Transcription
Star Media Babich-design
ВЕЛИКАЯ НАРОДНАЯ СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
Танкисты наблюдали за ремонтом своих танков. Машина выглядела совершенно иначе с установленными сейчас сетчатыми экранами. Однако, если эксперимент окажется успешным, эти экраны могли спасти им жизнь. Я предлагаю установить их так. Или перевернуть… Во время боев на улицах немецких городов в последние месяцы войны танкисты часто сталкивались с фаустниками. Старики, женщины и юноши, вооруженные ручными противотанковыми гранатометами, называемыми панцерфаустами, заменили опытных и хорошо обученных немецких солдат. Панцерфауст был не менее опасен, чем вражеский танк. Командир танкового полка гвардии подполковник Миндлин: «Вот стоит машина с задраенными люками. Внутри слышно треск радиостанции. Однако экипаж молчит. На башне небольшая оплавленная дыра – слишком маленькая даже, чтобы просунуть в нее мизинец. Это работа панцерфауста. Мы срезали задраенный люк. Из танка мы вытащили четверых погибших танкистов. Кумулятивная граната прожгла броню, а осколки расплавленной стали убили всех их». Часто панцерфауст оставлял на броне лишь оплавленную дыру, которую танкисты в шутку называли «ведьминым любовным укусом». Некоторые инженеры считали, что сетчатый экран мог защитить советские танки, вызывая взрыв панцерфауста до того, как он коснется брони. Открыть здесь… Панцерфауст взорвался на импровизированном полигоне. Танкисты доложили об испытаниях: «Выстрел прорвал сетку и изогнулся к броне. Дыра в борту танка была сквозной». Несмотря на сетки, панцерфауст все еще мог пробить броню. Однако такие экраны все же устанавливались на танки некоторых частей, сражавшихся под Берлином. Тем не менее, радикальное решение в борьбе с панцерфаустами было найдено в методах городских боев. 31 января танкисты Первого Белорусского фронта вышли к Одеру у Кюстрина и Франкфурта-на-Одере. Не дожидаясь пехоты, танкисты форсировали реку и захватили плацдармы. За ними было 400 км польской земли, 35 разгромленных немецких дивизий и сотни тысяч военнопленных. Впереди, всего в 100 км, был «Фашистский Логово» – Берлин. Казалось, еще один рывок, и война закончится. Однако в начале февраля Ставка приняла решение остановить наступление на столицу Германии. Передовые части должны были пополнить, а тылы – подтянуть. Кроме того, фланги наступающих войск должны были быть хорошо снабжены. В марте немецкие войска были выбиты из Померании и Силезии. Теперь Советы могли продолжить наступление, не опасаясь быть окруженными. В марте 1945 года немцы предприняли контрудар под Кюстрином, который закончился полным провалом. Этот провал мог бы стать одним из многих в череде неудачных боев Вермахта, если бы не тот факт, что Кюстрин находился всего в 100 км от Берлина. 28 марта в бункере Рейхсканцелярии Гитлер был в ярости. Он обвинил в провале командира Девятой армии Буссе и других генералов. Когда начальник Генерального штаба Гудериан попытался их оправдать, Гитлер обрушился с гневом и на него. Гудериан был отправлен в отпуск, что равнялось его понижению. Его заменил 47-летний генерал Кребс. Ганс Кребс, генерал пехоты, начал Вторую мировую войну в качестве помощника военного атташе в Москве. С сентября 1944 года он возглавлял штаб группы армий «Б» на Западном фронте. Кребс участвовал в успешных оборонительных операциях Вермахта под Ржевом. Теперь Гитлер рассчитывал повторить этот успех под Берлином. Пока Гудериан собирал вещи, генерал Кривошеин готовил свои части к новым боям под Кюстрином. Немецкий и русский генералы знали и помнили друг друга. Они встретились в сентябре 1939 года под Брестом. Там командир бригады Кривошеин командовал танковой бригадой. Кривошеин Семен Моисеевич, генерал-лейтенант, начал службу в кавалерии. В середине 1930-х годов он стал танкистом. В сентябре 1939 года его бригада вошла в Брест для занятия крепости после отхода немецких войск. Гудериан и Кривошеин стояли на трибуне, контролируя процесс официальной передачи крепости советской стороне. С 10 февраля 1944 года и до конца войны он командовал Первым механизированным корпусом. Механизированный корпус Кривошеина был единственным танковым соединением Первого Белорусского фронта, полностью оснащенным американскими танками «Шерман». Корпус дислоцировался в лесу на восточном берегу реки. Ночами солдаты переправлялись на западный берег, чтобы копать окопы и устанавливать для танков огневые точки и капониры, а утром возвращались обратно. Ночью 15 апреля корпус форсировал Одер и занял подготовленные позиции. 