Transcription
В этой сонливой деревне в сердце Западной Африки родился ребенок. Такое случается постоянно. Но этому конкретному ребенку суждено было возглавить одну из самых успешных постколониальных африканских стран и стать одним из богатейших людей на Земле, вырастив какао-бобы. Феликс Ху был сыном вождя, а также богатого владельца плантации. Будучи частью народа Боуле, они просто оказались объединены во французскую конгломерацию под названием Лакот Дивуар, или для нас, англо-простолюдинов, Берег Слоновой Кости. Будучи ярким юношей, он прошел через колониальную французскую школьную систему, уехал изучать медицину в Дар, а затем вернулся на Берег Слоновой Кости, чтобы проработать врачом 15 лет. Когда он стал вождем своего родного региона, к тому моменту это была, по сути, административная роль. В то время как французские офицеры принимали важные решения, Хуфуэ всегда любил французов. Он считал их хорошими правителями, одновременно восхищаясь их культурой. Но одна из их политик стала причиной его вступления в политику – использование принудительного труда. В 1944 году он стал соучредителем и возглавил Африканский сельскохозяйственный синдикат для защиты африканских фермеров от худших французских политик, одновременно выступая за стабильные цены и менее тяжелый труд, и тому подобное. Для страны, так ориентированной на сельское хозяйство, это быстро стало именем нарицательным. Затем он использовал этот успех, чтобы превратить его в первую политическую машину страны – Демократическую партию Берега Слоновой Кости. После чего он официально вступил в политику, будучи избранным от PDCI в Национальное собрание Франции. Феликс отправился в столицу и своим первым великим личным политическим шагом добавил к своей фамилии слово «Бани». В его родном языке это означает «таран», Феликс Ху Бани. Так его знают сегодня. Его первая практическая политическая победа пришла в 1946 году с принятием закона Хуфуэ Буани, акта об отмене принудительного труда во всех французских колониях. За это и за свою работу в синдикате он стал своего рода народным героем на родине, о нем пели песни, а его фотографии были расклеены повсюду. К 50-м годам он пробился наверх, став первым африканцем, занявшим пост министра в различных французских администрациях, став главным союзником правительства в Африке. Хотя он стал одним из отцов-основателей африканской независимости, Феликс всегда подчеркивал, что предпочитает, чтобы французы остались. Французы тоже предпочитали легкий доступ к ресурсам в своем африканском сообществе. Но в самой кровопролитной войне за африканскую независимость Алжир обрел свободу ценой миллионов жизней, оставив неизгладимый шрам на французском истеблишменте. Это был кризис, который мог бы разрушить всю республику и вернуть к власти Шарля де Голля, героя Франции во Второй мировой войне. Одним из первых его внешнеполитических шагов было проведение референдума во всех его африканских колониях с вопросом, хотят ли они остаться французскими или нет. Феликс проводил кампанию по всему Ко-Дивуару в поддержку стороны «да». Проявляя свою диктаторскую сторону. Он даже обещал, что все, кто проголосует неправильно, должны будут собрать свои вещи в течение 24 часов и уйти. Народ сказал «да». На самом деле, все колонии, кроме Гвинеи, сказали «да». Даже тогда, к 1960 году, обе стороны сдались. Хуэ неохотно признал, что независимость – это то, что нужно ивуарийцам, а де Голль отправился в турне по Западной Африке, поднимая флаги всех этих новых наций. Берег Слоновой Кости получил ее 7 августа, и Феликс был единственным кандидатом, из которого ивуарийцы могли выбрать лидера своей новой страны. Сам Феликс знал, что управление Ко-Дивуаром не будет легкой прогулкой. Он прямо заявил, что французы оставили ему государство, а не нацию. Поскольку существовало около 60 этнических групп, плодородный юг был преимущественно христианским, а засушливый север – в основном мусульманским. Хуфуэ Буани оправдывал управление страной как однопартийное государство. Многопартийные выборы в такой молодой стране, по его мнению, скатились бы к этническим и религиозным спорам или к худшему. Он не был уникален среди лидеров африканской