Transcription
Можем ли мы одним лишь дыханием изменить наше здоровье? Существует ли методика, о которой умалчивает традиционная медицина, которая позволяет нам восстановить кровоснабжение мозга, улучшить работу печени и позабыть о многих хронических заболеваниях?
Разбираться в этом вопросе сегодня мне будет помогать кандидат медицинских наук, врач высшей категории Щинов Андрей Иванович. Андрей Иванович, добро пожаловать на выпуск.
Здравствуйте. Мы с вами встречаемся второй раз. Друзья, если не видели выпуск с Андреем Ивановичем, который посвящён теме кишечника, обязательно посмотрите. Он набрал более миллиона просмотров. Ссылку на него мы приложим к этому выпуску. Сегодня мы будем дальше продолжать беседу и говорить как раз-таки о других аспектах здоровья, о другом показателе здоровья, если так можно сказать. И такой общий вопрос, с которого бы я хотел сейчас начать. А так как тема сегодняшнего нашего выступления будет посвящена теме дыхания, а правильно ли я могу спросить, что мы сейчас, современные люди, дышим неправильно?
Ну, большинство, конечно, правильно, неправильно. Видите, дыханием можно себя, так сказать, возродить. Дыханием можно себя и убить, без кавычек. Реально совершенно. Поэтому, в принципе, дыхание — это основной такой рычаг, за который можно потянуть и вытащить себя из состояния болезни, недомогания, слабости там и так далее. Вот это совершенно однозначно.
Вы так интересно сказали: "умалчивает официальная медицина". Она не то, чтобы умалчивает. Вот в 1985 году же был издан приказ о внедрении, там, например, метода Бутейко, который касается, в частности, дыхания, да? Ну, Советский Союз канул в лету, да, и, в общем говоря, и вместе с этим приказом. Вот. Ну, само, ээ, наше новое понимание, конечно же, всё-таки родилось в недрах ээ медицины. Надо ей отдать должное, конечно.
Тогда, а давайте, ну, пойдём вглубь. Будем сегодня как раз-таки много говорить и о дыхании в целом, и о методе Бутейко, в частности. А, но среди людей, и я в том числе сейчас вот свою точку зрения выскажу на тему дыхания, а люди привыкли, наверное, думать таким образом, что для того, чтобы улучшить своё здоровье, нам нужно больше кислорода. Для того, чтобы получить больше кислорода, а многие, например, считают, что нужно практиковать так называемое глубокое дыхание. Правда это или миф?
Ну вот состояние недостаточности снабжения кислородом, оно и называется гипоксией, да? Это один из таких типовых патологических синдромов, последствия которых, в общем говоря, печальны. Так вот, главный вопрос — как вырваться из состояния гипоксии и как себе доставить достаточное количество кислорода во внутреннюю среду, в ткани, в органы? Тут действительно есть такой очень интересный парадокс. И он, если вот, как вы сказали, будем копать глубже, он значит, уходит довольно далеко, даже по времени. Этот парадокс открыл наш соотечественник по фамилии Вериго. Такой профессор был в Пермском университете, ээ, который, ээ, открыл очень интересную закономерность. Ээ, она касается именно, ээ, диссоциации гемоглобина, оксигемоглобина на кислород и гемоглобин. То есть мы знаем, что гемоглобин в лёгком обогащается кислородом, да? Появляется между ними некая связь — гемоглобин O2. И этот гемоглобин внутри эритроцита путешествует по всему нашему организму, неся кислород на периферию, там, в ухо, в пятку, там и так далее. И главный вопрос — насколько легко эта связь порвётся, насколько легко она, значит, будет ликвидирована и насколько легко кислород придёт в ткани. Оказывается, сила этой связи зависит от уровня углекислого газа в тканях, как ни странно. Угу. Если его мало, она не разрывается. Если его достаточно, она легко исчезает, и кислород меняется на этот самый углекислый газ, который эритроцит несёт дальше обратно к лёгким. Так вот, этот эффект, кстати говоря, обидно то, что, ну, был такой физиолог Бор, кстати, отец всемирно известного Нильса Бора. Угу. Вот, который эту же закономерность открыл, но опубликовал данные свои на 14 лет позже. Угу. Ну вот везде за границей и даже, к сожалению, во многих на многих наших кафедрах физиологии этот эффект называют эффектом Бора. Угу. Ну а где же наш Бранислав Фортунатович Вериго? Значит, его забывают. Это, в общем говоря, жаль очень.
Так вот, вернуться, если к сути самого этого эффекта, это же основополагающая вещь. Получается, что мы имеем уровень нормальный какой-то, да, при котором всё у нас легко и гипоксии нет, и мы можем иметь много уровней, так сказать, вниз. И можно ведь и предположить, что существует какой-то уровень углекислого газа, при котором эта связь вообще не разрывается. Угу. И животное или человек там, животное в опыте, оно просто, несмотря на высокие содержания гемоглобина, будет нарастающей гипоксии погибать. Угу. И такой уровень даже установлен. Угу. Вот это, ээ, как это ни удивительно. Это произошло уже в XX веке, ээ, ну, ещё при жизни, ээ, профессора Вериго. Ээ, вот эти, ээ, работы были сделаны.
Понятно, что этот уровень должен был быть установлен в серии, так сказать, острых опытов. Что такое острый опыт? Касающийся, то есть кончающийся гибелью животного. Гибели, угу, животного. Вот такую серию опытов провёл один британский исследователь и как раз свои выводы опубликовал в 90-м году. Это очень интересная работа. То есть сейчас благодаря этим исследованиям мы можем точно ответить на вопрос, да, то есть какой уровень CO2, да, то есть углекислого газа должен быть в крови, да, если я правильно понимаю, для того, чтобы человек чувствовал себя здоровым.
Ну, вообще, вообще вопрос нормы очень сложный, да? Мы же понимаем, что нам не нужна среднестатистическая норма, да? Ну вот если посмотреть там, ну, отвлекусь там на стадо оленей, да? Угу. В лесу, ну, мы удивимся. Ну, не то, что там вот иерархия, всё, организация, а вот внешний вид, облик. Насколько они одинаковы кажутся, да? Насколько они сильны, грациозны, все способны к размножению? Там у всех всё хорошо. Чем это поддерживается? Ну, хищниками, да. Все слабые, значит, отметаются. Если посмотреть на человеческую популяцию, мы видим массу отклонений. Да и толстые, и тонкие, как писал наш писатель, вот, и лысые, и волосатые, и всякие разные. То есть это отклонение от чего? Вот нормы, да? Значит, норма для многих из нас, в общем говоря, далека. И вот весь вопрос-то — а какова же всё-таки норма? Её ведь действительно нельзя установить ээ сре-среднестатистический, да? Что, зачем нам эта средняя больная популяция? Мы из неё норму всё равно никак не вытащим. Поэтому нам нужны просто даже эксперименты, да, как находят оптимальное функционирование в режиме там дизельного двигателя в в эксперименте, да, гоняют до упора, да, пока он, значит, не погибнет. Вот поэтому нам нужны здоровые люди, нам нужны эксперименты над максимально здоровыми людьми. И такие эксперименты действительно были проведены, потому что когда-то давным-давно, в восемьдесят восьмом году, я оказался на всесоюзной конференции по Бутейко, где демонстрировались некоторые там таблицы, закономерности. И я спросил у методистов, которые там помогали вновь прибывшим: "Это вот данные откуда они, где опубликованы?" Ну, это не опубликованные данные. Ну, неинтересно, да. Потом вот недавно я предпринял такую, значит, попытку изучения самого нашего классического источника — большой медицинской энциклопедии, которая издана в 1979 году. Угу. Вот читаю. Какова норма углекислого газа в крови? Всё-таки там написана такая расплывчатая норма: 35-45 мм ртутного столба. Угу. 35-45. Ну, расплывчатая. Читаю дальше. Лёгкая гиперкопния, то есть превышение, да, до 50, не вызывает никаких клинических симптомов, проходит незаметно. Тогда почему это гиперкопния? Гиперкопния средней тяжести до 60 мм ртутного столба, значит, ээ, не сопровождается клинической симптоматикой. Ээ, вот, ээ, про лёгкую-то гипоксию сказано, что в течение двух месяцев в герметически закрытых помещениях симптоматики патологической не наступало. Ну, кто два месяца в герметически закрытых помещениях проводит, мы понимаем, что это люди в погонах, да. Вот, значит, эксперименты были и предприняты, безусловно, до меня. Вот, читаю вот про эту 60 мм ртутного столба, а там написано, что изменения, которые происходят с человеком на этом уровне, касаются прежде всего сердечно-сосудистой системы. Угу. Увеличивается венозный возврат к сердцу, увеличивается систолический объём. Это тот, который за одну систолу также выбрасывается, да, прокачивается. Вот. Ээ, увеличивается коронарный кровоток. Угу. Увеличивается мозговой кровоток, а также может увеличиваться, так и написано, может кровоснабжение почек и печени. Прекрасно. Ну, найдите мне вменяемого доктора, который скажет, что это плохо, да? То есть получается, с одной стороны, мы называем это гиперкопнией, да ещё средней тяжести, а с другой стороны, описываем великолепную картину улучшения кровоснабжения внутренних органов. Как так получается, что ээ никакие не 35, да, а только 45 — вот это вот, так сказать, минимальная граница нормы. Угу. Что такое 45 мм ртутного столба? Это примерно 6,5 прогу. Вот 6,5% — вот это и является нижней границей нормы. Почему? Потому что всё остальное, что снизу, не препятствует нарушению кровоснабжения внутренних органов. Угу. А вот всё, что выше, вот это улучшает кровоснабжение внутренних органов. Вот и всё. Можно, так сказать, даже не обращать внимание на то, ээ, вот там, что тем же к тем же нормам пришёл Константин Павлович Бутейко на своём этом комплексометре в Новосибирске, начиная там с шестьдесят второго по шестьдесят восьмой год. Вот интенсивно исследуя газообмен, он пришёл к тем же самым нормам, может быть, немножко там другим путём, но тем не менее. То есть вот эта норма, её, можно сказать, на сегодняшний день, ну, не оспоришь. Её не оспоришь. Она просто логическим путём выводится. И утверждение про норму как норму уровень 35, он отпадает уже. Это совершенно однозначно.
