Transcription
Не любили литературу в школе? Понятно. Любили литературу в школе? Понятно. На самом деле ничего непонятно. Даже если вы литературу любили, вы точно ничего не поняли. Говорю это как человек, который учился на филфаке 7 лет. Школа не дала вам главного — системы. А я дам. Я превращу 7 лет филфака в 30-40 минут понятного и весёлого объяснения. Спорим, к концу этого ролика вы сможете взять любую рандомную книгу русской литературы и даже не читая её, не открывая, не листая по обложке, предсказать, о чём это будет и что хотел сказать автор. Через 40 минут классика перестанет быть школьной травмой. Считайте, что я солью вам секретную карту, как выйти из этого лабиринта. Это спидран русской литературы.
Половину информации о книге можно выудить, не открывая её и не открывая даже краткого содержания. Серьёзно, если в голове есть карта литературы, то для выводов хватит одной лишь даты написания и фамилии автора. Это как включить фильм Тарантино и заранее точно знать: тут будут женские ноги и мужская кровь. Включить фильм Линча и знать наверняка: я ничего не пойму, и всё будет красным. Примерно такие же предсказания вам доступны в литературе. Ведь один из основных методов анализа — культурно-исторический. Надо знать век и страну. Ну, страну мы уже выбрали. Автор у нас романтист, реалист или модернист. И вы уже точно будете знать, какие события будут в книге. Прямо гарантированно, зачем они там будут и как это всё вообще понимать. Собственно, эту карту сокровища я собираюсь сформировать у вас в голове. И для этого нам с вами надо отправиться в прошлое.
Да, чтобы лучше понять литературу, придётся отправиться в путешествие во времени. Уже представили, да? Петербург, Достоевского, Москва, Булгакова, Ростов-на-Дону, Шолохова. Можно какое-то более приятное путешествие по этим же городам, но без русской литературы, с какими-то хорошими историями. Конечно, можно. С Авитопутешествиями. На Авито путешествиях легко забронировать любой тип жилья: квартиру, дом или отель, ещё и со скидками до 50%. Заходим на Авито, нажимаем на иконку с чемоданом — жильё для путешествий. Настраиваем всё для поиска. Вот давайте запланируем отпуск на недельку где-нибудь не сильно далеко от Астрахани, чтобы успеть видео сделать. Выбираем количество гостей и тип жилья. Нажимаем кнопку со скидкой. Хороший вариант. Выбираем его. Готово. Всё прозрачно и безопасно на всех этапах. Сервис проверяет жильё в объявлениях, защищает предоплату гостя до момента успешного заселения. Поддержка работает 24/7. А если я всё-таки не успею? На сервисе есть возможность бесплатно отменить забронированное жильё. Переходите по ссылке в описании или по этому QR-коду и планируйте свой отпуск. Привозите из каждого города не только магнитики, но и действительно хорошие истории. А по промокоду Филолог вы получите дополнительную скидку 10% без ограничений по сумме.
В начале было "Слово о полку Игореве". Вы его читали в девятом классе и не понимали зачем. Князь что-то собрал братьев, пошёл на половцев, проигнорировал все ред флэгс, э, все тёмные предзнаменования, да и проиграл. Вот он наш герой. Почему это, блин, важно? X век. Все вокруг пишут по правилам. Хвалят князей, пишут жития святых, какие-то правила поведения. И тексты эти выглядят больше как фанфики с Мэрисью героями. Авторы анонимны и безлики. Их мнения не существует. Они просто пишут под диктовку Бога. И тут вдруг кто-то написал текст о провале. О провале князя. Так ещё и с прямой критикой князей. Какой-то анонимус критикует эгоизм князей и открыто выражает свою позицию, а открыто говорит, как князьям жить и править не на современном политическом Ютубе, а в X веке. Князю в пору бы как-нибудь одуматься, но подобные решения, напротив, приведут его к краху. Это абсолютно очевидно. В других культурах значимые средневековые тексты — это героический эпос. "Песнь о Роланде", "Беовульф", "Песнь о Нибелунгах". Там есть хорошие ребятки и плохие ребятки. Всё зло творит негодяй. Он в конце наказан, а герой героически умирает. В "Слове о полку Игореве" нет злодея. Причина бед — самоуверенность и эгоизм героя. Враг по сюжету побеждает, а наш герой не пал смертью храбрых, как принято в героическом эпосе. Он попал в плен, сбежал из плена. А потом нам прямым текстом пишут: "Князья, удумайтесь. Хватит себя так вести."
