Transcription
[музыка] [аплодисменты] [музыка]
Садитесь, садитесь, садитесь. Здравствуйте. Значит, брат, наша с вами сегодняшняя тема — "Онегин как неоконченный роман". Мы привыкли, что это энциклопедия русской жизни, что это первый русский роман, что это главный русский роман, но почему-то не воспринимаем его как недописанный. Что они, на читали некоторые? Да. Давайте вспомним, про что, собственно, книга. Кто мне может об этом с места без особенных проблем рассказать?
Жизнеописание светского ленивца. Светский ленивец — это прекрасно, да, такой подвийна ветке. Ну, светского льва, который сталкивается с... Лев ленивец, кстати, очень хорошие сочетания, характеризующие Онегина. Так, анималистический, который что? Он сталкивается с пустотой своей жизни и не может из неё вылезти.
Интересно, а что помогает ему столкнуться с пустотой своей жизни? Онегин приезжает в деревню, где умирает его дядя, чтобы получить наследство, а там знакомится с Ленским. У них завязывается дружба. Роман? Нет, дружба. Пока Ленский приводит Онегина в дом Лариных, где Татьяна с первого взгляда влюбляется в Онегина. Затем, на одном из вечеров у Лариных, Онегин танцует с Ольгой. Это провоцирует ссору с Ленским. Онегин убивает Ленского.
Татьяна пишет письмо Онегину, где признаётся в любви, но Онегин не отвечает ей взаимностью. Ну, немножко попутно события, но неважно, да. Сначала она ему пишет, а потом... Пит, потом он убивает, потом и встречается с Татьяной только когда она уже замужем за генералом. И, увидев Татьяну светской женщиной, он понимает, что всё-таки, наверное, стоило в неё влюбиться. Но теперь, тать, наверное, стоило бы, да, надо было там в деревне.
Агин, я тогда моложе и лучше качеством была, как писал один школьник. Значит, кто из мужской части аудитории может уложить нам? Мужчинам более присущ лаконизм уложить содержание в одну фразу. Это легко, на самом деле. Когда-то кажется, Тынянов писал, что фабула Онегина вполне укладывается в фабулу басни "Лиса и журавль".
Ну, кто может сказать в одно предложение, что происходит в "Евгении Онегине"? Когда было, он не взял, а потом раскаялся. Да, что имеем, не храним, потерявши плачем. Значит, как вы понимаете, фабула Онегина — сюжет его, это более широкое понятие. Фабула — это строго вот то, что происходит в романе.
Конечно, это не тянет и не могло тянуть изначально на главное Пушкинское произведение. Сюжет романа — всё, что в нём происходит, всё, что там задумано, значительно шире этой достаточно частной истории. И совершенно очевидно, что Онегин не заканчивается на той сцене, когда героя моего в минуту злую для него читатель мы теперь оставим надолго.
Есть вариант навсегда. За ним довольно мы путём одним бродили по свету, поздравим друг друга с берегом. Ура! Не совсем понятно, с чем поздравлять, потому что, по большому счёту, мы провели с Онегиным всего 2 года, ну максимум три. На самом деле, после этой сцены должно было развернуться достаточно широкое повествование.
Славная хроника, как называл её Александр Тургенев, о российском декабризме. Роман заканчивается двадцать четвёртым годом. А что было должно происходить в двадцать пятом, мы с вами постепенно разберём. Но сначала давайте поговорим об Онегине, во всяком случае, о той структуре, которая у нас есть. [аплодисменты]
Есть устоявшаяся точка зрения, которая очень много повредила роману, на мой взгляд, и в школьном изучении, и главное, просто в его читательском восприятии, что Онегин хоть в какой-то степени Пушкину интересен, что это герой. Ну, не скажу положительный — это школьная трактовка, но это герой, заслуживающий внимания.
Между тем, единственный как раз человек, который про Онегина написал некоторую правду, это Дмитрий Иванович Писарев. Он доказывает это абсолютное законченное, прежде всего, потому что для него ничего не стоит жизни юноши, которого он убивает из-за боязни светских сплетен. Онегин абсолютно не способен никакой осмысленной деятельности.
Давайте вспомним, что он там и полку с пыльной их семьёй задр, траурный татой. Да, и стал писать, но труд упорный ему был тошен. Ничего не вышло из пира. Мы понимаем, что Онегин — это, в принципе, абсолютно пустышка. И Писарев прибегает к такому замечательному приёму: говорит, да, может быть, ему надоела светская жизнь, может быть, он её пресытился. Это об интеллекте его никак не говорит.
Представьте себе, что вы каждое утро едите на завтрак пудинг. Рано или поздно вас от пудинга начнёт тошнить. Что будет? Как он пишет, совершенно независимо от ваших теоретических понятий о пудинге. И это тоже совершенно верно. А Негин ведь не разочаровался в светской жизни, просто ему надоело, как не может не надоесть.
Давайте скажем уж по себе, действительно. Совершенно очевидно, что скучает человек тогда, когда у него низкий IQ, потому что скука — это, в общем, расписаться в собственной импотенции интеллектуальной, деловой и какой хотите. Ведь это какая Россия? Это Россия ДХ годов, в которой, несмотря на Ракчеев, ну, несмотря на застой, несмотря на массу всего, всё происходит впервые.
