Transcription
Знаете, сегодня это совершенно ясно. Мы начнём первую тему. Но перед тем, как начать, мне хотелось бы, хотелось бы произнести, процитировать одну известную фразу и сделать её как бы эпиграфом к нашему с вами общению.
Знаете, когда вы будете посещать эти лекции, наверное, не только эти, а вообще занятия на нашем факультете, но в частности слушать курс общей психологии, то, наверное, наверное, стоит предупредить о том, что будут возникать самые разные эмоциональные впечатления. Но будет, например, обязательно так, что какой-то материал покажется знакомым. Слово "психолог" – вот каждый из нас пришёл сюда, и то, что у него стоит за словом "психолог", настолько разнообразно. И это будет заведомо отличаться от того психолога, каким, скажем, вы будете пытаться стать в течение этих пяти лет, то есть научного психолога. Мы, конечно, будем проходить научную психологию, и она будет отличаться от житейской. И тогда стоит предупредить: какой-то материал вас вдруг насторожит, покажется не очень понятным, и даже, не побоюсь, покажется, может быть, каким-то скучноватым, не очень интересным. И будет возникать внутреннее чувство: "А это нам, грубо говоря, зачем?" И тогда кот состояние... Ну, моё предложение, если хотите, мой совет: спокойно записывать то, что излагается лектором, и вспоминать при этом ту фразу, которую я и хочу процитировать.
А теперь я пока ещё фразы-то не цитировал и только перехожу к ней. Один из очень известных учёных в XX веке – это француз, и зовут его Клод Леви-Стросс. Клод Леви-Стросс. Наверное, этого человека можно назвать и философом, и психологом, и культурологом, и даже создателем собственной науки. Клод Леви-Стросс занимался такой интересной тематикой: он изучал древние мифы, древние легенды. Как мы относимся к древним легендам? Ясно одно: когда мы их рассматриваем, мы иногда не вполне понимаем их. Мы воспринимаем эти мифы и легенды подчас как загадки, надо найти ответ, мы как бы пытаемся эти мифы расшифровать, узнать, что за ними стоит. Так вот, Леви-Стросс, опытнейший человек в этом деле, однажды сообразил. Он говорит: "Вот это положение – миф загадка, миф вопрос, на который надо найти ответ, – это положение надо перевернуть. Надо сказать: миф, древняя легенда – это ответ, к которому мы ещё не подобрали вопрос, ещё не задали свой вопрос". Древний текст, повторяю фразу Леви-Стросса: "это некий ответ на тот вопрос или вопросы, которые мы пока ещё себе не задали. Когда зададим вопрос, поймём ответ". Вот что имеет в виду Леви-Стросс.
Так теперь, наверное, многие из нас поняли, почему я привёл эту фразу. Когда в ваших тетрадках будет появляться конспект по общей психологии, вы знаете, главное – весь ваш конспект, по крайней мере по этому курсу, – ответ на те вопросы, которые, быть может, пока вы даже себе не задавали. Это совокупность ответов на те вопросы, которые могут возникнуть в вашей будущей профессиональной жизни. И вовсе не нужно думать, что эти вопросы возникнут сразу. Но тогда надо аккуратно записывать ответы уже сейчас, какими бы необычными они подчас не казались. Но это наруш... немножко из педагогических соображений, видимо, вас чуть-чуть пытаюсь запугать. На самом деле, такой трудный материал возникнет очень постепенно. И сначала мы будем говорить с вами... Нам требуется на языке, который способен сопоставить психологию житейскую и научную, которую мы с вами начинаем изучать.
Ну, а теперь, перед тем как продолжить, я, наверное, должен представиться. Моя фамилия Петухов, зовут Валерий Викторович. Я работаю на кафедре общей психологии, и вот тот курс, который вы сегодня начинаете слушать, я читаю. И в полном объёме – а полный объём – это довольно много. И в объёме довольно компактном, ну, скажем, минимум, минимум знаний каждому, кто хотя бы чуть-чуть имеет отношение к психологии. Минимум – это три темы, три первых темы, которые у нас пойдут вот уже в сентябре. Вы, наверное, знаете, я как-то редко говорю о своих заслугах, но почему-то шёл к вам сюда, и на этот раз решил сказать с самого начала. Моя учёная степень – кандидат психологических наук, должность и звание – доцент. Правда, признаюсь, как та лягушка-путешественница, мне иногда хочется сказать: "Есть города в России, где, где я работаю уже профессором". Так бывает. Ничего в этом нет особенного и страшного. Пожалуй, самое яркое, о чём хотел бы сказать: в 1993 году я награждён Ломоносовской премией МГУ за педагогическую деятельность. Награждён благодаря вашим предшественникам, вот таким же симпатичным, как вы все сейчас, будущим научным психологам. И даже в том же девяносто третьем году, помимо этой маленькой медали, которую когда-нибудь надену, когда мы с вами будем заканчивать курс (не нужно думать, что эту медаль надо надевать сразу, её надо заслужить), так вот, тогда же, наверное, похвалю ещё одной вещью. Вместе с этой маленькой медалью меня наградили и большой медалью. Я получил от студентов. А студенты – благодарный народ. Эта медаль называется "Лучший преподаватель МГУ по гуманитарным факультетам". У естественников есть своя подобная медаль. Вот с таким предисловием мы продолжим дальше.
А теперь ещё одна важная деталь. Вы заметили, и может быть, пока это ж... что в нашем зале установлены видеокамеры. Прошу вас, во-первых, не смущаться, а во-вторых, знать, что действительно ваш раздел введения будет сниматься на плёнку. Такая работа уже велась с вашими предшественниками на нынешнем втором курсе. И наши операторы, поверьте, делают этот курс более ответственным, может быть, немножко более напряжённым. Во всяком случае, этого напряжения вы не должны испытывать, поскольку для вас это так уже с самого начала. Не смущайтесь этих видеокамер. Когда-нибудь посмотрите на себя, какие вы во время прослушивания этих лекций. Вы знаете, мне лично это очень интересно. Когда наблюдаешь себя таким образом, узнаёшь, в том числе и о себе. Как психолог, узнаёшь, поверьте, много нового. Но об этом когда-нибудь в следующий раз.
А теперь первая тема. Тема первая: "Общая характеристика психологии как науки". Общая характеристика психологии как науки. Вступление. Давайте для начала просто разберём сам термин "психология" и подумаем, что он означает. Каждому известно, что слово "психология" состоит из двух слов, и оба эти слова восходят к древним грекам. Первое слово древний грек произнёс бы как "псю", мы бы произнесли как "психе". И перевод этого первого слова для грека – душа. Душа. А для... ну, более точно – психика. Душа или психика. Кто знает греческую мифологию, тот вспомнит о том, что Психея – легендарная героиня древних греков. А слово "псю" и даёт имя Психея. Психея – это невеста одного из богов, Бог Эрос, невеста Эроса. И не останавливаясь подробно на судьбе этой героини, скажем так: она родилась как смертная, а в течение своей жизни стала бессмертной. Вот таково отношение древних греков к слову "душа". Кем бы ты ни родился, ты можешь обессмертил, ты можешь стать вечным. Слова, конечно, не очень привычны для нашего уха. Это правильно. И тем не менее, уже сегодня мы по ходу дела рассмотрим, что же древние греки понимали под словом "душа".
А сейчас пойдём дальше. Второе слово – "логос". Логос, пожалуй, не менее важно, во всяком случае, не менее интересное для нас слово. Это слово имеет одновременно несколько значений. Его довольно трудно перевести на русский одним словом. Если переводить точно, то уже нужно два слова. Первое – это слово "логос" – это просто-напросто... Но рядом надо поставить ещё один термин – термин "смысл". Не просто слово, а разумное слово, слово, позволяющее что-то осмыслить, что-то понять. Мы с вами могли бы как бы вновь шагнуть через века и сказать, что для нас "логос" – понятие. Понятие о чём-то. Ведь любое понятие и есть осмысленное, разумное слово. Понятие или сам процесс использования понятий, понимание, осмысление, изучение – это всё разные значения слова "логос". И тогда "психология", если объединить эти два слова, то получится: древний грек сказал бы "разумное слово о душе". Разумное, осмысленное слово о душе. Вот что такое психология. А мы с вами сказали бы гораздо... Сказали бы гораздо скромнее: наука о психике. Наука о психике. И скажем сразу, что наука эта сравнительно молодая. И, конечно, древние греки и их последователи много рассуждали о душе, но сейчас слово "душа" в каком-то смысле уже ушло из науки по разным причинам. И начиная с последней трети прошлого века, а именно, сразу назовём дату – с 1879 года. С 1879 года психология возникает как самостоятельная научная дисциплина. Причём, заметим сразу же, что первая психология ориентируется на науки естественные, такие как физика, химия, биология. И вот этот подход, естественнонаучный подход, был для психологии основным. Мы скажем, что сегодня это не только так. И ведь действительно, психология не может быть только естественной наукой. Психология – это, конечно, и гуманитарная наука. От чего здесь не пошутить: сколько существуют факультеты психологии в нашей стране, например, наш – с такого-то года, или в том же Ленинграде – тоже год, в Тбилиси – тоже примерно те же годы, столько деканы наших факультетов просят ректора: "Сделайте нас, наконец, естественным факультетом!" Это, наверное, многие понимают, во многом изменило бы статус факультета. Хорошо быть таким, как физик или химик. И тем не менее, ректоры всегда... они правы. Психология стремится стать естественной наукой, но при этом всегда остаётся гуманитарной. В этом её специфика.