28 марта, в день, когда фюрер бесновался в своем бункере, командующий Первым Белорусским фронтом Жуков готовился вылететь в Москву. Он направлялся к Сталину в приподнятом настроении. После пары недель боев на второстепенных участках фронт наконец-то нацелился на Берлин. Жуков подготовил два плана наступления на немецкую столицу. Вариант А предусматривал удар с Кюстринского плацдарма. Вариант Б – с плацдарма у Франкфурта. Два возможных направления удара рассеяли бы внимание обороны и облегчили бы задачу штурма столицы Германии. Однако в Кремле Жукова ждали плохие новости. Жуков вспоминал: «Поздним вечером Сталин вызвал меня в свой кремлевский кабинет. «Немецкий фронт на Западе полностью разгромлен. Похоже, Гитлер не собирается принимать меры для остановки наступления союзных сил…» В марте 1945 года английские и американские войска форсировали Рейн, и крупная немецкая группировка была окружена в Рурской области. Английские и американские танки устремились на восток к Берлину. На конференции в Ялте в феврале союзники договорились, что Берлин будет в советской оккупационной зоне, но не исключали возможности первыми войти в немецкую столицу. Премьер-министр Великобритании Черчилль писал президенту США Рузвельту: «Русские армии на юге, несомненно, войдут в Вену. Если мы оставим им Берлин, эти два события могут укрепить их уверенность в том, что они сделали все. Поэтому мое мнение следующее: если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы захватим его». Жуков понял, что у него нет выбора. Только один план наступления мог быть реализован в такие короткие сроки – с Кюстринского плацдарма. События в Москве развивались стремительно. Командующий Первым Украинским фронтом Конев прибыл в Ставку. Маршал Конев вспоминал: «Начальник Генерального штаба зачитал телеграмму, в которой, по сути, говорилось, что английское и американское командование готовит операцию по захвату Берлина. Сталин повернулся к Жукову и мне: «Итак, кто же возьмет Берлин, мы или союзники?» Мне пришлось ответить на вопрос, и я сказал: «Мы возьмем Берлин, и сделаем это раньше союзников». В последующие дни Генеральный штаб работал над планом операции двух фронтов. Один из пунктов директивы Первого Белорусского фронта гласил: «Танковые армии после прорыва обороны должны двигаться по направлению главного удара, развивая успех на обход Берлина с севера и северо-востока». Этот маневр блокировал союзникам путь к немецкой столице с запада, но исключал весь танковый кулак из битвы за Берлин. Политика диктовала военные решения, и Жуков был крайне недоволен этим. Командующий планировал нанести главный удар через Зееловские высоты, обороняемые Танковым корпусом генерала Вейдлинга. Затем советские танковые армии должны были ринуться вперед и блокировать пригороды Берлина, отрезав город от войск, отступающих с Зееловских высот. Конев тоже был недоволен. Войска его фронта были исключены из битвы за Берлин. Ему предстояло сражаться к юго-западу от «логова фашистского зверя». Конев приказал штабу фронта подготовить два плана. Один соответствовал директиве Генерального штаба, другой предусматривал рывок к Берлину. Жители Берлина готовились к обороне и продолжали вести обычную жизнь. Все городские службы работали в полном объеме. 