ГРИГОРИЙ АЗАРЁНОК — главный пропагандист Беларуси

Ну, вы в прошлый раз сказали, что я употребляю что-то. Сейчас будем выяснять, что я употребляю. Вы сами себя называете пропагандистом, а президента Лукашенко — диктатором. Всё правильно, го?

Да, конечно. Долг каждого журналиста — работать на свои спецслужбы. Тупые либеральные бредни! Вы националист? Я космополит грёбаный, которому льготы государство давало, чтобы щёчки отъел себе. Как вы относитесь к евреям?

Подождите. Ещё раз. Это никак не оскорбляет ничьи чувства и так далее. Так, убей же хоть одного. Так, убей же его скорее! Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей. Знаете, такие стихи... Я за то, чтобы Александр Григорьевич вообще правил без всяких выборов. Когда Лукашенко не будет, что вы будете делать?

[Музыка]

Как хатика? Ипотека в России подскочила до рекордных. Разве обязательно покупать там, где невыгодно? Все вы знаете, что я сама купила квартиру в Эмиратах, потому что там любой иностранец может сделать это в рассрочку и без переплат, и с первоначальным взносом всего от 5%. К тому же, в Эмиратах официально не придётся платить налоги, если решу сдать свою квартиру или перепродать. Просто сравните, что можно купить сегодня в Москве и что за эту же сумму можно купить в Дубае. И при этом ремонт и паркинг входят в стоимость. Выбор очевиден. Поэтому, если вы хотите первым узнавать о лучших предложениях на этом рынке, я советую вам подписаться на самый большой Telegram-канал недвижимости Эмиратов, который я и сама читаю. Его ведёт аналитик Андрей Негинский. Я много раз о нём говорила в своих выпусках. Он живёт в Дубае с семьёй и каждый месяц с командой аналитиков своего бюро готовит подборку из тридцати проектов для инвестиций в Эмираты по цене от 163 000 до 12 млн долларов. Хотите получить этот каталог прямо сейчас? Перейдите в Telegram-канал Негинского по ссылке в описании к этому ролику и найдёте файл в закреплённом посте. Не забудьте подписаться. Это правда, прямо супер полезный канал. Если вы подыскиваете...

[Музыка] [Аплодисменты] [Музыка] [Музыка]

Я сразу хочу оговориться и для вас, и для наших зрителей, потому что понятно, что мы с вами разных взглядов люди. Но моя задача всё-таки как журналиста — не спорить с вами сегодня, а попытаться понять, почему вы так думаете и как вы пришли к тем текстам, которые вы пишете для своих эфиров. Всё в порядке. Ну, вы в прошлый раз сказали, что я употребляю что-то. Сейчас будем выяснять, что я употребляю. Нет, сейчас мы не будем выяснять. Сейчас хорошо. Конечно, всё в порядке. Конечно. Вы сами себя называете пропагандистом, а президента Лукашенко — диктатором. Всё правильно, го?

Да, конечно. Вам нравится жить при этом диктаторе и быть пропагандистом? Очень нравится. Что касается моего восприятия президента Лукашенко, я, наверное, часто говорю это в программах, меня за это критикуют, потому что я не стесняюсь в выражениях, но уже благожелательный день. Это самый сильный политический лидер на европейском континенте. И вот мы как раз сегодня будем говорить только об этом. Итак, ваша цитата: "Нет никакой журналистики, не существует никакой журналистской этики. Есть солдаты информационной войны и те, кто пишет прогноз погоды". Всё. Можете расшифровать мне эту цитату?

Так, что? Что там не понятно? Всё расшифровано. Да, я действительно так думаю. Нет никакой объективной журналистики. Есть пропагандистские ресурсы типа CNN, BBC, типа наших беглых, типа российских беглых, которые выполняют за деньги определённую задачу. Я нашу страну, я выполняю другую задачу — сохранение нашей страны. И всё для этого делаю на информационном вот поле.

Ну, вот вы говорите "беглые ресурсы". А государственные ресурсы? Ну, то есть, в вашей картине мира все пропагандисты или только беглые?

Не, государственные. Я себя называю пропагандистом. У нас на другом канале выходит программа, которая называется "Пропаганда". Мы пропагандируем свой образ жизни, свою диктатуру, мы пропагандируем нашу страну, наш уклад, наш лад. Вот здесь меня в этой цитате заинтересовало даже не то, что вы там считаете себя солдатом информационной войны, это, собственно, понятно человеку любому, который смотрит ваши эфиры. Здесь скорее мне интересно, что вы говорите, что нет никакой журналистской этики. Можете сказать, а что, по-вашему, журналистская этика, которой, в общем, по вашему мнению, нет?

Ну, если её нет, то зачем о пустоте говорить? Её реально нет. Ну, вы же про это сказали, значит, она есть. Вы её отрицаете. Если бы она была, это что, она есть как фейк, как миф? Вот в... Да, ну что это? Можете описать? Ну, некое подобающее правило поведения для там корреспондентов, журналистов, ещё чего-то. Какое? Не знаю. Я же этого не придерживаюсь. Я на журфаке не учился, я это всего не изучал. Я читал. Какое у вас об этом есть представление? Вот как это должно быть? Это их классически учат, что это вот там быть над схваткой, объективным, там предоставить две точки зрения. Вот это всё хрень, извините, пожалуйста. Но э вот я это отрицаю. Я считаю, что это полная ерунда. И нигде примера вы такого не приведёте.

Хорошо. У вас был сюжет об убийстве Романа Бондаренко. Вы помните, конечно же, был. Вы там использовали, судя по всему, слитые вам либо от местного КГБ, либо ещё кем-то, тайно записанные телефонные разговоры матери Романа, Елены.

Всё правильно говорим. Да, и матери, и жены. Тропку берёт молодой человек, представляется племянникам и говорит: "Внимание, что они отказываются прощание и похороны снова откладываются". Мать так захотела или она оказалась в заложниках у каких-то непонятных людей? Косвенный ответ можно найти в аудиозаписи, которую ещё не публиковали. Что им мешать забрать тело сво...

Ну, вот оказывается, вот психологическое давление. Пытаются ввести меня в психологический стресс и дезориентировать. Скажите мне, пожалуйста, считаете ли вы нормальным брать у спецслужб тайно записанные телефонные разговоры и использовать их в своих материалах?

Знаете, вот обычно были такие персонажи — диссиденты. Они вот ээ всегда обвиняли там, вот у них любимое слово "стукач". Ты работаешь на спецслужбы, на ГБ и так далее. Сейчас выясняется, что не все работали на спецслужбы, но а потом они переобулись и работали на другие спецслужбы. Так вот, нормально работать на своё КГБ, на своё ФСБ, на свои спецслужбы. Это не просто нормально, это долг каждого журналиста — работать на свои спецслужбы, а не на чужие. Вот если ты работаешь на чужие, то пеняй на себя.

Я повторю вопрос. Как вы считаете, нормально ли использовать?

Нормально. Да, да, нормально.

Ну, то есть, у вас в этот момент никакого сомнения, что это какая-то неправильная?

Нет, никакого сомнения. Абсолютно. Просто дело в том, что мать Романа подавала на вас в суд.

Да. Её подбили за использование тайно записанных её разговоров. И чем закончился суд?

Не знаю. Меня никуда не вызывали. Вот есть Конституция Республики Беларусь, двадцать третья статья этой Конституции. Вы уважаете Конституцию Беларуси?

Безусловно. Конечно. Вот я вам цитирую сейчас Конституцию. Двадцать третья статья о неприкосновенности частной жизни, личной семейной тайны, защита своей чести и доброго имени, тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Ксения, вы меня не смутите этим вопросом, потому что даже президент в разгар событий двадцатого года сказал: "Иногда не до законов". Я вам объясню. Когда, когда есть чрезвычайная ситуация. Это была чрезвычайная ситуация. Это были протестные беспорядки в Беларуси. И, например, когда китайское руководство натягивает танки протестующих на на площади, тянет их на гусеницы, они нарушают закон. Я их поддерживаю в этом. Когда Янукович должен был не жалеть, не смотреть там на окрики какие-то про законы, ещё чего-то, а должен был расстреливать протестующих на Майдане.

Понятно. Ну, смотрите, я же сейчас говорю всё-таки не с Лукашенко, а с вами, с Озарёнком. Вы нарушили Конституцию. Вам кто-то на это дал разрешение или вы это сделали сами?

И руководствуясь внутренним посылом на то, что сейчас в этот момент, в момент чрезвычайной ситуации, нужно делать всё что угодно для спасения нашей страны. Возможно, я эту статью и нарушил, но мне никто не предъявлял никаких претензий.

Не чувствуете ли вы, что в этом есть вообще прецедент очень такой важный, что есть некий закон, Конституция любой страны, она же, ну, как бы, это неприкосновенная штука. Это очень важный документ, потому что там всё и срок президентства, и выборы, и какие-то ключевые вещи вообще про государственные институты.

Очень даже прикосновенности. Всё зависит от жизни. Ээ, сколько было и всяких конституций, которые канули в лету. Была Конституция семьдесят седьмого года. И были с этим никто не спорит. И в нашей стране её меняют довольно часто, так как нужно. Сейчас же вопрос не в этом. Но вот есть как бы Конституция на сегодняшний момент, которая такая незыблемая, главный свод законов. Если её можно нарушать, а я так понимаю, что Конституцию Беларуси можно нарушать, что тогда в действительности защищает простых людей от произвола?

Можно действовать сообразно ситуации в чрезвычайные моменты, в моменты Майданов, революций, попыток переворотов и так далее. Скажите, что защищает, если иногда не до законов? Это иногда определяется вами лично и внутренним законом внутри вас? Или, слушай, Лукашенко, то, что защищает простого белорусского гражданина от произвола — наш строй, наше государство, наши законы. Сейчас нет никакой чрезвычайной ситуации. Все законы выполняются. И наш президент чрезвычайные ситуации определяет один человек. Ну, условно, Лукашенко. Вот он, видимо, с вами был согласен, поэтому вам и не прилетело.

То есть, Лукашенко получается выше всех белорусов? Он может всё, что угодно делать с любым из белорусов, нарушать Конституцию, нарушать закон, и ничего ему за это не будет? Так получается?

Он никогда не нарушал ни Конституцию, ни закон. Но я не боюсь этих вопросов. Я сразу говорю, если бы была такая ситуация, когда надо выкатить танки, чтобы спасти страну, и расчехлили бы, мы бы это сделали.

Давайте я просто в двух словах нашим зрителям объясню, может быть, не все понимают, о чём мы говорим. Что гибель Романа и последующее расследование, честно говоря, не выдерживают никакой критики. Было известно, вот по фактам, что Роман был недоволен властью — факт номер один. Хотел другого президента и хотел другой жизни. Его избивают во дворе дома — факт номер два. Это уже номер три. Он прибежал за несколько километров. Он жил вообще в другом месте. Пришёл туда подраться. Туда подраться. Нет, он пришёл драться, и в драке там вроде как об какую-то железяку ударился. В драке всяко бывает. Потом врачи говорят о том, что в его крови был алкоголь. Был. Да, действительно. Позже уже журналисты когда-то существовавшего оппозиционного издания "Туба" поговорили с врачом, который проводил обследование тела Романа, и сказал, что алкоголя там не было. На него тут же заводится уголовное дело на врача по разглашению врачебной тайны. Правильно? Сразу же после этого силовики задерживают журналистку, которая с врачом поговорила. Правильно? На вас подал суд, что на неё?

Давили. Она сейчас уехала, и она там раздаёт много интервью. Давайте я вам расскажу, как дело было. Пьяный мужик сидел дома, услышал, что какая-то там потасовка во дворе за 3 км. Прибежал за 3 км, устроил драку, напал на людей, которые тоже имеют право наводить порядок в своём дворе от всякого мусора. Нацистского напал на людей и случайно в драке получил вот эту травму. Дальше врач связался с этой самой пропагандисткой. У вас называется иноагенты, у нас они экстремисты. Дальше, к сожалению, был летальный исход. Уже были привезены во двор свечи, уже во двор были привезены эти самые, значит, там флаги и всё остальное для готового митинга. Они ждали. Они ждали. Поскорее бы сдох, поскорее бы умер. Они трупа хотели, они трупа ждали. Что нам с такими людьми делать?

Белых, значит, хорошо. То, что какой-то ситуацией. Я не хочу уходить. Версии могут пользоваться те или иные политики. Такое периодически происходит. Есть версии совершенно разные. Я хочу поговорить о другом. Я говорю про закон Беларуси и про то, как он нарушается, и про то, как потом получаются очень странные цепочки посадок, когда врач говорит, как врач, не нарушая клятвы Гиппократа, про диагноз, за ним тут же приходит, заводят уголовное дело, тут же приходит за журналисткой. В смысле, не нарушая, он журналистам, другим людям, чужим, не родственникам рассказал врачебную тайну. Как-то он не нарушил. Но почему врачебную тайну нарушать нельзя, а Конституцию Беларуси можно?

