Чипы Маска, восстание машин и лекарство от рака / вДудь

AI - это новое электричество. Тут работает AI сотрудник.

>> Обалдеть. Я в будущем.

>> Будущее здесь, просто оно неравномерно распределено. Ой-ой-ой. Ой-ой-ой. Нас 36 минут этот кусок железа будет вести.

>> Самое удивительное, насколько быстро к этому привыкаешь. А в конце, возможно, лакшери: "Самоходный коммунизм".

>> Ох, мир меняется, и ты меняйся. Это делает нас с тобой живыми.

[музыка]

Друзья, перед тем, как начнёте смотреть, традиционное напоминание: YouTube в России заблокирован, и если у вас есть проблема с загрузкой видео, обязательно установите VPN, например, blank VPN. Ссылка на него в описании. Ну и чтобы это видео было заметнее для как можно большего количества людей, поставьте, пожалуйста, лайк и оставьте комментарий. Давайте обсудим, как вам выпуск. Спасибо и интересного просмотра.

Андрей, мы очень давно хотели поговорить про искусственный интеллект, но хотелось это сделать с человеком, который может рассказывать про это доступно, так, чтобы это было понятно вот любому человеку, даже тому, кто ещё не пользуется какими-то несложными вещами типа чат GPT. А ещё есть люди, которые не пользуются чатом GPT. Нам показалось, что нет лучшего кандидата на эту роль, чем ты.

>> Я польщён.

>> Поскольку, ну, ты просто умеешь про технологии рассказывать доступно. А, во-первых, а, во-вторых, у тебя сейчас стартап на стыке медицины и искусственного интеллекта. Если совсем коротко, вы разрабатываете лекарства, вы пытаетесь разрабатывать лекарства с помощью искусственного интеллекта.

>> Да.

>> До сих пор не до конца верю, что это возможно, что это не шарлатанство, э, но очень хочется изучить. Кроме того, э в этом году 5 лет, э, с того момента, как мы опубликовали выпуск про Кремниевую долину, и ты там один из главных героев, а очень хотелось поговорить меньшим блоком, чем про искусственный интеллект, но тем не менее про то, э, как изменился мир IT-предпринимательства с тех пор. А, очевидно, он изменился.

>> Очень изменился немножко, да.

Поэтому сегодня проводим с тобой этот день и общаемся про искусственный интеллект и про IT-бизнес вместе с этим искусственным интеллектом.

>> Супер. Всё, что я люблю.

>> От меня будет много стыдных вопросов. Будь готов.

>> Отлично.

>> О, здорово, братишка. Я нажимаю старт.

>> Ой, Friday.

>> Знаешь, самое удивительное, насколько быстро к этому привыкаешь.

>> Так, смотрите, у меня первая в жизни поездка на беспилотнике. Вот тут никого нет. А 36 минут нам ехать. Нам 36 минут ехать. Нас 36 минут этот кусок железа будет вести.

>> Еп.

>> Это просто так. Андрей, рассказывай. У тебя когда это было впервые? Когда у тебя был первый раз?

>> Первый раз у меня случилось ещё в Гугле, я там раньше работал. А, и, ну, мы тестировали эти беспилотники давным-давно. А, и на таких на тестовых прототипах я поездил, ну, наверное, лет 10 назад. Но вот так в боевом режиме в городе это совершенно другое ощущение, когда ты правда знаешь, что нет никакого инженера, который там чем-то подуправляет. То есть она полностью, правда, автономно едет, доверяешь ей свою жизнь. А это случилось не так давно, наверное, полтора года назад, когда они запустили только в городе.

>> А на хайвее просто перекрёсток пересекает, и я просто очень необычно. А на хайвее она выезжает.

>> А сейчас уже начинает выезжать. Город постепенно даёт им пермиты на то, чтобы расширяться.

>> То есть они, конечно, прекрасно умеют ездить по хайвеям. Но вот технически у них ещё лицензии нет, чтобы за пределами города оперировать.

>> Всё, что происходит там управление без пилота, это же благодаря AI.

>> Да? Безусловно. Это прямой - это embedded AI, то есть это AI в теле. То есть на самом деле это самый настоящий AI-робот, который вот живёт на улицах нашего города. Я правильно понимаю, что Waymo может ездить так же, как Tesla?

>> Я бы так не сказал, но обещание Илона Маска в том, что сможет. Он продолжает убеждать всех, что камеры достаточно для того, чтобы создать полностью безопасный самоходный автомобиль.

>> Ну, пока ты просто можешь сесть и часть пути проехать.

>> Так. Ты можешь проехать весь путь. Ты должен продолжать сидеть за рулём. Но вот сейчас уже в Остине, буквально неделю назад, появились первые полностью автоматические роботокси на базе обычных Tesla, которые без лидаров, без этих всех дополнительных сенсоров, только видеокамерами вроде как полностью беспилотно управляет. Они уже попали в какие-то аварии. То есть большая скептика в индустрии, что этого достаточно. Но поинт Маска в том, что если человек с двумя глазами может управлять машиной, то я должен уметь, что, в общем-то, правда. Но это менее безопасно, чем 360 картина, построенная лидарами.

>> А почему визуально Waymo так отличается от Tesla? А то есть Waymo весь там облеплен каким-то...

>> Лидары - это лазерные радары.

>> Да? А Tesla она вот остаётся Tesla.

>> Ну, вот именно поэтому, что Маск принципиально хочет избежать всех дорогостоящих и некрасивых дополнительных устройств. Хочет убедить всех, что он сможет с минимальным количеством сенсоров добиться такой же безопасности. Ну, то есть это не только экономическое, но и эстетическое.

>> Это эстетическое. И мне кажется, это такой немножко пацанский, ну, типа, не, он просто реально зарубился со всей индустрией в своё время, сказал: "Нет, может, нет, мы сможем" и делает так. Но это экономически имеет огромный смысл, сильно дешевле.

[музыка]

Виза Digital Nomad в первую очередь ассоциируется с переездом в Европу, но в ближайшие пару минут про страну, которая не в Евросоюзе, но также активно привлекает цифровых кочевников, стартаперов и IT-компаний, и которая может подойти вам, если вы хотите развиваться на стыке рынков СНГ, Европы и Азии. Я говорю про Казахстан. В последние годы в Казахстан переехали тысячи IT-специалистов и тех, кто работает удалённо. Это мост между Европой, Азией и СНГ, открывающий доступ ключевым рынкам. Алматы и Астана вошли в топ-50 мировых городов для цифровых кочевников по версии NomadList. Astana Hub стал главным IT-кластером Центральной Азии. В ближайших планах открытие Международного центра искусственного интеллекта. Сейчас в Казахстане действуют две программы от Astana Hub для цифровых кочевников: Digital Nomad Visa и Digital Nomad Residency. Первая программа даёт возможность получить визу на год с возможностью продления и даёт доступ к нулевым налогам, коворкингам, акселераторам и венчурному финансированию. Вторая программа - это те же самые преимущества и ВНЖ Казахстана на срок до 3 лет. Оформление документов по обеим программам максимально простое. Всё можно сделать онлайн и без бюрократии. А после получения документов и переезда в Astana Hub помогает погрузиться в местное комьюнити IT-специалистов, стартаперов и цифровых предпринимателей. Внутри сообщества регулярно организуются мероприятия и совместные проекты, так что адаптация проходит максимально быстро и содержательно. Ну а если вы не одиночный разработчик, а уже IT-компания, то вы тоже можете стать резидентом Astana Hub. И для вас также предусмотрены налоговые и визовые льготы, помощь в релокации, коворкинги, акселераторы, нетворкинг, гранты и инвесторы. А ещё вас ждёт A Ventures Fund. Фонд фондов Astana Hub с целевым объёмом до 1 млрд долларов. Он инвестирует в локальные международные венчурные фонды, даёт доступ к глобальной инфраструктуре, акселераторам, технологиям и экспертизе. И всё это из Казахстана, откуда реально и удобно выходить на глобальный рынок и работать с СНГ, Европой и Азией. И ещё раз на всякий случай проговорю про нулевые налоги. Вы вообще не платите никаких налогов. Узнать больше деталей про Digital Nomad Visa, Residency и стать участником Astana Hub можно по ссылке в описании. Алга.

[музыка]

Ты говорил, что первые, кто сюда переселились - это женщины и подростки.

>> Ну, вообще, тинейджеры в первую очередь переселились. Да.

>> Не, я просто думал, женщины, потому что, ну, это безопасность с точки зрения...

>> Ну да, то есть это просто на самом деле классная иллюстрация того, как происходит адопция технологий новых. Я сотрудник, бывший сотрудник Гугла, а такой весь из себя технократ, а получил аккаунт инвайт в аккаунт Waymo позже, чем моя тогда ещё шестнадцатилетняя дочка, да? То есть я выяснил в какой-то момент, что каким-то образом все одноклассницы моей дочери уже имеют доступ к Waymo и уже все на нём ездят постоянно. И, да, как как ты правильно заметил, в первую очередь, потому что у них нет концепции опасности от роботов.

>> То есть они как бы по дефолту доверяют, что, конечно, это работает. Здесь на этой, естественно, он работает, но у них есть ощущение опасности от там, не знаю, взрослых дядек-водителей, например, да, и, соответственно, для подростков...

>> От шансона в этом, ну, хотя...

>> Для подростков в Сан-Франциско, ну, Waymo стал просто потрясающим инструментом, потому что она, ну, я когда спросил Машу, а вот почему, собственно, вы все пользуетесь? Он говорит: "Пап, ну ты подумай, ты возвращаешься с вечеринки, допустим, темно ночью, ты там, может быть, даже выпил, и ты садишься в машину непонятно к кому. А тут приезжает тебе прекрасный робот, всё тебя безопасно, спокойно".

>> Смотри, если бы мы не пристегнулись, что происходило бы?

>> А, ну, она начинает ругаться. То есть здесь, на самом деле, в салоне камеры, они постоянно снимают безопасность. И в случае, если ты начинаешь что-то нарушать или здесь происходит что-то странное, то человек-оператор вклинивается.

>> А, буквально большой брат следит за мной.

>> Ну, они не следят ongoing, да? То есть они вот по ходу обещают, что они ничего не записывают. А, но когда она начинает записывать, вот там вот лампочка...

>> А слушай, а здесь же ещё можно это всё использовать тем, что, ну, когда просто страсть брыжжет и ты едешь там с любимым человеком, то можно же просто никому не стесняться.

>> Передвижной лава-отель, да? А я слышал, что это большой юзкейс для подростков.

>> А, серьёзно? То есть здесь как бы буквально в этом смысле...

>> Люди кругами по городу гоняют, слушают музыку и здесь отжигают.

>> А как сказали бы в программе "Ревизор": "биологические следы".

>> Ну, в общем-то, это как бы удивительно, как люди мгновенно любые новые куски технологии а начинают использовать в первую очередь для каких-то самых базовых своих потребностей.

>> Есть и заниматься любовью.

>> Абсолютно. Но это, кстати, меня, знаешь, вот это оставляет в... Я, кстати, не из тех, кто сильно фрустрирует из-за того, что я там практически не фрустрирую, из-за того, что приходит новая жизнь AI с AI. А, но вот то, что оставляет во мне оптимизм - это как раз то, что вот эти базовые потребности, они реально остаются базовыми. а-а поесть вкусно, э-э, любить кого-то там во всех проявлениях, каких ты конкретно тебе хочется. Это же всё равно остаётся, какой бы виток технического прогресса наша жизнь не получала.

>> Ну, мы по-прежнему голые обезьяны, и это что-то, что нас никто не отнимет. А, то есть есть разговоры сейчас, ну, как бы, если уже погружаться в философию AI, а то самые умные люди сейчас говорят о том, что, а почему вы, собственно, всё время размышляете, как это люди против AI два. как бы конца спектра. На самом деле у нас впереди сейчас огромное количество промежуточных всяких стейтов, то есть смеси человека и машины в разных совершенно категориях. Brain-to-computer interface, который подключает тебе нейронку к мозгу, позволяет тебе всё помнить и мгновенно получать ответы на вопросы сразу же в голове в своей, да, вот кто ты после этого - человек или я. То есть у нас нас ждёт какое-то количество очень интересных, ну, типа гибридов человека и машины. А и мы уже начинаем это видеть, да? То есть вот, ну, последняя презентация Neuralink показывает о том, что мы можем начать подключать, а, части роботов людям, у которых есть какие-то disability, какие-то проблемы, и мы можем вернуть им там зрение или речь, или ходить, способность ходить.

>> А у Neuralink - это чипы Маска?

>> Да, которая подключает, ну, которая создаёт интерфейс между компьютером и твоим мозгом напрямую.

>> Есть ли какие-то результаты уже там?

>> Ну, а какие, как это работает? Ну вот как пример, э, в презентации на прошлой неделе Neuralink показал десятки людей, которые сейчас проходят клинические испытания, полностью парализованные, которые там шпилят теперь в Counter-Strike на уровне профессиональных игроков. Да. Без полной потери моторных функций рук. У них ничего нету, но они в голове в своём представляют, как они нажимают кнопки джойстика несуществующими своими. и компьютер абсолютно идеально понимает, настолько хорошо понимает, что они компетитив, то есть они могут играть на уровне соревновательном в очень сложные игры.

>> Слушай, ну звучит грандиозно.

>> То есть в буквальном смысле они не восстановили двигательную функцию, но их мозг он позволяет им жить жизнь.

