Transcription
Ну что же, начинаю. Добрый вечер, друзья. Сегодня хотелось бы предложить поразмышлять на тему религиозно-политических утопий. Тема, как будто бы, от нас далекая. Но, на самом деле, мне кажется, не очень актуальна. До сегодняшнего дня, прежде всего. Потому что одно из фундаментальных убеждений, которые пришли в нашу культуру вместе с христианством, и не только вместе с ним, так или иначе, это убеждение состоит в том, что у человеческой истории, у нашего существования на этой Земле, есть смысл и цель. Если мы подробно об этом говорили прошлый раз во время встречи, если у древних греков или у индуистов человеческая история была неким бесконечным кругом прощений, то нашей цивилизации, в христианской или постхристианской, кому как угодно, мы представляем историю скорее как процесс, стремящийся к завершению. И, конечно, возникает вопрос о том, что там, в этой конечной точке, что нас там ждет, к чему мы идем, как она будет выглядеть. Здесь мы приходим к теме утопии, но не только это размышление о том, как в теории может эта точка выглядеть, но порой есть стремление поближе ее к себе подтянуть. Такие человеческие попытки штурмовать небо, и они, хотя, наверное, всегда были неудачные, но всякое из этих попыток интересно для нас, может быть, и по-своему поучительно.
В Новое время вот такие мечтания или идея осмысления цели истории приобретают достаточно завершенный вид, видеть теории прогресса. На них, опять-таки, в прошлый раз говорили много. Русские философы, например, говорили, что идея прогресса является центральной для нашего понимания истории и играет определяющую роль в миросозерцании человечества. По крайней мере, Европа ориентирована. Но, хотя сама по себе эта идея достаточно новая и тематика её определяет, прежде всего, Новое время, в сущности, она имеет древние, глубокие религиозные корни. А о некоторых из них мы говорили, о некоторых еще нет. Идея прогресса предполагает, что у исторического процесса есть цель и раскрытие смысла его зависимости от этой конечной цели. Но древние корни этой идеи религиозно-мессианские. И это не только христианская идея о грядущем разрешении истории, о грядущем Мессии, но эта идея восходит еще к древнему иудаизму, идея о земном разрешении судьбы Израиля, которая превратится в судьбу всех народов, идея наступлении Царства Божьего, Царства совершенства и так далее. В утопии хилиазма эта идея получила наиболее свое радикальное завершение и воплощение.
Сейчас мы говорим сначала об этом. Вообще, само понятие хилиазм, редко встречающееся слово, происходит от греческого словосочетания "хилиа эти", что переводится как "тысячи лет", "тысячелетнее царство". Вот, звучит уже, наверное, более знакомо для нас. Сущность его можно сформулировать следующим образом: опять-таки, это идея появилась в иудаизме, затем в каком-то видоизмененном варианте переходила и в христианство. Идея в том, что Христос придет на Землю до кончины мира, чтобы победить Антихриста, воскресить праведных и устроить для них новое Царство на Земле, рай на Земле. Вот эта тема рая на Земле веками, из века в век, раз за разом вдохновляла множество людей. То есть, речь идет о том, что Царство Божие, о котором говорит христианство, например, явится не в каком-то метафизическом измерении, ни в каком-то потустороннем мире, а здесь, на Земле, среди нашей жизни, в плоти и крови, в нашем историческом пути. И вот, на протяжении истории, мы знаем о том, что и, например, приход Антихриста, последние времена пытались угадать в тех или иных исторических событиях, начиная с Нерона. Многие видели Антихриста в земных правителях. То же самое касается и вот этой идеи, вот тысячелетнего царства, которое тоже пытались связать с какими-то конкретными историческими чаяниями. Детально эту тему разбирали русские философы конца XIX - начала XX века. Думаю, понятно, почему она была тогда актуальной.
Вот, например, Сергей Булгаков говорил, что хилиазм можно сравнить с историческим горизонтом. Он пишет: "Существует ли горизонт действительности? И да, и нет. С одной стороны, он является, несомненно, лишь нашей перспективной проекцией, и в этом смысле хилиазм есть обман нашего зрения. Но, с другой стороны, это иллюзия, следствие реальных фактов шарообразности земли. Живя при этих условиях, мы можем не видеть горизонта и практически не считаться с ним. Мы знаем, что горизонт недостижим и постоянно уходит от нас при всякой попытке приближения к нему, но мы не можем не стремиться к нему, не иметь его перед глазами в качестве предельной цели, если не в смысле географическом, то в духовном". Вот такое двойственное положение: с одной стороны, всегда рядом, всегда близко, и с другой стороны, мы никак не можем его достигнуть.
Но обратимся все-таки к истории этой идеи. Это представление в христианство хилиазм проник из иудейских представлений о Мессии и восходит это все к корпусу апокалиптических иудейских текстов, которые появлялись в эпоху Второго Вавилонского плена и после неё. Что вообще такое апокалиптика? Это целая ветвь древнееврейской литературы, которая содержит откровение. Само слово "апокалипсис" с древнегреческого и означает "откровение", "откровение тайн", состояние мира о прошлом и, самое главное, конечно, о будущем, о том, как будут выглядеть последние дни, когда совершится пришествие Мессии, которого израильский народ ждал на протяжении всей своей истории, произойдет суд над нечестивыми, наступит тысячелетнее Царство Божие на Земле. В частности, во II и в I веках до Рождества Христова, в это время проходило так называемое Маккавейское восстание и гонения Антиоха Епифана. Антиох Епифан был правитель греческий, захвативший в то время Иудею и пытавшийся заместить иудейскую религию греческой. Доходило это порой до каких-то совершенно диких вещей, когда разрушался храм Иерусалимский, когда на месте жертвенника приносили языческие жертвоприношения, в том числе, заковали в жертву свиней. Вы знаете, что свинья считалась нечистым животным в иудаизме. То есть, была такая намеренная провокация, и все это, конечно, вызывало очень яростное сопротивление. Продолжается это уже несколько позднее, в период Восстания Бар-Кохбы, это уже после разрушения Иерусалима, II век нашей эры. Еврейская община в то время в Иерусалиме уже не существует, существует только в качестве диаспоры. Иерусалим разрушен. В общем, вся эта тематика сопряжена со страданиями иудейского народа под гнетом языческих правителей. Примыкает это апокалиптика и к пророческой литературе Ветхозаветной. Самым ранним таким произведением считают обычную книгу пророка Даниила. Сюда же относятся Псалмы Соломона, Книга тайн Еноха и многое другое. Есть также огромное количество апокалифических сочинений, апокалиптических, то есть книги неизвестного происхождения, которые так или иначе имели широкое хождение в народе. То есть, весь корпус, тот корпус ветхозаветных текстов, которые нам известны, это на самом деле лишь верхушка айсберга. Что читалось, какие идеи имели хождение, полного представления об этом мы, может быть, даже и не знаем, может, и не узнаем никогда. А в церковной традиции они считаются сегодня не каноническими, не подлинными, порой подложными, в зависимости от того или иного текста, по той или иной причине они отвергались, когда формировался канон Ветхого и Нового Завета. Но все-таки мы говорим о книгах, которые были популярны, которые читались, хотя бы потому, что они до нас дошли. Мы говорим, можно говорить об их влиянии.