Очень много вещей, которые есть шанс сделать впервые. Посмотрите на карьеру большинства пушкинских товарищей по лицею. Если вы помните, лицеисты в свой день 19 октября не могли никогда собраться полным составом. Собиралось человек... Почему? С чем это было связано? Да, ну, Пушкин тоже, можно сказать, делает карьеру, потому что он находится в это время в южной ссылке. Это тоже достаточно... Или там потом уже в Михайловском, тоже достаточно серьёзное карьерное приключение.
Пушкин в каком только году у нас смог 19 октября со всеми собраться? В 1826, когда его вернули, как вы помните, из Михайловского. Так вот, люди постоянно заняты, всё делается впервые. Скучать может только абсолютно поверхностное законченное.
И вот очень долгое время русская критика, русский читатель и даже Гри наш Линский вели себя как Татьяна. На них Онегин производил неотразимо впечатление. Всем казалось, что Онегин — это почему-то хорошо, это почему-то серьёзно. Но не могла же Татьяна полюбить. Хотя мужская часть как раз класса знает, что женщины с особенной охотой бросаются на пустоту, которую они могут насытить каким-то собственным смыслом.
Совершенно очевидно, что видеть в НМ демонического байронического персонажа — наивная затея. Не случайно Татьяна в седьмой главе, помните, читая его дневник, там хранили многие страницы, отметку резку и ногтей. Она и начинает понемногу, моя Татьяна, понимать. И когда она понимает, она говорит: "Уж слов модных полный лексикон, уж не пародия ли он?" Он, безусловно, пародия.
Значит, в образе Онегина, вообще в проблеме Онегина, Шво с Огин задумался как акт мести. ВС прекрасное, ВС лучшее в литературе, рискну сказать, делается из желания дать миру сдачи. То есть это какое-то избы травмы. Один человек, которому Пушкин даёт здесь сдачи или не даёт сдачи, а с которым он разбирается, с чьим влиянием он разбирается, вы угадаете его достаточно легко.
Был демон, литературный демон, шло, на которого он хотел походить. Человек, которому он достаточно горько разочаровался, многое у него взял, но ВС плави по-своему. Кто это? Раевский? Кто? Нет, Раевский — это совсем другая история.
И у Пушкина был, так сказать, Раевский, был передним виноват другими вещами. А что? Ну, конечно, молодцы. Да, вот отношение Пушкина к Байрону. Мы говорили с вами о том, что русская литература, она вообще на запад, поскольку это вообще литература молодая, да, литература подросток. Она всегда смотрит на запад как на такого более старшего товарища.
А вот всё ли у меня как у него получается? А при этом это порождает комплекс зависимости очень большой. Ну и ненависть соответствующую, такое постоянное желание соревноваться, догонять, переиграть в чём-то. Байрон был для Пушкина недосягаемым образцом. Очень долго, я думаю, что уровня Байрона Пушкин к 2425 годам достиг.
В конце концов, ему было легче. Он был после Байрона, его восхищает байроновская судьба, и его безумно раздражает... Н Тич, как называ это? Анов, типичный байроновский такой выкормыш. Чем же Пушкина раздражает Байрон и Барони? Какие тайны раздражают? Трудно, да, тоской вызва, скорее, сострадание.
А чем близко? Чем? Чем е ранник? Да, как Чаль Гарольд или Дон Жуан. Он никогда не действует, в отличие от самого Байрона, который действовал довольно ярко. Если вы помните, всё-таки поездка в Мисалун, участие в греческой революции — это такой подвиг, последний подвиг. Он на этом и погиб, собственно.
А Байрон, который всю жизнь сам влил в дуэльные истории, в преследование правительства, он всю жизнь, тем не менее, пишет героя бездельника. Конечно, он бездельник по преимуществу, но он бездействует, что особенно отвратительно. И главное, этот страдалец всё презирает. Вот презрение — это для Пушкина самый страшный грех.
Пушкин, каким мы его знаем, это прежде всего открытый миру, жаждущий новых впечатлений, безумно интересующийся другими человеком. Позиция априорно демонического презрения: "Вот я, а ты — ничто". Она для него наиболее враждебна.
Вообще, когда мы говорим о Пушкинской этике, мы же понимаем с вами, что Пушкин заложил основы русской этики. Вот в Пушкинской этике, когда мы думаем, какая самая отвратительная вещь? Ну, предательство, само собой, да, безусловно.
Отсутствие благородства, отсутствие эстетической окраски в поступке, некрасивые поступки — вот это он ненавидит. Льстецы, льстецы! Старайтесь сохранить и в подлости осанку благородства. Да, если это будет красиво, это как-то ещё хоть как-то простительно. Но самое для него ненавистное — это презрение, неблагодарность.
Потому что мир так широко, так пышно, так празднично устроен, не полюбить здесь ничего, ходить и презирать — здесь всё это отвратительно. И не случайно в стихотворении "Демон", уже посвящённом как раз Раевскому, здесь упомянутому, и ничего во всей природе благословить он не хотел.
А Пушкин — это как раз абсолютно благословляющий поэт, о чём бы он ни говорил. Вот если кто-то смотрел "Сладкую жизнь", помните, смотрел кто-нибудь картину? Да, ну, Феллини, знаменитый фильм. Когда в самом начале, вот самый, кстати, лучший, наверное, кинокадр XX века, когда переносят с места на место статую Христа.
