Навел шороху: подводим итоги первых 100 дней Трампа

[музыка] В любых действиях Трампа в 2025 году есть одна главная цель. Периодически повторяют, что он недоволен и Путиным недоволен, и Зеленским. Производит впечатление, производит впечатление. Трамп продлил ещё на год санкции против России, введённые при Байдене. Жизнь любого эмигранта в Америке стала чуть более тревожной. Это выглядит, глядя из России, очень странно. Овальный кабинет слишком маленький для двух персон. Трамп может попытаться всерьёз остаться на третий срок, или это невозможно? Да как ты смеешь писать о том, что наш великий Трамп… а у него там поддержка падает? Андрей, есть у вас ощущение, что Америка при Трампе, после по итогам этих 100 дней, ээ, пошла или идёт по пути России?

[музыка] Привет, друзья! Совсем скоро исполнится 100 дней, как Дональд Трамп во второй раз заехал сюда, в овальный кабинет Белого дома. Первые 100 дней на высшем посту считаются важным рубежом в мировой политике. Именно по этому периоду принято оценивать, каким будет оставшийся президентский срок, и в чём уже можно точно не сомневаться – в том, что скучными ближайшие 4 года в США точно не будут. В этот раз, заняв пост президента, Трамп стал действовать стремительно и оглушительно: более 100 новых указов в первый же день. Пожалуйста, закрыть радио «Свобода» и «Голос Америки». Легко ликвидировать американское министерство образования. Почему бы и нет? В нашем предвыборном выпуске про республиканцев мы рассказывали про фундаментальный документ под названием «Проект 2025», созданный для Трампа консервативным аналитическим центром Heritage Foundation. В стане демократов этот проект прямо называли реакционным. Среди прочего, он как раз продвигал тезис «Америка First»: больше изоляционизма и значительное усиление президентской власти. Однако некоторых вещей, которые делает и говорит Трамп, не было даже в этом документе: ни завоевание Гренландии, ни присоединение Канады, ни переименование Мексиканского залива. А ещё там ничего не было про американские горки с тарифами: то вверх до 60%, то вниз до 10, то снова вверх до 125. Чего Трамп хочет добиться, то увеличивая, то отказываясь увеличивать эти пошлины? Удастся ли ему заставить Китай пойти на торговую сделку? И что будет с другой сделкой, которую он обещал заключить в свои первые 100 дней? Примут ли в Белом доме требования Владимира Путина о полном контроле над четырьмя новыми областями? А ещё Трамп за эти 100 дней совершенно задидосил либеральную прессу. Он создаёт такое количество безумных информационных поводов, что СМИ не знают, на что реагировать и начинают откровенно подвисать. Как, например, серьёзно или несерьёзно относиться к его словам, что он останется в Белом доме ещё на один срок, хотя это противоречит конституции? Мы решили подвести итоги первых 100 дней Трампа и обсудить, что мы узнали нового об этом политике и человеке с американским политологом Андреем Береговским, который наблюдает за происходящим отсюда, из Вашингтона. Напоминаю, что поддержать то, что мы делаем, можно по ссылкам в описании: через Boosty, Patreon, YouTube-спонсорство и в моём Telegram-канале. Мы признательны всем за эту поддержку, потому что только она даёт нам возможность сделать редакцию дальше.

