Transcription
Благодать и милость Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа да пребудет со всеми вами во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Вчера, дорогие, я смотрел в интернете очень интересную передачу, такую вот беседу двух священников. Один из них размышлял о Иуде Искариоте. Это были два уважаемых пастыря, очень серьезных, хороших и добрых. Они как раз говорили о том, что мы так привыкли считать Иуду прямо сядем ада, тогда как каждый из нас, оказавшись в каких-то тяжелых пограничных ситуациях, может поступить не лучше. На самом деле, разве мы никогда не предавали? Разве мы никогда не разочаровывались в друзьях, даже своих, и не подставляли их? Бывало такое.
Но там была такая мысль: отцы говорили о том, что Иуда — это очень сложная личность. С первой частью я согласен: мы такие же, даже хуже, чем Иуда. Мы все время предаем Христа, и по двадцать раз за жизнь предаем. А неоднократно там была еще другая мысль, с которой я уже не согласен. Говорили, что Иуда — это, наверное, очень серьезная и даже хорошая личность, потому что вряд ли бы Иисус избрал бы себе какого-то негодяя, какого-то подлеца. Христос избирал лучших, значит, Иуда был одним из лучших. И значит, за то, что он за тридцать жалких серебряников, это достаточно маленькая сумма, продал своего учителя, это не коммерческая сделка. Здесь что-то глубже. Может быть, он хотел, кстати, слово «Иуда» переводится как «лев», и то, что он предал Христа, может быть, говорили авторы этого ролика, может быть, он хотел спровоцировать Христа на то, чтобы тот проявил свои какие-то силы.
Когда увидел, что Христос не проявляет, отчаялся в своем поступке, понял, что это бессмысленный поступок, и пошел и удавился. С этим я не согласен. Дело в том, что многие, если принимать ту точку зрения, что ученики ожидали, когда же Иисус проявит свою какую-то силу, да, в этом есть логика, но не все так просто. Дело в том, что ученики, я думаю, что все абсолютно примкнули к Иисусу. Они были прагматичными людьми своего времени. Они примкнули к Иисусу, действительно ожидая его какого-то воцарения, ожидая его прославления, что он воцарится как царь. И всякий раз, когда Иисус говорил, например, о своей крестной смерти, помните, даже Петр, сказано, к Своему сторону стал прекословить: «Не будет с тобой!» Христос сказал: «Отойди от меня, сатана!» Резко сказал.
Всякий раз, когда Христос начинал говорить о своих страстях или о чем-то таком грустном, ученики сразу смущались. Несколько раз Евангелие критично замечает, что ученики старались подступить к Иисусу, чтобы спросить: «Какая нам награда будет за то, что мы следуем за тобой? И кто из нас будет большим, когда ты воцаришься, когда ты прославишься?» Давались резкие ответы. Они имели в виду, конечно, такое политическое, земное прославление Иисуса. То есть, в общем-то, ученики примкнули к Иисусу из абсолютно прагматичных соображений. У них у всех, почти наверно у всех, были семьи, были жены, были дети, родственники и так далее. Нужно было их обеспечивать. Иисус мыслился как такой талантливый, перспективный вождь, и они чего-то хотели получить.
Что касается Иуды, я не думаю, что Иисус избирал лучших из людей, потому что в Евангелиях мы как раз видим самых обычных людей среди апостолов, самых обычных, ничем не выдающихся. Там не было каких-то, знаете, особых интеллектуальных способностей или каких-то других дарований. Особенных не было, повторяю. Напротив, такая была у всех ориентация немножко коммерческая, эгоистичная даже на Иисуса. Скорее всего, даже замечательно, что Иисус избрал обычных людей, таких как мы, как бы показывая, что он не проводит кастинг на роль лучших избранников, а что он вот-вот избирает тех, кто захотел последовать, кто откликнулся, кто захотел последовать со своими немощами, своими недостатками. Он их принимает, как и нас. Он принимает всех с нашими немощами и недостатками. Туда попал, в это число, конечно, и Иуда. Он был в ряду других апостолов и, наверное, тоже, что тоже ожидал от Иисуса получить.
