Александр Панов. Реальность – не то, чем кажется

Вот то, что мы сейчас говорим, это, конечно, не наука. А можете с носком мне пример привести? Вот очень как-то даже противно об этом думать. Я старался. Это всё как бы хорошо, но мало. Ничего логичного здесь нет. На самом деле спрашивается, почему? Да не почему. А не ведёт ли всё это нас к мысли о симуляции? Ведёт. То есть мы не можем понять, из чего сделано вот этот что-то. Это вопрос очень непонятно поставленный. Через некоторое время будет понятно, что именно непонятно. Я уже начинаю плыть, если честно. Я не обещал, что разговор будет простым.

Вот этот простой случай, это типа у вас два носка. Или по-другому сказать, два разных слоя реальности. Не вешай мне лапшу на уши. Она превратится в маленькую чёрную дыру. Так что это значит? Мы увидели сейчас, что математика и физика – это может быть на глубинном уровне одно и то же. Вот если подумать, это как бы взрыв мозга. Всё это абсолютно непонятно. Почему 42?

Александр Дмитриевич, сегодня мы с вами, как я понимаю, обсуждаем тему, э, опять-таки, как я её для себя трактую, такого какого-то альтернативного, может быть, фундамента нашей вселенной и чего-то ещё большего. Я старался. Нормально. Давайте я сейчас немножечко очерчу рамки. Во-первых, значит, разговор у нас пойдёт не научный, но о науке. Вот. И то, о чём мы будем говорить, это не альтернативное представление о чём-то, а это возможный взгляд на то, что существует. Это определённая эвристическая точка зрения. Вот она является необязательной совершенно. Значит, кому не нравится, может не принимать. Я тут даже и спорить не буду. Вот. Но если её принять, можно как бы попытаться понять некоторые вещи вот не совсем так, как они обычно понимаются. То есть никакого выхода за рамки науки здесь у нас современной нету, за рамки современной научной парадигмы. Но взгляд, который вот будет, мы попытаемся здесь сейчас вот обсудить с вами, он достаточно ээ нетипичный, не малоизвестный. Ну, по крайне мере, некоторые детали его совершенно как бы никогда ещё не обсуждались. Вот то, что мы сейчас делаем, это некое совершенно оригинальное действие, вот не имеющее прецедента. Об этом ещё никогда я, например, ни с кем не говорил.

Мы будем сегодня говорить в общих чертах про математику. А опять-таки, как я понял эту тему, но я абсолютный гуманитарий. Я сдал ЕГЭ по алгебре когда-то на пять баллов из 100, поэтому мне тяжеловато. Мы говорим о чём? О фундаменте Вселенной. Вот мы на самом деле будем говорить о математике и физике и скорее о связи физики с математикой. Вот. И какое всё это имеет отношение к реальности? Вот положение физики и математики в общей картине реальности. Примерно так мы будем говорить.

Так вот классическое представление у нас заключается в том, что, значит, математика – это язык, который описывает физику, если я правильно понимаю. Да. Да. Вот. И теперь, значит, вот первый с таким существенно альтернативным ээ предложением, кто явился миру, это был Макс Тегмарк. Вот давайте мы начнём э с фиксации чего-то такого известного, о чём можно в книжке прочитать, в конце концов, да. Вот. А потом я как бы изложу уже свои некоторые свои собственные некоторые мысли по этому поводу.

Значит, Макс Тегмарк. Ну, во-первых, что это за человек такой? Это американский учёный. Это очень известный космолог. Вот он занимается космологией на таком очень хорошем техническом уровне. Занимается он в основном то, что называется анизотропия реликтового излучения. Вот анизотропия реликтового излучения сейчас является, в общем, одним из фундаментов современной космологии. В общем, для тех, кто понимает, могу сказать, что h-индекс у него зашкаливает за полторы сотни. Это значит, что у него статей очень много, очень много. И они очень хорошо цитируются. Это означает, что есть не менее 150 статей, каждая из которых процитирована не менее 150 раз. Вот у вашего покорного слуги h-индекс всего-навсего 21, что тоже, на самом деле, считается очень немало для русского язычного учёна, но вот здесь полторы сотни. Вот. Значит, он является профессиональным космологом, но он на самом деле такой, знаете, мыслитель широкого профиля. Он не только космолог. Вот я могу его дарование сравнить с кем? Со Станиславом Лемом ещё и с Роджером Пенроузом. Вот в рамках моей эрудиции я вот рядом с ним никакую другую фигуру поставить не могу. Вот не я не знаю сопоставимых фигур, ну или фигур похожего, так скажем, качества. Значит, приведены на русский язык две его книги. Одна называется «Математическая вселенная». Это вот как раз примерно то, о чём мы сейчас и будем говорить. А другая книга, я честно забыл, как называется, про искусственный интеллект, про то, как сильный искусственный интеллект сделать дружественным. Это чрезвычайно интересная область, но это как бы является выражением просто как бы широты его спектра, понимаете, как сделать его дружественным. Как его сделать дружественным человеку, да, неопасным.

И значит, теперь, если говорить о физике, математике и вселенной, э значит, ему принадлежит следующее рассуждение. Вот мы когда-то начали изучать физику, ну, с классической механики. И, ну, так скажем, материальные объекты когда-то воспринимались просто как какие-то сплошные среды, да? Ну, вот что-то такое непонятное. Хотя там уже давным-давно была идея о том, что они сделаны из атомов, но она как-то серьёзно не обсуждалась во времена Ньютона особо. Там всякие корпускулярные идеи обсуждались только применительно к свету, например, к веществу. Не очень-то. Вот. Потом выяснилось, что вещество состоит из атомов. Потом выяснилось, что атомы сами это не неделимые частицы. Значит, они атом состоит из атомного ядра, вокруг которого электроны летают. Вот электроны по современным понятиям действительно неделимые частицы. Ну, элементарные в каком-то смысле, хотя кто их знает. Есть теории суперструн, которые говорят, что это не так. Вот. А атомное ядро состоит из протонов и нейтронов, да? А протоны, нейтроны состоят ещё из кварков. И вот начинается такая матрёшка вглубь. И значит, эта матрёшка устроена таким образом, что, значит, чем более мелкие ингредиенты вещества рассматриваются, ну, материи, так скажем, да, тем более мелкие масштабы возникают пространственные. Всё мельче, мельче и мельче. Вопрос, значит, распространяется ли эта регрессия в бесконечность до каких-то там бесконечных масштабов или она когда-то обрывается? Мы не знаем. Точного ответа у нас нет, но есть основание предполагать, что эта цепочка обрывается, что она конечная, что она в конце концов упирается в какой-то тупик. Ну, логично задал должно. Ничего логичного здесь нет. На самом деле это могло бы быть и не так, но это следует как бы уже уже из науки, что следует ожидать вот такого вот тупика. Ну мы же с вами вот даже в прошлый раз, когда разговаривали, мы говорили о том, что бесконечности не существует. Да, это, конечно, такое философское соображение, которое тоже не имеет характера доказательства. В общем, на самом деле априори здесь было всё не очень понятно, но если попытаться разобраться с физикой, то видно, что предел может быть связан с масштабом так называемой квантовой гравитации. По-другому он называется планковский масштаб длин и времён. Ну и масштаб масс там тоже возникает. Ну, значит, я даже могу сказать, откуда он берётся. Это не так уж сложно. Вот для того, чтобы вам измерить положение чего-то в пространстве, вам нужно на нём, на этом чём-то рассеять частицу света, например, да. Все частицы, ээ, ну, у которых есть масса, они характеризуются так называемой комптоновской длиной. Ну, это там единица на HC. Значит, величина обратной массе, значит, чем она характерна? Вот когда частица движется такой скоростью, что его дебройлевская волна становится порядка комптоновской длины волны этой частицы, у неё масса, её энергия становится порядка её массы. Я уже начинаю плыть, если честно, очень много сложных слов. Так, в общем, факт тот, что частицу такую вот невозможно зафиксировать в пространстве с точностью больше, чем комптоновская длина её волны. Почему? Потому что частица начинает распадаться на куски. Вот она начинает порождать новые частицы того же самого типа. Вот если я её попытаюсь схватить резко, то я обнаружу, что у меня в кулаке уже не одна частица, а там целое облако таких частиц. Это в момент измерения, да, в момент измерения. Поэтому я с помощью любой частицы могу, значит, позицию измерить только с конечной точностью, не лучше, чем её комптоновская длина волны. Вот. А если я хочу измерить, чем меньше, точнее говоря, расстояние я хочу измерить, тем тяжелее мне нужно взять частицу. Но у частицы есть так называемый гравитационный радиус. Если частицу вот её сосредоточить в области меньше этого радиуса, она превратится в маленькую чёрную дыру. Угу. И чем тяжелее частица, тем этот радиус становится больше, наоборот. И вот смотрите, если я начну увеличивать массу частицы, то комптоновская длина у неё идёт вниз, а шварцшильдовский радиус, радиус чёрной дыры идёт вверх, и в каком-то месте они сходятся. Вот. И это и есть то самое минимальное расстояние, которое может быть в физике измерено. Потому что, если я попытаюсь взять более более тяжёлую частицу, чтобы получить меньшую длину комптоновской волны, так она раздуется своим шварцшильдовским радиусом, станет больше, наоборот. Угу. Вот. И вот это вот расстояние получается порядка 10^-33 см. И вот это вот 10^-33 см, которое называется планковская длина, длина ставит такой-то вроде бы непроходимый барьер для дальнейшего движения вглубь. То есть никаких объектов не может быть меньше, чем вот эта длина. Да, не может. Они просто лишены физического смысла. Вот поэтому есть, значит, такое… Извините, извините, а вот кварки, они же… они могут быть меньше или нет? Или я вообще не о том спрашиваю? Скорее всего, это что-то имеющее, грубо говоря, планковскую длину, но точно неизвестно. Вот если описывать кварки и также электроны и там позитроны с помощью струн, то это получается как раз струны планковского размера. И вот теория струн – это одна из возможностей как бы положить предел вот этой вот регрессии в бесконечность.

