виступ

Я обращаюсь к вам как к вице-президенту Урор. Вы прекрасно понимаете региональную политику. И хотела спросить, э-э, какими, по вашему мнению, должны быть шаги для того, чтобы была обеспечена связь во время разработки региональных стратегий и стратегии территориальных громад, чтобы все стороны услышали друг друга и региональные стратегии действительно были теми инструментами, которые обеспечивают сбалансированное развитие регионов.

Спасибо за вопрос. Я хочу немного прокомментировать сначала вашу презентацию и сказать такую вещь. Смотрите, сегодня за эту ночь Днепропетровщина была атакована по Васильковской громаде, по Марганецкой громаде большое количество прилетов от артиллерии до шахедов. И когда мы говорим о любой стратегии, которую мы принимаем либо на уровне министерства, либо принимаем на уровне области потом, которую должны учитывать города, громады и так далее, то надо сделать одну вещь. Надо сегодня говорить не о пятом кластере, не о 22-м разделе, который непонятно пока, когда будет открыт, а как эта стратегия повлияет на то, что жизнь в Васильковке или в городе Самар, здесь есть мэр, или в других громадах представители, которые сегодня здесь присутствуют, изменится к лучшему. Это ключевая история для любой стратегии, потому что стратегия является инструментом изменения жизни нашего гражданина, нашего человека к лучшему.

Особенно важно учесть то, что когда вы показывали свои презентации, у нас большое количество сегодня территорий, к сожалению, временно оккупировано. Линия боевого столкновения от Днепра находится в 140 км. Та же самая Васильковка находится по прямой, чуть больше чем 70 км, но уже за Васильковкой ничего живого нет. Там все уничтожено кабами. И наша задача, когда война закончится, чтобы туда вернулись люди и мы все это отстроили.

Второе, мы очень много говорим о Европейском Союзе, но наши все стратегии, которые утверждены на государственном уровне, а затем снова на областном, на уровне областных советов, они должны учитывать то, что в Европейском Союзе сейчас утверждается новый бюджет о том, как вы говорили, до 2034 года. И какое место сегодня нас, как Украины, в этом бюджете? Я перед тем, как готовился сюда, смотрел, примерно сегодня у нас есть единственный инструмент Ukraine facility, в котором заложено 50 млрд, из них 8 млрд де-факто на то или иное развитие, на поддержку проектов в Дриме, на кредиты Международного инвестиционного банка и так далее. Но там осталось условно 1 млрд. И эта программа в следующем году прекратит свое действие. На до 2034 года предварительно в бюджете. Это понятно, что еще Европейский парламент за это не проголосовал. Заложено примерно до 2034 года 100 млрд. Это где-то 14,8-14,5 млрд в год. Это не такие большие средства, учитывая то, что по оценкам Международного банка разрушений более 500 млрд в Украине.

И особенно важно обращать внимание, повторюсь, на то, что мы должны учитывать, как я сказал, представитель министерства, безопасностную ситуацию. Мы с ней живем и понимаем, что, к сожалению, Российская Федерация враг остается с нами с огромными границами. И на это, на предыдущих панелях мы говорили, тратятся огромные средства на поддержку всего. Поэтому ключевым вопросом нужно добавлять в любую эту человеческое измерение. Как эта стратегия повлияет, как она повлияет на жителя Никополя? Как она повлияет на жителя Днепра, Кривого Рога, или на жителя Киева, или на жителя Львова. Если нет на это ответа, ну, эта стратегия, мы можем написать любую хорошую стратегию, но она работать не будет.

Кроме этого, у нас есть огромная классная история. Это дрим, в котором у нас большое количество разных проектов, но я бы туда добавил бы вкладку, как тот или иной проект повлияет не просто на стратегическую цель, которая для рядового гражданина является, ну, давайте так, неважной, как оно повлияет на жизнь тех или иных людей, как оно повлияет на жизнь перемещенного человека, как оно повлияет на жизнь ребенка из прифронтового региона или не из прифронтового региона, как оно повлияет на того человека, который был ранен, ветеран, просто гражданский человек, который вернулся, потом нашел работу, повлияет ли строительство, или реализация, потому что мы тогда будем иметь большое количество крутых написанных стратегий, но они будут, откровенно, извините, декларативными.

И отдельно следует отметить еще несколько вещей. А я бы предложил бы на уровне ОРАР, здесь сидит президент УАРОР Татьяна Петровна, на уровне министерства, на уровне Полярис, чтобы когда мы закончим этот форум, результатом этого форума было либо какая-то совместная группа, либо наработки всех этих стратегиях. Как мы будем делать, что по прифронтовым территориям? И следует понимать, потому что будет конкуренция за эти ресурсы. Не может сегодня получать равные ресурсы, например, разрушенная Харьковщина или разрушенная Херсонщина и, например, я не знаю, Волынская или Хмельницкая область. Потому что это несправедливо. И если мы смотрим на политику сплоченности, то там есть четкие критерии, о которых также кто-то не говорит. А критерий очень простой. 75%, если меньше ВВП на душу населения, на человека, то тогда надо выравнивать, давать туда деньги.

Да, тогда обратимся с тем, что все деньги нужно будет давать на прифронтовые территории, как быть другим регионам. И поэтому, если стратегия будет решать вопрос влияния на людей, как их жизнь улучшится, и мы увидим на примере того же самого переселенца, военного, ветерана, нашей гражданской человека, тогда стратегии будут работать. Если в них будет человеческое измерение, они будут работать. Если этого не будет, то это останется, к сожалению, декларацией.

А еще скажу, что те стратегии, которые сегодня приняты, понятно, что в условиях войны, ну, очень сложно их придерживаться, но любые средства, которые выделены бюджетные, субвенции и тому подобное, они должны соответствовать той стратегии, которая принята. А я вам скажу, что у нас очень много громад не до конца знают, какая стратегия развития области, что стратегия развития нашей области отличается от стратегии развития, например, Кировоградщины или от стратегии развития той же самой Львовщины или Киевщины. Это разные стратегии, потому что разные регионы, разные там, не знаю, критические полезные ископаемые, много-много разных вещей и в том числе разное количество населения, которое напрямую влияет на рынок труда и в том числе на те же налоги, за счет которых мы потом можем делать какую-то реализацию тех или иных проектов. И влияет на прифронтовые громады, потому что бизнес оттуда выехал. А как громаде? За какой счет тогда что делать? Где эти деньги брать? Субвенции, ждать их из Европы. Поэтому у нас очень много вызовов, очень много вопросов. И я таки предлагаю, что потом по результатам этого вместе с министерством, с УАРОР, с другими ассоциациями, в том числе с Полярис, с нашими международными партнерами, отдельно проработать вопрос, что будем делать с прифронтовыми территориями, что будем делать с прифронтовыми громадами, чтобы там все было отстроено и туда возвращались наши люди, когда война закончится. Спасибо. >> Спасибо. Ах.