И тогда, как только мы коснулись термина "психология", давайте наберём отваги и сразу же рассмотрим определение психики. Мы, конечно, здесь немножко рискуем, потому что давать определение психики сразу – это значит немножко огру... суть дела. Что такое психика? Это вообще, пожалуй, будет вечным вопросом для психологов. И всё же, определённое понимание психики универсально, его признает каждый. И тогда две характеристики психики, две характеристики будут такие: первая, первая характеристика, если одним словом, то это отражение. Психика есть субъективное отражение реальности. Отражение, в котором субъект, например, человек, живёт и действует. Отражение объективной реальности. О чём бы мы ни говорили: о восприятии, о мышлении, о памяти, внимании и так далее – это всё различные формы отражения. Это была первая характеристика. И сразу же вторая. Её назвать функциональной. Функциональной. Давайте поймём сразу так: слово "функция" – это ответ на вопрос "зачем?". То есть, кто-то может заменить пока себе это словечко "функция" словом "роль", "значение". Каково значение психики? Какова её роль? Эта функциональная характеристика, по счёту вторая, будет следующей. Здесь ключевое слово – регуляция. Психика нужна для регуляции собственного поведения. Роль психики – управлять собой. И если эти два словечка – отражение и регуляция – вновь соединить, то мы получим такое определение: психика – это отражение реальности, необходимое субъекту, отражение реальности... [музыка] ...для жизни и деятельности в ней. Отражение реальности, необходимое субъекту для жизни и деятельности в ней. Сюда же можно добавить ещё раз: для управления своим поведением, для управления своим поведением. То, что, конечно, известно каждому из нас. Психикой обладает не только человек, поэтому обратим попутно внимание на особенности нашего языка. Мы будем говорить: психикой обладает субъект, как человек, так и животное.
Дать определение, хотя бы грубое определение психики, то давайте продолжим ряд и дадим определение сознанию. Дело в том, что именно сознание было первым предметом научной психологии. В курсах обществоведения, например, вы встречали такое определение: сознание – суть высшая форма психики. То есть, сознание – это тоже психика, но её высшая форма. И тогда две характеристики, которые мы уже давали, давали психике – отражение и регуляция – обе эти характеристики нам надо ещё раз уточнить, но теперь это будут характеристики сознания. Первая характеристика: там, где было слово "отражение". Дело в том, что если мы говорим о сознании, то оно связано со способностью отражать не только мир, но и себя в этом мире. Сознание, по данному пункту, коротко: это способность дать отчёт о себе. Способность дать субъективный отчёт. Нам легко догадаться: если наш субъект может что-то рассказать о себе, о своих психических... вая и так далее, то значит, этого субъекта можно изучать. Именно тогда же, в 1879 году, основатель научной психологии, немецкий учёный Вильгельм Вундт. Он не просто строил науку о сознании, он опирался на определённый метод. Если сознание можно изучать, то надо спросить: как изучать? Каким методом? Первый метод научной психологии был назван интроспекция. Интроспекция. Интроспекция по-русски – смотрю внутрь. Смотрю внутрь, наблюдаю себя. По-русски иногда переводят это отчасти правильно, но мы сейчас не будем останавливаться на деталях. Интроспекция переводит самонаблюдение, наблюдение за собой. Это и есть, в самом широком смысле, возможность дать отчёт о себе. Итак, это была первая характеристика сознания.
Теперь вторая. Дело в том, что здесь тоже, без пояснений, скажем: сознание... Ну, вот в мировой психологии это многозначный термин. А в психологии отечественной... И всё же, пока давайте опираться именно на неё. Сознание считается характеристикой только человека. Ну, хотя бы потому, что, наверное, только человек может дать отчёт о себе. Но не только поэтому. Вторая характеристика: мы помним, это функциональная, ответ на вопрос "зачем?". Зачем необходимо сознание? Ответ: сознание необходимо для регуляции совместной деятельности людей. Сознание необходимо для регуляции совместной деятельности. Даже обратите внимание на само словечко "сознание" – совместное знание. Для того, чтобы действовать совместно, необходимо сознание. И тогда вновь подытожим всё, что сказано. Можно сформулировать такое определение: сознание есть представление субъекта о мире. Сознание – это представление субъекта о мире (в скобках и своём месте в нём). Представление субъекта о мире и своём месте в нём, связанное со способностью дать отчёт, связанное со способностью дать отчёт о своём внутреннем психическом опыте, о своём психическом опыте, и необходимое для разумной организации... Необходимое для разумной организации совместной деятельности людей.
Так мы дали определение психике и сознанию. Наше вступление затянулось, и скоро перейдём к первому вопросу. А перед тем, как это сделать, всё же отметим ещё одну важную деталь. Посмотрим на слово "психология" ещё раз. Посмотрим и увидим, что слово "логос" имеет ещё одно значение. Слово "логос" даже житейский, начиная с тех же древних греков, переводит как "разумное устройство", "разумная организация". И тогда психология есть разумная организация психики. Разумная организация психических черт. У каждого из нас есть масса психических черт, свойств, качеств, и они как-то организованы. Иными словами, мы говорим почти житейски сейчас: у каждого из нас, в принципе, своя психология. И когда мы используем слово "психология" второй раз, мы, конечно, не имеем в виду науку. Мы имеем в виду индивидуальный портрет каждого, индивидуальный портрет психики каждого. И это второе значение слова "психология" почас заменяют такими словами, как "характер" (а это словечко тоже идёт от древних греков), "темперамент" или, прислушайся к сегодняшнему языку, он тоже иногда близок второму значению слова "психология". Довольно модное словечко, которое недавно... "менталитет". По-английски значит "психический". Менталитет – это буквально строение психики, психологический портрет. И тогда можно сделать так: все эти названные слова – характер, темперамент, психология – можно объединить в одну группу и назвать словом "индивидуальность". Индивидуальность. Вот второе значение слова "психология". Индивидуальность. Давайте определим это понятие. Тут, наверное, каждый согласится и поймёт это определение сразу же: индивидуальность – это совокупность всех психических черт, всех психических черт, способов поведения субъекта, которые, которые отличают его от других. Индивидуальность психических черт, способов поведения субъекта, которые отличают его от других. И здесь сразу же добавим: конечно, индивидуальностью обладает не только человек, но и животное. Также как психикой. У тех, кто любит животных или содержит их, например, у сотрудников зоопарка, конечно, есть развёрнутое представление об индивидуальности их питомцев. И иногда все посетители зоопарка кажутся на одно лицо. А вот животные, которых любишь и за которыми ухаживаешь, они обладают массой индивидуальных черт. Если угодно, у них свой темперамент, характер, скажем, менталитет и так далее, и так далее. И тогда, скажем так, мы сами того не заметив, можем подвести из сказанного маленький итог. Наука о психике – это первое значение, сегодня именуется "Общая психология". Наука о психике и сознании, конечно, это и есть Общая психология. Наука о психических процессах, отчасти уже названных нами, где рассматривается любой субъект. А вторая ветвь, там, где рассматривается индивидуальность, там психология так и названа, если по-русски – "психология индивидуальных различий". Ну, а с английского "differential" – различный, мы получим название "дифференциальная психология". И надо сказать, что эти две ветви всегда дополняли друг друга. Вот есть представление о человеке вообще, и, конечно, должно быть представление об индивидуальных особенностях каждого. Общая и дифференциальная психология.
Ну, а теперь... Ну, а теперь, скажем так, раз два значения есть у слова "психология", то, конечно, как минимум два значения должно быть и у слова "психолог". Первое значение – ясно, представитель науки. Далеко не единственное значение. Есть, конечно, и второе. Помимо первого, научного, есть, конечно, и житейское значение. И в этом житейском значении психологом, хотите вы того или нет, является каждый из вас, из нас и наших знакомых. Это, это, разумеется, так. Человек, общаясь с другими, вынужден быть житейским психологом. Соответственно, тогда и психология всегда будет не только научной, но и житейской. Я сразу скажу, что между ними не надо устраивать конкуренции. Мы в первой теме познакомимся с особенностями той и другой, но сразу скажем: вот конкуренции между наукой и житейской устраивать не стоит, потому что научная психология сравнительно молода, а житейская психология всегда существовала и всегда будет существовать. И тогда, что сделаем мы? Мы, наверное, всю эту тему в целом посвятим сравнению психологии научной и житейской. Нам издалека, из того самого далека, которого мы пометили древней Грецией, ну, просто поскольку мы живём в том месте, где живём, то есть в Европе, то нам свою культурную историю отсчитывать следует от древних греков. Мы посмотрим не только древних греков, но это не всё сразу. А пока так: первый вопрос. Первый вопрос сформулируем таким образом: "Из истории донаучной психологии". Из истории донаучной психологии. До научной, в том простом смысле, что до того момента, как психология стала наукой. Конечно, она всегда существовала и в рамках практики, и в рамках философии. Сюда же, в этот первый вопрос, после точки дополним: "Психология и философия". Как бы психология внутри философии. "Из истории донаучной психологии. Психология и философия". И опять после точки: "Сознание как первый предмет психологии". Сознание как первый предмет психологии.