И вот мы видим, как вертолёт несёт эту статую, и всё, что происходит в Риме, какие-то праздники, собрания светской тусовки, рабочие что-то роют, археологи раскапывают. Над всем этим летит статуя Христа, и мы всё видим сквозь её благословляющие руки. Вот это такое действительно благословляющее Феллини.
Там в мире происходит чёрти что: грубость, глупость, обман, предательство. А над всем этим летит вот это солнечное благословение. И вот Пушкин — это такая абсолютно фигура в русской литературе. Он ничего не презирает и всё благословляет.
И как правильно совершенно писал Синявский, в любой битве сочувствует обеим сторонам. И вот это презрение Онегинское — это для него самое отвратительное, потому что никакого внутреннего содержания нет, есть только умение поставить себя выше другого.
Может быть, кто-то из вас знает про второй прототип, про вторую фигуру, там про Раевского. Из-за чего они, собственно, разбираются? Какие-то есть сведения об этом? Это было связано с историей с Волконской, да, с женой Воронцова.
Была связана история? Кто знает? Она прикрывала тем, что якобы любила Пушкина, на самом деле у неё был роман с Раевским. Совершенно верно, да. Пушкин работал фигурой прикрытия, о чём он не знал. Он приковал внимание всего, значит, юрос, своего роману с Воронцовой.
На Воронцова написал довольно убийственные эпиграммы, которые вы знаете, конечно. Полуметре, полунепарная, действительно, настоящей, очень искренней, очень серьёзной любви со стороны Пушкина, как-никак. Два лучших его лирических творения ей — это "Талисманы" и "Сожжённые письма".
А с другой стороны, только в Михайловском он узнал, что происходило на самом деле. Что всё это время была любовь с Раевским, что Раевский, уезжая, тоже не очень хороший поступок, крикнул Воронцовой так, чтобы все слышали: "Берегите нашу дочь". По другой версии: "Берегите наше дитя".
И не случайно в сожжённом письме, помните, ВФ сло назвал квинтэссенцией настоящей душой арабской ревности, всей негритянской ненависти. Помните, прощая письмо любви, прощая, она велела: "Как долго". А два последних слова? "Но, если, конечно". Да, вот это действительно, тут мы видим эти свирепые вращающиеся африканские глаза Пушкина.
Он узнал, что если было, да, ещё и какое есть. И заметьте, что Воронцова, видимо, действительно что-то к нему чувствовала достаточно серьёзное. Не зря она подарила ему вот этот драгоценный еврейский перстень, которым он долго запечатывает, он никогда не снимал.
И не зря он написал, действительно, там: "Волшебница, ласкаясь, мне вручила талисман". Действительно, видимо, всё было серьёзно. Но по большому счёту, конечно, главным для неё был Раевский. Раевский неотразим для женщин именно потому, что он умеет обо всём сказать запоминающиеся, точные, злые слова, дать всему формулу, отлить своё раздражение против мира.
Замечательно, но при этом вот в такие формулы чеканной ненависти. Но при всём при этом внутреннего содержания там, увы, очень мало. Да, военный, да, герой, да, человек, безусловный бретёр, ской, несколько храбрости, да, не глупый. Но весь его демонизм нанос, потому что он отрицает то, чего не понимает, то, чего не видит.
И поэтому Онегин — это попытка разобраться не только с Раевским, конечно, но со всем типом светского бездельника, человека, который позволяет себе с высоты сомнительного своего образования и положения смотреть на весь мир и высокомерно третировать его.
Попл в его сторону. Для нас особенно важно, что главная линия творчества Пушкина — это такой своеобразный сдвиг на восток. Мы знаем, что Пушкин начинает как безусловный западник. Строго говоря, западничество и началось в России до известной степени с Пушкина.
И вот этот сдвиг на восток, который мы видим на протяжении всех практически его текстов, он и географически оформлен. Понимаете, если посмотреть, где происходят географически действия большей части сочинений Пушкина и как сдвигается эта география, мы увидим отчётливо, что, начиная с Онегина, из Москвы и Петербурга действия переносится сначала в деревню, в провинцию, потом всё глубже и дальше на восток.
И апофеозом этого становится история Пугачёва, которая, собственно говоря, привела Пушкина в Оренбург, где он достаточно долго оставался. Этот сдвиг на восток не только географический, не только фабульный, потому что, кстати, и путешествие Онегина должно было, видимо, вывести его сначала на юг, потом на восток. Оно не закончено.
Но это сдвиг ценностный. Какие ценности у нас традиционно ассоциируются с востоком? Ну, давайте. Какие с западом? Свобода, свобода, либерализм, да, индивидуализм. Индивидуализм, абсолютно точно. Самостоятельность личности, да, её опора на себя, да, успешность в бизнесе, может быть, бизнес-успех.
Абсолютно точно, то есть, вернее, скажем так, количественные показатели успеха, да, то есть успех выражается в каких-то количественных вещах, а не в качественных внутренних сдвигах. Да, ну, разумеется, свободу печати — западная ценность, космополитизм — западная ценность, противовес патриотизма и так далее.
Ну и каковы же в противовес этому ценности востока? Постижение мудрости, мудрость, самосовершенствование, скажем иначе. Да, если Фауст — это пафос запада, то восточный пафос — это пафос перемены, изменений, внутреннего достижения чего-то. Да, внешне это может выражаться в полном недеянии.
Второе, что очень важно, против идеи свободы выступает, конечно, идея покорности. Не обязательно покорности, но долга. Да, совершенно верно, идея долга, потому что, собственно говоря, именно главная Пушкинская идея — это идея предрассудка, который выше убеждений.