Врачебную тайну нарушать нельзя, потому что вы имеете дело с жизнью человека. Конституцию Беларуси тоже нарушать нельзя. Но ещё раз, если... Ну, вы понимаете, как это выглядит со стороны. То есть, человека за нарушение врачебной тайны тут же приходит КГБ, а другим можно нарушать даже Конституцию, не то что какую-то врачебную тайну.

Я имею в виду, слушайте, давайте. Вот это "ключкотворство" называется. Вот это "ключкотворство". Тем можно, тем нельзя. Ещё раз, как... Нет, ну я же просто про законы. Вот про законы. Ещё раз, была чрезвычайная ситуация, страну шатали, разрушали, можно сказать, внешняя агрессия, блиц. Я как его сторонник, руководствуясь своим внутренним чувством, делал то, что считаю нужным.

Ну, то есть, получается, что угодному Лукашенко людям можно нарушать главный закон страны?

Нет, нельзя. Более того, за исполнением всех законов сторонников президента следят намного более тщательно, чем за кем-либо другим. Но правильно ли я понимаю, что спустя некоторое время орденом мужества? Это же тоже показательно. То есть, вот тут вы нарушили Конституцию, на вас подали в суд, и суд даже вас никуда не вызвал, хотя я вам зачитала закон. Вы сами говорите: "Да, нарушил". А через какое-то время вам дают орден. Это людям как бы сразу дают понять, что вот, что обычные люди могут тут подумать, что этому человеку, как слуге государеву, можно всё. Абсолютно.

Но я не агрессия, и когда люди защищаются от агрессии, они могут использовать все средства, любые средства. И затем ээ иногда и вы, в том числе. Да, я в том числе. Ещё раз, можно наплевать на всё для защиты своей страны. И ээ так делает Россия, так делает Китай, так делают Соединённые Штаты Америки. Когда они застрелили Эшли Бетт у себя просто во время митингов, героя американской войны, награждённый медалью.

Я поняла. Давайте не уходить в американскую военщину. Это мы всё. Я вот хочу сегодня просто говорить только про Беларусь и только про вас.

Ну, сравнительный метод он действует вообще. Сравнить метод сравнения. Ну, сравнительный метод обычно действует не только в плохую сторону, сказать, что вот там точно так же плохо или ещё хуже. А бывает тогда что-то хорошее. А вот я хочу вообще от этого уйти, чтобы качели эти не раскачивать. Правильно? А давайте продолжим про журналистку.

[Музыка]

Этику. Новость впечатляющая, но не удивительно. Количество россиян со счетами за границей увеличилось на 70% всего за год. Ну, причина здесь очевидна. Глобализация ни на кого не равняется и идёт своим путём. Тысячам людей необходимо жить и работать без ограничений, которые продолжают обновляться и напоминать о себе. Но, друзья, слава богу, есть сервис, который буквально переворачивает игру в этой сфере. EasyPay — это лидер на рынке удалённого открытия карт иностранных банков. Он помогает вам получить новую Visa и Mastercard от банков СНГ и Турции, не пересекая границ. Это не только помощь в бизнесе, но и способ не расставаться с привычными мелочами: оплата вообще любых сервисов, покупки в зарубежных магазинах, бронирование отелей и работа через Apple Pay. Заказ делается удалённо через чат-бот. Ну, а если вы живёте в Москве, карту можно забрать в одном из офисов компании или заказать доставку за 12 часов. Согласитесь, это не просто удобно, это спасение времени и нервов. EasyPay World знает, что такое клиентоориентированность. Помогают выбрать карту, объясняют, как работает её функционал, а все вопросы по ней решит личный менеджер. И главное — это надёжность. Все операции проходят через безопасный сервис USA. И если вдруг что-то не получится, вам просто вернут деньги. Хотя, судя по отзывам 50 000 клиентов за 2,2 года, такие случаи почти исключены. Всего за день вы можете оформить карту, которая откроет доступ ко всему миру. Ссылка, как всегда, в описании. Переходите, консультируйтесь и забудьте о сложностях с иностранными банками.

[Музыка]

Ну что, пройдёмте. Это место, где творится самая адская белорусская пропаганда. Помните, пусть впереди большие рамы. Я это никогда не полюблю. А вот увидел бы он вживую кого-нибудь из этой продажной кодлы, врезал бы. И в пьяную морду Латушко, и в смазливую на поману харю Путила, и в липкое гнилое рыльце Дудя. Что либеральная сволота отвалила бабла референдуму, решили тяжёлую артиллерию подвести. Юрка любовник наворовал, отвалил зелёных. Это я к чему? У Змагоров сегодня оргазмические идёт по людям, по детям. Я был на возле памятника. 200 детей погибли за это время. Фотографии покажи. Ты фотографии самовара кого-то показываешь. Александр Лукашенко выстроил модель жизни, при которой человека зовут наверх, к творчеству, к достижениям, к звёздам. Он отдаёт всего себя служению Родине. Он великодушен, он прощает. Но кто-то упорно желает оставаться скотиной. У вас новости? Да. Сейчас главная новость какая? Президент встречается с аграриями. Народный флешмоб. Люди просят выдвигаться Александра Григорьевича. Первая новость. Всё равно Лукашенко согра. Естественно. Конечно. А почему это главная новость? Ну, потому что всё, что связано с президентом, это всегда новость номер один. Это всегда главное. Мы всегда это обсуждаем. Ну, потому что от этого зависит всё в нашей стране. Вся наша жизнь. От одного человека? Да, конечно. Ох. Ну, всё. Я святая святых. Хотя, как вы это правильно называете, адская преисподняя. Назовём жертвенник. Жертвенник. Вот здесь враги государства приносятся в жертву. Информационную. Они после этой программы они бесятся, сходят с ума, плачут, бьются в конвульсиях, издают стоны, проклятия, изрыгают и понимают, что они просто зря прожили свою жизнь. Вы получили медаль за отвагу от президента Лукашенко. Такую награду, насколько я понимаю, обычно ну военные получают. Я знаю, что на эту тему возмущались даже ветераны Афганистана. Здесь ну фейковые ветераны Афганистана, скажем так. Были же фейковые бабушки, фейковые ветераны, фейковые там врачи. У нас тут ходили группы, они переодевались, то они студенты, значит, то они врачи. А потом это всё оказалось трупа купаловского театра, которая значит, здесь исполняла всю эту ерунду. Даже не будем обсуждать там переодевались, там кто-то не переодевались. Но вы не допускаете, что в принципе, вот есть такие люди, там, знаю, какой-нибудь военный, который прошёл войну, искренний патриот Беларуси, получил эту медаль, гордился, что вот он там кровь пролил, не знаю, ноги лишился и получил медаль. Вам не кажется, что действительно кто-то может быть, ну, скажем так, даже не то что обижен, а просто такое ощущение, что блин, я за это кровь проливал, а он языком.

Простите. Во-первых, это было за работу на митингах. То есть, не то что вот здесь вот в студии стояла, а за работу на митингах, где там нападали, били, плевали, там подходили какие-то боевики.

Понимаю. Александр Григорьевич вот из этого исходил, когда подписывал этот указ. Ну и поэтому я не думаю, что боевые люди, ветераны, они наши сторонники. Как вы правильно сказали, и они вообще о таких мелочах не думают. Любого ордена я не достоин, и поэтому надо раз за разом доказывать, ещё раз доказывать и доказывать. Буду, уже ездил и буду ездить на Донбасс, и всё делаю для того, чтобы оправдывать и в ваших глазах, и в глазах народа, и в глазах президента это высокое доверие. Прикоснуться к этой истории, прикоснуться к великому, прикоснуться к трагическому, прикоснуться к прекрасному, к этим замечательным людям. Конечно. Война может быть прекрасна? Да, может. Она прекрасна своим есть подвиги, есть люди, которые честно. Война — это всегда смерть. Это смерть, грязь, кровь, страдания. Но это и те люди, которые берут в руки оружия, защищают свою страну. Они могли бы уехать, они могли бы всё продать, они могли бы там сбежать. Не поте. Мы сейчас не о людях. Что прекрасно? Вот можете описать, вот что прекрасного вы видите в войне?

Как прекрасно рядить победу, словно женщину в жемчуга, и идти по дымному следу отступающего врага. Гумилёв видел прекрасное в войне. Тоже. Мы живой народ, мы способны биться, защищаться, сопротивляться. Это русская контратака.

Вы мобилизовали, как я понимаю, из армии в звание ефрейтора. Ефрейтор? Да. Я небольшой спец, но мне вот мои военные друзья все сказали, что ну как бы так даже не может быть, что обычно уже выходят в другом звании. И они мне сказали: "Простите, что есть такая поговорка про дочь проститутку, чем сына ефрейтора". Я не очень в этом понимаю, но почему-то это считается каким-то даже обидным званием, слишком низким. Почему у вас обидное звание?

Почему обидное? Во-первых, я лейтенант запаса. Но это уже было присвоено после срочной службы. Да, после срочной службы. Ну, а я никак не стесняюсь, и форма ефрейтора у меня дома висит, и замечательно. А почему в таком звании? Почему вы не дослужили хотя бы до сержанта?

Ну, вот так вот. Не дослужил. Дослужился до... Отличный солдат. Отличный солдат. Ефрейтор. Вот так вот. Вот так провёл службу.

[Музыка]

Думаю, что чужие тайно записанные разговоры в определённых ситуациях брать — это нормально. Да. Скажите, а скрывать какие-то факты, умалчивать о деталях в угоду своих версий и своих целей — это нормально?

Ну, ситуацию надо разбирать. Конкретный пример приведите. В мае двадцать первого года вы сказали про Протасевича: "Цитата: вот он боевиков Азова, убийца мирного населения, нацист с позывным Ким". Давайте вспомним, кто это. Вот он рушит памятник Ленину. Вот он предположительно среди боевиков Азова, убийца мирного населения, нацист с позывным Ким, один из основателей экстремистского телеканала. В нём он отвечал за боевую составляющую. Был на Донбассе как журналист, фотограф. И да, действительно, он фотографировался в форме с автоматом. Но мне важна ваша цитата, что "неправда, убийца мирного населения". На тот момент существовала такая версия, потом она не подтвердилась. К нам приезжала прокуратура ЛНР, насколько я знаю, об этом публично говорилось. Его допрашивал, и это не подтвердилось. А вы потом давали опровержение своим словам?

Нет, не давал. Почему? Ситуация ушла. Ну, подождите. Ну, вот вы распространили про человека, по сути дела, фейк, причём серьёзный, что он убийца мирного населения. Потом вы говорите: "Информация не подтвердилась". Почему вы как-то не... Это публично прозвучало, это везде распространилось, что эта информация не подтвердилась. Ну, и всё.

А вы проверяли эту информацию, когда вы это говорили, или это было тоже как "чё-то там, чё-то там" и прочее, захотел и сказал?

Это было моё мнение. Когда человек считает себя причастным к террористической организации "Азов", даже фотографирование с ними, даже одевание в их форму, и тем более позирование с ними с автоматом, а тем более журнал "Чёрное солнце" — знаете, что такое "Чёрное солнце"? Это эсэсовская такая ээ символика. В замке Вевельсбург находится. Так вот, когда то, по крайней мере, он берёт на себя, берёт на себя все преступления этой организации. И поэтому всё правда.

Ну, подождите, неправда. Он не убийца. Всё-таки. Смотрите, Геббельса, если бы его взял Нюрнбергский трибунал, его бы казнили. Ну, я не знаю, наверное. Но он не убивал лично никого. Он лично не ставил дуло к затылку и не расстрел.

Протасевич. Мы договорились уже до того, что Протасевич он как Геббельс?

Нет, не как Геббельс. Я вам провожу ещё раз аналогию. Ээ, если ты берёшь на себя эту идеологию, если ты берёшь на себя их форму, если ты берёшь на себя их символику, то ты разделяешь все их действия.

Ш СТ. Си. Поняла. Смотрите, я хочу просто по фактам. Это вот единственное, что нас может спасти от Геббельса и мразей. Он не убивал мирное население. Вы произнесли, что он убивал. Да. Да. Я не скрываюсь, я не прячусь ни от чего. Да, я это сказал. Да, я так считал. По факту это не подтвердилось именно документально. Но он, разделяя эту идеологию, разделяя эти смыслы, их форму, он фактически взял на себя. Он же не сказал: "Взял, что убийство". Да, все действия, преступления Азова. На тот момент. Сейчас он по-другому думает, сейчас по-другому мыслит, он отрёкся от всего. Это по-прежнему считаете, что тогда вы были правы? Вы работаете со словом, у вас огромная аудитория. Мы видели один из крупнейших телеканалов. Считаете ли вы, что, имея такую большую аудиторию, журналист должен нести ответственность за свои слова?

