Кто отвечает за твоё счастье? | Открытая конференция | Александр Ройтман и Сергей Алакрицкий

с обоих на Машин произвол бросили или на корицу. В общем, наша жизнь тяжела. Они нас кинули. Да вы у нас на ладошке, между прочим. Ну на что? На ладошке у нас. Вот тут на ладошке. Хорошо, что не в ладошке. Вот они. Вы Ты, Саша, видел? Я сегодня у всех спрашиваю: "Какая красивая заставка? Какие вы там хорошенькие вообще. Карина, а кто делает заставку? Кариночка. Карина. Карина. Каринка молодец. Но она скрывается в синей мгле. Карина, что у тебя там за синяя мгла? [смех]

Ну у меня, Карина, выйди из сумрака. А у меня матрица просто на Макбуке не работает. Меня код уронил, поэтому спецэффекты.

Я понял, Риночка. Вот мы всё равно любим этих котов очень красивую красивую заставку. И коты у тебя ничего, гады. Конечно, мы сегодня посмотрели на эту заставку, даже подумали, может тебе тоже ухо проколоть, Саш? Очень красиво.

А нет какой-нибудь идеи получше про что-нибудь другое, может быть, проколоть кому-нибудь ещё? Что же вообще такие агрессивно проколочные идеи? Ты меня пугаешь, Маша. Вам бы лишь бы что-нибудь мне проколоть.

Мне кажется, будет очень красиво. Надо так, чтобы симметрично у Серёжи левая, у тебя будет правая или наоборот, я не знаю.

Правое вообще получишь.

Зава ты из того поколения, которые говорят: "Ну что-то я не вижу пиратского корабля за окном". [смех] Поколение, где правое ухо берегут пуще левого. [смех]

Да, есть такая история. На самом деле это ты это очень опрометчиво сейчас предложила прямо максимально. Маша, смотри.

Ладно, [смех] обидеть слабого каждый норовит. Не каждый успевает убежать.

Можно проколоть те места, которые не видно.

Ну только, пожалуйста, с левой стороны. Знаешь, [смех] для безопасности, для пущей безопасности, потому что я человек из гомофобского времени поколения.

Это ужасно, Саша. Это кошмар. Мы должны это ис...

Да, мы боимся. Мы мы очень боимся. А дети-то давно ржут. Машка первым делом, когда женилась на мне, сказала: "А вот если у тебя родится дочка-лесбиянка?" Ну ладно, говорю, с этим я справлюсь. А если сын голубой? Я говорю: "Ну, с этим мне надо, до этого мне надо ещё дорасти". Она говорит: "Смотри, говорит, это близко". В общем, она меня пугала, но всё вообще кончилось нейтральненько. Пока не хотя Мишель меня попугивает время от времени. Она говорит, что она, я даже не помню, как это называется, э-э, в общем, какая-то их подростковая тема, что если они влюбляются в кого-то, а кто-то в них взаимно влюбляется, они его сразу разлюбляют. Как это называется? В общем, какой-то [смех]

тревожный избегающий тип привязанности.

Ну, не знаю. У них это называется как-то типа, ну, в общем, тоже какой-то сексуал.

Нет, нет, не асексуал какой-то, асексуал,

не лиричный сексуал, не не романтичный сексуал, в общем-то, какой-то, я её спрошу, в общем, какой-то сексуал. Вот. Ну я я говорю: "Мишель, всё к лучшему". Мишель, пока всё к лучшему. Вот. Так что пусть скажет, ты иногда настолько не в повестке слово "голубые", кто его ещё использует. [смех]

Вот. Вот представляешь, в чём-то в повестке, а в чём-то не в повестке. В чём-то я просто не в трендах, отстаю всеми хитрыми конечностями. Ну ладно, должны быть у меня какие-то достоинства тоже.

Тебе это позволительно, это точно. Какой, господи, какой половой ориентации должен быть настоящий пофигист?

Да ты не знаешь, наверное. Бисексуал.

Бисексуал,

да,

потому что ему всё равно, пофиг.

Да, ему всё равно.

А, да, да, да, да. То есть они об этом.

Ну, вообще идея хорошая. Идея хорошая, но я к этому пока не готов.

Ну,

всё-таки

не ту не ту тему мы выбрали для конференции с такими двумя красивыми мужчинами. Согласитесь, надо было брать что-нибудь про секс. Ну ладно, разговаривать будем про счастье. Что

это одно и то же.

Это в принципе тоже прикол.

Потому когда ты говоришь о двух симпатичных молодых людях, то наше счастье достаточно простовато. Скажи, Серёг,

да,

чтобы нам вовремя давали. Не вовремя, не вовремя тоже давали,

но потом по свободе тоже были готовы и кормили иногда. Да, Серёг, кормили.

Ну, ещё что можно было поговорить. Вот это вообще было бы прямо хорошо. Ещё что можно было поговорить, затрагивать.

Концовка из Ералаша. Пру-пуру-пу. Всё, конференция окончена. [смех] Мы разобрали, что такое счастье, друзья. Ну ладно, уже 18:08 по Москве, поэтому я предлагаю начинать.

Давай.

Всем здравствуйте. Всем привет. Я сейчас расскажу вам, что будет у нас сегодня происходить. Сначала поговорю немножко про технические моменты, потом представлю наших прекрасных, очень симпатичных спикеров, и мы с вами приступим ко всему, что будет сегодня здесь происходить. Меня зовут Мария Левина Кравцова. Добрый вечер вам всем. Рада приветствовать вас на нашей конференции. Если вы здесь, значит, тема того, кто отвечает всё-таки за ваше счастье, вас, видимо, как-то цепляет и как-то к вам относится. Несколько технических моментов для тех, кто с компьютера. В правом верхнем углу у вас есть такая кнопочка, называется "вид". Там можно выбрать "галерея" либо "несколько докладчиков" для того, чтобы видеть и Сашу, и Серёжу. Так будет для вас гораздо удобнее. Там же, кстати, можно выбрать функцию "скрыть участников без видео". А я в очередной раз напоминаю, что нам очень важно видеть тех, кто к нам лицом повернулся, несмотря на то, что кто-то в дороге, кто-то режет салат, не знаю, кто-то сейчас прямо добирается домой. Но видеть ваши лица в любом из состояний гораздо приятнее, чем их не видеть. Пожалуйста, подключайтесь к нам лицом. Нам будет очень и очень приятно. Ну...

я прямо официально заявляю, что если я не вижу чьего-то лица, я отвечать не буду, потому что у меня плохой...

Это правда. Саша в этом абсолютно, как это, безжалостен и истинен, да. [смех]

Это что ж, ещё у нас работает чат? Да, Надюш.

О, я вижу Сашку Дыхне. Сашка, привет.

Надя показывает мне, что чат не работает. Может быть, мы это исправим, может быть, нет. Мы сейчас ещё подумаем. Но хорошо, сегодня я здесь, чтобы модерировать и следить за таймингом. Я не одна здесь присутствую из команды. Здесь также есть Надежда Дакджи. Многие из вас её знают. Здесь также с нами Карина. И ещё я думаю, что девочки из команды присутствуют. Очень рады вас видеть. Все мы готовились к этой конференции. Давайте познакомимся с теми, кто нас по этому пути, возможно, к счастью или хотя бы к намёткам, проведёт. И с нами здесь сегодня Александр Ройтман, мой самый любимый работодатель. [смех] 35+ лет практики, ведущий марафоны, ведущие алгоритмы, продукты, которые изменили лично мою жизнь, жизнь многих, я уверена, кто присутствует здесь и сейчас. Можете покивать, можете улыбнуться в честь моей фразы, если вам она откликается. И, конечно, ещё изменит немало жизней. А, и с нами здесь наш гость Сергей Алакрицкий. Серёжа, здравствуй. Серёжа — психолог, социолог, философ. У него тоже немало опыта, как вы понимаете. Он немножечко совсем младше Саши, но у Серёжи уже больше 20 лет опыта. И он, между прочим,

очень брутальный. Он очень брутальный. И мне кажется важным сказать здесь, вот в этом представлении, что Серёжа справился с депрессией, которая длилась больше 20 лет. Мне кажется, в рамках нашей сегодняшней темы это очень и очень важное такое замечание. Мне кажется, что, возможно, Серёжа сегодня нам этот момент раскроет, если захочет, конечно. А я пока расскажу, как будет наш вечер сегодня строиться, что нас вообще ждёт. У нас с вами впереди два, надеюсь, незабываемых. С нами по-другому не бывает часа. Будут анонимные письма, будут ваши вопросы вживую, ваши какие-то предъявления случаев, которые и Саша, и Серёжа будут разбирать. А будет наверняка какой-то свободный диалог между Серёжей и Сашей по теме сегодняшней конференции. Ну и небольшие подарки и от Серёжи, и от Саши тоже сегодня обязательно будут. Какой будет порядок всей этой истории, говорить не буду, потому что сама не знаю. У нас здесь всё очень в живом режиме происходит. Мы всегда прежде всего уповаем на вашу активность. И на самом деле, хоть мы и говорим, что конференция будет длиться 2 часа, она может длиться и меньше. Точно не больше, но меньше вполне вероятно, если вы будете тухлыми и жухлыми. Поэтому, пожалуйста, включайтесь, подключайтесь к нам, и мы всегда за то, чтобы вы прежде всего предъявлялись собой, не какими-то, как мы это говорим, консервами. И ваши анонимные письма, честно говоря, мы тоже очень и очень ждали на них ответа, и спикеры ознакомились с ними, и даже некоторые из них уже особо зацепили их. Но мы всегда за то, чтобы прежде всего вы включались с собой. Поэтому, если кто-то по теме конференции или немножко не по теме конференции хочет присоединиться к диалогу со спикерами, не забывайте поднимать руки. Это есть у вас в реакциях внизу на экране. Включайтесь к нам. Ну и давайте тогда поздороваемся. Саша, Серёжа, привет.

Серёг, привет.

Ну вы счастливые сегодня на эту конференцию, скажите.

Привет. Привет. Очень. Очень. А-а, я, ты знаешь, я на самом деле с таким сейчас удовольствием вижу, сколько людей собралось, и мне так нравится вообще сама мысль о том, что пришли люди, которые хотят просто поговорить хотя бы про то, что такое счастье. Просто поговорить про то, что такое счастье. Это уже невероятная какая-то классная, совершенно волшебная штука. А так, конечно, счастливый, конечно, счастливый. Мы сейчас закончим эту конференцию прекрасную. Я буду офигительно проводить время. Ну, я и так его хорошо провожу, но когда закончим, мы ещё будем более офигительно проводить время. Так что вообще замечательно всё. [смех] А так что уже давайте скорее заканчивать, друзья. Тогда [смех]

отпустим Серёжу и Сашу. Им есть чем заниматься. Они счастливы. Сашка, а ты сегодня как? Расскажи. Я знаю, что ты в Алматы уже, потому что у тебя уже послезавтра алгоритм. Там...

мы сегодня записывались, у нас какие-то были встречи, мы готовились к этому мероприятию, у нас получилась очень хорошая запись, такая прямо интересная. По самооценке. Я думал, что я ничего не скажу, как всегда, что у меня низкая самооценка, и я ничего умного не скажу. Но в итоге получился очень интересный разговор с Ниной. В общем, я прям прямо доволен. Э-э, в какой-то момент перед началом я почувствовал себя несчастным, потому что я подумал, что, наверное, со мной очень тяжело, а потом подумал, что если кому-нибудь тяжело со мной, то так ему и надо. Мне, например, конечно, бывает трудно, знаете, возраст не тётка, и устаёшь иногда, и там, но, но вообще, вот я задаю себе вопрос: "Я очень счастливый человек". И это не м... это не как это называется? Не, не демонстрация, как это, не транспарант, а вот, знаешь, такое по-настоящему...

не показуха, да, по-настоящему глубоко выстраданное моё э-э переживание, которое ты ценишь э-э в 64 сильно больше, чем в 18. 18 — это счастье. Это, ну или там в 12 это подарок. А в 64 ты знаешь цену каждому каждому э-э грамму, миллиметру, э, минуте этого счастья. Не знаю, как будет в 74 или там, не знаю, в 90. Но вот у нашего общего директора любимого, бабушка, которой 90 лет, она часто о ней рассказывает. Я когда смотрю на неё, на её здравый ум, на её удовлетворённость своей жизнью, на её какой-то вот такой включённый контакт с семьёй, так мечтаю, чтобы мне так удалось. Я своим всё время говорю, что я ещё обещаю прожить 30 лет, но это обещал ещё года четыре назад, сегодня тоже обещаю 30. Вот я думаю, что, может быть, мне удастся всех обмануть, ещё 30 лет быть счастливым. Ну, дай бог. Вообще слушать одно удовольствие, потому что вот так слушаешь и тебе не страшно стареть тогда. Это офигенно, как это, слушать — одно удовольствие, другое. Ладно, пошли работать уже.

Ну подожди,

я действительно счастливый человек. Я...

Да, Сашечка, спасибо. Вот у меня, знаете, какой вопрос закрадывается? Пока все там разогреваются, никто ещё пока не тянет руку, не стремится попасть под ваш пулевой огонь. У меня такой вопрос. У нас так тема заявлена: кто ответственен за твоё счастье. Вот когда в одном предложении слова "ответственность" и "счастье", это может пугать. Откуда они здесь в одном предложении? И ты ещё, Саш, ты так подчеркнул, да, что это не что-то, что досталось тебе вот просто по праву. Взял с полки пирожок и ходишь счастливый. Что это прямо, не знаю, как я услышала тебя, может быть, правильно, может быть, нет, что это твой труд.