>> Да, совершенно верно. Ты понимаешь, что вот то, что они сейчас играют в игрушки или там через компьютер общаются уже полноценно, это самый первый, мизерный шаг. Следующие шаги, по мере того, как сейчас, ну, индустрия робототехники развивается, и мы строим там гуманоидных этих роботов, мы в первую очередь думаем, что эти роботы, они автономные, которые там будут нам кофе подносить. Это, конечно, тоже хорошо, но для огромного количества людей, которые потеряли, скажем, конечности или потеряли двигательные функции моторные, да, >> эта же технология, это надежда на то, что они обретут новые куски тела или новое тело даже, которое будет носить их по миру и и давать им возможность жить полноценную жизнь. И это основное сейчас обещание Neuralink. Но для всех, для нас в целом это просто приоткрывает окошечко в будущее, где будут киборги. Рыбокопнизирует жизнь, экранизирует рыбокоп.

>> Абсолютно. Мы мы живём в будущем. Оно просто ещё неравномерно распределено, но будущее уже здесь.

Расскажи коротко, как изменилась твоя жизнь после того, как вышел тот выпуск?

>> Ну, для начала случился ковид. А мы снимали выпуск до того, как началась пандемия. Ещё мы даже таких слов не знали. А потом вдруг неожиданно весь мир, ну, перевернулся с ног на голову и для меня в том числе. Одновременно с этим я завершил свой последний проект в Google St. Мы его запустили прямо за месяц до локдауна. Дальше всё, конечно, пошло совершенно не так.

>> Он не полетел.

>> Он не полетел. Ну и в целом вообще всей команде было очень тяжело. Вообще как бы первые полгода пандемии с которые соединились одновременно с огромным запуском, который планировался 2 года, потом всё, естественно, пошло совершенно не так. Ну, это было тяжёлое достаточно время для команды. Ну, так, так или иначе мы доделали, запустили, а, и через некоторое время закрыли. Ну, и, соответственно, для меня это был последний проект в Google. Я, а, ушёл из Google после 14 лет работы там. И для меня лично это был очень большой, психологически важный рубеж. Я к нему долго готовился до этого. А он мне стоил много денег. И, вообще говоря, ну, типа, это был большой прыжок веры. А, но я просто знал, что в какой-то момент, ну, невозможно всю жизнь оставаться частью чего-то такого большого, а, и не быть самим по себе. Ну и, собственно, после этого я какое-то время исследовал жизнь вообще, чего ещё есть интересного. Пел, получил сертификат учителя йоги, сёрфил, там, делал всякие вещи. А, а потом началась война, и мне совершенно стало неуносимо жить, кайфовать. А я понял, что я могу делать то, что могу, а могу я делать компании продукты. И стартанул компанию. И с тех пор я CEO компании Optic.

>> Сначала вы делали компанию, которая должна была бороться с цифровыми подделками. То есть вы должны были отличать, что подделка, что нет в NFT.

>> Ну, в том числе в NFT. NFT - те, кто нам платили больше всех денег.

>> Потом она стала делать, в том числе, отличать настоящий контент от AI.

>> Угу.

>> Верно.

>> Aionot.com. Да. Да.

>> А потом вы ушли в компанию, которая делает с помощью AI пытается делать лекарства и как конечная цель - лекарство от рака.

>> Да. Да, совершенно верно. То есть мы начали, когда я решил стартануть компанию, я знал, что я хочу компанию в сфере цифрового, в сфере искусственного интеллекта. А, ну я пришёл из Google, я знал как бы приблизительно, что грядёт. А до того, как появился чат GPT, об этом узнали все на свете. Поэтому я знал, что надо агрегировать классных AI-щиков, пока это ещё вообще возможно, поднять инвестиции и начать решать какую-нибудь проблему, которая мне близка, какую-то сферу, где есть много данных, много денег, а, и мало AI-щиков. Ну и, собственно, первая проблема, которую мы решились тогда решать, а, была проблема цифровых подделок, ну, или вообще аутентичности цифровой информации. Мм, это напрямую откликалось моим опытом в YouTube. Я как бы много рефлексировал в своей жизни, что YouTube стал такой отчасти рупором пропаганды всяческого вранья и конспирологических теорий, там, в том числе и про ковид, и про политику в разных странах мира, и так далее. И мне казалось, что очень важно придумать какие-то инструменты, которые позволят бороться с манипуляцией информации. А потому что люди, очевидно, ну, не способны сами критически оценивать. Система технологий, в том числе, которую я построил в YouTube, слишком сильна, чтобы толкать любые нарративы доверчивым людям. И, соответственно, мне показалось, что хорошая миссия будет борьба с цифровыми подделками, что, в принципе, любое враньё как бы его каким-то образом можно, по идее, при помощи нейронок вычислять. Фактчекинг можно вычислять, а, поддельное цифровое искусство, можно вычислять вещи, которые сгенерированы AI или которые от редактированы AI. А, ну и, собственно, вот с этого началась компания Optic. Это был первый наш тезис. Мы очень быстро выяснили, что за правду немногие готовы платить. А, то есть все хотят, чтобы было меньше обмана, но платить за это готовы очень немногие. Ну и первый рынок, на самом деле, коммерческий продукт, который у нас получился вот на базе этой технологии. А было цифровое искусство, то, что в тот момент называлось NFT. А, и вот самые большие магазины NFT продукции нам платили за то, что мы находили подделки, а то есть искусство, которое не является на самом деле оригинальным, но выглядит как оригинальное. И мы при помощи AI его вычисляли там на масштабе миллионы а цифровых работ. А, но, конечно, ну, то есть это был первый такой коммерческий результат, а потом постепенно нашими клиентами стали, ну, большие компании, включая в какой-то момент и Meta, и TikTok, и Sony. То есть как бы значительные бренды, которые для разных целей, банки многие, которые для разных целей должны выявлять какие-то поддельные цифровые вещи. Например, когда ты паспорт загружаешь в банк, а, который сгенерирован при помощи AI, банку очень хочется знать, что паспорт не настоящий.

[музыка]

Рынок недвижимости на Бали продолжает расти, а самые интересные проекты разбирают ещё на стадии строительства. Но чтобы жильё работало как актив, важно выбрать надёжного застройщика и найти правильный объект для инвестиций. Brick Property - международный девелопер на Бали, который работает на острове с 2016 года. В портфеле 17 проектов, 12 уже сданы. В 2024 году лучший девелопер по версии Exquisite. А теперь про самые интересные проекты. Комплекс Elysium находится в Чангу, очень популярном районе и для туристов, и для местных. В Elysium запустились продажи новой линейки апартаментов с бассейнами в шаговой доступности от океана. Внутри светлые планировки, крафтовая мебель и технологии умного дома. На территории парки, рестораны, коворкинги, фитнес, спа, йога и прогулочная дорожка у реки. Стартовая цена апартаментов с видами на горы и океан от 99.000 долларов. На апартаменты с приватным бассейном от 127.000 долларов. Можно взять рассрочку до 30 месяцев без переплат. Первый взнос - 15%. Оплата в любой валюте. И для регистрации сделки даже не обязательно прилетать на Бали. Текущий ориентир по доходности от аренды апартаментов на основании статистики за прошлый год около 14% годовых. Виллы могут приносить ещё больше. Гарантия на постройки до 20 лет. В договор входит страхование от Zurich на этапе строительства и после сдачи. Второй проект M2 Nusa Duo. Это один из самых престижных и спокойных районов острова, а вторая очередь строится после быстрого солдаута первой. Белоснежная архитектура в греческом стиле, приватные бассейны, зелёные сады, руфтопы, виды на океан и закаты. До топовых пляжей Бали 5 минут. Рядом гольф-клуб мирового уровня и пятизвёздочные ресорты. Стоимость кондо-виллы от 90.000 долларов, просторных вилл от 170.000 долларов. Первый взнос - 15%, рассрочка до 2,5 лет. Каждый юнит сдаётся под ключ с дизайнерской отделкой и меблировкой, а управляющая компания берёт на себя аренду, сервис и отчётность. Ожидаемая доходность на M2 - 12-16% годовых в валюте. Потенциал роста цены на этапе стройки до 35%. По этому промокоду вы получите 6 месяцев бесплатного управления от Brick. Это позволит сэкономить 18% комиссии и получать максимальный доход с первых месяцев. Переходим по этому QR-коду или по ссылке в описании и оставляем заявку, чтобы получить каталоги и консультацию от персонального менеджера Brick Property. Он поможет выбрать планировку, зафиксировать цену и зарезервировать лот. Вперёд! Вперёд!

[музыка]

Ты рассказывал у Лизы Осетинской подробно про тот момент, когда ты уходил из Google и ты сказал, что у тебя был самый дорогой email в своей жизни.

>> Ну да.

>> А расскажи коротко, что именно и насколько дорогой?

>> Большую часть денег, которые я заработал в Google, я заработал, конечно, не на зарплате, а на том, что у меня была доля в компании, у меня были акции этой компании. А, но когда ты на каком-то значимом, ну, на самом деле, практически на любом, на любой должности, в которой у тебя есть доля в такой компании, ты не получаешь её всю целиком, то есть она у тебя есть, но она, а, разблокируется кусочками. Это называется вестинг.

>> За выслугу лет.

>> Ну, ты просто должен оставаться. Это способ удерживать людей в компании. Ты должен оставаться в компании, чтобы регулярно получать возможность продать кусок своих акций. Но по договору, если ты уходишь из компании, то всё, что ты не забрал за это время, оно остаётся и исчезает. Как бы ты просто оставляешь это на столе. Это, соответственно, мотивирует людей оставаться в компаниях и продолжать работать достаточно долго. Аа, ну и когда я сказал, что email о том, что я всё-таки правда ухожу, был самым дорогим emailлом в моей жизни, я имел в виду, что это был момент, когда я формально отказался от всех акций, которые мне принадлежали на тот момент. А на тот момент мне принадлежало, ну, уже принадлежало 6 млн долларов, которые остались на столе. Ну и ещё порядка четырёх, которые я должен был получить в течение ближайшего там времени. Соответственно, отказался от десяти.

>> Да?

>> Соответственно, вот email мне обошёлся. Один email - 10 млн долларов.

>> Ага. А сколько лет нужно было остаться, чтобы все 10 забрать?

>> Чтобы все 10 забрать, ещё бы 4 года. А а чтобы, ну, шесть забрать, то два, 2 с половиной, да. Но ты понимаешь, это вечная гонка. То есть вот в этом как бы это то, как работает эта индустрия. ты, ну, то есть это никогда не заканчивается, потом ты получаешь ещё какие-то гранты, и там тебе ещё что-то есть, что терять.

>> Для понимания контекста, а когда ты писал этот email, в котором ты отказывался от 10 млн, у тебя на счетах было столько же?

>> Да.

>> Ну, это важный контекст, чтобы...

>> Ну да, о'кей, то есть я не отказался от всех своих денег, да, понятно, что я заработал за свою жизнь какое-то количество денег. Я долго провёл в этой компании. Вот. Но тем не менее просто надо понимать, что стоимость таких жизненных решений, которые ты там перепридумываешь себя и решаешь, что ты хочешь как-то жить иначе, она очень часто значительная. Да. Это не что-то, что даётся тебе бесплатно.

>> Я записал видос в наш семейный чатик, где жена и дети.

>> А, малыши, смотрите, что происходит. Мы едем на беспилотном такси. Оно едет по дороге. Это настоящая дорога. Это не голограмма. Здесь нет водителя.

>> Жена ответила: "Напиши, когда едешь". Понятно, что это что...

>> Не доверяет.

>> Да.

>> Не, нет, это как бы шутка, но в ней и доля шутки. Вот. А, Алюня, напишу обязательно, когда доеду. Слушай, а что по цене? Это вот эта поездка в 36 минут. Сколько она будет стоить?

>> А, 30 баксов.

>> А Uber сколько бы стоил?

>> Зависит от времени дня, но, ну, наверное, на пять баксов дешевле.

>> Думаешь?

>> Думаю, да.

>> 36 минут за 25 баксов Сан-Франциско.

>> Скорее всего, будет чуть-чуть подешевле, но зависит. То есть они изначально были Waymo дороже, чем Uber. Но это же очевидно, что они будут дешевле сильно, чем люди.

>> А важнейший вопрос. А куда денутся все, ну, просто таксист, ээ, это одна из самых распространённых профессий в мире.

>> Куда денутся люди, которые эту работу делают? У меня нету прямого ответа на этот вопрос, но у меня есть исторический, а ответ в целом, что происходит с такими внедрениями технологии. То есть куда-то делись все кузнецы и водители.

>> Было ли кузнецов...

столько же, сколько было ли извозчиков, столько же, сколько >> пропорционально количество людей, которые жили тогда, да? >>

А и каждый раз мы создаём новые работы, которые в тот момент до автоматизации были немыслимы. Ну, там, если бы ты попытался кузнецам со извозчиками объяснить, что теперь значит люди делают карьеру гейм-дизайнерами или YouTube-селебрити, по что их фтайм работа заключается в том, чтобы снимать видосы о том, какую еду они, скажем, едят. Они на этом зарабатывают миллионы долларов. Но люди посмотрели на это там и сказали бы: "Да не может быть", понимаешь? Но каждый раз, освобождая большую часть работоспособного, креативного населения для каких-то новых аа предприятий, мы почему-то получаем новые сектора экономики. Это, ну, тренд, который случался и случается тысячелетиями, даже не веками, а тысячелетиями. Поэтому тут ответа прямого на вопрос, куда все денутся, у меня нету. Но я знаю, что по мере того, как у людей освобождается время, они начинают его занимать чем-то ещё.

