённого, прописанного инстинктивного у нас по сути-то нет. У нас вообще у людей, в смысле, да. Ну, и вообще у высших обезьян, там человекообразных, врождённых форм поведения почти что нет. Ну, там минимум какой-то есть, там рефлексы какие-то базовые совсем. А дальше уже как сложилось вот в конкретной ситуации. То есть, в принципе, мы-то исходно тропические зверьки. Мы же по идее там Восточной Африке должны где-то жить. Ну, и там не обязательно в Восточной, но в Африке, в общем. А когда мы вылезаем уже в какие-то области, где мы жить не должны, вот здесь, например, в данный момент, да, то есть здесь место, где люди жить не способны. Или в Арктике, да, например. Ну, вообще, если посмотреть, вот широту, на которой вот эта история с индейцами происходила, где я читал, так это широта Москвы, есть, на всякий случай. Ну, вот. То есть по северным меркам это вообще там крайний север. А я говорю, мы живём в таком месте, где вообще люди жить не должны. То есть по меркам даже индейцев и эскимосов это уже экстрим. Ну, вот у нас цивилизация, и мы ещё не на самом севере, заметьте, потому что вообще у нас есть ещё Чукотка, там Таймыр какой-нибудь, да. Вот там немножко покруче, чем здесь.

У вас есть какое-то объяснение, почему, если всё так вот очевидно и всегда мы там были так или иначе полигамны, почему мы выбрали культурный или там прописали, ну, с оговорками, но во многих религиях, что зачем мы так себя насилуем в таком случае?

Так сложилось. Ну, во-первых, не во всех и не везде. Ну, вот есть Ислам, допустим, там вполне официально. Я говорю, с оговорками, но те, ну, женщина не может. Ну, как бы, ну, как женщина не может, потому что все эти законы писали мужики. Поэтому, ясное дело, что они женщины пропишут, что женщине нельзя. Как бы, это ежу понятно. Ну, вот. А как бы мужики прописывали в зависимости уже от конкретных там условий. Это уже у разных обществ по-разному. То есть там надо в каждом конкретном случае разбираться, как там было. Какие-то сиюминутные могут быть моменты. Ну, если это какие-то узаконения такие вот религиозные, то это как правило восходит к конкретному персонажу, который писал вот этот вот там Талмуд, Коран, там, Библию, там, ещё что-то такое, да, вот этот свод законов. Вот это же был конкретный человек, который сел и писал. Вот что написал, то и есть. Ну, понятно, что он как бы не от балды это придумывал, да, то есть он руководствовался какими-то там соображениями вот культурными, которые были в это время в этом месте. Но он мог от себя что-то привнести, потому что он пророк, ему всё можно. Ну, то есть вы хотите сказать, что нет, вы нет чёткого понятия, что вот понятие брак возникло, что вот в этом веке?

Вы видите, что, ну, нет. Понятие брака есть. Другое дело, что оно тоже бывает очень разное. Это понятие брака. То есть понятие брака у каких-нибудь австралийских аборигенов и где-нибудь там, не знаю, ну, не знаю, там, палестинцев, допустим, да, это вообще не одно и то же. Ну, это как бы называется, конечно, одним словом, но оно вот совсем не одно и то же. Ну, то есть, когда вдруг люди стали как-то как-то обозначать, что они муж и жена? Ну, вот я говорю, порядка 50 000 лет назад, видимо, уже обозначали, потому что у всех современных племён, какие бы они там дикие ни были, и как бы примитивно это ни оформлялось, ну, как бы до того, что просто за ручку привёл, посадил, всё, жена как бы, да. Ну, вот. Но тем не менее, у всех какое-то такое понятие есть, как-то это осознаётся, и иногда довольно завырице. Даже если, допустим, те же самые австралийские аборигены, мои любимые, у них может это внешне выглядеть очень просто, то есть какой-то там свадьбы нету, там обрядов каких-то там сопутствующих, да, но системы брачного родства намного хитрее, чем у нас на самом деле. Они гораздо сложнее, потому что там фторидная система, там какие-то эти кланы, ээ, тотемы, и там система родства такая мудрёная, что там не разберёшься вообще. То есть, ну, я вот для некоторых племён там читал эти системы, я вообще не могу понять, как это работает. А для них это естественно, это само собой, как бы очевидно. Ну, и там этнология разбирается, как это вообще функционирует.

Я всё-таки предпочитаю, когда у нас есть факты. Вот у нас есть череп, да, и на нём какие-то признаки. Вот. Единственный признак на черепе, который вообще обо всём этом рассказывает, э это по сути дела маленькие клыки. У нас клыки небольшие, они не особо торчат за уровень других зубов. Если посмотреть у обезьян, здоровые клыки, особенно у самцов, и половой диморфизм, то есть различия самцов, самок очень большие. То есть самцы морда с огромной такой челюстью, да, с гигантскими клыками, потому что вот они такие крутые. А у самок тоже большие, но всё-таки поменьше. Вот. А у австралопитеков хоть...

Даже самых первых, там каких-нибудь сахил антропов, там 7 млн лет назад, там клыки действительно уже маленькие. И чем дальше, тем они всё меньше и меньше и меньше. И вот эти маленькие размеры клыков — это объективный факт. Вот, а он говорит о том, что межсамцовая агрессия и внутригрупповая вот эта вся агрессия, она у них была сильно понижена. А если сильно пониженная агрессия, то значит, сильная сплочённость. Э-э, но выражалась это там в моногамность, в полигамность. Вот для таких времён, там 4 млн лет и раньше, да, мы, честно говоря, не знаем. То есть мы можем догадаться, поскольку, как я уже говорил, у шимпанзе также, да, у человека также. Ну, а линии человека и шимпанзе разошлись ещё до этого момента. Ну, значит, наверное, и у предков было так. Как бы, но это такое всё-таки допущение.

Станислав, я читал теорию, что человек встал на ноги с четверенек именно для того, чтобы быстрее завоевать ту или иную самку. Так или нет?

Такая, что не чтобы завоевать самку, а потому что, когда стали спускаться с деревьев, значит, выходить в саванну, появилась потребность большей консолидации группы. Ну, чтобы были как бы более сплочённые, потому что если они не были сплочённые, их жрали там всякие саблезубые тигры в саванне. Ну, там открытая местность, прятаться особо негде. Да, там деревья фиг знает где, там на них пока заберёшься, тебя уж съедят. И надо быть консолидированным. Поэтому гораздо большее значение приобретает привязанность самца к самке. Вот. Ну, так как бы раньше там особо и не было. А теперь, если самец не защищает самку с детёнышами, их наверняка кто-то съест. И такая группа просто тупо вымрет. Вот. Соответственно, выживали только те, где самец был привязан к самке.