12 000 полицейских были на своих постах. Почтальоны доставляли почту, газеты печатались каждый день. Работала телефонная и телеграфная связь. Регулярно вывозился мусор. В кинотеатрах показывали фильмы, работали театры, зоопарк, метро и другой транспорт. Даже бары и рестораны были полны. Однако широкие дороги и улицы превратились в тропы, усеянные воронками от снарядов. Везде виднелись горы обломков и сгоревших зданий, а рядом с ними были построены баррикады. Город планировал обороняться. Баррикады в Берлине были сделаны профессионально. Они были из дерева, камней и рельсов, высотой до 2,5 м и толщиной 4 м. Многие улицы были заблокированы баррикадами без всяких проходов, а подходы к баррикадам часто минировались. Разбитые танки были вкопаны на перекрестках и использовались как неподвижные огневые точки. В городе были возведены три гигантские зенитные башни для защиты от бомбардировок. На крышах бетонных зданий были установлены зенитные орудия и автоматические зенитные пушки высотой около 40 м. Среди гражданских лиц появились вооруженные люди с повязками на рукавах. Это были члены батальонов Фольксштурма, подчинявшиеся не Вооруженным силам, а Национал-социалистической партии Германии. Группы Фольксштурма формировались по приказу Гитлера о всеобъемлющей мобилизации мужчин от 16 до 60 лет в сентябре 1944 года. С февраля 1945 года в Фольксштурм стали набирать и женщин. Призыв был обязательным. Тех, кто отказывался служить, расстреливали. Из-за низкого морального состояния и плохой подготовки Фольксштурм не оправдал надежд Гитлера на придание войне «народного духа». Оружия для вооружения этих батальонов не хватало. Они были вооружены итальянскими и датскими винтовками с небольшим запасом патронов. Однако панцерфаустов было достаточно. Панцерфауст – это гранатомет с кумулятивной боевой частью, способной пробивать танки и другие бронированные цели. За время войны немцы разработали два типа противотанковых гранатометов: одноразовый панцерфауст и многоразовый панцершрек. Панцерфауст был самым дешевым и распространенным вариантом. Его эффективная дальность составляла 30 м. Общий вес – около 3 кг. Калибр гранаты – 100 мм. Начальная скорость гранаты – 28 м/сек. Граната могла пробить броню толщиной до 140 мм. Справка. Лобовая броня танка Т-34-85 составляла 45 мм, тяжелого танка ИС-2 – 120 мм. Армия генерала пехоты Буссе стояла на пути войск Жукова, маршировавших к столице Третьего рейха. Третья танковая и Девятая полевая армии группы армий «Висла», Четвертая танковая и 17-я полевая армии группы армий «Центр» заняли оборону. Они включали 48 пехотных, шесть танковых, девять мотострелковых дивизий, а также большое количество отдельных частей. Группировка численностью более миллиона человек поддерживалась 1500 танками, 10 400 орудиями и минометами, а также 3300 самолетами Шестого воздушного флота и Люфтваффе. В резерве командования сухопутных войск в Берлине было сформировано более 200 батальонов Фольксштурма. Общая численность гарнизона Берлина превышала 200 000 человек. Буссе был весьма циничен в оценке перспектив обороны: «Мы сочтем свою задачу выполненной, если американские танки ударят нам в спину». Немецкие генералы считали, что судьба Берлина решалась на русском фронте, который ни в коем случае нельзя было сдавать. Поэтому гарнизон Берлина был так мал – все силы были брошены на фронт. В воскресенье, 15 апреля, немецким солдатам зачитали обращение фюрера: «Солдаты Восточного фронта! Берлин останется немецким, Вена снова станет немецкой, а Европа никогда не станет русской. Постройте монолитную стену, чтобы защитить не пустую идею родины, а ваши родные земли, ваших жен, ваших детей и ваше собственное будущее». Фраза «Берлин останется немецким» мгновенно стала пропагандистским лозунгом. Мальчишки из Союза немецкой молодежи – Гитлерюгенд – писали эти слова на стенах зданий и заборах немецкой столицы. Обращение Военного совета Первого Белорусского фронта к советским частям было следующим: «Наши части преодолели трудный, но славный путь. Боевые знамена наших соединений пахнут славой наших побед, одержанных над врагом под Сталинградом и Курском, на Днепре и в Белоруссии, под Варшавой и в Померании, в