Демо сессия психотерапия. Пессимизм, грусть, тревога.

Какая-нибудь уведомление. Ну что, привет. Привет ещё раз. Я должна уточнить, да, чтобы ты дала своё разрешение на на эту видеозапись, на использование этих материалов. Всё отлично, спасибо тебе большое. Расскажи, пожалуйста, о себе, всё, что тебе хочется о себе рассказать, и о той проблеме, с которой тебе бы хотелось сегодня поработать.

О себе немножко. Мы вообще сейчас живём в Канаде. Мы вот неделю назад переехали из одной провинции в другую, поближе к Ванкуверу. Здесь вроде как погода должна быть получше. А до этого мы жили в Виннипеге 10 лет. Мы уже в Канаде. А до этого мы жили в Израиле 15 лет. А сама я родилась в России, и когда мне было 8 лет, мы с мамой уехали в Израиль. Вот. Сейчас муж у меня, маленькая дочка, ей 16 месяцев. И мы пытаемся как-то найти себя в этом большом городе.

А в плане проблемы, с которой я пришла, как бы проблем, на самом деле, много. Я даже не знаю, какую именно, какой начать. Но самое главное, мне кажется, вот найти себя, найти своё призвание и какое-то вот счастье. Именно вот не хватает, какое-то не радужное, в общем, стало в жизни для меня.

Угу. Стало в какой-то момент стало? Или как? Как ты думаешь?

Ну, мне кажется, это волнами такое, но всегда такое присутствовало, что какое-то, как это даже объяснить, не знаю, пессимизм, что ли, какой-то, или какой-то грусть у меня всегда была.

Угу. Почему-то основанная и безосновательная. В последнее время тоже вот начала появляться.

Угу. А я вижу, что у тебя эмоции с этим связаны. Да, ты когда рассказываешь, то ты сейчас что-то испытываешь. Что это? Это вот грусть или какая-то обида за себя?

Дыши. Просто если это накатывает, просто дыши, чтобы оно, ну, не не не задерживай дыхание. Да, наверно, какая-то обида за себя. Ну, что как бы нет близкого человека, который разделил бы чувства, эти эмоции со мной, как бы переваривается внутри себя и ну не выходит наружу, скажем так, то внутрь.

[музыка]

Вот это твоя грусть, да? Какие-то в себе, как пессимизм, наверное. Это всё внутри, всё это сдерживаешь, да? Так всегда было?

М-м, мне кажется, да. С тех пор, что мы уехали с России, а получается, я осталась одна, как бы. Мама постоянно работала, меня оторвали от моей привычной среды. Бабушки с дедушкой остались, все остались там. И было очень тяжело.

Угу. Тебе было сложно адаптироваться, да, в новых условиях? И ты не могла это с мамой как-то разделять?

Да, с мамой как-то у нас дисконнект тоже. Она на другой волне абсолютно. И иногда она не понимала мои какие-то чувства. И я поэтому закрылась тоже в себе, потому что я чувствовала, что я, ну, с не потому, что она не понимает, что со мной происходит.

Угу. А ты сама понимала, как думаешь?

Я думаю, да.

Угу. А как дальше складывалась жизнь? Всё-таки тебе было 8 лет, да? И ты, в любом случае, наверное, закончила школу. Появлялись ли у тебя друзья?

Ну, да. Заняло, наверное, лет шесть, пока я вообще начала говорить на иврите, потому что, ну, язык давался тяжело. И я такой человек, что если я в чём-то не уверена, я не буду, ну, говорить. Если я не уверена на 100%, что я там правильно это произнесу. Поэтому я 6 лет практически не говорила на иврите. Я приходила на уроки, я читала русские книги. И учителя, как бы, ругались и жаловались моей маме, что как бы нельзя русские книги читать на уроке, потому что нужно учить всё-таки новый язык. И, ну, через 6 лет я, конечно, уже выучила, и мне было намного легче. У меня, да, появились подружки разные русскоговорящие и местные тоже девочки. Ну, в основном, да, я дружила, наверное, с русскоговорящими девочками, у нас как-то лучше складывалось. Я в армию потом пошла, 2 года. И познакомилась мужем со своим тоже. Ну, как бы, я там выросла. И в конечном итоге, мне, да, эта среда стала привычной. Я уже знала всё. Я даже маме помогала по каким-то вещам, она не так хорошо на языке разговаривала, часто просила меня куда-то позвонить или там какие-то такие вещи для неё сделать. И, и когда наконец, через 15 лет, наверное, я уже как бы смирилась со всем этим, и уже меня даже не тянуло больше в Россию, как раньше, то тогда мы переехали в Канаду, получается.

Угу. Это было как совместное решение по работе? Или нет?

Нет, это была мечта моей мамы, потому что у неё здесь двоюродный брат. Она, они всегда её звали сюда. Она видела, как они живут, и ей тоже так хотелось, потому что здесь ей казалось, будет намного легче. Ей Израиль не очень нравился. И она мечтала купить себе квартиру, и здесь это было реально для неё, потому что в Израиле там невозможно одному, как бы, самому купить себе жильё какое-то. И, получается, мама подала на документы. Мы ждали их несколько лет, я думаю, лет пять, наверное, пока все документы были готовы. И, и когда они пришли, как бы, когда был ответ, что всё готово, мы просто собрались и поехали.