[музыка] Андрей, давайте представим, что мы перенеслись в будущее, лето 20150, и вы пишете там учебник истории, и вам нужно написать короткое вводную часть для абзаца про второй срок Трампа. Это как раз несколько предложений, которые опишут его первые 100 дней. Понятно, что дальше ещё будет много. Что бы вы там написали? Ну давайте, я примерно так скажу: «Всё было довольно хаотично. А начались первые скандалы второго срока Трампа. Трамп очень сильно опирался на то, что он называет своим мандатом от народа США, и таким образом как бы абстрагировался от всей остальной части американской государственной машины: „Что меня избрал народ – вот я теперь полагаюсь на то, что мне сказал народ, а всё остальное не имеет такого большого значения“». Этот Трамп и Трамп первого срока – это два разных Трампа? Это с одной стороны нет, с другой стороны да. То есть есть очень много сходств, да вот. А Трамп первого срока тоже был довольно хаотичный. Да, при Трампе первого срока тоже было довольно много разных скандалов внутри администрации. Трамп первого срока – это тоже такой политик популистского типа. С другой стороны, Трамп первого срока – это человек, который проиграл так называемое всенародное голосование: как раз получил меньше голосов, чем Хиллари Клинтон. Вот в самом голосовании по головам. Трамп второго срока – это человек, который, как он заявляет, ну, состно вполне официально заявляет, выиграл все семь спорных штатов, выиграл всенародное голосование, то есть безоговорочно по любым параметрам является законно избранным президентом, и на основании этого он, соответственно, проводит ту политику, которая считает нужным. А вопрос большой в том, насколько эта политика соответствует тому, почему он был избран. Вот, но это вопрос, который мы можем обсудить уже, уже в более поздних главах подробнее. Начнём его, его обсуждать… Несколько раз слышал здесь от своих приятелей, которые на самом деле против Трампа, что он на самом деле, конечно, эксцентрик, он непредсказуем, но он не врёт, и всё, что он сейчас делает, он предупреждал, что он будет это делать в ходе предвыборной кампании. Поэтому никаких сюрпризов глобально нет. Вы согласны? С одной стороны, согласен. То есть он говорил, что будут тарифы, говорил, что будут тарифы. Он говорил, что будет пытаться депортировать нелегальных эмигрантов, говорил – делает. А тут как бы вопросов нету. С другой стороны, каким образом притворяется эта политика, ставит под под вопрос как бы его предвыборное обещание. То есть, а он говорил, что будут вводить тарифы, да, но он не будет… он не говорил, что он будет вводить тарифы, потом их отменять, потом снова вводить, потом снова отменять. И он говорил, что будет бороться с инфляцией, говорил… каким образом, помимо того, что он подписал указ, что мы должны бороться с инфляцией, не очень понятно. Тут мемом за последний там 2024 год и начало двадцать пятого года стали цены на куриные яйца. А есть такое предположение, что Трампа избрали из-за того, что цены на куриные яйца были очень высокими. Серьёзно? Ну это такой… это как бы больше такой политический мем. Так, а с одной стороны это мем, с другой стороны мне кажется во многом в этом как раз лежит причина его избрания. То есть может быть не там, не конкретно именно только куриные яйца, да, а в принципе цены на продукты, стоимость жизни, довольно существенное высокое, там экономическое неравенство – в этом может быть корень его избрания. С этим… он не то чтобы он с этим ничего не делает, но он просто как-то не очень сильно обращает на это внимание. А вот это вот слово «groceries», да, продукты, оно было одним из главных слов там политического двадцать четвёртого года. Очень высокие цены на продукты, очень сложно американцам покупать продукты в свой, в холодильник. А недавно, пару недель назад, он выступал в речи и сказал, что вот это слово «groceries» – какое-то очень старомодное, старое слово, ну там, нужно от него избавиться, это не имеет такого большого значения. А один из специалистов в сфере общественного мнения, Фрэнк Ланс, который, ну, если я правильно помню, был республиканцем до недавнего времени, он очень известен своими фокус-группами, а он сказал очень интересную фразу: «На моей памяти, ну, собственно, на его памяти Фрэнка Ланца, а он никогда раньше не видел политика, который настолько не понимает, почему он был избран». То есть Трамп делает, в общем, всё что угодно, кроме того, чего от него хотел избиратель в двадцать четвёртом году. То есть избиратель хотел снижение цен на продукты, в первую очередь. В первую очередь, да? А что происходит сейчас с ценами на продукты в американских магазинах? А они частично растут, частично остались такими же, но они не снизились. Они не снизились. То есть стоимость жизни не снизилась, а инфляция снижается. То есть, но, но она снижается с таким же, с таким же трендом, который был в двадцать четвёртом году. А вопрос вот теперь вот с этими тарифами, да, насколько они поднимут стоимость жизни – это всё ещё большой вопрос. То есть, во-первых, мы не знаем, какой будет всё-таки политика в сфере тарифов, да? А что получается? На прошлой неделе, да, или на позапрошлой неделе Трамп ввёл массовые тарифы. Вот эта вот большая карточка, да, и мемы про то, что он ввёл тарифы на пингвинов. Потом, значит, проходит несколько дней обвала фондового рынка, он говорит: «А нет, давайте оставим 10%, там ставка тарифа, да, всё остальное мы отменим». Помимо там тарифов на Китай, например, да, но на 90 дней. А потом может быть не на 90 дней, а может быть на 30, а может быть на 120. А никто не знает. Вот и все остаются в большом неведении: повлияют ли эти тарифы на там, на стоимость нашей жизни? А мы понятие не имеем. Экономисты смотрят на всё это дело, чешут затылки, говорят: «А мы понятия не имеем, каким это всё будет». Вот поэтому… то есть знакомый нам по России принцип: «Ввязаться в драку, а там разберёмся», ээ, да, и помахивать кулаками периодически. А периодически так говорить, что «а я тут ни при чём», а потом снова, снова начнёт помахивать кулаками. Смотрите, мы с вами беседуем в Вашингтоне, и здесь… ну здесь понятно, кругом think-тенки, то есть научно-исследовательские институты, аналитические группы. Очень демократический, синий город. И здесь, с кем не поговоришь в нашем с вами кругу, все примерно так же вот рассуждают: скептически, явно, ну, в общем, антитрампийски настроены. Но что про всё происходящее думают избиратели в глубинной Америке, те, кто и избрал Трампа? Есть ли у вас такие данные? С данными всё очень сложно. Опросы общественного мнения… мы знаем, насколько опросы общественного мнения бывают правдивыми или неправдивыми. Но если судить по вот, вот что, по сухим данным, его поддержка потихоньку, потихоньку падает. Это естественно, это нормально. Ну, это для любого президента, наверное, бы так было. Да, да. Поэтому говорю, это естественно, это нормально. Тем более, вот мы подходим к концу вот этого периода 100 дней. А период 100 дней – это то, что называют «медовый месяц» после избрания любого президента. В общем, когда Трамп говорит, что он получил мандат от народа, он далеко не первый президент, который так говорит. Действительно, новоизбранный президент получает мандат от своих избирателей на проведение какой-то политики. Другое дело, что он может не понимать, в чём именно этот мандат, но это уже вопрос, который мы обсудили. А в начале своего президентского срока обычно у президентов там хорошие рейтинги одобрения: 60%, 50%. Даже в общем, сама абсолютная цифра не имеет такого большого значения, да, главное, что у него есть вот этот полученный мандат от избирателей. А потом начинает потихоньку, потихоньку, потихоньку снижаться, как правило, обычно. Но я бы сказал, что как правило, до его первого срока всё-таки этот рейтинг одобрения держался на более-менее стабильном уровне чуть подольше, чем 100 дней. Плюс президенты, новоизбранные президенты, включая Трампа первой каденции, а они используют эти 100 дней для проведения своей политики не только на уровне исполнительной власти, не только вот этими исполнительными указами. Первые 100 дней – это шанс для любого президента запустить свою программу в конгресс, то есть изменить политику таким образом, каким это должно происходить через законодательную власть, потому что всё-таки законы принимает законодательная власть, государственную политику строит законодательная власть, исполнительная власть существует для того, чтобы её исполнять. Ну, президент, как глава государства, как глава своей партии, как глава своей фракции, он предлагает большие законопроекты конгрессу. Так было в первый его срок: то, что называется «Tax Cuts», да, снижение налогов, да, или законопроект по изменению системы здравоохранения – это всё Трамп 2017 года. В этом году так его практически не происходит. Можно обсудить там политику конгресса, что происходит в конгрессе в последние там почти 100 дней… ну, в общем, это можно описать примерно таким же словом: «хаос». Вот хороший вопрос. Мы знаем, что весь конгресс – и сенат, и палата представителей – под контролем республиканцев, то есть Трампа. Насколько они на самом деле за эти 100 дней выступали единым фронтом? Сложно. У них с единым фронтом… ну, опять же, во-первых, да, в обеих палатах – в палате представителей, в Сенате – у республиканцев большинство, но это большинство довольно, довольно маленькое. А по итогам выборов 2024 года в палате представителей у республиканцев было 220, у демократов 215 голосов. Это прямо вот совсем небольшое преимущество по меркам палаты представителей – это прямо очень-очень небольшое преимущество. А сейчас там случились некоторые изменения: там два человека из республиканской, республиканской фракции ушли, вместо них избрали новых республиканцев, два демократа успели уже умереть за 2025 год. В общем, там всё немножко изменилось. Но вот, например, на прошлой неделе палата представителей принимала рамочный законопроект по бюджету, она его приняла, и, если память не изменяет, 216 на 214. То есть вот прямо совсем, опять же, с перевесом всего два голоса. Процесс собирания голосов республиканцев для этого законопроекта был очень сложным. То есть демократы все, понятное дело, проголосовали против. До самого последнего момента не было до конца понятно, смогут ли республиканцы собрать голоса для этого законопроекта своих же, своих же. В итоге двое всё проголосовали против, но они двое проголосовали против, как бы учитывая то, что их голоса в общем не нужны были уже, они собрали достаточно много голосов, чтобы всё-таки пропихнуть этот рамочный законопроект через палату представителей. Очень многие сопротивлялись прямо до последнего, и это вот только рамочный законопроект. То есть мы говорим ещё только про общие рамки, а им теперь нужно собственно разработать, принять итоговый законопроект по бюджету. А это то, что они называют «большой красивый закон», «Big Beautiful Bill»: там и снижение налогов, там и федеральный бюджет, там и вопрос дефицита бюджета, там вопрос повышения госдолга, там очень-очень… Поэтому они называют его «большой красивый законопроект». Это по сути они пытаются пропихнуть вот эту вот как бы трамповскую повестку. Вот, но она при всём при этом она довольно минимальна, сама повестка. Вот, то есть это как бы с одной стороны постоянная работа конгресса, с другой стороны там продление его законопроекта 2017 года. А всё вот это вот вызывает массу разногласий, и это всё те же самые разногласия, что мы видели последние 8 лет. Это традиционная Республиканская партия и вот это вот ядро того, что можно назвать там «трампо-маго», «трамповские республиканцы», да, они друг с другом продолжают бодаться. Давайте поговорим теперь про демократов. Ээ, вот недавно прошли, даже были сообщения, что более полутора тысяч акций протеста единовременных по всей Америке противников Трампа, понятное дело, организованные демократами. Но в целом, ээ, по крайней мере, у меня со стороны глядя ощущение такое, что демократы в растерянности. Нет единой фигуры, вокруг которой все бы объединились, кто бы так сказать повёл борьбу с трампизмом и Трампом. Что там происходит? Да у демократов всё не менее хаотично, чем у республиканцев. Вообще в принципе, знаете, мы начали с вами разговор с вопроса, какими могли бы быть первые предложения вот в этой главе про Трампа. А я сказал про хаос, да. Хаос он не только в администрации Трампа, он везде, он во всей политической системе, потому что у демократов не меньше этого хаоса. А вы правильно сказали: нет единой фигуры. Мы с вами, по-моему, в ноябре обсуждали, что закончилась эпоха Барака Обамы. Кто сейчас среди демократов, там какой молодой демократ, например, может начать эту новую эпоху? Кто будет новым Обамой – непонятно. Непонятно. Кандидатов много, скамейка огромная. Могу вам десяток имён сейчас назвать, кто в теории может быть этим человеком. А но в итоге кто действительно