Знаешь, э-э, не знаю, пару дней, может быть, неделю назад был разговор такой у меня с моей любимой Наташей Шатской. Да, Шатская Наташа.

Да.

Вот. Нет, не так. Что-то я путаю. Она написана Наташа Шат. На самом деле она, по-моему, Шатская. Ну неважно. Она сейчас обязательно скажет, как правильно её фамилия. И она как-то усомнилась о том, есть ли связь между счастьем и ответственностью. Ну как бы не факт, да? И я задумался, мы начали этот вопрос обсуждать. Похоже, что эти вещи коррелируют достаточно плотно. Не прямая корреляция, что если я ответственный, то я счастливый. Но, но вот в этом разговоре как-то, ну, по-моему, она согласилась со мной, что это коррелирующие, э-э, коррелирующие категории, коррелирующие, если я ощущаю себя автором своей жизни, своего семейного счастья, своего оргазма и несчастья своего семейного и своей пустоты, и потерянности, и своей депрессии, то, по крайней мере, у меня есть в моих руках руль от этого автобуса. Очень многие люди не хотят быть счастливыми. Это так сложно. Вписывается, ну, казалось бы, в смысл элементарный, но опыт показывает, что так вон Ксения Алёшина просится поболтать, может быть.

Да, да, да, я вижу. Сейчас, буквально, я хочу тебя дослушать ещё, задать тогда вопрос Серёже, и мы обязательно Ксению запустим к нам.

Ну вот мне кажется, что это плотно коррелирующие, не прямо возможно, но достаточно плотно коррелирующие категории. Мм, по крайней мере, если я заявляю, что я хочу быть счастливым, прямо заявляю об этом. И я знаю, что руль в моих руках, чаще всего достаточно формальные, банальные инструменты позволяют мне э-э ну как минимум градусов на 30 повернуть мой автобус в эту сторону. Я думаю, что больше, но уж в какой-то мере, на какой-то угол точно могу.

Спасибо большое, Саш. Серёж, вот ты знаешь, ты мне считываешься как счастливый человек. Я объясню, что я имею тут в виду. Мне кажется, ты такой подвижный, очень любопытный. Ты прямо ешь жизнь ложкой. Для меня это такие синонимы счастья. Но когда я готовилась к этой конференции, читала: "Как мне тебя представить", меня просто поразило. 20 лет, 20 лет борьбы с депрессией. И вот я вижу тебя таким, каким вижу. Ты можешь поделиться своим опытом вообще? В корреляции ответственности и счастья, может быть, дисциплины и счастья. Насколько счастье для тебя было завоевательным процессом?

Вот очень хорошо ты говоришь про завоевательный процесс, потому что и про ответственность здесь же, в этом же ключе, тоже очень хорошо сказать, потому что, а, знаешь, Максим Горький, по-моему, сказал, да, человек создан для счастья как птица для полёта. Но при этом кто отвечает за то, что птица будет раскрывать свои крылья и лететь? Кто отвечает за то, что она не будет просто тыкать клювом твёрдый камень и стачивать его что-то более твёрдое, чем его собственная жизнь. Ну кто за это будет отвечать? Кто будет принимать вот это вот решение? И я, конечно, говорю эту цифру в 20 лет. Я хер знает, сколько я лет был в депрессии. Я тебе честно скажу. Я понятия не имею, сколько, потому что для меня это была история, когда я где-то годам, наверное, к тридцати я начал понимать, что со мной вообще что-то не так, что я не чувствую вот этого счастья ни от чего, что его просто нет. А, хотя оно как будто бы должно быть, но его нет. И вот в этот момент я реально начал себя чувствовать как человек, который где-то из из могилки, знаешь, похороненный такой, выпинывает вот эту крышку гроба какими-то непонятными инструментами для того, чтобы вылезти на на солнечный свет. А кто будет делать эту работу, кроме тебя? Кто будет за тебя э-э чувствовать, счастлив ты или нет? Кто будет за тебя маркировать эти состояния? Кто будет это определять за тебя? Кто будет принимать решение, в конце концов, а ты сейчас счастлив или нет? И вот когда этот путь пройден, хотя бы уже, ну, ты понимаешь, как его надо проходить. Я не говорю, что пройденный путь он, наверное, будет только в самом конце, когда меня похоронят, может быть, где-то недалеко от Ройтмана. Будет прикольно. Но когда ты уже частично этот путь прошёл, ты хотя бы можешь навигатором каким-то пользоваться. То есть уже понятно для тебя, вот сюда, если я пойду, мне точно будет хорошо. Ну, как бы точно, не точно, но есть вероятность. А если я поверну налево или куда-нибудь в другую сторону, скорее всего, мне хорошо не будет. И вот этот внутренний навигатор и внутренний компас — это абсолютно компас, прости. Внутренний компас — это абсолютно тренируемая мышца. Это тренируемый навык, когда ты понимаешь, куда мне нужно двигаться, как мне нужно делать выбор, к чему мне нужно идти для того, чтобы себя чувствовать хорошо. И вот это действительно очень классная, очень тренируемая штука. Ну действительно, точно так же, как она и тренируемая, за неё надо брать ответственность, за то, чтобы пользоваться этим блядским компасом, смотреть, куда он там показывает, думать, ты сейчас что будешь делать, летать или долбиться клювом в камень? Что ты вообще хочешь от себя? Вот кто кто за тебя будет жить эту жизнь? И это очень хороший, мне кажется, классный такой вопрос. А кто за тебя возьмёт, за тебя же ответственность за то, чтобы жить твою жизнь? Это всё всё на самом деле про... Я знаю этот анекдот про "Подрочи себе". Это всё про тот же самый любимый Сашин анекдот. Спасибо большое, Серёж. Пока ты говорил, сразу мне вспомнилось моё участие в алгоритме. Реферативная система. Да, Саша, та самая интуиция, то, что сейчас поймут все те, кто был на алгоритме у Саши. Ну, а я не буду уже тянуть и приглашу к разговору с вами Ксению Алёшину. Ксения, я попросила вас включить микрофон. Здравствуйте.

Угу. Здравствуйте. Привет, Мария, Саша, Сергей. Очень рада вас видеть. Спасибо за возможность. Смотрю, никто руку не тянет. Думаю, ну, надо брать пальму первенства. И у меня такой вопрос: как, э, даже не знаю, как перестать ловить эмоции других людей? Наверное, как перестать на них реагировать. Вот была на днях такая проблема, в которую я сильно упала. Ребёнок у меня 2 с половиной года, суперэмоциональный. У него там настолько накапливаются эмоции, что это потом выливается просто вот в истерике, пока он не откатается по полу, не пошвыряет вещи, он не успокоится. И я на днях вот, ну просто мужа уже это настолько вывела, мы очень тактично выслушиваем, принимаем, находимся рядом, но мужа настолько вывела, он говорит: "Я хочу реагировать по-другому. Я, говорит, хочу наказывать". Я говорю: "Ты понимаешь, что он это не специально?" Я говорю: "Хорошо, делай, что считаешь нужным, я отойду в сторону". Он ругался, он наказывал его, повышал голос и, ну, в конце концов, ребёнок начал всхлипывать. И понятно, что всхлипывание, что это усилило проблему, что истерики продолжались. И я вижу, что что-то идёт не так. А я вижу, что муж поступает неправильно. Я сама ему дала такую возможность проверить, работает это или нет. Но просто на следующий день меня, я была ходила в прострации, через день меня ещё нагнало и накрыло. Я просто упала в свою полную беспомощность. Да, вот вчера прямо вообще было всё очень плохо, жизнь плохая, всё в чёрном цвете. Вот сегодня я уже встала живчиком и бодрячком. И вот как не падать вот в такую беспомощную совершенно позицию, а просто находиться рядом и говорить, что вот это вот так, это вот так вот спокойно со стороны наблюдателя, со стороны взрослого человека, потому что я, получается, сама же разрешила мужу так себя повести и в общем-то вот в это вот всё и сама окунулась. Вот хотелось бы раз...

скажешь. А есть простой и быстрый ответ на этот вопрос, но его не очень приятно слышать. Если я не хочу,

да, если я не хочу чувствовать чужие эмоции, а где в этот момент я чувствую свои? Что я чувствую, когда это происходит? Почему для меня эмоции ребёнка, мужа, мамы, папы, почему они в этот момент становятся невероятно важными, а мои становятся невероятно неважными? Почему я от своих отказываюсь ради того, чтобы почувствовать чужие? Где я в этой системе? Как я себя чувствую в этот момент, когда мой ребёнок орёт и ругается там, не знаю, на кого-то, на жизнь, катается по полу. Как мне в этом во всём? Как я себя сейчас чувствую? Вот как ты себя чувствуешь, когда твой ребёнок орёт и ругается на полу?

У меня просто злость всё выворачивает внутри. Но в прошлый раз я просто, видимо, диссоциация какая-то. Я так отстранилась и просто ходила в прострации. Я не понимала, что я чувствую. А вот потом уже только догнало, что это беспомощность, растерянность. Я не понимала, что происходит. Вот эта вот маленькая девочка, которая понимает, что с её ребёнком вот такое творят и что я знаю, что делать, но я ничего не делаю. Я просто вот я просто смотрю вот. Угу.

А кто тогда взрослый в ваших отношениях? Если ребёнок маленький и ты маленькая, а кто будет тогда взрослым?

Ну, получается, я назначила мужа, и он сделал так, как он считал нужным. Он попробовал, он понял, что это ошибка, что так не надо делать. И он дальше мы продолжаем опять так же принимать, быть рядом с ребёнком. Ну вот то, что я потеряла свою опору взрослости, я не отказалась, да, самостоятельно.

Серёг, а что такое взрослый? У меня нет ответа. Я очень извиняюсь. Я это не не наезд, не сомнение. Ну вот скорее вот это то, что я сейчас чувствую, когда ты мне говоришь. Я очень обеспокоен этим вопросом. Да скажу сейчас, почему. Но что такое взрослый в этом месте? Что такое быть взрослым?

Ты знаешь, я всегда отвечаю на это очень-очень: в отношениях с ребёнком есть тот, кто берёт на себя больше ответственности за эти отношения. Вот взрослый — это тот, кто способен взять на себя ответственность за то, что происходит сейчас. Потому что ребёнок не может взять на себя ответственность за то, что с ним происходит в какой-то степени.

Почему не... А точно не может?

Я не уверен. Я думаю, что, ну, я думаю, что если э-э родитель не берёт на себя ответственность за него, то он берёт на себя ответственность за себя. Не знаю. Ты знаешь, я сегодня слышал, вот он прямо передо мной лежит рилс, который довёл меня до слёз. Такое происходит прямо редко. Э, он меня просто размазал. Я говорю Нине: "Нин, говорю, посмотри рилс". Она мне говорит: "Не хочу смотреть твой рилс. Если тебя он размазал, то и мне он будет совсем не к месту". Потом мы уже выступили, записались. Я всё-таки его поставил, и она тоже была доведена до слёз. Не знаю, можно я поставлю этот рилс. Он такой прямо в тему. Маш, можно?

А, Сашечка? Да, можно, конечно. Как же мы тебе можем запретить быть счастливым? Только единственное, будем ли мы его видеть?

Угу.

Виден он.

Мы видим, но не слышим.

Так, я сейчас сделаю громче. Сейчас.

Нет, Сашечка, мы, к сожалению, его не слышим. Кстати говоря, ты когда-то уже комментировал этот отрывок из фильма, и мы не так давно выставляли его в социальные сети.

выставляли. Да.

Да. И пока вы будете общаться, я могу поискать и скинуть в чат-бот конференции.

Или вот Карина говорит: "Мы продублируем в ТГ-канале". Спасибо большое, Карин. Там история такая, что психолог, что же он там, ну, в общем, суть такая, что э-э ребёнок, что взрослая женщина лет, наверное, сорока э-э говорит "ш" и её накрывает. И, видимо, она в трансе. Психолог спрашивает, что ты помнишь, о чём это? И её везут на каталке. Видимо, она ушиблась или там рассекла. Она в ужасе, она в боли, а ей говорят: "Тихо ж". И меня так накрывает этим. Я думаю, что многих из моего поколения, из поколения, может быть, Серёжи, может быть, даже из твоего, накрывает вот этим вот ужасом, когда я должен молчать, когда меня просто разрывают от боли, ужаса, э-э, эмоции какой-то. Я был очень гиперактивным. И, э, когда меня в трёхлетнем возрасте со мной приходили как куда-нибудь там в гости на Новый год к моим родителям. Потом, когда, значит, мы уходили, э-э, в общем, я заходил в дома, значит, одной рукой я стягивал скатерть со стола, другой я, э-э, дёргал ёлку за ветку, и она падала, освободившейся рукой, хватал кошку за хвост. В общем, я проводил очень активно этот новогодний вечер. И моим родителям решили: "Приходите, пожалуйста, мы вам всегда рады. Только Сашеньку оставьте дома с бабушкой там и так далее". И вот это вот этот тормоз, это ж "тихо". М, повезло.

Что-то пошло не так.

На слове "тихо". Саша пропал.

просто. Да, это очень символично.

Да, очень символично.

Ты пропал на слове "тихо". Абсолютно пропал. Мы вы совершенно ничего не слышали.