Ну, вот теперь давайте скажем так: для того, чтобы наш разговор в этом первом вопросе был структурирован, чтобы мы не просто приводили отдельные примеры, давайте попробуем опереться на цитату из одного крупного психолога, работавшего в нашей стране. Один из основателей психологии в нашей стране – Сергей Леонидович Рубинштейн. Сергей Леонидович Рубинштейн. Пожалуй, прежде всего нам известен тем, это человек, который написал, что интересно, написал один: "Едва ли возможно сегодня фундаментальный учебник по общей психологии". Учебник так и называется: "Основы общей психологии". Учебник был написан в середине тридцатых. Последнее издание при жизни Рубинштейна – это 1946 год. Последнее, сравнительно недавнее, уже после кончины Рубинштейна, это где-то 1979 год. И что интересно: вот этот учебник, давно написанный, можно читать до сих пор. Семинарских занятиях, да, иногда и на лекциях мы будем опираться на этот учебник. Так вот, когда Сергей Леонидович... психологию, он говорит следующее. Я привожу цитату из Рубинштейна и одновременно изображаю на доске простейший рисунок, как бы иллюстрацию к этой цитате. Рубинштейн говорит: "Психология и очень древняя, и очень молодая наука. Она основана на тысячелетиях житейского, она основана на тысячелетиях житейского опыта, столетиях философских размышлений и, наконец, десятилетиях, десятилетиях точной экспериментальной науки". Именно той науки, которую пытался построить Вильгельм Вундт. Кстати говоря, маленькая деталь: Сергей Леонидович Рубинштейн обучался в Германии, и надо сказать, что его учебник сохранил ту же самую фундаментальность, которую обладают... Вундт. Это город Лейпциг, Лейпцигский университет. Как уже мы видим, 1879 год. Так вот, и здесь некоторая немецкая точность поможет нам структурировать первый вопрос. Мы сначала коротко побываем на первой ступеньке – житейского опыта. Потом поднимемся на вторую – это наша вторая часть – психология и философия. Ну, и наконец, посмотрим, хотя бы тоже совсем кратко, чем же занимался Вильгельм Вундт в названном году.
Итак, психологическое знание внутри житейской практики. Сказать, что житейскую психологию прежде всего, конечно, интересуют индивидуальные различия, наверное, не будет ошибкой. Сказать, что психология, вообще-то говоря, начинается с психологии дифференциальной, с интереса к конкретному человеку. Во всяком случае, здесь нам просто обязательно назвать имя древнего грека. Это имя – Теофраст. Кстати, иногда произносят и даже пишут "Феофраст". Видимо, это два варианта написания одного и того же имени: Теофраст или Феофраст. Известен нам как автор книжки "Характеры". Я приведу несколько отрывков из этой книжки. Но перед тем, как это сделать, сразу же скажу следующее: наверняка вы знакомы, каждый по-своему, с тем, что такое психологический тест. Кто-то тестировался, это сегодня, этого сегодня трудно избежать. Кто-то знает, что это такое лучше или хуже, но, наверное, каждый представляет себе структуру теста. Это всегда определение какой-то черты. Кстати говоря, это определение иногда исследователь скрывает от того, кого тестирует, но он как-то для себя определяет эту черту. Это... а затем начинает описывать. Чаще всего это бывает в конкретных положениях, с которыми надо согласиться или не согласиться. Он начинает описывать проявление этой черты в различных ситуациях. Определил психическую черту, чные способы поведения. Так вот, теперь мы скажем, и, наверное, это неудивительно: точно так же действует и древний грек Феофраст. Он в каждом маленьком отрывке про человеческий характер так и поступает: даёт определение черты, а потом как бы помещает эту черту в конкретную ситуацию и смотрит, как там поведёт себя данный человек. Приведём какие-то отрывок. "Назад". "Суетливость". Вот как действует Феофраст: он прежде всего определяет черту и говорит: "Суетливость". Мы оде... по... ствия. А суетливый вот какой человек: он даёт обещания, которые потом не может выполнить. Видите, начинается перечисление способов поведения. Он один выступает с возражениями, несостоятельность которых очевидна. Если врач запрещает что-то давать больному, он всё-таки даёт это, говоря, что хочет испытать, поправится ли он. Собираясь принести клятву, он объявляет присутствующим: "Не впервой мне, я уже много раз клялся". Ещё один отрывок. "Тщеславие". Тщеславие определим как низменное стремление к почёту, пишет Феофраст. А тщеславный вот какой человек: в гостях, за обедом, он старается занять место за... мям. Возвращая взятую в долг мину серебра, он старается отдать целиком новой монетой. После торжественного шествия со всадниками он велит рабу отнести домой все вещи и снаряжения, а сам, накинув гражданский плащ, но в шпорах, красуется, разгуливая по рынку. И наконец, "Грубость". Грубость есть резкость при обхождении, проявляющаяся в речах. Неправда ли, эти житейские определения вполне узнаваемы через века? Вот какой человек грубиян: на вопрос, где такой-то, он отвечает: "Оставь меня в покое". На приветствие он не отвечает. А случись ему что-нибудь продавать, то не объявит, почём отдаёт, а спрашивает у покупателя, что те дадут. Людям из уважения посылают ему подарки к праздникам, он говорит, что вовсе мол не нуждается ни в каких подарках. Он не принимает извинений, если прохожий нечаянно заденет, толкнёт или наступит ему на ногу. Споткнувшись на улице о камень, он готов и этот камень осыпать проклятиями. Долго ожидать кого-нибудь он терпеть не может и так далее, и так далее. Что мы встречаем? Мы встречаем различные индивидуальные портреты. Мы, мы как бы встречаемся с первым этапом дифференциальной психологии: описать факт, описать факт, прежде чем его обобщить. Это были, в точном смысле, определения индивидуальности.
А теперь посмотрим. Вы знаете, если взяли какого-то авторитетного человека в западной истории, то почему бы не привести, не привести какой-то источник из истории восточной? Есть книга, которая вообще-то говоря, пишется из века в век. Это книга, которая началась в Древнем Китае. По-русски она называется "Заметки о разном". Смесь... Ну, как бы кое-что, кое о чём, различные, разнородные факты. На языке оригинала она будет звучать так: "Дзу Ань". "Дзу Ань". Книга, которая пишется ещё в Древнем Китае. Заметим: словечко "смесь". Будем здесь внимательны. Словечко "смесь" не случайно. Очень скоро мы убедимся, что "смесь" или "смешиваю" – это не что иное, как латинское слово "темперамент". Темперамент. Забегая вперёд, сразу скажем: темперамент – это значит "смешиваю" в различном соотношении. Древние китайцы тоже удивительно. И, пожалуй, их отличие от Феофраста ещё и в том, что они очень лаконичны. И помимо индивидуальных портретов, описывают также эмоциональные состояния. Бы... в догонку житейскую, а вслед за ней дифференциальную психологию интересует не только индивидуальные различия, но и то, как управлять эмоциональной сферой. Можно было бы так сказать, что первый вопрос, с которого когда-то давно началась психология, хотя бы жите... – это вопрос: "Чем я отличаюсь от других?". Этим и занимается Феофраст и древние китайцы. Но здесь нам книжка "Дзу" добавляет: не просто "чем я отличаюсь от других", но и "как управлять собой, своими эмоциональными состояниями". Давайте посмотрим маленькие отрывки из книжки "Дзу". "Умён". Ну, опять же, рассказ строится точно так же, как у Феофраста, правда, без жёстких определений. Умён тот, кто твёрд в своих стремлениях, кто умеет хранить тайну, дружит с умными людьми. Вовремя... Противоположный полюс: "Неразумно". Неразумно: не объяснив в чём дело, бранить человека, не зная сути дела. Поступать как другие, стараться... Выгода на мелочах. У Феофраста была черта "тщеславие". У китайцев она тоже встречается, но называется красиво. Вот "Поистине поэтический". "Восточный". "Из желания показать себя". Не знаю, если кто-то из вас вдруг такое бывает, немножко знает хотя бы что-то из истории научной, да и практической психологии в XX веке, тот вспомнит, что эта черта – "из желания показать себя", желание обратить на себя внимание – основателя психоанализа Зигмунда Фрейда и его учителей именовалась "истерия". Мы видим, что у житейских терминов рано или поздно будут появляться свои научные аналоги. Но пока не будем торопиться. "Из желания показать себя". Увидит у кого-нибудь книгу, т... же выхватит и листает. Если двое дерутся, подст... одному под...
Бог, если спорят, лезет судить, кто прав, кто не прав. Фрейд скажет: истероид. Кита Феофраст скажет: тщеславный. В книжке из желания показать себя дальше заметим важную вещь: житейская психология очень часто применяет метафорические сравнения для того, чтобы дать характеристику человеку. Его сравнивают с животным, с растением, иногда с предметом. Опять, простите, привет из психоанализа. Психоаналитик Фрейд скажет: это элементарные проекции. Мы воздержимся от научных слов, не будем их сразу сыпать, как из мешка с картошкой. Но поняли главное: появятся научные аналоги слов, которые мы произносим сейчас.