сможет взять вот это лидерство, кто сможет противостоять Трампу и вот это вот «маго-ядро» – это очень сложный вопрос. С другой стороны, там республиканцы ругаются друг с другом, да. Ну демократы естественно тоже ругаются друг с другом. А значит, был недавно законопроект там временного бюджета, временного бюджета до сентября месяца. У демократов была возможность заблокировать этот законопроект и таким образом закрыть правительство, то есть то, что называется «Government Shutdown», закрыть работу правительства до принятия бюджета. А лидер демократов в Сенате, Чак Шумер, в общем-то это решение было за ним, а он принял решение проголосовать вместе с республиканцами, не закрывать правительство. Очень было спорное решение там по многим разным параметрам, но в первую очередь для демократов. А почему? А потому что они говорят, что нам нужно противостоять Трампу. Нет, мы не, мы не, мы не, мы не, мы не можем соглашаться с Трампом, если это требует закрытия правительства, значит нам нужно закрыть правительство. Это, это одна сторона политического вопроса. А Шумер что говорил? А Шумер говорит, что нет, нам нужно продолжать работу правительства. То есть интересы нации выше интересов демократов, как, как тут было сформулировано. Это, это там, скажем так, одна часть политического вопроса. Есть другая часть политического вопроса, там, скажем так… давай так же… так это там одна часть – это политический процесс, да, процесс работы государства, правительства. Есть более там политический вопрос в плане борьбы за власть. А кого избиратели обвинят в закрытии правительства? Если Чак Шумер скажет, что мы закрываем правительство, так собственно придут избиратели и дадут ему по шапке, да? Или же, как говорят другие демократы, которые говорили, что нет, нам нужно закрывать правительство, это была бы вина Дональда Трампа и республиканцев, которые не могут представить адекватное, адекватное видение продолжения работы правительства. И вот эти вот бадания, значит, они дошли до такой степени, что ну многие демократы призвали Чака Шумера подать в отставку с его поста лидера демократов вообще. А есть слухи, что на ближайших выборах против него будет выступать другой демократ на праймериз, потому что праймериз же проходит не только на президентском уровне, они проходят на любом уровне. Ну, соответственно, есть вероятность, что другой демократ из Нью-Йорка – Чак Шумер в Сенате представляет Нью-Йорк – может просто выступить против него. А праймериз… и даже есть кандидатура некоторым зрителям хорошо известна – Александрия Окасио-Кортес, которая тоже из Нью-Йорка. Ой, её называют самой такой радикальной левацкой… ой, даже не близко. Она даже не близко. Ну то есть в 2018 году, когда она только избиралась в палату представителей, она была намного радикальнее, чем она сейчас. Сейчас она… сейчас многие демократы с там крайнего лева говорят, что она наоборот, она продалась эстаблишменту, что она теперь слишком центристская. Её, кстати, называют возможным кандидатом в новые, объединяющие фигуры, нового Обаму. А, да, называют. И она, скажем так, зачастила своими публичными появлениями за рамками нормальности, скажем так. Она катается по стране с хорошо тоже известным Берни Сандерсом. Берни Сандерс уже явно в президенты не пойдёт, пойдёт старенький, совсем, совсем старенький. А вот поддержать новую молодую фигуру может. Поэтому да, вот я вам сказал, что я могу дать вам список из как минимум десятка разных фигур, которые могут стать «Новым Обамой» в кавычках, да. Ну вот, одной из этих фигур… и они там с… да, с Берни Сандерсом чешут хвост Трампу. Зачем? Насколько я знаю, на этих, на этих митингах ещё… ну ещё бы. Ну а что им ещё остаётся, скажите. Ээ, понятно, что в России для нас и вообще в Европе украинская повестка, она заслоняет во многом всё, что происходит здесь внутри. А как это видится отсюда, для американской публики? Насколько это уже надоевшая тема, или наоборот, по-прежнему важная, определяющие их отношение к президенту? Эта тема периодически появляется в СМИ и, скажем так, в головах избирателей, когда происходит что-то большое и громкое. Вот некоторое время там был скандал в овальном кабинете… овальном кабинете. Вот когда был скандал в овальном кабинете, эта тема взорвалась на пару дней, потом произошёл какой-то новый новостной повод, тема ушла. Вот так вот она… вот, вот плавает. Вот прямо сейчас, когда мы с вами записываем это интервью, да, ну эта тема никаким образом вообще не играет никакой роли, потому что вот на этой, на прошедшей неделе была вся эта история с тарифами, да, и у нас всё… и она заслонила полностью Украину. Абсолютно заслонила. То есть для внутриамериканской повестки, для избирателей здесь это одна из тем, которые возникают в связи с Трампом, не главное, совсем не главное, совсем. И скорее такая тема немножко второго порядка. А давайте я даже так скажу: мне кажется, из всех международных отношений и вот из всей внешней политики, ну наверное как бы на первом месте опять же всё ещё тарифы и вот всё, что связано с Китаем. Вот наверное всё-таки вот это главная тема из меж, там, из всей внешней политики, международных отношений. Вторая тема – это вот взаимоотношения с НАТО, с Европой. А сейчас эта тема она вот, вот так вот сопряжена с украинской темой. Всё, что связано с Европой, неминуемо влечёт за собой вопрос Украины. Поэтому я бы сказал, что вот наверное после Китая это как бы вторая, а может быть эти две темы они даже сейчас примерно и равны. Насколько вероятным, из отсюда, из Америки глядя, кажется, что Трамп ээ продолжит разъезд с Европой, ээ, как он там грозил их лишить ядерного зонтика, пятой статьи и всё прочее? Ну пока, пока грозит, да. Грозит пока. То есть действий пока нету. А вообще действий маловато в администрации, пока очень много разговоров, очень много рассуждений, а действий пока маловато в принципе во всех сферах. Вот, ну и в этой сфере в частности тоже. И насколько мы в этой связи серьёзно можем воспринимать предложение Китая и Кимов разделить Украину по германскому сценарию на зоны влияния? Примерно так же рассуждение есть. То есть рано, рано про это говорить, как про конкретный план, который администрация будет продавливать. Мне кажется, мне кажется, мне кажется рано. С другой стороны, нет никаких таких инсайдов, которые могли бы сказать, что куда всё это движется. А даже если были инсайды, доверять им всегда дело не очень благодарное. Что движет Трампом, когда он так настойчиво говорит, что я хочу установить мир? Ну понятно, у него там есть своё объяснение – гуманитарное: а что нужно прекратить войну, потому что это отвратительно. Но должна же быть ещё какая-то политическая цель у него. В любых действиях Трампа в 2025 году есть одна главная цель: победить, принести своему избирателю победу. Если следить за его риторикой – устной, в соцсетях, письменной, в официальных сообщениях, там, правительственных документах и так далее. А самое главное – это: «Мы победили! Америка победила! Трамп победил!» В вопросе с войной в Украине всё точно то же самое: главное, что мы победили, Америка победила. Другой вопрос, насколько это на самом деле победа. Администрация Трампа пытается примерно всё что угодно продать за победу. Вот им нужно что-то, что они могут принести своему избирателю и продать за победу, сказать, что мы установили мир в Украине, Америка победила, Дональд Трамп победил, Дональд Трамп самый-самый лучший, самый великий президент США. Вот как… какую цель, мне кажется, какую главную цель, как мне кажется, преследует Трамп? А всё настроено на внутреннюю политику. Внешняя политика в парадигме Трампа служит внутренней политике. Всё служит тому, чтобы, за не менее другого слова, задобрить избирателя. Не знаю там, порадовать избирателя, там своего, не своего, главное, что… главное, говорю, главное принести победу. Мы знаем, что в американской культуре личные отношения, хороший ты парень или не очень – это прямо принципиальная вещь, намного важнее, чем в Европе. А вот мы смотрим на то, как Трамп комментирует ситуацию между Россией и Украиной, и как он периодически повторяет, что он недоволен и Путиным недоволен, и Зеленским. А, а как вам кажется, всё-таки психофизически, что называется, кто ему ближе из них двоих? Из них двоих Путин явно ближе. Они люди и политики очень похожего сорта. Трамп и Путин, Трамп и Путин, да. А у Трампа с Зеленским вообще взаимоотношения довольно давно не сложились. Э, кому интересно, могу посмотреть в… за что Трампу объявили импичмент в первый раз, если память не изменяет, в 2019 году. А за что им объявили импичмент? Согласно этому импичменту, Трамп пытался у Зеленского попросить очень настойчиво расследовать деятельность… деятельность сына Байдена, да, Хантера Байдена, да? А Зеленский ему сказал, что нет, извините, мы этого делать не будем. Да. Бон Трамп тогда должности не лишился, но, но почти был близок к этому. Ну да, но когда… когда я говорю «объявили импичмент», да, давайте проясню тут, что палата представителей объявляет импичмент, потом это дело сенат… блокировал, да, сенат был республиканским, и сенат не пропустил. Да, да. Значит, с Зеленским отношения не сложились, а с Владимиром Путиным, как мы помним, наоборот, тоже давняя история отношений, вполне себе хороших, и она продолжается. На ваш взгляд? А мне кажется, продолжается. Мне кажется, что Трамп, скажем так… давайте скажу так: Трамп уважает Путина. Он уважает, что Путин как бы держит ситуацию там в своём, там, железном кулаке, что вот это… они оба политики сильной руки, что называется. А для Трампа, как мне кажется, Путин, что называется, там «свой мужик». Вот с ним можно сесть поговорить, да, там… А с Зеленским всё очень… всё намного сложнее. Они друг друга не очень понимают. Вот несмотря на то, что оба… и Трамп, и Зеленский – это оба политики популистского типа, они оба обращаются напрямую к народу, а скажем так, минуя институты власти. Но как мне кажется, Трамп с Путиным в этом смысле ещё более похожи. Они оба такие как бы антиинституционалисты. И Трампу с Путиным намного проще найти общий язык. Плюс, мне кажется, немаловажный фактор для Трампа: Украина – это какая-то там, там третья страна, третьего порядка, какая-то там небольшая страна, там, где-то там далеко. Вот Россия, хоть и как бы стратегический противник, там, соперник в холодной войне и так далее… Россия – это там большая могучая держава для него, да. Поэтому он видит Зеленского как какого-то там, опять же, лидера там страны третьего порядка, да? А Путин для него – это лидер там сверхдержавы. Поэтому вот мне кажется, что Трамп видит международные отношения как некоторый такой своеобразный треугольник, где там есть он и Америка, есть Владимир Путин и Россия, есть Си Цзиньпин и Китай. Вот три великие как бы державы. То есть это подобно большой игре XIX века, когда великие империи делили сферы влияния. Да, да. И несмотря на то, что эти империи были друг другом, друг другу противники, а сесть и договориться им было порой намного проще, чем, допустим, разговаривать там со странами, условно говоря, там второго, третьего, четвёртого порядка. А вот интересно, опять же, психофизически, была новость пару недель назад, что Путин передал Трампу его портрет, его, Трампа, написанный каким-то, было сказано, художником первого ряда российским. Были утечки, что это Никас Сафронов. Не знаю точно, насколько такого рода подношения могут на Трампа повлиять политически. Трамп очень любит изображение себя. Тут прошла какая-то новость, не буду ручаться за её правдивость, даже не знаю, что, что это толком за источник, что значит в администрации Трампа вместо вот этих флажочков в петельках, значит, на пиджаке нужно теперь носить, значит, изображение Трампа, профили Трампа, как, как на монетах профили бывают, как, как это у нас было – профиль Ленина на значках комсомольских. Точно, точно, точно, точно. И он обязательно должен быть позолоченный, там тоже был позолоченный. Точно, точно, точно. Вот, вот что-то такое. Опять же, это там больше скорее какая-то там информационная утка, нежели чем какая-то настоящая новость, хотя может быть мы узнаем скоро, что это и правда настоящая новость. Вот, но я не воспринимаю это серьёзно. А с другой стороны, смотря на этот заголовок, это я могу поверить, что это… да, это может быть действительно Трамп, действительно так, потому что Трамп действительно… он любит изображение себя. Он… знаете, может быть назвать его нарциссом – это прямо слишком уже, но какие-то вот такие вот как бы… аци… ну, в этом смысле в Москве тоже хорошо понимают, на какую точку надавить, чтобы получить результат. Я думаю, что хорошо понимают. Я думаю, что в Москве, как и 25 лет назад с Джорджем Бушем, ээ, хорошо заранее подготовили портрет американского президента и принесли его в нужной папочке. Джордж Буш – это тот самый, который сказал: «Я заглянул в глаза Владимира Путина и увидел, что он хороший парень, и с ним…

