Transcription
Дорогие друзья, ни для кого, конечно же, не секрет то, что в современном мире на Западе сфера образования полностью захвачена леваками. От детских садов до элитных университетов всего лишь одна идеология формирует то, как целое поколение думает, что оно говорит, и даже подвергает сомнению реальность. Это не просто влияние, это настоящее господство. И я хочу подчеркнуть, что эта проблема не только американская, это проблема в целом всей западной цивилизации.
И как раз-таки в этом видео я хочу поговорить о том, как левакам удалось этого добиться. Это очень болезненная тема. Я собирался выпустить об этом ролик последние месяца два. Но вот именно это видео, которое я вам сейчас покажу, для меня стало последней каплей.
Представьте себе, что вы отправляете ребёнка в Оксфордский университет. Туда тяжело попасть. Это один из самых высокорейтинговых вузов в мире. И видите там вот такого вот профессора, лектора. Это в Оксфорде. А меня это уже, конечно же, не удивляет, но просто посмотрите на это существо. Накладная резиновая грудь, макияж, уродливая козлиная бородка. Я не представляю, как это стало нашей реальностью. И, конечно же, это видно, что это результат полного доминирования левых в образовании.
Если взглянуть на свежую статистику, то исследование института Бакли показало, что на сотх факультетах бакалавриата и в двух магистратурах Ейского университета демократы составили 82% преподавательского состава, в то время как республиканцы всего лишь 2%, а беспартийные и представители третьих партий 15%. Это соотношение демократов к республиканцам 36: Од. И на 27 из3х факультетов, которые выдают дипломы бакалавра, вообще нету республиканцев. На трёх кафедрах восточно-азиатских языков, литературы, французского и итальянских языков нет ни зависимых, ни республиканцев, только демократы.
Сегодняшнее доминирование левых в образовательной сфере - это не просто какой-то случайный побочный результат культурных сдвигов. Это многолетняя, многодесятилетняя культурная идеологическая компания, которую называют долгим маршем через институты. Это стратегия уходит корнями в марксистскую теорию, и она была оточена радикализмом XX века. Это превратило университеты в философскую однопартийную систему, которая посвящена продвижению авторитарного ливачества.
Большую часть своих знаний по этой теме и то, что я организовал для этого видео, я взял из книги профессора Кевина Слэка. Это война против Американской республики. Всем очень рекомендую эту книгу. Она не только про образование. Также у Бена Шапира две прекрасные книги. Одна именно про сферу образования - это промывка мозгов и также авторитарный момент. И если вы хотите ещё глубже погрузиться в эту тематику, то рекомендую вам книгу Джошуа Митчела "Американское пробуждение".
Итак, для того, чтобы говорить о захвате целой большой важной сферы образования всего лишь одной идеологической группы, в первую очередь нужно понимать теоретическую основу этого процесса. Стратегия долгого марша берёт своё начало в теориях итальянского марксиста Антонио Грамши, который утверждал, что насильственная пролетарская революция на Западе невозможна без предварительного подрыва культурной гегемонии правящего класса. Грамша верил в то, что ради революции, для того, чтобы трансформировать коллективное сознание изнутри, левые радикалы должны проникать во все общественные структуры, которые формируют культуру. То есть это госслужба, это средства массовой информации и, конечно же, образование.
Эта стратегия получила своё дальнейшее развитие в работах франкфуртской школы. То есть это были учёные марксисты, которые сбежали из нацистской Германии в Америку. Они разработали так называемую критическую теорию. Это интеллектуальный метод, который предназначается не для поиска истины, а для деконструкции западных структур власти ради радикальных социальных перемен. Герберт Маркузы, которого принято считать отцом новых левых, он обосновал тактическую логику этого марша в своей теории репрессивной толерантности. Он утверждал, что истинная толерантность в репрессивном обществе, то есть в западном обществе, требует активного подавления правых взглядов. При том, что левым радикальным движением должна даваться любая свобода, при том, что это абсолютно абсурдно и ложно, такая трактовка помогла в своё время левым занять высокоморальную позицию в академической сфере и тем самым просто вытеснить инакомыслящих.
На практике шестидесятые годы стали поворотным моментом в захвате институтов. И случилось это в первую очередь, потому что у университетских администраций не было морального авторитета и не было воли сопротивляться самым абсурдным требованиям своих радикальных студентов. Были, конечно же, ключевые моменты, которые продемонстрировали этот сдвиг во власти. В первую очередь это движение за свободу слова в Беркли. Оно преподносилось как борьба за свободу, но это была игра за власть, которая направлена на отрицание морали белого человека и утверждение того, что политика и образование неразделимы. Потом были и вооружённые захваты. К примеру, в Корнели в шестьдесят девятом году вооружённые студенты взяли профессоров заложники, чтобы заставить факультет отменить дисциплинарные взыскания. А вместо того, чтобы навести порядок, президент университета просто назвал это позитивной силой.