У китайцев: "Очень напоминает, очень напоминает". Столичный чиновник – тыкву: растёт незаметно и быстро. Уездный начальник – тигра: чуть шевельнётся – жертвы. Монахиня – мышь: вечно прячется. Кстати говоря, э, маленькие отрывки для ради чи с названными отрывками уже более 10 лет, и каждый раз всякая фраза наполняется новым содержанием. А мы пойдём дальше.
Эмоциональные состояния. Эмоциональные состояния. Кто бы не выделял, он прежде всего отметит главное различие: удовольствие, неудовольствие. И в книжке дзу мы встретим: приятно. То есть удовольствие: приятно проехать по улицам города верхом на добром коне, скандировать стихи в живописном месте, слушать рассказ о добродетелях, богах и рыцарях-героях, преследовать побеждённого врага – это было приятно. Рядом ставим: неприятно. Неприятно резать тупым ножом, плыть на лодке с рваными парусами, когда деревья заслоняют пейзаж – действительно неприятно. И заметим: вот этот полюс "неприятно" вызывает гораздо больше интереса у житейского психолога. Да, скажем, и не только житейского. А почему? А потому что вот эти негативные переживания более важны для практики. Вот ими-то как раз и трудно управлять. А значит, их надо описать, их надо знать. И тогда у нас вот этот полюс "неприятно" начинает нарастать.
Идут дальше. У китайцев такие названия: интенсивность негативного переживания нарастает. Нестерпимо наблюдать за игрой в шахматы, когда запрещают подсказывать. Выздоравливающий ест то, что ему запрещено. Когда слушаешь несусветную чушь. Ему было можно. А дальше встречаем: выводит из себя. Выводит из себя. Тогда не поленимся. И для желающих, скажем, рядом научный термин какой возникнет: аффект. Аффект, когда человек уже не владеет собой. Выводит из себя. Ниже, когда представляешь начальнику. Наконец, самое интересное эмоциональное состояние. Оно в книжке дзу именуется так: и страшно, и приятно. Вот было либо-либо, а теперь и страшно, и приятно. По-русски кто-то скажет: и хочется, и колется. А тот же психоаналитик скажет: эмоциональные переживания двупольные, неоднозначные. И интерес психолога-практика начиная, ну, где-то ещё с конца прошлого века, уделяется именно таким состояниям: амбивалентным, неоднозначным. А у китайцев встречаем описание: и страшно, и приятно. Луну лизнуть. Горячее варенье. Новичку-путешественнику любоваться пейзажем с вершины горы. Девушки выходить замуж. Вот так интересно рассказывают нам древние об индивидуальных состояниях и эмоциональных переживаниях.
А теперь, скажем так, а не было ли тогда же попыток обобщить эти факты? То есть, если мы нашли источник у дифференциальной психологии, то не можем ли мы сделать то же самое и в психологии общей? Конечно, можем. Этот материал хорошо известен вам, поэтому я изложу его коротко. Первая типология или классификация темпераментов. Я уже сказал: темперамент от слова "смесь". Смешиваю в определённом соотношении. Темперамент. Первая типология темпераментов принадлежит уже не древнему греку, а древнему римлянину. Это основатель медицины Гиппократ. Что интересно: Гиппократ – медицины, но не психологии. То, что сейчас мы вспомним из Гиппократа, не касалось психики, а термины сохранились и сегодня. И сегодня приобрели психологическое содержание. Гиппократ говорил о смешении жидкостей в теле человека. Ну, а поскольку был врач, то говорил не только о здоровых людях, но и о больных. Таких жидкостей четыре, и мы узнаем их название, мы вспомним их названия, поскольку они, скорее всего, большинству из нас известны. Эти жидкости: первая – кровь, или сангва. Кровь – сангва. Вторая – слизь, или флегма. Слизь – флегма. Желчь – холе. И, наконец, чёрная желчь, или меланхоли. Наверное, многие узнали здесь название четырёх темпераментов: сангвиник, флегматик, холерик и меланхолик. И вы знаете, кто-то может вспомнить и дополнить этот материал самостоятельно и сказать, например, что вовсе не Гиппократ, а его гораздо более поздний ученик, Лен, дал психологическую характеристику этим четырём, которая дошла до нас. То жидкости и никакого психологического содержания. Философ Кант взял эти четыре слова для обозначения так называемых простых темпераментов. Он доказал, что темпераментов должно быть только четыре, простых, как элементы физики. Дали нам характеристики психологические, названных типов. Но мы приведём другие примеры. Мы с удивлением каждый раз замечаем: даже когда возникла научная психология, а по этому пункту она часто соседствовала с физиологией, то произошло следующее: основания для выделения типов изменились. О Гиппократе, жидкостях сегодня уже и речь не идёт. Кто помнит? Ну, скажем, сегодня физиолог отечественной Павловской школы скажет вам о том, что основами темперамента являются свойства нервной системы. Но что удивительно: Павлов будет выделять свойства нервной системы, затем выделит типы нервной системы, типов окажется четыре. Настанет пора их назвать, и опять появятся Гиппократовские слова. Но поскольку о Павлове вы можете уже знать, я приведу другого автора, более позднего. Это тоже психофизиолог, скорее чем психолог. Его фамилия – Айзенк. Который построил типологию темпераментов, и даже существуют соответствующие тесты, опросники на темперамент каждого из нас. Так вот, Айзенк сделал следующее: после Второй мировой войны он изучал солдат с эмоциональными расстройствами, солдат-невротиков. И сначала описывал их, а затем он расширил поле своего исследования и применял. Настала пора назвать одну технику, которую, принцип которой мы, надеюсь, уже как-то представили. Современная техника анализа индивидуальности называется факторный анализ. Это математическая техника, но придумал её психолог, а психофизиолог Айзенк эту технику использовал. Я не буду останавливаться на сути этой техники, я скажу лишь о её назначении. Сначала свойств разнообразных способов поведения существует много в описании, а математическая процедура позволяет их обобщить, позволяет выделить фактор более общего порядка, свести частные проявления к общим. Вёл подобную терпеливую работу с помощью факторного анализа в течение 20 лет. 20 лет человек изучал темпераменты своих испытуемых. К чему он пришёл? К тому, что есть два фактора, определяющих темперамент вообще. Первый фактор такой. Кстати, заметим, мы встречались с этим уже у Феофраста и в книжке дзу. А Айзенк и сегодня, скажем, один фактор содержит два полюса: плюс и минус. Его так и называют: двоичный или бинарный фактор. Мы встречались уже: умный – не умный, удовольствие – неудовольствие. А у Айзенка встречаемся с таким фактором: эмоциональная устойчивость. Эмоциональная устойчивость и в противовес – неустойчивость. Эмоциональная неустойчивость или нейротизм. Не будем пояснять этот фактор, он понятен нам. Под а вот второй фактор. Второй фактор стоит пояснить. Дело в том, что название этого фактора было известно задолго до Айзенка. Название этому различию предложил один из учеников Зотова, Карл Густав Юнг. Юнг – не только ученик, но и сотрудник Фрейда. И в начале века Юнг пишет книгу, которая именуется "Психологические типы". Он общается с живописью, поэзией и так далее, и так далее, и замечает одну важную деталь: всегда люди выделялись парами. Платон и Аристотель, Гёте и Шиллер. Примеры можно продолжать. Примеры могут быть у каждого свои. И тогда Юнг – вот, пожалуй, его важная зависть в отношениях человека с миром. Поясним: одна направленность. Первая – это направленность на мир вовне, направленность к миру, к природе, к другим людям и так далее, и так далее. Эта первая направленность именуется экстраверсия. Экстраверсия. И есть напротив – направленность к себе или на себя, направленность внутрь. И, следовательно, этот второй вариант будет именоваться интроверсия. Вот это и есть второй фактор, который выделен также и Айзенком: экстра или интроверсия. Ну, и тогда посмотрите: 20 лет человек работал, и что получил в результате? Чудес не бывает. Дважды два. Он получил четыре типа. Пора их назвать: эмоционально устойчивый экстраверт – сангвиник, эмоционально устойчивый интроверт – флегматик, неустойчивый экстраверт – холерик, и, наконец, неустойчивый интроверт – меланхолик. Удивительно: Гиппократовские названия, когда-то относимые к жидкостям в теле человека, сохраняются до сих пор. И надо сказать, сохраняется ещё и сам принцип обращения к этим названиям. И по Айзенку вовсе не следует думать, что какой-то человек бывает только сангвиником или только флегматиком и так далее. Все индивидуальный профиль, индивидуально конкретный случай или портрет. Здесь нам надо сделать десятиминутную паузу. Мы получили представление о том, что должна делать житейская психология в рамках практики. И, может быть, уже настала пора посмотреть, как психология развивается внутри философии. Но перед тем, как это сделать, я хотел бы поделиться с вами одним соображением, которое кто-то из вас отметит, и оно кому-то покажется интересным, кто-то посмотрит на это как на немножко необычный факт. Всё же этим соображением поделиться стоит. По-видимому, завершая вот эту краткую характеристику психологии внутри практики, хочется сказать, что, конечно, житейским психологом, крупным житейским психологом обязательно является каждый человек, создающий произведение искусства. Это не только писатель, это может быть и живописец, и композитор, и так далее, и так далее. И вот что интересно: крупные открытия в психологии сначала совершались в искусстве, а потом они как бы