Бранденбурге и на Одере. Слава наших побед, наш пот и кровь дают нам право штурмовать Берлин и быть кулаком, который войдет в него, чтобы произнести слова сурового приговора немецким оккупантам. Вперед, к Берлину!» В понедельник, 16 апреля, в 3:00 по берлинскому времени тишина на фронтах всех армий была нарушена мощным залпом массы артиллерии и минометов. Началась артиллерийская подготовка. С командного пункта открывалась великолепная картина: тысячи вспышек от выстрелов и огонь взрывов на вражеских позициях. Основная штурмовая группа фронта поддерживалась 6500 орудиями и 1100 «Катюшами». Вес одного фронтового боевого комплекса Первого Белорусского фронта превышал 43 000 тонн. На каждый километр фронта в направлении главного удара использовалось около 358 тонн боеприпасов. В Берлине наступление звучало как приглушенный далекий гром. Однако в 5 км от передовой срывались со стен картины, разбивались оконные стекла и зеркала. С церковного шпиля в городе Мюнхенберг упал крест. Гром выстрелов и взрывов на линии фронта был оглушительным. В артиллерийской подготовке участвовала 34-я отдельная артиллерийская дивизия, вооруженная шестью орудиями калибра 280 мм каждое. Справка. Мортира БР-5 калибра 280 мм образца 1939 года представляла собой крупнокалиберное артиллерийское орудие с коротким стволом. При перемещении на небольшие расстояния она крепилась к гусенице без разборки. При переброске на большие расстояния ствол перевозился отдельно. Мортирой обслуживало пятнадцать человек. Она могла произвести один выстрел в 4 минуты. Стрелять быстрее было невозможно, так как ствол перегревался. Всего таких орудий было 47. Как только огневой шторм прекратился, зажглись 1500 зенитных прожекторов. Жуков предложил атаковать с использованием света. Однако идея ослепить противника не сработала из-за погоды. Утренний туман покрыл все. После артиллерийской подготовки линия фронта исчезла в плотных облаках дыма и пыли, сквозь которые свет прожекторов не мог проникнуть. Немцам удалось отвести основные силы из-под артиллерийского удара на вторую линию обороны, и советские пехотинцы прошли около 1,5-2 км, не встречая сопротивления. Тем временем солнце скрылось, и прожекторы были выключены. Несмотря на первоначальный успех, к полудню стало ясно, что прорвать оборону противника одним ударом не удастся. Зееловские высоты были окружены сетью ирригационных каналов. Однако немцы взорвали мосты через них и заминировали подходы к переправам. В этой ситуации авиация могла сыграть важную роль. Первый Белорусский фронт поддерживался 18-й воздушной армией, состоявшей из четырех авиакорпусов и насчитывавшей около 800 самолетов. 16 апреля с 6:07 утра бомбардировщики непрерывно бомбили Зееловские высоты в течение 42 минут. После авианалета Жуков принял решение ввести в бой танковые армии. «К часу дня я со всей ясностью понял, что огневая система обороны противника осталась почти нетронутой. Чтобы усилить удар наступающих войск и наверняка прорвать оборону, мы решили бросить в бой обе танковые армии». Однако даже этого оказалось недостаточно, чтобы переломить ход событий. Чуйков писал: «Танки фактически врезались в наши грузовики, перевозившие артиллерию. Из-за этого маневр вторых эшелонов дивизий и корпусов был стеснен». Советским войскам не удалось прорвать немецкую оборону в первый же день. Жуков внес поправки в план Генерального штаба, согласно которому он должен был ввести танки в бой гораздо севернее, и Сталин выразил свое недовольство по телефону: «Вы должны были ввести Первую гвардейскую танковую армию туда, куда вам приказал Генеральный штаб. Вы уверены, что завтра возьмете Зееловские высоты?» Пытаясь сохранять спокойствие, Жуков ответил: «Завтра мы прорвем оборону на Зееловской линии». Жуков рассчитывал на удар танков и авиации, который позволит прорвать немецкую оборону. Однако сухопутные войска прошли всего несколько километров. Армии Чуйкова и Катукова атаковали Зееловские высоты. Их соседи, Штурмовая армия Беризарина и