"Слово о полку Игореве" — это нечто совершенно уникальное для жанра средневекового эпоса. Не только на Руси, но и в масштабах мировой литературы. Пока другие пишут о своих несокрушимых героях, древнерусский автор критикует власть и пишет о поражении князя. И даже если вы не пойдёте читать его, ведь сюрприз-сюрприз, написан он на древнерусском. Зато будете теперь знать, почему это так круто. В остальном средневековая литература не самая весёлая, чем можно занять вечер. Я не встречала людей, желающих для души почитать древнерусскую литературу. И, правда, за редкими исключениями, она непонятна, предсказуема и религиозна. Жития, сказания, летописи и травелблог — внезапно и такое есть. Тверской купец отправился в Индию за 25 лет до того, как туда поплыл Колумб. И в отличие от Колумба, он дошёл куда хотел. Афанасий Никитин. "Хождение за три моря". Чем крут этот текст? Это светский жанр, написанный светским древнерусским языком. Так ещё и с обилием иностранных слов: тюркских, арабских, персидских. Погружает в атмосферу. Так ещё и цель — не паломничество к святым местам, как принято, а торговля, бизнес. Вау! Это огромное путешествие из Твери в Индию. Сегодня не каждый туда решается ехать. Обратно через Персию и Турцию в Средневековье. Никитин, один из первых европейцев, попал в Индию, прошёл 1000 км, путешествовал 7 лет. Дорога полная опасности и приключений. И единственное, кто напал на него за 7 лет — Астраханские татары. Welcome. Всем привет. Это наш челлендж из Твери в Индию. Сегодня трёхсотый день нашего челленджа. Сегодня мы в Астрахане. Что сказать? В общем-то, я думаю, что это чак-чак. Только не татары. Кстати, к этому моменту восточные славяне уже были разделены на разные государства. И нынешняя Беларусь была в составе Великого Княжества Литовского. И там тоже было важным лингвистическим подвигом издать что-то на родном языке. Франциск Скарина, белорусский первопечатник, который издал Библию на белорусской редакции церковно-славянского. Этим нарушил правила и католической церкви, и православной, но зато сделал версию Библии понятную своим. У меня на руке, кстати, всё это время были часы с гербом Франциско Скарины. Это часы из коллекции Star Chronicle от белорусского бренда Хвелина. У меня уже есть другие часы от Хвелина, но, честно, именно эти я хотела очень давно. Коллекция Star Chronicle вдохновлена мифами и легендами Беларуси о Солнце и Луне. В качестве их визуального образа используется стилизация изображения герба Франциска Скарины, что делают часы не просто стильным аксессуаром, но и носителем истории и смысла. Коллекция Star Chronic победила на трёх престижных международных конкурсах дизайна в Германии и в США. Часы представлены в двух версиях: кварцевые женские и механические мужские. Хотя, честно говоря, механику я бы и сама носила. Вы только посмотрите, на задней крышке кварцевых выгравированы Солнце и Луна, а у механических она прозрачна, благодаря чему во всей красе виден японский механизм и специально изготовленный сектор автоподзавода, выполненный в виде батлейки белорусского кукольного театра. В этой же форме, кстати, выполнена и коробка. Обе версии часов отображают дату и день недели. Дополнительно в мужской модели предусмотрен субциферблат с указанием месяцев, тогда как в женской используется индикатор времени суток. И, разумеется, часы лимитированные. Каждого цвета выпущено всего лишь 500 штук. Вы поторопитесь, часики тикают. Часы, кстати, можно так и заказать парой. Будете с любимым человеком, как Солнце и Луна в парных часах. Ну или ваш любимый человек — это вы сами и тоже не сможете выбрать между компактными кварцевыми и офигенными механическими часами. Переходите по ссылке и заказывайте эту красоту.