Так вот, все эти страдания, все эти гонения, которым подвергался в то время иудейский народ, вызывали чаяния, вызывали ожидания Мессии, ожидания того, что наступит Новый Израиль, придет Мессия, который всем воздаст по делам их: праведники получат воздаяние, мучители понесут наказание, и вся эта апокалиптическая литература появляется в это время. Опять-таки, это анализировалось русскими философами. Вот Трубецкой, например, начало XX века, пишет: "Чем мрачнее исторический горизонт, тем сильнее потребность в апокалипсисе". Так было в Израиле в эпоху пленения, так было впоследствии во времена Антиоха или Римского завоевания, во времена Ирода или во время осады и после разрушения Иерусалима. Язычество торжествует, храм осквернен и попрано язычниками, народ Божий, носитель дела Божия на земле, помазанный на царство, в плену, в угнетении и поругании язычников. Вполне естественно человеческая реакция ожидать, что когда-то все это изменится и наступят совершенно другие времена.
Как трактовалась вот эта самая тысячелетнее царство? Трактовалось, что чтобы перейти вот от нынешнего состояния к другому, необходимо катастрофа, необходимо какая-то радикальная перемена. То есть, все здание старого миропорядка должно быть снесено с лица земли. Неудивительно поэтому, что мессионизм религиозный уже в древние иудейские времена порождал восстания. И восстание Маккавеев, этим вдохновлялось и восстание против Рима в 60-е годы, которое закончилось разрушением Иерусалима. То есть, эта литература поднимала людей на революционную борьбу. Уже тогда один за другим в Израиле появлялись мессии-самозванцы, которые руководили народным восстанием. Иногда это трактовалось как сошествие с небес Нового Иерусалима. Еще один образ, который уже и в новозаветной, в новозаветной литературе, мы знаем из Нового Завета, из Апокалипсиса Иоанна. Хотя, опять-таки, это не единственная книга, где появляется образ небесного Иерусалима, такой город золотой, в котором наступит райское блаженство, и описывается он всегда в ярких, чувственных красках. Вот, например, в Книге Еноха пишется, что на Земле воцарится мир, исчезнет страдания, раздоры, несправедливость. Земля станет приносить небывалый урожай: на одной лозе будет тысячи ветвей, на каждой ветви тысячи гроздей, на каждой грозди тысячи ягод, а в каждой ягоде бочонок вина. Такие яркие образы, тоже будоражащие воображение.
В христианстве вот эта традиция чувственного, такого материального понимания грядущего Божьего царства критиковалось. Иоанн Златоуст, например, сурово критиковал иудаизм, иудеев и обвинял их в том, что они живут чревом и отвергают красоту девственности, как он говорил. Он говорил, что телесное противостоит подлинному духовному Израилю, который утвердился уже в христианстве. То есть, фокус истории может по-разному пониматься: может, в каком-то духовном смысле, в каком-то материальном. Так или иначе, вот эти мессианские представления довольно рано перешли на христианскую почву, и связано это было, опять-таки, со страданиями, с гонениями, которые происходили во II и III веке, в эпоху гонений на христиан со стороны Римского государства. В этот период христианские общины жили напряженным ожиданием Второго Пришествия. Второе Пришествие Христа. Если наложить эти представления на то, как себя ощущала гонимая община, понятно, что пророчества Апокалипсиса Иоанна могли для многих выглядеть совершенно однозначно. Вот Апокалипсис, который очень сложно трактуется, о котором там богословская литература пишется сегодня и раньше писалась. Люди, находящиеся в таких условиях гонения, притеснения, могли прочитать совершенно однозначно. Собственно, и сама книга Апокалипсиса вошла в канон не без затруднений, не без каких-то противодействий, и он, например, не читается в храмах и сегодня во время литургии. Считается такой вот книгой для кого-то особого чтения. И это не случайно, потому что там тоже много таких достаточно взрывоопасных образов.
Вот в двадцатой главе Иоанн обещает, что ангел на тысячу лет заключит в бездну дракона, змеи древнего, который есть диавол и сатана, обезглавленных за свидетельство Иисуса и за Слово Божие, а также те, кто не принял печать Антихриста, воскреснут и воцарятся со Христом на ту же тысячу лет. И уже только потом будет финальная битва со злом, всеобщее воскресение, всеобщий суд. То есть, будет время, какой-то отрезок времени перед явлением нового неба и новой земли, будет какой-то отрезок времени, когда здесь, на нашей земле, все, кто страдал за правое дело, получат утешение. Вот эти ожидания, они, конечно, были спорными, не все с этим соглашались, но некоторые древние христианские писатели это разделяли, в том числе очень авторитетные. И опять-таки, возникают очень наивные, очень такие почти сказочные образы. Вот буквально молочные реки, сильные берега. Вот, например, пишет Папий Иерапольский, один из самых древних христианских писателей, известных нам: "Придут дни, когда будут расти виноградные деревья, и на каждом будет по 10 тысяч лоз, на каждой лозе по 10 тысяч веток, на каждой ветке по 10 тысяч прутьев, и на каждом пруте по 10 тысяч кисти, и на каждой кисти по 10 тысяч ягод, и каждый выжатая ягода даст по 25". Здесь даже более масштабная картина, нежели в иудейских представлениях.
Среди гностиков, околохристианских, тоже были, даже в большей степени популярны такие взгляды. Здесь есть такая проблема, что труды гностиков мы знаем, как правило, по сочинениям их недругов, поскольку труды самих гностиков сжигались, всячески уничтожались и до нас они не доходят. Вот если верить этим недругам, гностики учили, что после воскресения праведных люди во плоти, вновь поселившиеся в Иерусалиме, будут рабами желаний и наслаждений, что тысячелетие пройдет в брачном празднестве. Ириней Лионский, уже более известный, более влиятельный в христианской традиции писатель, мыслитель, подытоживал как бы все эти ожидания и объяснял, что тысячелетнее блаженство на Земле праведников – это как бы необходимая фаза перехода к тому состоянию, когда уже будут какие-то подведены финальные итоги, будет Бог всё. Он пишет: "Справедливо, чтобы праведники в том же состоянии, то есть во плоти, в котором подвизались или подвергались скорбям, и получили плоды страдания своего. То есть, тот, кто страдал своим телом, по справедливости должен получить какое-то телесное вознаграждение". Опять-таки, конечно, если серьезно воспринять эту идею, она, скажем так, будоражит мысль.