Журналист несёт ответственность за свои слова и за свою страну. И он может делать всё для защиты этой страны. Вот всё. Даже врать? Ну, смотря что считать ложью. Ложь? Ложь? Да. Ну, как? Ну, вы сказали, что вы сказали, он убивал мирное население. Он не убивал. Это ложь очевидная. Это доказанная ложь. Что с этим делать? Доказанная вашим президентом, которого вы очень цените и любите. Человек, который в... Извините, вы не любите аналогии, но тем не менее, они помогают раскрыть. Человек, который в сорок втором году поступает там служить в СС и ходит в СС-форме, но он никого не убил. Охранник лагеря. Охранник лагеря. Все аналогии сразу про СС и Гитлера. Даже можно нельзя сравнивать Азов с СС. Нет. Есть такая шутка даже журналистская, что вот как только...

В любом разговоре и споре появляется Гитлер. Человек проиграл этому. Даже я сейчас забыла, есть какое-то название, какой-то термин, что кто первый упомянет Гитлера, тот проиграл. Во всем виноват повар. Во Свен виноват. Смотрите, мы сейчас не про это. У каждого разная ответственность. Ну, действительно, мы можем долго об этом говорить. Повар во Освенциме, конечно, виноват, но он виноват гораздо меньше, чем человек, который расстреливал людей. А тот, кто организовывал расстрелы, виноват ещё больше. Это безусловно.

Давайте вернёмся к Протасевичу и конкретной фразе: "Убивал мирное население". Ваш президент сказал, что это не так. Вы готовы признать, что это ложь и что вы ввели в заблуждение граждан Беларуси? Нет, ну, публицистический перехлёст, может быть, максимум. Вы знаете, была такая история. Я не знаю, вы можете её подтвердить или опровергнуть, потому что наши источники... Мы поговорили с некоторыми вашими бывшими коллегами, причём это не люди, которые ваши враги или соратники, они просто присутствовали при одной сцене, которая случилась на телекомпании. Причём это разные люди, которые это подтвердили. В 2019 году, когда в Беларуси проходили парламентские выборы, у вас был сюжет с названием "Выборы как повод для хайпа". Помните? Ну, может быть, смутно. Ну и вы там комментировали съёмки, сделанные наблюдателем, которые снял, как девушка подходит с несколькими листами. Сколько вас бюллетеней в руке? Покажите, покажи. Покажите, покажите бюллетени в руке. Кто вам дал столько бюллетеней? Откуда вы их взяли? Вас очень будет просто найти. Пожалуйста, вас очень будет просто найти. Вы оставили свои данные. Сегодня я снял вас на видео. В прокуратуре вами заинтересуются. И в сюжете в общем сзади был один бюллетень, и потом вы вышли в редакцию, и у вас там случился разговор с коллегами, якобы, и вы им сказали: "Главное — конечный результат, а правда всегда разная". Такое было? Ну, Ксения Анатольевна, я честно, вот никак не избегая вашего вопроса, и подозреваю даже, что это за люди, но я не помню, что я там кому сказал 6 лет назад. Ну, вы согласны с этой...

Это новостная комната. Здравствуйте, наши журналисты. Здравствуйте, Арина, прекрасный, замечательный корреспондент. Много новых молодых, которых я ещё не все имена знаю. Скажите, а здесь есть редактор? Вот кто редакторы там? А вот Юля — редактор у нас, да. Вот давайте я вам назову сейчас три новости, а вы расположите их в порядке: какая первая будет, ну, в вёрстке, вторая и третья. Поехали. Первая новость: президент Лукашенко посетил университет и наградил выдающихся студентов. Вторая новость: упал самолёт "Боинг" где-то в районе Италии, погибло 150 пассажиров и пилот. И последняя новость: извержение вулкана в Исландии. Ну, в принципе, классическая ёлка предполагает именно тот порядок, в котором вы всё озвучили. То есть, мы сначала начинаем с внутренней повестки, соответственно, Лукашенко со студентами, потом самолёт с жертвами, естественно, с нашими соболезнованиями, и извержение вулкана как красивая закрывашка. А можете привести пример, вот что должно произойти в международной повестке, чтобы такая новость была первая? Ну, вот из того, что уже, например, было и вашей вёрстки в том числе, чтобы Лукашенко ушёл на второй план. Вот что должно в мире произойти? Ну, и мы национальный телеканал, как вам уже сказали, то есть, в принципе, у нас наша национальная повестка, она всегда на первом месте. А вот можете сказать уже не как редактор, а как человек, что, на ваш взгляд, важнее для людей: падение самолёта и жертвы или награждение студентов? Ну, смотря для каких людей. Давайте так говорить. Для любых, если честно. Ну, если это студент или его родители, которого наградили, конечно, им интереснее их личное, чем даже жертвы многочисленные. Я бы так ответила.

Нава можете мне тогда объяснить как редактор, а вот в чём новость награждения Лукашенко студентов? Ну, а новость конкретно, конечно же, это не новость сама по себе. Новость в тех заявлениях, которые были сказаны, и тех поручениях, которые были озвучены. Может быть, студенты поделились планами, или там ректор университета рассказал о каких-то новшествах, которые вводятся. Ну, новость ищем уже исходя из того, что было на мероприятии. Вы заканчивали ЖЖ, я правильно понимаю? Я вот училась, в том числе у Познера. Я помню, он всегда говорил: "Она всю жизнь запомнила, что он говорит". Понимаешь, вот если собака укусила человека, это не новость. А вот если человек укусил собаку, это уже интересно. Вот с этой точки зрения, можете мне объяснить, какая задача у журналиста, на ваш взгляд? Ну, смотря журналист какой редакции. Исходя из редакционного задания, собственно, эта задача и формулируется. А если это выпуск новостей, то рассказать, что, где, когда. Если это аналитическая программа, значит, то дополнить это какими-то смыслами, найти логические связи, заглянуть за горизонт событий. А вот вообще журналист должен быть беспристрастным? Вот как бы беспристрастным? Да, возможно, да. Вы считаете? Да, пожалуй. Опять же, в зависимости от жанра. То есть, если мы говорим об авторской рубрике, это мнение автора. Можете мне объяснить разницу, просто в терминах, между пропагандистом и журналистом? Я думаю, что пропагандист всё-таки закладывает свои определённые смыслы в то, что делает. А журналист — это более, скажем так, общее название. То есть, журналист — это человек, который выполняет ряд своих задач, возможно, там пишет, описывает новости. А пропагандист всё-таки наполняет это какими-то смыслами. А вам что ближе? В плане ближе, чем я занимаюсь, или что? Что мне боль... Ну, что вам кажется правильнее? Я не знаю, там, каждый же сам для себя это определяет. Ну, я так на этот вопрос не готова ответить сходу. Ну, и тот, и тот вариант, они существуют.