Из этого делаем совершенно удивительные логические выводы. Вот я сказал, что можно убить себя с помощью дыхания, да, но не для красного словца. Я совершенно серьёзно это говорю. И я даже могу сейчас показать вам, как это сделать.
Ну давайте, чтобы люди были осведомлены. Да. Прямо прямо нарисую. Да. Вот. Ээ 62. Пишу цифру процентов, да? Вот пишу цифру 3%. Это вот та самая нижняя граница нормы, которая найдена, да? Но это в лёгком. А в атмосфере у нас что? А в атмосфере у нас микроскопическая величина — 0,03, угу, процента. Вот давайте покажу. Вот такая вот простая табличка. Три цифры. А теперь можно решить буквально очень простую задачку по физике. Ориентируясь на эти две цифры и на эту третью, как можно ухудшить своё состояние здоровья с помощью дыхания? Что надо сделать со своим внешним дыханием для того, чтобы моё здоровье прямо сейчас стало ухудшаться?
Друзья, если вы знаете ответ, поделитесь в комментариях. Просто интересно будет даже. Вот поставьте на паузу, напишите, а потом сейчас проверим. Такая задача. На паузу и действительно подумайте. Дело в том, что эту задачку, значит, решают совершенно однозначно. Она имеет единственное решение, её школьники очень легко решают, у которых не замутнён ээ всякими ложными представлениями мозг. И они говорят: "Первый момент, когда задаю вопрос: для того, чтобы ухудшить состояние здоровья, надо снизить уровень углекислого газа или его повысить?" Они отвечают чётко: "Снизить, конечно, раз тут смерть-то внизу". Угу. Хорошо. Для того, чтобы снизить уровень углекислого газа в лёгком с помощью вот этого забортного воздуха, в котором углекислого газа там, так, как говорится по-русски, шиш с маслом, да, микроскопическая величина, надо сделать увеличение минутного объёма дыхания, проветрить или, наоборот, уменьшить лёгочную вентиляцию? И школьники сразу отвечают: "Конечно, проветрить надо вот этой микроскопической концентрации. Давайте проветрим, и тут же рухнет уровень углекислого газа в крови, появятся болезни, приблизится смерть". Вот этим как раз мы и, так сказать, часто занимаемся. То есть средний человек, который часто и глубоко дышит, грубо говоря, он сокращает то время, которое он может прожить.
Безусловно. И фраза Ильфа и Петрова: "Дышите глубже, вы взволнованы" — это просто преступление против человечества. Как будто бы глубокое дыхание может успокоить мои волнения. Но люди в это верят, наверное. Это всё наоборот. Дышите меньше, вы взволнованы, и стресс ваш снимется. Почему? Потому что накопится углекислый газ и раскроются сосуды мозга.
Друзья, в сегодняшнем выпуске мы говорим о том, каким образом дыхание может кардинально улучшить всё наше состояние здоровья. Но дыхание — это всего лишь одна составляющая. Вторая важная составляющая здоровья — это рацион питания, которого мы придерживаемся каждый день. Если вы хотите, чтобы каждый приём пищи наполнял вас здоровьем, заряжал вас энергией на целый день, в нашей Академии Здоровья есть потрясающий рацион здоровья и долголетия, который разработала врач-диетолог и кандидат медицинских наук Инна Кононенко. Этот рацион уже рассчитан таким образом, чтобы каждый приём пищи на завтрак, на обед и на ужин заряжал вас энергией на целый день и доставлял кислород в каждую клетку вашего тела. Приятная новость заключается в том, что скачать этот рацион питания прямо сейчас вы можете совершенно бесплатно, перейдя по ссылке в описании к нашему видео. Найдите ссылку под нашим выпуском и скачайте рацион здоровья и долголетия прямо сейчас и возвращайтесь к просмотру подкаста.
Таким образом, мы, а, сейчас понимаем, что минимальная граница здоровья углекислого газа — это 6,5%. А каким образом человек, вот который сейчас будет нас смотреть, а может понять, какой уровень CO2 у него в крови конкретно?
А это очень просто. Значит, ээ, есть такая проба. Конечно, можно капнографом измерить точно. И это делается в отделениях реанимации, где где проводится искусственная вентиляция лёгких. На копно-на показания капнографа, конечно, реаниматолог должен бы ориентироваться. Вот. Но у Бутейко был очень интересный патент. Он предложил ээ уровень углекислого газа измерять по времени комфортной задержки дыхания. Угу.
То есть я беру, снимаю часы, держу их в левой руке. Прямо сейчас покажу.