Ну вот она она обращается, у неё такой поток эмоций, и она обращается к дочке. И э-э, так как ты, Серёжа, говоришь, она она говорит о том, что она чувствует, а, э-э, а Кармельке не хватает сил справиться со своей этой эмоцией. И мне жалко Юсю мою безумную. И мне жалко эту Кармельку. Кармельке не хватает сил со своими эмоциями справиться. Юсе не хватает сил справиться со своими эмоциями. И кто здесь взрослый? Такой непростой вопрос. Как что правильно здесь? Хотя, с другой стороны, по большому секрету скажу, когда я остаюсь с Кармель один на, ну, с Кармель и с Натаном один на один, они настолько стабильны. Вот я я в этом прямо теряюсь. У меня нет ответа на вопрос, что правильно. Может быть, э-э, Юся перегружена, может быть, Кармель перегружена, может быть, Кармель мне не выдаёт этот поток. Э-э, но если она не выдаёт этот поток неуправляемой вот этой первичной мощной энергии, не выдаёт мне, то у меня тогда возникает вопрос: может быть, она может отвечать, а, в большей мере за свои эмоции? Может быть, она может быть больше взрослой, чем мы ожидаем от неё, чем мы думаем, чем мы ей приписываем. Всё, что я говорю, в этом нет ни слова ответа на твой вопрос, Ксюша. И с тобой, Серёг, я не спорю. Я, ну как бы, больше всего, конечно, захвачен этими моими эмоциями по поводу этого, просто накрывает. Но, но не знаю, мне просто хочется этот вопрос, знаешь, раздвинуть, проблематизировать, увидеть его, может быть, но не спешить искать ответ на этот вопрос, может быть, побыть в этом, в этой э-э неуправляемой стихии этой трёхлетней девочки, четырёхлетней, в этой неуправляемой стихии этой женщины тридцатитрёхлетней, очень мудрой, очень очень глубокой, очень бережной э-э в этой стихии, на самом деле моей. Я ж побаиваюсь, вдруг я не справлюсь и не потяну, но слава богу, как-то получается у нас. М... твоя депрессия, Ксенин ужас перед лицом. Э-э, тоже меня, знаешь, меня, Ксень, дёрнула такая мысль. Я разрешила моему мужу попробовать... мм... тоже такое странное место. Кто я такой, чтобы разрешить моей жене воспитывать её ребёнка? Кто я? Ну то есть вот это такое, не знаю. Вообще для меня психология — это пространство без ответов. Это пространство одних сплошных неопределённостей, помноженных на неопределённость. Э-э, вот Наташа говорит: "Психология, наука э-э очень далека от науки. Как-то она иначе это говорит. Наука далёкая от, ну, вот от научного метода познания". Ну, в каких-то местах больше, в каких-то меньше. По крайней мере, там, где мы говорим о психотерапии, ну, тоже каким-то углом какая-нибудь сибитика, может, получше в этом плане доказательно, а какая-то, ой, какая-то динамическая группа совсем далека. Но, но вот для меня психология — это совершенно дикий край интуиции и контакта с собой, через который я протягиваюсь к этому супернеопределённому, к супернеопределённой встрече с моим ребёнком, с моей женой, с моим счастьем. Спроси меня, что такое счастье. Я плохо понимаю ответ на этот вопрос. Не знаю. Так, перехватил, Серёг, у тебя. Но я под впечатлением этого этого рилса прямо очень пришибленный.

Слушай, я его тоже видел за последние несколько, наверное, недель. Он мне попадался прямо несколько раз. И я каждый раз его досматривал до конца. Вот до этого момента, пока она не начнёт орать э-э в кресле у терапевта. Я прямо смотрел до самого конца, и я согласен с тобой. Там это безумно выворачивает наизнанку вот эта вот эмоция, которая столько лет жила внутри, и не было выхода для неё, не было возможности это выразить, не было возможности это прочувствовать. Всё это...

происходит на всех марафонах прямо вот и на многих алгоритмах в кабинете частенько. Это же не сказка, это так оно. И вот пока ты говорил, я сидел и тоже думал про себя: "А как бы я вот мог действительно сформулировать вот эту историю про взрослость, про то, а что такое быть взрослым?" И меня тоже недавно совсем спросили, тоже как-то очень быстро сказали: "Слушай, а что такое вот быть взрослым?" И я выдал на-гора, так, знаешь, вот легко вроде бы выдал определение, может быть, оно будет сейчас к месту, что взрослый человек, он способен увидеть много вариантов того, что сейчас происходит. Способен увидеть в этой ситуации, которая сейчас происходит, не только себя и свои эмоции и понять их и осознать, но увидеть ребёнка, увидеть и мужа и других участников событий и увидеть то, как многими разными способами, сколько разных сторон у этой ситуации вообще есть. И понять, что все эти способы, все эти разные стороны, они все точно такая же правда, как и то, что чувствую сейчас я. Все они точно такая же правда. По-моему, это Фрейд, кстати, говорил, да, что есть две правды. Есть субъективная правда клиента, которую он видит в своей жизни, и есть научная правда психолога, которую видит психолог. И обе эти правды равноценны. По-моему, это говорит:

Ох, насчёт... Ох, насчёт второй, я не уверен. Ох, не уверен ни разу насчёт второй. Да, вообще, вообще вот эта вот вторая вызывает у меня серьёзное раздражение по поводу самовлюблённой, э-э, ни на чём не основанной, защитной имитации правды, которую постоянно норовят психологи подпихнуть э-э человеку. Самое интересное место, что а ребёнка мы вообще считаем обречённым на тупой, ограниченный субъективизм. А ведь может, ну вот опять это место такое, ребёнок говорит, ну не знаю, мне кажется, он так близко находится к своей... Вот смотри. Я не верю в объективную реальность вообще. В психологии не верю вообще. А что ты думаешь, что есть? Ну не знаю, может, есть некоторые психологи, которые понимают, что происходит. Я к ним не отношусь точно. Ты...

знаешь, я очень боюсь всегда вот этой вот истории про то, чтобы сказать самому себе даже, что я понимаю, что происходит. Особенно это страшно вообще, когда семейная терапия, да, потому что в семейной терапии очень легко встать на чью-то сторону и кого-то одного начать поддерживать, а второго закапывать. И я жутко этого боюсь. Это самое страшное вообще, мне кажется, что только может быть. Это вот встать на чью-то сторону и начать топить, да, и одному, второму, наоборот, помогать. Страшная штука. Нет, ну насчёт Фрейда, я с тобой согласен. Мы же уже все знаем, что Фрейд — он наркоман. Он, э, нарцисс. Много в чём он сам же потом признался, что...

Фрейд нам не нравится. А есть кто-то другой, кто лучше понимает ситуацию? Ну, я здесь скорее это...

я здесь скорее это использовал как пример того, что вот эта вот многовариантность того, что происходит, её взрослый человек способен воспринять, способен принять то, что глазами ребёнка, то, что сейчас происходит, выглядит совершенно не так, как выглядит он, как видит он.

И верить в это,

не знаю, мне особенно верить в это, мне кажется, рискованно. Мне кажется, что работа психолога она не про ни в, ну, вот моё такое мнение, ни в коем случае не про объективную картину, а про инструмент проблематизации происходящего. Я задаю вопрос, я говорю: "Не понимаю, я не покупаю, я тебе не верю". Если тебе не верить, не значит, что ты мне врёшь. Это значит, что я не верю тебе. Это про меня история. Но я не покупаю то, что ты говоришь. У меня не складывается этот пазл. И вот эта проблематизация, но она же не про объективность, она про подвергание э-э сомнению э-э какой-то любой узкой картины в сторону более широкой. Мы исходим, что любая картина, я так, по крайней мере, любая картина субъективна, а если я задам 26 вопросов, она станет более широкой, у неё будет больше выборов, и мы сможем сделать более ёмкие варианты, нащупать решение. Не объективная, неправильная, но более учитывающая объём субъективных э-э векторов. Не знаю, Наташа что-то...

хочет сказать, она умная, она всегда что-то умное хочет сказать. Не знаю, Маш, что ты скажешь?

>> Наташ, привет. Попросила тебя включить микрофон.

>> Привет. Включаю микрофон. Всем привет. Я хочу вас, можно всё-таки разверну туда обратно в тему? Меня что смущает несколько в ваших рассуждениях? Это как бы очень к тому, о чём мы говорили. Вот смотрите, вы сейчас начали говорить про взрослых, да, как бы людей. Если мы посмотрим, ну вот любой из нас будет, ну, мне кажется, любой, но многие из нас, да, будет какой-то референс счастья искать, то будут говорить, что самое счастливое время, которое они помнят - это время своего детства. Они будут говорить: "Вот я там маленький". Ну, это правда. Вот я вспоминаю, там я сижу вот там-то, вот там-то. То есть наиболеешее количество времени счастья, ну, моментов счастья, мне кажется, мы выбираем из времени нашей абсолютной несвободы и абсолютного детства. Мы точно также знаем, что самыми лучезарными зачастую являются, например, люди с ограниченными возможностями, психическими, в том числе уж таких людей, склонных к счастью, как люди с синдромом Дауна, это, например, поискать.

>> Да, но нет. Это это всё очень неоднозначно. Саш, ты путаешься сейчас в терминологии?

>> Да, он тоже олигофрен. Мы говорим про тяжёлых. Олигофрен - это врождённый слабоумный. Да, он тоже олигофрен. У всех остальных нет. У депрессивных случаев у депрессивных очень часто депрессия, депрессия там идёт.

>> У людей с синдромом Дауна нет. У других людей

>> синдромом Дауна нет. А у остальных-то да. У остальных дру, ну, только у них органический про Я к чему говорю сейчас, что а как получается получается такая тонкая история, когда м как бы ответственность и взрослость, а количество счастья вроде как подрезает. Я понимаю прекрасно, что это как в анекдоте, как убери козла, да, из помещения. То есть, наверное, когда у тебя, ну, совсем [ __ ] стала лучше, да, у тебя, счастью, уровень повышается. Но когда чем более ты взрослый, ответственный, если меня там, да, сказать, что у меня нет выбора, я вообще буду бесноваться, как тигр, биться об клетку, рвать зубами, пока этот у меня право выбора не появится там, да, и, ну, я имею в виду, что буду сражаться за свою свободу там до последнего. Э, но, м, вроде как получается, что с ответственностью счастья-то не приходит, понимаешь? И вот этот вопрос

>> прямую нет впрямую не приходит. Я с тобой согласен. Прямой корреляции здесь нет и быть не может. Но есть косвенная, опосредованная корреляция. Когда мы говорим, тоже это не очень непростой ребёнок вопрос. Когда мы говорим о ребёнке, но вот когда говорят о наркотиках, то говорят, что наркотик даёт ощущение здоровья. И когда мы имеем ребёнка, когда мы имеем то счастье, которое вот это физиологическое мышечное счастье, котором Павлов ещё писал, вот когда мы говорим о ребёнке, там идёт мощнейшая поддержка гумора нейрогуморальная. Вот. И когда мы говорим и опять, если мы говорим о ребёнке, у ребёнка стопроцентная свобода такая же, как у взрослого. Разницы в свободе нет. И с ответственностью, чем раньше ребёнку предоставляют ответ свободу, тем раньше он охватывает, осваивает ответственностью. Но, ээ, я думаю, что в чём-то ты здесь права, что когда мы получаем осознанную ответственность и взрослость, я понимаю, что на мне лежит серьёзный круг вещей, за которые отвечаю именно я. Не только я, а именно я. И в этот момент ээ происходят какие-то очень важные со мной трансформации человеческие. И вот я наблюдаю за Мишель, за моей, за Мишель, за Тимуром. На определённом этапе они прямо мне заявляют активно. Я за этим прямо наблюдаю с огромным любопытством. Они сообщают, что они не хотят быть взрослыми. И я прямо наблюдаю в этот момент за тем они мне задают вопрос: "А что я получу с этой взрослостью?" Говорю: "Ну, ты получишь свободу, ты получишь доступ к деньгам, к возможности ими управлять и зарабатывать". Они говорят: "Это у меня и так всё есть". Зачем? Но в какой-то момент они вдруг начинают требовать, чтобы имне мешали, не требовали от них делать уроки, не и не требовали от них ээ там как бы ээ заниматься там этим их пением и так далее. И очень соблазнительно для меня в этот момент я прямо ловлюся на У меня же это сейчас на руках происходит. Мишели, ээ, 13. У неё это где-то, наверное, лет с семи, с восьми, а Тиме 15. Вот. И я очень соблазнительно заставлять, навязывать, при, ээ, требовать. Я не знаю, какими силами э я ээ отдаю им это. И ты знаешь, это так странно. Они действительно берут на себя ответственность за, ну, вот за эту свою деятельность, которая им принадлежит, с ней справляются неплохо. И с этого момента они начинают говорить, что они хотят быть взрослыми, они хотят зарабатывать, они хотят управлять своей школой. Мне на днях Мишель моя сказала, я чуть прямо не упал со стула. Она мне сказала: "Папа, ты знаешь, я чувствую, что я задерживаюсь в школе, но я позже пошла в школу. Я бы хотела перескочить через класс". Я был так ошарашен. Я говорю: "Мишель, это огромный труд, это огромная ответственность, совсем нелегко". Она говорит: "Папа, я хочу попробовать. Давай". Я говорю: "Мишель, я с тобой во всём, не сомневайся, но ты уверенна?" Говорит: "Я просто попробую, я начну, и мы посмотрим, что у меня будет получаться". Это вызвало у меня такое бесконечное уважение. кажется, что ответственность, если ты её, если тебе её не вешают как ермо на шею, э, как долг, а дают как бы кладут её на стол и дают тебе возможность брать его по мере твоего созревания, то она становится наградой, она становится свободой, она становится инструментом владения мира. И мне кажется, что вот здесь прикол хитрости. Я не знаю, я у меня нет уверенности здесь. Это вот такие мои соображения, о которых я ду ответственность и свобода - это же мои основные темы. Это то, вокруг чего крутится вся моя терапия. Ээ я за этим прямо наблюдаю с таким любопытством, с таким вопросом, недоверием к себе и ко всем вокруг. Всё время спорю с собой, всё время стараюсь нащупать это место. Не знаю, Серёг, что ты скажешь?