независимости в этом убеждении. Большинство предпочитали однопартийные государства по схожим причинам. Уникальным было то, что он пытался добиться результатов в обмен на этот авторитаризм, сосредоточившись на экономическом росте, а не на какой-либо форме экономической независимости. Феликс сделал две вещи, которые не делали большинство его современников. Он приветствовал европейских бизнесменов и деньги и не пытался навязать индустриализацию Берегу Слоновой Кости. Большинство африканских стран столкнулись с «бегством белых» после достижения политической независимости. Здесь французское население фактически увеличилось в пять раз после обретения независимости, поскольку Феликс стремился привлечь помощь и мигрантов. Большинство из 50 000 французов, живших здесь, были техниками, советниками, банковскими экспертами или занимали другие высокопоставленные должности. Он также приветствовал иммиграцию из более бедных северных стран для работы и даже, если они были достаточно продуктивны, для владения собственными фермами. Большинство иммигрантов прибыло из менее стабильного Сахеля, причем наибольшее количество отправляла Буркина-Фасо. Сегодня около трети населения страны имеет мигрантское происхождение или сами являются мигрантами. Берег Слоновой Кости – это место, где стоит быть. Главная причина, по которой они приехали, заключалась в том, что Феликс не проводил государственную программу индустриализации. Это звучит контринтуитивно. Очевидно, что промышленные товары приносят больше денег, чем сырье, и для их производства требуется механизация. Но многие другие африканские страны провалили свои попытки индустриализации, ограничивая импортные товары, чтобы заставить отечественную промышленность занять их место. Часто у людей не было необходимых навыков или материалов для их замены, что приводило к нехватке всего, от медикаментов и больниц до сельскохозяйственных инструментов, что затрудняло, а не облегчало индустриализацию. Берег Слоновой Кости обладает удивительной землей для выращивания специальных культур, таких как кофе и пальмовое масло, но самое главное – какао. Правительство Ивуара использовало множество стимулов, чтобы как можно больше людей выращивали какао и другие культуры. Одним из них была преференциальная торговая сделка с Францией, гарантирующая минимальную цену и квоту. Другими были денежные или налоговые бонусы за открытие ферм в определенных районах, которые правительство хотело заселить. Также помогло то, что Гана делала упор на крупные механизированные фермы, а не на нужды мелких фермеров. Таким образом, их основной конкурент по производству какао в этот период сократился. Многие ганские фермеры, близкие к Ко-Дивуару, фактически контрабандой перевозили свое какао через границу, чтобы продать его по более высоким гарантированным правительством ценам. Таким образом, в годы бума производство какао утроилось, а производство кофе удвоилось. Благодаря растущему послевоенному спросу на шоколад, а также своей открытости, Берег Слоновой Кости стал выдающимся примером африканского экономического чуда, основанного на сельском хозяйстве. С 60-х по 80-е годы его ВВП рос в среднем на 7,3% в год, по сравнению с 2,5% у Сенегала и 0,1% у Ганы. Страна стала крупнейшим в мире производителем и экспортером какао-бобов, поставляя почти половину мирового объема даже сегодня. И кто был крупнейшим производителем в стране? Правильно, сам Феликс Ху Бани. Он никогда этого не скрывал. В одной из своих речей он хвастался тем, что стал крупнейшим производителем ананасов и авокадо в стране, оправдывая использование швейцарских банковских счетов тем, что он разбогател на сельском хозяйстве, а не на разграблении государственного бюджета. В той же речи он хвастался тем, что на него приходится четверть всех банковских вкладов в Абиджане, экономической столице страны. Теперь стоит упомянуть, как он управлял своей политической системой. Должности покровительства для всех. Почти любой, включая его политических соперников, мог получить доступ к деньгам от какао, получив государственную должность. Излишки какао также использовались для развития других отраслей и более бедных регионов страны, таких как