>> М, дай бог. У кого-то, кто заходил в твой Instagram после выпуска про Кремневую долину, могло сложиться впечатление, что они попали на страницу там либо коуча, либо инфобизнесмена. Угу. >> А как >> хотел бы я какой-нибудь бизнес на этом сделать, но нет, я никогда никакой копейки не заработал на своей социальной активности. >> Приходила ли такая реакция тебе? И как ты сам себя ощущал в этом? >>

Ну, мне в этом очень просто, потому что я знаю where I stand, я знаю, где я, да? То есть я получил некомфортное количество известности среди русскоязычных людей после фильма, который ты снял. А я этого не просил, как ты знаешь. Мне это было не нужно. Я это никогда никак не монетизировал. Для меня это было какое-то социальное миссионерское значение. Мне казалось, что я распространяю важные месседжи, которые помогут многим людям. Что оказалось правдой, я получил очень много, сотни людей ко мне приходили, говорили, что там мои слова или какие-то какая-то информация, которая я делился, их вдохновила. Поэтому вряд ли у меня когда-то были какие-то сомнения на тему того, инфо-бизнесмен я или нет. Нет, я бизнеса на инфо не сделал. Но я чувствовал ответственность, что если такое огромное количество людей вдруг почему-то стали уделять мне внимание, то уж надо, соответственно, отнестись к этому ресурсу и какую-то хорошую информацию распространять. Поэтому я максимально честно, открыто, очень долго делился всем, что знаю, и чем могу помочь людям. Как-то вёл их, э, в том же направлении, о котором я говорил в фильме, в направлении, а, самостоятельности, самостоятельно взятия контроля над своей жизнью, а, и, ну, постановки собственных целей. И, собственно, тот месседж, что, ну, ты можешь, просто начинай, делай. А я начал нонпрофит вокруг этой идеи под названием "Место", которое объединил русскоязычных деятельных людей. А, и это тоже был интересный опыт. Я никогда до этого нонпрофитов не делал, но это была просто попытка агрегировать всех людей, которые почему-то шли ко мне. Я говорил: "Ребята, ну вы должны идти друг к другу и вместе что-то создавать, создавать, делиться, помогать". В этом был месседж, э, вот этого сообщества, которое до сих пор, кстати, существует. Вот. Но в конечном счёте м со временем эта волна спала, и я успокоился, и стало опять более-менее комфортно. А, и я занимаюсь своим делом.

>> А ты в какой-то момент стал петь? Да, >> я, честно говоря, думаю, когда это увидел со стороны, я вот выражусь дипломатично: совсем удивился. А, но ты объяснил, что в этом была какая-то хитрая задумка. >>

Ну, это даже не хитрая задумка. У меня была очень хорошая причина. Я пытался, я пытался после всего этого фильма "Кремниевая долина" донести до людей одну простую истину, которая, как мне казалось, в образовании постсоветском очень часто в школе людям не доносят, которые заключаются в том, что не то, что ты родился талантливым, неталантливым, вот этот человек может стать космонавтом, а этот не может, или этот может стать предпринимателем, а ты значит сиди. А мне кажется, это очень вредный месседж. И мой месседж заключался в обратном, что типа ты можешь. Талант сильно переоценен. Талант - это метрика, которая определяет, насколько быстро ты научишься чему-то. Но успех - это количество попыток, умноженных на вероятность попыток в каждый раз. А а на вероятность успеха каждый раз. И вероятность успеха, да, она определяется отчасти талантом, а, который определяет, насколько подготовлен ты к попытке. Но, в принципе, количество попыток - это что-то, что ты контролируешь сам. Поэтому, если ты будешь просто очень долго продолжать что-то пытаться, то у тебя есть шансы добиться успеха. А мне кажется, это очень важный месседж. Это growth mindset message, который означает, что ты можешь вырасти в версию себя, которую из себя представляешь. Ты не рождаешься версией себя, которой ты хочешь стать. Ты в неё вырастаешь. А чтобы в неё вырасти, надо продолжать идти и стараться. А, и я очень много повторял эти слова в разных вариациях, в интервью, в своих постах, на примерах. Но, к сожалению, после твоего фильма люди в какой-то момент перестали мне верить. Причём по самому ужасному сценарию они стали говорить: "Не, ну ты же Дороничев, ты же у Дудя был. Ну, конечно, у тебя получится, а я-то кто?" И вот этот аргумент, против которого вообще ничего не скажешь. Ну я правда Доронин и правда был у Дудя. А почему это означает, что у тебя не получится, я не знаю, но убедить я тебя никак не смогу, если ты так считаешь. И в какой-то момент я настолько я спорил с людьми в комментариях, и я типа писал разные варианты. Можешь посмотреть много вариантов моих постов на эту тему, где я писал: "Я нашёл формулу успеха". Это количество попыток умножить на вероятность попытки. Но в конечном итоге я психанул и сказал: "О'кей, хорошо, вы меня убеждаете, что без таланта нельзя ничего там. Вы не можете ничего, потому что вы не талантливый программист. Ну о'кей. А я вот у меня тоже есть вещи, которых у меня нет вообще никакого таланта. Например, я абсолютно не умею петь, и у меня там нет слуха. Я вообще музыкально неразвитый человек. И я просто буду показывать публично, как это происходит. И я прямо в публично сел и записал видео, где я пою вообще не в ноты. Совершенно непонятно. То есть я не специально старался, старался как мог, но вот как получилось, да.

>> Ой, хочу чаю, хочу чаю. Чаю кипячёного. >>

И это было абсолютно чудовищно по признанию большого количества людей, которые написали об этом публично в комментариях. А и дальше сказал: "Отлично, вот это то, как выглядит первая версия любого продукта, любого там вашего вашей попытки, вашей шаурмы там, которую вы решили открыть в палатке, она, скорее всего, выглядит вот так для ваших клиентов. А теперь, когда вы получили кучу негативного фидбека, вы можете взять, выбрать какой-нибудь один из них и начать это улучшать". И дальше я там нанял себе преподавателя и стал учиться и показывать, как я прогрессирую раз за разом, раз за разом, пока я там не стал снимать клипы, записывать треки и в какой-то момент не стал получать консистентно хороший фидбэк на своё пение. И вот он я один, лечу по пустой дороге. [музыка] Я несусь как можно дальше, лишь бы вперёд. в Инстаграме. Я никогда не стану Адель или Бьонсе, но я и не обещал, что каждый станет Бьонсе. А я просто сказал, что каждый может и хочет создать свой бизнес или научиться программировать, а или просто стать той версией себя, которую он себе представляет.

>> А, но путь туда лежит через огромное количество хейта, фрустрации, а, неприятных вот этих ощущений, которые я на своём примере показывал. Мне кажется, удалось. На самом деле люди, которые досмотрели 2 года этого реалити-шоу, многие мне писали и пишут до сих пор, что я понял всё. Я смеялся, я не понимал, зачем ты это делаешь. И под конец мне такие: "Да, всё, я понял, ты меня убедил". >>

Хорошо, что я услышал это объяснение. Ну, я услышал в первый раз у Лизы, потому что когда мне подсовывал Instagram твои посты и и я в какой-то момент думаю: "Блин, Андрюха сошёл с ума". >> Да. Да. >> Да. Написать неловко ему вот по этому поводу, что я буду лезть. Вот. И как-то и относиться по-прежнему тяжело. >>

Ну, ты понимаешь, это то, как люди реагировали, когда я начал свой первый бизнес. Вот мне там папа крутил виска и говорил: "У тебя была хорошая работа, а теперь ты будешь что? Картинки для телефонов продавать". Серьёзно? Это то, что ты хочешь со своей жизнью? Это вот вот сейчас это то твоя работа, да? То есть мне это говорили огромное количество людей, смеялись, считали меня сумасшедшим. Это то, как люди реагируют, когда ты пытаешься перепридумать себя. Но знаешь что, Юр? Мир меняется, и тебе надо меняться. А и люди, которые не перепридумывают себя и остаются в зоне, где им комфортно, потому что они к этому привыкли, они могут оказаться однажды на тающей льдине. Что мы сейчас все наблюдаем, как говорят у нас тут change by design, change by disaster. А изменись, потому что ты так решил или жизнь тебя заставит. А, и вот этот навык, способность перейти в территорию кринджа и не бояться там отказаться от своих лавров, от того, за что тебя считают крутым, а, и вдруг оказаться смешным, дурацким, это то, что отличает, ну, на самом деле, самых сейчас интересных, сильных людей, хороших или плохих ли, да, но там, если вы посмотрите на количество кринжатины, которые там себе позволяет, не знаю, Илон Маск, ну, это дофига, он не боится этого. Я призываю всех не бояться быть смешным.

>> О, хороший ли это пример? А Илон Маск-то делает, желая перепридумать себя или потому что у неё слож, скажем так, мы не можем утверждать ничего, сложный период в жизни. >>

Я думаю, что Илон Маск слишком сложный персонаж, чтобы его здесь привлекать как пример того, почему он это делает. Но тот факт, что он часто оказывается смешным или кринжовым, а, на мой взгляд, достаточно очевиден, да, и при этом он живёт, перешгивает через это и продолжает. Я думаю, что многие слишком люди, которые не являются даже близко настолько видимыми, как многие публичные персоны, которые бесстрашно кринжуют, а боятся кринжевать. А путь ко всему новому, как правило, лежит через кринж. [музыка]

Мы проезжали, и мужик в неположном месте перебегал дорогу, и она притормозила. >> Притормозила. >> Мужиком всё в порядке. Хоть он и >> е этого не делал бы, это сервис долго бы не прожил. >> А был же другой, которого отозвали лицензию. >> Да, Круз. А, ну вот это как бы очень интересная проблема в целом про AI, потому что помнишь, мы обсуждали, что нейронки учатся на примерах, >> да? >> И в принципе есть два способа учиться. Вот для человека тоже. И первый способ учиться по имитации, когда тебе папа-ма показывает что-то и ты делаешь так же. Второй способ - это учиться на ошибках. А когда ты сам пытаешься, у тебя что-то не получается, ты ошибаешься, пытаешься опять и опять и опять. Вот в нейронка то же самое. Есть два способа: imitation learning и есть reinforcement learning. Imitation learning - это когда ты даёшь примеры и машина повторяет за тобой. Reinforcement learning - это когда она пробует много-много много всяких вариантов и плохие варианты постепенно учится избегать. хорошие повторять. Прикол Уэйма в том, что понятно, что он на imitation learning многому научился. То есть, э, человеческие водители изначально годами и десятилетиями водили миллионы миль, а камеры Вейма и все сенсоры Вейма записывали, что происходит в разных ситуациях и постепенно от этого учились. Но есть огромное количество ситуаций, которые ты просто никогда не попадал. странных ситуаций, которые может быть случаются вообще единожды в истории человечества, когда там какая-нибудь набор каких-то эффектов совпали, велосипедист выбежал сюда, сверху упал метеорит, одновременно кошка прыгнула тебе на камеру. Что делать в этой ситуации? Как такие ситуации симулировать? Это то, где обучать неронки выгодно в симуляции. То есть йма в добавок к тому, что она проехала миллионы, миллионы миль в реальных условиях жизненных, она проехала в сотни раз больше в виртуальных симуляциях, то есть в 3D-симуляторе, по сути, где она она генерировала все самые необычные сумасшедшие разные кривые косые такие всякие сценарии. И на этих сценариях она училась, ну, за счёт реинформен learningнга, она училась просто сама справляться с ситуацией, как бы сделать так, чтобы даже если парашютист приземлился посреди дороги, да, мы такой ситуации никогда в жизни не видели, но вдруг такое случилось, что надо делать в этой ситуации, как его избежать, как не сбить человека. Города постепенно дают лицензии Гуглу. Аризона была первым, по-моему, местом, где мы запустились в Феникс. Ну, я говорю, мы сейчас уже это не мы. Тогда я ещё был в Гугле. А, а Бэрия последовала после >> А почему Финикс такой прогрессивный город или >> Да, это сильно зависит от локального руководства штата и города, насколько они готовы, открыты к новому. Кто-то должен был бы взять риск, да, то есть политически это большой риск. А если бы всё было ужасно, да, если бы это оказался очень плохой сервис и люди бы там пострадали ещё чего-то. Но сейчас мы видим, что по на одну милю. Ну и это, кстати говоря, была изначальная причина, почему фаундеры Гугла хотели сделать Вейма. Я помню первую их презентацию. Они говорили, что типа мы посмотрели, больше всего людей погибает бессмысленно в автокатастрофах в Америке, да? То есть там это какие-то тысячи смертей в год, да, которые мы к которым мы относимся совершенно нормально. Это prventable death - это смерти, которых не должно было случиться. Они случаются, и все с этим живут такие: "Да, это о'кей. Ну, как бы нормальное дело, люди гибнут в автокатастрофах. Ну, и они задались тогда вопросом, а почему в общем мы к этому нормально относимся? Просто потому, что так всё устроено. Если бы водили не люди, а роботы, то эти смерти можно было бы избежать. И вот это с чего началось, в общем-то, строительство всего этого проекта. И сейчас мы по статистике на милю, аварии на милю видим, что, ну, тезис абсолютно верный. То есть безопасность этих беспилотников, она несоизмеримо выше, чем любые человеческие водители.