>> Я так зацепился, честно говоря, за вот эту вот историю про то, что счастье - это такая детская прерогатива, что вот воспоминания о детстве, они для многих людей являются отсылкой к ощущению счастья. Ну вот для меня, например, нет.

>> Абсолютно точно. Я знаю многих людей, для которых тоже нет. Но при этом о'кей, что у многих людей, да, что вот это вот состояние, когда о тебе заботятся взрослые люди, тебе не надо думать, как платить налоги, как зарабатывать деньги. Дома всегда в холодильнике открываешь, там кто-то положил еду. Это очень, конечно, это это очень соблазнительная история. В школу и отбить себя учительницы, отбить себя у мальчиков, отбить себя у девочек, отбить. И это дорого стоит. Это совсем это которая разрывает мозг. Это моя работа. Даже, но даже при этом, даже при том, что это может считаться таким вот эталоном счастья, которое потом мы понесём всю жизнь, это нереалистичная концепция. В она не работает. Ну просто нужно, нужно признать, что это факт. Эта концепция не работает. Мы не можем всю жизнь быть детьми никак. Мы вырастаем, физически вырастаем, ментально вырастаем. Мы не можем заморозиться в десятилетнем возрасте. Поэтому любая отсылка к этой категории, она в принципе невозможна. Так же, как невозможно сказать, что наркотики - хороший способ получать чувство счастья, потому что наркотики стоят денег. Это это тоже не бесплатно, да? Ты не можешь это ты не можешь это контролировать, не являясь человеком, который за это отвечает. Ты не можешь добывать себе наркотики, не беряя ответственность за то, чтобы они у тебя были. Вот так вот примерно это всё равно будет звучать.

>> Да.

>> Да. Это всё равно нереалистично.

>> Даже твой любимый человек. Да. Да. тебе приходит здесь вот, сталкиваясь с этим, сталкиваясь с тем, что вот эти концепции того, что я счастлив, когда обо мне заботится папа, я счастлив, когда меня любит мама, или я не знаю, я счастлив, когда я там, не знаю, дунул травки, или я счастлив там, когда я выпил, э, не знаю, 300 г вискаря. Вот эти все вещи, они нереалистичны, просто потому что они в любом случае не работают в жизни. Мы взрослые, мы может быть мы всё-таки, а может быть,

>> а может быть мы всё-таки недооцениваем этого ребёнка опять взять мою пресловутую мишель, которая, когда ей было 6 лет, собрала весь всех детей, кроме старшей дочки, ээ, Мишель, Тимур, Давид, Рон, я и Машка собрала их за стол с требованием обсудить следующий вопрос: кто что вкладывает в дом в 6 лет? И она она выступила первой, и она первой. Для неё было это важно сказать, что она вкладывает в дом, а это про ответственность. И она сказала, что я вкладываю в этот дом прямо она энергично, агрессивно, ответственно сказа: "Я вкладываю в этот дом любовь. Я вкладываю в эту в эту в этот дом ну не только любовь, которую я приношу, но и место, в которое эту любовь отдают. Я вкладываю в этот дом ээ там атмосферу, тепло, уже не помню, как она это в каких словах, но это про ответственность. А из этого я делаю гипотезу, предположение, что ребёнок достаточно рано понимает, что нет никакой безусловной, [ __ ] [ __ ] любви, что она, э, пользуется любовью в этом доме не просто так. Она в этом доме ээ несёт очень важную функцию и роль, за что и получает очень важные для неё ресурсы, любовь там и так далее. А Тима в этот момент, который старше там на сколько? На на 3 года. На 3 года, да. Сказал, что он не знает, что вкладывает в дом. То есть для него это было более кризисное место. То есть Мишеле было, например, шесть, а ему было, например, девять. И он в этом месте тормознул. То есть не так всё, не так, не так, не такие дети, дети, как мы о них думаем.

>> Они куда больше.

>> Ше, я предлагаю дальше опереться на некоторое количество писем, которые нам прислали. А я напоминаю, что у нас на самом деле остался всего лишь час и 7 минут до конца конференции. Поэтому те, кто хотел поднять руку и включиться в

>> пускай поднимают

>> с нашими экспертами. Пожалуйста, включайтесь. Я пока зачитаю одно из писем, которое прислали вам к этой конференции. Как разрешить себе быть? Всю жизнь иду через сопротивление. Удовольствие получаю только от преодоления, а позволить себе отдых могу только под наркозом, потому что лодарем быть стыдно, а когда ты в реанимации, то вроде как от тебя ничего не зависит. Вечная война, которую последние годы проигрываю по причине потери в ней смысла. Бизнес, который почти потеряла, требует перезагрузки. И я готова. Я хочу встать снова на ноги, но опыт доказывать и бросаться есть. А как из любви, из желания, из ощущения себя, не понимаю. Всю жизнь избегала контакта с деньгами. Я их не касалась напрямую, а всё, что падало на счёт, сразу же распихивалось куда-либо. Сейчас остро это ощущаю. Стыдно назвать сумму за услуги, стыдно заявлять о себе, как будто для себя вообще ничего нельзя. Нельзя радоваться, отдыхать, нельзя иметь деньги, нельзя громко заявить о себе, как будто меня вообще не существует. Маска, которую всю жизнь носила, сорвала, под ней пусто. Как разрешить себе быть и вернуть право на жизнь?

>> Саша, начнёшь или или

>> знаешь, Лёх хочет рассказать. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, не работал бы.

>> А, ну как бы надо работать с тем, что есть. Я, если честно, зацепился очень сильно за формулировку. Я уже почти проиграла. Почти проиграла, потому что вот А почему проиграла? Потому что потому что сил нет, да, сил нет бороться. Ну да. Вот этот как раз тот момент, где я предлагаю проиграть не почти, а полностью. Прямо совсем проиграть. Прямо совсем проиграть. Полностью проиграть. Прожить этот проигрыш. Признать, что, э, та стратегия, которая, э, была выбрана как верная, э, к этому проигрышу привела. и всё-таки посмотреть, что же там под этой маской находится. Потому что когда мне говорят: "А под маской пусто", я категорически не верю. Вот. Ну вот не верю категорически. Просто хочется, как говорит Ройман, повторить его слова, сказать: "Я это не покупаю". Э не покупаю, потому что кто-то это всё пишет. И тот, кто это всё пишет - это явно не та маска, которая борется до последнего зуба за кусок хлеба, там, где бороться не надо. А вот тот человек, который этот пишет, вот с ним поговорить было бы интересно. С ним было бы очень интересно поговорить. Знаешь, я очень люблю Лика Лондона, когда мне было лет, наверное, 14, но я его всего весело перечитал. Там у него есть рассказ, не могу вспомнить его название, но суть такая. Человек лет семнадцати, наверное, идёт на завод. Он уже работает года три. Он совершенно выгревший, всё это не имеет смысла. Он идёт на работу и там прямо вот понятно, что его денег хватает только на то, чтобы поесть и взять себе пиво и упасть спать и утром идти на работу. Он проходит, ну, так совсем коротко проходит мимо завода, доходит до железнодорожной станции, запрыгивает в вагон и уезжает бомжом в никуда. И в этот момент он чувствует себя счастливым. Меня потряс этот рассказ, когда я его прочитал в 14 лет, потому что речь идёт о взрослом человеке, который был почти мне ровесником. И вот я слушаю это письмо. Я противоречу сам себе. Если бы я разговаривал бы с ней бы, наверное, я бы так бы не разговаривал. Хотя, когда ты говоришь, мне было бы очень интересно с ней поговорить. У меня волосы дымом встают. Вот мне совсем не было бы интересно с ней поговорить, потому что это то самое пресловутое, ужасное ш вот это выгорание, вот это полное полное ээ жизненное выгорание, это депрессия. Какие нужны силы для того, чтобы вот просто взять, пройти мимо своего завода, оставив дома детей, ээ жену, дойти до вокзала, залезть первый попавшийся товарняк и уехать никуда. Знаешь, очень много было текстов у нас на странице про мужчин, которые рассказывают об вот этой вот выгорании, о том, что он ничего не хочет, он работает на трёх работах. Он приходит домой, валится на диван, и женщины прямо как сорвавшиеся с цепи судят и чморят его. Ну как бы женщины в той же ситуации оказываются в других письмах. Вот там женщины чморят их. Но я, как мужчина, так остро понимаю вот это вот быть раздавленным незрелой ответственностью, не той ответственностью, которой о которой я говорю, когда я отвечаю за себя. А той ответственностью, о которой часто в социуме говорят: "Я должен отвеча я должен отвечать за других, когда ребёнок должен отвечать за своего младшего брата, за младшую сестру". Мой рон, он такая овчарка в нашей семьи, он за всех отвечал. Вот он сейчас, ему как-то лет ему было 17, мы сказали с Машкой, что мы ээ хотим ээ усыновить ребёнка или родить кого-то. Он сказал: "Я в этом доме имею вес. Я в этом доме вырастил всех детей. Он средний. Вот я против новых детей. Мне хватило предыдущих". Вот. И вот, может быть, есть специфическое понимание ответственности, которое способна вести к счастью и ответственности, которая способна вести только вот к этому выгоранию, э, ослеплению, э, обездуши, обездушиванию, обессмысливанию, обесцениванию всего, что существует в моей жизни, любви, нежности, служению. Ээ, вот всё выгорает и остаётся только диван, банка пива вечером и банка пива перед работой. Это же это же не это же частая история. Если я здесь спрошу, для кого это понятно, то я думаю, что даже здесь подымут руки многие.

>> Саша, Серёж, нам задали вопрос, Наталья Вольская, в социальных сетях. Как всё-таки проработать это? в кавычках. Тише, терпи. Я ещё чуть-чуть раскрою, о чём мы. Да, в этом ролике как раз показывается девочка, её воспоминание взрослой женщины, когда она упала, да, и мама прям видимо ведомая каким-то чувством, что о них подумают и так далее, говорит ей в плане: "Замолчи, не будь такой,

>> плач, тихо, замолчи". Не реагируй так ярко, держи это в себе. Вот нас спрашивает Наталья, как возможно проработать это. А, на мой взгляд, вот тот почему я сказал и предыдущий тоже по поводу предыдущего вот этого сообщения, по поводу того, что мне было бы с человеком интересно поговорить, потому что я очень хорошо как раз это ощущение э помню и понимаю вот этого гнетущего давления на себя, там, где тебя остаётся совсем-совсем мало. А сверху какая-то плита, то ли гранитная, то ли мраморная, то ли хуй знает из чего. И непонятно вообще, а я могу её сдвинуть или нет, или она там, или я просто на ней как улитка ползу, и мне её даже не сдвинуть никак. И тот, э, тот способ, который я очень хорошо помню и тот способ, который мне помог, и я понимаю прекрасно, что это очень хороший терапевтический способ, но лучше бы его делать, в общем-то, с кем-то рядышком, чтобы не оставаться с этим совсем в одиночестве, если нету ощущения, что точно это вытянешь. Это, как я уже говорил, немножко сдаться, позволить себе сдаться, сказать себе: "А что будет со мной, если я продолжу?" Вот довести это до абсурда, довести это до максимума, довести это до самой жуткой фрустрационной провокации, которую только можно себе представить. Что будет со мной, если я продолжу, если я буду дальше слушать это в своей голове? И я помню очень хорошо, что я сам себе сказал, когда я задал себе этот вопрос. Я сказал, если я буду дальше это слушать, я выйду из окна. Я сказал себе тогда: "Хорошо, значит, если ты будешь дальше это слушать, ты выйдешь из окна. Давай пойдём туда, где можно выйти из окна". Я поднялся на сорок второй этаж небоскрёба, в котором я жил. Вышел на то место, где можно спокойно сделать шаг вперёд, и просто там стоял и говорил себе: "Ну вот, ты же это слушаешь. Вот если ты готов дальше это слушать, то тогда всё, что тебе нужно сделать - это шажочек. Всё, ты решишь эти все проблемы одним разом, пожалуйста, ты же можешь. Нет ни того, кто тебя остановит. Ты свободен, пожалуйста. Если ты это слушаешь, то это единственный шаг, который тебя ждёт. Другого не будет. Ну просто сегодня, месяц, завтра, год, ну разница-то какая по большому счёту. И вот когда ты честно говоришь себе, что это твой выход, объективный, честный, свободный, абсолютно точно гарантированный выход того, что будет с тобой точно совершенно произойдёт, если ты будешь дальше это слушать, вполне возможно, что в этот момент появится голос, который скажет: "Блядь, я очень хочу жить. Я, [ __ ] очень хочу жить. Я безу я не умею. Я не знаю, как мне быть счастливым в этом мире. Я не знаю, как мне строить отношения. Я не знаю, как мне зарабатывать деньги. Я нихуя не умею. Я червяк, который ничего не умеет. Ну я, [ __ ] очень сильно, безумно хочу жить. Пожалуйста, дай мне шанс научиться. Дай мне шанс научиться. Я буду очень стараться. Я научусь. Может быть, не сразу, может быть, не завтра, может быть, не через месяц, но я правда научусь. Просто дай мне шанс. Я, [ __ ] нахуй не буду никого слушать. Я забуду этот [ __ ] голос. Я выключу нахер этот ч просто потому, что я очень сильно хочу жить. Потому что если я этого не сделаю, то тогда единственный способ дальше двигаться вообще - это идти вперёд, туда падать. Единственный, другого нет. И вот когда ты это понимаешь, ты готов себе после этого дать ещё хуилирд шансов. Ты готов себе сказать: "Ну да, [ __ ] этот день был хуёвый. Ну у тебя не получилось заработать миллион. Тебе не получилось там трахнуть эту девочку классную, у тебя не получилосьделать отношения хорошие. Ну не получилось. Ну ты завтра попробуешь ещё раз. Ну и завтра не получится. Ну и хуй с ним. Ну попробуй послезавтра. Да,

>> попробуешь послезавтра. Ну ничего страшного, никто не считает. Ну ты главное, [ __ ] живи. Да, да, да. И это свобода. Вот это свобода на на краю этого пятьдесят второго этажа. Это настоящая встреча со свободой и с ответственностью.