Танковая армия Богданова, с трудом пересекали систему рек и каналов. Тем временем резервы группы армий «Висла» подходили к немцам, чтобы пополнить разгромленные части. Советские резервы вступили в бой. Корпус генерала Кривошеина также двигался к линии фронта. Вклиниваясь в плотный поток машин и артиллерийских частей, танки ехали к линии фронта, пересекая по пути каналы и реки. Войска Первого Украинского фронта маршала Конева атаковали в лесистых районах реки Нейсе к юго-востоку от Берлина. Немцы не ожидали атаки там, и появление советских войск под Берлином стало для них неприятным сюрпризом. Поэтому Конев прорвал немецкую оборону гораздо быстрее Жукова. Вечером 17 апреля Конев сообщил Сталину, что готов повернуть две танковые армии на помощь Жукову. После короткой паузы Сталин ответил: «Очень хорошо. Согласен. Поверните танковые армии на Берлин». Конев немедленно отправил приказы войскам, и на следующий день Третья и Четвертая гвардейские танковые армии Рыбалко и Лелюшенко двинулись к столице Германии. Танковый корпус армии Рыбалко вышел к реке. Вода бурлила там, где раньше стоял мост. Бойцы измерили глубину и нашли место, где вода была метровой глубины. Было принято простое решение – заделать все щели в танках. Механики-водители ехали почти вслепую, но успешно пересекли реку на противоположный берег. Все три корпуса Рыбалко впоследствии использовали этот узкий путь к Берлину. На третий день боев танки Первого Украинского фронта вышли на открытое пространство. Прорывая сопротивление отдельных отрядов Фольксштурма и остатков разгромленных частей, они неслись к Фашистскому логову. Тем временем Жуков бросил резервы в бой под Зееловскими высотами, и им удалось переломить ситуацию. Передовой отряд корпуса Кривошеина захватил переправу у города Платков. Быстрый прорыв советской мотопехоты не позволил немцам взорвать заминированный мост. Дальнейшее продвижение Кривошеина было почти неудержимым. За ним следовали соединения Танковой армии Богданова. Генерал Вейдлинг, возглавлявший немецкую оборону, вспоминал: «20 апреля части, понесшие большие потери в предыдущих боях и измотанные до предела, не смогли выдержать натиска русских войск». Советские войска обошли корпус Вейдлинга с флангов. Вечером Жуков отдал приказ Богданову: «Второй гвардейской танковой армии поручена историческая задача: первой войти в Берлин и водрузить Знамя Победы. Вы лично отвечаете за выполнение приказа». 21 апреля танкисты Кривошеина прорвались к Вайсензее, пригороду Берлина, и первыми вошли на улицы столицы. За это их командир был удостоен звания Героя Советского Союза. Основные силы Первого Белорусского фронта, как лавина, катились по разгромленному корпусу Вейдлинга с обоих флангов. Одна армия за другой, советские войска приближались к пригородам немецкой столицы. Планы Конева быть первым, кто войдет на улицы немецкой столицы, не сбылись. Леса и озера, многочисленные препятствия, минные поля, ДОТы у Барута и Цоссена задерживали продвижение танков Рыбалко. Глубокий обход войск Жукова позволил замкнуть кольцо в тылу немецкого «Одерского фронта». Вся немецкая армия численностью 20 000 человек была окружена в лесах к юго-востоку от Берлина. Не было сил, чтобы отступить в город и оборонять его. Гитлер оказался перед дилеммой – остаться в столице или бежать в Альпийскую крепость. Он возлагал надежды на армейскую группу под командованием обергруппенфюрера СС Феликса Штайнера. Гитлер отправил генералу телеграмму: «Первая задача армейской группы Штайнера – наступление с севера. Судьба столицы Германского рейха зависит от успешной реализации вашей задачи». Через два дня Гитлер узнал, что приказ еще не выполнен. Покраснев от ярости, он проклял армию, кричал о коррупции, слабости и лжи. Это конец. Смерть – единственный оставшийся вариант. Фюрер заявил, что останется в Берлине. Теперь 12-я армия генерала Венка сражалась с наступающими союзными армиями на Эльбе, на которую он возлагал надежды. 