>> Ты много знал из наших героев этого выпуска, и знаешь, я коротко перечислю, как сейчас складываются их жизни. Вот. А ты меня поправишь, если вдруг услышишь, что я не за всеми слежу. >> Да, да, я понимаю. А Николай Давыдов, они вместе с женой продолжают инвестировать в стартапы. >> Потрясающий фонд. Они, кстати, наши инвесторы тоже. И они за это время так офигенно развились. Просто реально крутые чуваки. >> А, ну переведём на простой язык, если вдруг кто это не по Они инвестируют, они просто находят те стартапы, которые могут взлететь, а, и, в общем, делают это с невероятным визором. >> Дают, дают им деньги и помогают очень сильно и очень тезисно и очень глубоко понимает индустрию искусственного интеллекта. Я был удивлён, что ты пришёл за AI ко мне, а не Коля. >>

Руслан Фазлыев продал свою компанию за много-много много денег. сейчас, э, тратит честно заработанное. В текущий момент, когда мы это записываем, насколько я понимаю, он живёт на яхте, э, и ездит, в общем, по Карибскому морю. Получил паспорт моряка. >> Должно быть, я не знаю. >>

Дмитрий Думик выгорел, сейчас живёт на Модере и занимается он коуч, как я понимаю. Да, я тоже понимаю. >> Коуч. И цитата: "До конца года возьму ещё двух человек в индивидуальную работу. 15.000 евро за 2 месяца". раньше в фоновом режиме помогал своей компании Чатфул, входя в совет директоров. Как сейчас, непонятно.

Евгений Невген, он развивает Locals. Это мобильное приложение. >> Прикольный проект. Да. >> Да. Ну, если коротко, это типа как про Neighbрhood, про >> Да, сообщество клубов по интересам, которые каждый может создать и управлять им через приложение. Очень удобно. >> Ещё создал в 2024 году создал стартап AI animation. Animation - модель искусственного интеллекта, которая генерирует 3Dанимацию всего тела в режиме реального времени. Также он входит в борд Луны и Фло, >> да, >> двух очень больших приложений.

А Максим Михеенко, если ты помнишь парня, который был дизайнера, он умер, да, он умер в конце июня. Причина смерти ранее недиагностированная дилатационная кардиомиопатия. Микита Микада, твой друг. Он работает там же, >> жжёт. >> Unicorn >> миллиард долларов оценка. То есть его компания сейчас стоит миллиард. >> Да. >> Он здесь в долине. >> Да. Вот мы завтра с ним встречаемся. >> А ещё у нас был герой Стас Ерёмин. Он работал в Тесле в тот момент. Про нём мы не знаем, где он сейчас работает. >> Да, я тоже не знаю. >> Спасибо большое. >> Это тебе зачтётся, когда они восстанут. >> Да. >> Да, да. >> А про это тоже поговорим. Слушай, ну спасибо тебе за этот опыт. Угу. >>

Ощущение привыкаешь сразу очень безопасно. И я очень припревередливый пассажир. >> Скажи, хорошо. >> Да. За резкую езду, за вот это, да, я за рабаранкой больше, чем тебе лет, даже если это не верубализируют водители. И даже в Европе часто так бывает. А и это идеальное вождение было. Это вот то вождение, которое мне нужно. Чем AI думает? У него есть мозг конкретный. То есть это И как это, если это можно описать максимально доступно выглядит? это некий код или это некий там дата-центр, где вот вот аккумулируется а мыслительная деятельность? >>

Ну давай начнём сначала. Во-первых, мы ты когда говоришь про думает AI, ты скорее всего имеешь в виду конкретно большие языковые модели. LM, largeu models. >> Причина, почему для всех чат GPT именно, а не какие-то другие AI системы, стала таким гигантским прорывом, потому что мы, люди, привыкли ассоциировать владение языком с умением мыслить с интеллектом. В целом, до последнего времени это была абсолютно разумная метрика. Ну, если человек умеет красиво, глубоко говорить на разные темы, значит, он, скорее всего, умный. Никто кроме людей говорить не умеет, животные не умеют, камни не умеют. Соответственно, это очень уникальный способ определить интеллект, которым обладал, ну, до сих пор известный нам только человек. Теперь эта метрика не работает, потому что появились другие инструменты, которые могут прекрасно а рассуждать, говорить на языке, писать очень красивые тексты, читать и понимать очень сложные тексты. Но при этом это совершенно не значит, что они думают в том смысле, в котором думаешь ты. Но, как оказалось, есть больше, чем один способ думать. То есть, если создать машину, которая статистически, прочитав все тексты, когда-либо написанные человеком, научится представлять каждое слово в контексте всех остальных слов в виде какого-то столбца цифр, и построит гигантскую таблицу, в которой будет, ну, в буквальном смысле, 200 млрд параметров. А, и этими 200 миллиардами параметрами она опишет взаимоотношения каждого слова в каждом контексте с каждым другим словом в языке. Это огромное число, его сложно себе представить. 200 млрд, да, но это гигантское число, но это то, что это количество параметров вот в GPT3, в GPT3, то есть ещё в позапрошлой модели. Так вот, такая машина, она может создать вот эту статистическую огромную Excelтаблицу, считай, да, в которой статистически а записаны вероятности, что вот за таким словом, скорее всего, последует это, а дальше последует вот такое, а дальше последует следующее. И тогда эта модель может предсказывать следующее слово для любого незаконченного обрывка текста. Например, началом текста может быть твой вопрос, а дальше будут слова, которые наиболее вероятно должны следовать в ответ на этот вопрос. Вот это простыми словами, как устроен. Это статистическая, огромная статистическая машина, которая собрана на таком количестве данных, которые очень сложно представить человеку. Человеку столько данных не нужно, чтобы научиться красиво говорить. Мы за всю свою жизнь, скорее всего, большинство из нас читает значительно меньше текстов, чем LLM читает за од за 1% своего обучения. Но оказалось, что способов думать больше, чем один. И есть гораздо более сложный способ научить думать нечто неживое, типа машину, а скормив ей очень-очень много данных и очень-очень много электричества. Но на выходе получится что-то, что напоминает мыслительный процесс человека, а именно вот разговор у тебя в голове, когда ты такой тода-то и рассказываешь какую-то историю. Рассказывая эту историю, постепенно приходишь к каким-то, может быть, даже интересным выводам. А так вот этот длинный ответ на вопрос, что же там думает. А в человеческом смысле там ничего не думает.

>> Ага. В человеческом смысле всё, что происходит - это такой типа генератор наиболее вероятного следующего слова, такой Т9 на стероидах, который продолжает эту последовательность. Но для каждого следующего слова он берёт, э, весь контекст предыдущих слов. И если подумать, то это то, как мы мыслим. Мы что-то себе говорим, какую-то фразу, задаём себе какой-то вопрос, он становится контекстом. Значит, дальше мы генерируем следующее предложение в ответ сами себе у себя в голове. Такой: "Ну куда мне сегодня пойти поужинать? Вообще-то я в последнее время слишком много ем китайской кухне. Лучше не китайская. А почему не китайская? Да жирная, не очень полезно. Как насчёт я пойду сегодня поужинаю в мексиканской? Вот этот разговор, который незаметно, может быть, происходит у тебя в голове, на самом деле генерация предложения одного за другим, где для каждого следующего слова в контекст берётся предыдущее. И в этом плане а вот эта статистическая машина, которая генерирует слово за словом, за словом, за словом, она действительно напоминает то, как мы размышляем. Поэтому то, что, ну, вот то, с чего начался чат GPT, это был скорее такой генеративный AI, который просто, ну, типа отвечает на один запрос, как правило, но контекст теряет после этого и не может размышлять о сложных вещах. Последний год мы видим то, что называется reasoning модели, то есть модели, которые умеет размышлять, которые используют, в принципе, тот же внутренний механизм генерации следующего слова, но уже более специально более подогнанный под то, чтобы поговорить самой с собой и на выходе получить какой-то более обдуманный, в кавычках, ответ. На самом деле просто потратить больше электричества на на размышление, то есть на генерацию большого количества промежуточного текста, чтобы на выходе отдать тебе результатирующий текст, который будет больше, в кавычках продуман.

>> Как выглядит чип дляти? >>

Ну, в игрушке шпилил когда-нибудь, покупал себе 3Dакселератор. >> Ну, типа такая карта с большим количеством вентиляторов. И там, ну, типа чип, как процессор. Но вот Nvidia GPюшка выглядит как такая штука, но только собранная в большой кластер. И, скорее всего, это стойка с большим количеством труб а жидкостного охлаждения, где очень специализированы вот эти чипы, которые изначально разрабатывались для графики, а потом так уж получилось, что именно такая архитектура чипа очень подходит для тренировки AI.

>> Главное место в мире, где их делать - это Тайвань. Да, и до сих пор моменте. Да, >> да. И для Тайва. И это тоже очень интересная геополитическая ситуация, потому что Тайвань называет это Silicon Shield, то есть кремневый щит, который, в общем-то, из-за того, что у них на расположено такое сложное наукою ёмкое производство, от которое в буквальном смысле зависит весь мир. Это большая причина, почему их до сих пор там не завоевали, да? Они им закрываются. [музыка]

минут 15. >> Мы находимся в самом высоком здании в Сан-Франциско Sales Force Tower. Мы здесь снимаем пространство с моей командой, которая, ну, основная команда в Сан-Франциско. Это где-то треть нашего нашего коллектива. И здесь у нас наши учёные и люди, которые тренируют неронки, собственно. >> А это коворкинг, >> это офисное пространство, которое раньше называлось Wew. То есть он был коворкингом таким, а потом они раз сдали офисы, кусочки своего пространства. Вот мы снимаем часть. >> И у вас здесь просто стол, >> да? У нас здесь какое-то количество десков. Ну и здесь такая модель гибкая. Мы можем расширяться, когда к нам приезжает кто-нибудь, скажем, из Барселоны, наши сотрудники, то мы расширяемся >> на соседние места. >> Сколько стоит в биворке снимать два стола? >> Ну типа 1.00 долларов за место. >> А в месяц, >> да? То есть вот такой стол будет 9.000 долларов стоить. >> Типа того, да? Угу. >> Ого. >> За вид. За вид-то >> не вид, конечно, того, но вид бизнес не делает, мне кажется. >>

Ты знаешь, делает. Вот я сижу периодически в в такой стратегической задумчивости, смотрю туда вдаль, думаю: "Блин, ну Sky is the limit". И как-то сразу же бизнес делается. >> Вдохновляет. Похо >> вдохновляет. Ты, э, на мой взгляд, когда ты чувствуешь энергию других людей вокруг, то есть здесь много классных, заряженных ребят, которые работают, которые снимают, >> гораздо сложнее, знаешь, уйти в прокрастинацию или затупить, когда вокруг тебя люди усиленно работают. Я готов за это доплачивать. >> Ну, пинок конкурентной среды. >> А,

даже не обязательно конкурентной, просто энергетически заряженной среды умных людей, да. Ну, это то, за что ты платишь, за всё ты переплачиваешь в долине, за то, чтобы быть рядом с людьми, которые тоже что-то делают.

Устройство компании, что это программисты, но есть как минимум один учёный профессионал.

>> Не один учёных, у нас пятеро scient, то есть такие PhD в химии, биологии, фармацевтики, которые, а, ну, всю жизнь свою занимаются поиском лекарств. И приблизительно столько же, а, ну, речеров, компьютерных речеров, то есть ML machine learning resarchрчеров, которые занимаются непосредственно созданием нейронок. И вот они вместе суммарно на стыке этих двух дисциплин Life Sciences и AI, строят нашу платформу.

>> Вы сейчас сосредоточены на том, чтобы искать лекарства?

>> А ты загорелся этой идеей в Ванкувере, >> когда познакомился с кем?

>> С профессором Drug Discovery, то есть профессором по поиску лекарств из университета Британской Колумбии UBC по имени Арт Черкассов. Артём человек из Татарстана изначально, который мигрировал в начале >> когда-то давным-давно, да, >> в начале двадцать первого дть первых в нулевых. В начале нулевых >> и сделал блистательную карьеру учёного уже в канадской академии. А стал очень значимым членом медицинского и научного сообщества мирового. А такой как бы громкий голос, который много лет назад ещё стал пропагандировать идею, что искусственный интеллект будет помогать в поиске лекарств. А во времена, когда над ним не то что смеялись, а его открыто, а издевались над ним, в том числе публикуя его заявление в журналах типа TMZ рядом с пьяной Бритни Спирс, да, как на уровне вот сенсации НЛО, ете. А, и лекарство будет придумывать искусственный интеллект. Но он верил в этот тезис и оказался прав.

>> Он заразил тебя идеей.