Ну и, конечно же, к концу шестидесятых годов, когда эти радикальные студенты начали заканчивать свои вузы, они становились ещё более радикальными работниками этих самых институтов. Они возглавляли комитеты по найму, комитеты по разработке учебных программ и получали прямое влияние на будущий идеологический облик этих самых институтов. Очень большое число студентов из этого радикального поколения тоже начали заканчивать магистратуру и докторантуру и сами становились профессорами. Именно поэтому в восьмидесятых и девяностых годах очень сильно вырос процент левомыслящих, леволиберальных профессоров. Ещё это было связано с тем, что в это же время начали уходить на пенсию старые профессора, и поэтому просто удалось вытеснить всех консерваторов практически и умеренных.
Левым удалось ещё сильнее усилить свой контроль тем, что они создали в университетских системах так называемую бюрократию разнообразия. То есть такой массивный административный аппарат, в котором работают всякие бесполезные сотрудники вроде директора по разнообразию или офицера по. То есть класс профессиональных менеджеров взял под контроль функции институтов и насадил идеологическое однообразие. И в самом образовании эти люди ставят идеологическое наполнение намного выше, чем поиск истины, то есть то, чем должна заниматься настоящая наука. У них на это есть несколько механизмов. И первый такой механизм - это то, что от студентов, особенно сейчас требуют прохождения разных курсов, ненужных курсов по теории интерсекциональности, к примеру, или осознанию привилегий белых. На моём личном примере после того, как я получил степень бакалавра, я получал степень магистра по политологии в очень либеральном вузе. И среди обязательных предметов были такие предметы, как феминизм и гендерные исследования, где нас заставляли читать и писать просто абсолютную чушь. Ну я там как-то выкрутился, как такой умеренный.
Другой метод, который активно используется - это когда при наборе работников в институты они проверяют, способен ли человек разговаривать на бесполезном языке социальной справедливости. На этом делаются огромные карьеры, и в этой сфере крутятся просто миллионы долларов. Третий важный механизм - это то, что левые создали в образовании свой собственный специфический язык, который очень изменчивый. В него входят такие слова, как Latin X, cс gнр, гетронормативность, bypoke, интерсекциональность, LGBT+, безопасное пространство и так далее. И вы даже можете это использовать в свою пользу, потому что если вы используете эти глупые слова, то этот правящий класс, он понимает, что вы их союзник.
Очень важной частью долгого марша через институты была трансформация учебных программ в университетах, из которых попытались полностью устранить западный канон и великие книги, которые были основой гуманитарного образования. Примером тому стали протесты в Стэнфорде в 1987 году, где студенты скандировали, что западная цивилизация должна уйти. При том, что западная цивилизация создала этот сам Стэнфорд. Были созданы новые дисциплины, такие как этнические исследования, гендерные исследования, квир исследования. Всё это для того, чтобы научить студентов смотреть на мир через призму системного угнетения и динамики власти. Такая идеология обиды учит, что не существует истины с большой буквы, что всё субъективно в нашем мире. Своего рода моральный релативизм, который говорит, что не существует объективной правды, не существует объективного зла добра.
Это лживое переосмысление коснулось и истории, где стали популярны такие проекты, как 1619, которые стремятся просто переписать американскую историю и сделать из неё какую-то историю позора, а не славных достижений. Эта инициатива была запущена в 2019 году, и она ставила наследие рабства и прибытия порабощённых африканцев в центр национального повествования. Это абсурдно исторически, морально и экономический, потому что рабство не было определяющей частью огромного успеха американского проекта никогда. Даже ботанические сады сейчас находятся под давлением с целью деколонизации. И всё потому, что описание и название некоторых растений отражают связи с рабством и колониализмом. И список можно продолжать бесконечно, потому что они придумывают новую чушь буквально каждую неделю.
Конечно же, если вы не хотите участвовать в этом идеологическом цирке, то вас подвергают дискриминации. К примеру, опросы показывают, что значительный процент профессоров социологии и философии открыто признают, что будут дискриминировать кандидатов республиканцев при приёме на работу. Если какой-то профессор хочет бросить вызов существующей системе, то дело доходит до настоящей травли. Очень известные примеры профессора Брета Вайнштейна и Никеласа Кристакиса, потому что их изгнали со своих постов толпы студентов. И это случилось при просто молчаливом или явном одобрении администрации.
Ещё, конечно же, во имя уравниловки и во имя ложной справедливости начали демонтировать традиционную систему компетентности для набора студентов. Особенно это сильно видно в том, что начали отменять или очень сильно занижать планку стандартизированного тестирования. Университеты начали, к примеру, отменять довольно тяжёлый экзамен GRE как обязательное требование для многих магистратур и докторантур, потому что определённые группы идентичности показывают более низкие результаты в этих тестах. Это приводит к системе, где при поступлении учитываются жизненные трудности. Это даёт дополнительные баллы представителям меньшинств, несмотря на более низкие баллы, к примеру, SAT.