Вот в лучшей, наверное, статье о Пушкине, когда-либо написанной, сказано, что русская литература предала Пушкинскую традицию. Она пошла по разночинной традиции, аристократическая. А статья Мешковского, Сергеева, очерк такой.
Пушкин, может, мне кто-нибудь сказать, чем отличается аристократ от разночинца? У него глубокие принципы, да. Вот Мандельштам говорил: "У нас, у разночинцев, нет биографии, у нас список прочитанных книг". То есть разночинец — это нечто усвоенное, нечто воспринятое.
Что касается Пушкина, Пушкин, конечно, человек аристократического сознания и, в первую очередь, человек предрассудка. А именно того, что до рассудка любовь к Родине — это то, что с молоком матери. Надо Родину любить, какая она есть. Я глубоко презираю Отечество, но не желал бы никогда иметь истории, чем ту, которую Бог нам дал.
Вот в письме к Чаадаеву, да. Ведь, собственно, полемика Пушкина с Чаадаевым — это именно полемика востока с западом. Да, я презираю Отечество, но мне досадно, когда иностранец разделяет со мной это чувство. Предрассудок — любить то, что дано, то, чего ты не выбирал, защищать имя, защищать честь. Честь — высшая Пушкинская добродетель.
Да, а потому что с этикой непонятно, а с честью понятно. Честь трогать нельзя. И вот этот сдвиг на восток, который мы отчётливо видим в Пушкинской поэтике, в пушкинских сюжетах, это безусловное главенство долга над чувством.
И, как ни странно, действительно, привязанности к Родине против прекрасного раннего Пушкинского космополитизма. Ведь Татьяна, она не любит мужа. Там же сказано: "Помните, я вас люблю, к чему лукавить?" Действительно, к чему лукавить? Она прекрасно понимает, кто он такой, и тем не менее любит его.
Я полагаю, что уже в вашем довольно солидном возрасте хоть раз добывала ситуация, когда вы любили и прекрасно понимали, что вы любите при этом. Да, это не обязательно ситуация там любви к мужчине, например, это может быть даже ситуация любви к еде, когда вы понимаете, что эта еда вас убивает, и тем не менее не можете от неё оторваться.
То есть это вечная русская трагедия, когда мы всё понимаем про объект наших чувств, но не можем без него жить. И при этом Татьяна, любя Онегина, не в силах избавиться от этого наваждения. Она говорит: "Но я другому отдана и буду век ему верна".
Вот этот тихий пафос долга против громкого пафоса презрения, индивидуализма, эгоцентризма — это и есть, собственно говоря, главный смысл Онегина, главная его трагедия. Я полагаю, что, как всякая хорошая книга, Онегин — это духовная автобиография Пушкина.
И свой дендизм, который в нём был, ранний, своё раннее увлечение Байроном он, конечно, здесь изживает. Конечно, путь Пушкина — это путь Онегина к Татьяне, внутренний путь к всё большему приятию долга, веры, ответственности, внутреннего совершенствования против пафоса количественно потребления, ничем не ограниченной воли и так далее.
Но вот здесь очень важная деталь. На этом пути погибает одна важная ипостась его личности. Что означает Ленский? Почему умирает в романе Ленский? Юность, юность, юность. Совершенно верно. Умирает не качество, умирает состояние. Понимаете? Да, часто.
Что характер главные четы надежды, кото надеж дурацкого доверия. Он обо всём всё выбалтывает, и он не понимает, что для него это только предлог для новой насмешки. И вот эта проблема — убийство этого щенячьего доверия, смерть каких-то лучших человеческих, детских, подростковых качеств. Вот это смерть желаний, смерть надежды, смерть доверия.
Вот эта внутренняя линия на пути Пушкинской эволюции. А ведь даты написания Онегина вам известны. Это 7 лет продолжается эта эволюция, плюс первое полное издание. Вот так вот он до этого выходил по главам.
Вот на пути этой семилетней эволюции, этого сдвига на восток, который есть вообще основа Пушкинской поэтики, поэтика сдвига, движения. И не случайно Синявский пишет, что онегинская строфа съезжает по диагонали. Всегда в первых четырёх строчках смысл, а дальше автор от него 10 строчек отвлекается.
Так вот, на пути этого сдвига самая страшная потеря — это потеря состояния молодости. И когда Пушкин отва Ленского, он отва, конечно, и свою собственную раннюю романтическую наивность, и свои ранние романтические опыты, к которым он относился с величайшим презрением, хотя там были бесспорные шедевры.
В общем, грубо говоря, он отпевает себя того, который начинал Онегина. Ть к зрелости немыслим без унижения. [музыка] [аплодисменты]
А вот теперь мы переходим, пожалуй, к самому загадочному. Замечательной статье Игоря Дьяконова о трёхчастной. О том, что в Д годах роман должен был состоять из трёх частей. Ну, 12 глав примерно. Первая часть обрыва разговором с Татьяной, вторая заканчивалась историей в... Вот вказуе сторону, сторону десятой главы.
Ну, вы знаете, вероятно, да, что Щёголев обнаружил десятую главу. Исследователь Пушкина очень долгое время не мог её расшифровать. Между тем шифр был по Пушкински простой. Вот это, кстати, очень действительно по Пушкински: всё просто и всё загадочно. Да, он выписал сначала все первые строчки из написанных строф, потом все вторые, потом все третьи. Получилась абсолютная белиберда, прочесть никто не мог.