Скорее всего, когда Иисус входит в Иерусалим, тучи вокруг Иисуса сгущаются, его должны схватить. Иисус во время своей жизни много раз избегал того, чтобы его схватили, много раз удалялся в какие-то регионы языческие. Там есть такие земли языческие, он вообще удалялся. А тут Иисус прямо идет, можно сказать, в лапы к ним. Да, он ничего не боится. Помните, въезжает в Иерусалим на ослике, идет, изгоняет торгующих из храма. Злоба вожде иудейских достигает своего апогея. Очевидно, что Иисуса схватят, очевидно, что с ним расправятся. Он же все время говорил, что «Сыну человеческому надлежит пострадать». Судя по всему, в голове у Иуды созрел такой план: раз уж все равно Иисуса уже не спасти, да, учитель избрал этот свой путь, ну что ж, значит, тогда какой смысл? Можно все равно его схватить так или иначе, да, ну а тут можно еще немножко и заработать на учителе, если его предать. А Иуда это делает.
Во всяком случае, никакой такой знаки высокой философии мы не видим в поступке Иуды, какую потом впоследствии придумывали. Но я не об этом, я не собственно о Иуде хочу сегодня сказать, а я хочу сказать, что для меня то, что Иуда был в числе учеников, и возможно, у него были какие-то такие, знаете, особенности не очень хорошие. Евангелисты сообщают, что Иисус доверил ему носить ящик с пожертвованиями, а Иуда туда запускал руку, тайком брал что-то. Конечно, это было для всех понятно. Да, видели, наверное, все, что, может быть, Иуда подворовывал. Но для меня то, что Иуда все-таки был представлен к этому ящику с пожертвованиями, то, что Иисус его не изгонял из своего числа.
Наконец, когда Иуда привел, думайте, Иисус такой глупенький был, он не понял, куда Иуда исчез, когда все они пошли на Елеонскую гору после Тайной вечери. А Иуда, сказано, он тихонечко удалился, куда-то исчез. А потом, когда Иисус молился уже, помните, в Гефсиманском саду, когда вдруг шаги послышались, большая группа людей подходила. Это было слышно, это было очевидно, да, большая группа людей подходила к ним. Это тоже было все очень понятно. И когда эта группа выступила из тени, они были у них факелы или не были факелы, или они в темноте решили арестовать Иисуса, мы не знаем. Но когда Иуда поцеловал Иисуса, у нас обычно думают, что он щечку поцеловал. На самом деле нет, он его в голову поцеловал, так ученик, приветствую учителя. Это было традиционное приветствие, поцеловал в голову. Это был знак, потому что в темноте было легко обознаться, кого хватать.
И когда Иуда подошел, чтобы поцеловать, приветствовать Иисуса, тот сказал ему: «Для чего ты пришел, друг?» Думаете, Христос не знал, для чего он пришел? Почему он пришел? Не видел, что, если мы говорим, что он всеведущий, то не знал ли, что сейчас в нескольких метрах в кустах скрывается уже группа вооруженных людей? Конечно, Иисус все это знал. Но для меня вот эта история с Иудой — это история про божественную педагогику. Вот как Господь нас терпит до бесконечности, воспитывает, терпит, дорогие, носится с нами, прощает нас бесконечно. Как мы любим своих детей, своих, так легко понять отношение Бога к нам. Если он наш Отец Небесный, то мы дети. Из аналогии с нашими любимыми детьми, сколько мы носимся с нашими любимыми детьми, да, как бы они себя недостойно не вели.
Для меня пример с Иудой — это пример божественной педагогики, пример божественного терпения и даже пример, я бы сказал, божественной веры в человека. Потому что Иисус до конца верил, даже когда Иуда пришел с листов с этими людьми, что вы арестовали Иисуса. Иисус просит: «Для чего ты пришел, друг?» Уже, скорее всего, отыграть назад ничего не получилось бы. Пройти уже все равно Иисуса бы арестовали, уже все поздно, уже пришло это охранка Иерусалимского храма. Это были воины Иерусалимского храма, так сказать, телохранители храма, профессионалы. Но Иисус задает вопрос с любовью: «Для чего ты пришел, друг?» Чтобы, может быть, еще тут пробудить сердце Иуды в самый последний момент. То есть Иисус до последнего может как бы бьется за каждого человека, за своих учеников, как он за каждого из нас бьется и хочет, чтобы человек исправился.
