Transcription
Home Lander один из лучших когда-либо созданных кинозлодеев. Каждый раз, когда он появляется на экране, в воздухе тут же повисает напряжение, а зрителя терзают опасения. Что же он выкинет на этот раз? Есть что-то цепляющее в этом персонаже, что-то, дающее ему значительное преимущество перед другими подобными злодеями, вроде Джокера или Дарта Вейдера. И сегодня мы разберёмся, что именно даёт Хоумлендеру возможность считаться одним из самых крутых отрицательных персонажей в истории, а также ответим на вопрос о том, что нужно, чтобы написать такого пугающего антагониста.
Мне нравится думать, что существует два вида конфликта между героем и злодеем: один, где расклад сил равен, и другой, где уровни власти сильно отличаются. Возьмем к примеру эпизод, когда Капитан Америка сражается с Баки в "Зимнем солдате". В этом бою они одинаково техничны, хоть и идет ожесточенная борьба за то, кто победит. Другое дело, если возникает истинный дисбаланс сил, когда Дарт Вейдер зажигает свой световой меч и смотрит свысока на перепуганных повстанцев, когда Хоумлендер противостоит, ну, в общем-то, практически любому другому персонажу в "Пацанах", или возьмем совсем не ориентированный на бой конфликт, когда Ганс Ланда, немецкий полковник, смотрит сверху вниз на беспомощного французского фермера. Как правило, в такого рода противостояние гораздо больше неизвестности, чем в перечисленных ранее. Значительно более страшные антагонисты, чем Зимний Солдат, если сравнивать цены с этими персонажами, так как относительная разница в силе намного больше. Когда Железный человек и Капитан Америка выясняют отношения, мы сидим на краешке своих кресел, терзаемые вопросом, кто же выиграет этот бой. Но когда Хоумлендер в ярости, мы не спрашиваем, кто выиграет бой. Разница в силе настолько безумна, что мы знаем, что драки даже и не будет. Вместо этого мы задаемся вопросом, что же решит сделать злодей, ведь то, что он решит сделать, он совершенно точно сделает. Конечно, когда злодеи и герои одинаково сильны, это может отлично сработать в истории, и не поймите меня неправильно, такое противостояние бесспорно будет зрелищным. Но если антагонист имеет преимущество, тогда всё становится действительно пугающим. Мы искренне боимся, что победит злодей, например, когда Железный человек сражается с Таносом. Но именно когда злодеи до смешного сильнее героя, они становятся по-настоящему ужасающими, поскольку идея о том, что злодей может получить всё желаемое, что главные герои могут умереть, кажется не просто правдой, но и весьма вероятной. И опять же, не воспринимайте силу здесь слишком буквально. Да, это может быть связано с наличием лазерных глаз или со способностями супер-солдата. Но это также может быть любая другая форма могущества. Как пример, босс, который может уволить своего сотрудника и разрушить его жизнь, или скажем, токсичные отношения, в которых манипулятор имеет полный контроль над финансовыми партнёрами, решая, как тому ими пользоваться. Однако, дно можно сказать наверняка: если у вашего злодея меньше силы, чем у вашего героя, вам будет очень трудно сделать его страшным. Есть причина, по которой мы почти не видим подобных историй. Как мы можем бояться того, что сделает злодей, когда герой может остановить их с абсолютной лёгкостью? Но, опять же, "Ванпанчмен" существует, так что даже если автор пойдёт против этого правила, он всё равно сможет рассказать отличную историю. Разница в могуществе действительно помогает с точки зрения придания злодеям устрашающего вида. Но это ещё не всё. Это лишь часть большей картины.