>> Он заразил меня идей. Я никогда не имел никакого отношения к химии. В школе у меня по химии была тройка. А для меня это всё был абсолютно тёмный лес. И вот я приезжаю на ТЕД - это такая ежегодная конференция, э, а, со своим AI для поиска аутентичности, а, общаюсь со всеми людьми, разговариваю там о проблемах, которые мы решаем, случайно оказываюсь на обеде с Артёмом. И он мне вдруг рассказывает про свой мир совершенно другой, чужды для меня. Мне просто интересно. Мне рассказывает, как, ну вот я занимаюсь лекарствами от рака, там 20 лет мы создаём химические структуры, которые там подключаются к белкам, там их ингибируют, и в результате у мышки там уменьшается рак простаты, и вот это станет лекарством и спасёт мир, спасёт жизнь. А и это ты слушаешь такой: "Вау, ничего себе, люди делом занимаются, а мы тут, значит, цифровые подделки отличаем". И тут я ему рассказываю про то, что делаем мы, и он мне говорит: "Слушай, а вот вы говорите, что вы можете миллиард картинок там отсмотреть и сравнить по там каким-то критериям, что они похожи, но на самом деле они одинаковые. А если бы вместо картинок были молекулы, вы могли бы то же самое сделать?" Я говорит: "Моле по идее проще, чем картинки". Ну то есть это же меньше информации. Он говорит: "А давай попробуем". Потому что у нас сейчас на огромном суперкластере из суперсложных компьютеров для того, чтобы просканировать, а, миллиард молекул, у нас уходит там 2 месяца на полной мощности загрузки этого кластера. А миллиард молекул возможных - это малюсенькая часть се химического пространства. Их на самом деле гогол этих молекул 10 в сотый, а которы среди которых могут быть множество лекарств, но мы просто не можем их найти. Какие из них? Как подобрать код от сейфа, знаешь, перебором? А он говорит: "А если бы мы ваши штуковины могли бы миллиарды искать за час, а не а не 1 млрд за месяц?" И в общем-то с этого началась эта идея. Она была абсолютно сумасшедшая. А мы занимались совершенно другим. У нас на самом деле росбизнес и всё как бы шло более-менее хорошо. Я вот приезжаю к своим инвесторам на совет директоров и рассказываю им, как у нас идут дела. Вот здесь у нас, значит, растёт AI note, наш поиск подделок, ну, типа картинок, созданных при помощи AI. А рассказываю, что есть. И дальше гово: "Ну, ещё вот появилась сумасшедшая идея и начинаю рассказывать вот эту же самую историю". И мне наш инвестор в тот момент смотрит такой на меня очень внимательно и говорит мне: "Андрей, мне кажется, тебе надо заниматься вот этим сумасшедшим".

>> А кто инвестор?

>> А это компания Greyck называется. Ну, один из больших фондов долины. Наш конкретный партнёр, его зовут Дэвид Тер. А, и он мне говорит: "Андрей, тебе нужно заниматься вот этими лекарствами от рака." Я говорю: "Ну это же сумасшедший дом". И он так он сказал очень важную вещь там мне. Он говорит: "Знаешь, а это может быть сумасшедший дом. Тебе не очень подходит как фаундеру. У тебя бэкграунд совершенно не в этой области, но это то, о чём когда ты говоришь, у тебя загораются глаза. Это проблема, которая тебя правда волнует".

>> А всё, что я знаю про стартапы, говорит он, это то, что деньги у людей заканчиваются, как правило, гораздо позже, чем заканчивается энергия и желания биться. И чтобы оставалось желание биться, у тебя должны гореть глаза. И эта проблема тебя, правда, волнует. должен заниматься ей. А и знаешь, я тогда подумал, то есть сначала это, конечно, ну, меня осадило, это правда. Я такой: "Вау, может быть, действительно об этом стоит подумать". Потом Микита Микада то же самое мне сказал. А он говорит: "Слушай, тот продукт, который у вас растёт, он имеет смысл, всё, как бы, он будет работать, но просто не тебе этим надо заниматься. Тебе надо найти другого сего или как-то найти, что кто-то ещё взял это на себя, а тебе надо заниматься тем, что тебе правда важно". И знаешь, я понял, что то, что для меня важно, сильно изменилось за последние там 10 лет. Вот я приехал в долину в двенадцатом, и мы жили в парадигме, знаешь, мобильники, социальные сети, Facebook, Move Fast, Break thanks было написано на стене у Фейсбука, а, типа, двигайся быстро, ломай вещи, да? То есть это была мантра всей нашей долины. И я жил этой мантрой всей душой. Я был полностью погружен в эту культуру. Там типа High Energy, двигайся, ломай, давай вперёд, мочи, работай 20 часов в сутки. Меня это пёрло, и у меня горели глаза. И мне это было важно, знаешь, мне были важны контент, социальные сети, мобильные телефоны. Мне это правда было нужно. А потом прошли годы, и я там чего-то добился, что-то запустил, случилась пандемия, и я вдруг понял, что я изменился. И для меня реально стали другие вещи важны. Для меня здоровье стало очень важно, потому что, знаешь, а вся эта, конечно, движуха, там move fast and break things - это клёво, но ты по пути ломаешь тоже другие вещи. Ты ломаешь себя, своё здоровье, своё ментальное здоровье. Там я бывал в глубокой депрессии, а я ходил лечиться от алкоголизма. Там у меня были серьёзные проблемы в какой-то момент, когда я думаю: "Блин, ну я так не могу больше дальше". Потом случился ковид, эпидемия, и много людей погибло. Я как-то на это всё вокруг смотрел и думал: "А правда ли, я самым важным занимаюсь". И вдруг я понял, знаешь, вот в этот момент после разговора со своим инвестором, что если посмотреть на ближайшие 10 лет моей жизни или 20 лет моей жизни, то проблемы там видосиков и мобильных, они, конечно, может быть, и будут оставаться важными для меня, но они будут всё менее важные. А вот вопросы здоровья для меня будут важны с каждым годом всё больше и больше. И вдруг у меня такой в голове зажглась лампочка, что на самом-то деле имеет смысл переключиться немного в другую область. Ну и вот, собственно, с тех пор это был очередной прыжок веры, такой же кринжовый, как петь даже хуже. А, но теперь мы занимаемся наукой достаточно успешно.

>> Арчи он партнёр твой?

>> А, Артём, он >> Артём, а нет, он, ну, он акционер. Мы, ну, он получил долю в компании, и он на первом этапе нам, конечно, безусловно, очень помог. Но он остался в академии. Он не предприниматель, он профессор.

>> Расскажи коротко, кто такой Конг?

>> Конг - это мой ключевой сотрудник, начальник нашей науки по научной части, самый главный учёный в команде. Ну он человек, который использует все инструменты, которые мы строим, для того, чтобы по-настоящему создавать молекулы.

>> Он профессиональный химик,

>> который умеет пользоваться всеми этими инструментами иашными, в том числе. Да, он умеет пользоваться традиционными инструментами, и теперь вместе с ним, а под его чутким руководством мы создаём новые инструменты, которые позволяют ему создавать молекулы, которые станут лекарствами, которые сейчас там публикуются ключевыми лабораториями как крутые результаты. Это белок. Наше тело состоит из белков. Их очень-очень много повсюду. Да, если, например, у человека рак, это значит, что в каком-то из этих белков есть проблема.

>> Да, определённые белки в нашем организме становятся сверхактивными,

>> и нам нужно подавлять их, замедлить их активность просто, чтобы починить их, да, каким-то образом, >> химическим способом, вводя в организм химические вещества. Именно так эти вещества попадают в таблетки. Лекарства, которые мы принимаем, попадают в организм, находят нужный белок и прикрепляются к вот этим карманам.

>> О'кей, теперь понял. А чем вы занимаетесь? Что именно делаете вы?

>> Мы пробуем разные химические вещества, чтобы они точно вошли в карман белка до тех пор, пока не найдём то, что идеально подойдёт.

>> До тех пор, пока не сработает. Да, традиционно люди делали это вручную. Вот так. Это было очень медленно и отнимало много времени. Поэтому мы придумали новую идею использовать все фармацевтические и промышленные данные, накопленные за последние 100 лет, чтобы натренировать модель машинного обучения и создать модель искусственного интеллекта, которая сможет выполнять всё это очень быстро и на компьютере, ещё до того, как мы пойдём в лабораторию и начнём тесты. Раньше людям нужно было тратить много времени на проведение тестов, а теперь вы можете сэкономить это время, проводя тесты на компьютере.

>> Да. Да, >> верно.

>> Да. Химик или специалист по вычислительному дизайну может просматривать, скажем, пару тысяч таких комбинаций в час,

>> в минуту,

>> в день.

>> В день. Понял.

>> Да. Но у этого есть ограничение. пропускная способность. А теперь с нашей моделью искусственного интеллекта и машинного обучения мы можем проверять миллиард или 10 млрд таких комбинаций за пару минут.

>> Ого,

>> и в этом вся прелесть.

>> А как вы понимаете, что это действительно работает?

>> Мы проводим бенчмаркинг и используем всевозможные компьютерные тесты, а также проверяем их в лаборатории. После этого становится ясно, можем мы применять нашу модель, наш инструмент к новым белкам или нет. Когда мы всё уже спроектировали, мы синтезируем соединение в лаборатории. Оно становится настоящей молекулой и взаимодействует с настоящим белком. Мы проводим биохимический тест, помещая молекулу в белок и измеряем, уменьшает ли она его активность или увеличивает. Мы это измеряем, и это очень важный момент для всей команды. Каждый раз, когда мы получаем результаты из лаборатории, мы узнаём, сработало это или нет. Это как построить ракету. И потом наступает момент, когда ты её запускаешь. Либо она полетит, либо нет, и ты учишься на этом. Здесь всё точно так же.

>> Сколько раз вы уже получали такие результаты?

>> Десятки.

>> Десятки,

>> да, десятки. У нас восемь проектов, то есть восемь препаратов, над которыми мы работаем. По каждому из них мы проводили множество тестов, иногда безуспешно, и это, конечно, очень разочаровывает. Но в других случаях, вот, например, буквально вчера мы получили результаты по Можно я расскажу про результаты по раку груди? Мы только что получили результаты из Университета Северной Каролины, с которым мы сотрудничали в разработке совершенно нового, первого в своём классе препарата от тройного негативного рака молочной железы. И мы получили подтверждение, что одно из соединений, которое мы разработали с помощью нашей системы, стало первым в мире, первым в своём классе, которая проявляет активность против этой формы рака. Это действительно очень вдохновляет. По этой работе в ближайшие месяцы выйдет научная публикация.

>> Серьёзно?

>> Да. Но это ведь ещё не означает, что лекарство уже работает.

>> Пока нет. От момента, когда ты находишь нечто, что работает до выхода препарата на рынок, обычно проходит много лет. Сначала идут тесты на мышах, потом на собаках, потом на людях. Это очень жёстко регулируемый процесс, прежде чем что-то может стать настоящим лекарством. То есть то, что вы сделали - это только первый шаг на пути к лекарству. Мы сделали научное открытие, а наука потом превращается в технологию. Технология в продукт- это долгий путь. Но наша цель - строить искусственный интеллект, который способен делать принципиально новые научные открытия. Он находит новые молекулы, которые раньше были неизвестны человечеству и которые потенциально могут стать лекарствами в будущем. Мы работаем на самом базовом уровне этого процесса научного открытия.

>> Вы ищете молекулу,

>> да? Мы >> или создаёте её?

>> Мы, а, ну, можно сказать, ищем, может, создаём. А, смотри, причина, почему drug Discovery называется Discovery, да, то есть открытием молекул, потому что исторически люди находили лекарство методом проб и ошибок. Ты вышел в лесок, съел травку, съел ягодку, съел грибочек, такой: "О, работает". А, а другой съел и раз и умер. А и вот так исторически там люди постепенно находили medicine plants, да, находили растения, которые от той или иной там болезни помогают. Потом мы, на самом деле, ну, в начале фармоиндустрии мы, по сути, индустриализировали тот же самый процесс. То есть мы там построили огромные индустриальные роботы, которые берут там сотни молекул, капают их на разные цели, на разные протеины, например, и смотрят, типа, случилась какая-то активность или не случилась. Это в буквальном смысле, как там, ну, несколько десятилетий назад работала фармаиндустрии. гигантские такие помещения с индустриальными роботами, которые вот эти девяносто э пробирочные, значит, такие тарелки капают всякими разными веществами и смотрят что-нибудь, найдут они или не найдут. А понятно, что это очень неэффективный процесс, и, ну, всё, что можно было найти вот так быстро и легко, нашли ещё десятилетия назад. А, и поэтому с каждым годом поиск новых молекул, новых лекарств становился всё дороже и дороже и дороже. отчасти поэтому, в том числе поэтому, что потому что все низковисящие плоды уже собрали. А, но по мере того, как научное понимание того, как устроено человеческое тело и как устроена биохимия, а, углублялась, мы начали м перешли из фазы discovery, да, то есть поиска молекул в фазу дизайна молекул. Появился рациональный дизайн, когда вот происходит то, что Конг сегодня показывал. Мы поняли, что протеины, из которых мы состоим - это трёхмерная некая структура. Мы поняли, что этот протеин можно заставить работать сильнее или, наоборот, менее активно, если в какие-то из его пазов вставить какие-нибудь малые молекулы, например, и это как-то отразится на процессах в теле. Поняв эти принципы, мы начали уже не просто подбирать лекарства, хотя это тоже до сих пор делается, но мы стали в том числе и дизайнить молекулы, говорить, что о здесь надо добавить аминогруппу, а здесь ещё одну там ch-да-д. И тогда она лучше поместится в цель, которая у нас есть мишень вот в этот протеин и возможно сработает как лекарство. И вот этот вот этап рационального дизайна молекул, это последние там 20-30 лет от индустрии, да, это, в общем-то, был большой прорыв в момент, когда это началось. А сейчас, когда мы постепенно переходим на этап от там от Discoverovery к дизайну и от дизайна к генерации при помощи AI, тут как бы можно сказать, что мы продолжаем искать новые молекулы, а можно сказать, что мы их на самом деле генерируем при помощи искусственного интеллекта, при помощи нейронок. А и вот это то, чем на чём сфокусированы мы и ещё какое-то количество компаний в мире на самом деле есть. Ну, то есть мы не первые это придумали. А это большое обещание. AI, что вссав существующие научные данные, он научится генерализовывать их так, что теперь он сможет создавать для любого произвольного количества мишеней новые молекулы. И это случилось. Я не знаю, слышал ты или нет, но а в прошлом году впервые а Нобелевку по химии дали AI учёным из Гугла. Причём мой бывший коллега Джон Джампер получил из лондонского офиса Гугла получил Нобелевскую премию а за Альpha Fold AI систему, которая позволяет предсказывать 3D-структуру протеина просто по цепочке, по его формуле. То есть представь себе, ты просто даёшь формулу протеина, а а AI предсказывает, в какую трёхмерную структуру этот протеин неизбежно свернётся, потому что он так-то и так-то заряжен. и, соответственно, притягивается какими-то кусками сам к себе. И получается некая очень-очень сложная 3D-структура. До этого момента каждая 3D-структура каждого протеина, которые учёные открывали, была м открыта при помощи крайне сложных физических методов. То есть кристаллизовывали этот протеин. Это очень сложная работа. А потом специальным а микроскопом фотографировали, в кавычках электронным микроскопом этот протеин и получали 3D-структуру его. И каждая такая работа, это была огромная научная статья и большой прорыв. И люди получали карьеру, делали на том, что они открыли вот такой-то или такой-то протеин, кристаллизовали его и нашли его 3D-структуру. И что вы думаете? Несколько лет назад учёные с Google, взяв всю эту научную базу и натренировав на ней нейронку, вдруг создали инструмент, который просто по-любому по любой произвольной формуле может тебе сразу ждать 3D-структуру. Как бы я понимаю, что, наверное, сложно оценить прорывность этого, но вот Нобелевский комитет оценил, но это соизмеримо с тем, чтобы представить себе, а вот однажды появится нейронка, которой ты даёшь любую болезнь, она тебе просто генерирует молекулу, которая та самая таблетка, которая тебе нужна, чтобы от этой болезни излечиться. То есть это я более такими простыми словами сказал, да, но вот тот факт, что появился некая неронка, которая там любого протеина тебе сразуже может дать без всяких физических исследований, кристаллизации, электронных микроскопов, может просто тебе предсказать его структуру. Это почти как то будущее, которое однажды неизбежно наступит, когда типа даёшь болезнь, вот тебе, пожалуйста, индивидуальная молекула, которую тебе нужно принять, чтобы эту болезнь вылечить.