И вот сегодня, дорогие, почему вспомнил про этот случай с Иудой? Повторяю, для меня это пример божественного терпения, божественного воспитания нас и божественной веры в человека, веры в то, что человек может исправиться, каким бы он ни был внутренне гнилым. Мне вспомнилось, потому что как раз сегодня читалось Евангелие тоже на эту же тему. Это всем известная евангельская притча о пшенице и плевелах, которые были посеяны на поле. Вы ее все хорошо знаете, но я напомню. Она маленькая, но есть там одна такая интересная ключевая подробность, которую я вам поделюсь, секрет такой маленький раскрою, после чего эта притча сверкнет вот с этой стороны, которой я хотел бы сегодня поговорить — со стороны божественного терпения, этой божественной педагогики, веры в человека.
Давайте посмотрим притчу. Итак, «Царство Небесное», — сказал Иисус, — «подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем. Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницей плевелы и ушел». То есть, все, и человек пшеницу ночью. Приходит некий враг, сеет плевелы. Понятно, что под врагом здесь сатана имеется в виду. Но сатана же через других часто действует. Как вы думаете, возможно, такой была, что кто-то, как сейчас молодежь, враг, подлянку такую сделал, пришел бы и посеял плевелы? Возможно. Мы знаем документы, древние документы, что если человек устроил намеренную порчу посевов или с котом по травил или посеял сорняки, сорную траву, такого человека предавали суду. То есть, такие прецеденты были. Значит, раз такой даже есть закон у них.
И вот как тот решил так вот гадость такую сделать. Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришедший же рабы домовладыки сказали ему: «Господин, недоброе семя сеешь на поле. Откуда же на нем плевелы?» Он сказал: «Враг человек сделал это». Рабы сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» Но он сказал: «Нет, чтобы, выбирая, вырывая плевелы, вы не выдернули вместе с ним и пшеницы. Оставьте расти до плевелы и пшеницу, оставьте расти вместе то и другое до жатвы. И во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, пшеницу уберите в житницу мою».
Да, и дальше Христос толкует уже им. Итак, сеющий доброе семя есть Сын Человеческий, поле есть мир, доброе семя — сыны царствия, плевелы — сыны лукавого, враг посеявший их есть дьявол, жатва есть кончина века, жнецы суть ангелы. Посему, как собирают плевелы огнем и сжигают, так будет при кончине века сего. Пошлет Сын Человеческий ангелов, которые соберут из царства все соблазны и делающие беззаконие. Ввергнут их в огонь, там будет плач и скрежет зубов. Тогда праведники воссияют, как солнце в царстве Отца их. Вот такая замечательная притча.
Эта маленькая притча описывает абсолютно реалистичную ситуацию. Хоть иногда среди критиков встречается, что Иисус есть такое выражение: «Иисус был плохим крестьянином», говорят, что Иисус иногда ошибался в каких-то таких нюансах. На самом деле нет. Да, другая группа ученых внимательно под микроскопом анализирует Священное Писание, что нет, Иисус на самом деле хороший крестьянин. То есть, он знал нюансы. Даже все. Вот смотрите, дорогие, сейчас я вам открою такую интересную одну штучку. Вот я сказал, что здесь есть секрет маленький, который, не зная реалий ситуации, то, что Иисус хороший крестьянин и знает какие-то подробности, не знали его слушатели. Естественно, все, кто с Иисусом был, не все это понимали. Но мы этого не знаем, не знаем. Это сложно понять, мне кажется, до конца притчу. Она так-то понятна, в общем-то, в общих чертах она понятна. Но зная какую-то культурную информацию, аграрную информацию того времени, мы узнаем гораздо больше об этой притче.
Итак, смотрите, здесь стоит, но мы не знаем, что стоит. Здесь стоит слово греческое, за нее. Христос, конечно, не по-гречески, видел по-арамейски. Мы не знаем, какое по-арамейски слово. Слово «зевание» греческое, такое «плевелы», что за плевелы имеются в виду, она не совсем вразумительная. Но еще древние святые отцы, древнейшие, там самые первые, и потом уже Иоанн Златоуст, уже следующие поколения и современные библеисты с этим согласны. В общем-то, люди, живущие в том регионе, говорят, что речь идет о таком сорняке, который называется по-русски «плевел опьяняющий» или по-латински его научное название «лолиум темулентум». Это такой колосок, который очень похож на пшеницу, очень похож, но, дорогие, чуть меньше, чуть меньше пшеницы. И он не даром называется плевел опьяняющий. Он подвержен особому грибку ядовитому. Иначе сам он по себе опьяняющий. Если его перемолоть вместе с пшеницей, этот вот сорняк, который между пшеницей растет на Востоке, то тогда у человека может быть немножко расстройство пищеварения и головокружение. Отсюда на «опьяняющий» немножко, как бы с наркотическим таким эффектом. Но проблема в том, что очень часто он поражен грибком определенным, который является ядовитым. Друзья, по сути, перемолоть пшеницу с таким вот плевелом — это очень опасно, очень опасно, и можно умереть даже. Поэтому, конечно, евреи тщательно следили, чтобы этого не было.