Да, да, давайте сделаем. Да, я предлагаю нашим зрителям тоже сделать это параллельно с нами. Держу их в левой руке, не смотрю на них пока что и прислушиваюсь к своему дыханию. Вот пошёл вдох, вот пошёл выдох, пошёл снова вдох. Да, я понял, когда я вдыхаю, когда я выдыхаю. Теперь моя задача для измерения контрольной паузы — засечь время окончания выдоха. Угу. Я не делаю паровозного выдоха какого-то такого интенсивного, форсированного. Я спокойно дышу. Вот выдох пошёл. Вот он заканчивается. И тут я кладу пальцы на нос, что является обязательным моментом, и смотрю на показания секундной стрелки. А дальше я сижу уже с этими пальцами на носу и, значит, анализирую свои ощущения. Если эти ощущения у меня, так сказать, приближаются уже, какой-то дискомфорт возник, я пальцы снимаю, одновременно смотрю на часы. Всё время смотреть на часы лучше не надо, потому что у человека есть такое желание себя немножко обмануть как-то, да. Вот. То есть я часы лучше бы убрал. И проверочным моментом, когда я снимаю пальцы с носа, является какой? Если мои мой вдох первый после снятия пальцев с носа был вот такой же, как был предыдущий, всё нормально, я не передержал. Если я пальцы снимаю, и у меня такой небольшой срыв дыхания происходит, значит, я себя обманул в сторону увеличения, да? Так вот, те 6 с половиной, о которых я говорил как о норме, да, это 60 секунд. Угу. Вот. А 3 с половиной — это 5 секунд. Вот у Бутейко есть такая табличка более подробная прямо по уровням, где все его запатентованная методика, вот она так и изложена. Она довольно точна. Если человек вдруг возьмётся вести дневник, если он будет это делать в стандартной позе, Угу. каждый день в одно и то же примерно время, он будет мерить достаточно чётко. Вот если, конечно, первый раз там измерил, ну, кажется, побольше, да, там через 2-3 дня вдруг результаты немножко уменьшились. Это не говорит о том, что действительно они уменьшились. Говорит о том, что я просто начал точнее мерить. Вот. А само измерение достаточно простое. И тут, кстати, возникает следующий вопрос. Как говорил Бутейко, если у меня есть критерии контроля и я могу ввести дневник, в котором и буду отражать, например, там питание, там движение там и так далее, то я просто сам сделаю себе оздоровительную систему. Угу. Выведу логическим путём, что у меня углубляет дыхание, а что у меня, значит, дыхание уменьшает и двигает меня кверху по углекислому газу в в сторону ликвидации гипоксии. Это же, в общем-то говоря, может быть, и не так сложно. Вопрос только в том, что эту работу уже сам Бутейко сделал. И вот в этой книжке знаменитой, которая была издана в 1991 году, это просто уникальная книга — "Метод Бутейко. Внедрение в клиническую практику. Опыт внедрения в клиническую практику". Там как раз содержится методичка для врачей-методистов, где вот эти все моменты, они в подробностях изложены. Вот. Угу.
Я сейчас предлагаю сделать небольшую паузу. А для наших зрителей мы приложим тогда табличку с показателями CO2, чтобы люди могли буквально поставить на паузу, а проделать тест, который вы сейчас показали, и посмотреть на свои результаты. Вот, друзья, вот сейчас табличку видите на экране. Попробуйте сделать этот тест. Поделитесь, пожалуйста, результатами в комментариях, чтобы для себя и для других тоже показать, да, вот то состояние, в котором вы сейчас находитесь, которое послужит для вас отправной точкой, да, чтобы двигаться дальше. Как я понимаю, если человек может задержать дыхание на выдохе, да, на спокойном выдохе меньше чем на 5 секунд, это говорит о не очень хорошем, да, состоянии здоровья.
Ну, о плохом состоянии здоровья. Я понял. А, хорошо. Тогда возникает очень много вопросов, ээ, касательно метода, касательно того, что повышает, понижает уровень CO2. А давайте, наверное, по порядочку будем сейчас во всём разбираться. А почему? Вот вопрос, с которого сейчас хочу начать. А почему в своё время вот метод Константина Павловича Бутейко стал настолько популярен? За счёт чего вот люди начали им пользоваться?
Популярен, видите? Ээ, во-первых, ээ, это то, что даже метод-то методом. Вот когда-то, вручая мне документ о, так сказать, обучении по программе методиста, Константин Павлович пожал мне руку и сказал: "Ну что, я всё-таки рекомендую вам пропагандировать не метод, а открытие". А в чём состоит открытие? В том, что гипервентиляция, уменьшая уровень углекислого газа в крови, погружает нас в пучину болезней. Это как раз его открытие. Около 140 болезней из 30 000 существующих всего диагнозов на свете, да, но тем не менее, определяющие основную массу терапевтической патологии, вот эти 140 болезней, они все причинно связаны с глубиной дыхания. Это очень интересно. Чем больше минутный объём дыхания, чем больше лёгочной вентиляции, тем ближе мы к тяжёлым болезням. Вот это его главное, можно сказать, открытие. А сам метод уже — это, можно сказать, логическое следствие из открытия.
Друзья, если вам нравится сегодняшний выпуск и та тема дыхания, которую мы сегодня поднимаем в этом выпуске, подпишитесь, пожалуйста, на этот канал и нажмите на колокольчик. Тем самым вы поможете распространить это видео гораздо большему количеству зрителей. Сделайте это прямо сейчас и возвращайтесь к просмотру подкаста.
Но что интересно, видите, до него ведь ээ народная медицина и восточная медицина, и целая вот эта вот оздоровительная ээ идея Востока, и йога, и цигун, и там, ну, в общем, китайская гимнастика и ушу там и так далее, или цигун, что всё что угодно. Они были направлены на что? На уменьшение лёгочной вентиляции. Угу. Вся система йоговская направлена на уменьшение лёгочной вентиляции, на подъём уровня углекислого газа в крови. Вся восточная, вот эта вот дальневосточная, там китайская и некитайская, вся вот эта оздоровительная практика, связанная с гимнастикой, она вся связана с вот единой целью, которая, в общем-то, там не декларируется, но прямо проводится — уменьшение лёгочной вентиляции год за годом. Константин Павлович Бутейко нашёл оптимальнейший путь этому. Это можно проделывать с помощью метода всё в совершенно другом темпе. То есть люди избавляются там от бронхиальной астмы, овладевая методом Бутейко, применяя свои там все, используя все свои волевые кондиции, буквально за какие-то недели. Угу. Это действительно потрясает, да. И вот сам КПД этих занятий, он беспримерен вообще в мире просто. Ничего более высокого, так сказать, по коэффициенту полезного действия в плане овладения своими дыхательными возможностями человечество не придумало, кроме метода Бутейко. Так что вот это наш национальный гений, которым мы просто должны, я не знаю, гордиться и знать то, что он открыл. Вот я думаю, нашим сегодняшним выпуском мы постараемся как раз-таки донести это до широкой аудитории.
Друзья, если вам нравится такая идея, поддержите это видео лайком, а нам и другим это будет крайне полезно. А вы знаете, мне сейчас понравилась та мысль, которую вы сейчас озвучили, да? То есть что сам Константин Павлович говорил, что а не пропагандировать метод, а пропагандировать открытие. И а, как вы сказали, более 140 а болезней позволяет, да? То есть, ну, если так можно выразиться, вылечить, ээ, метод Бутейко, да, или всё-таки, ну, правильно, наверное, говорить, а как это правильно сказать, неглубокое дыхание, да? То есть, а, как это, ээ, по-другому перефразировать?
Ну, метод назывался аббревиатура такая: ВЛГД. Волевая ликвидация глубокого дыхания. Прямо ликвидация глубокого дыхания. Угу. Радикально. Да. Ну, он был серьёзный такой человек, очень, очень жёсткий, понимаете? Вот это вот, ээ, мы же привыкли мыслить, ээ, вот вслед за медициной мы привыкли мыслить диагнозами. Мы привыкли мыслить ээ моментами такими вот: вылечить какую-то болезнь. А что по сути предлагает Константин Павлович? Он предлагает стать выше этой болезни. Он предлагает накопить уровень углекислого газа, тот, который с этой болезнью несовместим. Он не предлагает с ней бороться. Угу. Он не предлагает мыслить диагнозами. Не надо там, так сказать, плевать на медицину. Это, в общем говоря, бессмысленно. Но двигаться надо в направлении оздоровления. Вот как это называлось по-латыни: реституция от интегрум, возвращение к целому. Угу. Или по-русски это сказать — исцеление. Что такое исце-исцелить больного, да? Это возвратить его к целому. Не просто вылечить там какую-то болячку, да, или какой-то диагноз устранить, а поднять его. Если мы знаем, что уровень контрольной паузы 20, например, несовместим с бронхиальной астмой, то сделайте себе контрольную паузу 30, астма останется там. Угу. А мы будем уже жить другой жизнью.
Вот ещё одна мысль, да, которая мне понравилась, да? То есть повысить уровень CO2 до такого уровня, чтобы он был несовместим с многими заболеваниями. А тогда возникает логичный вопрос: а какие есть пути, способы повышения углекислого газа?