Литература считается древнерусской аж до XV века. То есть любой текст до XV века, скорее всего, будет малопонятен. Ведь там древнерусский, старорусский или церковно-славянский язык. Там другая культура и непонятная нам символика. Текст с большой вероятностью будет религиозен. Почти все авторы будут соблюдать правила, которых вы не знаете. Ну а выдающимися считаются тексты, в которых эти правила нарушают. Например, автобиография протопопа Аввакума. Не принято писать о себе. Житие — это жанр для святых, а язык должен быть возвышенным. Ну а Аввакум написал житие своё, где называл своих оппонентов. Простите, пожалуйста, ну этот из песни слов не выкинешь. Своих оппонентов называл блядями и собаками. Ужас какой. Священник. А ещё там будут особые отношения с выдумкой. Выдумка запрещена, но чудеса не выдумка — это промысел божий. Так что персонажи должны быть реальными людьми. Он, желательно, князья, там святые, но с ними могут происходить любые фантастические события. Главное — своих персонажей ни в коем случае не выдумывать, ведь людей создаёт только Бог. Если вы думаете, что только религия запрещает придумывать персонажей, то ждёт большое открытие. Пётр I реформировал язык и культуру, прорубил окно в Европу и оттуда сквозняком принесло классицизм. Те же яйца, только античные. Правил всё ещё дофига. Всё ещё есть какой-то канон, у которого надо списывать точь-в-точь. Персонажей для высоких жанров, во всяком случае, всё ещё нельзя придумывать. Можно брать готовых из других культур. Нормально тогда. А для остальных жанров должно быть один персонаж — одна черта характера. Тоже не прямо разгуляешься. Тексты всё ещё нечитаемые для нас с вами. В стихах просто невозможный ритм. На-на-на-нананана — изобрету чуть позже. А пока мучитесь с классицизмом. Классицизм — это преклонение перед античностью. Так что допустимы только те жанры, которые были 2000 лет назад в другой культуре, с их разделением на высокие и низкие. Так что романов, ну и просто прозы в XVI веке вы вряд ли найдёте. А вот всякие оды, комедии, трагедии, сатиры — не те сатиры, к сожалению. Да, как вы понимаете, меня не очень вдохновляет классицизм. Прикинь, прикольные были воротники, но в остальном как-то, ну, вы представляете, за 100 лет до этого священник в автобиографии называет других священников блядями. Через 100 лет после этого наступит прайм русской литературы, когда все будут творить, что хотят, и мировая литература будет равняться на русскую. Ну вот XV век — это какое-то беззубое подражание античности по большей части. Интересные тексты получаются только тогда, когда автор от этого подражания отходит и нарушает правила классицизма. Вот Тредиаковский прилежно подражает Эзопу. Вот Самороков уже чуть отходит от Эзопа, уже так немножко бодренько, а вот Крылов уже вытворяет всё, что хочет. И чью басню, "Ворона и лисица", вы знаете того, кто отверг этот ваш классицизм. Как только литература перестаёт быть переводом античных текстов и становится чем-то самобытным, мы получаем классные произведения, как "Недоросль", например. Я согласна, перечитывать "Недоросль" трудно. Это всё-таки пьеса, их читать, ну, просто неудобно. Написана она в правилах классицизма, так что мысль очевидна и проста. Персонажи у нас либо хорошие, либо плохие. Но для своего времени, боже мой, как же хорошо взять своих современников, описать актуальную проблему и высмеять узнаваемые архетипы. "Не хочу учиться, хочу жениться". Это как сейчас выпустить комедию про сыночку-корзиночку с гиперопекающей матерью. А, блин, уже выпустили. А "Нора" взяла Оскар и в части Митрофанушки и госпожи Простаковой. И там всё так совпадает. Видали? "Недоросль" — актуальнейший текст в 2026. А надо было просто писать о том, что реально волнует. А знаете, что волнует меня? Скорость интернета. Мегафон запустил 5G режим. Все абоненты оператора смогут повысить скорость интернета до 60%. Будет работать без ограничений на любых устройствах. А если интернет временно пропал, деньги можно вернуть. Переходите по ссылке.