Можно иметь дело. "Нашёл там душу, нашёл там душу", но при этом всё-таки обратим внимание, что Трамп продлил ещё на год санкции против России, введённые при Байдене. Да-да. Ну а собственно, вопрос-то не разрешился. Санкции – это инструмент давления, и санкции – это то, что можно положить на стол переговоров. Что: "Друг, мы вот это давай, ты нам дашь вот это, а мы тебе взамен там ославим санкции, отменим какие-то санкции". Поэтому это меня совершенно не удивляет. Это, ну, это процесс переговоров.

Ещё про геополитику. Почему Трамп так истово продавливает это соглашение по редкоземельным металлам с Украиной, который уже стал таким своего рода политическим анекдотом? Хороший вопрос. У меня есть на него пару ответов, пару возможных ответов, естественно. Там точно я не знаю. Да, ну вот там давайте пару предположений. Предположение номер один: э-э, Трамп очень был зол на весь политический эстблишмент в двадцать втором-двадцать третьем годах, когда они просто там выдавали помощь Украине. Да, Трампу в его парадигме кажется, что это была какая-то там бесплатная подачка Украине. Поэтому он считает, что: "Вот мы вас кормили, как…". Вот в его политической риторике он часто вот используется такое, там такой посыл, что: "Мы вас кормили, кормили, кормили, мы вам помогали, помогали, дайте нам теперь что-то взамен". Да, ну собственно, что вы, что, что, что Украина сейчас может дать США? Ну, ну давайте вот редкоземельные ресурсы.

А предложение номер два: э-э, недаром они редкоземельные. Да, их там не так много, и вообще в принципе вся вот эта вот история про редкоземельные металлы она в двадцать пятом году как-то стала чуть более актуальна. Помните, Александр Лукашенко сказал, что: "А у нас тоже в Беларуси есть, давайте искать". Он сказал: "Да-да-да-да, у нас тоже есть что-то там". А это то, чем занимается Китай в-в Африке. Они добывают различные там редкоземельные металлы, а это будущее производства, это будущее энергетики, это будущее экономики. Э-э, это вот-вот-вот эти металлы, там не знаю, литий, например, которые используются в наших батареях. Да, а это то, что потенциально движет вперёд человеческий прогресс. Это те металлы, которые во многом используются в зелёной энергетике. Трамп очень сильно не любит зелёную энергетику. Он там, то что называется "drill, baby, drill", да, бури, крошка, бури – это его концепция, что увеличивать добычу нефти. Да, а-э, поэтому он вот чисто такой как бы за энергетику там XX века.

Э, но это может быть вот это предположение, что может быть это он такой в риторике для своего избирателя, потому что для его избирателя вот этот "drill, baby, drill", да, там бури, крошка, бури – это же это рабочие места в первую очередь, там это очень простой, престая энергетическая независимость США от других стран. Но на самом деле может быть, говорю предположение, что за закрытыми дверями ему говорят, что: "Господин президент, ну, ну в этом будущее, а это действительно… Мы давно уже говорим о том, что в какой-то момент нефть закончится, в чём будет дальше выражаться энергетика на нашего там нашего мира, этой страны и так далее". Поэтому может быть, на самом деле втихую он говорит, что зелёная энергетика она тоже нужно продвигать, да, возобновляемые источники энергии, а это в том числе редкоземельные металлы. Поэтому может быть это вот-вот два предположения. Да, первое, что: "Отдайте, отдайте нам то, что вы нам задолжали, хоть чем-нибудь, что у вас есть". С другой стороны, это может быть какой-то взгляд там в далёкое там будущее.

Мы вчера прошли тут мимо закрытого USAID или USA, там очень смешно, чёрным просто пакетом закрыт логотип, такое впечатление, что из соседнего супермаркета взяли, значит, закрыли. А и потом я ещё нам тут показали институт мира, прекрасное здание, такое постмодернистское, и оно тоже было совершенно рейдерским образом захвачено людьми Илона Маска из DoJ. Рейдерским, потому что они пришли в конце рабочего дня, в конце рабочей недели, поменяли там директора по такой кривой схеме, и это действительно очень походит на рейдерские захваты девяностых в России. Да, и при этом, значит, Маск публикует отчёты на сайте DoJ про то, сколько они там сэкономили миллиардов э-э, в реальном времени. А вот New York Times публикует, значит, контраргументы, было большое расследование, что на самом деле там всё перевёрнуто, цифры совсем не такие, считают неправильно, результаты очень скромные. Э-э, что э-э, американский избиратель, трамповский избиратель в первую очередь видит и понимает про DoJ, для чего сейчас нужно это DoJ? Примерно раз в 25 лет американское правительство вспоминает, что чуть-чуть у нас как-то раздулось федеральное правительство, и вот начинает создавать какую-нибудь комиссию, значит, дальше раздувая федеральное правительство. Правительство: "А давайте комиссия, значит, изучат другие комиссии".