Ну, способы можно там поделить на на прямые и косвенные, да? Вот косвенные — это закаливание, увеличение объёма физической нагрузки, которая заставляет организм продуцировать углекислый газ. Да, ну, с закрытым ртом только работать. Физическая нагрузка, физкультура, какая-то трудовая нагрузка. Так, ээ, вот всё то, что я упомянул про восточные оздоровительные системы, тоже такие косвенные методы большей частью, да, ээ, методика Матиаса Александера и все те методики, которые направлены на исправление осанки. Угу. Сама правильная осанка, она уменьшает дыхание уже. Правильное положение, взаиморасположение головы и тела, оно влияет уменьшающе на лёгочную вентиляцию. Оно её успокаивает, как ни как не это самое, как не не странно, да? Вот, ну, облегчение питания, уменьшение колоража уменьшает и глубину дыхания. Если объедаться, так сказать, глубина дыхания будет нарастать. Но есть прямые способы воздействия на дыхание. Это дыхательные тренажёры и это метод Бутейко. Угу.
То есть, наверное, поэтому, да, вот люди, которые, например, занимаются спортом или ведут здоровый образ жизни, они чувствуют себя гораздо лучше, да? То есть меньше болеют за счёт того, что они повышают косвенно свой уровень углекислого газа.
Ну, если эта нагрузка посильная, а если она не посильная, она ещё углубит дыхание. Да, я знаю, что баня уменьшает дыхание, но если я там от жадности перепарюсь, это углубит моё дыхание. Вот что интересно. Жадность она губит. Губит. Хорошо. То есть существуют, значит, косвенные и прямые методы увеличения уровня углекислого газа. Тогда давайте, наверное, поговорим про прямые методы, да? То есть мне понравилась мысль, знаете, которую вы сказали, что вот, а, КПД у метода, да, вот, который мы, в частности, говорим, а, нет ничего с более высоким КПД, то есть не изобретено. И мне этот подход крайне близок, потому что всегда, а, гостям на в подкасте я задаю вопрос, да, вот какое минимальное действие может сделать человек для того, чтобы получить максимальный результат в плане здоровья? Мне кажется, а, тот метод, о котором мы сегодня говорим, он как раз-таки идеально подходит под этот вопрос. А тогда давайте, наверное, поговорим про а тренажёры, да, то есть которые сейчас существуют на рынке. А какие они бывают и в чём, наверное, их основное отличие?
Ну, дыхательные тренажёры, их, в общем говоря, много, начиная с тренажёра Фролова, который сейчас уже всё-таки, наверное, морально устарел, но ээ Нерон, Карбоник, Самоздрав, Суперздоровье, вот их на рынке несколько. Все они обладают какими-то определёнными особенностями, но по большому счёту они все используют один и тот же принцип. Надо к дыхательным путям человека присоединить некий объём для начала небольшой, куда я выдыхаю и откуда я вдыхаю. Угу. То есть я буду вдыхать частью уже воздух, обогащённый мною углекислым газом. Постепенно из-за такого дыхания будет увеличиваться содержание углекислого газа в моей внутренней среде. Это воспримет этот самый дыхательный центр, который расположен в моём продолговатом мозгу. А что интересно, дыхательный центр, он работает не по кислороду, а он работает по углекислоте. Угу. Ну, поскольку углекислота — это древнее вещество, в атмосфере которого родилась жизнь, как сходятся на чём уже и эволюционисты, и креационисты, именно по углекислому газу работает дыхательный центр. То есть у нас кислорода сейчас с избытком в любой атмосфере, там 20 с лишним процентов, а вот углекислый газ, если он чуть-чуть повысится, то
дыхательный центр это быстро воспринимает и углубляет моё дыхание. А как он это воспринимает? Как он даёт мне почувствовать, что что-то не так? А это реализуется в ощущении лёгкой лёгкого недостатка воздуха. Угу. Ощущение лёгкого недостатка воздуха. Говорит ли это ощущение о том, что мне реально кислорода не хватает? Нет. Как раз как раз нет, потому что ээ именно этот избыток углекислого газа в сравнении с моим сегодняшним, может быть, даже низким уровнем, вот он как раз и должен меня радовать. Угу.
Так вот, и постепенно постепенно этот верхний предел при занятиях на тренажёрах он отодвигается к верху. Конечно, человек не получает полезного навыка управления своим дыханием, как он получает под руководством методиста Бутейк. Да, он как только научился снимать симптомы там бронхиальной астмы, да, он уже вооружён. И мало того, у него целый страховой полис на всю оставшуюся жизнь. Он умеет, да? У него это же в голове, это же великолепно и замечательно. Но от лени мы всегда не всегда этим пользуемся. Вот. А здесь навыка этого нет. Но тем не менее при регулярном применении мы достим людей, которые достигли удивительных и очень хороших результатов. Я вот лично с такими людьми, значит, встречался, которые не занимались методом Бутейка, знают о нём только вот, ээ, о его открытии, да, с самой методикой не знакомы, и тем не менее продвинулись в использовании тренажёров на достаточно высокие ээ уровни вот по этой по контрольной паузе.
И я сейчас вот сижу и вспомнил, с чего я начал заниматься и интересоваться этими дыхательными тренажёрами. Я к ним относился очень пренебрежительно. Вот. И в один прекрасный момент ээ значит выяснилось, что вот не всё хорошо со здоровьем моей мамы. Вот это было давно. Какие-то начались головокружения там. В общем, она во все карманы положила мои телефоны, брата, там вот страховые полисы скопировала, тоже во все карманы положила и, в общем, вот с большой осторожностью ходила по улицам. Мне это не понравилось. Я предложил ей обучиться методу Бутейка. Обучил её, она достигла уровня контрольной паузы 20, перестала заниматься и быстро съехала. Никаким образом простимулировать её к тому, чтобы она занималась и себя контролировала, я не смог. И вот тут я понял, что человек пожилой, возможно, волевые кондиции нарушены, возможно, развивающийся, так сказать, атеросклероз мозга просто не даёт регулировать то, человек человек не видит. Угу. Ну не видит она своего дыхания. Ну вот, ну ей трудно. А дыхательный тренажёр, вот он на столе стоит. Вот возьми и сделай процедуру. И вот я стал к ней приходить, значит, каждый день, целый месяц я к ней ходил. Мамочка, дышали сегодня? Нет, ну давайте подышим. Вот и мы с ней, значит, дышали в этот дыхательный тренажёр. В конце концов, она вдруг поняла, что все головокружения у неё прекратились. Вот она взялась за него потихонечку, тем более, что он же не причиняет каких-то там вот не предъявляет серьёзных каких-то требований вот к волевой сфере. Вот там, э, надо себя как-то насиловать сильно. Там всё-таки ээ волевая вот эта вот компонента в методе бутейка, она значительна. Угу. Потому что обучающийся человек, который понимает, что вот ему надо концентрироваться и уменьшать дыхание, он затрачивает определённые серьёзные, можно сказать, волевые усилия, а тут это делается значительно проще. Но человек всегда идёт по уровню наименьшего сопротивления, по уровню наименьших затрат энергии. И вот этот путь оказался для моей мамочки. значит, более приемлемым. Месяца через три-четыре она мне звонит и говорит: "Слушай, такая неудача". Я говорю: "Да что такое? Что случилось?" Вот шерстила свои старые, значит, запасы лекарств и нашла вот две упаковки ценорезина просроченные. Ну мы вы знаете, наверное, это ценорезин - это лекарство, которое там, ну, в общем, считается, что улучшает уровень мозгового кровообращения. Я говорю: "Мама, я сейчас в крокодил позвоню с этим ценнорезином". Вот. Ну вот я считаю, что дыхательный тренажёр ещё обеспечил ей 15 лет жизни. Угу. Вот она умерла от рака кишечника, но через 15 лет Угу. не дошла до инсульта и, в общем, чувствовала себя, в общем говоря, неплохо, до долгое время. Поэтому я сделал для себя вывод. Видите, методистов по Бутейка мало. Ну их просто мало. В плане вот как-то какого-то влияния вообще на популяцию. Они не думаю, что серьёзное могут влияние оказать. Просто из-за своей малочисленности. А тренажёров можно делать сколько угодно. Вот поэтому вот этот тренажёр суперздоровья, который изобрёл наш земляк Па Викторович Букин, мы его сейчас распространяем. Почему? Потому что, ну, он от всех отличается, я считаю, вот двумя такими очень интересными качествами. Во-первых, с его помощью можно сделать минимальную нагрузку для человека серьёзно больного. Ну, просто микроскопическую, чтобы только вот человек еле-еле начал, страдающий, глубоко дышащий, там, и так далее. И второй вопрос, этот тренажёр, он собирается как конструктор. Угу. И можно дойти до, в общем, высоких уровней, просто до спортивных, можно даже сказать. И спортсмены сейчас уже потихонечку начинают им интересоваться. Вот тренажёр в этом смысле очень интересный. Он так на первый взгляд примитивный, но в принципе я считаю, что вот он ээ на сегодняшний день заслуживает самого такого пристального внимания. Угу.