В III веке вот эти представления получили очень широкое распространение. Тогда как раз распространялись гностические секты, то, что впоследствии было определено как ереси всевозможные. И вот здесь уже церковь пыталась не с этим бороться и выступать с какими-то опровержениями таких воззрений. Уже в III веке был собор в Александрии богословский, на котором был осужден хилиазм. Впоследствии полемику со сторонниками этих идей вели Григорий Богослов, Ефрем Сирин, Блаженный Августин, то есть крупнейшие светила христианской мысли. И вот что интересно, что помогало отцам церкви бороться с настроениями тысячелетнего царства? Помогала эллинистическая философия, поскольку она в тот момент, она сыграла свою роль. Она позволяла освободиться от чувственного представления радости к земному раю. Греческой философии свойственно был как раз некий спиритуализм, акцент на духовное, на не чувственное начало, или стыдное. И это позволяло бороться с этими представлениями.
Вот Блаженный Августин комментирует Апокалипсис Иоанна, те самые строчки, в которых пишется о том, что праведники будут радоваться тысячу лет со Христом. Он пишет: "Пришедшие на основании этих слов к заключению, будто первое воскресение будет телесным, остановили, между прочим, особенное внимание на числе 1000 лет, найдя в нем указание на то, якобы у святых надлежало быть таким образом своего рода субботствование в продолжении такого периода времени. Мнение это могло бы быть до некоторой степени терпимо, если бы предполагалось, что в эту субботу святые будут иметь некоторые духовные радости, присутствие Господне. Когда-то и мы думали так. Но как скоро они утверждают, что воскресшие в то время будут предаваться самым неумеренным плотским пиршеством, на который будет столько пищи и питья, что они не только будут соблюдать никакой умеренности, но это превысит меру самого неверия, никто, кроме плотских, никоим образом этому поверить не может". Изысканный стиль Августина, и здесь совершенно другие вещи уже говорят сюда, что все эти представления имеют такой достаточно низменный характер. И он возражает тем, кто не в состоянии себе помыслить Царство Божие иначе, чем в форме земного рая. Говорит: "И в настоящее время церковь есть Царствие Христово и Царствие Небесное, поэтому и в настоящее время святые его царствуют с ним, хотя иначе, чем будут царствовать тогда". Совместно смещает акцент, смещает фокус внимания на духовную сторону и говорит о том, что осуществление ожидаемого происходит прежде всего в духовной субстанции человека, во внутреннем человеке. Здесь проходит такое очень важный водораздел.
Особую роль здесь сыграл платонизм, конечно. Хотя здесь платонизм сыграл двойственную роль, поскольку тот же Платон дал одно из первых систематических таких представлений об утопии, которые вновь потом проникали в те или иные варианты религиозных утопий. Но об этом чуть позже. Несмотря на то, что между учениками Платона и христианством, между самим Платоном, между Плотином, между Порфирием существовали различия важные, все-таки платонизм здесь сыграл большую роль. Опять-таки, Августин, на которого платонизм повлиял очень сильно, он изучал платоников. И вот что постиг он. Пишет: "Вы исповедуете, что истина существует только то, что пребывает неизменным". Это очень греческая мысль. Истина – только то, что относится к порядку вечного бытия. Все, что здесь на Земле происходит, все, что мы чувственно воспринимаем, оно приходящее, оно смертно, разлагается, поэтому не можем назвать его истиной. И во-вторых, что к этому вечному ближе бестелесное, сверхчувственное, духовное начало. И он рассказывает, что пока он не познакомился с сочинениями Платона и платоников, он не мог отрешиться от представления, что все существующее телесно. Поэтому, как он сам говорит, оставался человеком плотским, внешним. Так что подлинный смысл христианского учения для него оставался сокрытым. Он пишет: "Я вынужден был представлять себе даже то самое, не подлежащее ухудшению, ущербу и изменению, что я предпочитал ухудшающемуся, ущербному и изменчивому, никак человеческое тело, правда, но как нечто телесное и находящееся в пространстве, то ли влитое в мир, то ли разлитое и за пределами мира бесконечности. Все изъятое из пространства я мыслил как ничто". И он повествует о том, что чтение книг платоников, уже даже не только самого Платона, Плотина, Порфирия, то есть такой более изощренный из вот платонизма, ему это открыло глаза, как он утверждает, на подлинный смысл Евангелия. Хотя, конечно, различия он тоже усматривал. И он пишет, что "я прочитал там же, не в тех же, правда, словах, но то же самое, со множеством разнообразных доказательств, убеждающих в том же самом, а именно: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, и так далее". То есть, он указывает на то, что является общим у христианства, у Евангелиста Иоанна с платонической философией.
И еще один важный момент объединяет здесь христианство и греческую философию – это убеждение в том, что мир, который создан Творцом, является в самом существе своем благим. Опять-таки, Августин пишет: "Выставили всё существующее, каждое в отдельности хорошо, а всё вместе очень хорошо, ибо всё Бог наш создал весьма хорошо". Вот это очень важный пункт, поскольку все утопические учения, концепции, мы увидим последствия, и гностицизм, и манихейство, и секты всевозможные построены как раз на неприятие мира, на неприятие этой реальности. "Мы старый мир разрушен до основания, а затем мы свой, мы Новый мир построим". Эта тема у Августина, в общем-то, исчезает. Хотя, опять-таки, в платонизме этот мир еще не является полнотой истинного бытия, да, но он придет к нему, это как бы ступень на пути. А вот в дуализме, который проповедовали гностики, истина – это отрицание мира, этот мир полностью погряз во зле. Такие интересные коллизии идей.
Интересно, что и у платоников, со своей стороны, тоже был интерес к христианству. Учитель Плотина, Аммоний Сакс, был хорошо знаком с христианством, по крайней мере, в определенный период жизни. Сам был христианином, а некоторые из его учеников знали Новый Завет. Так или иначе, пути преодоления вот этих умонастроений, образов небесного Иерусалима, так или иначе, пути эти находились. Порой не без труда, и в различных сектах, еретических, особенно гностического толка, движениях эти настроения никогда не умирали. И на почве гностицизма на протяжении всей истории христианства, в общем-то, рождаются всевозможные апокрифические Евангелия, апокрифические апокалипсисы, Деяния апостолов. Они отличаются своей особой стилистикой. Для апокрифов всегда характерно присутствие такого сказочного, мифологического элемента повествования, которое разжигает воображение и поэтому доступно широкому слою читателей. Августина, если все-таки не каждый способен воспринять, даже сегодня, то вот апокрифы были легки для восприятия, и поэтому такая литература получила очень широкое хождение в средневековой Европе, в частности, особенно благодаря влиянию мистических учений. Эти темы, они окончательно не умирали никогда, и каждый раз на новом этапе истории воскресали в каком-то новом виде.