Но потом, когда заметил, что на листе рифмуются правые и левые стороны, он постепенно дошёл до мысли, что там вот эти первые четверостишия у него в руках, первые куски зашифрованной рукописи. Он их расшифровал, а одна строфа сохранилась у нас благодаря черновику. Одна строфа сохранилась, поскольку её запомнил Александр Тургенев.
В общем, 18-19 первых строф речь идёт о начале декабризма с небывалой остротой, очень, кстати, присущей Оги. Там всё рассказано про Александра I, как он там назван: стиль слабый и лукавый, слабый и лукавый, плешивый щёголь, враг труда. Действительно, враг труда. Нечаянно прогретой славой над нами царство, над нами царствовал тогда. Да, его мы очень смирным знали, когда не наши повара орла двуглавого щипали у Боно парто костра.
Ну, Бог помог, стал ропот ниже и скорость сило и вещей. Мы очутились в Париже, а русский царь главой царей, священный союз. Постепенно Аракчеевщина начинается, новое рабство, о котором сказано весьма туманно. Смерть Наполеона тоже измучен казнью покоя. О Смеян, прозвищем героя, он угасает недвижим, плащом закрывшись боевым.
Ну и через какое-то время подходит всё непосредственно к Каменке, им общест Рома о частной истории возникла. Эта удивительная тема. Почему декабризм? Дело в том, что заговор декабристов — это в основном заговор военных, тех участников войны двенадцатого года. А муж Татьяны, как известно, был как раз генералом двенадцатого года, генералом, и он может там поучаствовать.
У кого есть догадки? Может, Онегин, как многие утверждали, советские исследователи, вдруг как-то войти в число декабристов? Нет, он был, во-первых, он не военный. Да, ну хорошо, некоторые штатские среди них тоже были. Намер был близок просто с ними.
А кто мог бы войти? Каких черт Онегину не достаёт? Он не может, во-первых, он не может загореться идеей. Да, во-вторых, ну подождите. Ладно, хорошо, бывают такие случаи, когда человек не может загореться идеей, но ему так всё надоело, включая светскую жизнь, что он хочет немного поиграть в революцию. Такие бывают.
Но почему именно Онегина никто бы не взял? СМТ, собственной юне, при раз надоело. Он совершенно не боец. Он, кстати, в отрывках из "Путешествия Онегина" он произносит такую фразу: "Зачем, как Тульский заседатель, я не лежу в параличе? Зачем не чувствую в плече хоть ревматизма? Ах, создатель, я молод, жизнь во мне крепка, чего мне ждать?"
Таска, таска. Ну, положи его кто-нибудь в паралич или сделай его кто-нибудь реально больным. Мы услышим такой виск, такие непрерывные жалобы. Такие центросеть не годится ни на роль борца, ни на роль солдата.
А Негин — это человек, для которого существуют только собственные сиюминутные желания. Нам показывает это, кстати, история с Татьяной. Он знает, что она замужем, но совершенно не боится разрушить её жизнь своей любовью, хотя прекрасно понимает, что "я сколько не любил бы вас, привыкнув, разлюблю тот час". Эгоцентрик в декабриста не может идти по определению.
Следовательно, декабристская тема вводится через Татьяну. И здесь мы должны помнить, кто её прототип. Мы уже говорили с вами о том, насколько я помню, что у Татьяны была, как сам Пушкин говорил, путая следы, 10 женских прототипов и один мужской. С одним мужским всё понятно, кто это? Пушкин.
Ну, конечно, это автопортрет в таком женском облике. Кстати, я вам скажу, что автопортрет в женском образе — это ведь довольно частая вещь в литературе русской, потому что писатель — это женственное такое явление, женственная душа. И мы очень часто можем найти, когда о себе, о своей душе говорится в женском роде.
Ну, помните у Лермонтова, когда ангел душу молодую в объятиях нёс? Мы представляем всегда, что он девушку несёт, а между тем это как раз авторская лирическая собственная душа, его мечта о загробном блаженстве. У Аку джавы есть автопортрет в женском образе, такая Луиза Бигар в "Свидании с дилетантами", которая песенки поёт.
Но у Татьяны, помимо наиболее очевидного мужского прототипа, какие Пушкинские черты в ней есть? Кстати, литературный дар, честь, честь, да, талант. Она, помните, письмо? Да. Сравните это с письмом Онегина: "Пошлём суеверие", помните, вот эта зависимость от примет и так далее.
И вот самое интересное в Татьяне, что помимо мужского этого прототипа есть у неё прототип женский. И это тоже Раевская, впоследствии Волконская, та самая Мария Раевская, которая пленила сердце Пушкина в году.
И когда мы говорим о сдвиге повествования на восток, мы, конечно, должны иметь в виду, что, по всей вероятности, Татьяна поедет в Сибирь вслед за мужем, и этим закончится роман. И это окончательно выведет Татьяну на первый план романа.
Ведь знаем мы с вами, что Пушкин в том же соответствии с потий сдвига никогда не называет роман по имени главного героя. И воо тек и главного героя появляется в последних ТХ строчках. "Капитанская дочка" — про что угодно, но не про "Капитанскую дочку". "Евгений Онегин" — конечно, не про Онегина.