23 апреля Венк начал поворачивать свои войска к столице. Однако ни Штайнер, ни Венк не смогли спасти Берлин в тот момент. Только корпус Вейдлинга численностью около 15 000 человек сумел прорваться в город с Одерского фронта. Они усилили берлинский гарнизон, состоявший из фольксштурма, зенитчиков и других частей. Общая численность защитников Берлина не превышала 120 000 человек. Для обороны такого большого города этого было явно недостаточно. Поэтому немцы обороняли лишь группы кварталов и отдельные здания и объекты внутри них, имевшие ключевое значение. Численность советских войск, штурмовавших Берлин, превышала 400 000 человек. К тому же, в столицу Фашистской Германии вошла не просто армия. Это были опытные солдаты и командиры, получившие достаточный опыт штурма немецких городов. Советские танкисты двигались в елочку. Танки шли по обеим сторонам улиц друг за другом с интервалом около 30 м позади пехоты. Они подавляли и уничтожали опорные пункты противника, мешавшие маршу пехоты. Специально выделенные снайперы и стрелки, а также команда, вооруженная трофейными фаустпатронами, сражались с вражескими фаустниками. Зная, что панцерфауст имел малую дальность действия около 30 метров, советские танкисты останавливали машины в 150 м от здания, которое планировали атаковать, и вели огонь по противнику. После артиллерийской подготовки, скрывшись за стеной кирпичной пыли и дыма, штурмовая группа прорывалась внутрь и укрепляла свои позиции в здании. Заняв позицию, передовой отряд создавал дымовую завесу на улице, обеспечивая проход основным силам. Совместными усилиями они выбивали противника из здания. Уличные баррикады либо взрывались, либо разрывались артиллерийским огнем. Механизированный корпус Кривошеина, переброшенный в северо-западные пригороды Берлина, форсировал Шпрее и через пару дней соединился с Танковой армией Рыбалко, наступавшей с юга. Берлин был теперь полностью окружен. Фланг одного из участков обороны города прикрывался рекой Шпрее; в этом месте она была шириной 200 метров. Немцы знали, что для постройки переправы потребуется много времени. Поэтому они оставили небольшой отряд для обороны берега. Появление советских катеров стало полной неожиданностью для немцев. Десять катеров Днепровской флотилии, вооруженных пулеметами «Максим», были перевезены грузовиками и спущены на воду. Под покровом темноты и тумана десантная группа бесшумно переправилась через реку на обычных лодках. Ставка на внезапную атаку сработала – десантная группа захватила вражеский берег. Вскоре взревели и двигатели катеров. Значительные силы Красной Армии уже собрались на захваченном плацдарме. Паромы, груженые артиллерией, начали переправу. Этот маневр позволил дезорганизовать весь сектор обороны Берлина. Под угрозой окружения немцы спешно отступили, оставив несколько кварталов почти без боя. Продвигаясь по улицам Берлина, советские корпуса и дивизии нацелились на массивное здание в центре – Рейхстаг. На немецком «Reichstag» означает «имперское собрание» или «государственный совет». Здание было построено в конце XIX века. Во времена Веймарской республики там заседала нижняя палата парламента. В феврале 1933 года здание было подожжено. Гитлер, будучи канцлером, обвинил коммунистов в поджоге. Указ, изданный на следующий день, дал нацистской партии чрезвычайные полномочия и возможность отомстить своим политическим противникам. После пожара парламент в Германии как таковой прекратил свое существование. В 1945 году значение Рейхстага как правительственного здания было минимальным. Государственный центр Третьего рейха находился в другом месте. Бункер Гитлера располагался под зданием старой Рейхсканцелярии по адресу Вильгельмштрассе, 77. Он был построен в военные годы в строжайшей секретности. В последние месяцы войны бункер стал убежищем для фюрера и местом проведения совещаний высшего военного командования. По воспоминаниям очевидцев, бункер имел голые бетонные стены, пахнущие сырым цементом. Нехватка места и плохая связь делали его плохо приспособленным для штаба. Штурмовые группы не знали, где находится бункер Гитлера. Ночью 30 апреля советские танки вели огонь по зданию Имперской канцелярии, не зная, что там скрываются Гитлер, Геббельс, Борман и другие лидеры Фашистской Германии, и что именно там развернутся последние сцены войны. Наблюдательный пункт 34-й артиллерийской дивизии располагался в лифтовой башне жилого дома № 3 по Шлезингерштрассе. Оттуда Рейхстаг не было видно, только горящие руины. 