[музыка]

Самое главное, чем мы занимаемся здесь, мы тренируем неронки. С момента нашего последнего, с нашей последней встречи до сейчас сама идея софтувера очень сильно изменилась. А то есть мы вот все с тобой выросли в мире, где программное обеспечение - это, ну, нечто, что от руки пишется при помощи инструкции. компьютеру даётся набор инструкции, какой-то алгоритм, >> который очень понятный, верисифицированный, может быть, тяжело там среднестатистическому человеку его понять, но, в принципе, это язык, на котором ты даёшь чёткий план, что делать, и машина это чётко исполняет. И >> получается Windows, >> получается Windows или компьютерная игра, всё, что угодно, да. Вот вот как мы привыкли думать о софtware. Но с тех пор подход фундаментальный к созданию софтвера сильно изменился, потому что, а, благодаря компьютерному обучению мы научились создавать программы, которые как бы самообучаются на базе большого количества данных. Дальше мы не пишем для них алгоритмы. Они сами каким-то образом выдумывают этот алгоритм, статистически анализируя большое количество примеров.

>> Живут своей жизнью буквально.

Ну, можно так сказать, это это создаёт такое ощущение у нас у людей, потому что мы любим наделять, э, живыми качествами всё на свете, от облаков там до громы и молнии. Это у нас биологическая такая функция есть. А, но в принципе это просто статистическая машина, да? То есть статистическая машина, которая, обучившись на огромном количестве примеров, может начать предсказывать подобные эффекты для других данных, которые она ещё не видела. Даёшь ей тысячи вариантов, вот как Конка показал, такая-то молекула подходит к такому-то белку. она в него может там в покет зайти. Даёшь ей тысячи или миллионы примеров таких данных, и статистически собирается набор параметров в табличке в такой гигантской, любая модель - это гигантская табличка в памяти.

>> И в этой гигантской табличке, думая, как эспресс-шите, а есть много-много, сотни миллиардов параметров, которые постепенно подкручиваются, подкручиваются, подкручиваются. Так что в следующий раз, когда ты покажешь ей протеин, которого она до этого не видела, есть шанс, что она предскажет молекулу, которая в этот протеин поместится. То есть никто никакого алгоритма не писал, никаких инструкций. Машина просто, посмотрев на огромное количество примеров данных, а сама каким-то образом из них вычленила некие правила, которые мы не понимаем как, и мы, ну, мы не можем, а, их интерпретировать, но мы видим, что по результатам она работает. Вот это это ключевая идея нейросетей.

>> И для этого, да, вам нужно их тренировать.

>> И, соответственно, компании, как наша, они занимаются тем, что создают тренировочные данные, подготавливают их, запускают тренировочный процесс, тратят огромное количество денег на компьютер, то есть на то, чтобы просто машины работали над этими данными, создавали вот эту статистическую табличку по результатам. И на выходе, если всё получается, получается неронка. Неронка - это вот некий такой большой файл с весами, то есть вот с этими параметрами, сотнями миллиардов параметров, которые в процессе обучения поднастроились. И если всё получилось хорошо, то этот эта модель, эта нейронная модель в результате может генерировать какие-то новые данные предсказания.

>> Объясни простым словами, что такое нейронка.

>> Нейронка >> чат GPT - это нейронка. Chat GPT - это продукт, а, построенный поверх, до большой, а, модели, большой нейронки под названием GPT, General Prettrained Transformer.

>> Midourne - это нейронка.

>> Midourne - это приложение, построенное на базе набора нейронок. Ну, в целом, они все диффузные модели, а, но и ещё какие-то вокруг них. То есть под капотом у неё какое-то количество нейронок, а сверху над ним есть интерфейс пользовательские, есть всякие функции, как у обычного нормального продукта. И эти функции построены обычно руками алгоритмически.

>> Я вижу и у тебя, и у Конго кольцо на Что это?

>> Угу. Это аура. Это гаджет, который меняет жизнь к лучшему. Всем рекомендую.

>> А коротко, что это?

>> Это трекер сна. Э то есть это кольцо, которое я всегда ношу с собой. Да, конечно.

>> В неё есть какое-то количество сенсоров, которое мерит био биопоказатели мои и самое главное оценивает качество моего сна. Можно надеть,

>> пожалуйста? Да.

>> Как выяснилось, ничего на твою жизнь не влияет сильнее, чем качество твоего страха.

>> Ну, это правда, это я понимаю чувствую.

>> Соответственно, соответственно, если ты можешь каким-то об образом оптимизировать свой сон, а ты можешь значительно улучшить свою жизнь, а ты не можешь ничего оптимизировать, если ты не можешь это померить. Соответственно, вот аура - это способ, который

>> он он тебе в приложуху показывает, как ты спал.

>> Да, каждое утро я просыпаюсь и первое, что я проверяю - это не Instagram и не новости. Первое, что я проверяю - это ауру. Какой мне дали скор, какой мне дали оценку за сегодняшнюю ночь сна. И я такой: "Е, я выигрываю 95%".

>> А когда у тебя джетлак, там просто всё в режиме тревоги и красного

>> очень плохо. Ты начинаешь грустить и поэтому ты начинаешь стараться меньше летать и избегать вообще всякие мычения для организма.

>> Ну подожди, а бывает, что ты просыпаешься и ты думаешь, что ты спал нормально? Ну типа там с 12:00 до семи или с 11:00 до 6:00. Вот ты думаешь, что спал классно, не просыпался, а там какие-то другие оценки,

>> да, и ты такой: "Холый, ну тогда я буду спать дальше". От отменяешь свои звонки с инвесторами и идёшь спать дальше, понимаешь? Ничего важнее ты всё равно сделать не можешь сейчас.

>> А Сан-Франциско как

>> город в стиле диск.

>> Нет, Андрей, как девяностых в тебя сохранили. Я боюсь. Да.

>> А ты не пьёшь сейчас?

>> давно.

>> Я впервые понял, что у меня проблемы с алкоголем, когда родилась моя дочка.

>> А так давно

>> мне было 23 года. Мы тогда, помнишь, историю про колбасные обрезки? Мы жили в Праге, всё было тяжело,

>> и я начал так неплохо подбухивать. Ну, типа там банка пива каждый вечер, две банки пива каждый вечер. Работы нету, ничего непонятно. Я стал так нормально попивать. Было несколько моментов, когда я, а, допивался до, ну, такого свинячьего состояния, там, засыпал где-нибудь на на лесенке под домом. И, собственно, вот какой-то был этот момент, наверное, 2008-2009 год, когда я вдруг понял, что я алкоголь и ребёнок маленький несовместимы. Я не могу вот с этим там чудом в коляске быть там под датым, знаешь,

>> и я просто перестал пить вообще.

>> Угу. И после этого 10 лет я не вообще никак не имел никакого отношения к алкоголю, не пробовал даже никакого вина или там ничего. А потом случилась пандемия, и вдруг алкоголь вернулся в моей жизни в виде типа бутылочка вина каждый вечер с родителями и

Как бы, ну что, уже вроде взрослый человек, уже такой успешный, и всё. Уже там типа, ну, какой? Ну что мне понятно. Это был студент голожопый, там что-то много выпивал.

И вот, значит, проходит полгода этого ковида. Я понимаю, что, ну, бутылочка-то вина каждый вечер. И уже даже иногда не на четверых мы её, а на двоих выпиваем. А потом уже в какой-то момент случается вечер, когда я вдруг, ну, правда, напиваюсь с папой там, нормально выпиваю там водки и просыпаюсь с утра с больной головой. Я вообще забыл это ощущение. И потом это случается второй раз за неделю, когда я прямо напился.

А, ну, типа, понятно, там депрессия, тяжело, всё там идёт не так и так далее. Там кучу можно объяснений придумать, почему. Но правда в том, что конкретно я, а, ну, алкоголик. Я плохо справляюсь с алкоголем, то есть я не останавливаюсь. Многие люди могут всю жизнь там пить по чуть-чуть, а я как бы рано или поздно, в течение года, видишь, от бутылочки вина за ужином до там типа набухался два раза за неделю. Ну и когда второй раз это случилось для меня, я просто очередной раз понял, что, ну, алкоголь вообще не место в моей жизни никак. И я оказался в обществе алкоголиков.

>> Прям 12 шагов?

>> Да, прямо. Здравствуйте, я Андрей, я алкоголик.

Ты говоришь: "Я петь стал". Люди смеялись. А если вы хотите серьёзно попробовать поработать своим эго, будьте таким успешным, счастливым миллионером из Силиконовой долины, известным на всю страну. А, и придите на собрание анонимных алкоголиков и сядьте там с людьми, которые вот этот только что из тюрьмы откинулся, а вот этот вот там, а, уже при смерти, а, мм, у него цирроз печени. И вы здесь все абсолютно равны, и ты точно такой же. И вас всех мучает один и тот же недуг. И ты смотришь на них и честно вдруг понимаешь, что вот эти люди сейчас — это единственные люди, которые тебя могут поддержать, что это не ты их поддерживаешь, не такой замечательный на вершине мира. А вот каждый из этих ребят, он там тебе готов протянуть руку, потому что знает, насколько тебе хреново сейчас от себя противно. Это был очень отрезвляющий опыт.

А, ну вот и, собственно, ну, в двадцатом году я пошёл в AA. И с тех пор я между дринками. Но при этом я больше никаких иллюзий не рассчитываю. То есть у меня было 10 лет абсолютно без алкоголя. Я считал, что я в броне, там этот недуг вообще меня отношения не имеет. Потом один даже полгода, считай, экспериментов с алкоголем, которые мгновенно меня отрезвили, сказали: "Этот недуг никогда не пройдёт. Я навсегда алкоголик". Я был алкоголиком 25 лет, а я алкоголик сейчас 43. И сколько бы там десятилетий я не был бы трезв, а от этого меньше алкоголиком я не стану.

>> Вот приведи пример того, вот из чего состоит рабочий день человека, который стоит, сидит за этим местом.

>> Да. Ну вот если представить себе обычное программирование, да, когда ты садишься и ручками пишешь инструкции, то, как я сказал, а для вот современного софтвера нейросетей процесс немножко другой. То есть для начала ты очень много занимаешься подготовкой данных.

Угу.

>> Вот у нас есть проблема, которую мы сегодня показали. Есть некие протеины всякие разные. И мы хотим...

>> Для русского протеин — это белок.

>> Белок по-русски, да? А есть протеины, для которых нужно находить молекулы, которые в них втыкаются, простыми словами, да? Они, а, бандиятся, то есть подключаются к каким-то кусочкам этого протеина, которые в результате меняют их функцию, либо делают более активные, либо менее активные. Ну и в зависимости от того, что врач хочет добиться в твоём теле, иногда хочется, чтобы этот протеин был менее активен, иногда хочется более активен. Вот для этого мы создаём лекарство. Лекарство — это способ, а, регулировать функции протеинов в нашем теле.

Мы здесь в оптике создаём платформу, которая универсально может найти молекулу для самых разных на свете протеинов. То есть в прошлом ты мог создать компанию вокруг вот одного протеина. Есть какой-то один там рак, например, да? А учёные нашли связь между вот таким-то протеином и, скажем, раком груди. Создаётся целая компания. Всё, чем она занимается — это поиском молекулы, подходящей для этого протеина. Всё. Целый набор специалистов, которые огромную там научную работу провели вот в домене понимания этого одного протеина в твоём теле. А мы же строим универсальную платформу, которая, в которую принёс этот протеин, мы для неё нашли молекулы. Принёс другой протеин, мы для неё нашли молекулы.