На самом деле вот этот лолиум темулентум, он рос повсеместно, и он рос практически всегда, когда сеяли пшеницу. Он всегда рос. И как вы думаете, когда его выдергивали? Его выдергивали на этапе, когда они подрастали с пшеницей, и он был виден. Понимаете, он был виден, он чуть-чуть меньше, чем пшеница, его листочки, например, на три миллиметра меньше, его колосок меньше, чем пшеница. То есть его видно. И обычно евреи его выдергивали на том этапе, когда еще не собран урожай. Это легче пройти по полям. Но здесь есть проблема. Дело в том, что он во время своего роста, и вот здесь смотрите, почему я сказал, что Христос хороший крестьянин, потому что когда взошла зелень и показался плод, то есть уже колоски созрели, вот именно в это время его выдергивали. Он был меньше, на них на какой-то, и можно было пройти по полю, видно, что он меньше. А когда соберешь урожай, то уже, мои дорогие, уже сложнее отделить его. Он же уже не меньше, он же все, все это вместе собрано, и его обычно проходили и собирали, вырывали колоски. Это так на глаз очень легко так пройти, пройти, пройти, в общем, по полям работникам.
Но проблема в том, что во время вот как раз, когда колос появлялся, когда он вырастал, он своими корнями переплетался с пшеницей. И таким образом тот, кто выдергивал, рисковал потерять какой-то процент пшеницы. Ну, там какой-то процент пшеницы терялся из-за этого, потому что вы дергались, и колоски пшеничные так все евреи делали. В общем, наука, может быть, какие-то, кроме бедняков, самых, а те, кто хорошо, такой вариант. Это все, даже есть исследования, целые ученые написали, вот как этот вот лолиум темулентум, как он растет.
Хорошо, а если вот уже собрали урожай, вот собрали все, срезали, как отделять? Можно отделить, можно, но это трудоемкий процесс. Скорее всего, придется нанимать и кинорынок, где стояли наемные работники, нанимать лишних работников, платить им деньги. Лишние деньги, на самом деле, это сомнительная выгода. Дешевле, чем нанимать рабочую силу, дешевле выдернуть его, пока он растет. Еще на поле ты потеряешь там пять процентов, может быть, пшеницы или там три процента пшеницы, но зато ты сэкономишь деньги. А как? Придется деньги, живые деньги доставайте, платить. А здесь что? Хозяин-то говорит: «Оставьте до времени жатвы». Дорогие, вот он ключик, как я сказал, к бесконечной тактичности, что ли, к бесконечному долгу, терпению, любви. Вот эта божественная педагогика.
Поэтому, как мы своих детей бесконечно любим, лишний раз не накажем, вдруг мы ошиблись, лучше не наказать, чем наказать лишний раз. Пройти вот так же и Бог так любит людей, что не хочет, чтобы хоть кто-то случайно попал под раздачу, хоть кто-то поднял там или там пострадал. Вот он, вот даже когда только задумываешься об этом, что Господь готов, ну, как заботливый крестьянин, да, идти на какие-то траты, затраты, какие-то жертвы со своей стороны, готов преодолевать всякие там трудности при сборе урожая. Это так деление очень тяжелое. Он готов на это идти только, чтобы никто не погиб из верующих. Господь не будет, нет, идея мини-катастроф, ничего насылать, только чтобы не погиб кто-то из обычных простых людей.
Эта божественная забота, удивительная забота о людях, она меня просто всегда поражает. Как вы видите, мы видим божественное терпение до предела уже абсурдного. Уже какой друг, он к тебе пришел, тебя враг уже пришел, привел, чтобы тебя арестовали. Зачем ты пришел, друг? Как будто у самого за, конечно, знает. Он хочет, чтобы Иуда в сердце его что-то шевельнулось. Так смотрите, Господь терпит в нашем мире и добрых, и злых, ожидая, что от злых перерождения, покаяния, изменения. Потому что эти зерна не могут до измениться, то люди могут измениться.