Что было в эпоху гностицизма, то повторилось в эпоху распространения манихейства, например. Манихейство – учение о том, что мы уже, в общих чертах, его описали, учение о том, что существуют два начала: доброе и злое, и злое начало – это материя, материальный мир. Все доброе находится в духовном мире. Вот эти идеи питали все дуалистические секты средневековья, которых существовало великое множество: павликианство, богомильство. И опять-таки, это влияло и на распространение соответствующей литературы. То есть, секты распространялись, писались новые книги, они вновь находили себе новых приверженцев и так далее.
Одно из, один из таких наиболее известных сюжетов, связанных с распространением подобных воззрений в средневековье христианском, это движение катаров, которые известны также под названием альбигойцев. Одна из таких самых ярко блеснувших средневековых сект в XII-XIII веке, которая придерживалась как раз вот таких воззрений. Им удалось объединиться в такой достаточно большую структуру, которая противопоставила себя католической церкви, и движение это самого начала стало резко антиклерикальным. Почему она не называется альбигойцы? Потому что место наиболее большой концентрации находилась в городке Альби на юге Франции. И вот эта секта находила себе все новых и новых приверженцев. Они отличались строгостью нравов, отличались такой отделенностью от всего мира, это белые одежды, какие-то свои привычки внутренние, и они резко противопоставляли себя церкви. Они были антиклерикальными. Проповедники катаров, альбигойцы, пророчествовали о том, что наступит время, когда Папа Римский падет, что кардиналы падут, все это закончится, и к этому времени нужно готовиться, и тем самым готовили себя к вот этой новой жизни, как они, как они ее понимали. Другое название этого движения – катары, от греческого слова "катарос", что означает "чистые". Очищение, обряды очищения тоже были очень распространены среди приверженцев таких настроений.
В конечном счете, все это привело к тому, что против альбигойцев Папа Римский Иннокентий, в общем-то, предпринял целый крестовый поход, который закончился осадой города Безье, французского, где последний бастион сектантов находился. Именно с этой осадой связывают печально известную фразу аббата: "Убивайте всех, Господь узнает своих". Неизвестно, насколько эта фраза в действительности происходила, произносилась, она только в одном источнике упоминается. Так или иначе, что объединяло эти и множество им подобных движений? Вот я коротко лишь описываю альбигойцев, на самом деле было очень много подобных движений: в Болгарии – богомилы, вальденсы так называемые. Всё Средневековье буквально бурлило вот такими вот настроениями.
Что их всех объединяло? Объединяло вот именно то самое учение манихеев о том, что чувственный мир, наш телесный мир сотворён злым духом, сотворён Люцифером или Сатанаилом, как они называли. То есть, некий злой демон, и поэтому наш мир изначально является для человека и долей страданий и горя. И соответственно, единственный путь, с помощью которого мы можем от этих страданий освободиться, с помощью уничтожения этого мира и основания своего собственного. Манихейство, вот эти идеи в самых разных вариантах служили на протяжении многих столетий источниками новых восстаний, вспышек, в том числе и в России, где он находил себе приверженцев в различных сектах. Ну, здесь уже, наверное, это более позднее время, хлыстовские можно вспомнить, которые было распространено вплоть до XX века.
Сильный толчок к новой волне хилиазма стало учение аббата Иоахима Флорского, тоже один из самых известных средневековых. Жил он в XII веке и разработал учение о так называемом Христианстве третьего Завета. Что интересно, опять-таки, всё это учение появилось как своего рода комментарий к Апокалипсису. Апокалипсис для него был основным текстом. И в этом учении Флорский изображает новую картину мировой истории. Он говорит, что всемирная история распадается на три периода: был Ветхий Завет, был Новый Завет, и грядущий третий Завет. Ветхий Завет был царством Бога Отца, Новый Завет – царство Бога Сына, и грядущий третий Завет – царство Святого Духа. И наступит это царство с 1200 года. Самый, кстати говоря, в 1201. Что-то нам все это напоминает, правда? Очень похожие идеи, правда, уже в каком-то более метафизическом, таком искусствоведческом варианте возникали в русском поэтическом, декадентском, философском движении Серебряного века. Это Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус и примкнувшие к ним, которые тоже говорили, да, о том, что наступит новая эра, наступит царство третьего Завета.
Ну, Иоахим Флорский понимал это всё несколько более радикально. Он говорил, что люди будут обладать духовными телами, не требующими пищи, а что на Земле победит свобода и любовь, и всякая власть отомрёт за ненадобностью. Очень такой простой и весьма взрывоопасный комплекс идей. Ты такой тысячелетие, тысячелетний райское состояние на Земле. Здесь можно сразу провести еще одну параллель с марксизмом, да. На марксизм тоже очень похоже, тоже ожидание царства свободы, где не будет необходимости ни в какой власти и так далее. Не случайно историки называют Иоахима Флорского самым влиятельным европейским пророком до появления марксизма. Творчество Иоахима было церковью осуждено, опять-таки, церковь постоянно с этим пыталась бороться. На Четвертом Латеранском соборе было такое принято решение, но влияние оказалось здесь очень длительным и глубоким. И, не говоря уже об интеллектуальном влиянии, было влияние вполне реальное.
В XIII веке в Италии, под влиянием идей Иоахима Флорского, возникает движение флагеллантов. Флагелланты – это, в общем-то, один из вариантов хлыстовства. Само слово "флагелланты" и означает "наказание хлыстом". И вот одно из описаний таких вот процессий, которые дает Александр Эткинд в своей работе "Хлыст". Очень интересно. Он пишет: "Массовые процессии полуголых, рыдающих, бичующих себя мужчин и женщин прошли по городам Европы, означая собой пришедший конец света. История заканчивалась сладких муках, имитировавших страдания Христа. Участники одновременно переживали массовый экстаз и подчинялись абсолютной дисциплине, поддерживаемой дополнительными бичеваниями за проступки. Организацией этих шествий занимались последователи Иоахима Флорского, вычислившие время последних дней и считавшие, что бичеваниями они искупают грехи человечества. Попутно они избивали священников, учиняли еврейские погромы, разоряли богатых горожан. Один из лидеров флагеллантов, Конрад Шмидт, объявил себя Богом, и ему подчинявшихся передавал". Вот такие вещи происходили в средневековой Европе под влиянием келистических идей. Но, в общем-то, и без влияния Иоахима Флорского и его последователей, эти настроения были в то время буквально развиты в воздухе.
Здесь интересно обсудить еще один очень яркий сюжет, связанный с этим, связанный с одним из очень ярких носителей, харизматичный итальянский, но в переводе...
На русский переводится как "сладкий" или даже "сладенький". Потому что есть уменьшительный суффикс.