Угу. А сколько тебе было?

Мне было 22 или 23, по-моему. В четырнадцатом году. И мама меня, конечно, спросила: "Ты хочешь или ты хочешь остаться?" Но для меня это было понятно. Мы с мамой всегда были вместе, как неразлучны, да, как бы. И поэтому для меня даже не было сомнения такого, что как бы, она поедет сама, я останусь как бы без неё. Нет, как бы, мы обязаны поехать вместе. Я не могу без неё. Ну, потому что мы всегда с ней были вместе.

А Угу. И ты говоришь, что мы, я не могу без неё. Ты не можешь без неё. Вот это ощущение, на чём оно? И что она тоже, она не может без меня? Я не могу её оставить, как будто бы одну. И, и на тот момент, наверное, я не была готова, ну, разделиться с ней.

Угу. Тогда ещё. Угу. Да. Это, ну, это просто интересно с точки зрения восприятия. Как ты сейчас относишься к тому решению?

Ну, наверное, могло бы сложиться и по-другому. Я могла бы, конечно, позволить себе остаться. Но тогда, наверное, это бы частично тоже мамины планы попортило.

Угу. Угу. Потому что я думаю, она ожидала от меня, что я поддержу её и что мы поедем вместе. Потому что на тот момент у неё был муж, который не поддержал её решение. Ну, и совместно, как бы, они совместно хотели поехать, но в конечном итоге он не поехал с ней. И поэтому я как бы должна была поддержать её в этом. И я тогда встречалась с нынешним моим с мужем, с Андреем. Мы ещё не были женаты. И тогда как раз он сделал мне предложение. И мы встречались уже очень много лет, как бы. И мы решали тоже, что будем делать, как бы. Но все почему-то настояли, его семья, как бы, его мама, бабушки, дедушки. Мы все встречались, как бы, разговаривали об этом. И они поддержали, сказали: "Да, нужно ехать, нужно попробовать. Ну, всё-таки Канада - это хорошая страна, как бы. Если есть такая возможность, нужно попробовать. Вернуться всегда можно, есть куда, поэтому езжайте и пробуйте."

Угу. Ну, то есть ты в целом, наверное, поступила бы так же?

Ну, если я думаю, да. Мне было, во всяком случае, мне было интересно. Я очень хотела поступить в университет здесь. И у меня была цель - выучиться на английском, выучить английский. Я думаю, я поступила бы также. Но если бы на тот момент Андрей настоял бы, чтобы мы остались, я думаю, я бы тоже могла рассмотреть этот момент. Но он не настоял достаточно, как бы, жёстко. Ему, наверное, тоже было интересно. И в конечном итоге через год он тоже приехал. Мы ему сделали тоже документы, спонсор. И, ну, вот с тех пор мы вот тут вот 10 лет уже.

Угу. Угу. А вот это грусть, пессимизм и отсутствие радости, ты говоришь, что ну, ФМ было всегда, да? А насколько, насколько сильным оно было всегда? Вот по десятибалльной шкале, если измерять, 10 - это максимальная сила.

Ну, я думаю, на пятёрочку точно было. А сейчас, ну, сейчас где-то 8.

Угу. Просто наличие какой-то грусти и пессимизма, оно ведь нормально для людей. То есть, даже если у нас всё хорошо, ну, грусть - это одна из эмоций, которую мы испытываем. Ты это определяешь как что-то, чего не должно быть? Что-то, что тебя мучает?

Да, это обычно что-то. Меня это, мне это мешало по жизни, в принципе, да.

А как вот можешь какие-то, может быть, недавние события или, ну, что тебе в голову приходит, как тебе это мешает? В чём?

Ну, мешает вообще, в принципе, радоваться жизни. Как бы, нет причины, как бы, быть, ну, удручённой, скажем. Ну, мы переехали в новое место, э-э, за окном красивые пейзажи, как бы, у меня дочка подрастает. А ничего не радует. Всё это как бы, как будто в каком-то затуманенном пространстве всё.

Угу. Угу. А это усилилось с появлением ребёнка?

Я думаю, да.

Угу. А у тебя есть понимание объективных причин, почему это могло усилиться с появлением ребёнка?

Ну, стало тяжелее. Ну, вот рутина ежедневная стала тяжелее. До этого мне было тяжело просто справиться с обычными вещами даже в жизни, иногда, как просто встать с кровати, пойти там куда-то, заставить себя что-то сделать, пойти на работу. М-м, до этого уже было тяжело. А сейчас с присутствием ребёнка это ещё тяжелее. Это как бы ещё один человек, за которого я несу ответственность, ещё больше дел, больше обязанностей. И я как будто бы теряюсь во всём этом, не знаю, с чего начать.

Угу. Угу. А так ты говоришь, что так было всегда тяжело, ну, что-то делать, туда относились какие-то бытовые вещи? Ну, не знаю, сходить в душ?