Вот. Но стала быть, женщина, ну, или самка там, да, это ещё австралопитеки, там можно и так, всяко называть. Э-э, ей в какой-то степени выгодно быть на двух ногах, потому что ей надо таскать дитя. Вот. А в саванне, ну, там она такая ещё не очень открытая саванна, но тем не менее, более уже открытая, чем лес. Идёт перегрев, потому что там солнце шпарит, и становится актуальным потеря волос. Вот. И решение терморегуляции с помощью потения. Ну, это не обязательный вариант, но вот у нас реализовалась так. Там по ещё там, по сопутствующим причинам. Там 100, 10000. Но если нету шерсти, то детёнышу не за что цепляться. Стало быть, его надо таскать на руках. Если женщина так сказать, дитя всё время на руках, ну, это и обезьяна, в общем-то, делают. А здесь это актуальность повышается. То она более скованная. Ну, с одной стороны, она как бы встаёт на две ноги, а с другой стороны, она сильно скованная, и пищу она собирает хуже, и защищается она намного хуже. Стало быть, самец тоже должен её, значит, ещё больше защищать. И тогда он тоже с большой вероятностью встаёт на две ноги, потому что от всяких там леопардов отмахиваться палками, швырять в них камни удобнее руками. Вот. Ну, это при адаптации, то возникла ещё, опять же, на деревьях. И шимпанзе то же самое делают. Но они это делают как-то так. А тут стало гораздо актуальнее, потому что всё-таки на дерево уже не залезешь. И стало быть, вот женщины бегают с детьми на руках, мужики бегают с палками в руках. И те, и другие встают на две ноги. Вот. Ну, и там ещё куча, куча там у лавров там масса. Там такая схема. Но э-э, там проблема всех таких построений в том, что они в значительной степени умозрительны, трудно проверить практически, потому что это всё такие вещи, там было привязано, не было, да, там э-э, скрытые там, а этот цикл э-э, там овуляции и так далее, там у женщин. Э-э, что там было у австралопитека там 4 млн лет назад? Да кто ж их знает, как бы, да? Мы это по костям проверить не можем. То есть, оно логично как бы всё устроено и красиво. А так ли оно было или не так, как бы, красива ли эта сказка историческая, непонятно, не видно.

А есть ещё вариант, вот то, что эта привязанность возникла у человека, это именно фактор скрытой овуляции. Ну, этот фактор как бы, да, по факту, она скрытая овуляция. Вот. И есть вот эта идея, да, что она для того и скрытая, чтобы была привязанность самке. Ну, то есть, он никогда не знает, как бы, да, она там идёт эта овуляция, не идёт овуляция. Вот. И тем больше он как бы привязан, потому что если он точно знает, что вот сейчас как бы женщина может зачать, да, а сейчас она не может зачать, она нафиг не нужна. Вот. И тогда привязанности никакой толком не будет. Ну, вот у шимпанзе обычно там эти признаки овуляции на ура видны. То есть, там вот такая вот мозоль сзади будет, это половая мозоль называется. И там самцы точно 100% знают, что вот эта самка готова к оплодотворению, и у неё будут дети. Вот. И все там в очередь выстраиваются к ней сразу. А как бы у людей такого нет. Никто не знает. Женщина сама не знает, есть ли у неё э-э, овуляция. Что говорить про мужчин? Вот. Поэтому э-э, он должен быть каким-то образом привязан к ней. Э-э, ну, и по факту, вернее, оказывается привязан.

Вот. Более того, есть такие побочные эффекты странные, э-э, как, например, развитие молочных желёз у женщин. Потому что исходно у обезьян увеличенные молочные железы возникают естественно во время кормления детёныша. И это признак, который отпугивает самцов. Потому что если большие молочные железы, значит, у неё есть детёныш, значит, у неё не будет скоро детёнышей в ближайшее время. И значит, она нафиг самцу не нужна. Вот. Если самец видит увеличенную молочную железу, значит, всё, ну, её нафиг как бы, она неинтересна ему совершенно. Но как бывает в эволюции, признаки меняют своё назначение, потом наоборот. И оказывается уже и не отпугивающий. Вот так тоже можно. В качестве вот привязки, собственно, э-э, своего самца, да, способность к постоянному спариванию. Потому что у азиат такого нет. Там чисто физически невозможно спаривание, когда нету овуляции. Ну, вот. А у людей возможно. И поэтому свой самец привязан всегда. А самца это привязывало, что я могу получить секс в любое время. Да, да, именно так. Ну, есть даже такая концепция, она так и называется: "секс в обмен на продовольствие". Она это прямо чуть ли не официальное название концепции. Вот. Ну, то есть, самец таскает ништяки, по ходу дела, ещё и двуногих становится. Да. А самка как бы, ну, ей вроде и не вредна, как бы, ну, самец привязан, как бы, её кормят. Ну, и детёныш. А детёныш-то растёт долго. Тут ещё такая же сложность есть, что у человекаобразных обезьян, у человека очень длинное детство. То есть, ребёнок растёт, ну, там 3-4 года. Да, у людей так ещё сильно дольше. И всё это время хорошо бы, чтобы самец был привязан. Ну, вот при том, что как бы следующий ребёнок там фиг знает когда ещё появится. Да. Вот. Но он должен обеспечивать вот этого ребёнка.