А что думает американский избиратель на тему DoJ? Ну, во-первых, DoJ сократило очень много рабочих мест, э-э, не только в Вашингтоне, то есть они сократили рабочие места в федеральном правительстве, но федеральное правительство оно не только в этом городе находится, оно по всей стране, в общем и целом. Поэтому очень многие люди по всей стране лишились своих рабочих мест, ну просто лишились работы. А в том числе избиратели Трампа, и некоторые люди с большой радостью смотрели на некоторые посты на во всяких разных интернетах, которые говорят, что: "Я проголосовал за Трампа, а теперь он ещё Трамп лишил меня работы". Есть видео того, как люди приходят на так называемые таунхолы, таунхолы с членами американского конгресса и говорят, что: "Этот ваш Илон Маск, это ваши DoJ лишил меня работы". Там есть разные версии на тему того, кто эти люди, кем они подосланы, там демократами, не демократами, но это там, ну как, но как факт, приходят люди и говорят, что DoJ лишил меня работы.

Насколько э-э, вероятно, что вся эта история с DoJ, так раздуваемая, она нужна для того, чтобы э-э, скопить всё недовольство возможное, которое ну всё равно через 100 дней и дальше оно копится, копится, сконцентрировать его на Илоне Маске, и потом Илона Маска со скандалом выгнать, и что это изначально так было рассчитано? Ну, учитывая то, насколько часто в Америке нынче поджигают машины Tesla, я думаю, что эта версия не лишена смысла. А ну Маска пока никто со скандалом не выгнал, как-то он немножко сам самовыгнулся последнее время, как-то поменьше его сильно стало. Вот и пошли слухи, что якобы, значит, Илон Маск и Трамп рассорились из-за тарифов, то они рассорились из-за тарифов, то они рассорились, значит, из-за там политики в отношении Таиланда, то они рассорились там, потому что там и там с кем-то они там что-то не поделили. Это администрация Трампа. Добро пожаловать в администрацию Трампа. А во время первого срока они все друг с другом ругались, они вечно друг с другом ругаются. Овальный кабинет слишком маленький для двух персон таких-таких персон, такого масштаба, как Дональд Трамп и Илон Маск. Не мог овальный кабинет слишком долго терпеть двух людей вместе, кто-то из них должен был подвинуться, и это явно не Трамп, и это явно не избранный президент Дональд Трамп с полномочиями от своего избирателя. Это явно был бы человек, который никем не избран, и должность которого – это советник, временный советник на 130 дней.

Давайте тут ещё иметь в виду, что опять же у Илона Маска нет никакой формальной должности. Его формальная должность – это специальный советник, а значит, согласно американскому закону, вопрос, насколько тут всё ещё действует закон, но давайте представим, что закон всё ещё действует. А вот этот специальный советник президента, его полномочия ограничены 130 днями, то есть что там до конца мая этого года. После этого он должен оставить Белый дом, оставить-оставить свою там свою роль и уйти там, где он там был до этого, начать заниматься чем-то другим. Вот поэтому вот эта вся история с Илоном Маском она изначально была очень непродолжительная, то есть согласно заявлениям Трампа и самого Маска, DoJ должен прекратить свою работу, по-моему, память не изменяет, 1 июля двадцать шестого года, то есть через полтора года после вступления Трампа в должность, чуть меньше чем полтора года, ну может быть там на годик поменьше. На самом деле при этом мы по-прежнему не очень понимаем, насколько эффективно DoJ сократил расходы э-э, госбюджета, если вообще сократил. DoJ не может сократить расходы госбюджета, этим занимается конгресс, а у Конгресса США там с одной стороны совершенно не уникальные полномочия для парламентов мира, да, это составляет бюджет. Вот с другой стороны, там чуть более уникальные полномочия, то что называется "power of the purse" или там "сила кошелька", я не знаю, там немножко кривой перевод на русский, извините, да, но по-английски называется "power of the purse", очень такое м-м известное явление в американской политике. А американский конгресс поручает администрации потратить деньги вот туда, не просто там даёт какую-то сумму денег, говорит: "Тратьте как хотите", да, а говорит: "Вот сумма денег, потратьте вот туда". Поэтому вот например, там мы говорили про USAID, да, очень большой вопрос с USAID, потому что американский конгресс, в принимая свой бюджет двадцать четвёртого года, сказал, значит, вот там пачка денег, да, потратить на USAID на вот такие-такие-такие-такие-то проекты. А значит, этот же самый американский конгресс в своём 119 созыве в этом году продляет этот же самый бюджет до сентября, то есть все те деньги, которые выделили в двадцать четвёртом году, они-они вот все эти статьи бюджета продолжают действовать ещё полгода, соответственно, а USAID должен спонсироваться. Если USAID закрывается, а куда тогда делись эти деньги? Ну это вот USAID – это один из примеров, да, а там же там DoJ сокращал там и вот это, и вот это, там много разных департаментов и агентств. А вопрос: а куда делись тогда эти деньги? Они уже-уже выделены. Вот поэтому про какое сокращение финансирования мы можем говорить, если деньги уже выделены? Этому там сокращать финансирование можно на следующий год. Вот это вот то, о чём мы с вами уже поговорили, да, вот этот вот рамочный законопроект, да, о бюджете – это вот-вот там можно сократить расходы, но опять же это во-первых делает конгресс, во-вторых не сейчас, потому что продлён предыдущий проект бюджета двадцать четвёртого года до сентября двадцать пятого.

Сейчас в России у нас очень важная тема считается образование. Постоянно мы слышим с самых высоких трибун про то, что нужно максимально этому вниманию уделять на государственном уровне. Видим действительно многое, всё, что происходит э-э, с образованием и в школах, и на уровне там министерства, и учебников, и так далее, и так далее. При этом в Америке Министерство образования ликвидируется. Это выглядит, глядя из России, очень странно. Что это значит? А ну, Министерство образования США и Министерство образования в России – это сильно разные вещи. То есть если как бы образование, тема образования в России находится на федеральном уровне, практически всё в России находится на федеральном уровне, ну в том числе образование, то что там просвещение, да, вот Министерство просвещения, Министерство образования. А значит, в Америке тема образования в основном находится на уровне штатов, и каждый штат регулирует эту-эту отрасль самостоятельно. Министерство образования, Федеральное Министерство образования существует для, а во-первых, регулирование выдачи кредита на высшее образование, то есть это выдаёт Министерство образования, а они в том числе занимаются финансированием, распределением финансирования государственным школам, они занимаются регулированием, но по сравнению с уровнем штата очень небольшим там количеством регулирования, и это в основном связано с вопросами дискриминации или антидискриминации, то есть регулирование в сфере антидискриминации. То есть роль Федерального Министерства образования в США по сравнению с Министерством образования в России сильно меньше. А-э, значит, вопрос вот сейчас как бы давайте даже чуть-чуть шаг назад. Да, Трамп сказал: "Мы закрываем Министерство образования". Давайте снова вернёмся к к основам, что называется. Трамп не может взять, закрыть Министерство образования, оно было создано конгрессом. Трамп, конгресс создаёт политику, исполнительные власти её исполняют. Трамп не может сказать, что: "А мы не будем исполнять". Ну, в теории, конечно, может сказать. Вот видите, там отчасти говорит, но потом включается в это дело судебные власти, и в общем начинается опять большой там длительный скандал. В общем, э-э, когда Трамп сказал: "Мы закрываем Министерство образования", на самом деле толком почти ничего не случилось. Министерство образования всё ещё работает, да, там сократили довольно большое количество людей, которые работают в нём. А обсуждается, вот я упомянул, что там наверное главная задача Министерства образования – это регулирование кредита на высшее образование. Вот сейчас эти полномочия могут быть переданы в какую-то там другую часть федерального правительства, там скорее всего это будет там так называемая администрация по там по малому бизнесу, SBA, Small Business Administration. А ну опять же как бы вывод в том, что для того, чтобы закрыть Министерство образования нужен акт конгресса. Конгресс сейчас не может этого сделать по причинам, по которым мы уже говорили раньше, да, он слишком сильно разъединён, большинство у республиканцев слишком маленькое. То есть по факту то, что объявил Трамп, это вовсе не значит, что оно будет сделано в реальности.