Я имею в виду, что когда мы видим Хоумлендера на экране, мы испытываем страх, ожидая, что же он сделает. Но посмотрите на Таноса. Этот персонаж тоже невероятно силён. Но ведь есть довольно много сцен, в которых он не такой уж и страшный. Например, когда он беседует с Гаморой о своих планах в "Войне бесконечности". Оба персонажа являются, возможно, самыми могущественными в своих вселенных, но почему эта сцена не настолько напряжённая, как любое появление Хоумлендера в "Пацанах"? Очевидно, что сила здесь — это ещё не всё. И я думаю, чего у Таноса не хватает, так это того, что он не похож ни на Джокера, ни на Вейдера, ни на Хоумлендера. Здесь важна его личность, и не только потому, что он любит гору, но и потому, что он не из тех, кто может убить без веской причины. Напомню, мы говорим о персонаже, стремящемся убить триллионы людей. Танос творит зло только во имя того, что считает высшим благом, и только если считает это зло абсолютно необходимым. Сложнейший выбор сделает лишь сильнейший. При желании, вы можете подойти к Таносу и ударить его прямо в лицо. И так как ваша смерть не поможет ему достичь своих конечных целей, скорее всего, он вас даже пощадит. Танос, несмотря на его невероятный уровень силы, по своей сути не так уж и страшен, как другие злодеи, которых мы знаем и любим, потому что ему нужно правильно излагать свои мотивы в каждой сцене, в противном случае он нас не испугает. Но сравните эту сцену с Гаморой с остальными, где он противостоит Звёздным Лорду или Доктору Стрэнджу, и теперь внезапно эти сцены наполняются саспенсом. Танос теперь выглядит довольно пугающе, потому что он соответствует всем критериям: разница в силе огромна, и, что особенно важно, эти парни стоят на пути к его конечной цели. Так что у него есть мотивация причинять вред, что создаёт перспективу того, что с нашими персонажами вероятно случится что-то ужасное.
Но вернёмся к образу злодея, достоверно пугающего зрителей, как Хоумлендер. Ну, всё, что таким злодеем нужно делать, а то находиться на экране, и этого уже достаточно, чтобы заставить аудиторию волноваться. Ещё одна примечательная вещь — их история зла. Ведь даже если антагонист обладает силой и мотивацией, он всё равно может не казаться нам уж очень пугающим в случае, если он никогда раньше не совершал ничего ужасного. Во многих детских мультфильмах есть такая проблема, когда злодей может быть невероятно могущественным и иметь отличную мотивацию совершить какое-то зло, но заставить зрителей ужаснуться от таких злодеев невероятно трудно, потому что на самом деле они никогда не делали ничего плохого. Но потом вы сравниваете это, скажем, с "Молчанием ягнят", где мы видим Ганнибала Лектера. Да, это ужасающее зрелище и очень хорошо написанный сценарий. Но что делает Ганнибала гораздо более пугающим, так это знание о тех презренных, отвратительных вещах, которые он совершил ранее. Мы помещаем его в эту тюрьму строгого режима. Когда у злодея есть история, контекст совершения ужасно злых поступков, это придаёт антагонисту определённую достоверность, что делает аудиторию склонной верить, что Лектор способен сделать что-то действительно ужасное с нашими персонажами. И Хоумлендер снова с честью справляется со всем этим. Он становится ещё более ужасающим из-за обстановки вокруг него, из-за отвратительных поступков, которые он совершил, например, убив Стрелка, который уже сдался ему, позволив погибнуть целому самолёту, полному людей, выжигая мозги женщины, которую он предположительно любил. В общем, вот он, третий пункт в списке: действительно пугающим злодея делает история уже совершенного им зла.