>> Я видела, что у нас кто-то тянул руку. Ээ да, я Андрея, который, в общем-то, скорее всего, вовсе не Андрей, попросила включить микрофон. Здравствуйте.

>> Как вас переименовать?

>> Здравствуйте, Ирина. Меня зовут фамилия та же. Это моё письмо. М про то, что говорит Сергей. А флатер такой, когда уже практически всё разрушено. Я его уже прошла, потихонечку из него выхожу. Но вопрос в том, что я как будто не знаю, а кто я. Я понимаю уже, что я хочу, что мне близко. Я учусь 15 лет, занимаюсь реабилитацией людей, м восстанавливаю ребята также и после СВО тоже. Я занимаюсь физической терапией, но м все эти 15 лет я училась практически из интереса. И у меня есть только корочки инструктора АФК. И сейчас среднее медицинское образование я получаю. Но как бы я не могу назваться ни физическим терапевтом, ни реабилитологом. И плюс я не могу брать деньги за свои услуги. То есть я уже м ну практически потеряла бизнес. То есть дошло до того, что, а, у нас уже бывает так, что нет денег на продукты. Вот. Но я не могу, м, у меня есть зал, я преподаю йогу, но а даже здесь я не беру деньги с людей. То есть я переложила эту ответственность на мужа и не касаюсь денег вообще. То есть как будто мне нельзя, и я не понимаю, что с этим делать. Я как бы готова идти в этот страх. Я готова я пытаюсь писать посты, как-то говорить о себе, но, наверное, слишком тихо. А внутри я всё равно понимаю, что а что меня нет? На что опереться? Я не знаю. И вот это ж, которое Александр говорил, для меня это прямо, а, всё сжимается внутри. А я в детстве научилась отделять своё тело от боли, не чувствовать боль.

>> И вообще, в принципе, я и удовольствие получаю только удовольствие на каком-нибудь тайском массаже или вот при наркозе, когда я могу просто вот отключиться и ничего не чувствовать. То есть боль, а я практически не болею, но я болею то всегда через травмы. То есть, когда я уже, а дохожу как до какого-то состояния, что я уже не могу выносить это эмоционально, у меня что-то просто ломается. Ну, то есть ломается так, что я сразу на скоро и в больницу. Вот и я всё это осознаю уже, всё понимаю. А, ну как из этого выйти? Как разрешить себя быть? Сейчас такое невыносимое чувство. Ещё, наверное, какое-то время назад я бы даже и камеру не включила.

>> Почему сейчас включила?

>> А потому что я начала чувствовать какие-то вот моменты мне

>> как это сказать,

>> что ты чувствуешь?

>> Чувствую какую-то беспомощность, бессилие.

>> Это ты?

>> Да. И вот это бессилие, оно всегда было для меня невыносимой. Не с чего начать, кроме этого.

>> Это единственное, видимо, что у тебя есть на сегодняшний день. Я не очень, знаешь, когда я прочитал твоё письмо, Серёжа говорит: "Я бы хотел поговорить с этим человеком". А я подумал: "Я бы вообще не хотел с этим человеком разговаривать". Вот уж удовольствие. Не из первых, а также не из последних. Мне нечего тебе сказать, мне нечем тебе помочь. Я не знаю, спрашиваешь меня, как как разрешить себе быть и вернуть себя право на жизнь. Нажили ты думаешь, что я знаю. Не ты думаешь, что у меня есть такое, как и если у меня что-то есть, то опять-таки этот очень слабый вопрос. Что ты сейчас чувствуешь? Ты говоришь мне: "Я чувствую".

>> Просто я пытаюсь стучать сейчас во все двери, да? Я написала письмо и, наверное, пытаюсь найти ответы, да? Или какую-то опору.

>> Что ты сейчас чувствуешь? Нет ответа снаружи. Его точно нет. Что ты чувствуешь?

>> Чувствую, наверное, одиночество.

>> Одиночество. Где оно у тебя в теле?

>> Ну, больше в груди всегда.

>> Кожеркой

>> в груди. Ты привычно стараешься от него убежать, отстеклить его от себя, отщепить его от себя привычно. И до тех пор, пока ты будешь делать это, ты будешь снова и снова ощущать себя маской, а под ней полную пустоту. А за этой маской - это одиночество, за стеклом. До тех пор, пока ты не обрушишься туда всем своим весом, пока ты не усилишь это своё одиночество и пустоту изо всех сил, всеми своими силами, плечами, дыханием, диафрагмой, животом, я не знаю, руками и огромным напряжением живота, матки, ээ, не знаю, жопы, бёдер, плечами, затылком, пока Ты это не усилишь до беспредела, пока не почувствуешь себя этим одиночеством, ты не появишься, наконец с этой стороны стекла. Но кто я такой, чтобы сказать тебе: "Делай это". Ты либо сделаешь это сама прямо сейчас на краю этой пропасти, либо снова и снова будешь встречать себя за стеклом. Мне нечем тебе помочь. Я не могу это сделать за тебя. Это диссоциация. Вот, чтобы ассоциироваться, ээ, ты должна этим одиночеством, этой пустотой, этим отчаянием взорваться с такой силой, чтобы снести это стекло, чтобы и ты, и то, что находится за этим стеклом, соединилось. Это слова, это звучит плохо, работает так себе. Но если подойти к пропасти, если подойти к обрезу крыши, если прямо сейчас усилить в груди эту боль, одиночество, пустоту, отчаяние безысходное, то есть шанс. Но, похоже, я впустую. Я меньше всего хотел с тобой разговаривать. Я слабо верю в то, что ты лишь выберешь это делать. Я слышала, да,

>> по сути, всё, что я могу добавить - это позволить себе проиграть. Вот позволить себе перестать держаться за то, что сейчас очень сильно вызывает нежелание больше за это держаться, а отпустить это как будто бы страшно и непонятно. А что будет, если это всё отпустить? А что будет, если отпустить все стратегии, которые привели вот в эту точку? А что будет, если отпустить неверу в себя, которая привела к этой точке? А что будет, если отпустить неготовность быть взрослым в этой точке? Неготовность зарабатывать? Что будет, если отпустить это всё?

>> Послушай, вот ты сейчас тораторишь, а что ты чувствуешь в этот момент?

>> Что я чувствую?

>> Ну вот как бы ты говоришь быстро-быстро, что ты заговариваешь внутри себя? Что ты чувствуешь в этом в этой встрече с Ириной?

>> Вот это вот ощущение ощущение проигрыша, ощущение отчаяния, что хочется лечь на лечь напад.

>> Так, может быть, сказать о своём отчаянии? Может быть, не знаю. Я чувствую, да, отчаяние, чувствую пустоту, безысходность, чувствую бессмысленность всего здесь.

>> Ты говоришь, да, создаться - это не слова. сдаться. Это то увидишь, что на этом пути дальше ничего нет.

>> Да.

>> Что ты чувствуешь?

>> По ощущениям я вроде бы э я вроде бы прохожу вот то, о чём вы говорите, да? Я уже вроде бы отпуст.

>> Это про что? про то, чтобы взять -э лечь посередине своего зала и пропускать глазами одного за друго за другим, которые проходят через этот зал, трахают себя, подтягивают штаны, идут дальше. или вдруг всё-таки найти себя в этой куче трепя и потребовать денег за свой час, потому что этот час ты была здесь и не была как эти 15 лет, а впервые этот час здесь присутствовала, была делала то, что ты делала, и была тем, чем ты являешься. И за это ээ тебе полагается твоя сумма за час. Либо продолжать следить внутренним взглядом за чередой, проходящей через тебя людей, которые, ну, как бы, которые тебя не замечают, потому что ты себя, потому что тебя здесь нет. Это про чувство. Это про про то, что говорит Серёжа. ээ исчезнуть и в этом взрыве своего отсутствия наконец себя там, не знаю как бы найти. Не знаю. Для меня это очень острое переживание. Я очень мало верю в то, что у тебя хватит яиц на то, чтобы всё-таки сказать: "Нет, да, нет, да, нет, да, да, да". или нет? Не знаю. Я пошёл дальше.

>> Спасибо.

>> Мне нечего.

>> Хмм. Идём дальше.

>> Мне очень это письмо нравится. Я совсем не хотел это письмо не читать, не работать по его поводу. Я вообще с твоим

>> в этом ты знаешь, Саш, с другой стороны, я понимаю, но с другой стороны, ты представляешь, сколько там накопленной накопленной ресурсности за этим за всем может оказаться? Сколько там жизни может за этим за всем быть? Сколько там энергии там может быть ка

>> мне сейчас хуёво. Ты говоришь, может оказаться, может оказаться. Откуда я знаю? может оказаться или не может оказаться. Для меня сейчас, когда я читаю это письмо, ничего там не может оказаться. Ничего там нет и никого там нет. И не о чем говорить. Только кроме того, чтобы расплавиться в этой пустоте самому тоже. Мне нечего сказать, мне нечего добавить, мне нечему нечего подсказать, нечему научить. Там там только вот эта бездна диссоциации, где меня нету, а там за стеклом что-то шевелится. Ну, шевелится так чисто. Смотрите, мне нечем поделиться здесь. Ну, кроме моего очень острого переживания этого отчаяния, безысходности, пустоты, неверия и нежелание верить, нежелание там какой там быть счастливым, просто быть, нежелание, потому что если я буду, то я испытаю безумную боль своего отсутствия. Так нахере нам мне быть? Лучше меня не будет, я ничего не буду чувствовать. Тоже как бы ощущение так себе, но не со мной. там за стеклом. Ну, не совсем так, я бы сказала, не совсем всё так плохо. Я чувствую, я хочу жить и хочу быть. Ирина, это слова. Хочешь будь, не хочешь не будь. Мне тебе не помочь. И никому тебе, кроме тебя, не помочь. Если ты, если есть у тебя на это, ээ, чтобы взять это стекло, вынести и соединиться с этой болью безумной. И это из этой боли как-то, не знаю, черпануть силы, хотя бы быть бродягой, хотя бы сесть в этот ээ товарняк и поехать неизвестно куда и появиться. Нуки, если нет, я я вижу же, знаешь, я вижу в своём кабинете малую часть людей, которые ко мне пришли, и они чего-то хотят готовы за это платить. И за е

>> и за его окнами. И за его окнами я вижу миллионы людей, которые вообще не желают, для которых это стекло - это маска сварщика, огромное спасение, где с той стороны меня не видно, а с этой стороны меня я не чувствую. Такой наркоз. Да, только в наркозе я нахожу себя на экране ээ этого тёмного стекла. Не знаю. Пошли дальше.

>> Пошли дальше, друзья.

>> Я пришибленная такая, Саша. Это кошмар просто.

>> Я пришибленный. Нахер ты такие письма мне, [ __ ] хорошее подсовываешь?

>> Саш, не ругайся. Там, знаешь, там есть классный момент. Обычно, вот обычно, если всё-таки это чудо происходит, после чуда даже каждый шаг по битому стеклу кажется очень приятным. Есть такая штука. Есть,

>> есть. Вот. Но только после этого чуда.

>> Скажи, Серёга, потому что ты, ну, ты этот выбор сделал, ты по этому битому стеклу пошёл, допустим, ну, как бы тебе есть о чём сказать. Ну, как бы это было твоим выбором. А очень многие люди предпочитают остаться за этим стеклом тёмным.

>> Ну это я их понимаю. Я их понимаю. Кто ты такой? Кто я такой, чтобы их ээ чтобы ээ чтобы сжигать их шагреневую кожу, чтобы помнишь эту сказку, Елена прекрасная, когда он её лягушащую шкурку кидает? Как этот анекдот? Яра, ты не помнишь? Папа, я живой. Ты >> настоящий.

>> Папа, я настоящий. Да

>> не, дядя думает, что я настоящий.

>> Дядя думает, что я настоящий. Анекдот Яра. Ээ, когда Как там было? Он как там было? Рассказыва.

>> В ресторане. В ресторане что подошли?

>> А в ресторане сидит отец с ребёнком. Отец заказывает ээ у официанта меню. Официант оборачивается к ребёнку, наклоняется и спрашивает: "А что будешь ты?" Он так удивлённо поворачивается к папе и говорит: "Папа, дядя думаешь, что настоящий". Очень многим людям совсем это не нужно. Это болезненное переживание, что он настоящий. Вот это не настоящееся за стекла большое подспорье. Совсем не все хотят, причём включая лучших из нас.