Ещё одна история, которая мы видим развивается в реальности – это депортации. Насколько вот мы все видели эти кадры впечатляющие, этих венесуэльцев, э-э, которые возможно были членами банд, возможно не были членами банд, кто-то из них сидел в США, кто-то не сидел. Их там вот принимают как террористов, отправляют в тюрьму для террористов. Всё это производит такое двусмысленное впечатление, э-э, особенно на тех, кто как бы считал Америку гарантом свободы слова и прав человека, а ну прав человека в первую очередь. Насколько сейчас жизнь нелегального эмигранта в Америке стала более опасной и тревожной? Ну, более тревожной точно. В общем, жизнь любого эмигранта в Америке стала чуть более тревожной. В первую очередь всё-таки основная цель депортации – это мигранты, которые нарушили закон. Всё-таки вот тут правда дополнительный есть вопрос. Сам по себе факт нелегальной миграции – это нарушение закона или нет? Вот республиканцы говорят, что да, демократы говорят, что нет. Вот поэтому вот-вот-вот тут очень как бы вот важный вопрос, который до конца пока ещё не решён. Но в первую очередь всё-таки это касается там тех мигрантов, которые там совершили какие-то правонарушения. А в интернете можно увидеть очень много людей, которые говорят, что: "А меня там депортируют, несмотря на то, что там я здесь живу последние 30 лет". Но потом как бы вскрывается, что ну это на самом деле там: "Я там живу здесь 30 лет, но 20 лет назад я совершил какое-то преступление". А вот до этого года, если там ты 20 лет назад совершил какое-то там правонарушение, это в общем было не то что неважно, да, но на этом можно было как-то немножко там подзакрыть глаза. Там в администрации Байдена, например, довольно свободно выдавали вот эти документы, которые отменяют депортацию, которые там, которые там продлевают там возможность остаться здесь до депортации. Вот там как-то всё это немножко прикрывает. А ну вот-ну-ну-ну, опять же для Трампа же, как я раньше говорил, да, для него самое главное – это победа, да, вот сделать что-то и сказать, что мы победили, да, вот в этом смысле самое главное – это вот эти кадры, да, то что значит татуированные мужчины там в бе-в белой форме сидят в за решёткой, производит впечатление. Производит впечатление, когда мы видим там толпу людей в наручниках, которые сажают на самолёт, да, производит впечатление. Производит впечатление, когда мы видим от там данные от администрации, что существенно сократились пересечения южной границы. Производит впечатление, производит впечатление. Вот плюс всё это дело отталкивает других эмигрантов, которые теперь действительно лишний раз задумаются на тему того, а приезжать им сюда там легально, нелегально вообще или нет. Ну вот эти вот депортированные, они вообще венесуэльцы, отправили их в Сальвадор, потому что Сальвадор заключил некое непубличное соглашение с Соединёнными Штатами, которые никто не видел. А что с ними дальше будет, мы понимаем? Нет-нет, то есть их посадили в тюрьму для террористов, а дальше никто не знает. Америка будет решать, Сальвадор будет решать или Венесуэла? Под чьей юрисдикции они вообще находятся? Да, и это находятся под юрисдикцией США или они теперь находятся под юрисдикцией Сальвадора? Э-э, та же самая история на самом деле была отчасти там чуть-чуть там более там другая, но-но-но та же с тюрьмой Гуантанамо, которая на самом деле как бы то ли она находится под юрисдикцией США, то ли она не находится под юрисдикцией США. Она находится на острове Куба, да, но её арендует США. И вот тех людей, которые сажают в Гуантанамо, они находятся под юрисдикцией американского суда или нет? Вот, а фиг его знает. Вот то же самое и с-с этими вот мигрантами, которые теперь оказались в Сальвадоре.

Вот тут есть ещё один кейс, связанный с мигрантом, громкий. Вот я ездил тут по городу, тут стоят пикеты за Махмуда Халила. Это студент, который выступал за палестинцев против Израиля, соответственно, был тоже помещён в депортационную тюрьму в Луизиане. Сейчас тут выяснилось, что у него есть грин-карта, и тут как бы процесс застопорился. Но в связи с этим я от своих приятелей и друзей здесь, которые на грин-картах тут живут, уже кто-то даже много лет, слышу, что: "Мы теперь вот не будем вообще никуда выезжать, пока…" Так вот такая неясная ситуация, потому что и грин-карта теперь ничего не гарантирует, и мы можем обратно не уехать. Насколько вам кажется это эти опасения правды? Ну знаете, не буду тут говорить, что: "Да, не волнуйтесь, всё нормально будет". Ну знаете, не возьму на себя, что называется, такую ответственность. Э-э, много сообщений от людей, которые э-э, выехали с грин-карты, вернулись из грин-кар-из грин-карты и сказали: "Всё нормально, никаких вопросов". Пришёл на границу, дал свои документы с грин-картой, мне сказали: "Идите дальше, всё-всё нормально". Вот, а есть сообщение, что да действительно у людей с грин-картами, вот в частности у Махмуда Халила есть проблемы. А вообще-вообще у как бы у студентов, которые выступали против Израиля за Палестину, у студентов, у международных иностранных студентов есть проблемы, отзывают студенческие визы. А вот есть собственно кейс Махмуда Халила, которому и грин-карта не помогла. [музыка] Американская сторона это объясняет тем, что эти люди нарушают так называемую политику антисемитизма. Вот что они там, что про на запрет на антисемитизм, да, запрет на антисемитизм, да. С другой стороны, есть вопрос свободы слова первой поправки, да, и насколько широко она распространяется. Есть как бы чуть более такой как бы европейский подход, который говорят, что ну в общем и целом свобода слова распространяется примерно на всё, но там частично мы можем её ограничивать, да, там мы там запрещаем какие-то определённые символы публиковать, да, или какие-то определённые тексты, книги, да, там то что называется "speech", да, ну в общем как-то немножко там не то что не сжимая даже свободу слов, да, как-то чуть-чуть её там кромсая по-по углам. А есть более американский подход, что свобода слова э-э, распространяется на всё, а дальше общество внутри себя это дело регулирует, и если ты допустим не знаю у себя на страничке в там в Фейсбуке публикуешь какие-то символы, которых приличном обществе публиковать не стоит, то там общество тебя, что называется, давайте по-по современному, закенцелит. Угу. А это вот был такой традиционный американский подход. Сейчас правительство Трампа, значит, одной рукой они говорят, что вы в Европе нарушаете свободу слова, потому что вы значит регулируете "hate speech", а другой рукой они говорят, что а вот-вот-вот политику антисемитизма нарушать тоже нельзя своими там протестами и своими словами и так далее. Очень такой-такой-такой очень двусмысленный подход к этой теме, и так несколько меняет американский подход к первой поправке и свободе слова.

Ещё одна тема, которая сейчас такая вполне звенящая в России, связанная с меньшинствами. Э-э, я обратил внимание в тот раз, когда мы приезжали над Белым домом, это при Чупе Байдене был ну там американский флаг, и ниже ещё какой-то флаг могут вешать. Вот при Байдене там периодически появлялся флаг радужный. Когда пришёл Трамп, там появился флаг такой чёрный с профилем – это флаг в поддержку пропавших без вести и взятых в плен военнослужащих ещё со времён Вьетнамской войны. Ну такой ветеранский, можно сказать, P.O.W., да-да, P.O.W. Э-э, насколько сейчас тема меньшинств здесь стала менее популярной, скажем так, чем при Байдене? Мне кажется, это скорее вопрос про демократов, нежели чем про республиканцев, а потому что вот-вот мы с вами уже поговорили немножко про некоторый хаос, который происходит внутри демократической партии, да, что они как-то вот мыкаются, не могут найти какой дорогой им пойти, и вот тема меньшинств – это одна из как бы причин этого хаоса. А не перегнули ли мы палку с этими меньшинствами? Да, перегнули ещё тогда при-при Обаме и Байдене, при Обаме, при Байдене вообще в последнее время, да, а там они сильно, не слишком ли мы сильно перегнули палку с этими вот политиками DEI, да, Diversity, Inclusion, culture, cancel culture, да, они вызвали вот это вот обратную реакцию в виде Трампа, да. Поэтому как бы у республиканцев эта тема всегда была довольно ну непопулярна, и там может быть единственное, что там последнее время они стали там чуть там громче гоготать на тему того, что: "А вот посмотрите, Трамп отменяет все политики DEI, и как какие значит мы там хорошие, правильные и консервативные". Вот, а вот у демократов эта тема стала чуть более дискуссионной, нежели чем она была там в прошлое, то есть началась всё-таки некая рефлексия на тему того, не переусердствовали ли мы. Ну а это неминуемые рефлексии как бы после такого поражения, просто как ко-как когда-как бы демократы немножко в шоке от того, что они умудрились проиграть Дональду Трампу опять 8 лет спустя, да ещё так проиграть, да ещё и так проиграть. Ну не то что прямо так проиграть, там что там 2,5%, но тем не менее весь конгресс республиканский, и все штаты колеблющиеся Трампу принадлежат, там палата представителей с перевесом в пять голосов, в сенате там тоже пять голосов.