Если видите, что книга написана в XV веке, в частности, что это классицизм, то есть один из вот этих вот авторов, что вас ждёт? Страдания в первую очередь как читателя, античные сюжеты, ну или хотя бы античные жанры с соблюдением всяких правил. Для высоких жанров — один язык, для средних — другой, для низких — третий. В пьесе надо строго разделять хороших и плохих, и меняться они не должны. Финал должен быть таким, как требует жанр. По нашим современным меркам, простите, пожалуйста, как детские мультики. Извините, но правда, как для дошколят. Сравните с тем же Чеховым, у которого мораль не проговаривается вслух за кадром голосом, а персонажи неоднозначны. Так вот, для того нам и надо смотреть на дату изготовления произведения, чтобы судить исходя из контекста того времени. Не судить современным мерками вот допотопное, но и наоборот — потопное мерками современного. А главная мысль, я вам просто гарантирую, тыкните в любое произведение классицизма, там обязательно главной мыслью будет важность ума. Да, эпоха Просвещения плюс классицизм, плюс любовь к античности — всё вместе определяет ум как главную ценность эпохи. Удивительно ли, что последний гвоздь в крышку гроба классицизма забил Грибоедов, сказав, что от ума одно лишь горе? "Горе от ума" формально соответствует правилам классицизма, но на деле весь этот классицизм и ум разбиваются о суровую реальность. Ведь текст-то по-хорошему романтический. И только на ЕГЭ этого не напишите. Романтический, да, это, к сожалению, не связано с романтическими комедиями, которые я очень люблю.
В основе романтизма — исключительный герой. Если так посудить, совсем лишний? Да, лишний человек. Вот мы его и нашли. Откуда он взялся? Классицизм и Просвещение обещали европейцам, ну, а мы тоже европейцы, что ум — это круто, и умом можно построить разумное, классное общество. А общество ответило: "Фикушки, мы лучше устроим Великую французскую революцию". Вера в человечество погасла. Людовик XVI потерял голову, а все остальные потеряли надежду на разум. Так что ум больше не главная ценность, а вот чувственность, импульсы и телесность важнее. Построение каких-то там общественных благ тоже больше не важно. Теперь в центре искусства — человек. И человек вполне конкретный, идущий к реке... в твоём познании. Дадададада. Деденсайдик, понимающий, как прогнило общество. Если классицизм был похож на детские мультики с моралью в конце, то романтизм — это это прям подростковое аниме. Мрачный, тоскующий, одинокий герой против всего мира. Но менять этот мир он не будет, ведь мир этого недостоин. Он весь такой глубокий, а все вокруг NPC, марионетки его величия. Теперь понимаете, почему подростков это так заходит? Примерно тогда же Наполеон Бонапарт без мам и пап сам поднялся до императора, став общеевропейским кумиром. Думаю, именно он был главным олицетворением литературного лишнего человека. Тогда он всё ещё был романтичным красавчиком на белом коне, а не больным коротышкой. Коротышку из него сделает реализм, а торт — постмодернизм, видимо. Но пока Бонапарт всё ещё романтический герой, ведь, будучи лишним человеком, видит этот мир куда шире, действует без оглядки на эти ваши моральные ценности. Такими же будут Печорин и Онегин. Первая глава Онегина — это всё ещё романтизм, тоскующий денсадик, которому этот мир абсолютно понятен. Ну и по мелочи: античность тоже вышла из моды, а вошло в моду средневековье и экзотика. А на фоне античности любой фольклор уже экзотика. Поэтому так заходят "Руслан и Людмила". "Вечера на хуторе были сдиканьки", поэтому много пишут про Кавказ. Ну и да, спасибо Пушкину, вернул таки нормальный язык в литературу, послав лесом эту теорию трёх штилей. Вот за это прям расцеловать готова Пушкина. И если в предыдущей эпохе выдающихся текстов было, ну, не прямо много, я легко могла выбрать, что подробнее разбирать, то тут уже сложнее. Их дофига. "Кавказский пленник" — экзотика, герой такой исключительный, при этом деденсай с тоской почему-то там, далёкому, несуществующему. "Мцыри" — экзотика, исключительный герой, Dead Insй и тоска. "Герой нашего времени" — экзотика, Deadденсай, тоска. "Демон" — экзотика, Deadденсай, тоска. Вообще вся поэзия Лермонтова — экзотика, Deadденсай, тоска. Но вы поняли логику. Где-то там по пути надо ещё женщинам жизнь испортить. Без этого никак. Наши романтические герои как будто только этим и живут. На самом деле к женщинам это не имеет отношения. Это, простите, плохо прозвучит. Просто характеристика героя, как цвет глаз, тембр голоса и его отношение к женщинам. Там вообще, знаете, все второстепенные герои — это мебель, об которую герой должен биться мизинчиком, чтобы мы там его лучше понимали. Кстати, я выпускала на Бусте видео о том, где все сильные женские героини в классической литературе. Там очень интересно, как полноценный выпуск на Ютубе, но только для подписчиков Бусте. И вообще на Бусте много классного выходит. Подписывайтесь, если Ютуба вам уже не хватает на ваши аппетиты.