Сколько раз в день а нужно заниматься на таком тренажёре? Или это всё индивидуально? Ну, можно и один и раз в день, но желательно два утром и вечером. Угу. Минут по 20. Угу. Утром, вечером по 20 минут. Да. Я думаю, это вполне реально для человека, который хочет добавить себе лишних лет к жизни и избавиться от 140 с чем-то болезни. Ну, они же не у всех 140, но тем не менее. Угу. А, резюмируя, то есть тренажёр - это прямой метод воздействия на повышение уровня углекислоты. А, и это, наверное, самое лучшее и простое, да, что человек может сделать. Ну, он в освоении он очень прост. Действительно, там, конечно, надо запастись терпением, потому что, значит, серьёзный эффект мы увидим только спустя месяцы работы над собой. Но тем не менее вот те реакции саногенеза, которые известны в методе бутейка, как реакции преодоления бывших в течение жизни болезней, да, как будто я, как говорил, киноплёнка болезни начинает разворачиваться назад. Угу. Вот. И какие-то дискомфорты и недомогания, ээ, связанные, так сказать, по характеру с этими болезнями, человек, преодолевающий всё новые и новые этапы по уровню углекислого газа будет испытывать. То есть болезни будут возвращаться. Ну, если я 3 года назад перенёс пневмонию, то преодолевая там уровень контрольной паузы 20, скорее всего, я по температуре в течение суток. Угу. Угу. Вот. И это как раз такой момент, ээ, который без помощи методиста, э, преодолеть не все могут, пугаются там и так далее. Вот. Но этот момент неизбежный. Но в плане вот этих медленной медленной работы на тренажёре он сглаживается, ээ, что интересно, и не так бурно протекают эти реакции. Угу. Угу. Понятно. А почему я спросил, да, вот про тренажёры? Потому что сейчас есть много аппаратных методик, ну, для того, чтобы наш выпуск получился достаточно полным и осветил как можно вот больше возможных вопросов. А поэтому я спрошу. Вот сейчас есть аппаратные методики, например, а которые позволяют имитировать нахождение, например, в барокамере, например, есть методики, которые позволяют, а, делать гипокси, а, как они называются, гипокси, гиперокситренинги, так называемые. Вот ваше отношение к таким аппаратным методикам. А лучше они, хуже или это немножечко вообще про другое? Ну, мы знаем давнюю практику советских спортсменов, которые предсоревновательную вот эту вот период предсоревновательный проходили где-то в условиях среднегорья 3-3 с половиной или чуть выше метров над уровнем моря. где разряжение воздуха таково, что адаптационными изменениями к нему является рост уровня гемоглобина. Угу. И вот с этим возросшим уровнем гемоглобина и эритроцитов спортсмен, спускаясь с гор на равнину показывает значительно большие результаты. Просто потому что у него есть резерв для кровоснабжения, для снабжения кислородом работающих мышц. Насколько это нужно, так сказать, не спортсменам? Вопрос, может быть, не совсем ясный, но вот эта гипокситерапия по Стрелкову. был такой профессор и есть, наверное, она была какое-то время эксплуатировали эти аппараты люди, которые возглавляли санатории профилактории вот учреждения этой службы и получали некоторые результаты по ликвидации гипоксии. Вопрос в том, что, ээ, видите, сами расходники каких-то денег стоят, сам эффект не так долго держится, как нам бы хотелось, потому что дыхание - это, так сказать, процесс динамический. Если его никак не менять, то он и быстро и приведёт к тому же самому состоянию, в котором человек был. Вот. И постепенно, постепенно вся эта аппаратура, в общем, была оставлена. Вот. Потому что, в принципе-то, нас ведь даже не семинутный эффект волнует, а нас волнует какая-то такая ээ проспективные цели, имеющая работа плановая. Вот что нам интересно, чтобы эта плановая работа привела нас к какому-то результату в течение там месяцев, лет и так далее. Она была бы осмысленная, она была бы целенаправленная и так далее. Метод Бутейка как раз на это нацеливает. Дыхательные тренажёры как раз дают такую возможность. Вот человеку, который там сомневается, что гипоксию можно как-то, значит, преодолеть, потеснить, ну, может быть, ему эти там гипероксические, гипоксические тренировки интересны. Он просто в порядке эксперимента над собой. А в принципе вот в плане перспективы не думаю, что они что-то меняют. Угу.
Я согласен с вами, что нам важна динамика, да? То есть нам важно видеть тренд, ну, того, что мы наращиваем нагрузку, да, каждый день, конечно, да, конечно, а не разовый результат. А если сравнивать, например, вот метод бутейка, тренажёры дыхательные и нахождение в горах, да, то есть сейчас я подведу, то есть что имею в виду? Вот есть жители гор, которые славятся тем, что они живут дольше, чем там среднестатистические люди. А связано ли это с тем, что у них выше уровень углекислого углекислого газа в крови? А или там немножечко другой механизм задействован? Как вы сказали, там просто вырабатывается больше гемоглобина и эритроцитов, которые транспортируют этот самый там кислород. Видите, долгожительством отличаются и на равнине, и в горах селяне, которые имеют большой объём физической нагрузки. Угу. Это ещё установили те экспедиции, которые были организованы чуть ли не в довоенное время, в сталинскую эпоху, в том числе и в горы. При измерении колоража выяснялось, что этот колораж либо равен рациону, либо чуть даже его превышает, что было загадкой. Поэтому вот это главный фактор. И он как раз и поддерживает уровень углекислого газа длительно на высоком уровне у ээ тяжело работающих сельских жителей. То есть они косвенно повышают уровень CO2 в крови, получается, за счёт физического труда. Да. Да. Угу. За счёт привычного физического труда. Угу. Ну, лодарей ведь долгожителей же нет. Да, да, да. А, да, это интересно. А, ну, как понимаю, а тренажёр, да, дыхательный - это не панацея. Всё равно человеку нужно вести здоровый образ жизни, в том числе и физгрузки для того, чтобы болезни обходились стороной. Ну, в общем, так, конечно, но человек, который занимается на тренажёре, даже выходя из тяжёлых состояний, медленно и постепенно, он вдруг ощущает, что он может что-то Угу. Что он что-то на что-то способен по физическим нагрузкам, и они становятся для него как-то, так сказать, приятной, привлекательной и интересной. Вот. Потому что ощущать себя, так сказать, явно немощным, это, в общем говоря, тяжело, конечно. Я всё вспоминаю. Я последние годы работал в центре медицины катастрофы инфекционистом. Консультировал, так сказать, по области. Вот. А заместителем по лечебной части, ночмедом, как говорят медики, у нас был такой замечательный доктор, кардиолог неиссякаемого, так сказать, здоровья, мощный такой. Сибиряк Юрий Алексеевич Трушников. И он перенёс тяжелейшую травму, выжил благодаря стараниям его жены, но там и черепно-мозговая была травма, и скелетная, много было костей поломано. И вот в конце концов он всё-таки вышел на ээ работу. Сделали его врачом-методистом, сказали: "Юрий Викторович, вот директор наш дал ему такое задание: "Вот надо написать историю центра медицинских катастроф". Ты же с самого начала, с девяностых, с начала девяностых годов, всех знаешь, всех помнишь, там в Чечне не раз бывал с гуманитарными миссиями. Вот давай пиши. И вот он медленно сидит там, пишет, потому что травма была тяжёлая. Ну, я к нему как-то прихожу, значит, ээ, заинтересовал его там вопросом углекислого газа. Мы с ним немножко поговорили на эту тему. Он же кардиолог, он же ещё в четырнадцатой больнице. Это у него такая была слава, самый умный кардиолог. Так вот, он