А "Борис Годунов" — в общем, не про Бориса Годунова. А про кого же, Дмитрий? Про Григория Отрепьева, конечно, и про народ. Что главный герой по "Медный всадник" тоже не главный герой "Медного всадника", конечно.
Кстати, вот вам хороший тоже вопрос на засыпку. А почему же "Дубровский" про Дубровского? Почему он? Нава нание публика, а бы о называ история какого-нибудь очередного или там Маши и Курва. Так вот, как раз в этом сдвиге на восток Татьяна становится главным героем романа, потому что последовательно реализует здесь свою установку на долг.
Нам очень важно знать, хотя это грустно говорить, конечно, что ны декабристов их было довольно много, во всяком случае, больше десятка. Хотя знаем на слуху у нас только несколько. Очень известных им ведь далеко не все эти жёны, во-первых, вышли замуж по любви.
Мужья намёк на такую судьбу Татьяны в тексте романа присутствует. Если помните, служанки со всего двора на барышень своих гадали, и им жв военных и поход. И это гадание применительно к Татьяне сбылось. Пушкин суверен и верит в гадание.
Вот вам, пожалуйста, военные мужья. А вот вам и поход, только не совсем туда, куда предполагалось. Кстати говоря, это я первый разглядел, и только сейчас на ваших глазах родилось небольшое, но лирическое открытие.
Так вот, большинство декабристок поели туда, полю. Там начались... Вот это, ребята, кто бы написал хороший страшный роман об этом. Там начались совсем другие дела. Там начались романы внутри. Вот этого, ну, например, там Волконская, она разлюбила мужа, и Трубецкая разлюбила мужа.
И у Трубецкой там был роман с другим совершенно человеком. Я не буду сейчас в это углубляться, но они вернулись, в общем, те, которые вернулись, совершенно другими людьми, совершенно другими отношениями.
И когда декабристки едут туда, ими только античный идеал, идеал жены, которая с собой, если муж приговорён, которая разделяет с мужем ссылку. Вот этот античный идеал, которым Пушкин любуется, в реальности они не испытывали к ним чувств никаких.
Или, во всяком случае, испытывали чувства недостаточно. Вот если вы помните, там самая знаменитая фраза из бабушкиных записок, из поэмы Некрасова: "И прежде чем мужа обнять, а ковы к губам приложила". Вот это характеризует. Даже здесь она в первую очередь делает красивый античный жест.
Но мне-то кажется, что лучше бы она обняла мужа. Это было бы естественнее. Да, просто Волконская вдруг закричала Трубецкой, помните? И вот после этого "оковы к губам приложила". Мне вот этот поцелуй оков, он мне кажется жестом неуместным в каторге.
Хотя, с другой стороны, им, конечно, было виднее, и не нам с вами их судить. Вот это преимущество, огромное преимущество долга над чувством и чести. Людям — это та мораль, к которой должен был выйти роман. И тот финал, к которому он пришёл бы.
Отношение Пушкина к декабризму неоднозначно. Ясно, что он, как поэт, прежде всего восхищается красотой подвига. Но вот к чему он относится совершенно однозначно, с восторгом, с блаженством, с полным принятием — это подвиг женщин, отправившихся за мужьями.
Потому что это выражение его любимой главной добродетели — долг, который превыше всего, и честь, которая превыше всего. Вот, собственно, мог бы быть сюжет Онегина. Но так получилось, и не могло иначе получиться, что рассказать об этом Пушкин в стихах не может.
Он пишет черновик, а заканчивает роман непосредственно моральным падением героя, падением его к ногам Татьяны. Но тут шпор. Внезапный звон раздался, и муж Татьянин показался. И тут героя его в минуту злую для него читатель мы теперь оставим.
То есть роман оборван на самом, возможно, увлекательном месте. Пушкин продолжал, пытался продолжать, о Негина мечтал о втором его томе, но отвлёкся на "Медного всадника". И в сущности "Медный всадник" и есть второй том Онегина, правда, очень лапидарный. Об этом стоило бы поговорить. [музыка] отдельно.
Зна, ну вот то, что я вам собирался сказать. У вас наверняка есть какие-то вопросы. Если они у вас есть, давайте. Да, можно вопрос? Татьяне, считаете ли вы Татьяну умной женщиной, которая с первого взгляда влюбилась в этого совершенно пустого? Чи только французские Рома русских, правда, и не было? Да, считаю ли Татьяну умной женщиной? Да, да.
Ну, во-первых, влюбиться может и самые умные женщины. Чему в истории тьму примеров, слышим. Да, если посмотреть, в кого влюблялась Ахматова. А уж что там с Цветаевой было, ребята? Татьяна, знаете, в каком аспекте она полна дест? Ум. В каком? Сс. Том приставания в восьмой главе отвечает летным вот этим спокойствием, когда она говорит: "Что ж ныне меня преследуете вы?"
Она довольно сильно унизила его. Да, зачем у вас я на примете? Она приписала ему самую низменную. Оскорбляй человека, приписав ему, допустим, имущественную, материальную или, не дай Бог, какую-то злодейскую. Наверное, что если она согласится там бежать с Онегиным, то он к ней потеряет интерес.
Во-первых, она не может бежать с Онегиным, потому что, когда в русской литературе начинают появляться адюльтер, в пятидесятые только годы. Да, в русской литературе господствует, конечно, невероятный разврат тридцатых. У Пушкина, помните, гости съезжались на дачу, но внешне всё очень чётко драпируется.