>> Ну как-то как-то совсем это уже становится такой грустной прямо историей. Хочется верить в добро и в то, что счастье победит. Ну правда, пусть будет немножко идеализма в этом мире. Ну про то, что если идти по этому пути, то там будет что-то хорошее в конце. В какой-то момент, даже когда идёшь по побитому стеклу, начинаешь испытывать счастье. Здесь всё очень просто, Серёж. Здесь всё очень просто и очень ээ гуманно. Есть люди, которые стучатся в твою дверь, заходят и садятся. Они, по крайней мере, подтверждают договор на разбитие этого стекла. Ты им даёшь молоток, если повезёт, и они этот этот молоток пытаются засунуть в жопу, в рот, под дверь там. Но в конце концов, когда встречают твоё полное равнодушие экзерсицам там или ты ещё и отвернёшься от них, хватает этот молоток, бросаются и разбивают, разбивают это стекло, и за ним эта красная кнопка. Но все остальные остаются за окном, и и они тебе не принадлежат. И у тебя

Тебе никто не давал выбора. И они его не выбирают, они остаются там. И это их, ээ, вполне, ээ, ээ, по праву данное им место. Они могут выбирать и там. Те, кто заходит сюда — это их выбор. Те, кто остаются там, они имеют право и на такой. И вот это вот, знаешь, попытка: "Давайте сделаем мир лучше". Стоит очень дёшево. Очень дёшево. Никому не помогает. Ни тебе, ни им.

Ты знаешь, когда-то, когда мне было лет 12, я на речке нашёл стрикозы вылупляются из из куколок. Я решил ей помочь. Ну, я смотрел, как вылезла одна, вторая, третья там медленно как-то. Я решил ей помочь. Я его вытащил из этой куколки, и она так и осталась со взломанными крыльями, которые не выпрямились, и она не полетела. Она не стала стрикозой. Ты не можешь ей помочь. Ты не можешь помочь, Ирине. Не можешь. Не выёбывайся. Не можешь. Если она это выберет, она это выберет. А если нет, кто ты такой, чтобы... Ну, ты не можешь. Это это не даже не кто-то такой, ты не можешь.

Подойди поближе к писёру. Да, ты прав. Да, не могу. Да, умываю руки. Но при этом, при этом, >> но >> но, но при этом мне очень хочется, чтобы вот, глядя на эту ситуацию, на этот кейс, осталось впечатление о том, что счастье — это не про радугу с единорогами. Вот то самое пресловутое, несчастное счастье, про которое мы с тобой трендим. Ты на своих, ты на своих мероприятиях, я на своих трендим хором про это счастье. Это не про радугу с единорогами. Это не про то, что мне сейчас плохо, а я получу счастье и сразу же всё будет хорошо. Это про то, что счастье — это когда ты, тебе хорошо и от того, что тебе херово тоже, потому что ты в этот момент, [ __ ] живой. Часть — это когда ты каждое утро встаёшь и идёшь и выливаешь себе на голову 3 утра холодной воды. И тогда через ээ там, не знаю, 6, 7, 8 месяцев, может быть, ээ это холодное ведро ледяной воды делает тебя счастливым. Может быть, >> быстрее гораздо. Там кортизол сразу же спадает с трёх вёдер холодной воды. Ты моментально себя чувствуешь счастливы. Ну, только дешёвая цена у этого счастья. Нет, дальше лежит дневник, дальше идёт дневник, и дневник добавляет цену ээ качественно. В начале, да, вначале ты получаешь дешёвый адреналин, >> дофамин. Дофамин. Дешёвый дофамин, по-моему. Нет, >> неважно. И только потом ты начинаешь осознавать происходящее. Но для этого ты делаешь это каждый день в одно и то же время. Три ведра снова и снова. И если ты готов заплатить за это, да, там где-то в конце ээ может сверкнуть и счастье. Ну, по крайней мере, очень многие ээ этот путь проходят. Но кто по-честному, че, кстати, проходит. Кто по-честному выбирает, выбирает, выбирает эту лестницу ступенька за ступенькой, они поднимаются на, ну, не знаю, ну, кто-то поднимается, по крайней мере, это даёт шанс. Не знаю, Маш, скажи что-нибудь.

>> Слава богу, мне ничего не нужно говорить. Я тут вся в своих процессах из-за ваших диалогов очень и очень непростых. Я уже на своём марафоне, я на своём алгоритме. Ээ, спасибо, Юлия, что вы подняли руку. Я вот прямо попрошу вас включить микрофон. Ага. Нажимайте, пожалуйста, на кнопку. Ага. Здравствуйтесь. Здравствуйте. Ой, что-то я хочу, наверное, как-то откликнуться. Что-то меня как-то под поднакрыло. Вот. Чувствую, что если уйду, с этим будет как-то сложновато. Не знаю, может, один из вопросов, с которым я бы хотела, про про что сказать, что как научиться находить в этой повседневной жизни вот это вот "я с тобой", потому что всё, что вы сейчас говорили, вот я, ну, не знаю, меня зацепило и как-то я меня трясёт сейчас. Я плачу, боль, ярость и какой-то вот такое состояние, не знаю, одновременно от одиночества и от услышанного, что не знаю, Саш, может, от твоего "я с тобой". Это когда ты говорил про свою дочку, что это очень тяжело, ну, пробуй, я с тобой. И я так, ну, куда-то туда погружаюсь, видимо, в себя и думаю: "Ну слушай, у меня же тоже есть отец". Он мне никогда так не говорит. Он мне говорит: "Слушай, сегодня холодно, надо одеть такую куртку или там дочь твоя пусть оденется в такую куртку". И меня это всегда так жутко злит. Думаю, думаю, папа, ну я же уже взрослая, я сама могу воспитывать своих детей. И вот это вот "я с тобой". Она так важно в жизни, я не знаю, как так сложно его разглядеть, и так кажется, что хочется отвоевать свою свободу, в своё какое-то умение жить. "Не трогайте меня". И так одновременно хочется услышать вот это "я с собой" в любом состоянии. В общем, какой-то такой процесс накрыл их. Я честно, пока вот всё это происходило, я просто стонала и орала. Думаю, кто там? Потому что, ну, и мне немножко было страшно, что меня домашний там где-то слышат, потому что это какая-то, не знаю, страшная штука. Я Серёж, когда ты говорил про пятьдесят девятый этаж и вот этот шанс дать себе ещё завтра получится, ничего страшного, что сегодня не получилось. Вот на какую-то неидеальность это, ну, не знаю, это то, что мне сложно даётся. Это то, наверное, где я себя бросаю, где я не с тобой, где, наверное, не было когда-то человека, который бы сказал: "Пробуй, я с тобой". И, наверное, я до сих пор учусь быть с собой в свои 40 лет. Вот, в общем, как-то. Спасибо, что я могу об этом говорить сейчас вам. Что-то я не знаю, странное со мной происходит.

>> Может быть, это и есть то самое, о чём ты говоришь. Я с тобой. Я с тобой. Я Саша. С тобой Саша. Я Юля. С тобой, Юля. Может быть, наконец это смыкание, это это убирание стекла между собой и собой. Может быть, это про это. Может быть, пришло время уже быть с собой, ассоциироваться, соединиться, интегрироваться, сказать себе: "Я есть?"

>> Как? Как это? Я не Я настоящий. Я >> дядя думает, что я настоящий. >> Я думаю, что я настоящий. А >> дядя думает, что я настоящий. >> Дядя думает, что я настоящий. Может, дядя прав? Наверное, дада. >> Ну, по крайней мере, может быть. >> Это больно, страшно. >> Это очень больно. Если я настоящий, то это очень больно. >> Страшно. Страшно. >> Очень страшно. >> Страшно. >> Значит, ты умрёшь не по нарожку. Значит, ты умрёшь. Если ты настоящий, ты умрёшь, ты по-настоящему. >> Ой, хочется орать, если честно. Не знаю. Ну, может, на весь мир, не знаю. А может, от боли? А может, от этой правды? А может от страха, что можно опять за это стекло попасть? Да, не попасть, не попасть. Опять поставить это стекло между собой и собой. Это не случайно. Ты автор этого стекла. Ты же автор его ээ отсутствия. Это ты. >> Это ты. Это ты. Никого здесь, кроме тебя, нет. >> А вы? А мы — это твоя рука, которая сейчас выключает компьютер или оставляет его включённым. Это опять ты. Ты автор нас. Ты пришла сюда. Ты вызвала нас. Вот эту вот всю нечистую силу позвала ты. Ты её автор. Ой, ой, я так злюсь сейчас. >> Без твоего согласия, без твоего разрешения мне не войти в твою комнату, в твой зал, в твои глаза. >> Я боюсь потерять это. Я боюсь, что этого места, где я с тобой. >> Юль, напиши себе письмо, чтобы когда понадобится, можно было напомнить. перечитать его и положи на стол. Когда забудешь, ты сможешь его вспомнить и перечитать. >> Спасибо. Спасибо. Наверное, мне хватит пока как-то попробую как-то с этим побыть и обойти.

>> Маш, что ещё нас на очередь? Спасибо, Юля. >> Спасибо. У нас на очереди бессонная ночь, друзья. >> Да уж, я постараюсь. >> Да сейчас >> это ты мне, Маша, испортила весь вечер, [ __ ] Могла бы письма и получше подобрать. Ах, ладно, идём дальше, друзья. Можем. Ладно тебе, Саша. Ты мы мы же мы же не про котиков собрались разговаривать. Это же про счастье. Это же самое, мне кажется, мерзкое, что только можно было вообще взять. >> Что-то про счастье ещё никто ни слова не сказал. [смех] >> Пока все говорят про какую-то >> А если бы мы начали про супружеское счастье говорить, то пришли бы все про измены бы рассказывать и про пьющих мужей. Друзья, у нас остаётся, на самом деле, 22 минуты, и те, кто, возможно, сидит и сейчас размышляет, включиться или не включиться, поднять руку, не поднять, вот лучше не поднимайте и не включайтесь. >> [смех] >> Да, давайте просто посмотрим рилс. Я вас умоляю, мне уже мне и так уже ближайший час не видать покоя. Так, ну ладно, давайте перейдём к следующему письму. Э, вы можете, я напомню, вам в любой момент поднять руку, и мы, мм, ээ, в тот момент, когда это будет в тему, я обязательно включу вам микрофон. Прошу прощения за эту сбивчивую речь. Напряжение, конечно, зашкаливает у нас сегодня на конференции про счастье. А следующее письмо звучит так: "Всё хорошо. Есть любимая работа, семья, прекрасный муж, дети, родители живые, здоровые и активны, меня ценят, любят. Как говорится, грех жаловаться, но почему-то при наличии всего ощущения счастья меньше. Любви с ней вообще беда. Меня любят, хотят, а я не хочу и думаю, люблю ли. Думала, что может быть это изменение в организме, потому что 50 лет недостаток витаминов, но внутри нет покоя, нет кайфа от жизни, от моментов, когда просто хорошо. Чтобы было хорошо, надо поработать, порешать задачки, сделать все дела. И чем больше всего делаю, тем хуже становится. А раньше ведь помогала. По-старому не хочу, да уже и не могу, а по-новому не знаю, боюсь. Отсюда злюсь на себя и волей- неволей злюсь на всё, что даёт повод позлиться. Мало смеюсь, а раньше называли хохотушкой. Как быть?"

>> Что-то, пока Саша не включился, для меня это жутко противоречивое ээ письмо, просто в в которое очень сложно поверить, потому что там буквально через каждые две-три строчки э совершенно противоречивые и взаимоисключающие вещи. С одной стороны, начинается оно со слов: "У меня всё хорошо", а где-то ближе к концу оказывается, что всё плохо. И я вот честно скажу, когда в кабинет приходят люди, особенно на семейную, ээ, особенно разбираться с семейными вопросами, но когда когда с личными задачами, примерно так же, когда приходит человек и говорит: "Вобще-то у меня всё хорошо". Это страшная история, потому что мы будем сидеть и разбираться: "А что ж тогда мы здесь собрались все сегодня? Почему мы не обнимаем сегодня изгибгитары жёлтой нежно? Почему мы все сегодня здесь собрались? Где там белоснежный купол? Зачем мы пришли, если всё так хорошо? А оказывается, вообще ничего не хорошо. И ээ первая вообще моя ассоциация, не знаю, сейчас Саша подключится, всё развебёт, как обычно, но первая ассоциация - это где где мы враньём занимаемся, где где враньё, где вот этот вот самопиздёж, где он начинается, где он заканчивается, а что будет, когда мы попробуем начать честно разговаривать, а что за этим за всем стоит? Потому что для меня это жутко противоречивая совершенно история. Вот, честно, я бы даже не, ну, я бы не мог на это адекватно отреагировать, если честно.

>> Ну, совсем согласен. >> Следующий. не засчитан. Ну ведь это же такое типичное описание кризиса. У меня всё есть. А чего-то нет. Кризис. Жить по-старому всегда работала, а сегодня перестала. Ну если нет, если копнуть, там, конечно, красивая история, потому что я как бы люблю мужа, а на самом деле нет, а хочу, не хочу. Вот это вот это очень в этом очень много противоречий. Ну жуткое количество противоречий, мне кажется. Мы, ну, даже до кризиса тут ещё не до не дошли. Хотя я не знаю, я сразу могу здесь умыть руки, сказать, я не знаю. Вот надо, ну, надо надо убирать все вот эти вот слои того, что что надо сказать, что должно быть, что будет правильно. Вот, наверное, так даже сказать, что правильно правильно писать вот так, как в Помните прописи были. Вот у меня были прописи, когда я в школу начал ходить. Блин, наверное, ну, вряд ли что-то сильно поменялось за последние лет 40. Были прописи такие, помните, как правильно надо писать по диагонали? Вот так немножечко под углом. Там сколько-то там градусов? 60, по-моему. Вот так надо писать правильно. И ты пишешь по этим прописям, потому что так правильно писать. Вот это вот письмо, оно написано по прописи, потому что так правильно писать.