Дольщина чем интересен? Фигура тем, что его восстание было, пожалуй, первым в истории движением, когда силой оружия реально пытались воплотить в жизнь идеи, близкие коммунистическим. Не случайно его имя часто вспоминали в Советском Союзе. Мы сегодня, наверное, точно не на слуху. Да, это имя. А в Советском Союзе вспоминали в качестве выдающихся борцов прошлого за народную свободу. Например, Кауфский, демократ, в своей книге "История социализма" писал, что движение Дольщина было первой попыткой вооруженного восстания коммунистов на Западе. Борщина тоже пытался штурмовать с неба, и в некоторых особенностях его движения сказались черты, которые были свойственны потом психологии уже сознательных революционеров нового, новейшего времени. И мы опять-таки находим те же самые какие-то структурные элементы: нетерпеливые ожидания Царства Божьего на земле и тягу к его осуществлению революционным путем.
Кто составлял основу движения Дольщина? У него была такая группировка или секта, назвать, которая состояла из его вооруженных сторонников и назывались, называли они себя "апостольские братья". Эти люди проповедовали евангельскую бедность. Кстати говоря, орден францисканцев в католической церкви, который существует до сегодня, и в отличие от других монашеских орденов, монах-францисканец принимает на себя обет бедности, обет нестяжания, то есть бедность ради Христа. Так вот, орден францисканцев создавался как раз как оппозиция, или скорее легальная альтернатива такого рода движения, чтобы человек, не вступая в различные мистические группировки, оставаясь членом церкви, мог как-то воспринять, воплотить в жизнь эту идею. Очень подробно это описывает в романе "Имя розы". Многим знаком, он дает очень яркую и пеструю картину всех этих религиозных движений средневековой Европы.
Так вот, проповедовали евангельскую бедность, имущественное равенство и скорое наступление Царства Духа. Также призывали отказываться от брака и воспитывали настолько глубокое отвращение к любой царской, любой частной собственности, что многим из них было даже запрещено касаться денег, не то что иметь.
Сам Дольщина, мы очень мало знаем, практически никаких сведений не осталось. Но известно, что он написал три послания верующим. Они сами до нас не дошли. Опять-таки, тоже довольно обычный сюжет с ересью, архами. Но два из них известны в пересказе инквизиторов. Насколько можно им доверять, другой вопрос. Но вот в этих посланиях говорится дальше: он предсказывал гибель папы, кардиналов, священников, монахов, но и назначал конкретные сроки наступления тысячелетнего Царства Божьего на Земле. Поэтому не без оснований его упрекали в том, что он слишком своевольно обращается со Священным Писанием, и это возмущало многих его современников.
К чему стремился он конкретно? Он стремился захватить территорию. Попытался это сделать в долине реки Сессии, это на границе Италии, Швейцарии. И некоторые историки считают, что конечной целью был захват долины и организация коммуны с радикальным переделом земли. Прямо как вот "черный передел" да, уже в более современные нам истории. Хотя это только гипотеза. Во всяком случае, известны отличительные черты дальчинистов: это радикализм. Они считали, что те, кто не присоединится к ним, восставшим, погибнут вечной гибелью. И на последнем этапе Дольчино оправдывал все насильственные действия в оставших, ссылаясь на слова Апостола Павла из послания к Титу: "Для чистых всё чисто, а для оскверненных и неверных нет ничего чистого. Нет ничего чистого, но осквернены и ум их, и совесть". То есть это такая очень сектантская религиозность, очень замкнутая на себе самой.
Дольщина обещал своим сторонникам полное отпущение грехов и вечное спасение. И опять-таки, как свойственно всем подобного рода движениям, оно было резко антицерковным. В послании Дольщина, которое опять-таки дошли до нас в пересказах инквизитора, кстати, инквизиторы Бернарда Ги, который выведен в романе "Имя розы" в качестве одного из главных персонажей, так вот, там критикуется ожесточенно Католическая церковь и предсказывается, что появится и будет возрождена, скорее возродится духовная церковь, которая будет образована только из апостольских братьев и тех, кто к ним примкнет. Во главе этой церкви будет стоять Святой Папа, ну то есть как бы противоположность греховному земному папе. И изберёт этого Святого Папу непосредственно Бог.
А как вы думаете, кого считал Дольщина таким Святым Папой? Конечно, самого себя. Очень. Ну, ну да. Ну, в общем-то, если как-то типологически на это посмотреть через призму, скажем так, более задокументированных случаев, это утверждение вызывает мало сомнений. Ну а что касается нынешнего папы, нынешнего духовенства, все это, разумеется, слуги Антихриста. Они будут убиты. И вообще, ни один монах и священник не останется в живых, если не примкнет к апостольским братьям. То есть это были действительно страшные, действительно такие взрывоопасные идеи. Причем в них прослеживается опять-таки и зачатки коммунизма. Потому что, хотя сам папа, сам Дольщина не рассчитывал расправиться самостоятельно с папой или с Католической церковью, но он планировал такую политическую интрижку. Он считал, что сицилийский король Фридрих Арагонский должен был вторгнуться в Италию и уже своими руками осуществить запланированное.
В реальности, конечно, получилось всё несколько иначе. Дольщина действительно организовал вооруженное восстание. Оно даже живописи XVIII века доходит его изображение. Восстание было предпринято в ответ на преследование властей. Власти средневековья, время жестокое, нескольких еретиков сожгли. И в 1303 году Дольщина поднимает своих сторонников. Движение приобретает массовый характер, к нему присоединяются крестьяне и горожане, которые поверили "Отцу нового народа" – так называют Дольщина его сторонники. Хотя были некоторые дворяне даже среди адептов этого "Отца". Общее число, как говорят историки, достигало нескольких тысяч человек. В общем-то, по меркам средневековья, это немало на самом деле.
Местные дворяне и феодалы создают лигу для борьбы с восставшими. Но Дольчино даже удается несколько разгромить посланные против него войска. Потом берут в окружение. Наступает страшный совершенно эпизод, когда они мучаются от холода, от голода, едят даже собак, мышей, опять-таки, по свидетельствам инквизиторов. Но вполне возможно, прорывают блокаду, потом снова оказываются в окружении. Поначалу удается неплохо держаться. Во время одной из вылазок погибло и попало в плен более 100 противников. То есть Дольщина был талантливым организатором. И вот в период этой тяжелой осады он установил в лагере нечто вроде военного коммунизма, когда коллективное распределение продуктов, одежды, общее пользование оружием, доспехами и так далее.
В конце концов закончилось всё это тем, что папа Климент V организовал крестовый поход против восставших, пообещал отпущение грехов для крестоносцев и для тех, кто выплатит месячное жалование на одного солдата. Здесь уже, в общем-то, можно предположить, что шансов было уже немного. Решающее сражение произошло в 1307 году. Это был, кстати, Страстной четверг, 23 марта. Битва длилась целый день, и большинство последователей Дольщина было перебито. Погибло около тысячи человек. Соратники попали в плен. Конец их тоже предсказуем: три месяца в тюрьме, после чего публичный провод по улицам, площадям города. Суды над братьями продолжались ещё несколько лет, осуждалось какими-то поместными католическими соборами Германии, Франции, вплоть до 70-х годов XIV века. То есть это практически спустя два века.