север. Конечно, он давал больше своим друзьям и сторонникам, но все равно покровительство было для всех. Это довольно либерально для африканской страны. Хотя французское расследование обнаружило, что по крайней мере 10% доходов от какао страны попадало на его личные банковские счета. Банковские счета стоимостью около 11 миллиардов долларов. Таким образом, хотя Феликс был главным бенефициаром, многие люди поддерживали его правление, поскольку они все еще видели материальное улучшение в своей жизни. По всей стране были проложены мощеные дороги. Были построены новые плотины для обеспечения электроэнергией. Школы и больницы были заметно лучше, чем при французской администрации. Новый порт Сан-Педро был загружен поставками, а в Абеджане выросли новые небоскребы и отели. В экономическом плане это были хорошие времена. Феликс был тихим, невысоким и мягко говорящим человеком, который старался держаться подальше от внимания, когда это было возможно. От такого человека не ожидали, что он будет управлять таким сильным правительством. За свою политическую карьеру он семь раз подряд выигрывал 5-летние сроки, только один из которых фактически был открыт для других партий. PDCI была политической машиной, присутствовавшей повсюду в стране. В каждом магазине, на каждой ферме, на каждой улице был какой-то плакат или представитель, передающий информацию Папе Хуэ. Это не означало, что его ненавидели по всей стране. На самом деле, как и до независимости, люди продолжали танцевать и петь песни для него, когда он путешествовал по стране. Пока уровень жизни рос, ивуарийская элита была немного снисходительнее к его авторитарным тенденциям и откровенной коррупции. В начале своего правления он подавил многих заговорщиков переворота внутри своей партии, включая шестерых своих собственных министров и пятерых основателей партии. Хотя около 20 были приговорены к смертной казни, только один фактически был казнен. Вместо этого он предпочитал каторжный труд в качестве наказания, думая, что это сделает его более сострадательным. Но по мере того, как чудо продолжалось, он становился менее параноидальным и более комфортно покидал страну, проводя больше времени в Париже или Швейцарии, чем на Берегу Слоновой Кости. Это часто переводилось, как и в доколониальные времена, в то, что он был лучшим связующим звеном Франции в Западной Африке, из-за чего его соперники в стране и регионе называли его неоколониалистом или французским африканским марионеткой, когда он поддерживал тесные экономические и военные связи с французами и, конечно же, из-за его денег. Сам он, в конце концов, идентифицировал себя как буржуазный землевладелец. Один из его более вопиющих проектов, чтобы продемонстрировать свое богатство, он задумал за ужином с бывшим диктатором Туниса. Он хотел, чтобы его родной город был чем-то большим, чем просто деревня по выращиванию какао. Поэтому он приказал построить Ямусукро в качестве новой грандиозной столицы. Она была оснащена шестиполосными автомагистралями, новыми небоскребами, отелями, искусственным озером, наполненным крокодилами, и, расположенной в центре, он построил то, что стало одной из крупнейших церквей на Земле. Чуть больше, чем Святая София, с экстерьером больше любого другого, Базилика Нотр-Дам-де-ла-Пэ была построена для приема 300 000 посетителей. И это снаружи. И, честно говоря, она выглядит эффектно. Посмотрите на эти колонны. Купол, полный доступ к крыше. В церкви есть даже стеклянное изображение самого Феликса, стоящего на коленях рядом с Иисусом Христом. Однако со временем она стала символом коррупции и авторитаризма Хуфуэ. По оценкам, на ее строительство ушло около 500 миллионов долларов, а на развитие Ямусукро – 2 миллиарда долларов. За пределами Абиджана новая столица поглотила треть регионального инвестиционного бюджета страны. Город также был построен скорее как убежище для элиты общества, чем как большой пригодный для жизни город. Даже сегодня в Абиджане более чем в 30 раз больше людей, чем в Ямусукро. Вероятно, это могло бы быть немного более приемлемо для людей, если бы не полный разворот ивуарийского развития, который произошел по мере завершения строительства базилики. Три события, в