Не, ну, сходить в душ - это наоборот, как бы, угу, отвлекает от всего, наоборот, всё смывает и как будто бы становится легче после душа. Наоборот. А в плане вот, ну, я никогда не забрасываю, как бы, дом. Наоборот, мне как бы, нужно обязательно, чтобы всё было чисто, чтобы всё было убрано, прибрано. Как бы, мне это важно. И если дома бардак, особенно вот сейчас, когда появились дети, всё разбросано, это мне приносит какое-то, ну, неудобство, скажем так.

М-м, тебе не нравится? Не нравится, да?

Ну, это редко кому нравится. Ну, редко кто получает удовольствие от бардака. И к нему можно относиться просто нейтрально, да? Нельзя его полюбить. А скажи, пожалуйста, а как ты сама оцениваешь своё физическое состояние? Как ты спишь? Как ты ешь?

Ну, материнство плохо. Плохо. Я забросила себя. Если раньше я ходила в Джим, я регулярно, регулярно тренировалась, поддерживала в тонусе всё. То сейчас я уже 2 года не хожу, не занимаюсь ничем. А в плане сна, конечно, первый год вот после рождения было вообще не до сна. Сейчас уже полегче, конечно, она уже ночью не просыпается. Но в плане вот питания, я себя тоже забрасываю, потому что я только волнуюсь о том, чтобы дочка поела, чтобы ей всё было. А я как бы уже на второй план отхожу.

Очень важные такие простые, понятные, на поверхности, да, лежащие. Когда нет у нас каких-то серьёзных поломок, это обратиться внимание на своё физическое состояние. Потому что если человек плохо спит, нерегулярно, там, не сбалансированно питается, то у него априори будет меньше сил вообще на всё. Не то что на радость жизни, влом, да, на всё. Поэтому это вещи, которые мы можем исключать вообще из нашего внимания. Мы, к сожалению, сами из лови. Вот отсутствие спорта, то, что у тебя беспорядок дома, тебя это как-то тревожит? Ты как-то себя ругаешь за это?

Конечно, да. Постоянно. Так. А что ты говоришь себе?

Я себе говорю, я не знаю. Если я себе говорю, но просто это на фоне где-то вот постоянно присутствует какое-то негодование по поводу этого, что ну, нужно что-то сделать, наверное, чтобы что? Нужно привести свою жизнь в порядок. А она сейчас не в порядке. Нет. А вот этот непорядок - это в чём?

Ну, и в голове, и вот э-э в физическом тоже беспорядке. Э-э, ну, то есть отсутствие спорта. Ну, то есть ты вот это имеешь в виду, да?

Угу. А у тебя объективно есть время и силы на то, чтобы заниматься спортом на данный момент?

Нет, нету, конечно. Ну, то есть относительно тех событий, в которых ты живёшь, твоя жизнь со спортом, она в порядке. Она не может быть другой, потому что у тебя нет на это времени, да? И это тоже важный фактор. Реальность. Мы можем внутри себя думать о том, что нам нужно уборка дома, должно быть чисто, да, нужно заниматься спортом, заботиться о себе, поддерживать свою физическую форму и красоту. Это всё нужно. Но есть же какой-то, какие-то возможности. И ты мама, и ты заботишься о другом человеке. И на какой-то период времени это накладывает отпечаток на твои возможности. Нереально требовать от себя большего, чем там часа в сутках. Мы же не просим этого у времени, да? Но мы просим у себя, что нужно что-то делать. Ты должна ещё что-то сделать. А И, вероятно, действительно ты себя очень коришь.

Есть ли вещи, которыми ты сейчас довольна в своей жизни?

Не особо.

А если я тебя попрошу вспомнить, какой самый радостный момент в твоей жизни был, что тебе приходит в голову?

Когда окончание университета, наверное.

А что там было?

Ну, церемония graduation. Что мама пришла, я, она увидела, была довольна.

Угу. И ты была довольна?

Я была довольна. Это был какой-то большой результат, большой проделанной работы. И этот результат уже можно было оценить, да, и можно быть, можно быть удовлетворённым.

Угу. В материнстве не так. И в жизни не так, да? Мы не можем зарабатывать какие-то очки, да, и показывать всем экран, вот, вот смотрите, у меня такой результат, а у вас меньше. Ну, так же не работает, да? И зачастую мы не можем оценить результат себя. Какой я сегодня? Со мной всё в порядке? Как сейчас складываются ваши отношения с мамой?