Вы были против показа фильма Александра Сокурова, который, кстати, вы можете посмотреть на нашем YouTube-канале, и беседу об этом интервью тоже. Фильм "Сказка" в Беларуси. Вы были против? Да, действительно. Вы видели этот фильм до того, как вы были против? Да, посмотрел. Ну, где-то в интернете посмотрел. Тупые либеральные бредни, там что-то Сталин, Муссолини и Гитлер там в аду рассуждают на какие-то темы. Всё это, во-первых, затянуто, всё это скучно, всё это неинтересно. И вот эти все банальности там про диктатуру, демократия... Я дам вам сейчас пас. Даже если бы я не смотрел, я был бы против. Вы вот к этому подводили. Даже если бы я не смотрел, я был бы против. Я к этому не подводила. Было ощущение, чтобы фильм ещё не смотрели, но услышали фамилию Сокуров и решили запретить. Читал, осуждаю и правильно делаю. То есть, Сокуров, в принципе, не может снять фильм, который... Озарён может понравиться? Да, действительно, это так. Почему? Политическая позиция, жизнь его и так далее, и так далее. Ну, вот как можно поливать грязью страну и получать награды от этой страны, от этого президента? Можете конкретно по фактам сказать, в чём он поливает грязью страну в фильме "Сказка"? Когда он в фильме "Сказка"... Сейчас скажу. Когда он просил, например, помиловать Сенцова, помните, такая история? Был такой террорист. Террорист. Сенцов. Что он будет иметь такую статью? Здесь очень важный момент. Вступа или не вступа? Тут важный момент. Гуманизм называется. Был такой журналист, не помню, Попов, по-моему, фамилия, МБХ Медиа, который здесь работал в двадцатом году на митингах, на протестах. Понятно, поливал нас грязью и так далее. Наши его взяли, ну, посадили в изолятор. Оказался в изоляторе. Ну, и соответственно, там службы, МИД российский, по-моему, там: "Давайте отпустите человека, это наш вот журналист российский". Обзвонят и так далее. Хрен с вами, отпустили, забирайте. Знаете, где он потом был? Он потом оказался на Украине, и он оказался куратором Дарьи Треповой от СБУ. И он убил Владлена Татарского. Ранее она убила Владлена Татарского. Ранили людей. Так вот, где гуманизм? Может, лучше он сидел бы в Беларуси? Вот где здесь гуманизм? Я не готова здесь отвечать за гуманизм всех людей на свете. Я просто считаю, что иногда проявлять гуманизм... То есть, Сокуров говорил Путину явно про просто какие-то вещи: "Просто отпустите Владимир Владимирович человека. Да, он совершил злодеяние, но с милости возьмите над ним". Вот была речь очень, очень лёгкая, очень лёгкая позиция, безответственная, потому что вы на Владимира Владимировича всё повесили. Ну, конкретно в этой ситуации, жизнь других людей... Просто попросили. Ну, да, ему отвечать за жизнь других людей. И иногда, знаете, где он это просил? Ну, на каком-то Совете по правам человека, по-моему, что-то такое. Да, совершенно верно. Он для этого существует, собственно, чтобы приходили люди из разных сфер, творческих и нетворческих, и просили о чём-то президента. Вот у жертв теракта есть права? Да, действительно. Тяжела ты, шапка Мономаха. Помните? Так вот, очень легко, когда это в СМИ, об этом и говорят, об этом обсуждают. А вы просили о помиловании Квачкова? Я нет. Но один, кстати, Сокуров просил. Вот почему вы? Почему Сокуров? Почему никто не просил о помиловании полковника Квачкова, героя Чеченской войны? Ну, кто-то просил. Ну, как? Ну, вот. А почему либеральный лагерь не просил? Вот вы же за права человека, за свободу, за то, чтобы распахнуть все узилища, чтобы никто не сидел. Почему никто не просил? Более того, у Чубайса спросили: "Может, помилуйте? Ну, что старику сидеть?" Полковнику. Он сказал: "Нет, будет сидеть". Ну, ладно. Всё на Чубайса. Я понимаю, на Чубайса можно списать вообще всё. Правда? Ну, он это так и было. Всё тайные пружины. Всё-таки про Сокурова мы с вами уже говорили про то, что есть разделение таланта человека и его какой-то позиции. Даже если вам не понравилось его выступление, допустим, помиловать Сенцова в фильме "Сказка", что вы нашли такого ужасного, что белорусы не могут? Ну, во-первых, там предполагалась презентация вместе с ним, и о чём он должен рассказывать нашим людям? О том, что вы бы разрешили? Нет, давайте тогда об этом. Почему даже вот просто этот фильм посмотреть нельзя? Ну, потому что это всё либеральные бредни. Либеральные бредни про авторитаризм, про что фильм? Ну, про власть, про авторитаризм, про то, что они все там... Можете описать фабулу фильма "Сказка"? Ну, там Сталин, Гитлер, Муссолини, Черчилль, по-моему, сидят в аду и рассуждают на общемировые темы. Стиль... Да-да, темы. [музыка] [музыка] [музыка] Ка. [музыка] Что в этом вам показалось либеральными бреднями? Либеральные бредни, потому что общий вывод о том, что государство ужасно, грешно, отвратительно. Государство — это кровь, государство — это смерть. А чем заканчивается фильм "Сказка"? Я не помню, давно смотрел, не помню. Ну, подождите, вы говорите про вывод. Как вы увидели вот этот вывод, что государство — это всё ужасно? Напомним, чем... Некого государства. Это общий вывод делаете вы. Там нет общего вывода. То есть, это как, ну, вот, не знаю, "Чёрный квадрат" Малевича. Для кого-то это про... Давайте не так. Там нет. Это вы утверждаете как истину. Вы его не так видите. Ваша версия. Вы не так считали. А я так считал. Вот это моё понимание. Вы не помните финал, но у вас есть чёткое мнение. Это про либералов и про либеральные бредни. Кино, которое подтачивает основы государственности. Да, оно учит неокрепшие умы тем, что государство — это зло. Григорий, считаете ли вы, что белорусская нация привлекательнее, чем остальные нации? Президент сказал: "Белорусы — великий народ". Ну, что вы считаете под "привлекательнее"? И вообще, слово "нация", тогда расшифруйте, что это имеется в виду? Ну, хорошо, давайте конкретно. Могу спросить: вы националист? Ну, скажем так, я люблю свой народ, ээ, не в ущерб другим народам. Я просто ээ разделяю позицию, разделяю жизнь моего народа, разделяю все его чаяния, все его мысли. Но не националист. Опять же, смотря что есть националист. Там Поткин есть националист, Гитлер есть националист, Муссолини есть националист. Наши националисты, с которыми мы здесь боремся, воюем, сажаем их нафиг и так далее. Но тем не менее... Я вам просто слово не нравится. То есть, я у вас такая пауза, как будто вы себя чувствуете националистом, но слово не нравится. Ну, давайте назовём это национал-патриот. Почему? Вот национал-патриот. Я не делю по нациям. У нас в Беларуси все национальности вместе, в мире и так далее. Я не... Если вы мне скажете, что вы имеете в виду, задавая вопрос под националистом, я вам отвечу. Как вы относитесь к евреям? Нормально. Бабру — вторая столица Беларуси, говорят. Мы просто внимательно следили за протестами в Беларуси и, конечно, читали разные СМИ, государственные, оппозиционные. И очень выделялся среди негосударственных СМИ есть, точнее, наоборот, государственных СМИ в Беларуси антисемитский такой тренд. Ну, пример приведите. Ну, вот после протестов двадцатого года из страны уехали почти 5.000 евреев, что очень много. И в разгар выборов это есть статистика, очень часто звучали фразы об еврейском происхождении противников Лукашенко. В одном из ваших сюжетов про программиста Андрея Зельцера, ваш сюжет? Да, мой. Отлично. Который погиб в перестрелке с сотрудниками КГБ. Вы тогда в этом сюжете сказали следующее, цитирую: "Они шли на квартиру к ублюдку Зельцеру, айтишнику из Ярмо, по некоторым данным, гражданину США, космополиту грёбаному, которому льготы государство давало, чтобы [ __ ] отъел себе щёчки. А потом этот Зельцер, вдохновлённый Шрайбман, Кацем, Колесниковой, Тихановской, решил, что он невероятный". И что здесь антисемит? Я для наших зрителей, вы, несомненно, это знаете, поясню, что слово "космополит" в Советском Союзе — это известный такой эвфемизм к слову "еврей". Когда была борьба с... Там попали очень много русских. Даже Вячеслав Михайлович Молотов. Да, у него жена была Полина Жемчужная. Но Вячеслав Михайлович Молотов, он был русский из русских. Поэтому это, пожалуйста. Фраза "грёбаный космополит". Какое отношение имеет к тому, что совершил этот человек? Потому что патриот своей страны никогда не поднимет оружие на сотрудника правоохранительных органов этой страны. Значит, он грёбаный, поганый космополит. Есть приём? Здесь его. А оно тут причём? Ещё раз. Потому что вы точно не можете не знать, что "космополит" — это в советское время... Но, Григорий, вы же обманываете. Эвфемизм для евреев, как в Советском Союзе? Нет, оно значит человек мира, там, который вот видит себя гражданином мира и так далее. В Советском Союзе, когда не хотели говорить, что он грёбаный еврей, говорили "космополит". Это всем известная советская ещё история. Это подтвердит вам огромное количество людей. Вы, конечно, это знаете. И поэтому вы используете этот термин? Нет, Ксения Анатольевна. Вот, например, есть любой там беглый из Магаданской русской, белорусской фамилией. Я назову его "грёбаный космополит", не имея в виду никакое его происхождение. Ну, что-то я, честно говоря, не слышала, чтобы вы не евреев называли космополитами. Да, по-разному я их называла всех. Не, не деля по национальностям. Нет, не деля по национальности. Вы как-то говорили в интервью, что над смертью глумиться нельзя бы. Да, действительно. А вот "грёбаный космополит", который наел щёчки [ __ ]? Ну, я говорил это об убийце. Об убийце нашего героя, сотрудника КГБ Дмитрия Федосюка, у которого осталась дочь. То есть, над некоторыми смертями всё-таки может... Я не глумился здесь над смертью, над его жизнью. Я здесь глумился... Не, ну, вот [ __ ] счётчики наел. Ну, вы же понимаете, человек погиб за свои ценности, которые ваши. Тем не менее, его нету. Так, убей же хоть одного. Так, убей же его скорее. Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей. Знаете, такие стихи Константина Симонова про Великую Отечественную войну. Вот это был маленький эпизод Великой Отечественной войны в нашей стране. Ещё одна ваша цитата из эфира, чтобы точно ничего не перепутать. Говорили об альтернативе прихода Красной армии в Западную Беларусь в сентябре 39 года, и вы с таким криком заявили: "Тогда бы туда пришли немцы, и что бы делали дедушки Шрайбман, если бы они там жили, если бы туда пришли немцы? Что бы они делали? Они бы превращались в мыло, огарки, и немцы пытались бы прикурить об эти огарки, но они бы не смогли, потому что те и в таком виде оставались бы сырыми и гнилыми". Подобные высказывания, я даже понимаю, кем вы вдохновляетесь, они иногда свойственны Соловьёву. Там, между руганью на немецком, он может такое примерно сказать. Но есть один важный момент, о котором даже Владимир Соловьёв каждый раз оговаривается: "Что я еврей, и поэтому я имею право вот так об этом говорить". На неправда, что здесь дело не в этом. Смотрите, есть какая-то этика, что вот, условно, человек может называть других людей там и рассказывать про то, как они вот рабами, еврей... И Владимир Соловьёв всё время оговаривается: "Я еврей и имею право на такой тон". Считаете ли вы, что вы можете говорить про Холокост в стиле "огарки, мыло, прикуривать"? Подождите, ещё раз. Это никак не оскорбляет ничьи чувства и так далее. Если бы не Красная Армия, они... Потому что, почему это сказано? Потому что они отрицают этот праздник и... Они говорят, что это развязано вместе с Гитлером война. Они говорят, что это часть Польши. Вот если б туда... Это разве бы так не было? Разве бы немцы там не устроили Холокост? Так я к нему, как представителю великого еврейского народа, обращаюсь и говорю: "Что ж ты за [ __ ] такая? Зачем ты это говоришь? Зачем ты это делаешь? Тебе своих дедушек не жалко?" Нет, вы не так. Вот сейчас вы говорите так, как... Ну, если ещё бы убрать слово [ __ ], было бы совсем хорошо. Но вы же говорите. Вот смотрите, вы не еврей. Нет людей, которые столкнулись с этой трагедией. Вы же детально и эмоционально описываете: они бы из них огарки бы, прили... Не делали огарки, не делали. Вопрос не в том, делали или не им бы дали прикурить об эти огарки. Имеет ли, на ваш взгляд, право человек говорить в таком тоне о большом горе другого народа, к которому он не имеет никакого отношения? С предателями этого народа. Да, с предателями этого народа. Да. И более того, Беларусь Холокост испытала на себе, как никто другой. Вы знаете, здесь и мемориал "Яма". Вы знаете... Ну, точнее, здесь вот ээ и в Минске, и Минское гетто было, и мемориал "Яма", и убивали евреев. Более того. Ну, вот ээ вы вот сейчас мне это всё предъявляете. Вот я вам расскажу. Непредв... Нет, я спокойно отвечаю. Вот расскажу одну историю. Когда они спустились, вот эти вот с бело-красно-белыми флагами, которых вы прославляли, которые все здесь считались такими мирными протестующими, они спустились в мемориал "Яма", спели песню "Мой Бог", автор Наталья Арсеньева. Наталья Арсеньева. Ну, так немножко вам расскажу. Она была женой Франца Кушеля, начальника местной Краёвой управы, то есть местного полицая, который как раз-таки этих евреев и расстреливал, и не только, и белорусов, и русских, и всех на свете. И поэтому, когда они спускаются и поют то, что она здесь писала, а она была главной пропагандисткой в белорусской газете при немцах, и вот они, когда это делают, они глумятся и над трагедией, и над болью, и над евреями, и над нашей памятью, над Великой Отечественной войной, которая для всех для нас была великой трагедией. И поэтому я им это предъявляю. Своего конкретного народа. Вы предатели большого белорусского народа. Вы предатели своих предков. И я об этом им говорю. Вы уже сказали, что можно убивать людей, если они мешают твоей родине процветать, если ты сам готов умирать за Родину. Да, поэтому я даже знаю. Но всё-таки я спрошу: вы знаете историю Максима Хорошева? Ну, цветочник, что ли? Да. Максим. Кто бил? Кто бил? Кто бил Максим? Говори. Ну, старайся сказать что-нибудь. Кто бил? Катя. [музыка] Отойди. Он выходит очень смешно на самом деле. Кому как. А за что его избили? Потому что я конкретную историю не помню. За нарушение. Помните, как вы можете? Вот сейчас говорить, а смешно и так далее. Вы же даже не помните этой истории. Нет, я его хорошо помню. Мемом стал. Слушайте, это вот как избитая на Болотной там беременная женщина какая-то, которая мужчиной оказалась или ещё кем-то. Это такой же мем. Там ничего такого не было. Всё это фигня. То есть, его не избивали. Ну, может быть, по заднице получил во время митинга. Кто же знает. У вас совершенно как-то вот не ёкает сердце, когда даже вот какого-то человека, с которым вы не согласны, но его там и сбили, или с ним как-то физически проявили к нему насилие? Ксения Анатольевна, ещё раз. Очень легко отвечать, потому что, ну, вы... Мы не живём на планете Нибиру. Да, мы живём на планете Земля, где есть сейчас то, что происходит сейчас. И когда сейчас 40.000 мирных жителей просто укатывают в асфальт, бомбят, сносят кварталы. Извините, 100 этих избитых синих задниц — это чушь, это фигня, это полная фигня. Для того, по сравнению с тем, что здесь могло быть, по сравнению с тем, что могли они сделать. Здесь была бы такая же война, как на Украине. И поэтому 100, 200, 500 синих задниц. Ещё раз, площадь НН показал, как надо делать. Ну, смотрите, вот здесь такая есть риторика. У меня только к ней вопросы. Я понимаю, что вы это переняли отчасти Лукашенко. Вот это "синие задницы жопе отхлестал", что это вот там дети наша на ковёр накакали, вот мы их ремнём немножко отхлестали. Это же не так. Вот у меня много знакомых, которые сейчас вынуждены жить в других государствах, у кого пытали друзей, у кого родители заставляли под пытками тока. Вот я лично знаю такого человека, Саша Филипенко. Его отца пытали током, чтобы он против него давал показания. Саша Филипенко. Током пытали родителей? Нет никакого тока. Слушайте, это всё бредни. Саша Филипенко — лжец. Он вам врёт и не считает вас за знакомую даже и за подругу абсолютно. Ну, причём здесь? Смотрите, вот я как журналист, мне совершенно всё равно, кем считает меня Саша Филипенко. Вот он — лжец. Лично рассказывал мне историю о том, что его отца пытали током ради того, чтобы выбить против сына показания. Он собрал. Он лжец. Ради премии врёт, ходит. Они же, вы не знаете разве, что они там получают премии за свои вот эти вот рассказы, за свои эти бредни, за свои эти высказывания и так далее? Отлич... Ну, хорошо. Вот. Угу. Давайте послушаем это. Звуки и закресны. [аплодисменты] Ну, и ну. Я хочу у вас спросить. Ну, во-первых, очень много было фейков по поводу того, потому что вот как он там записывал, это непонятно. Очень подходили, снимали журналисты "Новой газеты", уважаемого издания, которому лично я очень доверяю. Это как бы не единственные свидетели. Не санаторий. Точка. Был бунт. Поэтому это нормально. Те они начали кидаться там на милиционеров. Там было 2000, а милиционеров 120. Я был на Окрестина. Я всё это снимал. Всё. Раму пытать людей, не пытать, приводить в чувство. Окрестина — не санаторий. Не надо. То есть, нарушая закон, в том числе Конституции Беларуси и Закон о полиции Беларуси, можно... Что можно? Навести порядок в исправительном учреждении. Можно. Вы делали сюжет про Окрестина. Мы его посмотрели. Вы рассказывали, что там трёхразовое питание, горячее подают, два раза. Есть из крана течёт холодная и горячая вода, и даже можно попросить, оказывается, прогуляться в неурочное время. Ежедневно два раза в день к нам доставляются горячая пища, доставляется в термосах, и перед раздачей, которые позволяют перед непосредственной раздачей сохранять тёплой еды. То есть, здесь люди обеспечены горячим питанием. Я подчеркиваю, качество питания каждый раз подтверждается удостоверением качества, которое подписывают заведующий этой столовой непосредственно при приёме пищи. Сестра-хозяйка обязательно проверит качество питания. Если что-то будет не в порядке... Не просили Зет. Но таких случаев у нас не было. Вот если человеку вот очень хочется на воздух, но его поведут навстречу, выведут, конечно, если это ну влияет на его самочувствие, то в индивидуальном порядке мы можем. Да, действительно, есть много свидетельств людей, которые, в том числе, были там. Это, мягко говоря, не так. Того, как нам в камеры как-то карцер заливали газовый газ, заливали, чтобы мы там задыхались. Некоторые за 2 дня они лежали в этой четвёрке, сидели в этой четвёрке, и они просили, чтобы открыли кормушки, убрали вот эти открывающиеся штуки, чтобы дали воздух. Что бы... Дерево холодной воды. Я ду... Мы можем с вами сесть, посмотреть, и всё там будет именно так, как я сказал. Цели можно? Нет, сейчас. Я понимаю, что если вы подготовите к моему визиту. Нет. Вот мы сейчас без подготовки можем съездить посмотреть. Там, то есть, нас сейчас пустят во Окрестина? Ну, по крайней мере, спросить можно. Я понимаю, что ради цели, вы же уже сказали, можно всё, что угодно. Да. Но ведь те же ваши коллеги, бывшие с канала, рассказали, что очень многие после этого сюжета перестали вам жать руку. Даже люди с схожими позициями. Ну, не помню, чтобы схожими позициями перестали жать руку. Но да, я нерукопожатный. Ксения, я... Я красно-коричневый. Я пропагандист диктатора. Я нерукопожатный. Да. Вот вы с таким человеком встретились. Даже ваши враги говорят, в этом есть даже определённая лихость, что вы там называете Лукашенко диктатором и как бы защищаете его с этих позиций. Потому что, например, Соловьёв не может себе позволить в России назвать диктатором. И любой, кто...