частности, вызвали серьезные потрясения в стране. Первое было, вероятно, самым неизбежным – крах какао. В 1980-е годы другие страны, такие как Бразилия, Эквадор и Индонезия, предприняли огромные усилия, чтобы воспользоваться высокими ценами на какао. Хотя Ко-Дивуар никогда не терял своего доминирующего положения, производители шоколада начали покупать какао по более низким ценам, в конечном итоге требуя, чтобы даже ивуарийцы продавали им со скидкой. Дело в том, что правительство десятилетиями гарантировало минимальные цены. Поэтому, думая, что это временное затруднение, они продолжали платить фермерам какао обещанное, при необходимости беря кредиты. Цены не достигли своего пика 1977 года до 2024 года. Затем в 1988 году Феликс объявил, что Берег Слоновой Кости бойкотирует мировые рынки, если производители шоколада не заплатят ивуарийцам то, что они хотели. Это продлилось всего 18 месяцев. Ни одно другое правительство не присоединилось к нему в бойкоте. И когда ивуарийские чиновники обратились к своему фонду стабилизации какао, созданному для таких случаев, они обнаружили, что он уже опустошен. С пика цены на какао упали в четыре раза и остались низкими, оставив правительство Ивуара неспособным выплатить свой долг, банкротом, и у Хуэ не было выбора, кроме как сократить государственные услуги. Доходы фермеров в среднем сократились вдвое. Они приняли программу структурной перестройки МВФ, и в самый разгар кризиса государственным служащим не могли платить. Стремясь получить некоторый доход, Хуэ и последующие правительства пытались увеличить производство какао все больше и больше. Но это лишь незначительно улучшило урожайность. Фактически, из-за этого давления и незаконного земледелия, страна, которая с 1990 года подверглась наибольшему обезлесению, – это Берег Слоновой Кости. Беспорядки, вероятно, привели ко второму событию. В 1990 году, в год выборов, когда PDCI просто должна была предоставить список своих кандидатов, прошли массовые протесты против автократии Феликса и демонстрации его богатства, в конечном итоге приведшие к призывам открыть выборы. Их возглавил учитель истории по имени Лоран Багбо. И хотя Хуэ изначально отвергал протестующих как наркоманов, он в конце концов уступил, позволив баллотироваться десяткам новых партий. Тем не менее, на своих первых честных выборах он получил 82% голосов. Хотя демократия – это прекрасно, мы ее любим. Опасения Феликса по поводу многопартийных выборов были бы несколько оправданы, когда они стали триггером не одной, а двух гражданских войн в XXI веке. И, наконец, был сам Феликс. После 33 лет пребывания на посту последнего лидера независимости своего поколения, самого долгоживущего африканского лидера на тот момент, Папа Хуэ умер от рака в 1993 году. Будучи прагматичным человеком, сосредоточенным на экономическом росте, а не на политической свободе, я бы сказал, что он был довольно успешен в своей цели. И, эй, он прожил довольно хорошую жизнь. >> Было два потенциальных преемника, которых могла поддержать армия. Одним был его премьер-министр Алисан Ватара. Другим, кто получил эту должность, был президент Национального собрания Анри Конан Бедье. Оба были экономистами МВФ с докторскими степенями. Так что, по крайней мере, можно было ожидать, что оба стабилизируют страну. Неправильно. В условиях провальной экономики, резко упавшего уровня жизни и недовольного населения Бедье вместо этого обвинил во всех проблемах страны иммигрантов. Он начал и институционализировал то, что было известно как Ивуаризм, платформу для отделения коренных ивуарийцев от лиц иммигрантского происхождения, а затем лишил их избирательных прав. Впоследствии это было распространено с лиц иммигрантского происхождения на лиц мусульманского происхождения, на северных мусульман, которые жили на Берегу Слоновой Кости веками. Многие были исключены из голосования или полностью лишены гражданства. Сам Ватара был мусульманином из семьи из Кот-д'Ивуара, ему было запрещено баллотироваться на выборах 1995 и 2000 годов из-за его отца-иммигранта. Таким образом, теперь не только экономика рушилась, но и правительство открыто враждебно относилось как минимум к 40% населения, в основном