Причина, почему это возможно, как сказал Конг, потому что благодаря вот современному AI можно, а, ну, работать с миллиардами или сотнями миллиардов молекул в минуты или часы, а, а не в тысячелетия, как это раньше происходило руками. Соответственно, наша задача здесь построить нейронку, которая научится на большом примере, на большом объёме примеров, а научится каким-то образом догадываться, что вот для такого-то протеина нужна такая-то молекула. Понятно? Из того, что я сказал до этого, ей нужно показать большое количество примеров, откуда их взять.

А, ну вот когда мы к этой проблеме приблизились, мы такие: "О'кей, за там последние несколько сот лет люди постоянно публиковали научные данные. То есть они публиковали патенты, они публиковали статьи, в которых они писали, что вот я нашёл такую-то молекулу, вот формула, и эта молекула, она активна на таком-то протеине. Я протестировал там в мышку эту молекулу, а, значит, впрыснул и заметил, что этот протеин там регулировался, уменьшился, например. И вот таких статей, их там сотни тысяч, миллионы, мы не знаем сколько, но много-много много каких-то научных артефактов было опубликовано. И вам нужно показать, дать почитать не..."

>> Да.

>> Вот первая задача человека, который работает в компании типа наша — это каким-то образом подготовить данные из этого огромного количества разрозненных научных источников. Каким образом собрать всё это в табличку, чтобы скормить нейронке, да?

>> Это очень-очень сложная задача.

>> Он же не копийст там выделяет и...

>> Иногда и так, но, конечно же, есть огромное количество всяких способов это делать. Вот, в частности, мы нашли прекрасный, а, лайфхак для проблемы, а, малых молекулах и протеинов 1С, да, есть такая база данных, которую мы обнаружили под названием binding DB. То есть Binding DB — это учёные собрали в одну кучку, в одну табличку огромное количество уже примеров из научной литературы и и патентов.

>> То есть научное IMDb буквально?

>> Ну, типа того, да, хороший пример. IMDb — это отличный датасорс. Ну, если мы хотели бы что-то натренировать про фильмы, да. Вот в данном случае, да, как научный MDV, то есть кто-то ручками за много за многие годы закурировал вот такую базу данных. Вот, соответственно, пример как бы того, что мы делаем: находим какой-то такой датасорс, мы его скачиваем и вот этот датасет дальше мы начинаем анализировать. То есть сначала первое, что ты делаешь — это так, ты ручками вот подгружаешь его в такой инструмент анализа данных.

>> Это код?

>> Да? Это просто код. Этот Python и SQL, в котором ты, ну, просто ручками разбираешь этот файл и смотришь вообще, что в нём есть. И вот мы разобрали файл, видим, что здесь есть SMILES — это формула молекулы, а есть IC50 — это её активность, и есть вот sequence — это...

>> Последствия?

>> Это последовательность аминокислот в протеине. Ну, это идентификатор протеина. Другими словами, есть табличка, мы нашли табличку, в которой есть такая-то формула молекулы, такая-то формула протеина. Вот настолько-то они активные. Вот эти очень активные, а эти не очень активные. Супер. Значит, эти данные мы можем использовать, чтобы чёт тренировать.

>> Ну вот мы сначала проводим по-разному, разрезаем эти данные, да, мы их визуализируем и смотрим здесь. Да, действительно, выглядит выглядит похоже, потому что ты никогда не знаешь, ты скачал какие-то данные из интернета, они могут быть битые, они могут быть кривые, они могут быть неправильные.

>> Прости, а здесь же просто вот код сел на клавиатуру. Но это не код. Это на самом деле компьютерный способ записывать химические формулы. Как помнишь, мы на доске писали CN O. Вот это О CN. Видишь?

>> А то это не бессмыслица?

>> Нет, это не бессмыслица. Это это просто органическая химия. Вот мы, смотри, разными способами проанализировали эти источники. Посмотрели, например, а откуда вообще эти данные? Здесь вот мы видим, что большое количество датапоинтов в этом датасете. Это с Кем — это другой научный источник, уважаемый. Мы такие: "О'кей, а вот ещё 1 млн, а датапоинтов из из американских патентов". О'кей, тоже хороший сорс. То есть мы так глазами просмотрели, что а выглядит, что здесь, ну, достойно хорошие сор для этих данных. Вот мы их ещё по-разному проанализировали. Здесь посмотрели, например, патенты. Давайте, покажи мне, что за патенты у тебя есть. Видим, что номера патентов выглядят а вполне себе реалистично. Ну, то есть они вот в таком формате обычно есть. А, видим, что для них есть некие молекулярные структуры и так далее. То есть мы проводим такой визуальный анализ данных. Вот это то, чем занимается AIAR. Очень часто просто копается в данных и пытается понять, доверяет он ему или нет. Почему я...

>> Ну, это похоже на факчек.

>> Да? Это похоже на факчакт. Вот. Потому что дальше, когда мы запустим обучение нейронки, этот процесс, который стоит сотни киловатт, а, и который стоит десятки тысяч долларов, так? А как это выглядит? Значит, вы это запускаете. Вот я хочу к цифре в 10.000 долларов шокировавший меня подойти.

>> Сейчас сейчас мы это сделаем. Значит, смотри, вот мы проанализировали, посмотрели, как как, например, дистрибуция молекул в этой базе данных, что некоторые очень активные, некоторые менее активные выглядят реалистично. Там спросили иногда лэмку, спросили какие-то вопросы по поводу данных в этой табличке, например, спросили: "А вот что это за таргет здесь?" И она нам что-то ответила. То есть в нашем распоряжении большое количество инструментов, как ты говоришь, похожих на фактчекинг, чтобы просто оценить этот источник данных.

>> А причина, почему это всё показывает, чтобы показать, насколько данные стали важнейшим источником нового программирования. То есть вместо того, чтобы сидеть в каком-то коде и анализировать инструкции, которые ты напечатал ручками, теперь работа вот такого email инженера в основном заключается в анализе данных и компании в нём, прежде чем потом...

>> В какой-то момент запустить эти данные на обучение и дальше молиться, что правда сработает. Короче, в результате вот этого всего анализа мы в какой-то момент пришли к выводу, что о'кей, выглядит хорошо. И в какой-то момент мы берём и запускаем а тренинг. когда мы запускаем тренинг, у нас, ну, вот это Google Cloud, соль нашего наших серверов, да, то есть за которые мы платим Гуглу, которые где-то там расположены в дата-центрах...

>> Холодных местах?

>> Не? Ну да, они в холодных местах и очень сильно греются.

>> И и вот мы в какой-то разли эту Джобу и вот видишь, у неё сейчас статус training, то есть вот она пошла запускаться.

>> 42 минуты она?

>> Да, и она вот уже 42 минуты. То есть...

>> Так и сколько вы за это тренировку заплатите?

>> Вот смотри. Каждый эксперимент мы, ну, то есть на тренировку одной такой неронки мы тратим сотни экспериментов, да? То есть ты вот так вот запускаешь, запускаешь, запускаешь. Каждый эксперимент стоит несколько сот долларов вот в нашем случае в на данном объёме данных.

>> Сколько экспериментов в день?

>> Мм, ну, иногда говорю сотня. То есть может быть там 10.000 долларов в день мы можем жечь на тренировку неронок.

>> 10.000 долларов в день.

>> И это просто на электричество, чувак, понимаешь? А вот смотри пример. Вот это сейчас Джоба работает. А, и вот мы видим, а ват, которые мы жжём на её тренировку. Видишь, по 320 Вт на GPU. Мы для этой вот задачи конкретно, которую я сейчас показал, запустили GPюшек. То есть это 2,5 кВт мы сжигаем.

Мы можем взять какое-то количество примеров из нашего найденного нашем нашего датасорса и не давать их модели для обучения, а сохранить их как тестовые, как валидационный сет. Когда мы натренируем модельку, здесь вот мы её натренировали, а потом мы берём, а, и говорим: "Ну, давай, вот тебе пример, ответ для которого ты не видела. Докажи мне, покажи мне, что ты предскажешь, эта молекула подключается к этому протеину или нет". И вот мы видим, что в начале обучения она возвращала там правильный ответ с вероятностью 50%. Ну, то есть рандомная просто 50 на50, как монетка.

>> Угу.

>> А по мере того, как пишешь, вот одна итерация тренинга прошла, вторая десятая, двадцатая, 40, вот там 50 итераций этого тренинга, когда машина подкручивала параметры в нашем спредшит таблице, подкручивала их так, чтобы она предсказывала результат всё лучше и лучше. Мы видим, что по мере того, как она, это то, что мы называем тренингом, мы видим, что по мере того, как она идёт через итерации обучения, у нас эта метрика начинает улучшаться, улучшаться, улучшаться. Ну и вот она достигает уже 70% правильности.

>> Угу.

>> То есть вот тут мы уже видим, что кина, а...

>> Цель 100 или...

>> Ну, наверное, в идеальном мире бы, конечно, 100, но в мире ничего 100 не бывает, конечно. То есть мы, любая задача любых машиннеров — это просто двигать эту метрику как можно ближе к 100, а приближаться всё более лучшим результатам. Да.

>> Какая конечная цель тренировки?

>> Конечная цель тренировки — это создать такую модель, которая на выходе будет генерализовать, то есть она будет хорошо предсказывать результаты для молекул или для любых данных, которые она не видела в процессе тренинга. Идеальный мир — это не тот, в котором ты научил, показал машине 10 примеров кошечек, 10 примеров собачек, даёшь о одну из этих кошек, которые она уже видела, и она его правильно называет кошечкой, а собачку называет собачкой. Но даёшь ей фотографию своего кота, и она такая: "Ну, я не знаю, собака, наверное". Вот это плохая модель. Хорошая модель та, которая может генерализовывать за пределы своего трейнинг сета. В нашем случае мы скормили ей 3 млн примеров из всей истории научной литературы молекул, которые подключались к протеинам и которые были замерены и запатентованы. Но наша-то задача находить новые молекулы. Соответственно, конечный результат этого тренинга — это у тебя есть вот некая такая спрошит таблица, которую ты даёшь какую-то на входе протеин, который она никогда в жизни не видела, совершенно новый, может быть, вчера открытый.

>> Она тебе раз и выплёвывает молекулу, говорит: "Вот эта молекула к нему подключится". А ты потом берёшь эту молекулу, синтезируешь, отправляешь его в лабораторию и думаешь: "Ну, конечно, подключится". А тебе приходит результат и говорят: "Блин, она работает". И это первая в мире молекула от этого там рака груди.

>> И ты такой: "Вау!"

Насколько верно, что чем больше текста в твоём запросе, тем больше ты сжигаешь электричество?

Это абсолютно правда. То есть модель в буквальном смысле работает, как я сказал, слово за словом. Она генерирует одно слово, это называется токен. Одно слово, да? И слово за словом оно генерирует весь твой запрос. Это является каким-то количеством токенов, да? То есть сколько-то слов, которые ты даёшь изначально, а дальше сколько-то количество слов она ещё генерит в продолжение. Так вот, каждый раз, когда она что-то генерит, она получает на одно слово больше в контексте, вокруг которого она может принять решение о генерации следующего слова. Соответственно, чем больше слов в этом контексте, тем, в общем-то, более вероятно, что, ну, она потратит больше электричества, естественно, это всё, но и более вероятно, что она более что-то толковое там дальше ответит. Вот поэтому отчасти, ну, главный прорыв вот за последнее время между GPT3 и GPT 4, а или O3, которым мы сейчас пользуемся, вот О3 самая умная, скажем, в кавычках модель, а самая большая разница не в том, как они при трейнинге сделаны, то есть не сколько там данных было скормлено машине для этапа тренировки, а сколько электричества ждёт машина в момент исполнения запроса. То есть вот старая там GPT3, ты ей давал запрос, и она просто генерировалась как на ходу, грубо говоря, как человек, который на ходу придумывает ответ и просто то, что у неё из рта выходит, то и есть его мысль. А современная О3, она на самом деле тратит какое-то количество циклов электричества, чтобы поговорить сама с собой в кавычках, поразмышлять,

>> Подумать, нажечь больше электричества и компьютера за это время и потом выдать тебе результат. И вот чем больше она здесь нас жжёт, в принципе, тем мы видим, что результаты больше похожи на правильный ответ.

>> Ну, в том, что я просто перестал с тех пор, как это узнал, я перестал писать пожалуйста в запросе и что совсем мне некомфортно, даже запятые не ставлю там, где надо.

>> А, это нормально.

>> То есть я это не бессмысленно?

>> Но если твоя задача сэкономить какие-то малюс...

>> Да, да.

>> Какие-то сэкономить какие-то малюское электричество, наверное, да. Я думаю, что в контексте всего остального, что ты жжёшь, когда говоришь с лэмкой, твои пожалуйста и спасибо не играют роли. Они в, ну, типа, это ошибка округления.

Эта нейронка будет работать только на вас, на вашу компанию?

Это не тот случай, когда ты делаешь, создаёшь нейронку для того, чтобы там сделать приложение и все бы ею пользовались.

>> Это зависит от нашей стратегии. То есть изначально мы, а, собирались просто делать для себя и сами делать лекарства. Потом мы поняли, что на самом деле открывать эту нейронку для других, для коллаборации других людей — это хорошая идея, потому что при всём желании мы не сможем там все на свете лекарства делать сами. Это чудовищно дорого за пределами дизайна молекулы. Тестирование на животных, на людях, потом это гигантские сотни миллионов долларов, которые, ну, нейронками не ускоришь. По крайней мере, этой нейронкой не ускоришь. Соответственно, со временем мы стали нашу платформу предлагать различным коллабораторам, там включая огромный research-институт. Стэнфорд пользуется нашими неронками, а, и включая коммерческие компании.