Назовёт Путина диктатором в России может оказаться бы в местах не столь отдалённым. Но здесь, как бы, вы же могли бы сказать, например, там, не знаю. Да, есть пытки. Но вот с врагами так нужно. А вы же: "Какие пытки? Нет никаких пыток!" Ещё раз 2.000 человек после митинга завезли на это. Окрест есть огромное количество свидетельств того, что это всё враньё. Это всё.

Вот они носятся с этими свидетельствами по ООН, универсальная юрисдикция, ещё что-то. Что, поди, огромное количество людей сговорились между собой и врут? Ну, они не сговорились между собой, они за это получают гранты. Более того, им сказали: "Пишите о пытках". В Следственный комитет. Следственный комитет приходит. Я был там, в пинской РУВД, например. А человека просто, значит, задержали и в это РУВД отвезли, и он сидел на диванчике. Потом он на следующий день приходит и пишет заявление, что меня здесь изнасиловали, избили и так далее. Ему говорят: "Так это же не было в лицо". Говорят: "А звуки?" - "Это фейки". Есть где фейки? Есть где не фейки? Ну, вот то, что я вам сейчас... Ну, проверять надо. Проверять надо. Там на эти все программы. Ну, наложено. Это не [аплодисменты]. Наложено.

Завершая тему журналистики, у которой, по вашему мнению, нету этики, и про солдат информационной войны. Известно, что и на войне есть свои законы чести. У вас есть этот закон? Ну, какой-то сформулированный, что ли, или как? "Всё для фронта, всё для закон чести для себя какой-то". Вот закон чести солдата Григория Арн: "Всё для фронта, всё для победы". Не, ну смотрите, всё. Да, не всё. Но вот честь — это когда что-то всё-таки. Вот я на что-то никогда не пойду. Я сражаюсь, но есть некая красная линия, за которую я не захожу. Ну, как, не знаю, там, мародёрство, или там вы насиловать женщин, или там убивать маленьких грудных детей своего врага. Ну, вот какие-то вот это военные законы офицерской чести. Вот хочется узнать у вас про ваши какие-то такие на информационной войне, таки [музыка].

Вот можете сказать чётко, может быть, даже по пунктам, чем Запад и Европа хуже России и Беларусь? Первое: они хотят нас убить, уничтожить, и они об этом везде сказали и написали, и все их сенаторы, все их президенты. Они хуже тем, что они хотят убить. Второе: их образ жизни неправильный, неправедный. Он построен на ограблении других. Разве что Григорий, по фактам. Ну, неправедный — это они так тоже могут сказать. Конкретно, что, что не так с ними? Хотят убить нас, понимаю. Дальше, дальше. Вот эта чумная, вечно, вечно бедная Европа. Как она разбогатела? Она разбогатела ограблением колоний. Все это после вот века Просвещения и этих открытий. Они всех грабят. Они воры. Абсолютно. Они построили воровскую финансовую систему. Дальше, они никого не уважают. Они ни с кем не согласны говорить на равных. Они не считают белорусов за людей. Когда Барель говорит, что они "райский сад", а мы "джунгли". Ну, мы можем сказать только: "Не лезьте в наши джунгли". Вот и всё. Вот это что, это не российское заявление?

Последний вопрос: вы были когда-нибудь за границей? Ну, был на Донбассе, был в России. Был. Не, не. Вот вы сейчас просто про Европу говорим. За границей Беларуси, России? Да. Пастернака не читал, но осуждаю. В Европе никогда не было, не собираюсь. И Путина проклята. Вы редактор? Нет, я корреспондент. Вы корреспондент. Вы репортаж делаете в кадре? Да, в кадре. Ну, Григорий, вот тоже, я же не случайно. Видите, как я чувствую телевизионно людей. Вот Григорий тоже начинал с репортажи, рассказывал про фермеров. Вы о чём? Расы тоже начинали с "Дома-2", рассказывали про. Даже не репортаж. Представляете, все рам. Но я бы не стала сравнивать, всё-таки "Дом" и "Ози". Зашли. Ну, давайте честно. А вы о чём делаете репортаж? Ну, в последнее время чаще езжу в командировки с премьер-министром, сотрудничество с другими странами. А вот что вы лично находите интересного в этой работе? Можете какой-то конкретный пример привести? Ну, мы посещаем разные страны вместе с премьер-министром, и есть какой-то определённый колорит в этих странах. Мы рассказываем об этих жителях. А, то есть путешествуете. У вас есть возможность. Ми. Это не сказать, что такое блог. Мы делаем. Нет. В каком-то смысле. В каком-то смысле, да. Но мы, то есть, я через свой репортаж рассказываю об этих людях. Рассказываю, что мы можем хорошее взять у них. Можете назвать какую-то страну, у которой мы бы могли что-то взять? Что-то в мире где-то есть лучше, чем в Беларуси? Возможно, есть. Но я об этом не знал. Ксени. Может, вы мне скажете? Ой, да, я вам тут. Вы меня не остановите. Я вообще, мне кажется, во многих местах есть что-то классное, в том числе и в России. Нет. А в чём преимущество человека, который много путешествует за границу, перед тем, кто не путешествует? Ну, есть, грубо говоря, что сравнить. И ты, когда ты приезжаешь в Беларусь, ты ценишь, что у нас здесь есть. Григорий, видите, вот я бы нервничала на вашем месте. А чего нет? Ну, смотрите, ведь в этом смысле. Они чётко понимают, что если как-то кто-то сильно начинает лидировать и подниматься, лучше бы оборвать, пока они маленькие. В этом смысле у вас в редакции вот человек. Смотрите, и Собчак, и панируют, и за словом в карман не полезет, и всё. Я бы уже его куда-то в командировку. Рождения. Вот 5 ноября. Но в этом году их замят выборы. Мы будем никому с вами не интересны, потому что все будут смотреть. Вы, кстати, как международник, считаете? Вот. А мы потом зафиксируем, кто победит. Тоже. Ну, всё-таки, давайте сделаем ставку. Ну, я скажу после вас. Интересно же. Мы потом покажем лошади. В итоге. А вот для озарён это гнилые лошади и мрази. Поэтому давайте. И ко мне тоже. Кто хуже: Камала с Трампом или Собчак? Очевидно, мне кажется, Трамп. Правильно? Нет, вы не такая [ __ ] как Кома. Вот я меньшая [ __ ]. Вот уже понимаете. Ну, давайте. Ну, пусть будет Трамп. Трамп. Да. Я считаю, что, к сожалению, Камала выиграет. Поэтому, видите, честно [музыка] получилось.

Вы живёте с родителями сейчас? Сейчас нет. А когда вы переехали? Вам 29 лет, насколько я понимаю. Ну, в двадцать первом, по-моему, году или в двадцать втором. Ну, где-то так. То есть вы до 27 лет жили с родителями? Ну, да. Что не. Мне просто интересно. Ну, то есть, не поздно это? Обычно раньше уезжают дети. Отслужил в армии, работал. Ну, нет другого жилья. Зачем мне. Ну, всё. Ну, как-то снимают, там, не знаю. У меня много сотрудников молодых, они все обычно там, не то что какие-то супер зарплаты, но все пытаются уже там в 19-20 лет от родителей слинять. Ну, просто хочу понять. Это не то, что плохо или хорошо, хочу понять. Вот. Ну, я не слинял. Ну, просто. То есть, у вас какая-то особенная связь с родителями? Да. Ну, у всех, наверное, должна быть какая-то особенная связь с родителями. Но смотрите, почему вы так. Вот смотрите, это же вот у всех. Не у всех. Мне про вас искренне интересно, и эти вопросы они без подковы. Это просто мне правда интересно. Вы взрослый. Я даже не думал об этом. Не было повода. Не думаю. Я не рассуждал про какие-то связи, особенное, не особенное, и так далее. Просто жил и всё. Ну, вы жили только из-за того, что не хотели деньги за съёмную квартиру платить, или были какие. Ну, и так их не было на съёмную квартиру. А на телекомпании вам не платили доста. Нет. Ну, зарплату платили. Но так. Ну, что, вашей зарплаты недостаточно, чтобы снять квартиру? Ну, на тот момент было недостаточно. Да. Ну, отец, мама, может быть, что-то говорили: "Пора, Гриша". Как-то. Нет, никто ничего не говорил. Не выгоняли, не стояли у входа. Не. А переехали вы в связи с чем? Только изменилась финансовая ситуация или другие какие-то ещё причины? Нет никаких других причин. Просто появилась возможность жить отдельно.