Ну вот, что я считаю самым эффективным способом на сегодняшний день сделать любого злодея страшным. На самом деле, я думаю, что это настолько важно сделать правильно, что вся остальная часть этого видео будет ничем иным, как изложением этого четвёртого пункта. Я говорю о том, что злодей должен быть окружён неопределённостью. Независимо от того, что именно личности злодея остаётся для нас загадкой, зритель должен не понимать персонажа или, по крайней мере, быть не способен предсказать, что он сделает дальше. Когда автор позаботился, что вокруг персонажа царит неопределённость, в какой бы форме она не проявлялась, именно тогда любой злодей больше всего пугает аудиторию. И можно сказать наверняка, у Хоумлендера этого качества в избытке. Он постоянно удивляет нас, и тот факт, что его персонаж так хорош в том, чтобы просто шокировать и удивлять аудиторию снова и снова, является основной частью, может быть, даже самой важной частью того, почему он такой страшный. Но ближе к делу: когда он встречает того слепого супергероя, и всё вроде проходит как надо, парень рад знакомству со своим кумиром, улыбается в ответ, типа, неужели мы действительно наблюдаем душевную сцену с этим персонажем? Но все иллюзии испаряются в один момент. [музыка] Это вызвало эмоции у всех. Это отличное использование приёма неожиданности, потому что если бы в этой сцене мы наблюдали, я не знаю, что-то вроде нагнетания напряжённости в стиле Тарантино, когда Хоумлендер открыто заявлял бы о своей ненависти к инвалидам, вёл себя зловеще, говорил жуткие вещи, мы бы это предвидели. И то, что мы оказались неспособны предвидеть такой поворот, попавшись в итоге в лапы шока и саспенса, укрепляет идею о том, что Хоумлендер действительно непредсказуем. Он способен убить кого угодно в любой момент без видимой на то причины. В данном случае мы понимаем, что он и так ненавидит обычных героев, поскольку все они слабее его. Но этот парень — просто оскорбление в глазах Хоумлендера. В конце концов, он инвалид, и как мог кто-то столь жалкий осмелиться называть себя героем, да ещё и стремиться присоединиться к Семёрке? Он должен был знать своё место. Вот что творилось в голове Хоумлендера, потому что самой его сути вани задевала дера самым болезненным способом. Но интересно, что мы узнаем об этой мотивации после действия, а не до. Из-за этого также, из-за многих других моментов, подобных этому, когда он убивает так много людей, даже не задумываясь, у зрителя укрепляется идея о том, что он мог бы убить любого. Это снова возвращает нас к третьему пункту, потому что мы остро осознаём степень зла, на которую он способен. Но мы видели бесконечное количество сцен, где Хоумлендер находится в конфронтации с кем-то, и где у нас сразу проносилась мысль: "О, он может причинить им вред, он может их просто убить". И эта мысль нас пугает. Но, пожалуй, есть сцены, которые ещё интереснее рассмотреть в контексте написания пугающих персонажей. Эта сцена в конце второго сезона, где Хоумлендер противостоит команде спецназа в своём доме. И несмотря на то, что эта сцена использует все подходящие пункты: разница в силе — всё ли безумно, у персонажа есть история совершения зла и мотивация причинить вред — в этой сцене почти нет саспенса. Конечно, на этом зритель заинтересован происходящим на экране, но по сравнению с другими сценами, она гораздо меньше заставляет нас переживать. И да, отчасти причины этого очевидны в том, что нам просто наплевать на этих персонажей. Для нас они просто безликие солдафоны. Но я думаю, главная причина кроется в том, что эта сцена не стремится использовать четвёртый пункт критериев антагониста, ведь исход этой сцены полностью предсказуем. Типа, он уже разозлился, потому что его выманили из дома звуковым сигналом. А когда он возвращается, то обнаруживает, что его сын пропал, а вместо него в доме целая команда спецназа. Тогда Хоумлендер просто спокойно закрывает дверь, и мы сразу понимаем, что все незваные гости в доме уже по сути мертвы. В этом нет никаких сомнений. И тот факт, что мы знаем это, лишает сцену ужаса и неизвестности, которые могли бы быть.