заинтересовался: "Ну, дай что-нибудь почитать". Я ему одну книжечку принёс, другую: "Ну-ка, покажи мне дыхательный тренажёрку". Я ему показал: "Ну-ка, давай я её начну. Начни". И вот он начал. Медленно-медленно. Через месяц спрашиваю, я адаптируюсь к первому этапу. Через 2 месяца тоже самое, через 3 месяца тоже самое. Через 4 месяца я адаптирую их к первому этапу. Я говорю: "Юрий Викторович, ну ты сочок просто, да ты что это самое тормозишь-то?" Как он мне говорит: "Оставь меня в покое, у меня свой ритм. Я 4 месяца назад проходил 50 м, и у меня уже начинался приступ стенокардии. А вчера я 2 часа гулял с палкой, правда, но тем не менее под руку с женой и совершенно спокойно. У меня свой этот самый стиль. Ну хорошо. В течение там, наверное, полутора-двух лет он достиг восьмого этапа. Он начал быть, ну, он значительно активнее стал. Захожу как-то к нему, он что-то там пишет. Знаешь, вспомнил вот детство в Тюмени, как вот там мы портовые дрались там с таким-то районом. Я говорю: "Ну, Юрий Викторович, рассказ напиши". А что мне с ним делать, с этим рассказом? Ну сейчас же можно публиковать, дед. Ну ладно. Написал рассказ, послал на какой-то сайт. Через 3 месяца ему с этого сайта приходит письмо: "Уважаемый доктор, ваш рассказ там прочитали столько-то тысяч людей. Нет ли у вас в вашем художественном, так сказать, арсенале чего-нибудь ещё?" Вон давай ещё писать о студенчестве, о врачебных первых шагах, там, о том, о сём. Прошло пару лет. Он мне говорит: "Я скоро повешу на грудь значок". Я говорю: "Какой ГТО, что ли?" Он мне говорит: "Ваш юмор неуместен, я буду членом Союза писателей. Меня приняли". Представляете? Это человек, который вытащил себя просто, ну, я не знаю, ну, ниже низкого. Он еле ходил, у него было амимичное лицо, а сейчас это совершенно другой человек. Так что вот углекислый газ творит чудеса, это совершенно я уже не первый раз это вижу. Вот такие бывают истории, да, потрясающая история. А я ни разу не занимался на подобных тренажёрах. И у меня вот у человека, который заинтересовался подобной методикой, возникает вопрос: "А если я, например, хочу более быстрого результата в плане оздоровления, могу ли я делать, например, больше, чем 20 минут? И вообще хватит ли мне на это сил или не имеет смысла?" Ну, можно двигаться вперёд быстрее, только надо думать о том, что и реакции саногенеза, которые, о которых писал Бутейка, окажутся более значимыми, а в принципе можно двигаться и быстрее. Конечно, вопрос только в том, что у Бутейка же целая страница посвящена тому, как в этой методичке, о которой вот я говорил, да, тому, как эти реакции с аногенезом преодолевать. То есть человек, который прошёл обучение с методистом, он всё это уже отработал, всё это там контрольные вопросы, он уже на них ответил, он всё это выучил, он всё это знает. Если внезапно что-то, так сказать, в его жизни начинается, он знает, как поступать. Человек, который работает с тренажёром, чем медленнее он движется, тем лучше. Угу. Чтобы не сталкиваться, да, вот с возможными побочными эффектами. Да. Да. Угу. Ясно. Хорошо. Тогда сейчас хочу, знаете, вот такое промежуточное резюме сделать того, что мы сейчас с вами обсудили. А, как мы выяснили, глубоко и часто дышать - это не самая здоровая история, которая, наоборот, укорачивает нашу жизнь. Мы должны дышать, а как это сказать-то правильнее, неглубоко, да, то есть и не часто, да, то есть у нас должно быть медленное, редкое дыхание. А вопрос, который я хотел бы задать, наверное, раньше, но спрошу сейчас, да, вот мы сейчас поговорили про тренажёры, которые поднимают уровень углекислого газа а в теле. Мы можем в двух словах рассказать, а каким образом работает метод бутейка, потому что мы этот вопрос как-то не осветили. И наверняка в головах у зрителей возникнет вопрос: да, а в чём же заключается метод бутейка? Ну, грубо говоря, как дышать по методу Бутейка, потому что наверняка сейчас не захотят пойти в интернет, почитать про это. Но мы можем буквально в двух словах, наверное, рассказать, да? То есть принцип дыхания по Бутейка. Угу. Ну, принцип простой, он заключён в названии волевая ликвидация глубокого дыхания. То есть, в общем, единственный параметр дыхания, на который обращает внимание занимающийся - это глубина дыхания. Угу. Не чистота. Не продолжительность дыхательных циклов, как в йоге. 30 секунд вдох, 30 секунд пауза, 30 секунд выдох, 30 секунд пауза. Нет, мы обращаем внимание только на глубину вдоха, на объём вдоха. Это момент номер один. Момент номер два - это ээ к чему, собственно говоря, в самом занятии мы стремимся. Нам нужен критерий контроля. Угу. Так ведь? То есть я вот, ну, просто сам себе дурю голову или я реально уменьшаю дыхание? Вот этот критерий контроля, он просто кардинальный момент, он основной, он самый главный. Вот. И этот критерий контроля - это ощущение недостатка воздуха. Угу. Вот человек сидит, 20 минут занимается, предположим, да, он сосредоточил всю свою волю, вот сошёлся на него, у него, так сказать, на этом клином белый свет, как говорят, он пытается не отпустить вот это вот достигнутое ощущение первого недостатка воздуха в течение 20 минут его удержать. Это не такая простая задача, но вот человек сидит, расслабляется, как написано, потому что само уменьшение глубины дыхания происходит не за счёт напряжения брюшного пресса или грудной клетки, да, а за счёт расслабления, которое приводит к уменьшению глубины дыхания. И человек контролирует своё уменьшение глубины дыхания по ощущению недостатка воздуха. Угу. И в результате, что мы видим, через 20 минут у него, так сказать, уши пухнут и румянец появляется на лице. О чём это говорит? Это говорит о том, что кислород пошёл в ткани. Угу. Раскрылись микрососуды, в них потекла кровь, да ещё и какая? Обогащённая кислородом, которая на условиях нормального уровня углекислого газа готова кислород отдавать. Вот эта ликвидация гипоксии на ощущение недостатка воздуха. Вот этот парадокс как раз вот это самое интересное вообще, что есть в самом методе бутейка. Я сижу с ощущением дыхательного дискомфорта, а в это время у меня уши краснеют и ликвидируется моя гипоксия. И синие ноготки у, значит, больного дыхательной недостаточностью вдруг розовеют. Угу. Если он понимает, о чём идёт речь. Если он имеет достаточно волевых кондиций для того, чтобы себя преодолеть, достичь уровня недостатка воздуха вот этого вот, и его потерпеть. Угу. В течение 20 минут, да. Но воле всё-таки сделать это сложнее, да? То есть, как я понимаю, тренажёр это делает принудительно. Ну, не, так сказать, не обогащая человека самими умениями, да? Тем не менее, он это делает принудительно, но тоже делает. Угу. Угу. А знаете, вопрос, который хочу ещё задать про популярные методики дыхания, которые сейчас есть в сети. Наверняка вы знаете о таком методе, как метод Вимхофа, да? То есть такая своеобразная гипервентиляция лёгких. Задержками дыхания, на выдохе, затем на вдохе. Вот просто те ощущения, которые вы сейчас описали, например, там розовеют уши, чувствуется там покалывание на кончиках пальцев, вот те же эффекты позволяют добиться, в том числе методы гипервентиляции. Как вы к ним относитесь? То есть они дают тот же эффект или всё-таки это другая история? Видите, как бы не хочется делать бессмысленных вещей. Вот мы знаем там некоторые методики с какой-то явной гипервентиляцией, да? Ну, Бутейка же нам и говорит русским языком: "Дыхание здорового человека не слышно". Есть методики, при которых прямо нужно пыхтеть, да? Напрягая при этом глубоком