Про вашего отца мы чуть позже поговорим, он известный белорусский режиссёр. Вот про маму совсем мало что известно. Про неё в двадцать первом году Лукашенко рассказал, что она работает кондуктором. Можете что-то рассказать про маму? Ну, что. Да, вот была эта история. Она всю жизнь работала на Комаровском рынке. Это такое знаковое место в Беларуси, где лучшее там сало, колбасы продают и так далее. Вот она там, там отработала. Ээ, ушла на пенсию, но чтобы не скучать на пенсии, ещё пошла работать вот контролёром, кондуктором. Расскажите историю, когда вашу маму оскорбили, как я понимаю? И меня оскорбили. Толкнули. Толкнули. Да, да. Потому что человек увидел на бейджике фамилию Азарёнок, вспомнил про вас, и в общем, за. Да, действительно. За вас ей досталось. Что потом с этим человеком? А вот интересная история. Я думаю, могу рассказать. Ну, давненько уже было и так далее. Об этой истории узнал глава государства. Ну, я об этом написал в Telegram-канале. Значит, соответственно, ну, человека быстро нашли, он был доставлен в следственный изолятор. Ну, и соответственно, ээ, президент тогда сказал: "Вот, пусть он с матерью пойдёт туда, в изолятор. Если они его простят, то, ну, тогда человека простят, отпустят". Там получил там какие-то сутки, наверное, по минимуму, ещё чего-то. Если не простят, поедет на полную катушку. Президент, по-моему, об этом рассказывал. И да, действительно, я тогда встречался с министром внутренних дел, с пресс-секретарём. С матерью встретились тогда в одном из учреждений. Обговорили. Ну, мы его простили. И соответственно, с человеком. Он там, не знаю, что дальше было, но, значит, всё хорошо. А как. То есть ваша мама пришла домой, рассказала, что с. Позвонила. Она в шоке. Позвонила. Она кому? Позвонила вам. И что вы дальше. Ну, я там, по-моему, какую-то заметку тиснул в Telegram-канал. А дальше. Потом поехал туда на место разбираться. Куда? На место. Ну, где остановка была. Да. Ну, потом по камерам в автобусе вычислили, нашли. Ну, всё, как положено, по процедуре. А почему вы простили? Лукашенко же даже вам сказал: "Зря ты простил, нельзя за мать прощать". Вот. Да, совершил ошибку. Дальше я уже эту ошибку исправляю. И исправно пишу. Находят каких-то людей, которых там берут за оскорбление, за размещение моих личных данных, там, за фотографирование меня, ещё чего-то. То исправно пишу заявление. Не отправляются. По осваивать новую профессию. Как решаете, кого прощать? Нет, я тогда. Тогда прощал всех. А потом просто. Я в другом эпизоде вам уже рассказывал. Нет, ну вот сегодня. Кого вы будете прощать? Кого? Никого. Никого. То есть вы стали беспощадны? Нет, ну если есть факт преступления. Да. Потому что это будет. С какого момента этот перелом произошёл? С того момента, когда, во-первых, я осознал несколько очень важных вещей. Вот мы сейчас. Вот тяжела ты шапка Мономаха. За всё отвечает президент, в том числе. За всё отвечают наши силовики. Вот они, что они у нас такие будут, значит, ради нас, ради нашей безопасности, ради нашей жизни, ради нашей страны. Они будут, значит, исполнять свои обязанности, помещать людей там в следственные изоляторы, в тюрьму и так далее. А мы все в белых пальто. Это как Сахаров. Это как очень легко, знаете ли, ходить, быть добреньким. Очень легко ходить и говорить: "Ну, решайте. Ну, я вообще за добро. Я вообще за мир. Я вообще за любовь и так далее". А ты разделись с государством. Это ты будь причастен до конца. Не так, что я в телике вышел, что-то поговорил. А вот свою судьбу я с этим не сопрягаю. Вот этого не надо. Вот поэтому. Ну, на самом деле, сегодня это гораздо сложнее. Чем то, что делаете вы. Сегодня гуманистом быть гораздо опаснее в России, в Беларуси, чем кричать: "Мрази, и мы вас всех порвём". Ладно. Ничего такого нет. По поводу прощения. Вот была история с Андреем Репкиным, который извинялся на камеру за то, что написал пост в Twitter после того, как был с вами в одном тренажёрном зале. Он написал: "Фу, боже, со мной в тренажёрке Азарёнок". Вот вы тогда метили у себя в Telegram-канале: "А вживую [ __ ] зассал". Извините за цитату. Потом развивались как события? Что этот человек, Григорий, следом за вашим постом в Telegram, силовиков появляется видео с его извинениями на фоне своего полуобнажённого. Придерживаюсь нетрадиционной сексуальной ориентации. Обращался в чат-боты. Нефти и Беларуси. [музыка] Мно в одной комнате. Меня где-то видели, да? Где? Потом вы хотели мне что-то сказать? Нет, хотел просто поделиться своими мыслями. Ну, а что вы не поделились лично в спортзале, когда можно было мне в лицо это всё сказать? В руках оказывается книга "История Беларуси в составе Речи Посполитой". Нет, нет, у него. Да, у нас есть видео. Вот это есть книжка. Могу вам очень показать. А вы дарите ему книжку "Преступление и наказание"? Ну, да, всё правильно. А что у вас за книжка? Эта книга была приобретена ещё до двадцатого года. Угу. Книга "История Беларуси в составе Речи Посполитой". Тут всё, знаете, человек есть то, что он читает. Я вот вам хочу преподнести книжку Фёдора Михайловича Достоевского "Преступление и наказание". Читали? Ну, вот надо перечитать. Очень хорошая книжка, между прочим. Достоевский уехал на каторгу революционером, демократом и либералом. Значит, потом посидел на каторге, приехал монархистом. Было видео записывать этого парня. А теперь я вам расскажу. Во-первых, публично гадил, публично отвечай. Они же все всё выложите. Это не молчите. Скажите. Это должно быть публично. И после этого там происходит. Вот кто больше виноват? Вот смотрите. Просто порассуждать. Я не ухожу от вопроса. Я на всё отвечу. Вот, например, двадцатый год, протесты Минск, Беларусь. Какой-нибудь телеведущий просто говорит: "Я не могу больше здесь находиться, это ужасная диктатура, я увольняюсь". И потом какой-нибудь дурак студент вдохновляется этим, идёт на улицу и бьёт силовика по щту ногой. Студент-дурак идёт на 20 лет в тюрьму. А это кто больше виноват? Студент-дурак или этот, вот, который ничего не нарушил вроде как? Ну, который его вдохновил, который призвал, который позвал. Виноват всегда человек, который нарушает закон. Вот. Токи. Мы выяснили, что есть люди, которые могут нарушать закон. То есть здесь ситуация не сложная. Нет, были чрезвычайные ситуации. Это раз. Были бы чрезвычайные ситуации. Да. Вот это мы выяснили. Так вот, что такое написать что-то, неважно, обо мне, о ком угодно, там, что он там, вот со мной в тренажёрке, ещё кто-то. А кто знает, что после этого? Не вот. А будет там какая-нибудь другая известная телеведущая девочка, и он напишет: "Фу, там со мной там такая-то, такая-то". И потом кто-то её подстережёт и зарежет. Фу. Но в тренажёрке орно. А потом ему скажут: "А сфоткай". И вы на основании. Подождите. Вы на основании этого приехали к нему? Очевидно, что с ним уже поговорили силовики. Нет, я не к нему приехал. Он был в ГУБО. Ну, был. Был. Вают, везут в ГУБО. За что? Вы же прочитали. Отправлял в чат-бот. Нет, отправлял в чат-бот. Его пришли проверить. Ну, понятно. Все же понимают, что его бы не пришли проверить, если бы вы не посидели. Артиллерии сдал наводку. Вот и всё. К нему пришли, значит, наши. Целая операция. Вору человека, который в тренажёрном зале просто сказал. Да. К нему пришли проверить. Что это такое? Что это за персонаж? И посмотрели: "Ого, отправлял данные в чат-бот террористов и экстремистов". Отправлял в чат-бот. Подождите. То, что можно всегда до чего-то до любого человека найти. Был бы человек, статья найдётся. Это нам всем. Вы утверждаете, что это неправда? Нет, подождите. Я не это утверждаю. Ну, вот я пытаюсь понять вас. Я утверждаю другое: если он, по вашим словам и по версии силовиков, действительно нарушал закон Беларуси, этого человека судят по закону. Что делаете вы? Вы приезжаете, записываете с ним видео, где он унизительно говорит, что у него в руке "Беларусь в составе Речи Посполитой". Каким-то образом там, очевидно, вы ему вручили это всё. Дальше книжку "Преступление и наказание". Ему читал только "Преступление и наказание". Я вот прогонял в руках. Эта книжка уже. Он явно стоит с ней не просто так. Это всё выглядит страшно, унизительно. И зачем-то его ещё выставили геем. Тоже явно как бы. Ему это было сказано. Показали фотографию, сказали. Почему это ваша догадка? Может, это не моя догадка. Послушайте, во-первых, придут силовики, все скажут: "Всё, что он японский шпион, и что угодно". Неважно совершенно, гей он или нет. Важно, что нарушил он закон или нет. Что делает власть после того, как человек закон нарушил? А что делает белорусская власть? Нет, она задерживает этого человека, унижает в Telegram-каналах силовиков, выставляет видео. То есть это никакого отношения к закону не имеет. Чи, что он гей, чтобы он понимал, что потом, если он поедет на зону, ему вообще кранты. А потом приезжает главный пропагандист страны Григорий Азарёнок, которому не понравился твит: "Фу, со мной Азарёнок в одной в одной качалке". Почему не понравилось? Я ему просто ответил, что надо в лицо это говорить, а не в Твиттере писать. Ну, вы понимаете, что это вот всё к закону не имеет никакого отношения. Если он действительно писал какие-то экстремистские твиты по мнению Беларуси, какое вы право имеете приезжать? Вы там что? Вы кто? Адвокат? Навестил. Навестил. Познакомиться как волонтёр. Аксиома: публично гадил, публично отвечай, публично убирай. Она работает. Какое это имеет отношение к закону? И по отношению к вам это. К нравственному закону. К нравственному закону это работает. Публично гадил, нравственно заговорили о нравственном законе, публично. А по отношению к вам это работает. У каждого ответит за всё то, что он сделал. То есть убивал мирных граждан. Возвращается. Мы ещё раз возвращаемся. Ну, я сказал. И Ну, вы бы не хотели вот извиниться? Я вам обосновал. Нет, я вам обосновал. Это потому, что он примерил на себя эту форму. Вы не хотели вот вместе с Протасевичем сесть, чтобы он вам подарил книжку "Преступление и наказание", извиниться на камеру, что вот врали, сказать ему: "Я перед тобой извиняюсь", там как-то сделать. Вот. Или с вами. Это не работает. Я вам обосновал то, что я был прав. Нет, ну, значит, вы не воспринимаете мои аргументы. Значит, они для вас не убедительны. Но я так считаю. Не, ну, как тут мы можем. Наши зрители это увидят. Тут сложно обосновать. Вы сказали что-то, что вас ваш президент признал неправдой. И мы с вами в той части разговора уже договорились до того, что да, это была ложь. Но вот как так случилось? Если завтра про вас кто-то опять напишет: "Была в библиотеке, фу, встретила Азарён Собчак". Я не думаю, что посетитель библиотеки на такое способен. Но вы тоже, скорее всего, тоже найдут экстремистский материал, если подписан, если писал в боты, то найдут. Конечно. Вы сообщите о том, что вот такой человек так написал? А нет, публично ты что-то сделала, я тебе публично отвечу. Я даже предлагал: "Давайте я буду идти, и все, кто значит, будет вот так вот подозрительно коситься, вы проверяете телефоны, потом у них наличие экстремистских подписок". Знаете, сколько бы выявили? Я готов на это. Я готов. Я просто про то, что это тоже нарушение закона. Это не нарушение закона. Последствия. Нет, это не нарушение закона. Это закрытый гештальт, скажем так. Рабочее место. Показать это ваше? Да. Я не поверю никогда. Вот вы прямо тут. Давайте посмотрим, умеете ли вы включать компьютер. Пожалуйста. [ __ ] все, все ржут. Ваши Ко. Онь. Вот, пожалуйста. Всё. Азарёнок, Григорий. Правда, не вы. Неправильный пароль ввели. Вы своего пароля даже не знаете. Язык поменять. Язык надо поменять. Пароль. Мрази конченные. Браузер можете свой открыть? Да, конечно. А историю можете показать с браузера? Пожалуйста. Вы тоже Слуцкого любите? Да, очень люблю. Прекрасно. Заметьте, нас что-то вот культура, она объединяет людей. Казалось бы, вот как бы всё мне в вас ненавистно. Нас объединяет. Удивительно. Это вообще. Его не все знают. Это вот текст какого-то выпуска. "Смерть врагам Польши". Так когда-то про Польшу что-то писал. Вот документ сохранился. Красота. Ой, слушайте, это прямо делают такие. Да, это наши народные умельцы. Мне подарили. У меня есть. Может быть, кому-то эстетический вкус, кому-то, значит, не понравится. Ну, тем не менее. Вот это. Это всё от людей. Это вот люди пишут. Это вот явно впереди. Могли положить какую-то. Э. Ничего впереди не лежало. Главное, чтоб тут не отравлен бы. Поэтому ведущему Столичного телевидения Азарён. Поставление признать потерпевшим по уголовному делу. Какое-то уголовное дело? Это вы на кого-то нажали, что ли? Какой-то сатишур. Нажал в результате своей преступной деятельности незаконно собрала и предоставила иностранному государству информацию о ваших персональных данных. Это что такое? Ну, это вот то, что люди выкладывали наши паспорта, адреса и так далее. Только официальный документ. Давайте без номеров. Мы, мы корректно всё сделаем. Мы заблюрим. Личные данные выкладывали. Данные родителей выкладывали. Данные детей. Вот вы помните, кто это? Нет, я не помню, кто это такой. Ну, вы вот понимаете, что сейчас очевидно, вам прислали письмо. Вы что, вы потерпевший? Таких много. Таких много. И меня вот человек из-за вас реально сильно пострадает. Будет, будет сидеть. Да, действительно. Вот, может быть, смотрите, совесть как-то облегчить. Помочь. Ему не злодея, и не грабил лесом, не расстреливал несчастных по темницам и так далее. Да. Сергей, значит, по этому поводу писал. Я вот могу. Я вот как рассказываю историю эволюции, как у меня изменилось к этому отношение. Потому что изначально я, да, действительно, не хотел. А потом я подумал: "Слушайте, а мы что, такие все, значит, это, пожалуйста, давайте там, ээ, пускай всю ответственность с себя берут президенты, силовики. А мы в белых пальто, что ли, все будем?" Да. А потом увидел на Донбассе, как эти люди, которых сначала прощаешь, как их сначала там помогаешь им, там, не хочешь их сажать, а они потом просто приходят и убивают. Ну, и Даша Дугина, и Владлен Татарский. С Дашей Дугиной мы очень хорошо знакомы были. Выявляют этих всех персонажей, которые там в сети, вот это всё делают. И я с удовольствием пишу заявление, и они отправляются сидеть. Даже. То есть вы прямо намеренно пишете эти заявления? Да, я об этом даже публично писал. Вам не жалко этого человека? Это для его пользы. Можно ещё какое-нибудь письмо? Да, берите, берите, пожалуйста. От командования личного состава внутренних войск МВД. Примите тёплые, искренние поздравления по случаю дня рождения от людей. Там вот от людей, пожалуйста. Вот эти все. Это нераскрытые ещё. Нераскрытые. Ну, короче, если отравлено, то меня считайте. Вам проверила. По. Ну, будет скандал. Новичок и всё. Оста. Ты глаз народа, ты совесть наций, ты знаешь цену слову честь. Вот человек вам стихи написал. Я вот это ещё не читал. От Нины Александровны для Григория. Спасибо, Нина Александровна. Обязательно отвечу. Ну, это вполне, кстати, можно даже в программе зачитать. И сколько их таких подонков сидят, чего-то ждут? А ждут сэров заграничных, когда подач им дадут. Вот как люди наши пишут. А вот это глаз белорусского народа. Я честно. Я честно. Пишут, чем вы. Вот про мразь. Я честно ничего не готовил. Вот вот 100%. В смрадный темноте, по норам и подвалам, он ползком. В смрадный темноте. Таит с радной темноте. Как людей. Всё. Мю кормите. Люди умный слово "смрадный" знают. Вы можете, понимаете, Киселёву туда. Вот туда прыгать. И смрад, и мерзость, и подлость. Всё. Мы произносим. И всё. Мы говорим. Вот. СРО у вас мерзость. Вот смотрите, слово-паразит. Мерзость. Надо. Вот это мерзость. Это Соловьёв. А мы идём вот туда. По как бы. Да. Учитель ваш, папа Юрий Владимирович. Юрий Владимирович, большой белорусский режиссёр. И я так понимаю, что вы название для вашей программы "Тайные пружины политики 2.0" взяли с названия. Президент. Се. Поли. Все они отличаются отменным аппетитом. Для удовлетворения которого забугорные селекционеры развернули целую сеть кормушек, то есть специальных фондов. Первым оппозиции полосатика стал подкармливать не без известный Джордж Сорос, глава одноимённого фонда. Деятельность белорусского фонда Сороса откровенно смахивала на "Похождение слона в посудной лавке". Это была идея и Пана, на тот момент генерального директора Кирилла Казакова. Такая наследственность. Ну, да, да, да. Решили, что я посмотрела работу вашего папы, и я, на самом деле, теперь всё поняла. Напрямую демократам деньги давать перестали. Воспользовались бессмертным опытом Остапа Бендера, создавшего, как известно, подставную контору "Рога и копыта". В результате в Беларуси, как грибы после дождя, стали расти так называемые неправительственные организации, смысл существования которых сводился к легальному получению денежных грантов из-за рубежа на политическую деятельность. А и там их уже смывают. Что предатели. Как вам демократия, ушлые прибалты? За одну оговорочку нал дождь, что ли? Берда обделались. Помогли вам ваши.