То, что мы можем сделать, найти выписки от блаженного Иеронима, который толковал эту притчу. Да, я не знаю, блаженного Феофилакта. Удары Феофилакт пишет: «Если бы Матфей мытарь, будучи плевелом, был исторгнут из этой жизни, то вместе была бы уничтожена имевшая впоследствии произрастет в нем и пшеница». Слова равным образом и Павел, апостол Павел, если был Господь исторг и разбойник, ибо они, будучи плевелами, не были уничтожены, но им позволено было жить, что после того произросло их добродетель. То есть Господь ждал до конца их исправлений. Господь ждет до последнего издыхания человеческого, до последнего дыхания. И даже мы верим, что даже если человек уже на смертном одре, мы же верим, что даже если что-то на смертном одре покаялся. У меня были такие случаи, когда человек призывал к себе, понимаете, священника, ну, там, меня, например, и он за всю жизнь, Карлсон, первый раз в жизни каялся, когда ему 80 уже лет.
Вот смотрите, вот это первое, что хотелось мне сказать. А теперь еще важно. Давайте, раз уж мы заговорили об этой прекрасной притче, это причина еще очень несколько очень важных и больших вещей нам раскрывает. Первый момент, какой она раскрывает, что пришествие Иисуса — это что? Иисус делает, происходит не таким способом и образом, как ожидали евреи. Что имею в виду? Смотрите, как вы думаете, евреи верили, что придет Мессия? Как вы думаете, верили? Верили. А как вы думаете, когда придет Мессия, евреи думали, что он поставит все на своих местах и добрых, и злых? Или он отделит? Выход добрых, конечно, они верили, что он делит злых от добрых. Помните, что Иоанн Креститель говорит, что вот я вас крещу водой, а идет за мной, никто, кто будет вас крестить огнем, уже лопата в его руке, она делит пшеницу от плевел и сожжет плевелы огнем неугасимым.
Сейчас уже сажу, когда придет Мессия. И когда Иисус этого не делает, это для его на большой кризис. Он не понимает. Он же послал, помните, когда в темницу уже арестовали, и Иисус так не поступает. Он послал к Иисусу учеников узнать: «Ты тот ли, или нам другого ждать?» А вот я специально открыл текст знаменитых псалмов Соломона. Это документ, конечно, к Соломону не имеющий отношения. Это псалмы примерно на рубеже первого века, вот как раз во времена Иисуса Христа. И типу псалмы — это такие самые популярные иудейские вот того времени, когда Иисус жил. Тексты, когда придет Мессия, он очистит Иерусалим от язычников, изгонит грешников, искоренит гордыню грешников, погубит язычников беззаконных, словами уст своих угрозу, и его побегут язычники от лица его, обличит он грешников словом своим, соберет он народ святой, возглавит его в справедливости, не позволит он поселиться среди народа святого неправедности, не петель, не переселенец, не чужеродный не поселится с ним более. Нет неправедности среди них, ибо все святой царь их, помазанник Господень. Это псалом Соломона 17.
Ну, так называемый псалом Соломона. Вот смотрите, да, то есть были ожидания, что когда придет Мессия, то он разделит сразу во время своего пришествия. А Иисус, он часто очень как бы меняет эти представления, да, показывает другой вариант развития событий. Иисус не делает так, как все ожидали, и поэтому это притча была очень для слушателей неожиданна. Они тоже дали, ну, какое-то другого поворота. Это неожиданный поворот. Как это до времени жатвы? Как это на какие-то там времена отложить разделение хороших из них там плевелы пшеницы? Это непонятно. Вот эта притча нас учит первое, очень важное тому, что очень часто ожидания иудеев несоответствия, и Иисус их корректирует.