Ведь это и есть то сказа правление Николая Палкина, когда делай что хошь, но ничто не должно вылезать наружу. Конечно, и совершенно естественно, что Татьяна никогда, если бы она и ответила на домогательство Онегина, то она, конечно, не сбежала бы никуда. Это исключено.
Но что касается вот её правильного ответа. Почему она его раскусила? Это тот ум, который, собственно, ум от живота, ум от женской интуиции. Ну, можем ли мы назвать её умной? Неважно, мы можем назвать её хороший, умным. Мы можем назвать Пушкина. Вот это да, он действительно очень умён, умнейший человек в России.
Как назвал его кто? Николай I, совершенно справедливо. Да, умнейший. Знаешь ли, с кем я сейчас говорил? С умнейшим человеком в России, да. А Татьяна, скажу вам честно, женщине ум не обязателен. Ей нужна интуиция, суеверие, а и честность. Честность — вот это те лучшие черты, которые, пожалуй, её и характеризуют.
Можно ли назвать характер Онегина жертвой общества? Вопрос не такой уж однозначный. Можно ли жертва самого себя? Ну, самого себя — это сказано, конечно, красиво, но по большому счёту начнём с того, что так же жертва жива, здорова, неплохо себя чувствует и не страдает от отсутствия аппетита.
И он не сделался поэтом, не умер, не сошёл с ума, помните? Да, он не жертва, наверное, общества. Он в известном смысле, конечно, жертва того устройства, в котором, для того чтобы встроить в общество, для того чтобы приносить внутренние компромиссы, понимаете, делать карьеру в России.
Это же не значит только реализовывать свой потенциал, это значит прина вливаться к условиям того самого общества. В огромной степени Пушкин имел все задатки для того, чтобы стать идеологом русского Просвещения. И он написал записку о народном образовании, как он писал потом, ему вымыли голову за это, хотя его всячески пытался Николай привлечь.
Про свободомыслие СТ несовместимо с государственным служением. Поэтому на вопрос, почему Онегин не делает карьеру, можно ответить двояко. С одной стороны, не делает, потому что не имеет никаких к тому талантов, а с другой... Простите, потому что её не сделаешь без очень существенных равных подвижек.
Мы все понимаем с вами, что наиболее успешные Пушкинские друзья по тому же лицею, ну, скажем, Матюшкин, который отличался выдающимися просто данными и географа, мореплавателя и офицера в морских сражениях. Но многого ли достиг Матюшкин? Вот в этой табеле о рангах.
А собственно, вот то, чего достиг Горчаков, канцлер, по сути дела, министр иностранных дел. А можно ли сказать, что Горчаков такая уж морально бескомпромиссная фигура? Нельзя. Горчаков достиг, но чем он пожертвовал? Мы не знаем. Государственные головы были в лице, и у всех.
Но посмотрите, что стало с Пум, который 30 лет прол в Сибири, кером, который в Сибири умер. То, что два человека из выпуска, их там было, по-моему, 28, оказались в Сибири, это достаточно серьёзный процент. Не говоря уже о том, что Яковлев, человек выдающихся дарований, тоже, в общем, остался без большой карьеры.
Не говоря уж о том, что большинство его талантов не реализовано. Девик умер от горячки, вызванной разном Бендорф вду Кордова. Они на что не Вали его называли, понимаете? Из более-менее серьёзных людей хорошую карьеру никто не сделал. Наибольший государственный потенциал, потенциал государственного мыслителя был, конечно, у Чаадаева, который, будучи старше Пушкина, кажется, шестью годами, был для него долгое время просто нравственным идеалом.
Кончил он как Басманный философ, ипохондрик в халате, которого объявили сумасшедшим. Так что Онегин, общест Том СС Дева, было при концепция, она действительно очень впечатляет. Но у вас нету чувства, что тот факт, что роман не закончен, может быть, ну, проведение? И в принципе то, что он отложил его в сторону, да, это в какой-то степени показывает, что его нравственное изменение.
Опять же, на уроках истории нам тысячу раз рассказывали о рисуночках на полях у Пушкина. Там Виселица декабриста, да, и я бы мог, да, и многоточие. Я боюсь соврать, но я абсолютно уверена, что где-то читала, что там было продолжение. И я бы мог, как Шут, как Шут висеть. Да, ну почему же это прочли? Это так и есть.
Как Шут означает здесь не унизительно этого положения. А вы знаете карты Таро? И там есть карта "Повешенный", знаете её? Да, а там кто висит? Шут. Да, с комаров внизу с головой. Так что "как Шут висеть" — это отзвук Пушкинского довольно, кстати, неудачного.
Пушкин, конечно, пересматривал отношение к декабризму, и, конечно, он не считал, что у декабристов бы что-то получилось. Но нам ведь не надо, чтобы что-то получилось. Нам важен порыв. А этот порыв он любил, этим порывом он восхищался. И не зря: "Восстань, восстань, пророк России в позорный ризы".
Облез, конечно, он понимал, что это пророки России. "Восстань, сверни новые к убийцу гнусно". Он реле его не любил, он считал его посредственным поэтом. У них чуть до дуэли не дошло. У него к Лю было сложные отношения, он с большинством вообще не был знаком.
А слушайте, то, что пишет Пущин директору лицея Энгельгардту, он пишет, что вот что хотите, говорите, но более комично фигуры, чем Кюхля на Сенатской с пистолетом представить было нельзя. Это пишет один участник заговора о другом участнике заговора. Но действительно, Кюхля на Сенатской — это комическое зрелище, это же понятно любому.