Демократы, вы им уже с десяток лет так радели. Поговорка "яблоко от яблони" она замкнулась на вас. Увидели, что это абсолютно те же приёмы, что у папы, перекочевали в вашу программу. То есть, ваш отец, я по фактам, также обвиняет масонов, за кулисами сатанистов США, Европу. Так более того, также, как и ваш папа, вы цитируете Библию. В конце сюжетов вставляете патриотические советские песни. Только советский, современный. Ну, да.

Но почему вам этот стиль, который вы взяли папин, у отца явно, как бы, как наследство его, такое не о меня ничему не учил? Оно само так. Ну, вообще хорошо, когда дети продолжают дело своих отцов. Вот плохо, когда дети предают своих отцов. Когда отцы были все в КПСС, а дети потом обливают грязью Советский Союз. Вот это плохо. Вот это очень плохо. А когда дети продолжают дело своих отцов, когда отец служил президенту и служит сейчас, когда я служу президенту, и мой сын будет служить. Это хорошо. Это правильно.

Мы уверены, что поведение Клинтона, пожизненного члена сатанинского ордена Де Моле и ещё шести международных тайных обществ, прямое следствие его масонского воспитания и принадлежности именно к тем тайным ложам, которые в своих ритуальных церемониалах практикуют не только принесение жертв, но и сексуальные оргии. Они называют себя интеллигенцией, творцами, элитой. Тата Флер, бургеры, Дон Пеон, свингеры, познавшие всё.

Я просто в этом смысле переживаю за белорусскую пропаганду. Не надо переживать, всё хорошо с белорусской пропагандой. Я вам объясню, почему. Вы включаете западную пропаганду, например, американскую, и вы видите, насколько выделка какая хорошая. Вы видите, там нет, ну там и типа простые, там какая-нибудь человеческая история, и там, не знаю, какой-нибудь пострадавший ребёнок, какая-то попытка показать это. Вот как вы сами рассказывали, там то же CNN, попытка как бы объективности, хотя понятно, что до объективности иногда там сильно далеко. Да, понятно, что.

А я не играюсь просто в эти игры. Я беру крысу и показываю, что она крыса. Вот и всё. Это просто топорно. Это же не, не проиграю. Это дискурс уровня ребёнка. То есть, вы же показываете не дебилам, а умным зрителям. Как бы, вот какашка, и вот рядом врагов покажу. Или скажу: "Эти люди [ __ ]" и покажу портрет человека и рядом какашку. Но это же вот то же самое. Нет, ну это не совсем то же самое. Ну как крысы и враги. Да. И вот смонтировать их в одном кадре. Серьёзно.

Григорий, Игорь, Лещенко, предатель, интриган и трус. Ты заслуженно получаешь орден Иуды. Это всё, что осталось от многолетней работы. Ты сам это выбрал. И полунамёки в различных интервью с нотками извинений можешь оставить себе. Не верьте раскаяния крыс. Их клятвы нам дорого стоят. Звёздные крысы.

Вы же режиссёрский факультет. Залили ещё раз. Ну, давайте вспомним любой фильм Великой Отечественной войны, документальный. Какая-нибудь собака гавкает, а потом Гитлер появляется. Какая-нибудь собака гавкает, потом немцы какие-то идут и так далее. Это просто параллельный монтаж. Это то, что ещё Кулишов придумал.

Ваши материалы. Ваш папа смотрит. Да, ему нравится. Ну, что-то нравится, что-то нет. А что нет? За что? Ну, где-то там не подмочено, где-то там что-то. Может, песня неудачная. Где-то там текст не очень. Там и так далее. Ну, вот про этот сюжет он вам ничего не говорит? Не, этот понравился. Я помню хорошо. Вот прямо душевно. Да. Вот этот вот я точно очень хорошо помню. Что значит, как этих, они же так на крыс похожи, эти вот все там предатели были. Вот очень душевно.

Вы с папой служите у Лукашенко, я так понимаю, верой и правдой много лет. Сначала папа старался, теперь вы. Ну, ему судить, как мы служим. Но стараемся. Судить только Александра Григорьевича. Да. Ваш папа в девяностых состоял в партии "Славянский собор", "Белая Русь". Тогда же союзником партии была партия ЛДПР, если я не ошибаюсь. Ой, ну там каких только партий, союзов не было. Вот "Славянский собор", "Белая Русь" просто изначально поддержал батьку. Там были Гостюхин Владимир Васильевич, мой крёстный, кстати. Об этом публично уже. Нет, я просто про союзников. Там была па. Не, ну каких там. То слушайте, кто там только с кем, какие союзы не вступал. Ну, там было ещё "Русское национальное единство", по-моему, партия. "Русское национальное единство" такое было. Был это такая ультраправая. Ещё была партия Германии "Родина". Это национал-демократическая партия Германии в девяностых. И нео-нацистская сегодня. Ну, я же говорю, как чего только в политике не было. Я вот для меня сейчас первые вы озвучили. Но я к ним нормально отношусь. А папа был ультраправых взглядов. Ну, что значит ультраправых? Это что, то значит, его партия, в которой он состоял и был ярким членом этой партии, сотрудничала вместе с нацистами Германии, России и даже Греции, насколько я помню. Сейчас есть принима. Позже там, шестом году Дугина и Лимонова, и они здесь помогали налаживать первое такое уличное молодёжное движение, потому что всё молодёжное движение было у нацкомфинуслуг. Лукашенко сталинист. Вот так вот. Но он в девяностых годах был ультраправых взглядов. Ну, что значит ультра? Вы мне скажите критерии. Что значит ультра? Ну, вы не знаете, что такое сжигать каких-то, сжигать какие-то другие народы? Нет, он так никогда не думал. Ну, хорошо. Как он думает? Ну, как. Ну, надо спасать страну, возрождать, мочить этих либералов. Я не очень понимаю. Вот смотрите, папа в девяностых. Вот его партия сотрудничает с партией Германии, прямо вот с нацистской. Понимаете? Накой партии нет. Подождите, это вот у меня журналистика факта. Если вы можете это как-то опровергнуть, давайте с этим разбираться. Но это факт. Ну, давайте сейчас. Альтернативу для Германии тоже называют нацистами. Но кто-то с ними сотрудничает. Ну, Трампа нацистом называют, расистом, нацистом на каждом плакате. Трамп расист, Трамп нацист и так далее. Это сейчас клише. Эте не надо верить. Трамп не замечен. Жаль нацистов или в союзницу сотрудничали с нацистской партией, с российской нацистской партией. Какой Жириновский нацистская партия или что? "Русское национальное единство" - это была нацистская партия? Ну, типа Баркашов. Ну, и ничего в этом. Опять же, назвать Баркашова нацистом же, нацистским, не назвать. Они в девяносто третьем году рядом там красный флаг, чёрно-золото-белый флаг, триколор. Там и так далее. Шо, в принципе, норм. Вот для вас по вашей оценке? Нет, не норм. Но чего только не было в девяностых. Самая главная была задача - мочить либералов. Вы как относитесь к Баркашову? Ваша лично. У меня нет к нему отношения. Я просто знаю про него. У меня нет к нему отношения. Ответ. Я ещё раз. Я сторонник полковника Квачкова. Я сторонник. Я уже поняла. К Баркашову ваше отношение какое? Он положительный герой или отрицательный? Ничего положительного он не сделал, насколько я помню. Ну, водил каких-то людей по улицам. Ну, конкретно. Я хочу про вас. В девяностые годы папа сотрудничает с нацистскими партиями разных стран. Вы говорите: "Давайте скажем, правыми". Ну, они нацистские. Они не правые. Ну, не знаю. Прямо правая партия. А вот партия, которая называлась "Русская нацистская партия", она не правая. И партия "Немецкая Родина" - это нацистская партия. Сейчас изменил свои взгляды? Нет, он никогда свои взгляды не менял. Ну, он ещё раз. То есть, вот то, что в девяностых он разделял, сейчас эти взгляды у него есть? Ну, да, естественно. Конечно, никогда мы свои взгляды не меняем. Это что, какое-то преступление - поменять взгляды? Да. Ну, опять же, смотря по каким обстоятельствам. Ну, вот сжечь в каком-нибудь там восемьдесят девятом году портбилет, а до этого сытно жрать с него. Вот это вот да. Поступить там в Верховный Совет, куда-нибудь в какие-нибудь там институты, кафедры, в какие-нибудь быть большим комсомольским начальником, кандидатом в члены политбюро, а потом рассказывать: "Мы свергли идол коммунизма". Вот это вот вот [ __ ] человек на самом деле. Прошло 5 лет, кандидат в члены политбюро, и в конгрессе говорит: "Мы свергли идол коммунизма, и он больше никогда, мы не дадим ему подняться". Вот. Ну, такое себе. Да. Ну, по-разному, наверное, бывает. Но это сейчас мы уйдём совершенно в другую тему. Ну, как. Ну, вот поменял взгляды. Вы спросили про про тех, кто меняет взгляды. Вот мой отец никогда не менял взгляды. Я никогда не менял взгляды. Александр Лукашенко никогда не менял взгляды. Как у папы были взгляды в девяностые, когда он сотрудничал с нацистскими партиями, такие взгляды у него и остались. Правильно? Он не сотрудничал какими нацистскими партиями. Подожди, это факт, да? Сотрудничал. "Славянский собор" партии уже не существует давно. Она там где-то в истории растворилась. Ваш папа взглядов, просто чтобы мы это зафиксировали, не поменял. Папа, вы взглядов не поменяли, и вы считаете, честный и справедливый человек - это тот человек, который взгляды свои не меняет на протяжении жизни, правильно? Да, действительно. Всё хорошо. Как наш президент. [музыка]

Вот я почитала про вашего папу. Ну, слушайте, это вообще человек потрясающей судьбы на самом деле. В девяностых сотрудничает с вот этими нацистскими партиями. В 2007 году едет на Евровидение, ругается с Киркоровым. Про драку с Киркоровым. Да, я всё прекрасно знаю. Мой отец был главой белорусской делегации как зампред БТ. Не знаю, где вы тут нашли, что он там где-то менялся и так далее. Он продолжал делать пародийные фильмы. Ну, и на организаторской почве, на почве организации процесса они повздорили. Ну, а не буду скрывать, ни я, ни мой отец к этому персонажу хорошо не относимся. Ну, и как он, Филиппу Бедросовичу хорошо не относимся. Ну, и соответственно, произошла стычка, потасовка. Там охранник их разнять начал. Придумывать какую-то ересь про больницу скорой помощи или там, или там отец мой не дал машину, чтобы отвести кого-то там на скорой помощи. Куда, что не понравилось вашему? Ну, скажем так, ни он, ни второе лицо меня не уполномочивали. Вот рассказывать поэтому. Давайте я просто. Ну, я нет. Ну, это дела давно минувших дней. Я поэтому и хотела, чтобы ваш отец был на интервью. Он хотел за счёт БТ наворовать денег. Он хотел заселить там. Да, Киркоров за счёт нашей Белтелерадиокомпании хотел, значит, провернуть там свои делишки. Отец мой этому воспрепятствовал.