Что любопытно, в Советском Союзе, я уже говорил, да, что фигура Дольщина обрела такой героический флёр, вплоть до того, что писатель Жидков написал повесть для детей среднего и старшего школьного возраста. Он восстание Дольщина, которое так и называется "Дольщина". Книжка, разумеется, была комплиментарной и апологетической в отношении Дольщина, но обладала такими яркими, запоминающимися иллюстрациями. Может быть, кому-то даже попадалось.
Одним из ранних средневековьем история вот этих миллиона риски утопий, да, или хилистических, в общем-то, милинорезм, хилиозом – два термина, которые означают одно и то же, просто на греческом или латинском языке. Так вот, эти утопии сотрясали европейское общество и информационный период, и особенно в эпоху Реформации. В начале XVI века в Саксонии, в городе Цвикау, появилась мистическая секта анабаптистов, то есть дословно "перекрещенцев". Они утверждают, что христианское крещение действительно нужно креститься заново. Они стремились уничтожить старый мир и создать человеческими силами евангельское общество на Земле. Анабаптисты проводили различия между внешним откровением, которое в Священном Писании написано, и откровением внутренним. Оно совершается в душе Бога избранных людей благодаря нисхождению Святого Духа.
Один из наиболее, наиболее последовательных выразителей такого индивидуализма религиозного был Цвикауский пророк, так его прозвали, Николай Шторх. Он изгнан из города за свое учение. Он со своими последователями и продолжили свою проповедь наступающего нового Пришествия в Виттенберге. Требовали неограниченной свободы человека, абсолютного равенства в обществе, опять-таки отрицание частной собственности. Любопытно, как одни и те же комплекс идей вновь возрождается в совершенно разных местах, в разных исторических обстоятельствах и так далее. И снова, разумеется, невозможно осуществить без насилия такие проекты. Поэтому анабаптисты призвали своих приверженцев к революции, которая бы истребив огнем и мечом всех нечестивых, осуществила бы Царство Святых.
К чему все это привело? В 1534 году во главе с Иоанном Лейденским, который объявил себя Мессией, эти люди захватили власть в городе Мюнстере, после чего Мюнстер был переименован в Новый Иерусалим. Этими людьми они попытались путем террора осуществить идеал полного имущественного равенства, учредить общие, общие владение имуществом, уничтожить деньги и так далее. Продержалась все это тоже достаточно недолго.
В это же время появляется некие интеллектуальные варианты осмысления вот этих идей. Здесь мы будем говорить уже про, наверное, самого известного представителя утопизма европейского, Томмазо Кампанелла. Доминиканский монах, известен прежде всего своим сочинением "Город Солнца". Кстати, в советское время это стало практически крылатым выражением. Слово "Город Солнца" стало синонимом будущего счастливого общественного устройства, как бы залитого солнечным светом, благополучия, гуманизма и так далее. Экземпляр "Города Солнца" имелся в личной библиотеке Владимира Ильича Ленина, и даже именно из этой книги Ленин позаимствовал некоторые принципы советской пропаганды. Об этом есть известные его записи.
Вообще, многие люди, которые знают о Кампанелле понаслышке, были бы очень удивлены, раскрыв его книгу. Дело в том, что книга "Город Солнца" называется так не только потому, что в нем описывается такой очень светлое, да, яркое, идеальное, солнечное общество. Понимать это нужно более буквально. Дело в том, что стоящий на холме город, город Солнца, управляется Солнцем, причем сразу в двух смыслах. Во-первых, во главе его стоит верховный метафизик, мудрый правитель, которого называют Солнце. Кампанелла в тексте его обозначает просто астрологическим значком солнца – круг и точки в середине. И вот этот человек – он такой верховный правитель, главный мудрец, который в совершенстве знает все науки и так далее. Во-вторых, второй смысл: управляется этот идеальный город на основе астрологии. Здесь, наверное, удивительно звучит: доминиканский монах и астрология. Но Кампанелла был сыном своего времени. Это мы можем назвать, наверное, поздним Возрождением, период философии в истории идей. И в это время астрология имела действительно очень большое значение для многих умов. Это и Джордано Бруно, это и Николай Кузанский. Ясно, не только астрологии, даже магия. Все эти идеи древние достаточно воскресали в сочинениях этих мыслителей. Астрология понималась как наука о связи небесных и земных явлений, имела значение и практическое, политическое, хозяйственное.
Так вот, в этом городе Солнца, вот мы видим его план, все важные события, войны, переговоры, хозяйственные работы, научные исследования, даже акты зачатия людей, домашних животных, которые, кстати говоря, строго регулируется государством, все это осуществляется только при обязательном учете положения звезд. Ну а самым важным светилом для Кампанеллы является Солнце. Он его называет образом, ликом и живым изваянием Бога, от коего на все находящееся под ним истекает свет, тепло, живительные силы и всякие блага. Поэтому у соляриев, так называются жители этого города, от латинского "соль" – солнце. Здесь понятно, солнце пользуется наибольшим почетом. Небо они считают своим храмом. И вот астрология здесь тоже не случайно в контексте тех представлений, о которых мы с вами говорим, поскольку она позволяет как бы свести небо на землю, притянуть небо к земле, на земных началах утвердить нечто небесное, мировая гармония, которая уловлена через звездные законы. Его платилась в единственно правильного общественного устройстве, позволяет в его представлении достичь райского блаженства уже здесь, на этой Земле.
Тоже очень увлекался магией. Он считал, что наука должна приносить человеку практическую пользу. И магию он понимал как науку о полезных превращениях вещей. Опять-таки, в представлениях о магии эпохи Возрождения, это не совсем то же самое, что мы видим в качестве современной эзотерики какой-нибудь. Магия у Кампанеллы связана скорее с физикой, то есть наука о природе. И пользуется, как он говорит, формулирует, удивительно действующими естественными причинами. То есть магия, в общем-то, это наука о создании полезных вещей. Она очень близка к нововременному понятию науки, просто называется по-другому. И вот жители города Солнца, у него изобрели, значит, самое разное благо с помощью этой науки. И он в своих письмах из тюрем, Кампанелла едва ли не большую часть жизни провел в тюрьмах, что, наверное, неудивительно, он писал разным правителям, государям туда письма и обещал всякие разные замечательные вещи: корабли, которые будут плыть без весел, безветренную погоду, повозки с парусами, которые передвигаются одной силой ветра и так далее. А граждане города Солнца, в его сочинении, добились уже вообще всего. Они изобрели уже искусство летать. Единственное, чего кажется, не доставало миру, а ближайшим будущим ожидает изобретение подзорных труб, при помощи которых будут видимы скрытые звезды, и труб слуховых, посредством которых слышна будет гармония неба.