сосредоточенного в одном географическом регионе. Очевидно, что это породило недовольство, и в 1999 году оно вылилось в государственный переворот под руководством Роберта Гуэ. Под международным давлением Гуэ не удержался у власти, позволив провести выборы 2000 года с правилами Ивуаризма, все еще действующими. Тот, кто возглавил протесты против Хуэ, победил его. Тем не менее, он не избавился от Ивуаризма, и армия восстала в 2002 году, разделив страну пополам и начав то, что стало 5-летней гражданской войной. В отличие от большинства африканских гражданских войн, карту для понимания этой войны довольно проста. Север против Юга. Всего два фронта: повстанцы, называемые новыми силами, и правительственные силы безопасности. И, конечно же, Франция была там, как и везде в Западной Африке. Обе стороны пытались извлечь как можно больше денег из какао, подпитывая, возможно, единственную гражданскую войну, основанную на шоколаде. Правительство Багбо на юге ввело восемь новых налогов и регистраций на какао, увеличив прибыль правительства в девять раз, в то время как более засушливый север установил блокпосты и блокировал прохождение какао на юг. Война финансировалась больше за счет производства какао, чем за счет кровавых алмазов. После тысяч смертей и уничтожения всякой надежды на страну, в 2007 году они достигли шаткого мира. Но через 3 года выборы 2010 года вновь развязали войну на 5 месяцев, причем как Багбо, так и Ватара, теперь имевший право баллотироваться, заявили о своей победе. Несмотря на то, что он был ведущим голосом в демократической трансформации страны, Багбо возглавил невероятно коррумпированную и смертоносную администрацию на протяжении всего периода войны. Предполагаемые сторонники Ватары останавливались на блокпостах и расстреливались. Те, кто носил футболки Ватары, были пойманы и подвергнуты пыткам, и он открыто воровал из Фонда какао. Его поймали только в ходе рейда, поддержанного Францией, а затем посадили в тюрьму. Ватара является президентом Ко-Дивуара с тех пор, возглавляя «Ралли Хуфуистов за демократию и мир», и после войны он и Хуфуисты одержали победы с отрывом уровня Буани. Это немного напоминает самого большого пса. При относительном стабильности Ватары Берег Слоновой Кости смог снова расти. Если посмотреть на доход на душу населения с конца войн, он неуклонно растет, хотя и не достиг пиков 70-х годов. Отчасти это связано с политической стабильностью. Но другая часть заключается в том, что Ватара правил Берегом Слоновой Кости во время самых высоких цен на какао в истории. Не просто самых высоких, а безумно немыслимых высот. Если вы заметили все эти новые шоколадные продукты в последние годы, в которых подозрительно меньше шоколада, такие как карамельные конфеты Reese's или дубайский шоколад, то вот почему шоколад в последние годы стал намного дороже. И Берег Слоновой Кости, по-прежнему являющийся крупнейшим производителем какао, получил небольшую выгоду. Большая часть урожая была заражена, поэтому он продавался не очень хорошо. В отличие от старых времен, Берег Слоновой Кости сегодня гораздо меньше зависит от какао. Хотя они также начали производить более ценные продукты на основе какао, такие как какао-масло, какао-паста и даже жемчужина – сам шоколад. Продажа бобов составляет всего около 5% от цепочки создания стоимости при производстве шоколада. Так что для страны, которая производит почти половину мирового какао, это, простите за каламбур, легкая добыча. Является ли Ватара еще одним Феликсом, еще предстоит выяснить. Вероятно, нет. Ему уже 84 года, и он находится на своем четвертом президентском сроке в стране, где по закону разрешено только два срока. Есть некоторые сходства. Оба Ху Буани и Ватара из королевских семей. Оба жили во времена высоких цен, хорошего роста и стабильности. Оба, казалось, невозможно было сместить путем голосования. Но когда дело доходит до построения страны и даже континента в их образе, действительно нет никого, похожего на Феликса Ху Бани Буани. Если вам понравилось это видео, пожалуйста, подпишитесь и посмотрите видео, которое я сделал о диктаторе Сенегала. Представьте себе Хуэ, но гораздо более спокойного, в тропическом климате.