Тяжело. Мы вот до того, как мы уехали сюда, буквально неделю назад, мы до этого сложились обстоятельства так, что мы с мамой, мы должны были все съехаться вместе где-то на полгода. Мы жили с мамой, с мужем и с дочкой в одном доме. Мама не работала тоже, она была наа, ну, это пособие по безработице, получается. И я тоже не работала, муж работал с дома. В общем, все сидели на голове друг у друга. Хотя дом довольно просторный, как бы, но всё равно кухня одна, и там все встречались. В общем, я не знаю, как так получилось, но почему-то у меня с мамой, у меня какой-то негатив к ней просто выработался. Я не знаю. Я, наверное, в голове начала понимать какие-то вещи о том, как она, как бы, как она относится ко мне, и как она растила меня, когда я была маленькая. И какие-то, может быть, я какие-то травмы начала прорабатывать сама собой. И я не знаю, что-то у нас не совсем не срослось. И она почему-то думает, что я ревную её к своей дочке. Это было очень удивительно для меня. Совсем недавно это сказала. Э-э, и вообще, в принципе, как бы, я с ней не близка. Она мне один раз сказала такую вещь, что типа: "Я тебе не подруга. Ну, как бы, я твоя мама, я тебе не подруга." Яна как бы запомнила это на всю жизнь. Я просто не могла с ней ничем делиться. Мы с ней очень как бы далеки. Она не знает, что творится на самом деле у меня в душе.

Угу. А тебе бы хотелось, чтобы она знала, понимала или интересовалась этим?

Конечно, я бы хотела. Я просто смотрю на отношения моего мужа с его мамой, и как бы, это абсолютно, абсолютно как бы те отношения, которые бы я хотела, наверное, иметь с моей мамой. И я не знаю, я не думала, что такое возможно. Я думала, ну, вот у всех, наверное, такие вот отношения с родителями, как бы, родитель ставит себя в такую, как бы, позицию, что я родитель, и я выше тебя, и ты, а ты типа маленький ребёнок, ты ничего не понимаешь. А у мужа с мамой, у них как бы на на одном уровне отношения. Он ей всё абсолютно рассказывает, она интересуется, они могут говорить часами каждый день по телефону, просто ни о чём. И как бы, это то, что, наверное, мне не хватает в отношениях с моей мамой. Но я понимаю, что этого уже не будет, потому что я не могу изменить мою маму, как бы. Я просто приняла, что это то, что у меня есть.

Ну, это ужасно грустно. Это же ужасно грустно осознавать, что просто этого никогда не будет и не было, не могло быть. Что бы тебе это дало, как ты думаешь? Давай представим, что вы с мамой тоже в таких отношениях, что ты можешь с ней по 2 часа каждый день болтать по телефону. Что бы это поменяло?

Ну, во-первых, я бы не держала всё в себе. Я могла бы поделиться с кем-то, что мне очень не хватает, потому что у меня нет ни близких друзей сейчас, ни какой-то, ни какой-то, ну, ни братьев, ни сестёр, никого. У меня просто никого нет, с кем я могу поделиться. Поэтому мне очень важно хотя бы с кем-то поговорить о каких-то вещах, которые меня беспокоят. Я думаю, я бы чувствовала себя более уверенно, более спокойно, более радостная. Но, может быть, я была бы, не знаю.

Угу. А а твой муж, он доволен своими отношениями с родителями?

Да, очень. Очень. Он всегда как бы гордится этим, что у них такие сложились с мамой отношения. Всегда ставят это в пример.

Угу. А как Ты, как Ты ощущаешь и оцениваешь вот есть ты, вот с такими отношениями с мамой, вот с такой историей, да, вот с такой грустью, да, где-то тревожностью? А есть твой муж, и у него совсем другое. Вот как тобой это ощущается? Как он лучше? Он стабильнее? Там у них всё лучше? Или как ты это оцениваешь?

Ну, да, в плане стабильности, я думаю, наверное, это как бы влияет на его психологическую стабильность, как бы, что он, ну, сильнее ментально. А я как будто бы, ну, мне тяжело справляться с трудностями этого мира из-за этого.

Угу. Угу. Ты сказала, что тебе не с кем поделиться. А с ним ты не можешь поделиться?

Могу, наверное. Но я уже столько делюсь, что я уже не хочу на него всё это выплёскивать. Слишком, слишком много всего. У него тоже свои дела, у него работа. Не хочу его слишком нагружать.

А когда ты делишься с ним, тебе становится легче и лучше?

Ну, если мы это проговариваем, если он, если он внимательно слушает и как бы понимает, и, ну, не просто так слушает. А если мы это говорим и как-то он пытается мне помочь, тогда да. Мне становится легче.

Да, ты получаешь какое-то внимание, понимание?

Да. У тебя было это, когда ты 8 лет переехала с мамой?

Нет.

Угу. И тогда ты ощущала себя одиноко, тревожно? Можешь рассказать, как это было?

Ты ходила в школу, мама была на работе, ты проводила много времени без неё одна в новой стране. Да. Мы, я просто помню, что засыпали уже было вечер. Я не помню сколько времени, но мы пошли спать. И я спросила её: "Ты, ну, ты никуда не уйдёшь? Ты останешься здесь?" И она сказала: "Да, конечно, я буду здесь." И в конце я проснулась через несколько часов, я обнаружила, что я одна дома, в незнакомой стране. Я не знаю, может быть, месяц мы были там, может, неделю, я не помню. И у меня была истерика, потому что я в запертой квартире, я не могу выйти на улицу, мамы нет, хотя она обещала, что она будет рядом.