Вот. Но дальше-то что получается? Какая логика получается? Макс Тегмарк говорит: "Ну хорошо, вот, допустим, предел в движении, так сказать, в этой в этой регрессии вглубь существует. Значит, в какой-то мы момент мы доходим до такого описания, которое уточнить невозможно. Всё. Вот вся математика, которая существовала в физике до сих пор, это были математические модели. Они как бы подразумевают, что они не дают абсолютно точного описания. А здесь мы доходим до такого уровня, когда понятно, что это описание уточнить невозможно. То есть мы не можем понять, из чего ээ сделано вот этот что-то. Да. Этот вопрос теряет смысл просто. И что главное здесь получается? Главное получается, что описание объекта становится тождественным самому объекту. А описание объекта – это есть математическое понятие. Это математическое понятие. А про сам объект мы думаем, что это физика. Вот и получается вот на этом уровне описания, что физика и математика неразличимы. Ага. Вот. То есть на самом вот ищется так называемая теория всего по-другому. Ну, это какой-то вариант квантовой гравитации, что-то такое. Вот так получается, что вот эта вот самая теория всего, которая в основе всего должна лежать, вот всё должно получаться как бы путём редукции к ней должно сводиться, да. Я сейчас тоже тут отмечу, что есть вот это вот значит какие-то большие объекты в нашем мире, которые мы там можем трогать и так далее, а есть вот эти вот какие-то э на квантовом уровне супер маленькие объекты. Мы понимаем, как здесь всё работает, и понимаем, как здесь, но мы не понимаем, как их связать. Вот мы не только не понимаем, как связать, мы понимаем, что чисто по логике получается, что на этом глубоком уровне описания нет разницы между физикой и математикой. Вот что поразительно. И получается, что весь наш мир – это на самом деле математическая матрица. Вот. И мы сами являемся математическими объектами. Вот. Вот такая вот совершенно сногсшибательная идея получается. И эта идея воспроизведена не в научной фантастике. А что это? А что это значит вообще? Вот типа, что мы, ээ, мы – это математика. Вот что это? Это типа мы – это формула или или это мы? Это математическая структура. Мы – это есть… мы являемся объектами внутри некоторой математической структуры. А эта математическая структура представляет какие-то решения там уравнений какой-то очень фундаментальной теории. То есть какая-то абстрактная огромная формула. Вот она не абстрактная, понимаете? На этом уровне абстракция совпадает с реальностью. Вот так получается, понимаете? Потому что математическое описание не отличается от того, что оно описывает. Вот эта идея, конечно, с трудом укладывается в голове. Если вы спросите: "Как такое может быть?" Я вам скажу: "Ну, не знаю. Вот просто это так получается". Вот.

Значит, давайте мы вот здесь вот зафиксируем. Ээ тут возникает ещё одна интересная побочная идея. Вот она не будет иметь прямого отношения к тому, о чём мы будем говорить дальше, но она сама по себе очень интересная, поэтому я всё-таки её упомяну. Это вот то, что называется идея тоже того же Макса Тегмарка, математическая демократия. Вот вопрос возникает такой: ну хорошо, вот мы пришли к тому, что наша физическая реальность на самом глубоком уровне – это просто математика, информационная структура. Вопрос: а почему именно такая, а не какая-то другая? Вот, значит, Макс Тегмарк тут всё почесал в затылке и сказал: "Да не почему? Все непротиворечивые математические структуры являются вселенными. Вот они представляют просто разные вселенные. Но эти вселенные, они имеют разную степень сложности. Вот, например, натуральный ряд чисел. Это в определённом смысле тоже представляет какую-то вселенную, вот в которых нет ничего, кроме таких точечек натуральных чисел, и всё, всё спокойненько. Вот, значит, чем же отличается наша математическая структура от всех других математических структур, а вот только тем, что она настолько сложная, что она позволяет внутри себя описать наблюдателя – нас с вами, которые начинают задавать всякие дурацкие вопросы. Вот. И больше ничем. Вот только тем, что она достаточно сложная. То есть на самом деле вот все математические структуры – вселенные, наша наша вселенная – это одна из структур. И что нужно, чтобы познать вселенную? Нужно просто заниматься математикой. Вот. Вот такая вот его идея. Вот. Но, понимаете, это всё как бы хорошо, но мало. Э, это очень такая идея, которая выглядит сумасшедшей. Вот она в изложении Тегмарка существует как бы изолированно. Вот есть путь, который сам Тегмарк к ней предложил, и другого пути он не предложил. Вот. Вот так вот получилось. Вот. А то, что я теперь собираюсь, попытаюсь объяснить, что к этому есть совсем другой путь. Вот. И у меня ещё есть пара вопросов.

А, да. Получается, что а вот эта идея математической демократии Тегмарка, она здесь перекликается с вот этой идеей мультивселенных. Если я правильно понял, Макс Тегмарк даже называет это мультивселенной четвёртого уровня математической вселенной. Так, а первые три – это какие? Первый уровень – это множество причинно несвязанных кусков нашей собственной вселенной. Ну, каждый кусок размером с нашу метагалактику. Второй уровень – это, э, мультивселенная вечной хаотической инфляции Андрея Линда. Третий уровень – это мультивселенная многомировой интерпретации квантовой механики Эверетта. А четвёртый уровень – это математическая мультивселенная. И мы эти детали с вами обсуждать тут не будем, потому что иначе мы зависнем. Вот вот это вот построение, оно имеет некое регулярное место вот в структуре вот этих самых мультивселенных, понятное дело прочего. Да. Ну это как один из вариантов, как я понимаю. Самый навороченный, так скажем, самый навороченный. Поэтому на четвёртой ещё раз получается по идее математической демократии. Каждая математическая структура, которая непротиворечива, правильно я говорю? А это отдельная вселенная. Вот вроде так, да? А вот эта математика, она рождается в момент ээ в момент инфляции, в момент появления этой вселенной. Как она, я не знаю. Короткий ответ: я не знаю. Значит, э есть разные варианты, и это очень интересный вопрос, имеющий отношение к структуре самой математики. Давайте мы этот вопрос как бы, ну, давайте отложим на будущее, потому что можно можно затеять очень обширный разговор отдельно про математику, и там как раз очень хорошее место есть о том, чтобы поговорить. Вот там может быть по-всякому, и это непонятно, и здесь есть что обсудить. Давайте мы просто, понимаете, у нас, к сожалению, в нашем разговоре будет очень много таких чёрных дыр, в которые ногой попадёшь и провалишься.

А, и тогда ещё один вопрос, который, возможно, тоже является такой чёрной дырой. А где эта математика? Она, то есть, где она существует? Во, а это мы сейчас обсудим. Всё хорошо. Друзья, помимо подкаста я занимаюсь производством рекламных роликов. Мы делали проекты для московских застройщиков Level Group, Asterus, работали с дочкой Пикапфома и другими. Если вы в B2C бизнесе, то наверняка знаете компанию AMCRM, для которой мы сняли несколько известных роликов. Больше наших работ вы можете посмотреть на сайте molomedia.ru по ссылке в описании. Будем рады поработать и с вами.