заново воссоздавались в науке. Я хотел бы привести маленький пример. Не знаю, читали вы такое довольно сложное художественное произведение, которое написал автор по рождению ирландец, писал он по-английски. Его роман считается, ну, так сказать, классикой мирового авангарда в нашем веке. Я имею в виду Джеймса Джойса, а роман называется "Улисс". "Улисс". Ну, тот, кто записывает, тот знает, что на конце два "с". Роман удивителен тем, что это попытка записать внутреннюю речь, пока скажем так, внутреннюю речь человека. Там даже несколько человек, хотя их не так много, внутреннюю речь человека в течение одного дня. Вот человек что-то делает, выполняет свои ежедневные обязанности, встречается со своими друзьями и так далее, и так далее, и постоянно описывается, ну, как бы его субъективный отчёт. Кстати, не интроспекция по внутреннему, а что-то другое. Пока не будем говорить, что. Но, наверное, наверное, пример можно продолжить так. Карл Густав Юнг, тот самый Юнг, который является автором понятий, эк- Роман вышел в 1922 году, а Юнг читает его в начале 30-х. И вот читает он этот роман и находит у себя следующие переживания. Он говорит: "Это настолько скучный роман, скучный, и, кроме того, задевающий". Целью меня разозлить. Вот Юнг говорит: "В какой-то момент с ним даже происходит известное дело: когда читаешь скучный роман, он заснул". Заснул. Потом, как опытный аналитик, проснувшись, он сразу посмотрел, на каком месте заснул, сделал из этого свои выводы. Но это уже детали. Но важно то, что когда он проснулся и уже близок к тому, что сейчас делает какой-то вывод, то он говорит сначала себе так: "Простите, но если надо мной так издеваются, я сейчас, я вообще-то говоря, психиатр", – говорит Юнг, – "я сейчас поставлю диагноз". И он почти, он как бы уже занёс руку и многое сказал. Он говорит: "Ещё немного, я автора назову больным шизофренией". Но что-то удержало его от такого поступка, и он сказал себе: "А вдруг, – говорит Юнг, – вот этот роман мне непонятный, мне, то бишь Юнгу, непонятный роман, вдруг это произведение искусства? Вот мне оно неясно, у меня оно вызывает скуку и даже какие-то негативные эмоции. Живое произведение искусства, – говорит Юнг, – мне запрещено ставить психиатрический диагноз. Я не имею права ставить диагноз автору. Я должен сменить вопрос". Он говорит: "Вопрос тогда состоит вовсе не в том, кто написал "Улисса", каков был его автор. Более важный вопрос: кто станет читателем? Кому этот роман будет интересен?" Современникам он не интересен, за редким исключением. Но тогда Юнг уже проводит совершенно другой профессиональный разбор, на котором мы не будем останавливаться, и делает неожиданный вывод: "Улисс" в начале века описал человека его конца. Он говорит: "В конце века Джойсом, то есть, что сделал Юнг? Он рассмотрел произведение искусства и понял, что его автор совершил психологическое открытие. Совершил психологическое открытие, то есть предсказал облик, если хотите, менталитет, характер, темперамент, индивидуальность и так далее человека завтрашнего дня". Ну, в каком-то смысле нас с вами или кого-то из нас. Опуская детали, я скажу так: Юнг говорит: "Роман Джойса поймёт тот, кто сможет совместить в своём сознании позиции главного героя". А главный герой "Улисса" – это мелкий служащий в Дублине, Одиссей. "Улисс" ведь это Одиссей. А раз есть Одиссей, значит, есть и Телемак, сын Одиссея. Значит, есть и жена Одиссея, Пенелопа. И все они представлены в романе своей внутренней речью. Так вот, он говорит: "Тот, кто совместит эти разные миры, тому будет интересен роман Джойса". Простите, опуская детали, кого же описал Джойс? Да, современных программистов. Это люди, которые, вообще-то говоря, по профессии высоко ценятся в любой стране, их везде профессиональных программистов принимают и высоко оплачивают их работу. А кто это с психологической точки зрения? А это и есть те люди, которые в одном сознании могут совместить различные позиции, разные, или как сказали бы сегодня, виртуальные реальности, разные возможности развития. На языке начала века это больные шизофренией. На языке конца века – это люди с новым сознанием, с новым. Для Юнга вот таким интересным примером мне хотелось бы завершить разговор о психологии внутри практики.
И теперь следующий подвопрос: психология и философия, или психология внутри философии. Потому что каждый философ с неизбежностью является и психологом. Настоящий философ, наверное, занимается поиском ответа на главный вопрос: почему мир устроен так, а не иначе? И, как сказали бы сегодня, почему у людей такая, а не иная картина мира, образ мира и так далее. Если философ так, то волей-неволей обязательно интересует: а кто субъект? Кому принадлежит та или иная картина мира? И тогда, скажем, почти все психологические понятия – и психика, и сознание – из известных нам, и далее понятие личности, или вот это местоимение "я". Личность – это "я". И, кстати, словечко "рефлекс", которое так тщательно и скрупулёзно было заимствовано Павловым, все эти понятия пришли из философии. Ну и, кстати говоря, и наш факультет был когда-то отделением философского факультета. Вы это, конечно, знаете. А студенты, которые учились вместе со мной, знают, что где сейчас находится философский факультет, где-то далеко на Воробьёвых горах, а психологический факультет находится там, где он находится. То есть, скажу, что философы и психологи, вообще-то говоря, не всегда находятся в дружеских отношениях. И когда психологию называют младшей сестрой философии, с этим, наверное, согласны далеко не все психологи. Хотя формально это, разумеется, так. Маленькое вступление закончено. А дальше. Так, конечно, мы не будем брать философию вообще. Я, во всяком случае, не философ. Мы возьмём только двух, но зато ярких философов Древней Греции и зададим им всего один вопрос, один основной вопрос: что такое душа? Имена этих философов хорошо известны вам: это Платон и Аристотель. Платон и Аристотель. Кстати говоря, ещё немножко о Юнге: по мнению Юнга, это типовая пара экстраверта и интроверта. Экстраверт – Платон, Аристотель – ученик Платона, интроверт. Но в данном случае нам это уже не так важно. Итак, что мы делаем? Всё, что я расскажу в этом небольшом, но важном подвопросе, в принципе, можно было бы разбить на два столбца, соответственно, Платон и Аристотель, и три строки, причём каждая строчка отвечала бы определённому вопросу, которые мы задаём, соответственно, сначала Платону, а потом Аристотелю. И таких вопросов будет сразу три. Эту табличку у себя в тетрадке учтите. Что я как сейчас, так и на следующих лекциях, не буду, конечно, писать полностью каждый вопрос. Я буду обозначать только его номер, а вы, соответственно, в этом месте писать какой-то вопрос. И, кроме того, когда будут даваться ответы, то, наверное, я себе буду писать лишь начальные буквы, а что-то ещё будет рассказывать. Короче говоря, у вас в тетрадках каждая из клеток будет немножко больше, чем у меня на доске. Итак, сначала мы говорим о Платоне и задаём первый вопрос. Он уже назван: "Что такое душа?" Перед тем, как услышать ответ, давайте договоримся: читать философские работы – это особый труд. Философский язык не стоит понимать буквально. Если начнёшь понимать философа буквально, обязательно ошибёшься. Нужно воссоздавать контекст, в котором говорит человек. Если угодно, Платон – особенно это герой, который говорит со своим собеседником не прямо. И скоро мы поймём, почему. Итак, когда Платону задаётся вопрос: "Что есть душа?", то формально он отвечает: душа есть истинная сущность. Истинная сущность или, далее, максимальное воплощение. Истинная сущность, максимально возможное воплощение, прояв всякой вещи. Сущность вещи – есть её душа. Вот ключевые слова: сущность вещи. Есть её душа. Тогда мы сразу поймём. Интересно, что Платон говорит о душах любой вещи, в том числе любого предмета, например, стула или стола. Да, это так. И тогда мы должны сообразить, что Платон именует душой, вообще-то говоря, нечто иное, чем, ну, можем мы себе представить на языке житейской психологии. По Платону, душа – сущность вещи – это, прежде всего, понятие о ней. Платон пояснит это. Надеюсь, понятно нам. Но вот возьмём какую-то совокупность столов или стульев. Каждый стол или стол глубоко индивидуален, но есть понятие стола, или, как сказал бы Платон, идея. Чистая идея. Чистая идея или максимальное проявление, или истинная сущность – это всё синонимы. Итак, понятие "идея вещи" есть её душа. Но даже если это очень понятно нам, то нам лучше расспросить об этом профессионального философа. Хотя, наверное, это понятно в принципе, потому что даже в современных учебниках не платоновской, а такой вот любой существующей философии, какую преподают в вузах, там везде мы найдём такое, скажем, понятие, как абсолютная истина. Абсолютная, то есть универсальная, чистая истина – это и есть, по Платону, душа. И всё-таки нам более интересен ещё и другой вопрос. Мы говорим не о сущности вещей, а о сущности людей. Вот что нам интересно. И тогда мы вспоминаем фразу Платона: "Познай самого себя". Что это означает? Познай свою сущность. И здесь опять немножко остановимся и подумаем. Вот как, когда мы с вами, я не знаю, как каждый из нас, но как вообще вот человек XX века, когда мы произносим с вами слово "познание", то мы прежде всего имеем в виду научное познание. И мы вдруг можем подумать, что Платон – это психолог, который строит науку о