дыхании. мышцы противодействующие вдоху. Угу. Якобы эти мышцы, активизировавшись, потом уменьшат твоё дыхание. Ну тебе Бутейка говорит спокойно, расслабься. Ну что мешает-то? Зачем пыхтеть-то? Ну тебе говорят: "Расслабься". Вот ээ все методики, связанные с гипервентиляцией, кажутся мне каким-то извращением. Ну, есть же здравый смысл. Мне надо что сделать-то? Увеличить уровень углекислого газа. Расслабься и увеличь. Угу. Зачем я должен делать это всё? Через, как бы сказать, как в России всё делается через всякие непонятные пути. Но тем не менее вот же путь простой. Вот путь простой. Мы пытаемся делать это задержками, но от задержек Бутейка отказался там очень быстро и всем объяснял, что задержки - это вещи, которая быстро даёт какой-то там, значит, результат на фоне небольшого уменьшения дыхания. Там же и уши горят, и так далее. Но тем не менее в большей своей части прогресс в адаптации к задержкам связан там с увеличением ёмкости миоглобина для кислорода. Ныряльщики как раз вот этим занимаются. У меня был такой больной, которого я обучал по Бутейка, но он был обеспеченный человек. Там пару раз в год ездил на южные зарубежные моря и нырял. И вот у него контрольная пауза по Бутейка 15. А он мне говорит: "Я вот весь день ныряю, ныряю, ныряю, ныряю, ныряю, ныряю. К концу второго дня у меня, значит, продолжительность погружения до минуты доходит". Угу. А контрольная пауза, по большому счёту, у него не изменилась. Он перестал нырять, и она тут же до пятнадцати, значит, уменьшилась. Да, всё-таки нам-то плановая какая-то работа интересна, а не вот эти сиюминутные самообманные методики. Ну, я так вот считаю. То есть задержка дыхания, если говорить, да, вот про другие методики, она никак не коррелирует с контрольной паузой. Она коррелирует, но плохо. Понял. Угу. И, конечно, мне было бы интересно просто взять копнограф, посадить Вимхофа и дать ему, так сказать, нос, подышать. Очень интересно, какой у него там уровень углекислого газа. Угу. Я ничего против него не имею. Ну, значит, мужик чем-то делится там с миллионной аудиторией. Ну, пытается, значит, улучшить её здоровье. Но мне интересно его самого уровень здоровья какой конкретно? Это же можно установить. Можно. Давайте дадим ему копнограф, посадим его в реанимации на стульчик и, так сказать, через там буквально 2 минуты узнаем всё совершенно конкретно. Угу. Почему он там холодные там все эти нагрузки переносит? Может, у него просто кожа толстая, я не знаю. А так он молодец, конечно. Угу. А если говорить о максимальном уровне, да, вот мы поговорили сегодня о минимальной границе, это 6,5% содержания CO2, от которой начинается уровень здоровья, то к каким цифрам вы бы рекомендовали стремиться людям в процентах, например, в контрольной паузе для того, чтобы человек понимал, что он всё делает правильно? Ну, прежде всего, не надо спешить, а стремиться там надо, конечно, к контрольной паузе 60. Угу. Вот только она предохраняет нас и от возникновения всяческой онкологии, от тяжёлых там всяких процессов суставных там и так далее. Вот. Угу. А мы сегодня поговорили о методах, которые позволяют увеличить контрольную паузу. Ну, соответственно, увеличить уровень углекислого углекислого газа в крови. А есть ли, например, в современном образе жизни человека какие-то факторы, а, связанные, например, там, не знаю, с питанием, с какими-то вредными привычками, которые вот однозначно точно уменьшают контрольную паузу и снижают уровень углекислоты? Конечно, мы можем их И ещё одна страница у Бутейко в методике, методичке в этой для врачей, она посвящена прямо этому. Факторы, углубляющие дыхание. Прямо у него они там, значит, расписаны. Первый фактор - это представление о том, что глубокое дыхание полезно. Человек, имеющий в голове это представление, он всегда будет дышать глубже обычного и загонит себя в болезнь. Вот это вот неверное представление с детства нам вбитое, да, в Советском Союзе. Помните, после 6 часов была же утренняя зарядка, вздохнули, глубже диктор говорил. Или вы не помните про Советский Союз? Ну, что-то мне прие-то хорошо помню Советский Союз. Вот эта глубокодыхательная гимнастика и вот это убеждение в том, что гипервентиляция она имеет какой-то смысл, это очень тяжёлая загвоздка в голове, которую надо просто вот из головы вытащить. Это обман очень серьёзный, который прямо будет сказываться на продолжительности нашей жизни. Вот этот самообман. Ну потом Бутейка, конечно, говорит о том, что стресс углубляет дыхание. Явный страх, ужас. Гиперрадость. Угу. Да. Что нас вгоняет в стресс, да? Все наши, так сказать, патологические установки по жизни. Нам обидно, у нас мы что-то теряем, да, и эти вот нашу гордость, так сказать, оскорбили, да, нас унизили, нам что-то, так сказать, негативное сделали. Вот все эти подверженность всем этим нашим страстям. Она как раз углубляет дыхание. Бутейка прямо пишет о том, что переедание углубляет дыхание. Угу. Избыточное питание - это один из самых основных факторов, которые углубляет наше дыхание. Так что вот. А стресс как раз это вот ээ ну как говорил Иван Петрович Павлов, трудно себе представить тигра, который лежит и гневается. Вот. Вот мы, так сказать, мышечную компоненту стресса мы её не реализуем, и потому углубляется дыхание. Потому что в природе стресс всегда заканчивается физическим движением, и он им реализуется. Надо убежать, надо спастись, надо догнать, там съесть и так далее. А у нас этот самый стресс нереализуемый как раз вот он из года в год, из месяца в месяц он углубляет наше дыхание, если мы с ним не боремся. Интересно, мне кажется, в жизни современного человека стресс заканчивается как раз-таки перееданием чаще всего. Ну, само переедание как способ снять стресс, не заканчивается. Она как раз продолжается углублением дыхания. Я уж тут, наверное, не буду спрашивать или или, может быть, имеет смысл спросить вот про такие вредные привычки, как там курение, алкоголь. Наверняка они тоже, да, прямым образом влияют на углубление дыхания. Ну, в общем-то говоря, это свойственно всем наркотикам. Первоначальная фаза уменьшения дыхания. Вот с чем связана и вот эта вот алкогольная небольшая эйфория такая после первой рюмочки активизируются мысли там и так далее. А потом вторая фаза дыхания - это углубление, которое реализуется ночью, и человек утром просыпается с головной болью. От чего? От спазма мозговых мозговых сосудов. Угу. От чего произошёл спазм? От гипервентиляции. Потому что уменьшение уровня углекислого газа имеет три главных последствия. Это спазм гладкой мускулатуры. Угу. Прежде всего, да? Где содержится у нас гладкая мускулатура? В сосудах. Если это микрососуды, артериолы, то это гипертоническая болезнь. Если это бронхиолы, там где уже хрящика нет, то это бронхиальная астма. Да. Если этот спазм гладкой мускулатуры касается внутренних органов и там мочеполовой системы, где она в стенках, так сказать, эта гладкая мускулатура, то все болезни, можно сказать, ЖКТ, вся гастроэнтерология, значит, лежит на гипервентиляции. Это это пункт номер один, да? Пункт номер два - это нарушение обмена веществ, потому что снижение уровня углекислого газа в крови, оно изменяет активность ферментов. Оно защелачивает среду. Угу. Вызывая дыхательный алкалоз. Это все, так сказать, все врачи и физиологи всё это знают. И изменяется активность дыха всех ферментов, синтезирующих белки, жиры, углеводы там и так далее. И человек испытывает вот этот самый повышенный аппетит-то, кстати говоря, из-за чего? Из-за того, что у него