А кто такой маг в сочинении Кампанеллы? Это одновременно философ и одновременно политик, законодатель. То есть натурфилософия, понятая таким образом, и политика у Кампанеллы представляют собой неразрывное единство. Вот считая сегодня, наверное, эти строки, говоря об этих идеях, нам опять-таки трудно удержаться от аналогии с проектами и планами коммунистов, особенно раннего периода. Вот такая магическая мечта о чем-то подобном, о полном подчинении человеку природы и общества, об устроении всего, всей полноты жизни на рациональных началах. Вспоминается даже, наверное, пример из детской литературы советской: "Незнайка в Солнечном городе". В общем-то, можно назвать вообще книги Носова можно назвать таким пересказом для детей философских учений. Если "Незнайка на Луне" излагает базовые принципы марксизма, то "Незнайка в Солнечном городе" – это как раз такой пересказ в ярком виде идей Кампанеллы. Значит, Незнайка прибывает в такой город, где всё замечательно устроено, какие-то город будущего, где всё подчиняется человеку, всё работает само по себе, столовая, где там еда выезжает сама перед тобой на конвейере, что хочешь. Да, мечта просто. И только похожее на хиппи, какие-то переродившиеся из-за слов существа в широких штанах портят всю эту замечательную идею. То есть, ну, практически вот вольный пересказ Кампанеллы.
Нужно сказать несколько слов о его биографии. Тоже очень соответственно в этой связи. Он родился в Италии, в Калабрии, в 1568 году в семье неграмотного сапожника. У семьи не было денег на учебу. Сохранилась легенда красивая о том, что очень способный мальчик слушал уроки, стоя у открытого окна школы, и когда кто-нибудь из учеников не мог ответить на вопрос учителю, он сам выкрикивал правильный ответ. Ну, такая легенда, верить или нет, можно решать самостоятельно. Он становится монахом в 15 лет, монахом Доминик, доминиканцам, что характерно, орден, который создавался изначально в связи всей этой борьбы с ересью, как орден, который будет защищать церковь от ереси. Принял монашеское имя Томас, в честь Аквинского. И уже вот в относительно зрелом возрасте он несколько раз арестовывается инквизицией по обвинению в ереси, поскольку Кампанелла стал последователем философа-материалиста Бернардино Телезио. В итоге его выпускают на свободу, отправляют в Калабрию. Там он в 1599 году организует заговор с целью свержения испанского владычества и учреждения нового государства, основные принципы которого он позднее изложит в "Городе Солнца". То есть Кампанелла был не просто теоретиком, но и практиком этих своих идей. Себя он видит верховным правителем этого города, наподобие метафизика, и даже новомиссией. То есть тоже типология прослеживается с точностью.
Среди заговорщиков было много доминиканских монахов, и они очень многое предусмотрели, продумали, все на даже разработали новую форму одежды. Но в конечном итоге заговор был обнаружен, их всех арестовали. И вот после этого Кампанелла 27 лет своей жизни без перерыва сидит в тюрьмах, в самых разных. Причем в первые два года заключения это не просто срок отбывает, а его еще и расследуют дело о ереси, поэтому он подвергается инквизиторским пыткам. Он симулирует безумие, чтобы избежать смертной казни, как повторно падшему еретику. Инквизиция считала, что безумцев казнить нельзя, потому что он умирает без покаяния. Он же не может покаяться, он безумен, поэтому погубит свою душу. И Кампанелла решил на этом сыграть. Он долго и успешно симулировал безумие. Как говорят источники, пытка длилась 40 часов, и все эти 40 часов он симулировал безумие и выдержал. Через всю свою бурную, полную драматических поворотов жизнь он пронес занятия астрологии и магии.
Вообще, как и у множества деятелей Возрождения, биография Кампанеллы, если попытаться в целостности данные взглянуть, она полна противоречий. Непонятно, как все это совмещается. Человек, который написал эту коммунистическую утопию и возглавил антииспанское восстание, он был также автором ряда сочинений, в которых горячо отстаивал идею всемирной теократической монархии под властью той самой испанской короны. Более глубоком смысле богослов, философ, который отрицал Троицу и божественность Христа, симпатизировал пантеизму и [музыка] геоизма, учению всеобщей одушевленности природы мира. В то же время строгий католический монах, написал массу сочинений против Лютера, против Кальвиниста, боролся с Реформацией. То есть такие очень противоречивые вещи в его биографии. И исследователи сегодня пытаются биться этими загадками. Совершенно, совершенно непонятно, что такая загадочная личность, истинный сын противоречивой эпохи Возрождения.
В конце концов, после того как 27 лет проходит, Кампанелле удалось прельстить своими занятиями Римского папу Урбана VIII. Он обещал его против при помощи магических ритуалов избавить от смерти, и его освобождают. Его сочинения исключают из Индекса запрещенных книг католического, и даже доминиканский орден присвоил ему степень магистра богословия католического. Такая удивительная судьба. Но все равно были впереди новые конфликты, новые обвинения. Его потом вновь стали преследовать, вновь стали вносить сочинения в запрещенные книги. Один из его учеников был обвинен в подготовке заговора антииспанского, и опасность угрожает и учителю. Поэтому в итоге бежит во Францию. Правительство, кстати говоря, никого иного, как кардиналы, решили знаменитого. Там он выпускает свет новый издание "Города Солнца", составляет гороскоп новорожденного Людовика XIV, а посвящает ему стихи, в которых выражает надежду, что будущий король-солнце реализует "Город Солнца" на практике. Ну, как известно, реализовал на нечто другое. Да. А "Город Солнца" попытались скорее уже французские коммунисты вновь воплотить.
Даже смерть Кампанеллы тоже полна любопытными деталями. Он очень боялся, что умрет в солнечное затмение, которое ожидалось 1 июня 1639 года. Почему боялся? Потому что по гороскопам увидел предзнаменование своей кончины в этот день. Пытался магическими ритуалами отсрочить свою смерть, но все это не помогло ему пережить затмение, потому что умер он в итоге за 10 дней до него.
И немного еще об устройстве "Города Солнца". Тоже достаточно любопытные детали. О "Городе Солнца" в книге Кампанеллы рассказывают некий мореход. Город это стоит на высоком холме. Он поделен на 7 кругов в соответствии с числом известных тогда планет. Вдоль этих кругов построены дома и дворцы. Они отделены друг от друга стенами, и весь город пересекает четыре дороги, вот которые сходятся к самому центру. В центре находится огромный, идеально круглый храм, купол которого поддерживается громадными колоннами. Стоят два глобуса: гигантский небесный глобус с изображением звездного неба, еще один с изображением земли. Все самые яркие звезды. Сам храм представляет собой подробную модель космоса, и культ, который в нем совершается, это культ космоса. То есть, в общем-то, новая религия.