Угу. Я сразу позвонила своей бабушке в Россию. Ну, плакала я по телефону. Она мне пыталась успокоить. Получилось. Ну, да. Бабушка была единственная, мне кажется, кто с вниманием относилась к моим ко всему, что я к моим чувствам, скажем так. Она всегда, она умела меня успокоить.

А ты говоришь о ней в прошедшем времени. Её нету больше?

Да. Она умерла.

Когда?

Когда? Восемь лет назад.

Угу. Момент, когда её не стало, это как-то повлияло на твою жизнь, на твоё состояние?

Да, ну, как бы, ушёл человек, самый близкий. Мне кажется, наверное, я была с ней очень близка. И, ну, да, частичку у себя потеряла, как будто бы.

Угу. А это ужасно ощущается, что она действительно, ну, многое тебе давала. И мне жаль, что это так. Очень бы хотелось, чтобы близкие, которые для нас много значат, жили бы рядом с нами всегда. И, к сожалению, это невозможно. М-м, когда, когда ты мне вот рассказываешь сейчас про то, что мама обещала, что будет рядом, да, рядом не было. Это, наверное, один из тех случаев, который ты вспоминала и ощущала негатив к маме?

Я бы не сказала негатив. А что ты чувствуешь к ней по отношению к ней?

Я чувствую какую-то зависимость. Я как будто моё настроение и зависит во многом от неё. Так раньше это было очень часто. Если она в плохом настроении, то у меня тоже плохое настроение. Поэтому, если я там, если она обижалась на меня, я не могла долго это терпеть. Я всегда как бы должна была подойти, как-то её подбодрить, как бы, чтобы, чтобы у неё улучшилось настроение, чтобы мне полегчало тоже.

Тебе сложно, когда у неё плохое настроение, да?

Это на меня очень сильно влияет, да.

Заставляет ли это тебя избегать конфликтов с ним?

Да. Да. Каких-то открытых чувств?

Ну, иногда мама что-то не так делает. Ну, это нормально. Ну, то есть ты ей не говоришь о чём-то.

[музыка]

Таком? Не говоришь. Но в конце это бы выходит какой-то момент, вылазит в ссорах, спорах.

Ну, я пытаюсь, конечно, не спорить. Я просто ухожу и молчу. И также она. И замалчивая это, по-моему, это даже ещё хуже в конце делает.

Угу. А это что касается вообще твоего ощущения, да, что очень сильно зависишь от мамы. Ну, вот когда ты, когда ты мне рассказала, что мама обещала, что будет рядом, а ты проснулась, её рядом нет, и я на неё в этот момент разозлилась. А ты?

Я просто хотела, чтобы она пришла.

А сейчас ты не злишься? Вот ты сейчас уже мама, ты уже наверняка больше чувствуешь в этом, вот так сказать, и не сдержать слово, испугать ребёнка. Вот как, как ты это чувствуешь? Ты можешь на неё разозлиться?

Нет.

Угу. А как ты думаешь? Ты сказала, что если бы вы с мамой имели тёплый контакт, я так понимаю, что если бы ваши отношения были более близкими, откровенными, открытыми, то тебе бы это дало больше уверенности в себе, и во можно разрешила бы радоваться, да? И ты бы могла делиться с кем-то. А что ещё может быть решением? Как думаешь? Как можно тебе помочь?

Тяжело сказать. Если бы возможно было вообще всё, вот всё, что ты придумаешь, любой вариант, при котором ты будешь счастлива жить, он возможен. Что это может быть?

Ну, знаешь, как люди думают, да? Мне ничего не нужно, выиграю просто в лотерею миллион долларов, и всё. Вообще улечу на Марс жить, и фиг с ними с этими родственниками, всё у меня будет хорошо. Если такой какой-то безумный вариант, подумать.

Как ты думаешь, ты могла бы быть счастлива?

Поменять свою голову, мозги с кем-то.

А с кем? Кто это должен быть? Какая у него должна быть голова?

Позитивный, кто-то сильный ментально, у кого нет никаких травм, наверное, с детства, кто вырос в полноценной семье, у кого не было никаких там переездов и вот этих травмирующих каких-то событий, наверное.

Угу. А Но таких на самом деле немного. Ты перечислила людей без травм из полноценных семей. Вот. Но таких немного на планете. А к сожалению, мы через какие-то стрессы мы растём. Да? И ты как мама, а возможно, скоро начнёшь понимать, что ты не можешь и не способна, и никто не способен сделать так, чтобы ребёнок не повергался стрессам, которые нанесут ему какой-то урон. Это невозможно. Есть понятные вещи, да, которые травмируют детей, а есть непонятные. Мы вообще не знаем, что он об этом вспомнит, когда ему будет 20. Вот. А

Тебе самой сложно вот с чем. С тем, что тебе грустно, тревожно, тем своими мыслями. С тем, что ты не можешь это поменять. Что для тебя сложнее всего?

Ну, вот какие-то мысли, наверное, да, которые постоянно не дают покоя. Какие это мысли? Как они звучат?