Ожидание иудеев, да, и то, что Иисус не говорит о скором суде — вот это очень важно. Да, Иисус не говорит о скором суде. Мы знаем, уже прошло две тысячи лет, суд-то пока еще не наступил. Иисус не говорил о скором суде. У него есть даже целый ряд притч. Притча про царя, который в далекую страну удалился, составив ухаживать за наследством своим рабам. И помните притча женихи запоздавшие, которая аж полночь пришла. Причины стилевых и другие какие-то моменты евангельские, которые говорят нам, что Иисус не учил, не говорил о своем скором втором пришествии. Один Бог знает, когда оно произойдет. Да, пункте не ангелы, не Сын человеческий, это скрыто, никто этого не должен знать, когда это произойдет. Вот это очень важный момент.
Второй момент, смотрите, что как вы думаете, эта притча говорит о том, что царство Божие в каком-то смысле уже присутствует в мире? Если сказано, что посеяно доброе пшеница, пшеница Божия, да, конечно, царство Божие еще не наступило, но оно уже скрытно присутствует в нашем мире. Мы можем стать вот этим членами царства, этой Божьей пшеницей. Да, пока еще урожай не собран, окончательные итоги еще не подведены, решения окончательные не приняты в отношении людей, но тем не менее, уже в каком-то смысле это же притча царства Божия присутствует. Здесь пшеница уже растет, она уже растет. Пшеница — это тоже о чем может эта притча нас научить.
Второй момент. Третий момент, давайте так, это неизбежность суда. Вроде притчи, будь сказано, что будет суд, будет здесь это описано, понятно, в ветхозаветных категориях, там огонь, жупел, сера, огонь неугасимый и так далее. Это традиционный ветхозаветный пророчества, пророки. Так вот, эти символы, аллегории, которые описывали тайну суда Божьего, может быть, суд будет по-другому происходить. Это неважно, это традиционный библейский язык, выражение традиционные. Но то, что в этой притче сказано, что в день суда пошлет ангелов, соберут и так далее, так далее, значит, в этой притче третье, о чем мы можем сказать, здесь счет к Иисусу сказано, что будет суд. И хоть, конечно, для современных людей, особенно западной культуры, на западе все время от этой темы суда пытаются избежать, тему ада, тему геенны огненной, там тему суда, пытаются избежать, от нее не спрячешься. Это правда. Суть будет, как будет отделение праведных от грешников, как будет награда одним и вечное осуждение тем или отлучение от Бога тем, кто выбрал, кто сделал сознательный выбор.
Так будет следующий момент. Четвертый, обсказывал. Так смотрите, в итоге этой притчи кто побеждает, а кто, простите, в дураках остается? В дураках остается сатана, этот враг, который посеял плевелы. Он в дураках остается. Более того, один комментатор Библии написал, что он еще остается в дураках, этот враг, потому что что сделают потом с этими плевелами, которые отдельно работники от сортируют? Да, и их потом высушат, и в топку они пойдут, и фильме будут топить свои дома правоверные иудеи, так сказать, как в то время, в той культуре так это и было. Да, это все пойдет на растопку. То есть получается, что даже то, что сатана там пытался гадость какую-то сделать, даже его плодами, его трудов воспользуются себе на благо. Но это уже понятно, такие уже фантазии. Но тем не менее, эта притча все равно, что победа будет за Богом. То есть, как бы сатана не сопротивлялся, как бы он не кусал людей, не подливал в мире нашем, все равно победа будет за Богом.
Вот эта притча еще и об этом. Следующий момент. Суд за Богом, а не за людьми. Эти люди говорят хозяину, как бы Господу: «Пойдем, мы выдернем». Нет, я сам решу, когда выдернуть. Я пошлю ангелов моих пойти. То есть суд нужно оставить Господу Богу, а не самим пытаться восхитить суд. Надо сказать, что святоотеческая экзегеза, толкование этой притчи пошло по очень такому необычному пути. Святые отцы подумали, что эта притча говорит вообще о еретиках, что вот эти вот плевелы — это еретики, а пшеницы — это вот правоверные люди. Это, конечно, дорогие, не так, потому что Иисус говорил, адресован притчу конкретно к людям той эпохи. Тогда еще не было ересей, там разговоров не шло. То есть нельзя сказать, что эта притча о ересях третьего-пятого века. Зачем тогда Иисус рассказывает вот конкретно этим людям? Понятно, что здесь притча о злых людях, о людях, прокинущихся Иисусу Христу, противящихся Богу, практикующихся проповеди заповедям Божьим. Понять и о злых людях, какую-то в нашем мире из тех, кто противится Богу и его заповедям.