Я знаю, что это действительно безумное сравнение, но представьте ситуацию, в которой человек болеет и у него есть какой-то стойкий симптом, который никак не проходит. Точно в чём причина, больному было бы гораздо легче справиться с недугом, хотя бы на ментальном уровне, чем не имея абсолютно никакого представления о причине заболевания. И даже если диагноз совсем безрадостный, пожалуй, это лучше, чем незнание. Ведь когда ты понятия не имеешь, что происходит или что вот-вот произойдёт, это самое страшное вещь во Вселенной — страх перед неизвестным. Эта сцена не была такой уж пугающей, потому что было известно всё до последней мелочи. Было абсолютно предсказуемо, что они все умрут. Обратите внимание на то, как авторы даже решили полностью пропустить показ самого боя и сразу перескочили к Хоумлендеру, который выходит из дома весь в крови. Но для того, чтобы углубиться в то, почему неопределённость такая ужасающая вещь, и почему автор всегда должен спрашивать себя, может ли он добавить ещё больше неизвестности в любую свою сцену, я должен заявить: неизвестность и ужас так часто идут рука об руку, что можно думать о них как об одном явлении. Если пришлось определить это практичным термином, неизвестность — это по сути вопрос: произойдёт ли что-то ужасное или нет? Спасут ли они рядового Райана? Смогут ли Вуди и Базз вернуться в дом Энди? Выживут ли персонажи в "Парке Юрского периода"? И так далее. Вероятность того, что мы получим плохой ответ на эти вопросы, меняется в ходе любой данной сцены или истории. То есть, уровень неизвестности и, соответственно, ужаса постоянно повышается и понижается поочерёдно. По сути, изменяющаяся вероятность получения плохого ответа на основной вопрос — это восходящее действие любой данной истории, или, по крайней мере, так я это воспринимаю. Но вот в чём дело: если саспенс — прежде всего не определённость, если ваш злодей неизменно действует со злым умыслом, внезапно ваш злодей перестаёт быть таким страшным. Пропадает интрига. Теперь зрители могут предсказать всё, что антагонист способен сделать, поскольку неизвестность так тесно связана с ужасом, предсказуемый злодей редко вызывает ужас именно по этой причине.
Но как сделать злодея непредсказуемым? Например, какими практическими способами можно привнести неопределённость в его образ? Что ж, существует так много разных способов, что я даже не могу мечтать о том, чтобы перечислить их все. Отличный, проверенный подход заключается в том, чтобы создать ситуацию, в которой неизвестно, знает ли злодей ключевую информацию или нет. Если знает, это сродни катастрофе. Вопрос осведомлённости антагониста может стать поводом для большого напряжения. Показательный пример: практически во всех сценах с Гансом Ландой в "Бесславных ублюдках" происходит именно это. Вовлечённость зрителя вызывает вопрос: умрёт кто-то или нет? После того, как эго Хоумлендера был задето, ещё один типичный пример неопределённости — это выпадет при подбрасывании монеты: орёл или решка? Конечно, при условии, что вы определили, что поставлено на кон, до того, как монета была подброшена. Другой метод, который автор может использовать, — это заставить персонажа совершать плохие поступки, даже если для этого нет достойной мотивации. Хотя это потенциально отличный подход, и, скажем, Хоумлендер — именно такого рода персонаж. Но это может зайти далеко, если злодей постоянно убивает своих подчинённых, даже когда они совершают даже незначительную ошибку. Всё происходит слишком быстро и, честно говоря, банально. Вы знаете, в "Возвращении джедая" было несколько сцен, в которых Дарт Вейдер душит имперских офицеров, но Лукас оставил только одну, потому что понял, что Вейдер душит своих подчинённых так же обыденно, как чистит зубы, и смотреть на это довольно скучно. Как будто даже Хоумлендер обычно щадит Эшли, потому что, да, она много раздражала его настолько сильно, что он определённо убил бы её, будь она кем-то другим, но она просто слишком полезна для него, чтобы её убивать. То есть, то, что злодеи убивают своих подчинённых, не делает их ужасающими. Это просто выставляет их в роли прискорбно некомпетентных работодателей. Так что, наверное, не стоит делать это слишком часто. Автору нужно чётко установить, что если у него есть повод для недоброжелательности, и неважно, насколько незначительный, неважно, насколько крошечной, кто-то проявляет к ним неуважение, кто-то просто говорит им слово "нет", у них есть возможность действовать в соответствии с этим со всей серьёзностью. Такие антагонисты меньше похожи на Таноса и больше на Хоумлендера. Всё, что им нужно делать, это просто находиться в сцене. Внезапно все начинают ходить на цыпочках, отчаянно пытаясь их не разозлить. И в этот момент, когда кто-то говорит что-то даже слегка некорректно сформулированное, злодей просто бросает на них мёртвый взгляд, и напряжение из-за этого ещё больше возрастает. Так, например, Ганс Ланта тоже пугающий злодей, но на самом деле у него нет спускового крючка, не так ли? Он относительно спокойный парень, обладающий полным самоконтролем. И всё же, он широко признан одним из самых жутких антагонистов кинематографа. Таким образом, предание персонажу изменчивой индивидуальности кажется не обязательным, но тем не менее вполне действенным способом сделать злодея устрашающим.