>> Ну вот смотри, ты сказал только что м про то, что если бы мы заговорили сейчас о семейном счастье, и мы бы заговорили о супружеской измене. Меня мелькнула такая мысль о том, что, ну вот, если говорить правильно, то супружеская измена это ээ симптом, признак. Ну это да, симптом, да, признак, да, приговор супружескому счастью. Но я подумал о том, ну, такая дикая мысль у меня промелькнула в голове, что счастье не вписывается ээ в наличие или отсутствия супружеской измены. Счастье не вписывается даже в любовь к мужу, в любовь к жене, в любовь к детям, в мою любимость. Оно, ээ, оно в каких-то, блин, прямо я залазил сюда и мне я чувствую, что >> Саша опасно там сейчас. Очень опасно. Я Я тебя очень люблю, правда. [смех] Там прямо опасно. >> Я прямо чувствую, что опасно. Ладно, срезали. Ну, если говорить об этом письме, то мне кажется, что это типичное описание кризиса. Жить по-старому, любить по-старому не работает, а по-новому я не умею. Мы предыдущие 10 лет любили про любовь к детям, любили про строительство дома, любили про э-э про э про экономию денег для того, чтобы научить наших детей в каком-нибудь британском университете. А сегодня вот они уже последний уехал в этот сраный блид Британский университет. Мы остались вдвоём в нашем доме. Мы любим друг друга, но вот весь инструмент любви исчез. Нет слов для любви друг к другу, нет конструкций для любви друг к другу, нету обсуждаемых тем для любви друг к другу. Как нам любить друг друга без детей, без дома, без ээ зарабатывания денег, без великого служения? Как? Ну, для меня это про эта тема. Она мне видится очень понятной. Или мы делали карьеру, а сегодня мы вышли на пенсию. Про что теперь нам любить друг друга, строить нашу жизнь и следовать ээ к некоему будущему, к смерти, что ли? Как? И по идее в этом месте, ну, из старого моего образа мысли нету пути. Но должен появиться новый способ мысли, новый способ описания, новый способ организации ценности всего-всего любви моей в конечном языка, близости, ээ чтобы чтобы найти, чтобы переложить эти слова на новую музыку или положить на эту музыку, может быть, новые слова. Для меня текст про это, и он довольно понятен, кстати, и если сравнивать с прошлым письмом, которое от которого меня трясёт по-прежнему, которое я ненавижу, это это письмо сильно позитивнее, мне кажется.

>> Однозначно. Да, тут я с тобой полностью согласен. И, э, здесь в таком практическом ключе, когда я задаю вопросы и разбираются, как-то с этим, возможно, помогаю, а, мы начинаем разбираться, а что является объектом ваших отношений, да? Потому что можно сказать: "У нас отношения, а что является объектом ваших отношений?" Ваш секс, >> я смотрю на Да, говори, >> да. Ваш секс является объектом ваших отношений? Нет, у каждого свой или там как-то, ну, он как-то есть, но мы на него внимания не обращаем. Ну, есть и есть. А ваше совместное времяпрепровождение, какой-то совместный досуг является объектом ваших отношений? Нет, не является. Ну вот как-то я там сам по себе, этот сам по себе вроде так вместе, может быть, рядом телек посмотрим вечером и как-то и всё это не является. А разговоры являются объектом ваших отношений. Ну вот разговоры, ну вот хотелось бы, конечно, но я обычно ничего не говорю. Я так вот у меня про своё, у него про своё, вот это вот всё. И когда мы начинаем перебирать потихонечку эти вещи, становится понятно, а что, из чего сейчас эти отношения состоят, что там остаётся, что там живое, за что за что можно подтянуться и залезть куда-то вот наверх посмотреть. А может быть, обоим уже давным-давно хочется каких-то перемен на самом-то деле. Может быть, это вообще не кризисная ситуация, а может быть, это решается за один честный разговор. Ну, просто за один честный разговор.

>> Честный разговор - это как? когда чувства, эмоции тоже становятся объектом наших отношений, когда сексуальные желания и желания близости становятся объектом отношений. Ну вот эта история про это Прилс, где ээ и она начинает орать. И вот в этом разговоре сейчас идёт у меня семейная пара ээ разбитая чашка, перевёрнутый стол. То есть тут должен быть выход на другой этаж. На этом этаже ничего не осталось. Любовь есть. Я думаю о тебе. И у меня в животе бабочки. А что из этих бабочек сказать? Что из этих бабочек положить на стол тебе, чтобы ты меня услышала? Я не знаю. И только если я переверну стол и и скажу: "Знаешь, я когда уезжал сюда в Алмату, Машка везла меня в машине, и она мне сказала, говорит: "Я тебя не люблю. Что ты меня не любишь? Мне тебя очень больно любить. Ты уезжаешь, я тебя целых 3 недели не буду любить, не буду видеть. И это так больно. Я не хочу тебя любить. Я тебя не люблю. И ты знаешь, это такой м такой важный был разговор для меня. Он был бесконечно важный в том, что она мне может это сказать. Я могу это услышать, могу тебе сказать, могу её спросить. Ещё до конца, до последнего дня не будешь любить? Она говорит: "Ну, наверное, дней 10 не буду, а потом начну скучать". такой вот разговор. И вот этот вот это то, что находится в сели между мирами, вот в этой трещине между мирами, ээ когда когда ээ дети уходят из дома, а новая новый способ разговаривать ещё не родился, вот эта вот встреча с настоящей болью, с перевёрнутым столом, которая и является проводником на следующий этаж. Не знаю, если я понятно говорю о том, ну, а мы как-то всю историю про счастье упаковываем в то, что чтобы прийти к счастью, надо сначала увидеть, что болит. Ну, надо, наверное, сначала разбить стекло вот этой диссоциации, этого расщепления, разбить это стекло и встретиться с дефицитом, чтобы ну вот с отсутствием, чтобы в нём родилось присутствие.

>> Угу. Ты знаешь, >> да, да. Ты знаешь, это очень хорошо упаковывается в такую простую мысль о том, что логически, рационально, мозгом, когнитивно, я не знаю, любые давайте синонимы накидаем, какие больше кому нравятся. Да, мы не понимаем, >> да, это это не результат нашей когнитивной деятельности, это не результат мыслительной деятельности, это даже не результат блядской философии, если вы, не знаю, там любите какой-нибудь стеицизм или гедонизм, это вообще всё не про то. >> Это и это это не про то, что я думаю, что если я это сделаю, я буду счастлив. Это вообще путь в никуда. >> Это абсолютно путь в никуда. Что счастье - это чувство. В конце концов, можно чувствовать счастье. Но если мы хотим чувствовать счастье, значит, мы готовы чувствовать, в принципе, что нельзя чувствовать счастье, не чувствуя вообще всё. А если мы хотим только счастье, то это очень иллюзорная конструкция, потому что невозможно чувствовать только одно счастье, не чувствуя при этом горе от того, что человек, которого ты любишь, может, >> кончится. И ты знаешь, я вот я вот здесь, наверное, вообще с тобой в одной команде играю, потому что я себе тоже нашёл женщину меня младше, и я понимаю, что я, слава богу, наверное, благодаря этому буду, ну, не окажусь когда-нибудь в ситуации, когда она уйдёт первой. И я думаю, [ __ ] как как я мудро поступил, как я [ __ ] вообще вот этот выбор сделал, что я потому что я понимаю, как мне жутко больно будет жить в мире, где её нет. как это невыразимо будет больно. И я думаю, [ __ ] как это охуительно, что я могу чувствовать этот страх этой боли, потому что если бы я не чувствовал страх этой боли, я бы сейчас не чувствовал этого невероятного счастья. >> Нельзя чувствовать только счастье, >> потому что мы начинаем со слова: "Я хочу чувствовать". >> Да. >> Да. Если ты выключаешь негативные эмоции, ты с тем же тот же этим же тумблером выключаешь и позитивное. Ты оставляешь только такую очень скупую, узкую полоску м таких не очень сильных нейтральных чувств из-за стекла, защищённых, таких безопасных эмоций. А с другой стороны, я тебе скажу, чтобы тебе испортить настроение, Серёга, ээ, чтобы она умерла. Там, не знаю, после тебя. Знаешь, ещё сколько кризисов придётся пройти до того места, где ты дойдёшь до того место, где ты счастливо умрёшь первым? Что ещё ещё целая куча кризисов будет на дороге, чтобы не потерять её по дороге, потому что это ещё большое везение, когда кто-то умирает. Знаешь, когда кто-то умирает, потеря легче, чем когда кто-то уходит. Я об этом часто думаю. Когда человек уходит, это невыносимо больно. когда он умирает, это хотя бы понятно. Ну, как бы с этим удаётся справиться, потому что, ну, какая-то часть меня говорит мне трезво и здраво её не вернуть. Но когда она уходит, ты постоянно крутишься в этом безумие. Может быть, если что-то сказать, написать, сделать, но это можно сделать только вчера, завтра уже нельзя, позавчера. Поэтому, знаешь, я сейчас так это остро чувствую, а каждый день вкладываю в то, чтобы пользоваться этим вчера, покуда оно сегодня. И ты знаешь, вот этот страх, о котором ты говоришь, вот это вот это ощущение несправедливости происходящего, очень неприятное ощущение несправедливости происходящего, когда человек, которого ты любишь, уходит, заставляет очень сильно мобилизоваться, заставляет это счастье как-то беречь, то есть вот эту всю конструкцию, может быть, кривую и шаткую как-то укреплять, как ты говоришь инвестировать. Сколько людей в этом месте говорят: "Да иди на хуй, [ __ ] тоже мне большое богатство, да иди хоть отдохну от тебя". Так что тоже так себе.

>> Ну вот это как раз про вопрос: а есть ли здесь хоть немножечко любви? Ну так вот по по хорошему >> есть. Ну как ты узнаёшь о том, что она есть, когда она всё-таки [ __ ] уходит, а до этого ты думаешь, что всё хорошо, наконец отдохнёшь. Да, это, кстати, тоже очень известная история, потому что вот по практике семейной или парной терапии обязательный инициатор кто-то один, а кто-то второй не [смех] >> терапии. Да, в терапии, да. >> Да, это [смех] очень такая парадоксальная история, но очень жизненная и очень правда. Очень правда, что и кто-то ведёт кого-то за ручку, >> да? Ну, если вот этот вот он приводит на руч за ручку в терапию, в кабинет, а потом он, например, ээ делает вид, что ему уже не надо, и тот же меняются роли. Это ужасно потешно, конечно. И ты говоришь, что как как не на чью сторону не стать, знаешь, я всегда становлюсь на сторону того, ээ кто ээ кого привели. Всегда прямо автоматически объявляю. Я буду на стороне того, кого привели. сюда насильно. И это сразу выравнивает всю систему. У нас вроде время кончается, осталось 4 минуты. Машка, ты скажешь что-нибудь?

>> Ээ, да, Саша, Серёжа, я предлагаю >> я >> и подожди, Сашечка, пока не завершаем все, я предлагаю ещё одного человека всё-таки взять, потому что я видела, что кто-то поднимал руку, опускал руку. Единственное, что перед этим я попрошу вас рассказать о том, что мы сегодня всё-таки всем присутствующим, которые решились на эту безусловно счастливую, пышущую >> благими эмоциями конференци, >> намерениями, [смех] >> вот что мы дарим. Должно же быть в нашей конференции не только напряжение и >> позитивная интенция >> и безусловная глубина, но ещё и немножечко радости. Поэтому, э, Серёжа, как с гостя? Давай, пожалуйста, начнём с тебя. Расскажи, пожалуйста, куда ты приглашаешь всех сегодня зрителей наших? Всех наших сегодняшних зрителей приглашаешь не сегодня, но приглашаешь >> всех наших сегодняшних зрителей, но но не сегодня. Там в чатике появились мои контакты. Э- мы мы, ну, я, потому что я уже давно не говорю я, потому что у меня есть команда, которая работает столько же, сколько, наверное, работаю я. И я знаю, что даже некоторые из моей команды сегодня здесь. Ребята, вам большое спасибо всем. Вы с выключенными камерами сидите как - шпионы. Вот. Но я вас где-то смониторил. Вам спасибо, что пришли. Спасибо, что смотрите, за ваши лайки, сердечки. Спасибо, что вы все здесь. Э-э, мы с командой делаем, э-э, продукты для, в том числе для людей, которые работают с людьми, для тех, кому нужна в этом опора и поддержка, для тех, кто в этом чувствует потребность в некой устойчивости дополнительной. Это очень экзистенциальный, на самом деле, путь, который мне нравится проходить. Много уже раз я его проходил и в очередной раз мне нравится его проходить с разными другими людьми. В этом есть невероятное какое-то счастье, если честно, и совершенно классное вот это вот ощущение того, как по-другому мы начинаем думать и чувствовать, когда появляется немножко устойчивости. И хочется, конечно, сократить вот этот путь до Саши Ройтмана и надеяться на то, что можно стать таким же устойчивым не дожидаясь 64, а немножечко пораньше. А если вы чувствуете потребность такой прекрасной штуки, пожалуйста, напишите в раздел там связь, там написано алакритский саппорт. Там, правда, Ирин ещё написано, но Ирин писать не надо. Там просто напишите алакритский саппорт в Телеграме и напишите, пожалуйста, слово конференция. Так вы получите все самые вкусные плюшки, которые только можно получить. Э в том числе и скидки. Это всегда приятно, особенно если вы 2 часа нас с Сашей слушали и у вас внутри что-то зажглось. Ну и вообще по-хорошему, друзья, если вы чувствуете потребность в взрослении и преодолении кризисов, то обязательно тоже пишите на Лакриский саппорт, потому что там вам прекрасные совершенно кураторы из службы заботы сделают самые вкусные и приятные подарки, которые только можно. Вот. А сам я был у Саши недавно на алгоритме. И если вы думаете сходить на алгоритм, не думайте, очень рекомендую сходить. у меня остались самые положительные и самые приятные отзывы. Особенно приятно было, конечно, побыть немножко с Сашей и об него подумать о том, что такое свобода и что такое ответственность. Это очень классный опыт.