душе, что вот он сейчас из каждого из нас вытащит некую сущность и будет её познавать. Я надеюсь, многие поняли, что по Платону это совсем не так. Познание здесь не имеет отношения к науке. То есть Платон вовсе не собирается строить науку о душе. Бегая вперёд, так из песни слова не выкинешь, это Аристотель будет пытаться строить науку о душе, а Платон пока этого не делает. И тогда что означает фраза "Познай самого себя"? Раскрой свою сущность. Сегодня, наверное, это перевели бы так: познание себя есть развитие личности. Вот то, что Платон называл познанием души или стремлением к истине, то сегодняшний психолог, и прежде всего, кстати, практический психолог, не психолог-исследователь, а практический психолог, он прежде всего скажет: "Раскрой свою сущность, значит, попытайся развить свои способности, попытайся раскрыть свою сущность в возможном проявлении". И тогда вдруг, вы уж меня извините, но я предупредил, что вовсе не философ и могу прибегать к довольно неаккуратным, возможно,стям. Вот сейчас мы с вами возьмём и из платоновских времён перенесёмся в век. И скажем, этот измы, всё ещё находимся в рамках первой клеточки. Если кто-то что-то пишет, писать надо туда, в эту клеточку. Так вот, в конце Второй мировой войны в Соединённых Штатах Америки возникает направление психологии личности, которая громко называет себя гуманистическая психология. Об этом направлении кто-то нет, сейчас уже не так, сейчас пока не так важно, но очень важно основное понятие, предложенное в этом направлении. Один из основателей гуманистической психологии – Абрахам Маслоу. Его книги сегодня выходят и на русском языке. Сло вечко "самоактуализация человека как личности". Самоактуализация. И тогда мне хотелось бы дать короткое определение самоактуализации, чтобы, надеюсь, всё стало на свои места. Самоактуализация есть потребность человека в выявлении и развитии, в максимальном выявлении и развитии собственных возможностей и способностей. В максимальном выявлении и развитии собственных возможностей и способностей. Без комментариев. Только, знаете, тут одно слово нужно проакцентировать: собственных возможностей и способностей. Это вовсе не относится к тем людям, к тем, по-своему несчастным людям, которые пытаются быть первыми в любом деле. Вот какую затею не затей, непременно окажется какой-нибудь персонаж, который захочет хозяйничать, быть первым и так далее. Это не про него, другого психологического направления. А здесь, когда гуманистический психолог говорит, то, о чём он говорит, о собственных возможностях и способностях, то есть о сущности или душе по Платону, это и есть самоактуализация. Это синоним слов "познание себя", "развитие личности", "полное развитие". То есть мы видим, что Платон оказывается удивительно современным человеком. Для нас, кстати говоря, для тех из вас, кто немножко получше знает, что-то слышал о гуманистической психологии, у неё есть ещё один основатель, более известный в мире, и он сам был когда-то, около 10 лет назад, в нашей стране и выступал, выступал со своими терапевтическими сеансами. Это Карл Роджерс. Карл Роджерс. Кто-то знает, кто-то ещё нет. А кто-то знает ещё и следующее: Карл Роджерс – психологическое средство, которое назвал так: группы открытого общения. То есть люди собираются некой группой и совместно обсуждают проблемы каждого. Не будем останавливаться на этом более подробно. Напомним лишь о том, что представляют собой труды Платона. Проведения Платона – это беседы философа Сократа со своими учениками. Платон – ученик Сократа, а Сократ – это афинский мыслитель, такой немножко, как бы сказать, направленный в практику мыслитель. Там, собственном сни, итог, как познавать себя. Рано или поздно афиняне ему сказали: "Знаешь что? Мы все прекрасно знаем, что они ему сказали: тебе бы надо выпить яд и с нами проститься. Тем более, что ты знаешь, душа бессмертна, тебе это всё равно и так далее". Но здесь шутить мы уже не будем. Скажем, главное, что происходит в беседах Сократа с учениками: группы открытого общения, сидят люди и говорят о самом главном, о вечном, разрешают то, что сегодня называлось бы личностными проблемами каждого. Вот так мы можем сказать по Платону, что есть душа. А если мы хотя бы как-то это поняли, то тогда возникает второй вопрос. Дело в том, что, ну, предположим, каждый из нас принял решение: "Я начинаю познавать себя". Наверное, трудно найти человека, который хотя бы раз в жизни не принимал такое решение. Я вот там, не знаю, в субботу, воскресенье отгуляю своё. След за ним Платон, как бы на первый взгляд, довольно прост, потому что он говорит: "Собственно, стремление к истине – это выполнение каких-то правил. Если в жизни, то это моральные правила. А если в познании, если я пытаюсь познать себя, как бы раскрыть себя, то я должен соблюдать логические правила. В жизни – чисто жить, а в познании – чисто мыслить". Вот и всё. Но это очень трудно. И тогда мы приближаемся к нашей второй клеточке. Мы спросим у Платона, ну, как бы немножко осовременив "душу". Мы знаем, что слово "стратегия" – это обычно некое общее, глобальное направление. Вот что в общем фундаментальном смысле делать? Чем направляться в своём познании души? И тогда, прежде чем дать ответ по Платону, потому что фраза будет короткая, им не надо её как-то подойти. Прежде чем дать ответ по Платону, скажем так: вот решил человек познавать себя, начинает он выполнять моральные, логические правила, и в этот же момент он понимает, что на его пути стремления к истине что-то мешает. Решил чисто жить или мыслить, а этому что-то мешает. И тогда Платон, а ранее Сократ, спокойно говорит: "А что мешает?" Если человек стремится к раскрытию своей души, то что ему мешает? Какая пара будет соседствовать, будет другим полюсом слова "душа"? Это, конечно, слово "тело". Стремлюсь к чистоте души, а тело мешает. По-моему, вполне нормальный и даже немножко житейский язык. И тогда Платон говорит: "Вот какова стратегия познания души. Душа, в принципе, не зависит от тела". Зависит от тела? Что это означает? А это означает следующее. И главное: к кому обращается Платон? Он обращается не к исследователю, он обращается к своему ученику, он обращается к человеку, который встал на путь развития своей личности. Говорит он: "Мешает? Знай, душа, в принципе, от тела не зависит". Сегодня, если бы на место Платона встал какой-нибудь современный практический психолог, чаще всего их именуют психотерапевтами, то он бы на более современном языке сказал: "Преграды". А по Платону: "Даже любые преграды на пути развития личности, в принципе, могут быть преодолены. Душа, в принципе, не зависит от тела". Это значит, какие бы преграды не возникали, в принципе, соответствующие телесные проблемы могут быть разрешены. Вот какова стратегия. Я бы сказал, такая оптимистическая стратегия познания души. И вновь в эту клеточку, и в эту клеточку хотелось бы поставить какого-то современного автора. Мне кажется, что когда люди из разных времён говорят примерно об одном и том же, то нам, то нам проще, возможно, понять общий смысл. Я уже упоминал сегодня этого автора, и когда задают вопрос: "Назовите одного психолога XX века", то все знают, какое имя обычно при этом называется. Это венский врач и психиатр Зигмунд Фрейд. Вот он-то как раз, кстати, Фрейд – современный основатель и практической психологии. Фрейд не останавливался только на исследовании субъекта, он пытался помочь, помочь разрешить личностные проблемы своим современникам. Так вот, какие же слова были у Фрейда? У Платона знаем, какие: душа и тело. А у Фрейда, поверьте, проблематика та же самая. Но у Фрейда на месте слова "душа" стоит слово "Я". Кого развиваю? Кого познаю? Себя. "Я". А как тело назвать? Вы знаете, в психологии, в том числе житейской, в том числе близкой.
художественной литературе масса замечательных слов: второе я, мой антипод. Юнг предлагал "моя тень", там "мой Призрак" и так далее. Там "Чёрт", как угодно можно его обозвать.
А Фрейд нашёл замечательное слово. Он назвал эту преграду словечко. Оно есть: "я". "Я есть да". А во мне сидит оно, и мне всячески мешает. Так вот, Фрейд на своём языке, надеюсь, нам понятном, произносит следующее, что принцип его терапии, принцип вот этого развития личности, звучит так. Стратегия звучит так: "Там, где было оно, должно стать я". Любые преграды на пути развития личности, в принципе, могут быть преодолены.
Ну и, наконец, если мы познакомились хотя бы коротко со стратегией познания души, то возникает последний, третий вопрос, уже совершенно конкретный: так а какова тактика познания души? Тактика уже есть конкретный способ поведения. Вот попал в какую-то ситуацию, трудную ситуацию, безвыходную ситуацию, что делать?
Ну и тогда и Платон, и многие его последователи нам бы сказали: вообще говоря, когда возникает необходимость в познании души, когда возникает, когда человек вынужден раскрывать себя, свою сущность, можно было бы сказать, в ситуации выбора, в неопределённой ситуации. Вот у Шекспира, в неопределённую ситуацию, и он должен совершить некоторый выбор. И Платон ему говорит. Платон как сказку рассказывает, точнее, даёт подсказку, которую каждый поймёт по-своему. Он говорит: "Душа не имеет частей". Душа не имеет частей. Опять, если мы будем подходить к этой формулировке буквально, то мы поймём, что нас водят за нас. Какая-то странная проблематика состоит: душа из частей или не состоит? Какая нам разница?