Подождите, теперь я вспомнил персонажей из фильма "Восхождение Юпитер". Авторы совершили именно эту ошибку. Он просто всё время кричал, и это совсем не делало его страшным. Это скорее показывало его как жалкого человека с характером капризного ребёнка. Вон, я думаю, что большая часть причин, по которым этот злодей получился так слабый, заключается в том, что он был настолько непостоянным. Из-за этого он казался совершенно некомпетентным. Типа, поздравляю, вы сделали его непредсказуемым, и вы добились этого за счёт того, что сделали его настолько неспособным к самоконтролю или таким по-детски незрелым, что трудно не смеяться каждый раз, когда он появляется на экране. [музыка] Так что нужно быть осторожным с этим. И хотя непостоянство — это черта, которая отлично работает у некоторых злодеев, но это не всегда делает их страшным, и это даже может привести к нежелательному восприятию персонажа, если зайти с этим слишком далеко.
Другой ход, с которым сценарист зачастую лажает, пытаясь сделать своих злодеев неожиданными, — это сделать их сумасшедшими. Конечно, это допустимо делать персонажей безумными, но здесь возникает проблема, потому что автор может рассматривать их безумие как лицензию на то, чтобы они могли делать буквально всё, действовать случайным образом, фактически совершать смертный грех драматургии, то есть иметь персонажа, у которого нет мотивации делать то, что он делает, потому что злость сама по себе — это не просто плохая мотивация, это даже не классифицируется как мотивация. К счастью, большинство писателей не совершают и ошибки, когда пишут о сумасшедших злодеях, но я чувствую, что это достаточно распространённая ошибка, которую стоит здесь упомянуть. Даже если кто-то это клинически невменяем, у него будет своя собственная уникальная патология, и в рамках этой патологии он будет последователем, и у него будет мотивация для всего, что он делает. Посмотрите на Джокера из "Тёмного рыцаря". В нём есть очень хорошо укоренившийся нигилизм. Он из тех, которые просто хотят смотреть, как мир горит, и это является их главной мотивацией. И взглянем на "Старикам здесь не место". В этом фильме есть абсолютно леденящий душу злодей, и он хрестоматийный психопат, сугубо эгоистичный человек, который заботится только о своей личной выгоде. И кстати, братья Коэн абсолютно точно изобразили психопатию в этом фильме. Всё, что говорит и делает персонаж Хавьера Бардемо в этом фильме, это то, что настоящий психопат мог бы делать в реальном мире. Он непредсказуемый злодей, страдающий серьёзные психическими расстройствами, но всё, что он делает, имеет смысл, ничто не является немотивированным. "Старикам здесь не место" — отличный пример другого способа привнести неуверенность в идею, потому что когда автор заявляет психическое расстройство, подобные персонажи становятся ужасающими по-своему, потому что, да, у них есть своя чётко выраженная патология, но зрители не совсем понимают, как именно эта патология работает, а это значит, что мы никогда точно не знаем, что они будут делать дальше. Если вы не понимаете персонажа, это означает, что вы не можете его предсказать, и это делает его ещё более пугающим. Этот совет также применим к написанию фильмов ужасов. Просто вспомните сцену из фильма "Чужие", где морпехи пробираются через гнездо пришельцев. Эта сцена настораживает не только потому, что на них вот-вот нападут, но ещё и потому, что мы видим целые аспекты жизненного цикла этого монстра, которого раньше никогда не видели. Мы точно знаем, как выглядит ксеноморф, мы видели его в предыдущем фильме. Тем не менее, сцена наводит ужас, потому что зрители и персонажи когда-то думали, что что-то до понимают в этих монстров, но пришло осознание, что они понятия не имеют, с чем им приходится сталкиваться. Страх перед неизвестным — величайший страх из всех, и смышлёные сценаристы будут использовать его не только при написании фильмов ужасов, но и при написании пугающих антагонистов в целом, независимо от того, к какому жанру они принадлежат.