А что было с детством древних людей в том плане, что там были какие-то зачатки воспитания ребёнка? Естественно, были. Ну, они у шимпанзе есть, опять же, с этим всё хорошо у них. Вот. Другое дело, что у шимпанзе воспитывает обычно только мать, а самец там очень редко когда участвует. Хотя есть такие прецеденты, когда самец даже усыновляет э-э, сирот, у которых там родители умерли там по каким-то причинам, какие-нибудь браконьеры там убили. Да, и самец брал на себя заботу о детёнышах и их там защищал, там кормил, всё такое прочее. А у людей всё-таки это в гораздо большей степени э-э, и заботились. 100% это как бы известный факт. Вот. Ну, но опять же, это этнографические. Ну, палеонтологические трудно понять. Но есть с момента там порядка полумиллиона лет, ну, или там 400.000 лет, игрушки, например, детские. Как они выглядели? Ну, самые древние — это каменные рубила ашель. Вот такого размера, там 4 см, 7 см длиной, там весом, там не знаю, 17 г. Кабы поняли, что это игрушка, э-э, потому что такое ашельское рубило, оно нафиг ни для чего не нужно. Э-э, ну, потому что ашельское рубило нормальное, как бы, рабочее. Да, оно размером и по форме с ладонь примерно, ну, там плюс-минус. Ну, то есть, даже для еды готовить это. А что вы таким сделаете? Ну, у них пальцы были, они работали. Вообще, как бы, отличие от нас с вами. И у них пальцы были такие рабочие. Ну, посмотрите вот на рабочих, у рабочих на заводов современных, какие пальцы толщиной. Да. А у пикант было, было круче, потому что они фигачат гораздо сильнее всё это дело. Ну, вот. И такое вот орудие они просто нормально взять не могли. Но тем не менее, старательно вы делали. И, ну, понятно, это не единственное объяснение, но очень хорошее, очень сильное объяснение, что это детская игрушка. А для уже верхнего палеолита, то есть времён сапиенса, ну, там от 40.000 лет и позже, там есть ещё более достоверные игрушки. Когда, например, какие-нибудь там копьеметалка, да, там в устриц. Ну, копьеметалка — это такая палка, которая копьё бросает на большее расстояние. Можно, ну, такой рычаг, как бы, и нормальная копьеметалка, но она вот такого приличного размера, там, там, ну, с локоть она условно, там размером. А есть вот такие копьеметалки. То есть, она нафиг такая не нужна. И что там кидать-то так? Вот смысла в ней никакого. И это детская штучка явная. Ну, то есть, вот как вы думаете, это обучающая штука или всё-таки просто на? Ну, у обычно всех этих охотников-собирателей, у них понятие обучения — это просто дети делают всё то же самое, что взрослые, но как бы не всерьёз. Вот. И лет там до пяти, вот они играют. А дальше они уже взрослые, в общем-то, как бы, ну, всё равно, поскольку ребёнок сам размером то меньше, у него все орудия меньшего размера, естественно. Э-э, там луки какие-нибудь вот такие, да, там копья маленькие, ещё что-нибудь такое. И вот эти детские игрушки, там есть и просто такие забавные игрушки. Но с ними всё время вопрос, что может быть, они там ритуальные, да? А, ну, вот самое известное — это во Франции есть диски костяные, такие, иногда с дырочкой такой по центру. И на одном, на одной стороне диска нацарапана там одно изображение, а с другой стороны то же самое, но с изменением. Ну, самая известная такая серна, допустим, с ножками вытянутыми, с другой стороны с поджатыми. В серединке диска дырочка, туда продевается верёвочка, она завинчивается. Там целая куча их найдено там в Маль, там ещё где-то там, це на ломах. И может быть, это какая-то там ритуальная фигня, да? А может быть, игрушка. С большой вероятностью, потому что что-то подобное оно в общем в любых племенах там, опять же, там кого угодно, это дела. Но другое дело, что 99% такого оно не сохранится в ископаемом виде никак. У нас такие находки всё-таки редкостные, потому что это должно быть что-то такое долговечное, да, и чтобы мы ещё угадали, что оно вообще в принципе к детям отношение имеет. Но есть такие находки. Вот. Так что дети воспитывались. Наше отличие, собственно, от обезьян в этом плане, что у обезьян всё это обучение происходит через наблюдение. То есть, детёныш тусуется где-то рядом со взрослыми и смотрит, что они там творят. Ну, и какая-нибудь там шимпанзе сидит и фигачит там орехи камнями. Ну, и детёныш смотрит и тоже пытается это делать. Но шимпанзе почти никогда не учат бить камнями орехи. То есть, такие прецеденты тоже известны, когда там самка вот показывала, как надо разбивать. Но это там единичные наблюдения. А у людей это нормально, когда детей целенаправленно учат. Им прямо вот показывают, как нужно сделать. Вот. Ну, это выражается, например, в том, что у людей есть указующий жест, и дети там чуть ли не с полугода, ну, с каких-то очень там ранних времён понимают указующий жест. Шимпанзе почти никогда не понимают. Хоте сказать, что у нас это ещё с тех времён. Вот это у нас это прямо вот с австралопитеков каких-то времён. У нас, например, есть такая особенность, что у нас очень контрастные глаза. У нас белок глаза видно очень хорошо, и радужка со зрачком, они очень контрастные относительно белка. И люди очень здорово следят за глазами собеседника или там кого-то рядом находящегося, и по направлению взгляда понимают намерение. А у обезьян э-э, у них пристальный взгляд, вот как мы с вами сейчас пели, вся друг на друга, да, это ужасная угроза. Мы бы уже там друг другу всё перегрызли там, да, и поубивали друг друга, если были обезьянами прямо такими шимпанзе. Поэтому у них белка как правило или не видно вообще, или он тёмно пигментированный. То есть, он не белок как бы, да, он тёмный и не особо там контрастирует с радужкой. Ну, бывает, что контрастирует, бывает, что, кстати, на в обратную сторону контрастирует, то есть радужка светлее, чем белок. Ну, вот такое тоже бывает. Но чаще у них непонятно, куда взгляд направлен. Э-э, потому что э-э, лучше, чтобы и никто не знал, куда я смотрю. То есть, если я какой-то ништяк найду, лучше я его как бы захочу сам. Да. Вот. И лучше, чтобы они не понимали, что я на них смотрю. А буду сидеть вот так и так вот, искоса поглядывать. Вот. Ну, чтобы меня там не треснули за то, что я там пристально смотрю. Э-э, и для обезьян это как бы нормально. Ну, сходите, я не знаю, в любой там заповедник, зоопарк, в смысле, и посмотрите на обезьяну, она тут же зубы скалить начнёт. Причём у них это автоматически совершенно происходит. Вот. И хорошо, если между вами решётка будет. А если не будет, ну, где-нибудь там в Таиланд какой-нибудь поезжайте и на макаку вот так вот посмотрите, и проверьте, что получится. Ну, лучше этого не делайте, потому что можно в больнице закончить вообще.