А куда эти герои делись потом? Пушкин аж при жизни от этого отказался. Аж посреди Онегина взял и переобултературное направление. Наполеон войну проиграл. Декабристы тоже люди исключительные и способные что-то поменять, провалили восстание. И все, кто ощущал себя крутым, значимым и лишним, теперь стали чувствовать себя незначительными, не способными на что-то повлиять, совсем уж маленькими людьми. Вот вам и следующий тип героя. Обычно не принято связывать конец романтизма с декабристами, но мне это кажется самым очевидным. Толпа романтических бунтарей потерпела показательное поражение и ушла эпоха. Потом настало правление Николая I, когда все ощутили свою маленькость. Вкрутаса Николая я подробно описывала видео про цензуру. Посмотрите, он там прямо отрывался. Но первыми к реализму пришли всё-таки французы. Там к середине века произошло ещё несколько революций, но жить как-то лучше и не стали. И герои-бунтари стали выглядеть просто нелепо с их выдуманными проблемами. Тоска у них, видите ли, тут у реальных людей реальные проблемы. Время реализма. Внезапно его в топ. Но по той же причине, если хотите, я то же самое почувствую, что реалисты. Сейчас также нелепее выглядит Оксимирон. Вернитесь к описанию романтического героя и просто сопоставьте вот эта романтическая аморальность и безосновательные чувства собственной исключительности, в частности, вот именно в самих текстах. И тогда это выглядели странно, но сейчас просто раздражают, э, как раздражали романтические герои в эпоху реализма. И далее приплетаю рэп. Добавили проблем ещё два длинных сложных слова: урбанизация и индустриализация. В городе много людей, и у каждого какие-то совсем крошечные задачи. О каком вообще величии может идти речь? Акакий Акакиевич буквально работает ксероксом. Станционный смотритель Евгений из "Медного всадника". Это у них самые низкие чины. Все маленькие люди — это буквально вот этот котик из комикса. Вот если романтизмом был интересен мужик в начале комикса, то реализму интересен котик. Крошечная жертва социальной несправедливости. В центре реализма — нормисы. Типичные люди в типичных обстоятельствах. А почему реализм больше не верит в уникальных людей? Реализм тоже преисполнился, но по-своему. Он видел слишком много людей и просто делит всех на категории. Ты рос в таком обществе, значит, ты будешь вот таким. На этом зациклен реализм. Поставить каждому социальный диагноз. Помните, да? Классицизм — это детский мультик. Романтизм — это аниме. Что такое тогда реализм? Ой, тянется рука сказать, что это популярная психология из ТикТока, раздающая налево и направо какие-то диагнозы. Пройди тесты и узнай, кто ты из Смешариков. Базаров — Лосяш, Обломов — Бараш, Пин. Очевидно, кто же ты? Честно, безумно люблю Гоголя. Очень люблю Гончарова. Тургенев — красавчик. Чехов — просто боженька. И совсем равнодушно к Толстому и Достоевскому. Но у этих двоих есть такой сочный пример для ролика, так что анализировать буду их. Помните, я говорила, что именно реализм сделает из Наполеона больного коротышку? Так вот, один из важных вопросов для реализма — переосмысление того самого лишнего человека, романтического, бунтующего героя. Болконский — тоскующий деденсайд, фанат Наполеона и ровесник всех лишних людей, но писал его реалист, так что он будет развенчан. Его Толстой специально отправляет посмотреть, какой Наполеон, и прямым текстом пишет: "Исторические события творят не лишние люди с сомнительным моральным