27 апреля войска продвинулись вперед. Командование дивизии и командиры батарей отправились выбирать новый наблюдательный пункт. Вдруг зазвонил телефон. Телефонистка сняла трубку. Вызовите к телефону старшего пункта управления. Командир разведывательного отряда сержант Павел Ларин ответил. Сержант Ларин слушает. 18-й приказывает открыть огонь по Цели 21. Цель 21 – Рейхстаг. Да, сэр. Откроем огонь. Батарея раньше не стреляла по Рейхстагу, поэтому данные для стрельбы пришлось срочно готовить. Передовые позиции Красной Армии находились примерно в 300 метрах от Рейхстага. Малейшая ошибка могла привести к гибели наших солдат. Однако ждать командования не было времени – пришлось открыть огонь по приказу без промедления. Так сержант, за плечами которого было четыре года войны, взял на себя ответственность. Справка. Каждый бетонобойный снаряд БР-5 весил 246 кг и нес 58 кг взрывчатки. Взрыв такого снаряда оставлял воронку диаметром 10 метров и глубиной 6 метров. Одна из батарей располагалась у аэродрома Темпельхоф, другие – ближе к линии фронта. Батарея! Приготовиться к стрельбе по Цели 21. Огонь! Рев, как у поезда, снаряд пролетел над командным пунктом и упал на расстоянии. Последовало еще 41. Телефон снова зазвонил. Кто-то кричал в трубку: «Прекратить огонь!» Разведчик опустил трубку и тихо сказал телефонистке: «Кажется, мы попали в своих…» 18-й приказывает открыть огонь по цели 20! Цель 20 – Рейхсканцелярия. Батарея выпустила еще 18 снарядов. Услышав рев наших снарядов, начальник штаба полка прибежал на командный пункт. Телефон снова зазвонил. Хорошо! Вы хорошо стреляли. Благодарю вас от имени наступающих войск. Майор повернулся к разведчику. Ты хорошо поработал, Ларин! Получишь медаль «Красное Знамя»! Счастлив служить Советскому Союзу! Ни первоначальный план Берлинской операции, ни промежуточные директивы Жукова не называли Третью ударную армию среди потенциальных завоевателей Рейхстага. Возглавлял эту армию Василий Кузнецов – тот самый Кузнецов, который 22 июня 1941 года встретил войну под Гродно, а затем вывел свою Третью армию из окружения. Казалось, война для него закончится в Прибалтике, где он был заместителем командующего фронтом. Неожиданно в конце марта 1945 года у Жукова возник конфликт с командующим Третьей ударной армией Симоняком. До Берлинской операции оставалось всего две недели, и опытный Кузнецов казался идеальной заменой. Энергично наступая после прорыва Одерского фронта, Кузнецов сумел сохранить свои резервы. Теперь он находился всего в 800 метрах от знаменитого здания с куполом, башнями и колоннами. 29 апреля состоялся первый штурм Рейхстага. Атакующим удалось прорваться к нему; однако немцы вели огонь им в спину из массивного здания Кролль-Оперы. Советским войскам пришлось отступить. Кролль-опера впоследствии была атакована и очищена от скрывавшихся там немцев. 30 апреля в 11:30 после артиллерийской подготовки советские пехотинцы атаковали снова. Через два часа началась артиллерийская подготовка перед штурмом самого здания. В 22:30 над главным куполом Рейхстага было поднято Знамя Победы. 