Как почти во всех утопиях, особенно интеллектуально разработанных, в книге Кампанеллы очень заметно влияние платоновского "Идеального государства". Правда, основали этот город, как пишет Кампанелла, бывшие жители Индии, которые бежали оттуда после поражения от монголов и решили вести философский образ жизни. Общины управляет всем этим, уже как мы уже говорили, Солнце – такой верховный первосвященник. На его позиции Кампанелла себя самого видел. Помогает ему три соправителя рангом пониже, их именуют "Мощь", "Мудрость" и "Любовь". Что интересно, что эти соправители объединяют себе все функции: они священники, они философы, они ученые, они правители. То есть сливается воедино, да, наука, политика и религия. Опять-таки, чем-то напоминает советский проект с его вождями, которые были одновременно верховными теоретиками марксизма, который играл роль советский в советское время, они же были мудрыми правителями и управленцами.
Другие детали тоже для нас понятны. В "Городе Солнца" отсутствует частная собственность. Общие дома, общие спальни, вообще даже кровати. Через каждые шесть месяцев начальники назначают, кому в каком круге спать и кому в первой спальне, кому во второй. То есть максимально общественная собственность. Но поэтому, говорит, они не, они служат вещам, а вещи служат им. И поэтому они всячески восхваляют благочестивых христиан и особенно превозносят апостолов. Именно благодаря отсутствию частной собственности, как считают Кампанелла, в "Городе Солнца" добродетели победят пороки. Даже названия общественных должностей говорят об этом: называется "Щедрость", "Великодушие", "Целомудрие", "Мужество", "Справедливость" и так далее и тому подобное.
Все жители "Города Солнца" обязаны трудиться. Правда, продолжительность рабочего дня всего 4 часа и может быть сокращена еще больше, чтобы освободить время для приятных занятий, на занятия науками и развитие умственных, интересных способностей. Вот здесь это практически слово в слово похоже на то, о чем писал Маркс. Практически слово. Когда он так пишет, что в Царстве Свободы мне не нужно будет слишком много трудиться, и я смогу освободить время для чего-то приятного. И дальше у него появляется вопрос: возникает, что же, чем же таким я буду заниматься, если не трудиться? А вот пишет Маркс: я буду книжки читать, лежать на траве, там картины писать, и в общем-то, сильно далеко его фантазия не пошла, такие достаточно наивные образы. Вот здесь, в общем-то, то же самое.
И самое, наверное, противоречивая часть "Города Солнца" или скандальная – полное государственное регулирование отношений полов и всех видов рождаемости, в том числе общность жен. И здесь была тоже довольно жуткая логика. По мысли автора, общность жен нужна для того, чтобы отменить саму возможность частной собственности. Он пишет: "Собственность образуется у нас и поддерживается тем, что мы имеем каждый свое отдельное жилище и собственных жен и детей. Отсюда возникает себялюбие. Поэтому, пишет он, соляриев жены, жены общие и в деле служения, и в отношении ложа. Однако же не всегда и не как у животных, а лишь ради производства потомства в должном порядке. И это служит также научному, согласно правила философии, государственному контролю за деторождением". XVI век. Ну да, да. Вот интересно, конечно, и этот контроль за человеческой породой, как Кампанелла говорит, осуществляется в согласии вот со всеми биологическими, физическими, астрологическими выплатами. То есть в "Городе Солнца" власть решает, когда мужчина должен сойтись с женщиной, чтобы произвести потомство на свет, в какое время, будут ли этому благоприятствовать звезды. Вот эта грань, где утопия как-то плавно превращается в антиутопию, да, какой-нибудь Олдоса Хаксли. Так что, в общем, Кампанеллу можно считать одного из одним из самых заметных предшественников, правда, на свой астрологический.
Если уже немножечко в наше время переместиться, то не трудно заметить, что похожие идеи и варианты их практической реализации были прообразом Парижской Коммуны и большевистской революции в России. Потому что и после эпохи Реформации утопии продолжают зажигать человеческие сердца. Булгаков, статья "Апокалиптика и Социализм", пишет Булгаков: "Хилиастическое движение переносится на британский остров, и там становится душой английской революции, с ее многочисленными социалистическими, коммунистическими ответвлениями. Одним словом, вся средневековая история революционных социалистических, а вместе религиозных движений, может быть, изложена как продолжение истории иудейского хилиазма в христианском переоблачении. Была теория прогресса и социологии этого времени, вместе с тем оно было и теоретическим обоснованием социализма для этой эпохи, как бы детской его колыбелью".
Если подводить некоторые итоги, то при всем разнообразии такого рода движений в нашей истории, мы в общем-то лишь малую часть оплатили, только для того, чтобы показать, какие разные обличия могут принимать эти идеи. Будь то какие-то дикие совершенно сектантские формы, вооруженные восстания, какие-то обряды, ритуалы и прочее. Будь то более интеллектуальные разработки, снискавшие да, мировую славу, как у Кампанеллы. В них всех можно найти некое общее основание: это болезненное, острое переживание зла и страдания, которые царят в мире, которые переходят в ненависть не только ко злу, но и к самому миру, который лежит во зле. То есть сам наш мир является злом. Это эти идеи восходят гностицизму и вновь и вновь питают подобные движения. А вот эта ненависть к миру, в свою очередь, порождает страсть разрушения, которая опять-таки проявляется в революционерах всех мастей, от средневековых сектантов или приверженцев утопии различных, так и приверженцев современных утопий, атеистических, социалистических и так далее. Бакунин писал: "Радость разрушения – это творческая радость". То есть вот прямым текстом.
Отличительной чертой русской интеллигенции всегда была обличение зла, желание облегчить бедствие и страдания народа и так далее. Но вот история реалистических движений показывает нам, что такие, даже самые благие намерения, могут иметь свою обратную сторону и может обернуться "хорошей миной при плохой игре", называется, когда на самом деле вот под этим благоразумным намерением скрывается страсть отрицания, стремление уничтожить мир, лежащий во зле. И именно эта страсть дает почву для идеи насильственного преобразования общества. У множества движений современных, я имею в виду анархистов, народников, террористов и большевиков. В конце, в конечном итоге, хилиазм существует уже более двух тысяч лет, и он является как бы злым братом-близнецом, да, или какой-то тенью, отражением веры людей в земную справедливость, в доброе воздаяние со стороны Бога за праведные дела и злое за грешное. И непоколебимость этой веры, и миллионеризм, и как богословская теория, и как частное мнение отдельных людей, имеет множество удивительных точек соприкосновения и современным историческим общественным ресурсом.
У меня все. Спасибо за внимание.