Но Платон обращается к кому? К тому, кто перем частей. Это значит, что душа целостна, неделима. Сравните: "Быть или не быть?" Платон, и мы вслед за ним, берём различные качества развитой личности. Ну, скажем, стремление к добру, честность, храбрость. И какой-нибудь очаровательный персонаж скажет: "Я сегодня немножко честнее". Чем Платон скажет что-то? Сознание этого бедного человека не вполне так. Разве можно быть чуть-чуть честным? Чуть-чуть храбрым? Это невозможно. Душа не имеет частей.
Знаете, какое-то время назад, я не знаю, как сейчас, но мне кажется, что и сейчас также, из нашего любимца и любимого романа, это роман "Мастер и Маргарита" Михаила Афанасьевича Булгакова, там это поясняется так. Там этот добрый чёрт, добрый дьявол, разъясняет одному работнику буфета. Да, многие вспомнили, что "свежесть и только свежесть". И Арина не бывает второй свежести. Если она второй свежести, то это означает, что что она уже не свежая, и а что-то противоположно о свежести. "Быть или не быть?" Душа не имеет частей. Вот это и означает простое по формулировке, но довольно трудное по выполнению правило.
Тогда давайте вот мы Фрейда упомянули, на минутку пригласим мысленно пациента Фрейда. А пациент Фрейда, до платоновских поучений, грубо говоря, пока не дорос. И вот что будет, если перед человеком стоит проблема, а он не хочет её решать? Он себе так не скажет: "Я не хочу решать эту проблему". Он может сказать что-то другое. Он может сказать, например: "Создайте мне такие-то условия, и тогда я сделаю свой правильный выбор". Как он будет строить эти условия? Лучше, чем наш отечественный писатель Николай Васильевич Гоголь, об этом, наверное, никто не сказал. Есть такой простейший выбор, который либо ждёт, либо осуществился уже в жизни каждого. Это вот мы помним, там китайцы говорили: "И страшно, и приятно выходить замуж". У Гоголя мы читаем в пьесе "Женитьба". Что делает человек, когда он отказывается от решения проблемы? Он начинает по частям строить некую идеальную сущность, так сказал бы Платон. А Гоголь говорит так: "Словами, словами Агафьи Тихоновны, Тихоновны, по-моему, если бы губы Никону Иваныча, да прибавить суммирование, да по частям к носу Ивана Кузьмича, да взять чуть-чуть развязанности, какая есть у Базарова, Базарова. Ну и там чуть до Родно ещё от кого-то". Идеал строится из частей. Что после этого девушка заявляет: "Я бы тогда тоже решилась". То есть, я бы тогда тот же совершила свой личностный выбор, только создайте мне по частям вот этот идеал.
Платон говорит: "Так не бывает". Так не бывает. И современный психолог, который именуется психологом личности, тоже скажет: "Так не бывает". И давайте пока просто упомянем здесь одно словечко. Вот здесь сюда тоже хотелось бы поставить какое-то психологическое направление, но, к сожалению, пока совершенно без пояснений. Это направление называет себя одним немецким словом. Слово не переводится на русский. Из уважения к оригиналу, оно прямо так, как бы по-немецки, и произносится. Это словечко "Гештальт". Означает по-русски "целостная форма", "целое". То есть то, что не делится на части, то, что не сводится к сумме частей. Личность платоновская душа не сводится к сумме частей, она целостна.
Поступки. Простите, я почувствовал вашу заинтересованность и готов привести ещё один пример. Привести мне его или нет? Скорее да, чем нет. Да, всё правильно. Есть ещё второй выбор в жизни каждого человека: жениться или не жениться – это один важный выбор. А другой – работать или нет? И в отечественной литературе тоже есть один очаровательный персонаж. Некоторое время назад на стенах многих кабинетов висело изречение этого персонажа. Правда, там было написано, что это сказал Горький. На самом деле, это сказал не Горький, а его персонаж. Персонаж сказал: "Человек – это звучит гордо". Ну вот этот персонаж – это кто? Это тунеядец, который живёт на дне и, в принципе, отказывается работать. И посмотрите, как он при этом, что он при этом говорит. Фотография Тихоновна, это очень хороший пациент. Аналитика. Сатин – труднейший для терапевтической работы пациент. Смотрите, как он говорит: "Та говорила: "Только мне условия создай, я сразу решусь". А этот говорит: "Нет, ты сделай так, чтоб работа не была мне в тягость". То есть, труд превратить в лень. Сделай так". И после этого он думает и говорит: "Тогда я, может быть, буду работать. Может быть". Вот уже человек, который пока далеко в платоновском смысле находится на пути познания своей души. Он во власти чего-то другого. Но нам с вами пора подвести итог по Платону. И, наверное, даже успеем рассказать МТ немножко. Короче, мы делаем вывод по Платону следующий, что, конечно, надеюсь, почувствовали, Платон является основателем какой-то важной психологической традиции, важного направления в психологии. Причём это направление не исследовательское. Это можно было у Сократа скорее, можно было бы назвать воспитателем, человеком, который оказывает помощь в развитии души. Это, конечно, практическая психология. Ну, или иногда немножко, так, нестрогое это слово, и в разных вариантах его мы слышим, это называют психотерапией. Потому что терапия – это лечение, и психотерапия есть и в медицине. Так это не то. Это то, что мы сейчас имеем в виду. Это то, что фактически пошло от основателя психоанализа. И когда обращаются формально не к больному человеку, хотя, может быть, и больному тоже, а к человеку с личностными проблемами, который готов эти проблемы решать. Вот это очень важно. Он готов решать, но пока не знает как. Вот тогда он задаёт вопросы Сократу с Платоном и получает какие-то ответы и так далее, и так далее. Начался терапевтический процесс, процесс познания души.
А теперь вторая часть таблицы. Аристотель. Ну, знаете, извинившись перед вами, скажу, что у того, кто аккуратно писал, табличка выйдет немножко перекошенной в сторону Платона. Что правильно, потому что сегодня понять Платона чуть сложнее, чем Аристотеля. Аристотель, поверьте, будет нам более понятен. Задаём ему тот же вопрос: "Что есть душа?" И тогда Аристотель, кстати, ученик Платона, делает следующее. Он, во-первых, ничего не отменяет в том, что уже сказал Платон. Да, это сущность вещи, это истина, это чистая идея и так далее, и так далее. Но при этом он добавит. Он как бы разработал понятийно, разработал то, что тесным языком говорил Сократ. Аристотель скажет: "Сущность как форма вещи. Сущность как форма". Иными словами, он имеет в виду, что каждая вещь, сут – некий материальный предмет, кусок материи. Что предаёт форму предмету, определяет его сущность? Душа. Душа – сущность как форма. А если мы будем более дотошны, ещё раз спросим: "Ну, какие-то конкретные примеры? Что конкретно есть душа вещи?" Аристотель ответит: "Это её функциональное назначение. Функциональное назначение – это её роль". И в переводах мы встречаем иногда: "Переводят: душа топора – это рубить". Основное назначение вещи. Душа секиры – рубить. Душа глаза, если нам глаз представить как нечто отдельное, то душа глаза – видеть. Вот что имеет в виду Аристотель.
Теперь далее. Какова? И что мы здесь обнаруживаем? Дело в том, что, определив душу таким образом, Аристотель полагает возможным строить науку о душе, о душе любых вещей, и в том числе души человека. Забегая вперёд, можно сказать, Аристотель является первым античным научным психологом, психологом-исследователем. И надо сказать, платоновская позиция не отрицает позиции Аристотеля, и наоборот. Простите, я отвлекусь. Никогда не надо ссорить Платона с Аристотелем. Надо знать, на какой именно позиции мы находимся в данный момент. Почему надо знать? Потому что если бы Аристотель находился здесь и задавал бы все остальные вопросы на языке житейской, а лучше сказать, практической психологии, то он бы повторил за Платоном: "Душа не зависит от тела и не имеет частей". Но Аристотель становится в позицию учёного. И тогда, когда ему задают второй вопрос: "Какова стратегия изучения научного познания души?" – то Аристотель отвечает: "Душа связана с телом и как бы погружена в него". Душа связана с телом, как бы погружена в него. Что это означает? Опять попытаемся перевести философский язык на язык психологии, и даже не только психологии, а любой естественнонаучной дисциплины. Это означает: ну, как я буду изучать сущности вещей? Только через тело. Я буду изучать тела и познавать сущности тел. Есть душа, изучается научно, познаётся через тело. И тогда у Аристотеля могут появиться термины, которые заведомо чужды Платону. Аристотель посмотрит на мир и скажет: "Ну, тогда мне разрешено сказать: каково тело, такова его..." Куда душа погружена. Посмотрит на растения, скажет: "У растений – растительная душа. У животных – животная душа. У человека..." Ну, здесь Аристотель вновь выступает последователем Платона. У человека – разумная душа. И разумная для него означает совершенно конкретную вещь, конкретное положение. Разумное – это значит мыслящее, логически. Аристотель стал первым создателем науки о правильном познании, то есть логики. А что значит на языке психологии обладать разумной душой? Мыслить логически. Легко сказать. Платон бы описал так, и Аристотель бы его поддержал. Это значит мыслить так, чтобы каждой следующей фразой не уничтожать предыдущую. Бывает так, может быть, кто-то из вас прислушивается иногда к тем словам, которые он слышит. Полезно иногда прислушаться и к себе. Но можно их кому-то другому. И разве мы всегда в обыденности слышим логическую речь? Есть хрестоматийный пример из тех же пациентов Фрейда. Старинная восточная притча. Соседка берёт у своей приятельницы вазу и разбивает её. А та ведёт её к судье и говорит: "Вот она разбила мою вазу, надо как-то оправдываться". Женщина оправдывается: "Во-первых, я никогда не видела этой вазы, не брала её у тебя. Во-вторых, когда её у тебя взяла, она уже была разбитой. Я же тебе вернула совершенно целую". Что это такое? Каждая следующая фраза уничтожает смысл предыдущей. Пример, конечно, грубый, но зато яркий. Это яркий пример неразумной души. Здесь трудно говорить о каком-либо познании себя.