29 апреля Гитлер спросил генерал-майора Монеке, командира центрального сектора обороны Берлина: «Как долго вы сможете держаться?» «Не более двадцати-двадцати четырех часов», – последовал ответ. Вечером Гитлер отправил радиограмму с вопросом о ситуации с армией Венка. Неутешительный ответ прибыл в 1 час ночи 30 апреля. Во второй половине дня 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством. Его тело было сожжено в воронке от снарядов, оставшихся от батареи 34-й дивизии. Смерть Гитлера ускорила конец. К советским войскам вышли посланники перемирия. Это произошло в секторе Восьмой гвардейской армии Чуйкова. Делегация во главе с генералом Кребсом вышла из бункера фюрера и направилась в штаб армии. Кребс сообщил о смерти Гитлера и формировании нового немецкого правительства во главе с гросс-адмиралом Деницем. Однако советское командование отказалось вести переговоры с новым правительством. Контрпредложение было лаконичным: «Немедленная и безоговорочная капитуляция берлинского гарнизона». Немцы отказались и возобновили боевые действия. Красное знамя уже было на Рейхстаге, но бои в Берлине продолжались. Кребс застрелился 1 мая 1945 года, вернувшись с переговоров. Точку в обороне Берлина поставил комендант города генерал Вейдлинг. Его обращение было передано по радио на русском языке: «Просим прекратить огонь. В 12:50 по берлинскому времени мы отправим посланников перемирия к Потсдамскому мосту». Возглавил посланников перемирия полковник фон Дюфвинг. В ходе коротких переговоров было определено время капитуляции гарнизона – утро 2 мая. Штаб гарнизона перешел линию фронта и сдался около 6 часов утра. Вейдлинг отдал свой последний приказ уже из плена: «30 апреля фюрер покончил жизнь самоубийством и оставил нас, присягнувших ему в верности, на произвол судьбы. Общая ситуация делает нашу дальнейшую борьбу бессмысленной. Я призываю вас немедленно прекратить сопротивление». Этот приказ транслировался через громкоговорители. К концу 2 мая организованное сопротивление берлинского гарнизона прекратилось. Книга рекордов Гиннесса зафиксировала Берлинскую операцию как крупнейшую битву в истории. В ней приняли участие около 3 500 000 человек с обеих сторон. В ходе операции советские войска освободили сотни узников концлагерей, в том числе более 200 000 граждан иностранных государств. Среди них были бывший премьер-министр Франции Эдуард Эррио, командующий норвежской армией генерал Отто Руге, все высшее военное командование Бельгии. 7 мая в Реймсе был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии. Протокол подписал генерал Йодль в присутствии генерала Уолтера Смита, генерала Ивана Суслопарова и генерала французской армии Франсуа Севеза в качестве свидетеля. Однако, поскольку генерал Суслопаров не имел необходимых полномочий, Советский Союз настоял на подписании другого акта. 8 мая в 22:43 по центральноевропейскому времени и в 0:43 9 мая по московскому времени фельдмаршал генерал Вильгельм Кейтель, генерал-полковник Штумпф и адмирал фон Фридебург подписали другой Акт о капитуляции Германии, который должен был вступить в силу в 24:00 по московскому времени. 9 мая советские войска вошли в Прагу. 10 мая Красная Армия заняла плацдарм на Путцигер-Нерунгской косе и город Хель. 11 мая капитулировала немецкая группировка войск Курляндии. С 9 по 14 мая советские войска взяли в плен более 1 230 000 немецких солдат и офицеров, в том числе 101 генерала на всех фронтах. 15 мая Советское информационное бюро объявило об окончании взятия в плен на всех фронтах. 24 июня на Красной площади состоялся Парад Победы. Парад принимал маршал Жуков, а командовал им маршал Рокоссовский. Так закончилась Великая война. Сержант Ларин так и не узнал, кто был тот «18-й», который отдал ему приказ открыть огонь. Медаль он не получил, как и миллионы других солдат, которые сражались и победили. Утром 3 мая 1945 года Ларин получил приказ взять разведчика и отправиться проверять цели, чтобы зафиксировать попадания снарядов. Берлинский гарнизон капитулировал, но пулеметчик стрелял по ним с крыши дома. К счастью, он промахнулся… В Рейхсканцелярию Ларин не попал – в тот день туда прибыли Жуков и офицеры фронта, чтобы осмотреть ее. Пара зафиксировала воронки от снарядов поблизости и отправилась к Рейхстагу. Туда им тоже не удалось попасть – здание было заполнено тысячами солдат и офицеров, праздновавших победу. Тогда солдат забрался на плечи товарища и оставил на стене свой автограф: «Сержант Павел Ларин».