Говоря о баллах, это создало настоящую систему дискриминации в сфере образования. Очень известный пример Гарварда, где на протяжении очень долгого времени представители меньшинств брали в Гарвард, принимали в университет с баллами намного ниже, просто потому что они представители меньшинств. И самое лицемерное в этой ситуации - это то, что это не работает для всех меньшинств. Эту систему создали специально для чернокожих и испаноязычных. И этим самым левые, сами того не понимая, доказывают, что всё их мировоззрение жертвенности, оно абсолютно ложное и несостоятельноя, потому что дело не в расизме, а дело в культуре. В Америке есть меньшинства, которые добились огромного успеха, при том, что они подвергались реальному системному расизму. Некоторые из них даже отправляли в концентрационные лагеря. Не в Восточной Европе, да в Америке, к примеру, более 120.000 американцев японского происхождения и японцев во время Второй мировой войны. А теперь мы имеем ситуацию, когда японские или корейские абитуриенты, у которых 1.500 баллов по SAT, они не проходят в университет куда хотят, потому что туда берут чернокожего или мексиканца, у которого 1.100 баллов. Всё потому, что они снижают стандарты только для избранного меньшинства, которое вписывается в их идеологические рамки.
Доминирование левых, к сожалению, не ограничилось гуманитарными науками. Оно также проникло и в точные науки. Сегодня на кафедрах биологии, химии и физики можно слышать такую риторику, что нужно очистить дисциплину от белости. Поэтому сегодня в самых больших, когда-то уважаемых научных журналах можно видеть абсолютно антинаучный бред вроде мужчин, которые рожают детей. Экологический алармизм тоже стал проблемой идеологической в первую очередь. Обучение в классах часто фокусируется на перенаселении и разговорах о том, что Земля превысила свою ёмкость. Поэтому надо продвигать контроль над рождаемостью и перераспределять богатство.
Ещё, конечно же, одна важная причина идеологического и культурного сдвига в сфере образования - это деньги, которые институты получают извне, то есть специальное финансирование. К примеру, мультимиллиардеры, такие как Джордж Сорос, они выделяют сотни миллионов долларов на создание, а, разных организаций, вроде университетской сети, открытое общество, которое продвигает всю эту идеологическую чушь. Такие организации пытаются формировать в образовании антиамериканскую, марксистскую, глобалисткую и антикапиталистическую повестку. Ещё очень важная проблема - это, конечно же, деньги извне. Раньше это был Советский Союз. Сейчас такой стороной можно назвать Катар, потому что а крупные пожертвования из Катара - это импорт, в первую очередь, иностранного влияния в исследовательские программы и в нормы кампусной речи. Это формирует в академической сфере нарративы, которые абсолютно противоположны американским интересам и интересам нашей цивилизации в целом. А из-за этого, к примеру, можно видеть на кампусах американских университетов протесты в поддержку палестинских террористов при одновременном изображении христианства как механизма западного колониализма.
Всё это меня подводит к основной черте современного образования. А в книге, которой я вам советовал, Джошуа Митчел называет это заместительством. И я согласен с его точкой зрения. В университетском контексте это значит, что левые заменили компетентность политикой идентичности. В этом неомарксистском мировоззрении категории виновного, невинного, категории угнетателя и угнетённого определяются уже не поступками человека, а просто к его принадлежностью к какой-то группе. И в этой системе, конечно же, белые гетеросексуальные мужчины обозначены как вечные преступники, а меньшинства как вечные жертвы системного расизма. И в этой новой системе вместо трудолюбия, вместо того, чтобы развивать свою компетентность и просто улучшать себя, студентов учат, что они должны добиваться власти и добиваться своего через свою идентичность.
И результатом этого многолетнего процесса и всего того, что я описал в этом видео, стало то, что университеты на Западе и в Америке стали очень философски и идеологически однобокие. В этой новой системе, к сожалению, речь не идёт о том, чтобы искать истину, как это всегда было в науке, или для того, чтобы просто человека подготовить к его рабочему месту в будущем. Всех пытаются сделать активистами. Левый на данный момент контролирует годы становления молодёжи. Это очень опасная ситуация, потому что, а, будущее поколение лидеров в сфере журналистики, в праве, в корпоративном управлении, везде абсолютно, они будут индоктринированы этой идеологией ещё больше, чем прошлое поколение. Поэтому я считаю, что те, кто сейчас находится в сфере образования, в сфере академической, должны разорвать эту цепь комформизма. И начать можно просто с того, чтобы говорить правду каждый раз.
Я думаю, у меня всё по этой теме. Спасибо большое всем тем, кто подписывается на мой канал, кто ставит лайки и пишет комментарии. Спасибо всем тем, кто досмотрел это видео до конца. Если меня хотите поддержать, то можете сделать это по ссылке в описании или по этому QR-коду. Спасибо. M.