>> И впрям сегодня много чего было от алгоритма, много чего от марафона. Серёжа, мы сейчас обязательно исправим ссылку и продублируем её ещё раз в чат, если вдруг ещё до сих пор этого не сделали. Спасибо большое. Саш, ты видишь, я так говорю, прямо с задержкой. Мне аж дышать тяжело. Плюнул >> плюнул в суп, как надо. Пожалуйста, расскажи для тех, кто сегодня, ну, тоже получил свой плевок. У нас 27 декабря прямо вот под Новый год будет мастерская, которая, кстати, объединит в себе так и мастерскую, и не мастерскую. Мм. >> А что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты меня призываешь, как это? Изыди, не изыду. Что мне сказать? Про что ты меня зовёшь? Ты всегда очень любишь говорить про свою мастерскую. Ну хочешь, я попробую, если >> скажи, с Скажи, я не знаю, что сказать. Я даже не знаю тему, которую вы придумали. >> Ты знаешь, Саш, мы сами ещё не знаем тему, которую мы придумали. Она >> она в режиме трансформации у нас сейчас находится. >> Может, прислушаемся к твоим пожеланиям, и в этот раз не будет тем, но вообще, на самом деле, это и не очень важно. Потому что какую тему с тобой не возьми, вот сегодня счастье было. Все они в такую приходят точку, когда сидишь на твоём, в любом случае групповом процессе, потому что всё, ты так или иначе превращаешь в группу, сидишь и вот, э, про себя скажу, еле дышишь, потому что пришли про счастье, а ушли разбивать стекло. Вообще, Сашечка, мне, наверное, хочется сказать всем, кто ни разу не был на мастерских, на немастерских, вот мы сегодня наблюдали за тем, как Саша Саша сегодня не работал, он сегодня отвечал на письма всё-таки и вступал в диалог больше и с Серёжей, и с теми, кто, э, сегодня вызвался и поднимал руку. Ой, можете себе представить, что происходит, когда Саша работает, какие групповые процессы, какие поднимаются чувства и как это просто волной ударной проходит по всем участникам. А можете не представлять и 27 декабря прийти и проверить на себе. Приходите, пожалуйста, мы приготовили для вас специальную цену, как всегда мы делаем на наших конференциях. И вот Надя уже сбросила вам ссылку. Копируйте, оставляйте себе, думайте, приходите, чувствуйте, потом размещайтесь и вот и всё. >> Два алгоритма будет в ближайшее время, марафон будет последний в году. Да, алгоритм вообще послезавтра в Алмааты, затем в Москве 12 декабря, а потом и марафон >> 18-21 декабря и тоже в Москве, >> да. >> Ну что, друзья, буквально последнего клиента мы можем на плевок в суп принять. Может быть, кто-то и рискнёт, поднимет руку, а то, если нет, так мы разойдёмся по домам. >> Разойдёмся. Это сегодня такое грустное у меня прямо переживание. Первое письмо, оно мне прямо испортило аппетит. Но с другой стороны, очень очень здравый порог, как перед каждым. Что ты выбираешь? Что ты выбираешь? Что ты выбираешь в итоге? Я как-то, может быть, силы возраста оптимистичне ещё немножко смотрю. Я тебя подколю немножко здесь. Оптимистично смотрю на такие, потому что я я верю, что после этого становится лучше, если рискнуть дойти до дна. Если рискнуть вот с этим всем мерзким, гадким, неприятным, от чего хочется убежать, столкнуться, если посмотреть на это на всё, если оставить это всё вот таким, какое оно есть, потом становится лучше. Я в это верю. Я вот готов, не знаю, с кровью на пальцах за это печатать эти, как это называется, печатать эсэмэски. Я верю в то, что после этого становится лучше. Ты знаешь, есть очень любимая мною сказка, я не помню, где её прочитал, но она для меня просто такой прямо печальный закон, когда какой-то целитель в молодости в детстве сделал какое-то доброе дело для смерти, уж не помню, чем он перед ней проставился, и она сказала ему: "Ты будешь целителем". Знаешь эту сказку? Да. Да. когда потом [смех] нельзя, да, >> да, ты сможешь исцелять любого человека. Ты будешь совершенно гениальным, великим целителем, войдёшь в историю ээ там веков и народов. Вот. Единственное, что я хочу тебе сказать. Ты всегда, когда подходишь ээ к человеку болящему, ты смотри, если он лежит головой, если я стою у него в ногах, то он твой. Излечивай, забирай вместе со славой и деньгами, ээ, удовлетворением. Но если ты видишь, что я стою у него в головах, то он мой, не подходи. И один раз он всех исцелял и был таким великим врачевателем, спасал людей. И вот однажды идёт какая-то война великая. И вот раненый раненного военачальника от его жизни сейчас зависит, выстоит город, страна или нет. И смерть стоит у него в головах. Он берёт его на руки, переворачивает, кладёт его ногами к смерти его и вылечивает. И смерть ему машет головой, говорит: "Ну, типа, против правил, против договорённости". И в следующий раз тоже какой-то великий учёный или там мать с целой кучей детей, и он опять ээ берёт, переворачивает. Когда в третий раз ээ его сын лежит на смертном одре и смерть стоит у него в головах, он пытается забрать у неё, она показывает ему и забирает. Ну как бы история ещё хуже, ещё жёстче. Ээ они не наши. Ты говоришь: "А я верю". Не твоё собачье дело верить. Это её дело верить или не верить. Это её дело выбирать или не выбирать, а твоё дело просто задавать вопросы. Ни более, ни менее. Это её дело выбирать то, что она выберет. Это её ответственность, это её свобода, это её оплата, это её результат. Никто за неё, и ты в первую очередь не вправе здесь верещать и орать. Давай, давай, давай, мы с тобой. Нет, не твоё дело и не моё. Ну, как минимум не забирай у неё её выбор, а как максимум будь скромнее, подойди поближе к писюару. Это я говорю не тебя, о себе. И это тоже правда. И это тоже, безусловно, правда, >> да. Ну что, спасибо вам за внимание. Вечер был так себе. [смех] >> А вон Серёга что-то Ой, Гриша что-то хочет. Гриша, ну что, скажешь что-нибудь? >> Включи микрофон. >> А меня включили? Да. Саша, добрый день. >> Саша, добрый день. Очень коротко. Ты сказал, что боль - это это дверь на на следующий этаж. А как интерпретировать боль? Ты не мог бы попробовать как-то объяснить?

>> Сама себя всегда интерпретирует. Ээ когда вот те, кто здесь разговаривали, они и все письма заканчиваются. Сейчас, если открыть письма, они все задают один и тот же вопрос: "Как мне и дальше что-нибудь?" >> Ну, это совершенно бессмысленный вопрос. Я всегда предлагаю заметить вопрос: на откуда? На откуда? Что ты чувствуешь сейчас? Ты чувствуешь боль одиночества? Ты чувствуешь свою пустоту, ты чувствуешь отчаянно, безысходность. И это адрес ээ для твоего для твоего пути. Это адрес, это фрустрация. Что такое фрустрация? Ээ блокированная блокированная потребность. Это прямой адрес, куда ты хочешь идти, где твоё счастье лежит, разблокировать эту потребность, найти себя. Дядя, я как >> я настоящий. Я настоящий, >> дядя. Я настоящий. Боле от того, что ээ меня нет, я не настоящий. Я ээ меня не видятся смотрят сквозь меня. Вот эта вот боль и есть адрес, вектор ээ второго этажа, следующего уровня, следующего э ну выхода из кризиса, качественного скачка, выхода на новый уровень. Это боль, да? Это тот естественный, очевидный, ээ вектор, адрес, компас, как ты хочешь, где искать себя. Ты усиливаешь эту боль до предела. Ну я же ты же был у меня на группе. Я говорю: "Где эта боль? В животе усили её изо всех сил. Усиливай, усиливай ещё сильнее". И после этого появляется прямо отчётливый адрес, ээ этот клубочек, который отводит тебя ээ туда. где качественно новый способ любить человека, которого ты любишь, новым, ээ, понятным, неистощённым способом. Ну, если речь о любви, любить, найти себя, узнавать о том, что я настоящий. Это ответ на твой вопрос.

>> Спасибо. А я здесь я здесь добавлю, потому что мне кажется, что это максимально вот в тему того, о чём мы сейчас все 2 часа здесь говорили, а есть такая очень классная техника терапевтического массажа. А я думаю, я сейчас никого не удивлю. Все же, наверное, да, мы мы все знаем, да, что наше тело, наше сознание, наше эмоциональное состояние - это некая общая система, которая так или иначе связана очень сильно друг с другом. Есть очень хорошая техника терапевтического массажа, когда человек приходит с, не знаю, больной спиной, больной ногой, больной рукой, у него находятся спазмы мышечные, а их очень легко найти. Это такие маленькие клубки на на поверхности мышцы. Их очень легко тактильно найти, если пальцы сильные. Вот у меня сильные, я занимался этим несколько лет, их очень легко найти. И дальше ты становишься безжалостной тварью, потому что ты начинаешь давить и мять этот вот мерзкий маленький клубок. И это вызывает нечеловеческую боль. Иногда это очень неприятно. И в этот момент единственное твоё оружие для клиента - это задавать ему один и тот же ублюдский вопрос, от за который он тебя ненавидит просто с каждым разом, когда ты говоришь: "Что ты чувствуешь?" Когда я нажимаю сюда: "Что ты чувствуешь? Что ты чувствуешь?" И через несколько таких секунд нажатий, иногда это занимает долго времени, иногда очень быстро, клиент может сказать: "Я чувствую, что мне сейчас 3 года и мне говорят: "Ч меня заставляют заткнуться. Я чувствую себя маленьким, я чувствую себя никчёмным, я чувствую себя одиноким. И как только мы находим имя этой боли, как только вот мы называем её как-то, этот маленький клубок на мышце моментально исчезает, и боль в теле проходит. Когда мы говорим, что нужно для того, чтобы интерпретировать боль, ответ отвратительно простой. Смотреть на неё, не убегать, >> усиливать. >> Усиливать её. Совершенно верно, да, Саша. усиливать её, смотреть на неё, потому что мы не можем интерпретировать то, что мы думаем, мы можем интерпретировать то, что мы чувствуем. Мы не можем придумать себе эту боль, так же, как мы и счастье себе придумать не можем. Мы можем это только почувствовать. А чтобы почувствовать это, нужно остаться с этим. И дай бог действительно в этот момент проснётся ощущение того, что я так больше не хочу. И это будет уже очень классный выбор, который приведёт, скорее всего, туда, где станет лучше. Давайте на этой на этой ноте мы и закончим как раз нашу конференцию. Спасибо вам большое. Спасибо всем, кто сегодня с нами здесь был и кто даже задержался с нами на 15 минут. Спасибо вам большое за доверие, за то, что принесли сюда свой суп, подставили его Серёже и Александру и дали в него хорошенько плюнуть. Надеюсь, что вы уснёте сегодня после этого. Надеюсь, что ещё придёте на нашу конференции. Серёжа, Саша, огромное вам спасибо. Большое спасибо всей команде, которая вала и >> Спасибо, Сашенька. Мы ждём тебя в Москве. >> Да, >> да, я уже скоро. Да, давайте я вам прямо дам по полминутки или там по сколько вам нужно времени, чтобы вы попрощались, пожалуйста, со всеми зрителями, которые сегодня были, и со всеми участниками, которые вам доверились.

>> День был отвратительный, письма были противные, но экзистенция не так, чтобы была сильно красивая. А спасибо за суб, спасибо за письма, спасибо Ири за то, что присоединилась и включила камеру, ээ и не только написала, но и но и сказала словами то, что чувствовала. И очень хочется чем-то таким классным, экзистенциальным закончить. Про то, что счастье, всё-таки, раз уж у нас тема была про ответственность за счастье, что счастье - это движение, это путь, это не конечная точка, это путь. Это путь, на котором становятся приятными те вещи, которые раньше казались очень неприятными. Вполне возможно, и такое тоже будет. И вот за этим ощущением счастья на пути вдруг окажется, что невероятное счастье вонючие памперсы менять у твоего маленького ребёнка. >> Да, да, это точно. Это точно. >> Вдруг окажется, что это невероятное счастье. Невероятное счастье за этим остолопом э не знаю, там помыть его тарелку с засохшим каким-то куском какой-то дряни. Невероятное счастье вдруг смотреть на любимого человека и видеть, как он на тебя орёт, и думать: "Блядь, так он есть, зато он рядом со мной сейчас. Ему, в принципе, [ __ ] он живой, я сейчас с ним буду, [ __ ] в этом находиться". Что это не конец. Это это не история про то, что вы где-то это найдёте и оно у вас всегда будет. Это про то, что вы будете к этому всегда идти до тех пор, покажи вы. И вам от этого будет всегда хорошо. Ну или нет, как повезёт. Нать, предлагаю прямо и закрывать на этом конференции. Очень красиво вышло. >> Пока. >> Согласна. Всем пока. >> Пока. M.