Значит, теперь давайте я сейчас начну представлять свой собственный оригинальный путь вот к вещам, очень похожим к тому, что к чему пришёл Макс Тегмарк. Но, значит, вот пройдя по этому пути, мы построим новый контекст интересный, которого у Макса Тегмарка не было. Вот. И обсуждение мы давайте начнём как раз с природы математики. Вот. Что же такое математика? Значит, это вопрос очень непонятно поставленный. Сейчас я… через некоторое время будет поня… понятно, что именно непонятно в этом вопросе. Вот давайте рассмотрим примерчик такой из математики. Рассмотрим какое-нибудь ээ странное иррациональное число. Вот я очень люблю число 4,711 по разным причинам. Вот. Ну и рассмотрим, например, корень квадратный из числа 4,711. Я даже пробовал нейросеть просить её вычислить корень квадрат… Не, не просто корень, а был вопрос какой-то знак после запятой. А вот, да, давайте рассмотрим какой-нибудь смешной знак после запятой, какой-нибудь триллионный, да, вот вот рассмотрим какой-нибудь триллионный знак в десятичном разложении корня квадратного из 4,711. Мы не знаем, какой он. Более того, ну, просто потому, что он никому не нужен. Он нигде не записан по той же самой причине. То есть его ни в каком физическом смысле его нету этого самого триллионного знака в нашей Вселенной. Но вычислить этот знак довольно легко. Алгоритмы известны. Если их существует много разных алгоритмов, и если разные люди, значит, по своему усмотрению начнут считать этот знак, они придут к одному и тому же результату. Спрашивается, почему такое происходит? Ведь его же нет. Ответ: Да нет, он на самом деле есть. Он уже был до того, как его начали считать. Вот. И именно поэтому все ответы получаются одинаковые. Вот. И в этом смысле, значит, вот этот самый триллионный знак вот этого нашего разложения существует на самом деле. Это объективная реальность. Он… Что значит объективная реальность? Это реальность, познаваемая объективными методами. Вот. И, в общем-то, результат любого вычисления, ну, в рамках там арифметики или какой-то более сложной математики, он тоже существует до того, как его кто-то начал считать. Вот совершенно объективным образом. И вот в этом смысле существует совершенно объективный мир математических форм. Значит, это вот я говорил о таких объектах, которые можно посчитать. Вот есть объекты другого сорта. Вот просто математические структуры, непротиворечивые. Ну вот, например, э натуральный ряд чисел, он тоже объективно существует. В каком смысле? Значит, любой объект определяется набором своих свойств. Вот что такое свойство ряда натуральных чисел? Ну там это, во-первых, всякие, ну, он выводится из всяких аксиом, но вот вот основное, чем он характеризуется – это результаты разных вычислений, которые можно получить в рамках этой системы там или или, скажем, можно проверять разные утверждения арифметические в рамках этой системы, которые будут либо истинными, либо ложными, либо они ещё могут быть гёделевскими. Это что значит? Гёделевские утверждения – это такие утверждения, которые можно сформулировать в рамках этой системы, но их невозможно ни доказать, ни опровергнуть. А, да, вот об этом ещё мы сейчас тоже будем говорить. Это очень важно. И кто бы не взялся проверять, значит, ложность истинности или гёделевость этих утверждений, они у всех ответы будут получаться одинаковые. Вот. И это означает, что вся эта система вместе со своими свойствами тоже существует совершенно объективно. Вот. То есть объективно существуют не только математические формы типа результатов отдельных вычислений, но и математические структуры. Вот, значит, вот в отношении особенно результатов вычисления распространённое возражение против этого такое: "Но вы же зафиксировали результат просто сказав, что вы считаете". Поэтому он у всех одинаковый и получается. Вот. И это было бы действительно так, если бы мы были уверены, что арифметика, с помощью которой мы считаем, не противоречива. Но есть теоремы Гёделя, точнее их две. Вот первая теорема Гёделя о неполноте, это что в рамках арифметики можно, э, значит, предложить осмысленное утверждение, которое нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Вот, например, теорема Гудстейна есть такая. Можете потом посмотреть. Угу. Что это такое? Вот так – одно из таких утверждений. Есть и другие. Есть вторая теорема Гёделя. Она на самом деле является следствием первой теоремы Гёделя. И звучит она таким образом, что если математика на самом деле не противоречива, ну или арифметика на самом деле непротиворечива, то доказать её непротиворечивость в рамках математики невозможно. Значит, какой отсюда резюме получается? Значит, получается, что никакой уверенности в том, что математика непротиворечива у нас нет и быть не может, да? Что типа мы доказываем непротиворечивость математики средствами математики, естественно, она будет непротиворечива. В этом как бы под… это не… это сложная вещь. Просто арифметика она достаточно сложна, что в ней существует теорема Гёделя. На самом деле теорема Гёделя существует не в любых математических системах. Есть более простые математические системы. Ну вот пример, так называемая арифметика Пресбургера – это арифметика, в которой есть сложение и нет умножения. Оказывается, там нет гёделевских утверждений и можно доказать её непротиворечивость. Вот арифметика… Вот эта математическая система, чтобы она, чтобы там с ней возникали такие проблемы, должна быть достаточно сложной. То есть на самом деле то, что мы думаем, что наша математика непротиворечива, это является единственно результатом нашего опыта. То есть фактически, внимание, математика – это эмпирическая наука. Вот теперь смотрите, что же мы получили. Мы получили, что, значит, объективные формы существуют, ну, мир математических объективных форм существует объективно. Это как часть природы. Как часть природы. Значит, на самом деле существует два типа реальности. Вот к чему мы сейчас пришли. Есть математическая реальность и есть физическая реальность. Значит, теперь, когда спрашивают у вас, что такое математика, в чём плох этот вопрос? Вот я обещал вернуться. Так, потому что есть наука математика, которая изучает объективную математическую реальность. Есть математика, есть в двух разных смыслах. Есть математика как наука, и есть то, что она изучает. Объективная математическая реальность, точно так же, как есть наука физика, есть объективная вот массоэнергетическая и физическая реальность, которую она изучает. То есть, понимаете, нужно ещё уметь правильно ставить вопросы. Вот то, что мы получили, значит… а теперь вы уже спрашивали: "А где существует математика?" Ответ: значит, для того, чтобы существовать объективно, не обязательно существовать в пространстве и времени. И математика существует некоторым иным способом. Вот это как бы не пространственно-временное существование, это другой способ существования. Ну, можно, например, сказать, что оно существует в силу логической необходимости, а можно этого не говорить, можно как-то по-другому это подумать, но главное, что существуют разные способы объективного существования. Вот так, что потрогать можно и так, что об этом можно только подумать, но зато можно объективно всё про это узнать. Всё равно, потому что оно есть до того, как мы начали этим заниматься. Типа как есть какой-то физический слой и есть какой-то получается информационный слой. И вот математика на нём как бы существует. Вот абсолютно точно. Вот давайте это зафиксируем. Значит, здесь мы ставим жирную точку. Это будет один из пунктов, к которому мы дальше вернёмся.

А, кстати, я забыл одну важную вещь про математику сказать. Вот всё то, что я рассказывал, концепция, она очень похожа на то, что называют математическим платонизмом. Вот математический платонизм – это значит идея, что вот как раз вот этот мир объективной математики существует вот сам по себе. Мы его можем познавать. И это идея философская, потому что на этом точка ставится. Вот просто можно и всё. Вот. А я забыл рассказать об одной очень важной вещи. Вот идея о том, что, ээ, объективный мир математических форм, значит, существует сам по себе объективно – это не философия, это элемент, нормальный элемент естественной науки. Почему? Потому что мы на основе этой идеи можем дать проверяемое предсказание. Вот когда начинается проверяемое предсказание, то это начинается нормальная естественная наука. А философия тут кончается. А какое у нас проверяемое предсказание? А вот мы предсказываем, что кто бы не начал измерять, вычислять вот этот самый √4711, там вот триллионный его знак, получится один и тот же результат. И это предсказание, оно фальсифицируемое по Попперу. Значит, вот признак границы между философией и наукой лежит как раз в фальсифицируемости по Попперу. Значит, научные утверждения – это такие утверждения, для которых можно содержательно сформулировать ситуацию, в которых они будут опровергнуты. Вот. И вот в нашем случае такую ситуацию как раз легко сформулировать. У вас предъявляются два правильных вычисления с различными результатами. И они тогда что делают? Они опровергают объективное существование мира математических форм. Это фальсифицируемое предсказание. Другое дело, что никому не удалось его фальсифицировать. Ну и может не удастся никогда, я не знаю. Но это не философия, понимаете? Мы применяем к миру математических форм те же подходы, что и для других наук. Совершенно верно. Да. Это это… вот это утверждение, оно является просто элементом нормальной естественной науки. Проверяемо. Более того, я вам скажу, что это утверждение в… вот эта вот идея может быть фальсифицирована даже двумя способами разными. Вот вот это вот предсказание насчёт того, что результаты будут всегда получаться одинаковые, это одно, один тип проверяемых предсказаний. И фактически этот тип предсказаний уже много раз проверялся, потому что многие разные вещи были посчитаны разными способами. Математики любят там придумывать всё более и более простые способы вычислений. Они все разные, дают одинаковые результаты. Нормально. А есть другой способ. Вот, предположим, мы когда-нибудь откроем инопланетный разум. Вот технологически оснащённый, мы их откроем там по наблюдению каких-то их техносигнатур. Вот. А математика, по нашему мнению, вот мир математических форм существует объективно. Тогда можем предсказать, что у них будет точно такая же математика, как у нас. Почему? Потому что она… потому что она будет отражать ту же самую математическую реальность. Вот. И это тоже фальсифицируемое предсказание. Как оно фальсифицируется? Мы открываем технологически какую-то развитую внеземную цивилизацию. А у них нет математики, они всё делают по-другому. Такое возможно? Ну, как будто бы нет, конечно, нет. Это наше предсказание состоит в том, что это невозможно. Вот. А если мы такое увидим, то наше наше предсказание будет фальсифицировано. Но вряд ли это как-то произойдёт. Но но просто здесь та же самая ситуация фальсифицируемости возникает. То есть мы даже не один эксперимент можем предложить, а два разных. То есть это как бы такая наука, что просто совсем наука. Вот всё тут как бы проверяемое, фальсифицируемое.

Начинается следующий этап важный рассуждений. Важный этап рассуждений. Здесь мы сейчас поговорим про квантовую теорию. Значит, квантовая теория – это очень такая странная штука. Значит, в ней объекты типа частиц вот не описываются координатами, скоростями. Вот там возникает… они описываются только волновыми функциями. Значит, известно, что вот если мы говорим, например, о частице там точечной в каком-то приближении, то она может в каком-то смысле находиться сразу одновременно во многих разных местах. Вот это вызывает огромное, значит, недоумение. Непонятно, как это может получаться. Вот. И сейчас мы возьмём среди всех как бы квантовых объектов самый-самый простой. Вот именно с помощью него удобно дальше проводить рассуждение. Самый простой объект квантовый – это на самом деле спин частицы. Причём не просто спин, а спин частицы величиной 1/2. При измерении проекции этого спина на какое-нибудь направление, а больше ничего измерять про него и нельзя. Это единственное, что про него можно измерить. Может получиться только два значения. Он направлен по вашему направлению или против вашего направления. Вот это вот такое чудо. Причём результат, значит, абсолютно невозможно предсказать в…

В общем случае. И вот здесь возникает такая заморочка. Вот здесь вот сидит весь как бы корень квантовой механики. Возникает, понимаете, аналогия какая-то такая мутная с бросанием орла решки. Вот мы тоже бросаем орёл режку, да, монетку. Вот она там летит, крутится, а потом падает там орлом или режкой. Но мы понимаем, что она крутится, да, и что она падает. Там вот есть угол поворота. Вот как вот этот он там получается случайный, ладно, мы его предсказать не можем. От этого случайность возникает.

Возникает такой вопрос: а вот за этой случайностью измерения, там, в частности, спины, нет ли за вот этой случайностью квантовой каких-то скрытых переменных вот классического типа, типа бровновского движения, типа вращения монетки, вот что-то такого. И чтобы ещё эти переменные были бы не просто какие-то, а чтобы они в пространстве времени в нашем жили. Вот как монетка летает в пространстве времени, как бровновское движение частица происходит в пространстве времени. То есть, чтобы это было вот локальные классический процесс, ну, случайные. Вот. И вот тут-то оказывается, что невозможно. Нет. Вот. И по этому поводу, значит, есть в квантовой механике несколько теорем. И самая простейшая теорема из всех этих теорем - это так называемая теорема Белла, которая как раз относится именно вот к этому самому спину 1/2.