Что нужно, нужно быть лучше, нужно что-то делать постоянно, нужно получаться. Как бы, что это недостаточно то, что я делаю, это недостаточно.

А у тебя есть понимание, недостаточно для чего?

Ну, чтобы соответствовать, как бы, стандартам этой жизни, я не знаю.

А ты согласна с этим?

Ну, вот мысли, знаешь, мысли – это ведь как, ну, если представить, что твоя голова – это какой-то поезд или автобус, туда иногда заходят разные мысли. Да, некоторые из них звучат как спам, некоторые как что-то классное, прикольное, некоторые не нравятся. Да, и они могут быть разные. Ты действительно не можешь их контролировать. То есть, ты не можешь сказать: "Вот, эта мысль не заходит ко мне в голову". Они просто иногда появляются. И вот приходит мысль, что ты делаешь недостаточно, тебе нужно делать больше, лучше. Ты с этим согласна?

Ну, я думаю, да, я довольно критична сама к себе.

Угу, угу. Я просто смотрю, что вокруг людей, другие люди делают, и мне кажется, что я просто какая-то, не знаю, не такая.

Ну, какая не такая?

Ну, не натягиваю, что ли, как-то. Для других людей они всё успевают, у них всё всегда там вовремя, они могут не спать и потом чувствовать себя хорошо утром, идти, продолжать делать свои дела. А я, а я вот не могу. Я вот стою, если я не высплюсь, я, ну, вот у меня плохое настроение, я, мне тяжело. То есть, тяжело как бы собрать себя.

Правильно ли я понимаю, что это звучит, что ты хуже других?

Ну, да, где-то есть такое.

А когда ты это думаешь, что ты думаешь вообще о мире?

Ну, такая мысль, знаешь, философская, абстрактная. Если ты хуже других, то мир он какой? Тяжёлый, трудный, опасный.

Угу, угу. А о своей жизни ты тогда что думаешь?

Ну, что у меня такая вот несчастная жизнь.

[музыка]

А, а что ты думаешь о других? Смотри, тут важно, что мы пришли к тому, что ты хуже других, мир опасный. А другие какие?

Ну, а у других есть эти силы справляться со всем этим, они сильные.

[музыка]

Угу. И получается, что ты должна быть сильнее, чтобы тоже справляться, да? Или ты должна быть даже сильнее, чем они, потому что ты же хуже них?

Да, есть такое.

А сейчас-то сил на это нету. А если не спать, заботиться о ребёнке, быть сильнее, чем все сильные вокруг?

А теперь смотри, попробуем. Вот попробуй абстрагироваться от себя и посмотреть со стороны на эту ситуацию. Вот как будто ты лампочка. Вот представь, что если есть такая картина: опасный мир, в нём живут сильные [музыка] люди, и в нём есть ты, которая хуже, чем другие, вот эти сильные люди. Тебе нужно быть сильнее, ну, потому что ты хуже. Вот в свете вот этой картины мира, грусть, пессимизм, неуверенность в себе и тревожность, как будто бы довольно адекватные эмоции.

Угу. Согласись. Да, ну, то есть, с тобой всё нормально. Ты чувствуешь согласно тому, что ты сейчас ощущаешь вокруг себя, тому, через какую линзу ты это воспринимаешь. То есть, у тебя нет поломки в твоих чувствах, они очень правдивы, очень искренни, и они тебе показывают твои тревоги и печали, потому что это ведь действительно ужасно грустно и тревожно жить в опасном мире. Да, и понимать, что вокруг какие-то сильные люди, у которых всё на свете получается, а тебе как будто бы вот уже и не дано это хоть чуть-чуть, немножечко. Вот тебе нужно очень много стараться и приложить ещё больше сил, чем ты делаешь сейчас. И главное, не очень понятно, зачем, чтобы просто куда-то, ну, дотянуться.

А это так называемая когнитивная схема, да? То есть, ну, а мы воспринимаем мир согласно тем убеждениям и сложившимся паттернам, который у нас есть, да? Мы можем никуда деть, они, к сожалению, складываются вне нашего желания, но мы можем это менять. Просто если представить, что мир не опасный, да, люди в нём, ну, далеко не все очень сильные, и мы не можем утверждать, что все другие сильные во всём. Или это, ну, наверное, нет. То есть, мы с этими утверждениями поспорим, меняем твоё отношение, как думаешь? Вот просто теоретически.

И как это возможно вообще? Трудно представить.