компасом, а толпа. Романтизм, ты не прав". Раскольников — тот же тоскующий Деденсайдик, решивший, что он сам Наполеон, морально превосходящий и всю остальную челядь, имеющий право вершить судьбы. Только Наполеон, вот якобы имеющий право, отправился в ссылку и умер там. И Раскольников отправился в ссылку, потому что люди все просто люди. Нет исключительных, каждый просто номис. Мне так понравилось это совпадение, как два мастадонта реализма с разницей в год прошлись по Наполеону и по лишним людям, окончательно похоронив романтизм. Таких совпадений в XIX веке вообще-то не так уж и много. Писатели всё-таки по большей части самобытные, но закономерности у меня всё равно для вас есть. Если вы откроете книгу русского реализма второй половине XIX века, почти до самого конца XIX века, я просто гарантирую, поднимается какой-то очень важный социальный вопрос. Почти всегда какая-нибудь социальная категория берётся и мы её критикуем. Эстетически всё будет более-менее сдержанно. Повествование будет таким объективным. Нейтральный повествователь нейтрально описывает события по большей части. В центре внимания будут именно события, социальные типы и психологизм. Тут будет много прозы: романы, повести, хотя некоторые умудрялись социальную повестку и в стихотворной форме передавать. Привет, Некрасов.
Да, если что, посреди реализма некоторых достала эта социальная повесточка, так что они укатили в импрессионизм. Но давайте об этом в Телеграме, это уж слишком сложно, не буду тут нагружать. В центре литературного процесса всё-таки был реализм, и он был таким мощным, что до сих пор многие считают, что любая литература должна выглядеть только так. И правда, почему бы ей не выглядеть так навсегда? Они сходятся, знаете, причинно-следственные связи не всегда сходятся. Рациональное объяснение этих социальных типов тоже не сходится. Не всегда общество виновато. Нормисы тоже уже как-то не очень интересно. Надо было лучше психов, проституток, убийц понять. Вот это вот с одной стороны, с другой стороны, а вот пишет, пишет Толстой, свои нервоучения. И разве что-то меняется? Социальные потрясения как происходили, так и происходят. Жесть как творилась, так и творится. Многим просто осточертела социальная функция литературы. Писатель что-то кому-то обязан, но при этом ничего не может изменить. А можно просто не быть учителем нравов и делать искусство ради искусства. С третьей стороны, а что это мы так стремимся к объективному описанию событий? Разве кто-то из нас способен на объективность? Вот подсознание, субъективная картина мира, реакция на события. Вот это бы изучить. Короче, к концу века по множеству причин настал кризис реализма. Ему на смену пришёл модернизм. Новый век, новый мир, новое искусство. С этого момента больше не будет единого литературного процесса. Каждый строчит, как он хочет. Вообще, знаете, по-хорошему, XX век надо бы вот нарезать на маленькие кусочки лет по 10. И в каждом будет по 10 не похожих друг на друга направлений. И на каждый из них нужен отдельный ролик. Больше не получится просто посмотреть на дату и сделать какие-то выводы. Всё переворачивалось с ног на голову каждые 10 лет, да, даже меньше, наверное. Если это слишком упрощу, то это будет просто обманом. Но если буду описывать всё как есть, вы меня восненавидите. Это же духота какая-то. Там такая чехарда, что я до последнего думала про XX век сделать отдельный ролик, но я пообещала, что охвачу всю литературу сегодня. И я охвачу.