Матриархат он был или это всё миф? Ну, вот э-э, сама вся история про матриархат — это же такой глюк в своём роде. Это история науки. То есть, в XIX веке был такой Морган, который был этнограф, изучал тех же самых, ну, не тех же, каких-то там индейцев там, ирокезов там, всё такое. И обнаружил, что у них женщина не такая уж прямо приниженная, и даже там вождём в принципе может быть иногда. И написал это там какие-то заметки этнографические. Энгельс дело прочитал, у него в голове родились какие-то мысли, он их накатал в виде, значит, концепции патриархата. Но это на данный момент — это история науки. То есть, да, ирокезы были, у них женщины не были прямо совсем запинаясь. Там дневники всех этих путешественников, там, ну, пинали их там, почему зря. Другое дело, что они там и мужики друг друга пинали по полной программе. Вот. И, ну, матриархата не было. То, что там что-то у индейцев у какого-то племени там было, да, это ни о чём не говорит. Что там происходило, я не знаю. Лет назад, допустим. Ну, как это у Энгельса там звучало, что там на уровне какого-то первобытного общинного стада мифического Амазонки в мире. Вот. То есть, Амазонки, в мире. Вот-то Амазонки, что характерно, были. Самое это прикольное, они-то реально существовали. Ну, только не в том виде, как там уж у Геродота чистом, что прям какие-то там народ Амазонок. Но женщины-воины у скифов существовали. Ну, они просто найдены в виде погребения. Вот. Они давно были найдены, и недавно вот бы заново их ещё раз нашли. Ну, то есть, когда погребение там лежит женщина молодая, причём там, не знаю, там 20 лет, допустим, или 18, и вся увешанная там какими-то акинами, там, копьями, стрелами, там, по полной программе. А ещё и там с парочкой трав, допустим. Там у сарматов такая же ерунда была, на там на Алтае, там эти местные скифоподобные культуры. Ну, в принципе, тоже скифы, у них тоже самое было. Э-э, но это не значит, что это отдельный народ. Это значит, что просто некоторые девушки тоже умели воевать. Ну, учитывая, что это степняки, как бы, им сам Бог велел. Ни, то есть, вот эта теория, что никто не мог найти отца, про мать все знали, и вроде как все дары передавались от мать женщине. Всё чушь собачья. Опять же, если посмотреть, как, ну, то есть, у разных народов, да, и в разные времена бывает очень по-разному. То есть, там, что только нету. Но если посмотреть такой, как бы, усреднённый вариант, общий наш с человекообразными обезьянами, акакими, там, тиками, неандертальца, то такая самцов фиропария, то, что называется. Вот. Значит, ну, если шибко умная, а по-русски, как это сказать-то, привязанность самца к местности. Ну, вот патриотизм. Если, ну, это тоже так не совсем по-русски, но тем не менее, понятно. То есть, смысл такой, что мужик, где родился, там и пригодился. То есть, если вот он родился на этой территории, он здесь, в общем-то, обычно и живёт и никуда особо там не шарахается. А женщин он приводит со стороны к себе. Э-э, это доказано для австралопитеков по изотопам стронция. Для Homo erectus, там, бергенсов, это показано с большой вероятностью. Для неандертальцев по там всяким этим, опять же, митохондриальным ДНК. И там в других случаях то же самое. Каждый раз получается. Там даже парантроп какие-нибудь там массивные австралопитеки. И то же самое, что характерно. И у горилл, у шимпанзе. Ну, потому что самец на чужой территории нафиг никому не сдался, он конкурент. И скорее всего, там замочат. Э-э, это почти всегда так. Ну, если это не какой-нибудь там ядрёный отряд вооружённый, да, который пришёл и сам всех замочил, то в принципе, ну, нафига нам кузнец, как известно. А женщина — это ресурс. Вот. Поэтому её так, конечно, там красавец, иди сюда. Вот. И э-э, получается как бы перенос генов туда-сюда. Ну, то есть, нету близкородственных. Выгодно всё. Красота. А из своих именно потому, что гены одинаковые, они не брали из своих. Почему естественно, это у любых животных ра, которые препятствуют самооплодотворению. Вот. То есть, это естественным путём отрабатывается. Ну, просто если где-то начинается усиленное там самооплодотворение, условно говоря, да, там близкое скрещивание, но они довольно быстро тупо рождаются и вымирают. Вот и всё. И поэтому они поняли, что надо идти в соседние деревни. Даже надо понимать. Просто кто не понял, он просто там через пару тысяч лет вымер. Всё. Вот. То есть, близкородственное скрещивание, оно же не вредно само по себе мифическим каким-то причинам, да, как-то мистически. А оно вредно, если есть вредные рецессивные аллели. Ну, если кто в школе учился, да, то когда два рецессивных вредных плохих, ну, потому что они рецессивные, собственно, соединяются в гомозиготу, то есть, в одном человеке встречаются, то как бы нормальный признак не реализуется, а вот этот хреновый, неправильный, плохой реализуется. И прецеденты ведь у нас есть. У нас есть кости и неандертальцев со всякими патологиями такими врождёнными. Ну, вот из-за близкородственного в Альт-Дроне, например, в Испании, когда там нижняя челюсть, и у неё там зубы, ну, вот так вот горизонтально лежащие там внутри челюсти, и где-то вот здесь вот прорезается. Вот. И это репа вело Бруно в Италии, кроманьонец с датировкой 20.000 лет, и тоже у него там куча патологий, там какие-то не приросшие отростки на лопатках, там ещё что-то такое. Ну, там куча косяков. Ну, он как бы жил вполне, да, но это как бы неприятно всякие такие вещи иметь, когда тем более в комплексе. Там один-то ладно ещё, он жил, тем не менее, но это вот следствие близкородственное. Иногда там в Сангре, например, там двое детей, да, но они явно как бы вот от каких-то очень разных родителей, и они заведомо брали как можно более. Да. И сейчас рядом все эти байки там про сибирские народы, да. Ну, это как бы байки. Реальность, когда они там свою жену отдают там любому встречному поперечному. Ну, для увеличения разнообразия генетического. У индейцев тоже самое было, у эскимосов тоже самое было, там, у кого угодно. Вот всяких таких племён, которые живут в крайне не населённой местности, где все заведомо родственники там на 1000 км, это как бы нормально. Потому они. А что вы подразумеваете, когда жён? Это как происходило? В зависимости от местности очень по-разному. Ну, иногда просто вот в буквальном смысле шли и брали. Ну, почитайте про аборигенов, допустим, австралийских, крайне познавательная информация. Ну, они как, как? То есть, есть, допустим, стойбище, да, ну, как у них стойбище, оно не постоянное по определению. То есть, вот какой-то там группа, ну, по сути, там семейная, они кочуют, поставили какой-нибудь шалаш, иногда и не поставили, да, просто легли на землю и заснули. Мужички соседние там, хочу жену. Вот там, взял бумеранг, какое-нибудь копьё по длиннее, там, не одно, ещё, да, там несколько штук. Пришёл, замочил там мужика местного, который там, ну, чтобы он как бы не мешал. Без смерти никак? Без смерти никак? Нет. Можно и по-другому, но надёжнее всё-таки, когда его прибил. Вот. Жену взял и уволок. Всё. Вот. А иногда ещё жена ий помогла этого товарища замочить, потому что он старый, а это молодой пришёл, красавец. Вот. И такие тоже прецеденты известны. Э-э, то есть, жёны там радостно, значит, этого ещё, значит, сами это есть. И про австралийских аборигенов, и про опять же, там индейцев, и там про кого угодно, если почитать. То есть, это как бы норма жизни.

Когда читаешь Харари, я не знаю, как вы относитесь к этой книге. В общем, он как бы тоже говорит, что матриархата не было. Но непонятно, почему, почему так? Всегда мужчина главный был, есть и остаётся. Нет, ну, вообще, само понятие "главный" оно, ну, не знаю, что значит "главный". То есть, мужчина просто тупо крупнее и сильнее, поэтому, если он минимально агрессивный, он может в зубы дать. И как известно, по всем древним палеопопуляциям, ну, если у нас сравнительно большое количество находок, то самое большое количество переломов носовых костей — это на женских черепах. Ну, потому что, да, это вот как бы стандарт совершенно для там любой древности, где угодно, абсолютно. И у каких-нибудь австралийских аборигенов там 70 там с чем-то процентов сквозных черепных ранений, то есть, пробитие черепа, на женских черепах. 70 там с чем-то процентов. Вообще страх, ужас. То есть, в Великой Отечественной войне такого не было. А там как бы нормально. Взял там какой дубиной, шарахнул по голове. Ну, вот. Потому что там не поторопилась, допустим. Ну, просто мужчина агрессивнее, это его свойство, потому что у него тестостерон, да, там все эти мыски, гормоны, там андрогены, его прёт. И как бы мускулатура у него, потому что отбор работает. Это я не знаю, как у львов тоже самое, да, там, вот самый здоровый там самец с большой гривой, он там молодец. Ну, мужчины также. Но опять же, что значит главный? Только женщина может рожать детей, да. Во многих и многих обществах женщина — она основной вклад в питание привносит. Даже у каких-то охотников-собирателей, если посмотреть, там 80% питания — это обычно то, что женщины собирали, там каких-то корешков. Вот. А мужики, они, конечно, там павно охотятся, вот это как бы ценная добыча, да, мясная, она статусная, но она бывает там раз в неделю, может быть. Ну, её там, может быть, там раз-два общался. Вот. Поэтому, ну, тут как "главный" эту измерять, это довольно странно.