Значит, как эта теорема Белла формулируется и в чём её смысл? Значит, здесь рассматривается система из двух частиц, у которых у каждой из них спина 1/2, но они могут быть одинаковые, в частности частицы. И из них делается такое начальное состояние, когда спины эти направлены в противоположную сторону. Вот один вверх, другой вниз. Так что сумма этих спинов - это векторы, на самом деле. Так что сумма этих спинов равна нулю. Угу. Вот. То есть в сумме состояние являет имеет нулевой спин, но внутри там спрятаны две частицы, у которых просто спин направлена в противоположные стороны.

Вот теперь мы эти частицы разводим в разные стороны, а способы это делать реально есть. Вот. И потом мы начинаем для каждой из частиц, значит, измерять проекции их спинов на разные направления. Это те самые связанные частицы, получается. Квантово связаны. Вот эта штука называется квантово связанная частица. По-другому это называется перепутанные, квантовой перепутанной частицы. И по-третьему, это называется пара Эйнштейна-Подольского-Розена. Тут возникает довольно сложная штука. Вот, значит, если эти частицы развести и начать у них независимо измерять спины на разные направления, вот то, что мы можем теперь изучать - это корреляция результатов этих измерений. Вот берём одно направление для одной частицы, для другой частицы мы берём другое направление, начинаем вот делать много-много таких вот пар. И для каждой пары мы начинаем измерять, ну, получать результаты измерения проекции этих спинов. Много-много много раз измеряем. Ну, мы измеряем у этой и смотрим на то, что у второй или как? Да, да, да, да, да. Вот. И мы, ну, там получается плюс единица, минус единица. И то, что вычисляется, это корреляция между тем, между между результатами.

Вот тут теперь, значит, возникает технически сложный немножечко момент, потому что всего там четыре разные корреляционные функции могут быть таким образом измерены, ну, путём многократного повторения измерений для каждого из углов поворота. Вот. И дальше, значит, есть теоремы Белла, которая утверждает, что если существуют локальные скрытые параметры, то вот эта вот величина, которая получается, она не может быть больше двойки. Точка. Так, что это значит? Ну, это означает, что если есть вот какое-то там шевеление под этими спинами, и мы будем измерять вот это вот вот эту комбинацию этих корреляций, о которой я говорил, которая называется иногда величиной С, то вот эта величина С ни для какого угла не может превышать значение двойки. Вот. Но из эксперимента известно, что если взять реальные спины реальных частиц, то эта величина на самом деле может доходить до 2 x √2. Вот. То есть вот этот результат, он противоречит тому, что есть локальные скрытые переменные. То есть вот вот в этой странной статистике квантовой за ней не стоит ничего, кроме самих кроме какой-то абсолютно непонятной для нас квантовой динамики. Вот это очень сложная вещь.

Так, попробую сейчас как я понимаю её, простыми словами, а вы скажите, э прав я или нет. Что значит? Берут два, я упрощать буду, берут два вот этих связанных, две связанные частицы. Замеряют у одной из них спин. У обоих, да? Ну, да, замеряют у пары, ну, смотрят типа у одной, и он, например, направлен там в одну сторону. Угу. И смотрят и у другой. И у другой, как я вот понимаю этот эксперимент, у другой всегда будет направлен в другую сторону. Это если у вас противоположное направление. Да, если возьмёте направление под углом, то там хитрая картина будет. Ну вот если имеет ли это значение? Просто может быть имеет, да, и этот угол может быть произвольный. Вот. А я просто думал, что может быть для для понимания достаточно двух направлений. Ненене, ни в коем случае. Там нужно много разных направлений брать. Вот этот вот угол тета между осями, он должен пробегать как бы все значения там от 0 до 180°. И вот там появляются тогда такие значения этого угла. Я честно даже не помню, какие они, что вот эта вот величина беловская начинает превышать двойку и доходит до 2 x √2.

Так, ну если с противоположными направлениями мне понятно, что тут как бы идея в том, что эээ значит, каким образом одна частица узнаёт о направлении другой и направлении спина другого и как бы каким образом она подстраивается всё время. В этом как бы ну это очень это вот случай, когда противоположно направление, это очень простой случай. Это это, ну да, вот сло- вот на самом деле сложный случай возникает, когда направление не противоположное, под каким-то углом. Вот это простой случай, это типа у вас два носка, один белый, другой чёрный. Если вы взяли и посмотрели один носок белый, то вы точно знаете, что другой чёрный. Но это не то. Вот здесь вот вот все сложности здесь возникают, когда вот эти направления повёрнуты под каким-нибудь хитрым углом там. Ну перпендикулярно даже уже там всё не просто получается. Так. И в чём там как бы ловушка? То есть как там должно быть? Как мы ожидали, что там будет? Вот если бы были бы так называемые локальные скрытые переменные, то есть если за случайным появлением вот этих результатов измерений стоял бы какой-то случайный процесс, значит, классического типа, то вот вот эта величина беловская не могла бы превышать двойку. Ну а на самом деле она получается больше. А что это значит? Это значит, что про ээ то есть в момент, когда это либо вверх, либо вниз, я понимаю, что здесь есть какой-то процент сов совпадений либо не совпадений. А здесь идёт о чём речь? То есть если они там в разные стороны направлены, мы чего ждём-то? Мы они мы же и ждём, что они там ну как-то будут там квантовая механика позволяет получить точное значение, какая предсказать корреляцию. Вот как какая степень будет корреляция. Сложно считается всё на самом деле. Там эти самые угловые моменты работает. Это не очень всё легко считается, но всё это на позволяет точно предсказать. И она предсказывает, что действительно эта величина будет выходить за двойку, которая бы следовала бы из вот того, что называется, э, как это называется? Это называется классический реализм или или локальный реализм. Вот из этого локального реализма следует, что не больше двойки, а на самом деле получается больше. То есть локального реализма нету. То есть в глубине квантового поведения нет ничего похожего на случай на вращение случайной монетки.

А можете с носком мне пример привести? Вот нет, не могу. Носки нет, носки не поворачиваются, например. А что-то что-то вот такое прямо супер. Нет, классических аналогий нету. Вот, к сожалению, здесь просто нет классических аналогий. Да. Да. Здесь здесь здесь наша интуиция кончается. Вот это вот самая теоремы была. Это одна из теорем о невозможности классических, ээ, значит, локального реализма или о невозможности локальных классических параметров.

Теперь, значит, делаем следующий шаг. Рассмотрим понятие алгоритмической вычислитель вычислимости на компьютере. Вот видите, у нас очень мультидисциплинарная такая получается разговор, но так получается, что так надо. То есть возьмём вот вот это вот всё и попробуем это смоделировать на компьютер. Сейчас я сначала расскажу, что что такое алгоритмическая вычислимость, и потом будет понятно, как мы в чём в чём здесь вопрос. Значит, вот мы берём компьютер и начинаем решать разные задачки. Вот оказывается, что задачки для компьютера бывают алгоритмически разрешимые и бывают алгоритмически неразрешимые. Ну вот простой пример алгоритмически разрешимой задачи - это на самом деле, например, разложение там числа на множителе. Вы просто перебираете там все множители подряд, смотрите на что делится. Всё очень просто. Вот пример алгоритмически неразрешимой задачи - это решение так называемых диофантовых уравнений. Диофантовое уравнение - это уравнение в целых числах относительно каких-то там неизвестных. И вот известно, что у диофантовое уравнение произвольного вида на компьютере не решается. То есть нельзя предложить одного алгоритма, который бы решал все диофантовые уравнения. Это вот Митий Ясевич, наш соотечественник, доказал такую теорию. Совсем недавно она называлась, по-моему, десятой проблемой Гильберта. Это вообще была большая победа в математике. Вот существуют алгоритмически неразрешимые задачи.

Теперь возьмём квантовую механику вот или квантовую теорию. Значит, я не буду касаться тут разных тонких деталей, но оказывается, что квантовая теория - это алгоритмически разрешимая задача. Вот всё, что происходит в квантовой механике на компьютере считается как бы до конца. Тут, правда, нельзя получить абсолютно точные результаты. Ну вот, например, как если вот извлечение корня из двух, вот это получается бесконечная дробь, да? Поэтому точный результат на компьютере получить в принципе невозможно, но легко получить результат с любой наприд заданной точностью. Это всё равно, что точно. Вот. Вот поэтому в этом смысле √2 на компьютере вычислим. Вот вот квантовая механика, она вычислима на компьютере ровно в том же самом смысле. А теперь, значит, ээ возьмём, вспомним нашего пару Эйнштейна-Подольского-Розена. Вот все эти вот самые эксперименты с перепутанными спинами. Так, это всё будет полностью моделироваться на компьютере с исчерпывающей точностью. Более того, вот это вот совершенно уже дальше непонятно. Значит, мне это было в своё время до такой степени непонятно, что я честно сел и написал все эти программы, которые это моделируют и посмотрел, как они работают, для того, чтобы разобраться во всех мельчайших деталей. А что здесь непонятного-то? А здесь вроде бы получается противоречие с теоремой о том, что не могут существовать локальные скрытые параметры. Смотрите, вот у нас есть компьютер, он моделирует квантовые процессы. Вот, кстати говоря, интересно вот какое есть наглядное выражение того, что всякие квантовые штуки ээ могут, ээ, так сказать полностью адекватно промоделировано быть этой самой классической железкой. Вот есть квантовые компьютеры. Вот это как бы их, во-первых, нет практически. То есть они есть очень слабенькие. Ну сейчас там что-то Microsoft. Это какие-то совсем прототипные такие вещи. Это не настоящий квантовый компьютер. Это так называемые квантовые симуляторы. Пока что настоящего квантового компьютера универсального не получается, но для них можно писать и отлаживать программы. Каким образом? Да потому что квантовый компьютер исчерпывающим образом можно смоделировать на классическом компьютере. Но как виртуальная машина получается, да? Как виртуальная машина. Но квантового этого компьютера можете сделать большой. Там, скажем, в в квантовом конре компьютере вы можете сделать 1000 квантовых этих самых кубит, и тогда он вам, ну, просто чудеса будет делать. Вот такой квантовый компьютер. А на классическом компьютере можно смоделировать квантовый компьютер, у которого будет не больше 30 кубит. Вот. Но на этом тридцатикубитном компьютере вы можете отлаживать совершенно любые алгоритмы, пользуясь моделью квантового компьютера в классическом компьютере. То есть вы видите вас, ваша железка, которая на столе стоит, ведёт себя как квантовый компьютер настоящий. Вот если подумать, это как бы взрыв мозга. Ну да, это интересно, да.