гипервентиляция, он ощущает недостаток. Вот это приводит его к избыточному питанию. И нарушаются там адаптационные какие-то реакции. Человек, не человек, а организм, лучше сказать, пытается замедлить утечку уровня утечку углекислого газа из организма. Каким образом? Увеличить объём крови. Угу. Циркулирующей. Увеличить объём вот этих вот ээ резистивных объёмных сосудов. Да, варикозное расширение вен - это все вещи, связанные с гипервентиляцией. Нейроциркуляторная дистония, когда давление снижено для замедления кровотока, для того чтобы углекислый газ меньше терялся, работоспособность снижена, ручки холодные, ножки мокрые там и так далее. Без кофеина, так сказать, приступить к работе нельзя. Вот весь этот комплекс нарушения обмена веществ, он характерен совершенно для гипервентиляции. Ну и третье - это то, что снижение уровня углекислого газа снижает порог возбудимости нервной клетки. Мы знаем, что импульс идёт как электрический, да? Потом он доходит до места с соприкосновения двух клеток, которые называются синапсом. Угу. Выделяется медиатор, там ацетилхолин, например, в зависимости от силы импульса. Но дальше идёт следующая клетка. И вот если порог её возбудимости опустить, то все импульсы начнут передаваться. Это приведёт к генерализованному возбуждению, там, судорогам, эпилепсии там и так далее. То есть нарушится охранное торможение, о котором охранительное торможение, о котором когда-то писал академик Павлов. Вот эти три главных следствия снижения уровня углекислого газа, вот они и вызывают все наши, можно сказать, болезни. Потому что, ээ, если продолжать дальше, есть такая дисциплина на третьем курсе под физиологии. Вот там рисуют ээ такие патологические круги. Есть такое словосочетание у патфизиологов. Так вот, дыхательный центр, который у нас расположен там в продолговатом мозге, он же тоже из нервных клеток состоит, и их порог возбудимости опускается. Получается, что любое извне раздражение приводит к избыточному возбуждению дыхательного центра. К чему это приводит? К одышке. Одышка запускает ещё большую гипервентиляцию. И вот вам, пожалуйста, самый полноценный патологический круг, который рисуют студенты на третьем курсе. Замкнутый круг. Замкнутый. Да. По ходу нашей сегодняшней беседы у меня складывается впечатление, что занятия, например, на тренажёре или по методу Бутейка - это своего рода такая некая волшебная таблетка, если так можно сказать, потому что мы поговорили и про сердечно-сосудистые заболевания, там про давление, мы поговорили про варикозное расширение вен, ну, всё, что про гладкую там мускулатуру, про улучшение кровоснабжения мозга, про улучшение кровоснабжения внутренних органов, там, в частности, печени. А складывается впечатление, что вот все возрастные заболевания, которые приходят там к людям, да, там, ну, скажем, там, не знаю, после 50 лет, да, там уже там 2 с половиной диагноза у человека, а все их можно с помощью вот тех методик, о которых мы сегодня говорим, нивелировать. Можно ли сюда что-то ещё добавить, да, вот, например, про современные болезни человечества, да, вот которые болезни образа жизни, которые я сейчас не перечислил. Ну, болезни образа жизни, гипертензии и диабет сахарный, неинсулинозависимый, эти все вещи тоже поддаются. То есть всё опять же подъёму углекислого газа, да, они противостоять не могут. Это однозначно. Вопрос состоит в том, есть ли личность, которая может это сделать. Есть ли личность, способная к какому-то целенаправленному постоянству? Угу. Вот это главный вопрос. Если такая личность есть, у неё будет успех. Если халам-балам, сегодня пьём, завтра, так сказать, едим, послезавтра вообще не дома просыпаемся, безусловно, никакого успеха не будет. Что бы вы порекомендовали нашим слушателям для того, чтобы они не просто послушали наш сегодняшний выпуск, а действительно начали в своей жизни что-то менять для того, чтобы вот, как вы сегодня ранее высказались, да, вот поднять уровень CO2 до такого уровня, чтобы в принципе болезни были несопоставимы с их организмом. Ну, прежде всего вот прислушаться к тому, что Бутейка всё-таки сделал глобальное открытие. Он сделал открытие, которому вот, ну, я не знаю, нет равного просто в XX веке. Это вещь, которая могла бы изменить просто судьбы мира. С одной стороны, с другой стороны, мы с вами живём, у нас есть внуки, у нас есть дети, у нас есть ээ наша профессия, которой мы ээ отдаём, так сказать, и жизнь, и силу там, и с помощью которой мы помогаем окружающим. И всё это требует от нас, ну, хоть каких-то кондиций физических. Мы же, видите, среди православных есть такая странная немножко, на мой взгляд, установка, что вот православному человеку просто даже ему некогда задумываться о собственном здоровье. Он занят помощью окружающим. Мм. Может быть, это имеет смысл, как обсудить эту эту тему. Но мы же ведь не осуждаем и нам не приходит в голову это делать там какого-нибудь десантника, который тренируется в беге, правда? Угу. А почему мы сами-то не делаем себя готовыми к выполнению своих минимальных каких-то гражданских функций? Вот мы на сегодняшний день что можем передать в плане своего мироощущения, в плане своей информации, профессии там и так далее своим детям мы можем что-то передать? А почему мы этого не делаем? Не детям даже, я бы сказал, внукам. Внукам. Мы с ними общаемся, мы интересны своим внукам, мы заслуживаем их внимания. А почему нет-то? Вот это очень интересная тема об ответственности нашей перед ээ своими там вот именно внуками. Сейчас вот мне пришла в голову такая воспоминание такое: "Ну я ещё займу там 3 минуты". Когда-то моего отца послали служить за границу, а матери ещё вызов не пришёл. И она в течение года там, значит, у свекрови со свёгм в деревне жила и дожидалась. Вот дед, говорит, придёт с работы, нальёт себе там рюмочку и поёт. Я говорю: "Один, что ли?" Да. У него такой был голос шикарный, слух великолепный просто, абсолютный. Он так пел, говорит. Я говорю: "Мам, что пел? Я не помню. Как не помню? Ну не помню. Я пристал. Ну что ты? Можешь вспомнить? Она мне говорит: "Ты знаешь, говорит, песни были такие хорошие, народные, но они все были для меня незнакомы. Ни до того, ни после того, ни одну из этих песен я никогда не слышала". Это вот юг. Кировской области. Понимаете, какого диапазона был знаток песенного фольклора Юга Кировской области Мой дед. И что? А я кто? Вот он умер, не дожив до семидесяти, и не поделился со мной этим. Я только помню вот, что я сижу маленький, тут борода и огромная рука вот тут меня придерживает и больше не помню ничего. Ну как так? Если у нас в руках есть такая технология, и если мы своих внуков любим, что нас останавливает-то? Да, совесть-то есть у нас или нет? Вот так. Так что вперёд. Андрей Иванович, благодарю вас за то, что нашли время сегодня, приехали, поделились теми знаниями, которые, надеюсь, друзья, вам тоже понравились. Если это так, поддержите, пожалуйста, это видео лайком, нажмите мне нравится. Не забывайте подписываться на канал, включать колокольчик, чтобы получать свежие выпуски в числе первых. Для нас это тоже очень важно. И хочу напомнить, что если вы не видели наш первый выпуск с Андреем Ивановичем, посвящённый здоровью кишечника, ссылку на него а мы также оставим в описании. Обязательно переходите, смотрите, там очень много практических рекомендаций для себя откройте. Ещё раз благодарю вас. Большое спасибо. Я благодарю вас за возможность высказаться. Спасибо. Будьте здоровы. Да, будьте здоровы, друзья, и до новых встреч.