Ну, просто мне интересно, почему вот во время эволюции, да, не было ни одного раза, чтобы: "А давайте попробуем как бы это". Что во время эволюции никто не решает. "Давайте ли попробуем?" Нет, нет. Ну, если вы в процессе эволюции хотите. То есть, просто, допустим, виды животных, где в принципе только самки. Вот они партеногенезом. Какие-нибудь там армянская скальная ящерица, да, только самки. В виде вот вам матриархат в полный рост. Самцов в принципе нету. Или какие-нибудь там, не знаю, блохи нае коловратки, да? И вот у этих блохи нае коловраток тоже нету самцов. Но в процессе эволюции что угодно возникает в принципе рано или поздно. А вот у млекопитающих тоже, кстати, по-разному на самом деле. Но в среднем самцы просто крупнее, потому что они друг с другом бодаются. Ну, так они такие крупные и так активно бодаются, потому что самки выбирают самых бодающихся. Потому что, ну, как это, чистая математика. Смотрите, есть самка. Выживаемость её личных генов зависит от генов самца наполовину, потому что в потомстве половина генов её, половина отцовских. Ну, и там ещё всё это потом рекомбинантного самца. Тот, который всех забодал.

Наверное, он и самый крутой. Поэтому, если самка выбирает какого-то задрипанного, плохо выживают. И как бы в следующем поколении нету самок, выбирающих задрипанного. Выбрала крутого самца, который такой мега-агрессивный, там всех мочит, да, там по зубам дает и рогами там стучит, всех с разбегу. То ее личные гены классно выживут, потому что потомство будет вот такое напористое, агрессивное, там всё такое. И в следующем поколении самцы в среднем будут еще более злобные, агрессивные, мускулистые, широкоплечие, там зубатые, всё такое прочее. Животные: лев, там, павлин. Они все такие красавцы. Перед самкой именно хорохорятся. А у людей мы, девочки, красимся. Вдруг кудри понравятся мальчику? Фига! Это вы уже, во-первых, путаете биологию с культурой. Это неправильно. Это называется социал-дарвинизм. Это давно.

Но как у человека выглядит в среднем по планете, если опять же смотреть там с древнейших времен до наших дней, как раз мужики красятся и выпендриваются друг перед другом, устраивают там ритуальные побоища, там битвы за эту самку. Вот опять же, только что я про индейцев читал, да, когда там есть женщина какая-нибудь, и два мужика, значит, за нее спорят. И у них как бы ритуал на этих канадских индейцев, когда они хватают друг друга за волосы и треплют, значит, кто кого повалит. Вот. И типа такая ситуация бывает, когда, значит, там выходит этот альфа-самец и перед типа этого соперника начинает выпендриваться, типа где он там, где сейчас я его там. А тот в это время сидит в типе и бреет себе черепушку и салом намазывает туши. Вот. И пока тот там бьет себя в грудь, там размахивает руками, этот раз выскакивает лысый и жиром намазанный и типа: "Хватай меня за волосы!" И того чпок! И тот. А как бы вот.

Но то есть, в среднем у людей самцы борются за самок, это норма жизни. Если посмотреть каких-то там папуасов, опять же, тех же индейцев, да, кого угодно. Мужики все время раскрашенные, все там в каких-то этих татуировках, там в краске, с перьями там из ушей торчащими, там и как угодно. А женщины все задрипанные, потому что женщине не надо доказывать, что она жизнеспособна и крутая. Если она до сих пор не сдохла, значит, все с ней прекрасно. Потому что у нее столько поводов помирить от родов, там от инфекций, да, от тяжести жизни, потому что она все время что-то делает. Она таскает там с собой вот там и детей таскает, еще там поклажу и все на свете. Ну потому что она должна таскать. Потому что если мужик все это будет тащить, его прибьют рано или поздно, потому что он скованный будет. Он должен идти впереди с копьем, как бы, да, и всех охранять. У него на нем ничего не должно быть навешено. Поэтому женщина, если она до сих пор еще живая, значит, она уже хорошая. Как бы с ней все в порядке. Мужик должен это доказать. Он должен там бить себя в грудь, опять же, там уши салом намазывать, там татуировки наносить по полной программе. Э-э.

Но э-э до где-то там X, там X века так оно везде и было. И в Европе, если вы посмотрите, мужская мода там вся была, все там золотыми цепями, да, если они там богатые. Должно в обязательном порядке быть. Со скрипом, но наступает X век, промышленная революция, и мужики начинают работать на фабриках и заводах. И они там с утра до вечера вкалывают. Ну, если это как бы такой рабочий люд, допустим. И они получается, приносят больший вклад энергетический в потомство, нежели женщины. Все определяется энергетическим вкладом, вложенным в потомство. Кто больше тратит энергии, того тот выбирает. Тот, кто меньше тратит энергии, должен доказать, что он крутой, и его выбирают. То есть женщины выбирают мужчин, то на самом деле, а не наоборот. Так-то вот. А мужчины друг перед другом выпендриваются.

Но в XIX веке система меняется, потому что мужики уже много работают с утра до вечера на этой фабрике, допустим, да. Наступает уже хоть какой-то там благосостояние. Ну, хоть какая-то медицина там мизерная, э-э, там какие-то детские сады, там еще что-то такое. Такое, ну, там в X веке может еще там детских садов не сильно много было, но все равно уже какая-то там э-э вот соцобеспечение какое-то, да, там возникает. И женщины вроде уже как более-менее обеспечены. И тут неожиданно появляется женская мода. Сидят там кокошники, да, там какие-то тряпочки, бусы, кораллы, там все дела. А потом вдруг неожиданно наступает XX век, откуда не возьмись, и эмансипация, там женские права, стиральные машины. Женщины в принципе тоже могут работать и не хуже мужчин зарабатывать, а то даже иногда и побольше. Вот. А с другой стороны, технократия, да, автоматизация, и мужчины тоже вроде уже не так сильно напрягаются, как в X веке было, когда там ручной труд в основном был еще. Вот. И вот это доходы более-менее выравниваются, а женщины еще и меньше рожать начинают, потому что выживаемость больше, антибиотики подъехали, контрацептивы, таблетка появилась. И как бы можно рожать уже там не 15 детей безостановочно, да, как на конвейере, а там двоих родил, и в принципе, они скорее всего и выживут. Ну вот. А можно и вообще не рожать, в принципе.