Ну давайте предположим, что у нас такая сложная программа, что он может там моделировать не только простые квантовые процессы, ну типа вот вот этих самых спиновых измерений, например, он даже наблюдательно может моделировать, и у вас возникает такой виртуальный наблюдатель. И вот он живёт в этом мире. Он видит, значит, квантовую динамику. Он сидит, доказывает теорему Белла. Он проверяет её у себя экспериментально всё работает. Но компьютер-то это что такое? Компьютер - это совершенно локально классическая железка, да? И он играет роль скрытых параметров для этой симулированной квантовой динамики. Как это увязать с доказательством а невозможность скрытых параметров? Вот вот это вот как бы кое-что, что был, просмотрел в своём доказательстве, с моей точки зрения. И вот надо на этот вопрос получать ответ. Значит, это парадокс. Значит, как этот парадокс снимается? А вот как он снимается. Здесь как бы возникает две разные точки зрения на реальность или по-другому сказать два разных слоя реальности. Вот один слой реальности - это компьютер, который классическая железка. Вот всё там нормально. Он состоит там из отдельных триггеров, битов, которые всегда можно измерить невозмущающим образом. Всё там абсолютно определённо. Есть квантовая реальность, которая этим компьютером смоделирована. Вот. И это как бы есть две разные реальности, которые существуют в отношении, вот одна из них является субстратом некоторым, а другая в некото- Да. Да. А другая как бы является изображением в этой основе. И теперь, если понять, что реальность может как бы разделяться на слои вот таким вот образом, например, на основе субстрат изображения, это снимает парадокс. У вас получается, что понятие классичности и локальности оно относительно относительно чего? Вот относительно как бы разных слоёв реальности, относительно разных точек зрения из разных слоёв реальности. Вот для программиста, который пишет программу и пользуется компьютером, компьютер - это совершенно классическая железка, а для квантовой виртуальной реальности которая этим компьютером смоделирована, вот этот компьютер не оказывается классической локальной железкой. Вот как раз написав эту самую программу, о которой я упоминал, и внимательно посмотрев на её структуру, это я программа, я увидел, что с точки зрения смоделированной квантовой реальности компьютер не является, значит, какой-то локальной железкой. Значит, более того, с точки зрения э смоделированной реальностью, компьютер вообще в каком-то смысле не существует. Вот это совсем уже не тривиально. Смотрите, я потерялся, почему не существует? Вот смотрите, значит, что такое моделирование там квантовой реальности? Это выполнение некоторой компьютерные программы. Но компьютер, одну и ту же компьютерную программу можно выполнить на компьютерах совершенно разные конструкции. А он может быть там на транзисторах, на этих самых интегральных схемах. Он может быть на палочках и верёвочках сложен. И этой моделированной реальности совершенно всё равно. Вот структура компьютера для неё принципиально невозможна, не недоступна для исследования. Угу. И в этом смысле, ну, она как минимум нелокальна. Вот вот вот эту нелокальность можно прямо увидеть там в структуре этой самой программы, но вообще в некотором смысле её и вообще нет, потому что она недоступна для его исследования. А недоступна, потому что почему? Вот. Потому что этой программе всё равно, как устроен компьютер, на котором она выполняется. Структура компьютера железная выполняемая программе в принципиально недоступна. Она находится за горизонтом её познаваемости. Это как объект и тень от объекта, типа того. Ну, что-то типа того. Да, да, да. Ну или я не знаю даже. Ну очень трудно привести аналогии.

А теперь как бы внимание новое, как бы осложнение. Сейчас я вам, точнее, новое развитие этой сложности. Сейчас я предло- Я не обещал, что разговор будет простым. Да, готов. Вот мы фактически мы доказали теорему существования. Мы сказали, что за квантовой реальностью, а в нашем случае это была квантовая реальность, смоделированная на компьютере, на самом деле некоторым образом и в определённом смысле может стоять локальный реализм. В нашем случае это был локальный реализм компьютера. А теперь мы возьмём нас, любимых. Мы сами квантовые объекты. Вот мы существуем в квантовом мире. Всё у нас квантовое. Так вот, вся наша квантовая динамика на самом деле может быть изображением в некоторой, значит, недоступной, непосредственно нашему восприятию другой какой-то классической и локальной реальности. Вот которая по отношению к нам расположена примерно так же, как по отношению к моделированной реальности положен сам компьютер. Вот точно так же, как смоделированный моделированные объекты не имеют доступа к структуре компьютера, да, он для них и не локальный, вообще как бы не существует. Вот в основе нашей динамики по точнее под нашей квантовой динамики точно также может лежать локальный классический субстрат, который, однако, нам прямо недоступен. Вот мы просто рассмотрев наш компью, вот наш настольный пример из компьютера, мы фактически просто доказали теорему существования, что это в принципе возможно. Мы не доказали, что это именно так есть, но мы доказали, что существует такая логическая возможность. А он обязательно должен быть локальным вот этот предыдущий? Вот не обязательно. Вот сейчас мы начнём как раз- Слушайте, вы отличные вопросы задаёте. Не обязательно. Вот сейчас мы как раз к этому и придём. Вот это самое самое интересное, что необязательно. На самом деле вот эта вот модель моя рассмотренная с компьютером - это были такие, знаете, леса, необходимые для некоторого построения. На самом деле вот этот вот классический субстрат локальный, он совсем не обязательно должен быть чем-то похож на компьютер. Вот я сейчас могу просто другие сразу примеры привести. Вот компьютером он работает шаг за шагом, там его работа там расположена в некотором времени, да, а на самом деле можно сделать совсем по-другому. Вот возьмём нашу квантовую динамику и сделаем что-то вроде записи её на магнитной ленте. Это реально можно сделать. То есть можно вот вот есть волновая функция. Это на самом деле математический объект. Он меняется со временем. Вот как он меняется, можно шаг за шагом записать на магнитной ленте. И вот у вас получится длинная запись какая-то. И вот эта запись будет в каком-то смысле эквивалентна самой квантовой динамики. Будет между ними изоморфизм. То есть вот вот всё, что есть у вас в реальности, всё то же самое записано на магнитной ленте. То есть вот эта вот запись - это не обязательно выполнение какой-то компьютерной программы. Она может быть устроена совсем по-другому. Это может быть что-то типа записи на магнитной ленте или не на магниттой ленте или в чём-нибудь ещё. Ну, в общем, чего-то такое классическое вполне, но не обязательно компьютерная программа. более. А что, подождите, я сейчас, когда вы объясняли, я себе представлял какой-то компьютерный код, который описывает там реальность. Не, не компьютерно, а вот как разворачивается динамика, можно последовательно записать на на магнитной линии. А что там будет записано-то? Если циферки циферки в виде, ну, это могут быть амплитуды волновой функции записаны так же, как звук записывается на магнитную ленту. Это будет аналоговая запись. А можно цифровым образом записать, да, по барабану, как угодно. Вот. И будет определённая эквивалентность между записью и реальностью.