Реализм больше от нас никуда не денется. В каждую эпоху после XIX века, куда не плюнь, везде найдутся реалисты и в наше время тоже. Что поделать, это универсальный метод. Бунин утверждал, что он реалист, Куприн, Горький себя реалистом считал, хотя на всех влиял новый век с новыми правилами. И у них остался вот этот стандартный реализм, о котором мы говорили, но с некоторыми модификациями. Там и герои новые появляются, и приёмы более разнообразные. Что-то, знаете, их там всех на проститутку тянула в текстах. В смысле? Вот это и есть влияние модернизма. А часть писателей откололась и создала модернизм. Наши герои теперь не исключительные, но и не нормисы. Они скорее маргиналы, эстетически там все возможные эксперименты, вплоть до выдуманных слов. Да, кто-то из вас сейчас вспомнит футуристов из школьной программы, а вместе с ними символистов, акмеистов. Вот про их различия я много лет назад уже делала видео в прозе. Там, знаете, всякие потоки сознания, выпендрёж, короче. Знаете, если классицизм был мультиками, романтизм — аниме, то модернизм — это претенциозный артхаус или фильмы студии А24, что, в общем-то, одно и то же. Вот что вас почти наверняка ждёт до двадцатых. Литература до двадцатых просто пистрит многообразием всяких "измов". Это вообще самый яркий период. В какой-то момент придумывать "измы" стало так модно, что в это полез Есенин и создал алкоголизм. И знаете, все вот выпендриваются. Экспрессионизм там наваливает жести, футуризм наваливает непонятности. Все наваливают. А потом бац, и Ленин навалил. Сразу после революции выпустил приказ: литература внезапно должна быть нравоучительной. Э, недавно вообще-то решили, что литература никому и ничего не должна. А тут такое. Вы прикиньте, последний раз детские нравоучения были в XVI веке, когда все бегали на крахмальных париках. И тут вдруг писатели-панки должны встать у доски и учить советских граждан быть хорошими. А ещё упростить свои вот эти вот вопендрёжные тексты до уровня детского сада. Это откат на несколько столетий. И вот это вот новое направление назвали соцреализм. Хотя по всем признакам это выглядит как классицизм. Там есть канон, там есть хорошие и плохие, мораль и поучительность. И многих это устроило. В честь этих авторов в основном названы улицы, но читать, вряд ли кто-то из вас это захочет. Там в основном чистейшая пропаганда. Правилам соцреализма соответствуют некоторые тексты Горького, Шолохова и Островского, но даже их любят и уважают. Те, кто их любит и уважает, не за эти тексты. "Тихий Дон", вообще-то, не соцреализм. Часть писателей тогда эмигрировала, создав просто отдельный мир литературы, который не пересекался с советским. Там Бунин, Куприн, Набоков. Позже туда присоединились Бродский. Это литература русского зарубежья без ограничений, поэтому эстетические эксперименты там продолжились. Ярче всех был, разумеется, Набоков. Он вообще до постмодернизма даже чуть-чуть дотронулся. Про него я, кстати, готовлю книжный клуб. Следите за новостями в Телеграме. Часть людей осталась: Замятин, Булгаков, Пастернак, Ахматова. Они создали ещё один литературный мир — подпольный. Они себе не изменяли. Они оставались модернистами, но из-за преследований были вынуждены писать в стол. Поэтому, кстати, у подпольных советских модернистов в двадцатые, тридцатые гораздо больше драмы и боли в текстах. Ведь те, кто сохранил эту экспериментальную эстетику открыто, просто попали под суд. Это аресты Хармса и Мандельштама. И вот до конца XX века русская литература останется такой, разделённой на три непересекающихся мира. Про каждый из них можно, конечно, говорить и говорить, но вы этого не выдержите. Это очень душно. Я XX век изучала 2 года в бакалавриате, ещё 2 года в магистратуре. Итого 4 года. И с трудом удерживаюсь от лишних подробностей. Так что давайте подробно. Всё-таки в Телеграме для самых мотивированных, а тут неподробно, но зато понятно. С XX века, чтобы что-то предсказывать, вам нужна не только дата, но и фамилия. Надеюсь, это не слишком усложнит вам жизнь. Вообще можно, знаете, просто загуглить, к какому там направлению и течению относится сам текст. Будет гораздо проще. Так вот, если это модернизм, ну, что-то из модернизма, то автор будет пытаться впечатлить вас. Либо текст с подвывертом, либо морально будет трудно вывозимо. И чем дальше от начала века, тем более трудно вывозимым будет этот модернизм. А если это реализм начала XX века, то ждите маргиналов, темы, которые раньше в приличном обществе и не хотели бы обсуждать. Ну, а потом с середины века и по наше время, то это будет просто реализм, как реализм. Да, в раннем Советском Союзе внезапно будет чуть-чуть там идейности, партийности и отката на 100 лет, но в целом реализм с этого момента почти никак не меняется вплоть до наших дней. Вот свежие книги в книжных магазинах реалистические будут примерно такие же, как всегда был реализм. И вот, знаете, какое-то время всё более-менее понятно и предсказуемо. Есть официальная литература, она там правильная, идейная, есть самиздат, он либо политически неугоден, либо просто слишком сложный, выпендрёжный. И вдруг в семидесятых в самиздате случается нечто. В русской литературе появляется постмодернизм. Мы на финишной прямой. Держимся.