И неожиданно появляется мужская мода. Сейчас вот в данный конкретный момент, да, уже там барбершопы какие-нибудь там модные, там мужские вещички, там по телевизору реклама, там что-то модного мужского, там мужские духи, еще что-то такое. Вот. Ну что, для меня это странным кажется, да? А для многих уже естественно, как бы. Почему бы и нет? То есть, ну, вот я в барбершопе ни разу не был, а вот вижу людей, которые такие регулярно там бывают. Вот. И, но это социально. Заметьте, что с такой скоростью биология не меняется. У нас биология – это все еще как у астралопитеков, по большому счету. Вот. А социально, поскольку у нас врожденных форм поведения нет, мы можем это менять в течение поколения. Почему у нас всегда мужчина как бы доминировал и ни разу за всю историю там эволюции этих миллионов лет мы менялись? Ну, понятно, он сильнее. Сначала он был сильнее. Сначала у него было копье, он просто мог взять и убить эту женщину. Но почему потом, когда с развитием мозга, всего вот этого вот? Мы сейчас этом потом и живем. У нас сейчас это потом и есть. Поэтому у нас сейчас, если посмотреть, э-э, ну, допустим, у нас на кафедре, да, в данный конкретный момент есть два сотрудника, включая меня, мужского пола. Все остальные женщины. Вот. Патриархат по полной программе. Заведующая кафедрой – женщина, она же директор института, она же академик. Вот. То есть у нас среди вот антропологов, э-э, значит, ну, вот за всю историю, да, как бы, вот там с царских времен до наших дней, был один мужчина-академик-антрополог и две женщины-академика-антрополога. Ну, среди антропологов, какой тут патриархат? Вот, пожалуйста, вам патриархат. Вот директора школ, если посмотреть. У нас вы видели хоть одного директора-мужчину? Ну, такие бывают, как бы, я не спорю, но это мега-исключение. Там какие-нибудь заведующие там этими больницами, да, женщины почти всегда. Вот. У нас там министр образования была только что женщина.

Другое дело, что еще женщине бывает, это чисто технически труднее сделать, потому что у женщины есть такое свойство: она периодически детей рожает. Вот. Если женщина рожает детей, то ей уже строить вот эту всю карьеру, там наукой какой-то заниматься, там, да, бизнесом, зарабатывать деньги и так далее. Но чисто физически трудно, потому что, ну, во-первых, она там 9 месяцев ходит беременная, да. Потом она еще там кормит этого ребенка, ну, там года два, тогда, а то и больше. Потом она его там за ручку в детский сад возит, она там время что-то готовит, она там стирает, она замоченная. И когда она будет делать всю эту карьеру, там и так далее? Поэтому все время находятся женщины, которые даже с детьми, все равно все это преодолевают. Ну, вот у нас там Александра Петровна, да, которая заведующая, там академик, все на свете, у нее есть, ну, дочка, как минимум, по-моему. Вот. И как бы ей это не помешало как-то, да. А многим мешает. И статистически получается, что как бы вот в среднем женщинам чисто технически труднее это добиться.

Мне просто интересно, там в Каменном веке это тоже было? Именно это. В Каменном веке намного труднее было. Отятягчающим обстоятельством было именно то, что женщина рожает и должна сидеть и тратить свои силы и время на выкармливание ребенка. Это более чем очевидно, скажем так. Потому что в Каменном веке не было детских садов, больниц, магазинов 24 часа. Да, женщина все делала сама от начала до конца. Она там одежду делала, она там эти корни какие-нибудь перетирала, там поила, кормила, люльку делала. Детей пойду охотиться? Она не могла не хотеть рожать детей. Ну, во-первых, если бы она сказала, что она не хочет рожать детей, она бы нафиг была никому не нужна. Потому что нафига нужна женщина, которая не рожает детей? Может быть хорошим охотником? Женщина не может быть хорошим охотником. Почему? Ну, это научный факт. Ну, тупо физиологически. У женщины шире таз, да, у нее центр тяжести при ходьбе смещается более активно. Ну, потому что женщина физиологически должна держать детей. У нее поэтому шире таз, чтобы она рожала детей. А то, что у нее шире таз, когда она шагает, она качается больше. Ну, то есть женщины бедрами двигают не чтобы привлекательнее быть, а потому что центр тяжести у них такой. Это чисто биомеханика. И поэтому быстро бегать за каким-нибудь сайгаком она не может, как мужчина. У нее нету мужских половых гормонов в таком количестве, по крайней мере. Поэтому у нее физическая мускулатура меньше. Вот. Она не может копнуть далеко, как мужчина. Тянуть какие-нибудь там нарты с грузом или там тащить на спине этого ребенка там километрами, она может, да. Вот. В принципе, выносливость там какой-нибудь там левым там вещам, да, у нее больше, чем у мужчины по факту. Ну, потому что она должна сидеть с ребенком, его кормить и там годами еще и голодать при этом. Это сколько угодно. А гоняться за какими-нибудь там сайгаками, там антилопами и оленями, ну, в принципе, она может, как бы, если приспичит. Ну, так, основа-праймер, она будет это делать менее эффективно, чем мужчина, который как бы отбором отобрался этим заниматься. Вот. Поэтому и мужчина может женские обязанности делать, и женщина может мужские. Но с точки зрения любого охотника-собирателя, главное свойство женщины – что она рожает детей. Потому что цель охотника-собирателя мужчины – оставить потомство. И нафига ему женщина, которая не рожает детей? Ну, его как бы цель – свои гены передать в следующее поколение. И нафига ему такая женщина, которая добыть добычу? Он и сам добудет. Нафига ему женщина, которая будет охотиться? Зачем она нужна вообще?

В общем, я так поняла, что не вышло у нас доминировать. Всему виной большая задница. Нет, это не вина, это наоборот, как бы преимущество. Почему вина-то? Да уж как такие у вас права женщин. Медленное копье в голову. И нет, это не то, что кто-то придумал. Это кто-то там навязал сверху, сочинил. Да, вот это процесс эволюции, это так получилось. Ну, это просто как бы свойство: женщины рожают, мужчины не рожают. А дальше уже культура определяет, как бы, расценивается это как бы как плюс или как минус. Да, какие-то религиозные глюки там на это навешиваются. Это уже как бы все из головы. А есть просто вот анатомия, физиология, да, там, гормоны, биомеханика, опять же, там, не знаю, размер головки бедренной кости, там, вертлужной впадины, центр тяжести, там, какие-нибудь физиологические показатели, там, напряжение мускулатуры, опять же, там, не знаю, свертываемость крови, там, иммунитет, там, еще что-нибудь такое. Да. Но вот они у женщин и мужчин объективно не одинаковые. И тут глупо считать, что это хорошо или плохо. То есть, мужчины без женщин жить не могут. Женщины без мужчин, в принципе, могут, но хреново и недолго, потому что все равно вымрут. Вот. То есть, оно как бы нельзя разделить и противопоставить, потому что что мужчины и женщины – это не как бы противоборствующие стороны, которые воюют между собой, а это как бы две целые, как бы две половинки одного целого. Ну, говорят же, да, там, моя половина любимая. Само собой. Ну, потому что это объективно есть.