Про выборы поговорим немножко. Давайте. Александр Григорьевич точно уже идёт на выборы. Олег, насколько я понимаю, Дукевич, Гайдукевич, Олег Сергеевич, мой друг хороший. Вот он тоже пойдёт. Да, он недавно приходил к вам в эфир. Да, и сказал, что он поддерживает Лукашенко. Да, всё правильно. Мне понравились выборы в России. В чём? Надежде на сумасшедшего не зарегистрировали, который предатель. Были парламентские партии, лидеры патриоты. И Запад смотрел, и кто стоит там за Путиным с кандидатов в президенты. Ой, Уси, Господь, ЛДПР. Ой, не надо. Значит, вот так и у нас должно быть. Никаких сумасшедших, никакой пятой колонны. Надо обязательно, чтобы участвовали системные политические силы и больше никто. Хватит играться в эту демократию. Ещё откровение скажу, чтобы было понятно. Я не буду играть в какие-то игры. Я был и есть соратник Александра Лукашенко. Какой смысл идти на выборы, если все поддерживают Лукашенко? Ну, во-первых, выборы - это что у нас? Электоральная процедура, где обсуждают различные вопросы. Вот может быть, у граждан есть какие-то вопросы, они могут их задать. Это всё-таки интересно. Это добавляет драйва. Это первое. Второе, действительно, мы должны показать, что все кандидаты, все сторонники сильной независимой власти, нашего курса, нашего президента. И американскому послу или консулу здесь ловить нечего, некого пригласить в посольство, налить кофе, чаю, там положить пачку долларов и сказать: "Давайте, вы будете тут немножко нам помогать". Нет, потому что сразу в морду получит. Все поддерживают президента. Не, это я понимаю. Нет, вот конкретно вот смотрите. Вот есть выборы. Так то есть люди идут голосовать за каких-то кандидатов. Один предлагает там правый поворот, другой левый поворот. Там. А тут есть один кандидат, одно направление. Вся страна его как бы поддерживает. Какой смысл в этом? О, смысл. Мы всегда спрашиваем у народа: "Вы поддерживаете наш курс? Вы поддерживаете ту идеологию, те смыслы, которые мы несём?" Народ говорит: "Да, поддерживаем". И тогда мы идём дальше. Всё хорошо. Это помните, вот в истории великий фильм из интей. Иван Грозный. Вот помните, Иван Васильевич удалялся в Александрову Слободу, и потом народ с хоругви, с иконами, на коленях приходил и просил: "Правь нами дальше, Иван Васильевич". Вот это примерно такое же. Ну, так может, вот такая форма, она же не случайно была. То есть, это скорее, может быть, референдум. Мытно получается, что это всё-таки не референдум. Есть какие-то люди, которые на самом деле поддерживают Лукашенко. Зачем они там нужны в качестве кандидатов? То есть, может быть, всё-таки честнее было бы сделать там референдум доверия раз там в сколько-то лет. Вот пришли, сказали: "Лукашенко наш". Я за. Но вы нам навязали вот эти формы. Девяностые годы либералы российские. Вот навязали эти формы парламенты, выборы, демократии, разделение властей. Всё это на самом деле чухня. Всё это. То есть, вы против выборов, я так понимаю? Я не против них. Я и против них ничего не имею. Но вообще, я бы, да, я за народную монархию. Вот. Я за то, чтобы народ всегда избирал себе вождя, который ведёт его в правильном направлении. В Советском Союзе как было? Вот пленумы, там съезды ЦК, они определяли, кто будет их вести и так далее. И это тоже народная форма управления. Ну, навязали нам такие формы в девяностые годы. Мы сейчас в них живём. Может быть, мы когда-нибудь их перерастём. ВИЧ объявит себя императором, и всё будет хорошо. Ну, вы же вот сейчас говорите даже не столько как пропагандист, как вы себя называете, и не столько как телеведущий, а прямо как политик. Вы вообще вот об этом не думали? Монархическая партия. Монархическая партия уже звучит глупо. Это уже акс-марон, потому что партия от слова "парт", часть - это разделение общества, а монархия предполагает собо. Выборы в Беларуси. Давайте так. Поэтому. Ну, это ваше мнение, пожалуйста. Не вы же. Подождите, вы же сами сказали, что все поддерживают. Один ку. Конечно, конечно. Обязательно. Вот. Ну, тогда не из кого выбирать. Нет, есть выбор. Вот Майдан, Украина, цветная революция, убийство. Нету людей, которые поддерживают. Вот их так. Их нету. Такого таких людей. Нет выбора. Ну, не выбор. Есть всегда у каждого человека. Можно сделать ошибку и просрать свою страну и устроить здесь смуту, Майдан. И подождите. Мы же сейчас не лозунгами. Я то есть, я не пытаюсь как-то вот навязать свою точку зрения. Я искренне приехала сюда, чтобы понять. Понять именно логику. То есть, вот я бы хотела вообще наш сегодняшний разговор построить именно с точки зрения логики, не взаимных обвинений. А у вас тут выборов нету, вы там не демократия, а диктатура. Всё понятно, что вы будете говорить, и всё понятно, что я буду говорить. Мне интересна логика. Выбор - это когда у тебя есть, например, два помидора: один красный, другой зелёный. И люди приходят и там, не знаю, выбирают красные поми. Не покупают. У нас красно-зелёный. А если есть только один помидор, неважно, хоть буро-коричневый. Вот он один. Это неплохо и нехорошо. Это просто знаешь, что выбора нет. Может, этот помидор самый вкусный, и все его действительно любят. Но это выбора-то нет. Это вот один помидор, одна большая, так сказать, сочная картошка. Ну, слушайте, вы за то, чтобы мы называли это как-то референдум или собор народный. Народный собор, например, где мы выбрали бы президента. У нас есть и Белорусское народное собрание. И да, даже звучало предложение, чтобы оно назначало президента. Как это происходит много где, например. Ну, или как это было в КПСС. Это ну, есть плюсы, минусы и так далее. Люди это обсуждали. Я за. Я за то, чтобы Александр Григорьевич вообще правил без всяких выборов. Но у него другое мнение. Он идёт на выборы. Он победил на выборах в девяносто четвёртом году. Он раз за разом эти выборы проводит. И мы все поддерживаем его. Вы ежедневно в вашем Telegram-канале, на который я подписана, получаю ежедневно. Я теперь знаете, как поминутно практически знаю, что Лукашенко делает. Это прямо как прямая связь с ним. Вы признаёте ежедневно ему в служении. Прямо вот такое слово - служение. Я служу. При этом мы знаем, как Александр Григорьевич относится к тому, насколько подобострастно к нему относятся его сотрудники. Ну, либо люди. Он это не любит вообще. Именно это име. Вот скажите, ваше немножко такое, ну, немножко как подобострастно отношение. Не думаете ли вы, что это может наоборот Лукашенко смущать и вас как мужчину? Ну, во-первых, ничего там. Не знаю. Служение - это великое состояние. Две, две только работы называют службой: воинскую и монашескую. Всё. Всё остальное - это профессия, там чего-то. А вот воинское, монашеское - это служение. Поэтому это почётно и достойно. И ничего здесь рабского нет. Это первое. Второе, что касается президента. Да, он не любит каких-либо слов о себе. Он недавно сказал, что ну, я потом послушаю все ваши слова. У нас же как было в истории? У нас сначала был великий Иосиф Виссарионович, и все вокруг его сапог ходили и благословляли. А потом все те же люди. Вот потом вынесли из мавзолея и прокляли. А потом был великий Никита Сергеевич Хрущёв. Но потом Никита Сергеевич стал, и у нас теперь великий Леонид Ильич. А потом у нас после великого Леонида Ильича оказалось, что он не великий был, а маразматик. Чит, люди всегда служат власти, боятся власти. Вот не надо так делать. Вот Сталин почему-то у него хватило ума прославить Ленина, потом полностью изменить политику. Но курс. Вот это именно. Уходите от вопроса. Смотрите, тут вопрос другом. Вот я слежу за Telegram-каналом. Вы довольно подобострастно. Это моя оценочная точка зрения. Мне так кажется, что вы им восторженно о нём говорите. Вы не думаете о том, что ему это вообще может не нравиться? Потому что из того, как он себя в публичном поле заявляет, он как будто не любит через лишнюю лесть. И как будто ему это не нравится. Уж не знаю, кокетничает или на самом деле нет. Это на самом деле так. Так. Но вы вот тогда зачем это делаете? Я же общаюсь со зрителями. Так. Ну, действительно, я зрителям говорю, что вот так надо относиться к президенту. А те, кто не будет, будет пытаться. Значит, вот вы искренне так к нему относитесь. Это такая игра для зрителей? Это абсолютные. Никаких игр никогда нету. Абсолютно искренне так отношусь. Более того, это надо постоянно доказывать в своей жизни. Вот я надеюсь, что у меня это получается. Говоришь о чём-то в политике, это надо дело прочно, когда под ним строится кровь. Вот это Некрасов, по-моему, написал. Вот всегда надо быть готовым за за свои слова, е и быть распятым. Вот м кажется, начальник. Да. Вот вы его так искренне любите. Но что, как будто это немножко, как мужчине, не зазорно ли вот настолько прогибаться перед начальством? Что значит прогибаться? Наоборот, выстраиваемся в полный рост, отдаём воинское приветствие и говорим: "Кого мочить, товарищ президент?" Никто не прогибается. А когда Лукашенко не будет, что вы будете делать? Как хатика? Во-первых, Лукашенко будет ещё очень долго. Лукашенко будет всегда. Не, ну давайте так, биологически всё-таки мы все когда-то умрём. Я думаю, что в Беларуси не эти законы. Дальше буду сражаться за продолжение его курса и за то, чтобы Беларусь и дальше существовало по его идеям, чертежам, заветам, лекалам и так далее. Но для вас это будет личным большим горем. Вы будете плакать. Слушайте, ну давайте некорректный вопрос. Ээ, почему? Ну, потому что мы говорим сейчас о другом человеке в третьем лице и о событиях, которые ещё могут произойти. Про они точно произойдут. Просто вопрос когда. Это мы точно знаем, что все люди умирают. Или у вас другая точка зрения? Я буду убивать всех тех, кто оскорбит его память. Убивать физически, телевизионно, если понадобится, физически. И последний вопрос у меня к вам. Вы не думали, что можете быть неправы и что вы глобально ошибаетесь? Нет. Точнее, действительно, ну, человек, если думающий, рефлексирующий, мыслящий, он обо всём думает. Я знаю, что мы правы, что мы на правильной стороне истории, что мы победим обязательно, что Беларусь будет суверенной, сильной, независимой, свободной. Она будет развиваться так, как создаёт её Александр Григорьевич Лукашенко. И что наш народ будет жить в мире и с добытой победой. Вот это прекрасно знаем. И это правда. И это действительно так. Всё. Всё. Спасибо.