Тем не менее, скажите, ещё одна тема очень важная, которая э-э, не очень кажется очевидной из-за океана, но здесь я знаю, что она прямо одна из основных. В чём суть конфликта, который возник между администрацией Трампа и судебной властью? Почему это настолько важно и фундаментально, о чём здесь многие говорят? Американский суд, американские судьи, они не всегда сходятся в, они не всегда согласны друг с другом. А в чём собственно говоря их роль? Да, они трактуют закон и принимают решение исходя из закона, да, или они могут выступать там в некоторой такой чуть более активистской роли, да, то есть судья он просто такой как бы пассивный наблюдатель и рефери, что называется, или судья, имея свои какие-то собственные убеждения как человек, а он может продвигать эти решения в своих судебных решениях, которые являются соответственно прецедентами, на которые опираются другие суды. Да, это вот эти судьи получили там такие-такие прозвища, что называется "судьи-активисты". Ну вот, например, Трамп говорил про судью, который не давал депортировать как раз вот этого студента Халила, что он там "сумасшедший ливак", и надо ему его-ему импичмент объявить. Риторика Дональда Трампа вызывает, ну скажем так, серьёзные опасения, когда мы говорим, например, про судей-активистов, да, что он говорит? Он не всегда говорит, что судьи-активисты – это плохо, да, точнее он говорит это, да, но он говорит это, потому что по его мнению судья принял неправильное решение, а так быть не может, как-то так, что значит судья указывает мне, президенту, избранному народом, получившему мандат от народа, что я что-то делаю неправильно. Такого быть не может. Поэтому он зол не на то, что это судья там-там активистский ливак, а на то, что судья принял не то решение, которое понравилось Трампу. Вот-вот это вызывает, скажем так, м-м опасение. Э-э, когда я вот говорю, что Трамп политик постмодернистского типа, а это же не-не то что я хочу его обязательно обидеть чем-то, да, это я говорю, что это тот политик, который получив вот этот мандат от народа, теперь говорит, что все институты власти не важны, да, самое главное, что я выиграл семь спорных штатов и получил на 2% больше голосов, чем моя соперница. Это в американской системе не так работает. Американское правительство не склоняет целиком голову перед новоизбранным президентом. У нас всё-таки есть ветви власти. В этой связи надо вспомнить некий документ, который мы с вами обсуждали ещё осенью перед выборами, который называется "Стратегия 2025", созданной консервативным Heritage Foundation, таким институтом здесь в Вашингтоне для Трампа, и там как раз описывается много из того, что сейчас Трамп делает. Демократы называли это чуть ли не реакционным документом. Действительно ли Трамп э-э, двигаясь в концепции этой стратегии, хочет сделать Америку более президентской страной, чем-то более похожим на Россию в этом смысле? Трампу не очень интересны институты политической власти, опять же ему важно то, что происходит вот в данную секунду, да, и как ему м-м и как ему притворить в жизнь свою политику, какое-то видение своей политики, да, как ему остаться популярным, а как ему продвинуть какую-то свою позицию. А что будет после него, его не очень сильно волнует пока что. Пока что вот может быть в течение следующих там 4 лет, да, мы увидим чуть больше изменения политических институтов. А с другой стороны, вот что у меня вызывает очень-очень большие такие не знаю вопросы или не очень понимают, что происходит большая часть его ядра, вот магадра, и большая часть его сторонников внутри политической власти, я имею в виду в первую очередь конгресс а-а и Верховный суд, кстати говоря, тоже. Они говорят наоборот, что значит в 1930-х годах, почти век назад, значит, президент Франклин Рузвельт нагло украл кучу полномочий из Конгресса в исполнительную власть и в личную роль президента, а нам нужно вернуть эти полномочия обратно в Конгресс. Вот как эти люди отреагируют на то, если президент Трамп решит ещё больше полномочий забрать из Конгресса в исполнительную власть? Вот не знаю, условный-условный там сенатор Отюты, Майк Ли, да, когда Байден был президентом, Майк Ли говорил, что там Байден что-то сделал, да, это значит незаконно, это должен этим должен заниматься Конгресс, да, или там какое-то агентство внутри администрации. Вот этот же самый Майк Ли, когда значит Трамп захочет забрать больше полномочий в исполнительную власть, вот он что скажет? А таких Майков Ли довольно много сейчас, они все как бы кланяются Трампу и говорят: "Да-да, господин президент". Вот посмотрим, что будет в ближайшие 4 года.

Трамп может попытаться всерьёз остаться на третий срок, или это невозможно? Пока что в теории не может, потому что двадцать вторая поправка, двадцать вторая поправка, которая ограничивает количество президентских сроков двумя. А другое дело, что например Конституция Российской Федерации 1993 года ограничивала количество сроков двумя. Тут можно многие конституции вспомнить на территории бывшего Советского Союза. Да-да-да-да-да. Вот поэтому к концу значит второго трамповского срока, к там давайте скажем так к 2027 году, когда по идее там начнутся президентские кампании, а что может измениться? Ну, в теории можно отменить двадцать вторую поправку, да, американские поправки отменяемые, но для этого нужно принимать другую поправку. Была восемнадцатая поправка, которая ввела запрет на продажу алкоголя, есть по-моему двадцать первая поправка, которая отменяет восемнадцатую поправку. Вот сейчас у нас может быть двадцать восьмая, если вы помните, не изменяет, поправка, которая отменяет двадцать вторую поправку, но для этого нужно 3/4 голосов штатов. Ну нереально, да, то есть для этого сколько там нужно, больше 40 штатов, ну это включая демократические штаты. Вот это-это нереально. А есть другие механизмы. Вот есть э-э, собственно, есть более-менее знакомый нам с вами механизм 2012 года, когда может выйти, сказать, а может выйти от Трампа сказать, что: "А вы знаете, я баллотируюсь на новый срок, потому что я считаю, что двадцать вторая поправка говорит, что это два срока подряд, не просто два срока, да, а два срока подряд". А значит, и-и что и да. Давайте смоделируем немножко ситуацию. Значит, Республиканская партия, которая…

Сейчас абсолютно это партия Трампа, что она скажет ему: "Нет, блин, если Трамп скажет: "Я иду на там третий, слш, там второй срок подряд", да Республиканская партия скорее всего, как минимум, если бы это было там сегодня, да она бы его номинировала на третий срок. А и что дальше происходит, что его, что вот давайте дальше моделировать ситуацию: его снимают с бюллетеней, а мы это проходили в двадцать четвёртом году, когда его пытались снять э с бюллетеней по четырнадцатой поправке, которая запрещает баллотироваться и избирать людей, которые участвовали в вооружённом восстании. Когда люди говорили, что 6 января двадцать первого года захват Капитолия был вооружённое восстание. Вот сейчас вот опять всё это дело по новой через 4 года, если перезапустится, что там будут пытаться его выгнать из бюресения на уровне штатов, ссылаясь на двадцать вторую поправку. Это опять запускает судебные процессы, опять, а всё это опять в политический сезон, да и опять всё это дело скандалы, и опять Трамп кричит о том, что а там значит поганые демократы, значит меня не любят, потому что они хотят развалить страну и там желают Америке только зла. Может быть такая ситуация.

А может быть вообще, может быть ещё более абсурдная ситуация: значит, в президенты идёт там человек, давайте назовём его например, Джевенс, да, вице-президент, вице-президент, и на конвенции Республиканской партии объявляет своего кандидата в вице-президенты Дональд Трамп и говорит, что 20 января там 2029 года, как только я становлюсь президентом, я ухожу в отставку, и президентом становится дорожм, то есть ещё раз, то есть становится президентом Трамп, вице-президентом уходит в отставку Трамп, опять президент. Да, красиво, например, такое. Но опять же есть, значит, есть двенадцатая поправка, которая говорит, что вице-президентом не может избираться человек, который значит не годится для того, чтобы стать президентом, потому что ну по сути главная, главная как бы задача вице-президента - это на случай чего стать президентом. Вот, но тут опять мы снова идём по кругу, опять политический кризис, судебные процессы и так далее. Вот. Ну а может быть и совсем простой вариант: Трамп просто говорит: "На, я никуда не пойду, а а а выгоните меня 20 января двадцать девятого года", как он, ну он, он же пытался остаться у власти в двадцать первом году, э у него там, у него не получилось, а в двадцать девятом году, если всё идёт по совсем негативному сценарию, вот, то Трамп может сказать, что а я никуда не пойду.