Это как раз работа психологическая, психологическая работа. Представлять и ощущать, учиться по-другому представлять. Первое, что мне очень важно сказать, этого не нужно бояться. Миллионы людей успешно это лечат и живут долго, счастливой и радостной жизнью, никогда больше с этим не встречаясь. Это как перелом ноги. Вот нельзя, нельзя игнорировать это. И я бы тебе рекомендовала обратиться за консультацией к врачу. Чтобы это, это поломка биохимии, да? Это не что-то, что мы можем вылечить разговорами. Депрессия, она не лечится препаратами, но она даёт возможность устранить причину, назовём это так. То есть, проработать травмы и всё остальное можно, если понять, что это депрессия. То есть, тут я должна обязательно тебе это рекомендовать. Не врач, и я не могу полностью на себя полагаться. С одной стороны, с другой стороны, я могу вполне себе ошибаться в этом. Вот. И ты просто уставшая мама, у которой есть действительно много перемен в жизни, перемен негативных, которые происходили, и очень сложные. И сейчас происходит ещё одна перемена, да, ты переезжаешь. Даже если ты переезжаешь в очень красивое место, где тебе точно будет лучше, у тебя в жизни всё хорошо, это всё равно большая перемена, и она может ощущаться точно так же, как тогда в 8 лет. Вот, потому что когда ты говоришь: "Мне нужна мама", ну, тебе же в этот момент примерно 8. Ну, вот так по восприятию, да? Потому что ты уже взрослая, тебе не нужна мама. Ни одному взрослому человеку мама уже не нужна, как функция. Но тогда, когда она была нужна, она, к сожалению, не могла дать тебе своё внимание. И сейчас может казаться, что именно это нужно заслужить, а для этого нужно стараться во всём и всегда. И, возможно, привычка стараться и быть лучшей и получать какой-то результат может казаться, что ты лично от этого получаешь удовольствие, но вполне возможно, внутри себя ты получаешь от этого удовольствие, как окончание университета, например, потому что это что-то, что может порадовать маму, она может это заметить. Так сложилась жизнь, да, что, к сожалению, она была, видимо, занята очень, да, вопросами взрослыми, когда вы переехали. И, возможно, она в целом человек, который не очень способен к близости, которая была нужна тебе. Это большое разочарование, что иногда у родителей появляется ребёнок абсолютно отличный от них, и не понимают, как это. Они не понимают, как говорить с ним, как выстраивать отношения. Потому что когда мы строим отношения с мужем, да, или с друзьями, мы можем их выбрать, мы можем понять: "Ага, вот здесь мне понятно". А с ребёнком мы не можем выбрать, он уже есть. И если он непонятен, если у него другой склад, если он тонкой душевной организации, ему нужно больше, чем есть, то ничего нельзя сделать. И так случилось, я так полагаю, что, конечно же, переживание от переезда, вообще в новые условия, в новую страну, отдаление с мамой, при этом ещё ситуация, когда она обещает никуда не уходить и уходит, ну, подрывают некую безопасность. Безопасность и ощущение себя. Ребёнку очень важно получать одобрение мамы. И, к сожалению, если что-то в этом в этот момент жизни было тобой недополучено, и когда ты получаешь это от мужа, ты удовлетворяешься, да? То есть, ты можешь это где-то ещё получать, но для этого тебе нужны ресурсы, да? Потому что любые отношения, дружба, ещё что-то требует ресурсов с твоей стороны. То есть, будто бы недополученная любовь и внимание мамы, признание твоей важности, да, какое-то уважение с её стороны. С одной стороны, не даёт, не даёт вырасти. Ну, такое может быть. Я пытаюсь сказать просто простыми словами: не даёт вырасти. И твой запрос может быть и на взросление, потому что ощущать себя увереннее – это ведь, ну, стать взрослой. А внутри-то есть ощущение, что если бы вот мама была другой, то всё бы у меня в жизни было по-другому. То есть, мама всё ещё несёт ответственность за тебя, хотя она уже не несёт. Да, это всё уже в твоих руках. И вот осознать это – это тоже часть взросления. Но это больно, печально, потому что это ещё больший шаг в одиночество. Мама теперь ещё дальше, она теперь ответственность нет. И вот это всё такой клубочек, который завязывается на всех твоих событиях в жизни, потому что менять страны, начинать заново – это же каждый раз потеря себя, даже если она связана с чем-то более лучшим, красивым, классным. Вокруг всякий раз тебе 8 лет, заново нужно взрослеть, заново проживать вот эти эмоции, состояния. И, конечно, когда тебе 8 лет, это всё ужасно страшно, это ужасно грустно, и, вероятно, ты ощущаешь полное бессилие и одиночество. И это абсолютно понятно. Это не делает тебя не слабее других, не поломаннее. Нет, абсолютно нет. Мы все люди, мы точно так же все проживаем, ну, ерунду, которая с нами происходит. Единственная возможность – это не проживать это, не жить, не двигаться, не встречаться со стрессами. А есть ещё один момент, который, который я хочу сказать. У меня вылетело из головы благополучно. Сейчас, сейчас я вспомню и скажу. А, да, вспомнила. По поводу радости. Часть взросления – отделение от мамы. Ну, это поменять отношения внутри себя. Буквально не нужно с ней разрывать их, ещё что-то, просто мы по-другому начинаем к ним относиться. К родителям она невозможна без злости. А ты совсем, если не ощущаешь злости, то, возможно, это подавленное чувство. А если ты подавляешь, подавляешь, ну, ты просто отключаешь часть себя. То есть, с одной стороны, такое ощущение тревожности, грусти и несчастья может быть связано с депрессией, потому что это всё у нас гормоны, да, наш организм работает телом. С одной стороны, а с другой стороны, подавляемые эмоции тоже на это влияют. А ребёнок он склонен злиться больше на себя, чем на родителя в детстве. Ну, вот вырасти и позлиться на маму, как следует, не подавлять свои эмоции, не бояться, что если она расстроится, то она вот опять куда-то денется. А это тоже часть взросления. То есть, я бы тебе рекомендовала сначала обратиться к врачу, точно понять, что тебе не нужна никакая поддержка медикаментозная или она нужна, и классно это выяснить, и классно себе помочь, потому что это большая помощь, да? Зачем страдать, если можно не страдать? Вот. И дальше, что можно делать самостоятельно или не самостоятельно, как тебе будет комфортно, работать с эмоциями. То есть, писать письмо злости маме, учиться злиться, прятать эту злость, её не надо маме это отправлять, вот просто нужно это почувствовать и выдержать это. Вот работать со своими эмоциями и с травмами. Вот с событием, конечно, когда ты 8 лет, 8 лет переехала, то, ну, это трудное очень событие. Его бы, конечно, лучше со специалистом. Есть такой момент, называется рескриптинг, то есть переписывание этого события для того, чтобы немножко поменять его травматичность. И мне очень хочется, чтобы ты поспорила сама с утверждением, что ты делаешь недостаточно, что тебе нужно делать что-то ещё, потому что сейчас очень важно, чтобы ты отнеслась к себе с добротой и любовью. Ты делаешь ровно столько, сколько можешь. Это вот нехорошо и неплохо, это сейчас так, потом будет по-другому. Но прямо сейчас не нужен никакой спорт, не нужно ничего, на что нет сил. Важно позаботиться о себе с учётом ещё и того, что ты заботишься о ребёнке, и это в любом случае трудный, трудный период, да, усталость, накопленная усталость, нарушение личных границ, осознание себя, и вот это всё – это в принципе сложный этап, сложный период. Это когда ты переезжаешь, и вообще сложно, когда есть какой-то багаж из действительно серьёзных потрясений, и у тебя просто сходится всё. Поэтому говорить, что с тобой что-то не так, будет очень несправедливо по отношению к тебе. И важно, чтобы ты сама по отношению к себе училась проявлять большее тепло, большую доброту. И вот этот голос, который тебе говорит: "Нужно быть лучше, нужно стараться", ты говори ему тихо: "Всё достаточно, со мной всё хорошо, мне нужно отдыхать и заботиться о себе". Это всё, что нужно, и тогда будет всё остальное. Да, это не то, что должно тебя остановить, а то, что даёт силу двигаться. Вот. Как ты себя сейчас чувствуешь? Расскажи свои мысли, пожалуйста.