А теперь мы посмотрим на последнюю строчку, и уже Аристотелю зададим вопрос: "А какова же тактика, то есть каковы конкретные приёмы исследования научного познания души?" И вот здесь Аристотель скажет: "Только в познании". Мне хотелось бы это ещё и ещё раз подчеркнуть. Только в познании, или для исследователя, душа делима на части. Для исследователя душа делима на части. Простите, а иначе невозможно строить науку. Потому что естественнонаучные дисциплины, мы помним, с чего начиналась психология, правда, с проектов. Естественнонаучные дисциплины, любой естественной науке выделяют части, то есть элементы. Это и называется уже научным анализом, разделение на части. И такие части Аристотель назвал способности души. И название этих способностей мы сегодня найдём в любом учебнике по психологии. Ну, и по общей психологии. Заведомо то, что Аристотель называл способностями души, то сегодня именуют психические процессы. Откройте "Трактат о душе", автором которого является Аристотель. Я не знаю, может быть, какие-то кусочки кто-то из вас прочтёт из самого текста, но загляните хотя бы в оглавление. Что вы там увидите? Там вы увидите название процессов, психических процессов, познавательных процессов, которые сегодня перечисляет любой общий психолог: ощущения, восприятие, ление, память, внимание, воображение. Ну, как минимум. Там могут быть какие-то варианты. Но это и есть части души. И тогда здесь же заметим: сколько существует психология, столько существует не то чтобы спор, а такая вечная проблема: как можно намер восприятие от памяти и стоит ли это делать? Как можно разделить там внимание и воображение? Как можно вообще делить психику на части? Приходится, потому что есть необходимость в научном анализе.
Итог по Аристотелю будет простой. Итог по Аристотелю уже назван. Аристотель тоже является основателем направления. Это направление можно назвать исследовательской психологией, научно-исследовательской психологией. Здесь есть своя развёрнутая экспериментальная практика и так далее. И сразу скажем, что эти два направления обогащают друг друга. Но всё же мы пометили между ними важную разницу. И тогда за оставшееся время. Устали сегодня? Скорее нет, чем да. Пять минут выдержим. Сознание как первый предмет психологии. Скажем об этом очень коротко и тем наметим переход к следующему вопросу и занятию. Напомню: страна – Германия, город – Лейпциг, год – 1879. Основатель науки – Вильгельм Вундт. Кстати говоря, между прочим, почему 79-й год, историк психологии с удовольствием вам расскажет, и мы к нему присоединимся. Вильгельм Вундт – крупный учёный, он и физиолог, и философ, и физик и так далее. Четыре комнаты отвоевал у своего начальства. В середине семидесятых годов прошлого века, где-то 70-е года, открылось отделение. Это отделение стало называться институтом, потому что туда приняли студентов. Именно поэтому 79-й год считается годом рождения психологии. Так вот, давайте хотя бы на 3-4 минутки заглянем в вунтовскую лабораторию и посмотрим, чем там занимались. То, что мы уже знаем. Первый предмет. Мы об этом говорили сегодня в самом начале занятий. Первый предмет – сознание. Метод – интроспекция. Пока без деталей. Вундт хочет построить психологию как естественнонаучную дисциплину. И тогда он определяет психологию с. Он говорит: "Это наука о свойствах сознания". То есть, первая задача – описать свойства сознания. Второе – элементы сознания. Описать свойства, выделить элементы. Наука, изучающая свойства сознания, выделяющая элементы сознания и устанавливающая связи между этими элементами. Забежинский, логия иногда не вполне верна, но возможна. Это не единственное её название, это ассоциативная психология. Итак, мы описали, какой должна быть психология. А теперь посмотрим, как это устанавливается. Знаете, сколько раз, говоря об общей психологии, а точнее, переходя от житейской психологии к собственно научной, столько раз переживаешь, извините, чувство досады. Как многообразна, как богата житейская психология! И вместе с Вундтом мы говорим ей до свидания. Прибор, с которого началось изучение сознания, это сознание – это да. Вот сознание, картина мира, бесконечное множество душевных переживаний и так далее. Анто. Прибор, который называется метроном. И испытуемый. Вундт его долго учит. Его месяца два или три учат давать отчёт о себе. Он слушает удары метронома. Послушаем. Ну, кто-то представит себе, кто-то поднес маятник часов. Вот первое, что мы слышим, самое простое, говорит Вундт: "Естественное свойство сознания – это ритмичность". Когда мы слышим метроном или маятник часов, мы не слышим удары по отдельности, мы слышим ритм. То ли восходящий ритм, то ли нисходящий ритм. Каждый из нас может по-разному организовать этот ритм. Для кого-то единичка будет два удара метронома, для кого-то четыре. Но так или иначе, первое свойство сознания – оно ритмично, то есть организовано. Мощнейший вывод: сознание организовано или структурировано. Сознание есть структура организованных. И дальше говорим: организованных чего? Хочется сказать: организованных элементов. Почему элементов? А потому что в любой естественной науке есть элементы, они должны быть и в логике. Ровно удары метронома ритмичные. Теперь мы нашего испытуемого, вместе с Вундтом, попросим. Пусть он ещё потренируется выполнить нечто крайне сложное: услышать как отдельный один удар метронома. Смто. Теперь напряглись в интроспективный усилии и услышали всего лишь один удар метронома. Это и есть элемент. Объективный элемент сознания – ощущение. "Выделить его очень трудно", – говорит Вундт. Во существует целая дискуссия: можно ли выделять элементы, то есть в состоянии ли человек выделить вот такие простые впечатления? Ну, скажем, выделить в слове каждую букву как отдельную и так далее. Это объективные элементы сознания, поскольку договорились о пяти минутах, а их, наверное, уже побольше, но ещё минутки две сумеем. Сегодня просто первый день, поэтому нам надо определиться. Сумеем. Атри. Но сло. Слова: один, два, три. Разумеется, не случайно. Если кто-то думает, что здесь шутят, то это не вполне так. Объективный элемент сознания – ощущение. Когда ощущения соединились в пары, вот два удара – это будет называться представление. Ну, представление уже каждый выделяет. И тогда упомянем: есть ещё и субъективные слова. Объективные и субъективные. Надо понимать как самые обыденные слова языка. Объективные – значит, идущие от объекта, из внешнего мира. А субъективные – значит, мои собственные, внутренние. Субъективные элементы сознания – это чувства. Скажем, чувство удовольствия и неудовольствия. Меня заставляют выделять один удар метронома как отдельный. Ясно, что я испытываю неудовольствие. Это понятно. Хотя полный перечень чувств мы приведём позже. А последний вопрос. Вот что интересно. Ну и сколько же таких элементов может удержать человек, так сказать, в центре своего сознания одновременно? Можно подумать, что 1879 год бесконечно ушёл в прошлое. Ничего подобного. Правда, сегодня вот это количество элементов будет названо, скажем, не объём внимания, как у Вундта. А сегодня будет названо объём рабочей памяти. Но сколько таких элементов? Я обязан назвать от трёх-четырёх до максимум шести. Шесть элементов. У Вундта были аргументы. Есть азбука для слепых, там каждая буква шифруется набором выпуклых точек. Да, пальцем озна букву ту или иную, зашифрованную набором точек. Этих точек никогда не бывает больше шести. Это установил Вундт. Знаменитая передача "Угадай мелодию". Любая телевизионная программа даст вам массу сведений по общей психологии. Торгуются два участника. Говорят: "Начнём с семи". Почему? Да потому, что они в X веке, в XXI веке немножко изменили эти цифры. Там сказали: "7 плюс-минус 2". Не как у Вундта, от трёх до шести, а 7 плюс-минус 2. Немножко побольше. Вот они начинают торговаться. За сколько? О, за сколько нот озна ло. Один говорит: "По семь". Другой говорит: "По по пять". Там, где конец, три элемента – это привет от Вундта. А вот это таблица. Почему в ней всего два столбца и три строки? А потому что шесть – это максимальное количество элементов сознания. Вундта. На этом мы на сегодня закончим. Спасибо за внимание.