В шестьдесят седьмом году Ролан Барт выпустил "Смерть читателя". Сказал: "Ребятки, что-то так много всего написано, как будто новое написать уже и не получится". Так что всё искусство с этого момента пятикратно переваренный кал. В чём логика? Автор думает, что это он всё придумал, а придумала всё культура. Он просто записал то, что витает в воздухе. Любой текст соткан из цитат, осознанных или нет. Ну, то есть, если ты напишешь, что герой влюбился в героиню, это неизбежно вызывает ассоциации с миллионами таких же текстов, которые были раньше. Так что главный приём постмодернизма — интертекстуальность. Отсылочки, короче. Если возьмёте в книгу любую книгу постмодернизма, офигеете, считает, сколько там отсылок. Они как будто меряются их количеством. И знаете, если реализм с модернизмом вещали на серьёзных щах, то постмодернизм играет, шутит, иронизирует. Там не будет морали и даже намёка на то, что хотел сказать автор. Ведь он не хотел ничего говорить, он хотел так чисто повеселиться. Так что постмодернизм — это мемы. Тут много эпотажа, много деконструкции, знаете, когда берёшь что-то, что знакомо всем, и обсмеиваешь, выворачиваешь, ломаешь. Это всё один из главных принципов и моих любимых — двойное кодирование. Это главное отличие от модернизма. Знаете, модернист из штанов лезет, чтобы выглядеть сложным, а постмодернист старается сидеть на двух стульях, знаете, и миллион отсылок сделать и замаскировать эти отсылки так, чтобы необразованный человек не обиделся. Один и тот же текст. Получается, для умных — это сложная головоломка, а для, ну, словно неумных, ну, просто интересный аромат. Понимаете? Набоков и Линч — модернисты, а Тарантино и Пелевин — постмодернисты. Понимаете разницу? Постмодернизм, возможно, продать большими тиражами, а модернизм что-то уже как-то не продашь. Слишком уж он сложный.
Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему всегда нужно уточнять в каком году, ну, и в какой стране написан текст, иначе вы его просто неправильно поймёте. Древнерусский сюжет всегда будет притчей. Классицистический — уроком, а романтический — бунтом. Реалистический сюжет будет искать ответы, чтобы лучше понять и классифицировать жизнь, а модернистский будет пытаться понять внутреннюю сторону человека. Постмодернистский сюжет пытается осмыслить сам текст, историю текстов. И нельзя читать постмодернистский текст как притчу. У неё будет странная мораль. Нельзя читать романтический текст, как урок. Он вас ничему хорошему не научит, ведь он и не пытался. Любую книгу надо воспринимать внутри системы, где у неё есть контекст, и исходя из этого контекста, его читать и быть готовым, что все книги под одну гребёнку не засунешь. У них разные цели и, грубо говоря, разный возрастной рейтинг. Ну, помните, да, мультики, аниме. Я надеюсь, я смогла показать вам эту систему и сформировать её у вас. И следующая книга, которую вы возьмёте в руки, встроится в эту систему и не будет котом в мешке. И вы найдёте выход из этого лабиринта. Спасибо за просмотр. О, боже, представляете, это был только один метод анализа художественного текста. И даже не мой любимый, это был культурно-исторический, а их ещё десяток. И каждую книгу можно анализировать каждым из этих методов. А вы спрашиваете, чем люди на филфаке занимаются? Вот этим. Ужас. Надо снова поступить.