Ну, появилась какая-то надежда, что ли. Не знаю, что в принципе можно жить дальше и можно найти какие-то выходы из этого. Ну, полегчало. Груз какой-то с груди ушёл.

Хорошо. Да, когда провалы какие-то, даже подавляется плакать, да, и нужно значит поплакать каким-то образом. Ну, есть эмоции, которые есть, и не можем их сдерживать всегда. То есть, очень важно давать им выход. Удели, пожалуйста, себе время. Это так важно. Время именно поплакать. В состоянии нет ничего дурного в пессимизме, в грусти, в печали, если мы не пытаемся себя за это ругать. Даже если, даже если это депрессия, в этом тоже нет ничего дурного. Уж, по крайней мере, это всё успешно преодолевается и, ну, как я говорила, помогает людям миллионам людей по всему миру. А всё, что всё, что мы сами люди себе портим, это вот мы не принимаем свои эмоции, пытаемся их подавлять, не любим себя за них, и это сильно нам мешает. Если ты по вспомнишь, когда ты переезжала или когда происходили у тебя события, ты, вероятно, найдёшь совпадение в своих чувствах. Ну, может такое быть, что это просто твой механизм проживания сложных периодов. Угу. Или нет? Или я могу ошибаться? В любом случае, буду рада тебе помочь, если ты захочешь ещё пообщаться или продолжить. Вот. Но я не настаиваю ни в коем случае, и я уверена, что у тебя всё будет хорошо. И никогда не будет так, как сейчас. Сейчас так, как есть, да, как мы с тобой посмотрели, относительно всех условий твоей жизни, отсутствие спорта – это вполне себе нормальная ситуация, в ней нет ничего ненормального. А в условиях того, как воспринимается мир, и тревога, и пессимизм, и грусть – тоже абсолютно адекватно. То есть, казалось бы, всё на своих местах. Просто сейчас так, и в этом тоже нужно уметь жить. Вот. Вот так тоже так тоже бывает, и это проходит. А можешь себе это и говорить: "У меня так бывает, и это проходит". Угу. Спасибо тебе большое за доверие, за твою откровенность. Я знаю, что это не просто и обратиться, и говорить, и ещё и в условиях видеозаписи. И я тебе, конечно, желаю всего самого наилучшего, чтобы всё, всё наладилось, и всё будет хорошо.

Мне бы очень приятно было поговорить. Я очень рада. Спасибо тебе большое. Будем на связи.

Хорошо, обязательно.