Теперь, на самом деле, даже вот эта вот аналогия компьютер с компьютером, она для нашей реальности очень нехороша. Вот почему она нехороша? Смотрите, вот возьмём какой-нибудь простейший квантовый объект, но в котором было бы много частиц. Ну, например, какой-нибудь там атом урана, там сколько? 92 электрона. Вот для того, чтобы, значит, легко показать, что для того, чтобы исчерпывающим образом, с хорошей точностью описать, ну, хотя бы электронную оболочку атома Урана, нужен компьютер, объём которого не влезет в видимый объём вселенной. Он колоссального размера. Ну, это с теми мощностями вычисления, которые мы сейчас имеем. Нет, нет. Даже если в одной планковской ячейке пространства получа помещать один бит информации с предельно возможной плотностью. То есть там настолько чудовищно высокоразмерная задача получается, что вот в нашу вселенную такой компьютер не влезет. То есть как-то что-то здесь нехорошо получается. Значит, мы имеем, получается, физическое ограничение на вычисление. Вот так вот. Я только что понял, да. Это как бы очень как-то даже противно об этом думать. А у вас тут я говорил про один там сложный атом, а вам нужно всю вселенную смодер- какая-то чепуха получается. Вот как бы как это исправить эту проблему? А вот как можно попытаться исправить. Давайте мы попробуем представить себе субстрат, который вот как бы по-прежнему является классическим, но который не является локальным в том смысле, ну, в каком-то смысле, в результате чего ему не нужен вот этот вот колоссальный объём, куда его надо втискивать. Вот как же такое может быть? Вот тогда как бы получается всё хорошо. Вот не не надо. Он как каким-то другим вот обще способом существует, будучи классическим, не будучи локальным. Вот. А что же это такое может быть? Думаем мы. И вдруг идея в голову приходит: "А давайте-ка мы посмотрим на нашу математику". Вот математика - это какая-то, как мы поняли, тоже вот мы уже договорились до того, что это определённый тип реальности. Ну, можно назвать его там слоем реальности или как-то ещё. Информационный слой, да, вот мне визуально так просто образно понятнее, да, вот теперь математика она она не имеет никакого и она не требует вместилища, она существует иным способом, согласитесь. Вот как раз это то, что я хотел узнать, что ей как бы получается не нужно какой-то физический носитель. Вот вот это как раз то, что нас ломало, да, вот и математике не нужен какой не нужно ему ей какое-нибуд вместилище, она другим способом существует, каким-то нелокальным. И в то же время математика - это явно совершенно классический объект. Значит, в каком смысле? Что такое квантовый объект? Это квантовый объект - это такой объект, над которым, когда вы производите какое-то измерение, он неизбежно изменяется. Значит, аналогом измерений в математике является вычисление. Но вычисления в математике не меняют тот объект, который они вычисляют. Они явно в этом смысле классические. То есть математика ведёт себя как классический, но не локальный объект. Угу. И вот получается такая интересная фиговина. Прости, Господи. Да. И теперь смотрите, мы уже раньше пришли к тому, что, значит, математика вместе с физической реальностью даёт нам два типа реальности. А рассмотрев вот этот вот бутерброд в компьютерной модели, мы к тому, что могут существовать разные слои реальности, пришли совершенно другим образом. И теперь возникает интересный вопрос: а не является ли деление вот нашей реальности на математическую и физическую, вот тем самым делением на субстрат изображения? Вот чувствуете логика к этому подводит, да? Вот это вот есть как бы такой синтез возникает. И что же мы получили? Значит, мы получили, что существует мы вот просто мы логически шаг за шагом к этому шли. Мы практически не фантазировали ничего. Мы пришли к тому, что мы как бы являемся изображением в математиче можем быть изображением в логическом субстрате. Вот мы до этого там доказали теорему существования, что это возможно. Вот. И что же мы имеем на выходе? А на выходе мы имеем практически то, что получил Макс Тегмарк. Вот мы получили, что мы являемся изображением в в математическом структа субстрате. Мы пришли к этому через логику вот различных слоёв реальности, как бы по вертикали математика, физика, по горизонтали субстрат изображения. А результат такой же, что мы являемся матрицей, значит, математической матрицей. То есть мы пришли к такой логической возможности. А у Макса Тендмарка это как бы выглядит как некая такая логическая, ну что ли, необходимость. Значит, если редукция вот точности описания в бесконечности ограничена. Вот. И теперь, значит, мы получили подкрепление э точки зрения Макса Терморка совершенно с другой стороны. Чувствуете, что получилось? Ну, я вот уже тут, конечно, плыву, если честно. Ну, давайте вопросы. Сейчас ещё у нас есть немножечко чего обсудить, но вот здесь вот стоит обсудить, если что-то непонятно.

Не, я я понимаю, что мы пришли к той же идее, мне это понятно, но по пути я немножко потерялся. То есть как будто бы мы, э, прошли его путь. Нет, нет, он шёл совершенно другим путём. Он шёл, значит, э объекты физической реальности, уточнение описания объектов физической реальности, отсутствие редукции в бесконечность, тупик, тупик и тождество описания объекта и самого объекта. Значит, у нас был путь другой. Математическая реальность отдельно, физическая реальность отдельно. раз, а, э, наша реальность возможной нелокальной, мы брали вот на первом ша, извините, на первом шаге мы брали это просто как э основу для размышления. То есть мы просто решили, что математическая и физическая - это отдельная реальность. Были две основы на размышления. Вот это одна основа другая другая основа для размышления - это разные слои реальности, связанные отношением субстрат изображения. А, да, типа основа, проектор и то, что он показывает. Потом мы осуществили синтез того и другого и получили, что математика на самом деле может быть классическим субстратом нашего существования, что мы можем быть изображениями в классическом субстрате математики. И это уже снова точка зрения Макса Тегмарка. Ага.

А может ли быть так, что человек ээ и его личность - это случайная производная разных элементов элементов на уровне субстрата? То есть, что мы просто случайно по факту сгенерированы такие вот, ээ, личности. То есть, что это не от одного объекта тени, условно мы видим, а что каждый, ну, вообще, наша реальность - это какой-то от множества разных объектов тень, что мы случайны и мы даже по сути не являемся чем-то единым вот в своей основе. Ну, я бы сказал, что вроде бы так не получается. Вот мы мы мы должны быть какими-то математическими структурами внутри вот этой вот какой-то математической структуры, которая сама является изображением в классическом математическом субстрате. Вот. И мы должны существовать, я бы сказал, не не в силу того, что мы там являемся изображениями или тенями чего-то многого. А в силу того, что наша структура является логически непротиворечивой, потому что вот всё, что существует именно в математическом субстрате, а существует в силу своей логической непротиворечивости. Более того, я бы даже сказал, что вот в математике понятие существования и понятие логической непротиворечивости, они просто эквивалентны. То есть мы как бы существуем, потому что мы можем существовать. На самом деле, вот теперь возвращаясь к Максу Текмарку, конечно, могут существовать разные математические вещи, которые вот не обладают сознанием в каком-то смысле. Они слишком простые или они слишком какие-то тупые. Вот. А мы значит существуем и осознаём, значит, вот как бы всё вокруг нас получается по двум причинам. Первая причина - это то, что мы достаточно сложные. А вторая причина - это то, что мы логически внутренне непротиворечивые. Иначе бы не было бы нашего существования. Наше существование с точки зрения математики тождественно нашей логической непротиворечивости. Вот я боюсь, что всё это очень сложно. Это сложно. Это учитывая, что я ещё как бы готовился и что-то читал по этому поводу. Но да.

А не ведёт ли всё это нас к мысли а о симуляции? Ведёт. Это именно что-то похожее, может быть, на симуляцию, но не факт, что за этой симуляцией стоит кто-то. Это симуляция какая-то такая, вроде как симуляция, существующая сама по себе. А как такое возможно? А вот так. Ну вот так вот. Она она может быть не буквально симуляция, она как бы похожа на симуляцию, но никто кто никто кнопочки не нажимает. Ну, фактически это возникает идея, которая на самом деле много раз она уже много раз обсуждалась в разных местах, что мир на самом деле имеет информационную структуру. Это вот другие слова, которые выражают примерно ту же самую идею. Вот Джон Арчибальд Уиллер, то Уиллер тоже такой очень знаменитый физик, наверное, это вот который ввёл термин или как это концепцию it from bit. Вот это оно самое есть, но он правда немножко другое имел. Это, кстати говоря, отдельный вот ещё третий путь вот к похожим вещам. Я могу даже в кротце сказать, как он устроен был у Уиллера. Это было не так, как не у Тегмарка и не так, как я сейчас рассказываю. Это ещё третий путь. Так, давайте. У не у него идея такая. Всё, что мы можем узнать о мире, мы узнаём в терминах ответа на вопрос да или нет. True/False. True/False, да. А True/False - это один бит, да. И поэтому все всё сущее представимо в виде набора битов. Так, это разве не то же самое?

Это что-то похожее, да, но это, мне кажется, эта структура немножечко более мутная, потому что здесь не упоминается ни как бы математические структуры, ни понятие непротиворечивости. Здесь возникает здесь здесь как бы вот в конструкции Джона Уиллера возникает просто аморфный набор бит. Вот в его рассуждениях непосредственно этот набор бит никак не структурирован, он просто есть. Вот. А вот эти вот дополнительные построения Макса Тегмарка и вот то, что я раскрывал, это как бы вносит дополнительные структуры вот в ту, на самом деле, несколько аморфную структуру, которая у Джона Уиллера возникает. Но получается всё это вот о том же. Угу. Вот. То есть вот это вот. И на самом деле существует много разных других подходов к этому. Ну вот как бы они более или менее явные. Я много видел статей на эту тему, но они как бы вот все другие статьи, которые я видел, они имели, пожалуй, более частный характер. Э, ну вот здесь вот из из тех построений, которые мы сейчас сделали, возникает такая интересная возможность.

Вот мы привыкли думать, что есть физика и есть математика, да, что принципиально разные вещи. А вот мы видим, что на уровне вот того, что иногда называется теорией всего, значит, часто эта теория всего отождествляется с квантовой гравитацией или что-то в этом роде, значит, получается, что как бы физика и математика там сливаются вместе и перестают различаться. И вот возникает интересная такая терминология. Вот в физике это часто бывает, когда какие-то вещи появляются в так называемом низкоэнергетичном представлении. Вот непонятно. Вот у вас есть какая-то очень точная физика, которая описывает очень маленькие мелкие масштабы. Ээ, ну вот, например, там можно детально описать структуру атома. А если вы возьмёте более низкие энергии, то атом - это у вас просто шарик и всё. Вот. Вот здесь шарик возникает как приближение. Вот как как говоря, вот это представление об атоме как о шарике возникает в низкоэнергетическом приближении по по отношению там к квантовой теории поля жёсткое, которое там внутри сидит.

А вот здесь вот из этой идеологии получается, что физика и математика возникают как бы эмерджентным образом в низкоэнергетическом приближении по отношению к некой проструктуре, которая ни физикой, ни математикой не является. А вот когда мы переходим к большим масштабам, она вот эта структура расщепляется на физику и математику. Как раз хотел спросить, есть ли что-то, имеет ли смысл углубляться ещё дальше за математику, ещё на уровень ниже? Имеет ли это осмысленность какую-то? Слушайте, вы хороший вопрос, чёрт побери, задаёте. Вот у меня на эту тему статья написана. И даже когда я писал эту статью, я вот вот эти вот об этих вещах думал, но я даже в статье не стал об этом писать.