Кстати, довольно много кинокритиков говорят, что никогда не надо показывать монстров на экране, иначе это разрушит страх зрителей перед ним. Например, как незыблемое правило: показывать только частичное изображение монстра и придерживать его полное изображение до кульминации. Это, я думаю, откровенное чушь. Это ужасный совет, потому что он не отражает полного понимания проблемы. В качестве примера посмотрите "Нечто", который многие люди называют самым страшным фильмом, которые когда-либо видели. Тем не менее, мы видим монстра полностью в действии, полностью на экране, снова и снова на протяжении всего этого фильма. Это сработало так хорошо, потому что Джон Карпентер понимал, что именно неопределённость в отношении монстров делает их страшными. Они просто невозможность увидеть их своими глазами, и это противоречит тому, во что некоторые люди хотели бы заставить вас поверить. Подытожим: неопределённость владеет неизменно ужасает. Непоследовательность, однако, всегда следует избегать. Вся эта тема непредсказуемости — это действительно важный урок, который мы можем вынести, наблюдая за Хоумлендером.
И пришло время ответить на вопросы: почему Хоумлендер намного страшнее других злодеев? Что конкретно делает его таким уникальным? Ну, во-первых, он соответствует всем до единого моментам, которые были перечислены в этом видео. Но под маской его персонажа скрывается и нечто гораздо большее. Дело не в том, что он спокойно относится к массовому убийствам, потому что в художественной литературе много персонажей, которых это тоже устраивает. Что делает его намного более страшным, так это то, что у него есть и невероятная мотивация не предаваться подобным вещам. Он нарцисс, который невероятно заботится о том, как люди его воспринимают. Ему нравится убивать людей, потому что это даёт ему идею о том, что он действительно выше их. Ему нравится проявлять власть, причиняя вред другим, потому что это укрепляет его восприятие того, что да, он действительно самый совершенный живое существо на планете Земля. Однако, ему также нравится, когда его любят. На самом деле, возможно, ему это нравится даже больше, чем убивать. Если он слишком сильно предастся своей первой любви, это разрушит его общественный имидж, о чём он заботится больше всего на свете. Это всё нарциссизм, но эти две стороны его нарциссизма конкурируют друг с другом. Это что-то вроде Инь и Янь. Две его мотивации бесконечно борются друг с другом, максимизируя его драматический потенциал как персонажа, поскольку мы действительно не знаем, какая сторона победит. [музыка] Возможно, в какой-то момент в будущем Хоумлендер сломается, полностью откажется от своих попыток быть любимым и станет тираном, которого все боятся. В какой-то момент это произойдёт. Но я считаю, что создатели должны сделать всё, что в их силах, чтобы отсрочить это до самого последнего сезона "Пацанов", дабы сохранить Хоумлендера в его нынешнем статусе-кво как можно дольше. Потому что если шоу действительно пойдёт по тому пути, в котором Хоумлендер пытается захватить мир, он станет гораздо менее интригующим злодеем, потому что в таком случае он утратит эти две конкурирующие мотивации. Это не значит, что он внезапно станет скучным персонажем, но это приведёт к тому, что тонко настроенный баланс разнополярных желаний полностью исчезнет, и вместо этого у него будут две совместимые мотивации: убивать тех, кто ему не нравится, и внушать страх. Они естественным образом подпитывали бы друг друга, делая его гораздо более предсказуемым. А это означает, что сцены, в которых он участвует, будут каким-то чертовски менее пугающими из-за этого. Это ещё один важный вывод, который мы можем извлечь из характера Хоумлендера. Любой персонаж, у которого есть множество мотиваций, конкурирующих друг с другом, по своей сути является более драматичным персонажем, чем тот, у кого есть только одна. Даже если этот человек главный герой, если одна из их мотиваций добрая, а другая злая, эти две не могут быть реализованы одновременно. Возникающая непредсказуемость означает, что будет гораздо больше неопределённости в отношении того, что персонаж будет делать, в отличие от ситуации, в которой у него есть только одна мотивация, независимо от того, насколько злой эта мотивация является.