Но мы же не смеёмся, потому что есть величие подвига, есть абсолютное величие беско. Вот это он в них любил, а иде их он близко не разделял. Я думаю, что он русской правды не читал просто.
Почему Ленский, как поэт, который должен тонко чувствовать мир окружающих людей, влюбляется в пустую Ольгу, нежели в Татьяну, которая? Прекрасный вопрос. Я выбрал бы другую, когда бы был как ты поэт. Какие есть ответы? Ольга красивая. Вот и правильно, у Ольги плечи.
Что за грудь? Поэ ужасную вес, скажу. Вы забудьте, для поэта вдохновения, эротические вдохновения важнее интеллектуальных. Если мы видим девушку умную и некрасивую, это нас меньше возбуждает, меньше сподвигает к письму, нежели девушка глупая и пухлая, но совершенно очаровательная собой.
Я хотела спросить об Онегине. А в некоторых источниках он характеризуется не совсем как пустой человек. И приводится следующие аргументы. Во-первых, что всё-таки у него неплохое образование, он там читал Адама Смита, у него неплохое образование и был глубокий эконом. То есть умел судить о том, как государство богатеет и чем живёт, и почему не нужно золото ему, когда простой продукт имеет.
Это самое поверхностное суждение из Адама Смита. А всё его образование заключалось в том, что слегка за шалости брони и в летний сад гулять водил, сколько он там помнил изиды, два стиха. Я даже догадываюсь, каких. Ну и, во-вторых, что он бароком действительно подвиг Ерёма. Он башин старинный оброком лёгким заменил и раб судьбу благословил.
Вот если глубокий эконом? Да, кто такого не делал в своё время? Но дело даже не в этом, а дело в том, что, понимаете, ну, посмотрите вы на уровень его разговора. То, как он разговаривает с Татьяной, это именно уровень чрезвычайно поверхностного человека, не умеющего найти ни одного живого аргумента и постоянно любую гося собой.
Да, с чего же вам больше свет люби? Решил, что он умён и очень мил. На основании каких сведений Евгения провозглашают учёным малым, но педанта? Да, без рассуждений в разговоре коснуться до всего слегка с учёным видом знатока, хранить молчание в важном споре. Вот это всё, что он умеет.
Да, чего? А я хотела ответить на слова про барщину. Оброк. У того же Писарева сказано, что если бы у Онегина не было большого наследства, то он бы никогда на это шаг не пошёл. Ну, конечно, потому что Онегин вообще не из тех людей, которые в чём-либо себе отказывают. Да, ну правда, наследство.
Ну как там? О, ну, конечно, не очень большое это наследство. Там, если дядя всё время только мух давил, трудно предположить, что он что-то себе такое сколотил. Ну, а Негин же наследник всех своих родственников. Ну вот, совершенно верно. Наследник всех своих родных.
Что ещё очень важно? Ну, правда, там что с папой было? Да, папа давал три балла ежегодно и промотался, наконец. Так что это Онегинское вот это имение пришлось очень кстати. Но между тем человек, который проводит за туалетом перед всем тем, что в общем по прихоти обильный, торгует Лондон щепетильный, он как-то мало похож, согласитесь, на полунине.
И на что праздно дожить до конца дней. А вы можете выделить в Онегине какие-нибудь положительные качества? Хороший вопрос. Мне очень нравится, что женщины защищают её со страшной силой. Девочки, то, что обычно выдают за портрет Онегина на полях, это портрет Веневитинова. Он выглядел гораздо хуже, уверяю вас.
Ну, какие-то положительные качества, наверное, есть в нём. Какие в нём есть положительные качества? Не, не, не забоялся идти на дуэль. Только надо было в воздух стрелять. Но он, наверное, не совсем дурак всё-таки. Он общался с Пушкиным, если верить Пушкину, да.
А можно вопрос? Вы говорили про то, что "Медный всадник" мог, можно его трактовать как продолжение романа. Можно, и имена главных героев совпадают, что тоже говорит. А можно, Ени, продолжает каким именно образом он его продолжает?
Очень интересный вопрос. Каким образом он его продолжает? Евгений — главная литературная фигура тридцатых годов. Это главный, это новый извод романа в стихах. Из Петербурга дворянского действие переместилось в Петербург чиновничий, и главный конфликт эпохи переместился туда.
То есть это не биографическое, не прямое предложение, а это социальное продолжение. И, конечно, новый Евгений гораздо интереснее, гораздо глубже. Ну, потому что историософия "Медного всадника" — это самое глубокое, что вообще написано о русской [музыка] государственности.
Ну, в общем, на этом мы с вами этот урок заканчиваем. Естественно, что ваше домашнее задание — это школьное сочинение. Да, и вот, пожалуй, я предложил бы вам три темы. Первая тема: "За что я люблю Онегина?" Онегина без кавычек, конкретно Онегина — сугубо женская тема.
Вторая тема: "Рева" — сугубо мужская, "За что я не люблю Татьяну?" И третья: "Может ли выжить Ленский?" А можно первые две темы объединить в одно? Ради Бога. И это вот это действительно женский апофеоз, потому что найти женщину, которая любила бы Татьяну, это великая сложность.
Да, на этом мы с вами прощаемся на неделю. [музыка] [аплодисменты]