Смотрите, вот у нас с вами была структура вот этого бутерброда, субстрат изображения. Это сейчас, если перевести на какой-то мой дилетантский язык, получается физический мир, атомный мир, аэ, математический мир, ну и вот вот типа вот, а, ну, атомно-физический мир - это просто физический мир квантовый имел в виду. Да, квантовый мир и есть субстрат. Так, на самом деле вот этот сам субстрат сам может быть изображением в ещё в ещё более глубоком субстрате. И вообще, на самом деле, логически допустимо, что цепочка этих вот самых бесконечна. И мы опять приходим вот к этой мысли о том, что можем прогружаться ещё глубже и глубже и глубже. Вопрос в том, сможем ли мы туда пройти. Вот, понимаете, может оказаться так, что так же, как железная структура компьютера принципиально непознаваемо для как бы мира, симулированного внутри этого компьютера, может оказаться, что эти все вещи в определённом смысле существуют, но они могут оказаться для нас принципиально непостижимыми. Вот. И и тогда, значит, мы вот в этом рассуждении находим один из возможных пределов познания. Вот дальше мы там пробиться не сможем. Хотя мы понимаем, что чисто логически там что-то может быть.

Вот то, что мы сейчас говорим, это, конечно, не наука. Это вот некая эвристическая точка зрения на то, чем мы занимаемся, занимаясь наукой. Просто надо понимать, в каком, на самом деле, экзотическом окружении мы можем оказаться. Вот в какой мы вот то есть мы можем занимать довольно такое оригинальное место посреди всего сущего. Вот это вот всё сущее, оно логически допустимо, что оно как бы может обладать какой-то очень нетривиальной структурой. И вот мы перечислили многочисленные наводки, что вот некоторые как бы ближайшие к нам эти структуры мы даже просматриваем. Вот видите, тут существует нетривиальная связь там физики, математики и так далее. Вот есть такой Евгений Вигнер, точнее был Евгений Вигнер, очень тоже знаменитый физик, один из авторов квантовой теории поля. Значит, по-английски он Юджин Вигнер произносится. Он написал такую статью, называется "Непостижимая эффективность математики в естественных науках". Вот эту статью легко каждый может прочитать. Она опубликована в журнале "Успехи физических наук". Вот он обсуждает ээ как бы вот именно непостижимую эффективность математики. Почему математика так эффективна? Ээ ну, например, в физике. Почему мы уверены, что если мы там посчитали чего-то, описывая какой-то физический процесс, то результаты наших наших вычислений действительно подтвердятся?

А сам Евгений Вигнер начинает свою статью с такого интересного, очень смешного примера. Вот у него какой-то был приятель, который занимался демографией. И вот, значит, этот его друг рассказывает своему уже приятелю, который является гуманитарием совершеннейшим, про демографию и показывает ему статью. Там в статье какие-то формулы у него написаны. И вот этот вот гуманитарий спрашивает: "А вот что это вот вот такое написано? Вот это вот число, вот это вот пи - это что такое?" Ну, как говорит, это число пи. А число пи появляется в это самое в распределении Гаусса, там, в нормировке распределения Гаусса. Распределение Гаусса имеет прямое отношение там ко всяким случайностям, распределение вероятности. Вот это говорит число Пи - это отношение длины окружности к радиусу. Да ладно, говорит, не вешай мне лапшу на уши. Отношение длины окружности к радиусу не может иметь отношение к деторождению, а тем не менее имеет. Да. Вот получается вот такая вот интересная постановка вопроса Евгения Вигнера. И действительно непонятно вот почему вот никакого общепринятого ответа на этот вопрос не существует.

А мы сейчас увидели, что мы увидели сейчас, что математика и физика это может быть на глубинном уровне одно и то же. Вот это произрастает из общего корня, как мы сказали, и расщепляется на две кажущиеся независимыми ветками в низкоэнергетическом приближении. Вот, значит, объясняет ли это непостижимая эффективность математики в естественных науках, как Вигнер говорит: "Не знаю, вот я не знаю, как это могло бы прямо так взять и объяснить, но может быть вот это обстоятельство действительно имеет какое-то отношение к ответу на этот вопрос. Вот просто как бы домашнее задание, можно об этом подумать. А всё-таки они параллельны или всё-таки как бы математика идёт под физикой? Да, попробуйте ответьте мне на этот вопрос. Параллельно они или или перпендикулярно? Ну вот я хотел вот как бы того, что мы а вот тут как бы есть две точки зрения, вот как как я понимаю, что типа есть точка зрения, что они вырастают из чего-то, из некой, не знаю, ну это не протоматематика, но некая доматематика или это какая-то протоструктура, которая не физика, не математика, да, это вот что-то такое, да, да, да. Либо же всё-таки математика описывает физику. Вот они прора- вот получается в этой картине, которая я ещё раз подчеркну, она не обязательно мы ничего не доказали, да? Это просто интересная точка зрения на всё сущее. Вот из этой интересной точки зрения следует, что действительно они растут одно и прорастают из одного корня. И может быть между ними сохраняется вот какая-то мистическая связь, которая и позволяет физику описывать математикой. Вот природа этой мистической связи. Вот, несмотря на всё, что я сегодня рассказал, она всё равно как-то ускользает. Вот я не могу, как бы вот чувствуется, что здесь что-то такое есть, вот что-то такое как бы, знаете, чешется, да? Вот что чувствуется, что может быть там за что-то можно ухватиться, но я не могу, вот не получается. Может, тогда физика из математики растёт? Ну, по-моему, они просто вот в этой точке зрения они ни из кого то, что они просто вот как бы две разные ветки одного, да, то, что они не не с физикой из математики растёт, не математика из физики растёт, а они вот имеют какой-то общий общий корень, из которого они произрастают. Ну что это за общий корень? Мы вот это вот этот общий корень, я говорю, мы ничего не доказали, это просто эвристическая точка зрения. Вот она вот когда ээ мы, ну, не как бы мы, некоторые из тех, кто за пытается найти вот это вот единую теорию поля, теории всего, вот они должны понимать, что, может быть, они пытаются сделать что-то очень необычное. Может быть, они пытаются не просто физическую теорию построить, а выйти на какой-то новый новый такой более синтетический уровень. Ну, я даже не знаю, как сказать, чего существования. Вот, может быть, с этим и связаны огромные проблемы, которые возникают при при построении вот этой самой теории всего. Вот здесь есть о чём подумать.

А если мы [музыка] в концепции Тегмарка, да, мы типа упираемся в какую-то вот эту вот границу и дальше ничего не можем, ну, там меньше, чем там планковская длина, если я сейчас не говорю глупостей, да, если мы меньше, чем планковская длина, не можем ничего там изучать, условно, потому что там просто физический объект не имеет смысла существования. И здесь у нас тоже есть какое-то ограничение. Ну, вообще зачем тогда всё это, если у нас тут и так мы уже понимаем, какие ограничения и почему вообще важно вот какой-то альтернативный способ описания этого всего искать? Это неправильно поставленный вопрос. Не надо обязательно искать альтернативные способы описания. Просто возможно, что не используя альтернативные способы описания, мы ничего не получим. Это вот как раз следует из наших построений. То есть надо понимать, что, может быть, надо искать что-то очень необычное. Вот почему надо это искать, это как бы немножко другой вопрос, и он понятен, потому что вот существует общая теория относительности, теории гравитации, существует квантовые теории поля, обе отдельно очень успешные успешные теории, и они друг с другом абсолютно несовместимы. Типа те законы, которые работают здесь, они здесь совсем не работают. Они по понятиям даже несовместимы, потому что для квантовой теории, квантовой теории поля вся вот вся там стандартная модель, всё-всё-всё, что на скорее делается, это делается на фоне жёсткого пространства времени. Вот то, что называется пространство-время Минковского. Там нужен фон на на котором работает эта физика. А общая теория относительности она является такая теория, которая даёт описание самой себя. Там фона нету. Это вот это бесфоновая, так называемая теория. И нам неизвестен способ, каким образом квантовая теория может существовать вот таким вот фононезависимым способом. Так же, как устроена теория гравитации. Вот, э, построение этой теории всего, это прежде всего есть теория совместить вот эти два несовместимых понятия. Ничего у нас не получается. А вот одна из возможных причин проблем состоит в том, что мы должны продвинуться для того, чтобы их совместить на какой-то качественно более глубокий уровень описания, который вот, как мы уже говорили, не является ни физикой, ни математикой, там какой-то непонятный синтез. Ведь, понимаете, для того, чтобы че до чего-то там додуматься, надо же в этом направлении думаться. Вот для этого какая-то эвристика нужна. Вот мы А есть ещё какой-то вариант?

Вот у нас есть вот вот эти два, получается, там не не вот когда строят квантовую теорию этого самого гравитации, существует много разных теорий, много разных кандидатов теории, и хорошо известно, что ни один из них не работает. Вот их там существует сейчас там где-то 15 лет назад их было десяток. Сейчас их там существует уже, наверное, десятка три разных. Ну вот среди них теория струн известная, да, которая вообще пытался её понять. И у меня к ней, к теории струн есть отдельные претензии, но это, наверное, просто не не предмет сегодняшнего разговора уже. Ладно, там в следующий раз можно поговорить. Есть ещё вопросик такой, который м сейчас уже поздно его задавать, но он сам по себе интересный. Есть ли в математике идеи настолько сложные, что не могли бы быть изобретены людьми? В математике есть очень много теорем, которые доказаны машинным способом, которые человек понять не может. Там доказательства нескольких теорем сводится, например, к причислению просто огромного количества возможностей разных вариантов, там чего-то такого комбинаторных, которые человеческой голове не умещается. Вот таким образом была ээ доказана, решена известная проблема четырёх красок. Я не помню точно, как формулируется эта задачка, но факт то, что её доказательство сводило свелось к тому, что нужно было просто рассмотреть. Ну, огромное количество отдельных случаев, которые там возникают, которые человек рассмотреть не может. И существуют другие теоремы, которые были доказаны только машинным исключительно машинным способом. И даже в математике возникло специальное направление. Автор этого направления Воеводский. Идея там такая, что вся математика переформулируется специально таким образом, чтобы она была легко доступно для построения компьютерных доказательств, которые в общем случае будут недоступны людям. То есть это нормально, да? Вот это может быть вот что-то придумать компьютеры пока не могут. Не могут. Нет, нет. Это способность у них стоит точно на нуле. Вот как возникли компьютеры. И вот до нынешнего времени люди умеют придумывать, а компьютеры нет. А вот доказывать компьютер умеет так, как люди доказывать не умеют. Ну это, собственно говоря, сложное доказательство - это то же самое, что сложное вычисление в каком-то смысле. Любое доказательство с глубинной как бы математической точки зрения является в определённом смысле вычислением в формальном языке логики. Угу. Вот. Ну и, конечно, компьютеры уже давно, как появились, считают лучше, чем люди. Никуда не денешься. Да то, что придумывать не умеют - это факт. Я вот сколько не пытался, нене не это вы и никаких идей нет, как реализовать эту возможность в компьютерах. Почему? Потому что неизвестно, как мы это делаем. Мм упирается всё даже вот в это в изучение мозга, получается. Это не потому, что сложная задача, а потому, что мы не можем сформулировать задачу, которая мы не понимаем, как работает мозг, получается. Да, да, да. Мы не понимаем, как работает мозг. Интересно. [музыка]