Но здесь очень интересно, что в святоотеческие времена толкование пошло по пути, что это притча о правоверных и еретиках. И вот святые отцы говорили, что если в этой притче речь идет о еретиках, то в этой же притче говорится, что мы можем, мы суд над еретиками осуществлять? Нет, можем их казнить? Нет, мы не должны их казнить, не должны их обижать. Суд предоставим Господу. Вот что Иоанн Златоуст, например, принявшись за оружие и убивая еретиков, если как бы вот это под герике коми, даете плевелы, понимать, и что, дескать, пойдем и выдернем плевелы, принявшие за оружие, убивали еретиков, неминуемо истребите с ними многих святых. Или учтите, что многие из этих самых плевел могут перемениться и сделаться пшеницей. Следовательно, если вы вооружитесь против еретиков и искорените их преждевременно, это он обращается к власть имущим, талише в жизни людей, которым было еще время перемениться, исправиться. Истребить — это что могло бы стать пшеницей. Господь не запрещает обуздывать еретиков, заграждать им, сдерживать их дерзость, нарушать их в ход пищи и заговоры, но запрещает их истреблять и убивать.
Вот как сейчас читаешь, например, про каких-то протестантские общины разные или что-то такое, что им запрещают какую-то время публичную миссионерскую деятельность. И с этим соглашаешься, для сектантов это вредно. А уже когда читаешь про то, как там арестовали в семью каких-то людей, посадили в тюрьму, там дали им сроки какие-то, вынесли, вот это уже странно, честно говоря. Я вам больше скажу, кто-то слышал такое выражение «Библия Лопухина»? Слышали когда-нибудь? Да, до революции был предпринят удивительный труд в начале 20 века, сто лет назад, больше чем 100 лет назад, и сдать полное толкование на все Священное Писание, на каждую книгу. Это было 12 томов. Потом, в год тысячелетия крещения Руси, в 2000, в 1988 году в Стокгольме протестанты сделали большие такие пожертвования, скинулись, как говорится, и переиздали эти двенадцать томов в трех томах, три таких больших фолианта на папиросной бумаге. Называется «Толковая Библия Лопухина». У меня есть она, но она и в интернете сейчас размещена, конечно. Но когда учился в семинарии, это считалось такой очень великой ценностью, потому что это такое полное толкование на все Священные Писания. Других толкований тогда не было еще в восьмидесятые-девяностые годы. Сейчас уже много других хороших толкований. Библия Лопухина, к ней, что во многом устарело, очень сильно устарела, процентов на восемьдесят пять она уже устаревшая.
Но я вот вчера как раз думал, что нам, Библия Лопухина, то говорится, открываю как раз это место, толкование на эту притчу, а там сказано, это как раз время, когда Льва Толстого отлучили от церкви, помните? А автор Библии Лопухина пишет, что если есть люди, которые открыто выступают против церкви, сразу в голове рисуется это как раз годы Льва Толстого, да, то не следует их подвергать прессингу, отлучать, анафематствовать, чтобы не было большего зла, чтобы группы людей там не объявили их мучениками, не последовали за ними, там эти не сделали их кумирами, как чтобы не было расколов, не строй в обществе прийти. То есть предоставьте суд Господу, пишет автор толковыми Библии Лопухина. Он как бы это все завуалированно написал, но на самом деле все это очень понятно, о чем он говорил, о чем он думал, когда писал эти слова.
Думал как раз о многих священниках в то время, они были против этой репрессивной политики даже в отношении Толстого. Сделать ничего не могли, да, как вот администрация церковно решила, ну что ж, признает, приходится признавать, этой принимать.
Ничего, у меня были против. Ладно, дорогие, смотрите, суд за Богом, а не за людьми в этой притче. Поэтому, когда нам захочется кого-то истребить, она, мы порой хочется истребить каких-то инакомыслящих или там кому-то там хочется геев истребить, кому-то хочется, не знаю, там каких-нибудь других, там еретиков или иноверцев истребить, суд за Господом Богом. Он один знает, когда это все, да, и сколько это будет расти, все это поле Божье. Но то, что суд придет, это неминуемо и совершенно точно. Тогда Господь уже и отделит, одни будут осуждены, другие спасены. А пока, давайте, моя дорогая пшеница Божия, будем проходить смиренно свой путь веры. Аминь. Надеюсь, что пшеница.