Половина наверняка же ели друг друга в семьях? Массово не ели никогда, потому что питаться другими людьми – это экономически невыгодно, поскольку люди растут долго, и они в принципе довольно редкие звери. Ну, потому что люди, ну, по крайней мере, там два последних миллиона лет, там даже два с половиной, это хищники. Вышел трофического уровня хищника, высшего трофического уровня, вершины пирамиды. Вот это пищевой, их не может быть много по определению. Поэтому и растут они долго. Да, у человека длина поколения там 25 лет. И, видимо, еще там, опять же, у первого Homo, ну, где-то близко к этому было. Ну, может, там не 25, ну, там 15-20 там было уже тогда. И питаться такой добычей, ну, невозможно в принципе. Их не хватит просто этих соседей. Ну, там по праздникам можно там пойти. Да, у шимпанзе вот есть такая забава, когда самцы молодые собираются в такую банду-группу, такую гоп-стоп, да, и идут на границу соседней группы шимпанзе, соседнего как бы племени, мочат там какой-то там мимо пробегающий шимпанзе соседний и ее едят. Вот. То есть, вот у шимпанзе уже это есть. То есть, это уровень расхождения с нами порядка там 10 миллионов лет, ну, плюс-минус. И у хабилисов такое точно было. То есть, есть скелет, например, в Южной Африке, хабилис, там со следами надрезов, там с колой, кость. Вот, там съели самку. И такое в последующем есть и там у ранних эректусов, и у поздних эректусов, у гейдельбергцев, у неандертальцев, у ранних сапиенсов, у поздних сапиенсов. И в развитых обществах, там и в неолите, и в железном веке, там, в любом другом. Вот. Другое дело, что у людей обычно это связано либо с какими-то ритуалами иногда, да, ну, это уже на поздних стадиях, когда вообще ритуалы там в принципе появились. Появились, да, или с голодом, с голодовками какими-то, когда все плохо, добычи нет, все там печально. И там, ну, с горя можно кого-то съесть. А в первую очередь кого ели? Вот. Ну, в первую очередь соседи, понятное дело, потому что они чужие. А ну, из своей семьи нет. А ну, из своей семьи тоже регулярно. Ну, когда все плохо и печально. Но это как бы всегда считается как бы нехорошо. То есть, в любых обществах, вот какие есть на планете, съесть своего – это как-то вот, ну, не здорово.

А много вот так детей приносили в жертву? Вот вы как, вы мне рассказали, что находили с копьем? Челюсти там, не копье, там это кость в зубах была. Ну, это чтоб, видимо, не особо орала. Ну, не, такие есть, но не тоже прямо много, но есть. Вот в Сунгире, допустим, там двое детей погребены, да, и у мальчика в тазовой кости дырка подозрительного размера. Вот такая вот, ну, не как я, конечно, показал, но такая не хилая. Но это не обязательно дети должны быть в Маркиной горе. Ну, это же Костенки 14 в Воронеже, там мужик взрослый, у него тоже там две дырки в тазовые кости. Ну, то есть, вот в живот его там два раза саданули. Но всегда есть вопрос: это ритуальное жертвоприношение? А может, это соседи прибили? А может, там на охоте несчастье? На порос он сам на что-нибудь? Два раза, причем. Вот. Но в принципе, это не нулевая вероятность, потому что когда человек всю жизнь бегает с копьем, он тупо мог подскользнуться и напороться на это дело. Там, ну, если две дырки, это всегда подозрительно. А когда одна, мог и напороться. И опять же, в этнографии такие случаи описаны, когда вот просто человек сам себя там распорол. Вот такое может быть. Э-э. И как вы это узнаете по скелету? Да никак. Вот. То есть, вот он в этом Маркиной горе лежит, да, он без инвентаря, без ничего, просто вот его сложили, там запихали в эту ямку, похоронили. Ну, то есть, это явно погребение, как бы, связали его старательно. Но как он умер? Да, мы не знаем, как бы. Вот. И бывают такие вещи, когда вот там, ну, в эти в Дольней Соне там трое их лежит, да, и семья, и еще с такими патологиями. Ну, там все-таки с большей вероятностью это ритуал, потому что, ну, они какие-то уж очень нестандартные. То есть, это явно какие-то супер-мега нестандартные люди, ну, с этими там врожденными особенностями, и еще там вот странно похоронены, да, целой семьей. А семья так сразу не умирает. Там с большой вероятностью ритуал. Вот. А где-то непонятно бывает. Ну, в том же Сунгире, допустим, там есть погребение детей, двоих, там, очень вероятно, что ритуал. А там же рядышком погребение здоровенного мужика. Ну, прямо вот они практически вплотную. Вот. Ну, в другое время похоронили, все-таки. И здоровенный мужик, а у него в первом грудном позвонке дырка от наконечника какого-то там дротика. И вот его на охоте убили, там, за оленя приняли, да, и свой же там его замочил. Очень вероятно. Ну, когда он там в кустах сидит, что-то там зашевелилось, кинул туда копье и прибил. Вот. А может быть, враги его убили? Тоже подстригли где-то там на тропе, потому что у охотников-собирателей подстеречь врага там где-нибудь в кустах – это вообще любимое дело. Или там ночью, опять же, там в чум залез и заколол, да? Или там из-за жены подрались, там, еще как-нибудь. А может, сам напоролся? Тоже, почему нет? Подскользнулся там где-нибудь. Ледниковый период, гололед. Э-э. Или там стоп вариантов может быть, как он там закончился. А может, его жертву принесли? Как вариант, почему нет? У него там куча барахла лежит в погребении. Ну, у детей правда больше, кстати. Ну, вот. Но тоже обычно у охотников-собирателей взрослого жертву не приносят, потому что если это свой, то это ценный кадр. Ну, что в жертву приносить? Как бы, без него вообще просто группа вымрет, как бы, с голоду, да, если он ценный охотник. Вот. А если это чужой, что в жертву приносить? Он как бы чужой, ему наши духи не обрадуются. Нафига он такой сдался? Ну, вот. Ну, прибить его, как бы, да. А в жертву приносить зачем? Он такой сдался. А вот в каком-нибудь неолите это уже модно тогда, да, как бы. Ну, во-первых, народу дофига, и там какой-нибудь прибить – это в принципе, никто особо не заметит. Вот. И чужих тоже принести, как бы, это, ну, то есть использовать их в рабство невыгодно, потому что они сожрут больше, чем произведут, опять же. А в жертву принести сколько угодно. Это и там на Ближнем Востоке, где-нибудь там, шумеры делали, и в Китае в древнем, и в Латинской Америке, там у майя, у ацтеков, у инков, там сколько влезет. Ну, инки – это позднее, конечно, уже, но тем не менее. Э-э, в неолите в европейском там такого добра вообще на каждом шагу. Ну, и чем дальше, там уже мотивы меняются. Где-то это ритуализм становится очень так, высокомерно, с какими-то там поползновениями на высокое. Ну, у тех же там ацтеков, да, если мы там не вырвем ему сердце и каждое утро не будем этим заниматься, то тупо солнце не взойдет. Вот. Поэтому мы должны приносить жертву по определению, как бы. Это уже вот религия такая.