Существуют ли пределы наших знаний о математике, если что-то, что всегда останется недоступным? Ну, как будто бы мы уже об этом сказали, что это как раз вот этот вот некий слой, который вот может быть тут на самом деле вот эти вот самые пределы познания, как бы они вот мы мы сегодня действительно упомянули одну из возможностей, которая связана с потенциальным существованием вот этих самых субстратов, да, но существуют другие всякие возможности интересные. Некоторые у нас прямо, что называется, под носом находятся эти возможности. Похоже, мы уже кое-во что упёрлись. Вот, например, в космологии такая сейчас сложилась ситуация. Вот это очень интересная ситуация. Она и и, кстати, в квантовой механике тоже, и они связаны одна с другой. Там вот в чём проблемы. Вот современная космология, она в основномпи основана и описывает вот то, что называется как бы сказать, ну, космологическими флуктуациями. Вот они проявляются в виде наблюдаемой анизотропии реликтового фона на небе. Вот. И вся вот эта вот наблюдательная кухня лежит сейчас в основе всей современной космологии. Вот космологические теории все, вот космологические теории, в частности, в особенности космологических флуктуаций, устроены таким образом, что они не описывают нашу вселенную, они описывают ансамбль вселенных и, вообще говоря, более точно ансамбль одинаковых вселенных с точностью до статистических флуктуаций. Это примерно то же самое, что происходит в квантовой механике. Вот квантовая механика не даёт предсказания о результате единичного квантового измерения. Об этом мы сегодня говорили. Да, она зато умеет предсказывать вероятности. И вот современная космология делает то же самое в отношении наблюдаемой Вселенной. Она даёт предсказание не в отношении того экземпляра, который над нами висит и на который мы смотрим. А как? Мы же это никак не проверяем. Ну, типа, у нас же нет у нас же есть только одна вселенная. Вот вот вот оно вот с этим связана проблема. Вы как бы в корень смотрите-то. То есть космология даёт предсказания относящиеся к ансамблю вселенных, а мы имеем только один экземпляр. И получается, что мы, имея один экземпляр, принципиально не можем с исчерпывающей точностью проверить наши космологические теории. Мы с этим уже столкнулись.

А почему мы вообще думаем, что это рабочая история? Типа вот вы говорите, что у нас есть там возможность считать для какого-то ансамбля вселенных производите устроен, да? Вот математику по-другому устроить не получается. Математика устроена именно так, что это статистическая теория. Вот вот это так может она просто неправильная. Мы же изначально-то хотели почить Нет, нет, нет, она правильная. Она то в каком-то смысле правильная. Значит, она в каком смысле? Вот вот мы наблюдаем э там на самом деле такая наука возникает. Это самое просто мало не покажется. Вот мы наблюдаем картину анизотропии реликтового фона. Она на самом деле вот этой самой теории, которую я упомянул статистическая, которая описывает ансамбль вселенных, она тоже описывается, но она описывается не с исчерпывающей точностью, но очень хорошо. И вот на этом очень хорошем уровне, значит, есть очень точное описание того, что мы реально видим на небе. Но там есть парочка отклонений, и невозможно понять, вот принципиально невозможно понять сейчас и невозможно будет понять никогда, с чем связаны эти отклонения. Это случайность какая-то, что-то там не так вильнуло или это какая-то неточность в нашей теории и никакого способа ответа на этот вопрос нету. И мы решили, что типа, ну, это вот просто вероятность, которая не вот космологи как бы предпочитают об этом не говорить, хотя это явление называется по-английски cosmic variance. По по-русски этот термин прямо не переводится, но вот Рубаков перевёл его вот космическая неопределённость. Вот эта вот космическая неопределённость, она ставит в определённом смысле непроходимый предел в познании, вот в отношении космологии. То есть некоторые тонкости нашей теории мы принципиально не можем проверить. Вот такая вот получается картина. И деваться абсолютно некуда. Вот, между прочим, в квантовой механике там что там это тоже статистическая теория, но там так не получается вот в обычной нормальной квантовой механике. Почему квантовая механика тоже не даёт точного предсказания о результате измерения, но она даёт предсказание о вероятностях? А повторяя эксперимент неограниченное количество раз, мы это предсказание можем проверить сколь угодно точно. Ну, увеличивается, ну, всё равно не не точно. Нет, сколь угодно точно. Мы можем миллиард там, тысячи миллиардов раз проверить. Это вот эта ситуация, ну, это такая ситуация возникает, как при вычислении корня там из двух. Мы можем сколь угодно точно вычислить, но не абсолютно точно. Вот я и говорю, да. И, ну, да, да, но квантовая механика тоже проверяется сколь угодно точно, а космологии нет. Там есть предел точности, за который пробиться невозможно. Вот этот предел, он столь же непроходимый, как там, например, принцип неопределённости квантовой механики. Там хоть лопне, а там скорости положения частиц одновременно не измеришь. Вот это ограничено планковской этой самой планковским квантовом действием и всё. Вот. Ну вот вот очень похожая ситуация возникает в космологии. И на самом деле похожая ситуация возникает в квантовой теории, но только не микрообъектов, а макрообъектов. Вот если у вас объект достаточно большой, то, казалось бы, он тоже должен описываться квантовой механикой. Там тоже возникает квантовой механическая вероятность. Все формулы написать можно. Но если у вас достаточно большой объект, во-первых, вы не сможете абсолютно точно воспроизвести эксперимент, это принципиально невозможно. И, во-вторых, его взаимодействие с окружением этого объекта будет настолько интенсивным, что у вас во многих случаях адекватный эксперимент, чтобы проверить предсказание квантовой механики, просто невозможно произвести. Вот у вас взаимодействие с окружением испортит объект мгновенно, сразу после того, как вы его приготовили, и вы не успеете измери провести измерение. Спрашивается, какой смысл имеет квантовая механика в отношении макроскопических объектов? Это вопрос, родственный вопрос о том, какой смысл имеет космология, которая тоже непроверяемы с исчерпывающей точностью. Всё это абсолютно непонятно. Вот надо бы заняться каким-то там таким хорошим философом от науки ээ вот этими вещами, но по моим наблюдению, философы от науки, они как бы несколько отстают от современной науки. И поэтому вот я не видел ни одной хорошей философской работы, в которой бы вот эти вот вещи бы обсуждались. Вы тоже своего рода философ от науки. Во всяком случае, к вам Вот я, кстати говоря, специальную статью по этому поводу написал, которая называется "Современная физика ставит новые вопросы". Что-то перед философами вот так называется статья. Она уже опубликована. Вот скоро она, кстати, выйдет в этом самом в архиве электронных препринтов. Сейчас она пока только в журнале есть.

Ну вот, собственно, мы пришли, наверное, к финалу из того, что у меня вот здесь было. Тема для меня очень сложная. В начале я сел и такой: "Ну, вроде я что-то понял". И вы и я вам выдаю первую фразу, и вы: "Нет". Я такой: "Всё понятно, я понял. Ничего". Вы знаете, если вам кажется, что вы что-то поняли, значит, вы что-то не заметили. Закон Паркинсона, да? Значит, мы пришли к тому, что квантовая физика - это видимая сторона чего-то гораздо более глубокого. Может быть, да, это полезная эвристическая точка зрения, да, не это не утверждается некой абстрактной математической реальности, да, но так, но так можно думать, а можно думать наоборот. Ну, это интересно. Если кто-то будет обоснованно возражать против такой точки зрения, это будет чрезвычайно интересно, потому что это будет другая интересная точка зрения. Это как какой-то великий человек сказал, чем отличается тривиальное утверждение от нетривиальных. Возражение тривиальному утверждению само тривиальное, а возражение на нетривиальное утверждение само нетривиальное. Вот. Вот это будет очень нетривиально тогда. А вот такой вопрос провокационный, может быть, он тоже опять-таки здесь не очень уместен, но тем не менее. А есть ли вот в этой идее какое-то место для Бога? Что вы понимаете под Богом? Ну, под Богом христианского Бога подразумеваю. Ну, нет, для христианского он тут не предполагается, конечно. Христианский Бог - это Бог. Что такое христианский Бог? Это Бог, снабжённый личностью. Угу. Нет, это, конечно, что-то не предполагается. Просто понятие Бога, оно очень растяжимое. Оно начинается от абстрактного этого самого Дао, этого самого индуистских религий и до как бы старичка на облачке, да. Вот вопрос. Что вы имеете в виду? Ну, как будто бы христианский бог ближе к последнему. Ну, это, конечно, не предполагается. Нет. Угу. Очень сложный получился разговор. Спасибо вам. Блин, вам огромное спасибо. Я прямо очень ценю, что вы время нашли и доверили мне такую тему. Да. А, надеюсь, я в какой-то степени оправдал ваши ожидания. Вполне. Нет. Очень хорошо. Вы были отличным собеседником. Почему 42?