Вот. Ну это всё как бы такой немножко сценарий Судного дня, что называется, да, немного такое попахивает апокалипсисом. Да, да, мне кажется, тут самый главный параметр напоминается фильм "Гражданская война", про гражданскую войну в Америке. Ой, да Америка вообще, американцы вообще очень любят разные сценарии Судного дня на тему того, как значит их страна рушится куда-то либо в ядерном апокалипсисе, либо значит в авторитаризм, либо значит обязательно что-то должно разрушить статую свободы. Дадада, это желательно, дадада. Вот, но пока как бы всё это. Давайте мы, мы ещё за первые 100 дней второго срока Трампа не вышли. Ну хорошо. Вот всё-таки реальная вещь, опять же по общению здесь со своими приятелями, делаем поправку на то, что все люди из России с соответствующим бэкграундом, но всё-таки ээ мне несколько человек сказали, что здесь люди как-то стали ээ потише выражать своё мнение, более соглашаться стали, аккуратнее стали думать над чем они говорят. В общем, всё то, что нам на самом деле ну с нашим, с нашей генетикой российской очень хорошо знакомо. Да, заметили вы такое? Да, да, под, подзаметил, подзаметил. Действительно, я же, скажем так, очень много кручусь во всяких журналистских кругах, ну американских. Да, да, американских, дома журналист, что называется, по работе журналисты. Вот любой журналист теперь э задумывается на тему того: вот а я вот опубликую статью, давайте, давайте, давайте вот собственно с примером. Да, я опубликую статью о рейтингах Трампа, чтобы рейтинг Трампа снизился, мне неминуемо прилетит куча имейлов на тему того, да как ты смеешь писать о том, что наш великий Трамп, у него там поддержка падает. Давайте вот, вот буквально пример, да, цитата: это что опросы людей без мозгов что ли? А вы не можете брать опросы людей с мозгами? Вот это вот цитата из имейла, который влетел в ответ на статью о том, что у Трампа снизился рейтинг. Это не только про вот реакцию правительства, это даже не, не только про то, что там приедет Чёрный Вороног и постучит мне в дверь, там НКВД, да ну или там в данном случае кто там у нас постучит внутренней безопасности, да ФБР. Вот это про как бы это про реакцию вот этой вот, я назову его, мага толпы, про реакцию вот этих вот политически, политически заряженных людей, а которых, которые несколько часов в день уделяют на то, чтобы пойти и наорать на кого-нибудь в интернете, а таких много, очень много, очень много.

Ну то есть вот, вот буквально написать статью о том, что у Трампа снизился рейтинг - это получить там десятки, сотни сообщений, имейлов на тему того, что да ты значит там продажные, там ты продался Соросу. Вот. Но что интересно, мы живём в такое любопытное время, когда с обратной стороны точно так же прилетают имейлы. А теперь у журналистов, что называется, есть шутка такая: если мне не прилетело имейлов от злого трамписта и злого радикала, в смысле злого там радикала либерала, то что-то я сделал не так. Ох, как нам это знакомо, правда? Мне лично это знакомо. Да, что сложно быть э нейтральным, да? Потому что будешь получать с двух сторон. Это правда. Да, да, обязательно прилетит с двух сторон. Вот, ну да, и есть, особенно у мигрантов, вот после, особенно после этого дела Махмуда Халила, есть как бы опасение, что может быть мне да стоит немножко придержать язык, что называется. Вот. С другой стороны, мы в начале нашего с вами разговора говорили о том, что по Америке 5 апреля прокатилась волна акций протеста, э ну люди выходят массово, эээ тысячами. То есть давайте так скажу, организаторы шествия в Вашингтоне заявила, что вышло 100.000 человек. Ну давайте сделать скидку на то, что это сказали организаторы, но давайте даже возьмём половину, 50.000 человек. 50.000 человек - это довольно существенная часть жителей Вашингтона. Мы уже слышали в Москве комментарии про то, что возможно это готовится цветная революция в Вашингтоне. Ну deep state не дремлет, что не дремлет, да? В этой связи, э в целом, Андрей, есть у вас ощущение, что Америка при Трампе, после по итогам этих 100 дней, ээ пошла или идёт по пути России? Я бы сказал так, что мне как человеку, который вырос в России и который много исследовал Россию, а напрашиваются очень существенные параллели, но каждый раз, когда мне напрашиваются эти очень существенные параллели, я задаюсь вопросом: "А это настоящие параллели или это то, что называется My Confirmation bias?" Да, как это по-русски это будет? Утверждение своего мнения. Да, утверждение своего мнения - это как когда я вижу ну то, что желаемое выдаём за действительное. Ну не совсем желаемое, да, оно и обратно работает: нежелаемое выдаём за действительно знакомое. Вот, вот самое главное, что вы выдаю ли я знакомое за действительное? А, но ээ скажем так, есть очень тревожные э звоночки, и даже не всегда те, что попадают в прессу. Есть некоторые вещи, которые остаются как бы за рамками большой прессы. Вот, а и вызывают ещё больше тревоги, чем то, что попадает в прессу. Например, ну давайте там один, один пример вам приведу. А знаете ли вы две такие организации: Oath Keepers и Proud Boys?

Первый раз слышал. Это организации такие праворадикальные, они даже ещё правее Трампа, ещё правее мага. Угу. А это, это в частности там те люди, которые участвовали в захвате Капитолия 6 января двадцать первого года. Угу. Э, они друг с другом несколько враждовали всегда, вот эти две организации Oath Keepers и Proud Boys. А тут они подружились. Это такой вот, вот это первый такой тревожный звоночек. А второй тревожный звоночек - это что эти две организации совместно аккуратненько подошли к департаменту у нас безопасности DHS, Homeland Security и порекомендовали себя в качестве м такого как бы боевого отряда борьбы с нелегальными мигрантами. Что вы не справляетесь, DHS, не справляетесь там с потоком нелегальных мигрантов, давайте мы вам поможем. И вот любому человеку, который изучал те или иные авторитарные, тоталитарные движения, очень знакома, когда вот какая-то такая организация, дада, организация стиля парамилитари начинает выполнять функции государственного органа. И что им ответили? Пока, пока ничего. Вот, или скажем так, пока ничего того, что попало бы в прессу, потому что это то, что я слышал, это то, что я слышал не из прессы, через одно рукопожатие с собственно главой одной из этих двух организаций. То есть мы можем этому доверять? Да, и для вас это тоже звоночек? Да, да. Вот такие как бы это, это знаете, это не то, что я говорю, что вот, вот это вот всё, это теперь опять же конец света, да? Это вот это не сценарий там Судного дня, это вот именно что такое, что называется, крашный, красный флажочек. Вот, и такие красные флажочки периодически появляются. Вот. Ну есть, соответственно, там то, о чём мы с вами уже говорили сегодня, да, что когда там выходит президент США и говорит, что а я не буду исполнять решение суда, потому что он мне не нравится. Вот. С другой стороны, э вот вы, вы спросили, как кажется ли мне, что Америка идёт по пути России? Америка идёт по пути Америки. Вот, и это в Америке далеко не первый раз, вот такие вещи происходят. Аэ можно вспомнить, э в 1830, четвёртом, если память не изменяет, году было такое, значит, длинное было, значит, судебное разбирательство, когда Верховный суд сказал исполнительной власти, президенту Джексону, исполнить решение Верховного суда. Вот на что президент Джексон сказал, что ну если Джон Маршал, председатель Верховного суда, хочет это, чтобы это решение было исполнено, ну пусть сам тогда исполняет. Да, это известный кейс. Да. Вот. Ну то есть вот, вот, вот 200 лет назад была такая ситуация уже, тоже не единственная в американской истории. Э, многие люди говорили о том, что значит президент США в 1930-х годах, Франклин Талансвель, тоже в общем по во многом диктатор, единственный человек, который избрался больше чем на два срока пока что президентских. Вот. Ну ничего, тоже Америка пережила, переварила. Я думаю, что я там с высокой долей уверенности могу сказать, что Америка проходит через политический кризис, причём который начался не в двадцать пятом году, он начался так году так в 2010, а то и аж там в восьмидесятых, в девяностых годах. Ну это вот, это Америка переваривает вот эту политическую действительность. Очень многое меняется, очень многое за последние десятилетия в американской политической действительности изменилось, это нужно переварить. Когда это дело переварится - это хороший вопрос. Вот. Ну хороший вопрос, чем всё это дело закончится. Да [музыка]