Скажите мне, с Каменного века много ли поменялось вообще в устройстве семьи или нет? Все то же самое. Ну, как на базовом уровне, я повторяюсь, у нас мы от шимпанзе то в общем никуда далеко не уехали. Ну, вот. А в каких-то культурных моментах, а поменялось. Но с той поправкой, что в Каменном веке не было одного варианта вообще, то есть было много-много разных вариантов. Что вот заметно поменялось, это все-таки, ну, какой-то уровень добролюбия, такого доброты, как бы, и взаимопонимания, и законодательной как бы силы. То есть, если в Каменном веке обычно все решалось просто физической силой, и кто самый там сильный, тот в общем-то и прав. Вот, он может всем там навалять, то сейчас у нас есть закон. И любая та же женщина, ее муж там по голове треснул, да, она пошла и в туру и нажаловалась. Ну, вопрос, кто в туру там как бы рассмотрит ту жалобу или нет, но по крайней мере, официально у нее есть права. И часто у нее даже больше прав на самом деле. Ну, вот сейчас, допустим, да, у нас в стране, если взять, с одной стороны, конечно, в домашнем насилии там мужчины больше бьют женщин, чем наоборот, да. А с другой стороны, при разводах дети достаются матерям в 90 там с лишним процентов случаев. Что-то 95, по-моему, процентов случаев детей отдают женщинам, а не мужчинам, несмотря там на доход, что-то еще там, да, э-э, какие-то там другие вещи. И в этом смысле у женщин есть, ну, вот социально обусловленное преимущество перед мужчинами. На 100%. В Каменном веке кому ребенок доставался при разводе? Чаще на самом деле мужчинам, все-таки. Ну, опять же, зависит очень сильно от общества, потому что там эти все племена очень разные, даже рядом живущие, может быть, не одинаково. Но чаще все-таки мужчинам, потому что тупо он может их обеспечить. Потому что если женщина остается одна вообще в принципе, да, она скорее всего просто умрет с голоду. Вот, она долго как бы одна не протянет. Вот. Если она уйдет к другому мужику, ему заботиться о других чужих детях обычно нафиг не сдалось. Ну, если это не родственник. Если это родственник, он заберет себе этих детей, будет их там кормить сколько влезет. А если это чужие дети, нафиг они ему сдались? Вот. То есть, иногда он их, конечно, возьмет, но это зависит от его личных качеств. Вот. Поэтому лучше, чтобы муж забрал себе этих детей, и он-то их прокормит. Ну, вот. Тем более, что этих детей наверняка там не один, ни два. Ну, вот. И уже есть какие-то мальчики подрощенные, которые будут заботиться о маленьких. И даже если у него, вот он остается один мужчина, и у него там трое детей, да, одному там 10 лет, и там двум, не знаю, 3 года. Вот. И вот этот десятилетний будет заботиться об этих там трехлетних, там или двухлетних, да. А этот мужик будет бегать там на каких-нибудь оленей, карибу там охотиться сколько влезет, и он их вырастит нормально вполне себе, без всякой женщины.

Правильно ли я понимаю, что если мы уберем там религию и все остальное, все-таки сейчас больше мы о любви, больше друг к другу? Ну, то есть, сейчас у нас все гораздо мирнее становится. Вот это я говорю, даже ну, э-э, в таком мега-эволюционном плане мы это видим в уменьшении полового диморфизма. То есть, у нас э-э различия, ну, скажем, черепа, да, там, размеров клыков тех же самых мужчин и женщин в процессе эволюции все время разница нивелируется, все время становится меньше, меньше, меньше. Вот. И мы все труднее можем отличить мужчину и женщину по черепу. То есть, все еще можем, вот. Но в процессе эволюции эта разница все время стирается. Потому что мужчина становится нежнее, женщина сильнее. А женщина сильнее не становится. А мужчина становится, да, менее страшным на лицо. Причем это очень показательно, как в разных как бы аспектах меняется. Ну, например, вот про те же клыки я говорил, да, у нас размеры клыков очень маленькие, и коронка уже практически сравнялась с остальными зубами. Все еще у мужчин коронка больше, чем у женщин, в принципе, по размерам клыков довольно надежно можно отличить мужчин от женщин. Но все равно там и то, и там, и там маленькие. А вот корни клыков у мужчин намного больше отличаются. То есть, корень клыка у обезьян был здоровенный, потому что сам зуб большой. Но э-э наружная часть клыка, коронка, ее видно, поэтому на нее половой отбор действует активно. И невыгодно быть страшным, брутальным, потому что, ну, такой стрёмный, как бы, агрессивный чувак, он в общем тоже мало кому нужен, как бы, он бить будет. Вот. Поэтому отбор идет на уменьшение коронки. А на уменьшение корня клыка отбор не идет, и его же не видно снаружи никак. Но если прощупать, вот у меня, да, у меня клыки и так как бы больше, как бы, чем в среднем, но корень намного больше. Вот. То есть, корень-то еще обезьяний. Вот. А если с женщинами, у женщин маленький корень, потому что он и был маленький, и еще и уменьшился. Вот. А такой вот размер, на размер тела может отбор на размер тела может идти. В этом смысле, вот крайне показательно Марина Львовна Бутовская рассказывала про догов в Восточной Африке. Ну, в Танзании есть доги, это скотоводы, ну, что-то типа масаев, как бы, но не масаи. Э-э, и когда они там женится, выходит замуж, у женщин там не сильно большой выбор, но как бы в принципе какая-то возможность для маневра у них есть на самом деле. И они предпочитают выходить замуж за маленьких мужичков, потому что маленький мужичок будет бить не так сильно. То есть, у них есть такая добрая народная традиция бить жен. И если такой отбор будет длиться энное количество поколений, то они становятся цивильнее. Вот. Ну, просто чем меньше мужчина, да, у них его дети будут поменьше, и в следующий раз еще, еще, еще, еще. И глядишь, они уже и мелкие. Вот. Ну, и если такой отбор спроецировать на древность, вот мы видим, что миллион лет назад это австралопитеки с такими мордами, да, с таким вот надбровьем там и затылком еще, вот, с челюстями с огромными, там все как надо. Вот. Кулаки у них уже там маленькие, правда, были, но челюсти здоровые, там, нос вот такой ширины. То есть, там у как бы. А сейчас вот мы все-таки уже цивилизованные. Вот. Видите, раньше выбирали самца-охотника, а сейчас плохонького. И да, меньше бьет. Всегда, всегда есть какие-то компенсирующие признаки. То есть, допустим, в какой-то момент у нас клыки уменьшились, е-е, там у ранних австралопитеков, зато потом в качестве компенсации надбровье увеличилось. Потом надбровье уменьшилось. Ну, там, не знаю, борода большая, да, у мужчин. Вот. Там борода исчезнет, что-нибудь еще там скомпенсируется. Чисто гипотетически может дойти для того, до того, что там мужчины и женщины вообще перестанут внешне отличаться друг от друга, ну, кроме там первичных половых признаков. Да, все остальное там будет одинаковое. Ну, у животных такое есть, там, у ворон каких-нибудь, да, даже там супер-мега крутые орнитологи так вот на глаз самца и самку вороны не отличат друг от друга. Но они реально как бы одинаковые там по всем параметрам. Вот. Ну, такой как бы может быть появиться через сколько лет? Но это как бы для человека какой-то отбор должен быть. Я не знаю. Ну, то есть, там миллионы лет. То есть, вот за, ну, я не знаю, с какого момента считать, да, но за все предыдущие там миллионы лет как бы нашей эволюции, у нас половой диморфизм все-таки есть до сих пор там по массе всяких признаков. И если он до сих пор такой, не отобрался, ну, что бы он в ближайшем будущем произошел? Но с другой стороны, у нас же подъезжает сейчас генная инженерия. Я сейчас все свое выступление съезжаю в итоге на генную инженерию. Вот. Мы же теперь можем рулить своей генетикой. И в принципе, можно подвинуть. Пока вот. Ну, а там глядишь, и вообще там почкование начнется. И тогда вообще, в принципе, как бы понять пола может исчезнуть. [музыка] Потенциально.