>> Они платят за это?

>> Кто-то платит, а кто-то делится, а, ну, интеллектуальной собственностью. То есть по результатам, когда находится некая ценная молекула, которая может стать лекарством, мы получаем процент в вот результате. А в целом вот какой порядок цифры, если я, например, хочу для чего-то вашей нервыкой попользоваться, за сколько вы мне дадите?

>> Ну, в целом, обычно мы платим, нам платят по малстоунам, да, то есть по достижении milлстоуна, то есть обычно начало проекта стоит 50.000 долларов. А просто чтобы вот мы сгенерировали первый список молекул, дальше эти молекулы тестируются, среди них находится правда активный, то есть подтверждается, что это заработало, мы получаем следующие порядка 100 тире 200.000 долларов. Ну и дальше там по нарастающей, а то есть, ну там...

>> А заказчики бигфарма?

>> Миллион долларов. Не обязательно биг, иногда это просто теки это просто фармакомпании, либо либо resarch институция, да.

Есть ли в чате GPT цензура?

Да, ну, неправильно слово цензура, но есть человеческий фидбек, reinforcement learning human feedback, то есть донастройка с учётом человеческих преференций. То есть в компаниях типа Open AI работает огромное количество людей, физических людей, которые занимаются исключительно тем, что выступают учителями а этих больших языковых моделей. То есть языковая модель в буквальном смысле отдаёт какой-то свой ответ, который является статистически значимым результатом на базе всего интернета, который эта модель прочитала. В интернете она прочитала всякие разные вещи, сам понимаешь, на Редите там, ну, иногда и не самые там интересные,

>> Да, всякое разное бывает.

>> И для того, чтобы результат работы а-а чата GPT нравился тебе и пользователям, которые за него платят, а Open нанимает огромное количество людей в разных доменах экспертизы, там врачей, там лингвистов, математиков и так далее, которые заняты с утра до вечера тем, что получают ответы от новых моделей и говорят модели: "Нет, вот этот ответ мне не нравится". То есть, как я сказал, модель возвращает результаты статистически наиболее вероятны.

>> Ну, это больше фактчекинг, похоже.

>> Это не фактчекинг. Это скорее выглядит как дрессировка, а животного или, ну, даже обучение ученика в школе, отчасти там младшеклассника, да, когда они тебе что-то говорят, ты говоришь им: "Нет, вот этот вот ответ не самый хороший, а вот другой ответ, который ты мне принёс там на следующий раз, он лучше". И модель это запоминает, обновляет свои веса. Помнишь, я говорил про 200 млрд параметров в табличке. Вот каждый раз, когда она получает какую-то информацию об обучении, ей говорят: "Вот это неправильно". Она подкручивает какие-то параметры у себя в табличках, чтобы в следующий раз получилось более правильно. Это и называется процесс обучения. До обучения. То есть есть предобучение, это когда она просто читает интернет, а есть до обучение, в которое включается, в том числе вот человеческий фидбк.

>> М, ну нет такого, что сейчас чат GPT — это там одна из самых свободных площадок, где можно о чём угодно говорить.

>> Ну, говорить о чём угодно можно много где с чатом GPT уж точно можно. А, но, безусловно, то, откуда модели проистекают, включает в себя какой-то баяс, да? То есть это мы видим очень хорошо, когда появился псик. Он попробует дипсика спроси, да, там про Тайвань,

>> Да, и он тебе скажет, что Тайвань — это Китай.

>> А, и очевидно, что это глубоко на этапе ещё притренинга было вмонтировано, то есть этот байс был вмонтирован в него. А вчера вышел новый игрок. А он, кстати говоря, сейчас вот прямо, когда мы с тобой встретились, вчера его ещё не было, а теперь он самая мощная модель на данный момент известная. То есть он побил пока что всех, включая Open A и Google.

>> А что значит мощная? То есть...

>> А, ну, то есть есть огромное количество тестов, как, грубо говоря, как представить ЕГЭ для моделей. То есть люди придумают бенчмарки сейчас, чтобы оценивать, насколько модель хорошо справляется с огромным количеством разных задач. География такая, сякая, математика. Ну вот по всевозможным куча задачек. А, и модели постоянно бенчмаркаются, то есть они постоянно тестируются на всяких всевозможных этих задачках, и им даётся какая-то оценка. И так можно сравнить разные модели, что там типа 4О мощнее, чем там GPT3 и так далее. Так вот, ГРОК сейчас самая мощная модель,

>> А она лучше всех справляется с наиболее разнообразным количеством задач. И тем не менее то, что за последние сутки я читаю, удивительным образом большое количество людей обнаружило, что по сложным вопросам а Грок 4 консультируется с твиттером Илона Маск. То есть ты его спрашиваешь там, я не знаю, что-нибудь про войну Израиля Палестины, и он говорит: "Сейчас посмотрим, что там Илон Маск пишет". Вот это Баяс, да? Баяс. Ну, то есть, судя по всему, а-а, ну, тезис маска, что Грок — это модель в поисках правды. А, но вот видишь, как оказывается, поиск правды надо производить в первую очередь в твиттере Элона Маск.

Вот, например, вы нашли молекулу, что вы дальше с ней делаете? Отправляете её в к медикам?

Нет, это очень долгий процесс. Вообще говоря, ну, процесс производства лекарств, чтобы дать понимание вообще масштаба сложности. Каждое лекарство, которое ты сейчас покупаешь в аптеке, современное, обходится в миллиард долларов на то, чтобы пройти путь от вот идеи до момента, когда она на полке. Причём стоимость эта она, ну, она непропорциональная, она начинает очень по мере прохода через разные фазы она сильно увеличивается. То есть начинается вот всё с фазы Discovery. Это то, чем мы занимаемся, когда в самом начале ты просто ищешь открытие новой молекулы.

>> Это относительно дешёвая фаза.

>> Даже в традиционной фарме до всяких вот этих AI automations, это обходилось в среднем 50 млн долларов. Первый этап. Дальше начинается преклиical фаза, когда вы нашли лекарство, протестировали его в пробирках и вы начинаете его колоть в мышек и тестировать уже в живом организме, будет оно работать или нет. Очень огромное количество молекул, которые были активны в пробирке, в мышке не работает, потому что сложность организма такая, что всё ломается. А вот эта следующая фаза обходится тебе, ну, всё это вместе обходится в 50 млн, но типа мышки и так далее тебе обходится там типа риск adjjat ещё там типа в 10. Потом начинается первая фаза клинических испытаний. И это тот момент, когда ты впервые получаешь разрешение вколоть своё лекарство в здорового ещё человека, просто чтобы убедиться, что оно не токсично, что оно не вредит никак людям. Первая фаза клиники, те обходятся ещё в какой-то там какие-то десятки миллионов. И дальше начинается вторая фаза клиника, когда ты реально выбираешь уже настоящих пациентов и подписываешь с ними очень сложные соглашения о том, что они идут на вот тестирование нового не протестированного препарата и так далее, и так...

далее. >> Это в обмен на деньги делается? >> Ну, как правило, >> или момент на шанс вылечиться. >> Иногда делается в обмен на деньги, но, как правило, это люди, которые сильно замотивированы, да, зависит от от болезни очень сильно.

Ну, то есть это очень-очень сложно, бюрократически сложно, крайне зарегулированный процесс, в котором участвуют там сотни человек, доктора, больница, там все подписываются кровью, что понимают риски и так далее. Это очень-очень серьёзное дело.

Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. Для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег.

А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. Любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это крайне рискованная, а, крайне рискованное мероприятие. Вот. Но поскольку на, а, на кону жизни людей, жизни и здоровья людей, то это, конечно, совершенно оправдано, да. У хотелось бы, чтобы всё двигалось быстрее, но в этой индустрии твоё первое правило не навредит.

>> Вот, соответственно, на каждом из этих этапов, ну, дальше ты тестируешь здесь, это тебя обходится там, ну, по разным оценкам, от 20 до 100.000 долларов за пациента можете обойтись. для какой-то редкой болезни, это там по миллиону долларов за пациента, чтобы провести клиникал стадии, да, и тебе нужны, как правило, там десятки, а иногда и сотни пациентов. Скажем, вакцины от от ковида, которые проводили клинические испытания, там было 30.000 пациентов в клинических испытаний, прежде чем вакцина получила апрул. Это масштаб, ну, беспрецедентный. Это стоит огромных денег. А, и, соответственно, на каждом из этих этапов у тебя огромные шансы провалиться. любое лекарство доживает до запуска с вероятностью порядка меньше 10%, порядка 5%. То есть 95% всего реч, вот всё, что мы делаем, вся наша индустрия, всё, что делает, оно в какой-то момент по какой-то причине провалится. Это

Научились делать это лучше уж ещё 10 лет назад. И это как бы уже настолько, ну, типа, это факт.

А, ну и что касается, а, чат GPT, языковой модели, которая мультимодальная, может анализировать и картинки, и тексты, а, и её способность диагностировать вещи, тоже уже значительно лучше, чем большое количество, а, м, врачей, которые могут быть не специалистами конкретно вот в этой в этой ситуации. То есть, смотри, тут ситуация, которую нужно понимать, да, медицина крайне сложная область. То есть комплексность человеческого тела и всех его странных кондиций, странных болезней или каких-то других состояний, которые необычны для человеческого тела, настолько за пределами понимания одного отдельно выделенного человека за всю его жизнь изучения. Он за всю свою жизнь только такое количество кейсов увидит, ещё сколько-то прочитает. Самый гениальный на свете врач никогда в жизни не видел всех возможных заболеваний. Поэтому есть консилиумы, поэтому есть второе мнение. Поэтому вся эта наука медицина, она настолько, ну, небезопасна, да? Ты как бы идёшь к одному врачу, тебе говорят одно, идёшь к другому, тебе говорят другое. Не потому, что врачи плохие, они делают нечеловечески крутую работу, но просто эта работа далеко за гранью возможности человеческого мозга и обучения за время, которое есть у человека в жизни.

В то же самое время нейронки обучены на всём, на всей тотальности всех медицинских знаний за всю историю медицины. Все заключения и все учебники на всех языках мира по всем дисциплинам прочитаны этой нейронкой и интегрированы в одном латентном пространстве, то есть вот в той самой гигантской матрице с сотнями миллиардов параметров, о которых мы говорили. То есть, на самом деле, мы впервые находимся в истории, в моменте истории, когда есть одна голова, в кавычках, в рамках которой можно собрать консенсус по всем дисциплинам медицинским, а, ну, которые, когда ты задашь какой-то вопрос, представь, что все врачи мира собрались в кучку и смотрят на твои анализы, чтобы дать своё заключение. Фактически мы приближаемся к этому моменту. Это что-то, что было абсолютно немыслимо раньше. И понятно, что оно ещё не совсем там. Я ни в коем случае не пропагандирую, что типа не ходите к врачам, ходите к чату GPT. Но удивляться тому, что будут появляться всё больше и больше случаев, когда чат GPT чётко поставил диагноз или а очень правильно подобрал рекомендации и так далее, будут случаться всё чаще. Мы это будем видеть. И в этом нет ничего удивительного. Это абсолютно, ну, это систематически правильно.

[музыка]

Ты считаешь, что появление искусственного интеллекта в смысле того, что это значит для человечества, это сопоставимо с появлением интернета?

>> Я думаю, что это сопоставимо с электричеством. AI — это новое электричество.

>> Настолько глобально? Ну, то есть это больше, чем интернет?

>> Мы не понимаем, что это такое. Но понимаешь, что такое было электричество? Электричество — это момент, когда энергия, то есть пауэр стал доступен кому угодно из розетки. Вот ты представь себе жизнь там типа 500 лет назад. У тебя было столько мощности, столько энергии физической, сколько было в твоём теле. Ну, плюс, возможно, рабы и лошади, которыми ты владеешь. И вот, соответственно, вот суммарное количество этой энергии, в общем-то, то, что в среднем человек там в средневековье мог оседлать. Ну да, были мельницы ветряные, там были какие-то технологии, но в целом в основном вот физическая твоя сила плюс твои лошади, вот всё, что у тебя было. Соответственно, это определяло, на какую высоту ты можешь поднять бетонный блок, какой высоты ты можешь стену замка построить или там сколько воды ты можешь переносить в свои закрома, что-то такое. Да, потом вдруг мир меняется так, что вдруг неожиданно в каждом доме есть розетка, куда ты можешь воткнуть и получить несколько лошадиных сил просто вот так запросто. Любой из нас. У каждого человека есть доступ к этому. А если уж ты строишь это индустриально, то у тебя не то, что лошадиные силы, а мегаватты доступны. Ты можешь там менять направление рек или там строить небоскрёбы. А изменение, которое предложило миру электричество по доступности энергии, потом в дальнейшем волей и идеями людей, которые ей пользуются, осёдланное и превращённое в какую-то дополнительную стоимость, оно немыслимо. Это мы сейчас к этому привыкли. На тот момент немыслимо. Но достаточно забавно, что когда электричество только появилось и появились первые электрокомпании, они точно так же, скорее всего, говорили: "Вот всё изменилось, там смотрите, электричество у тебя не было электроприборов, чтобы втыкать в эти розетки." И люди с большим недоверием относились. Они относили: "Зачем мне это нужно? Вот к чему мне эта розетка? Что я туда буду втыкать? От него одна опасность. И убить может, и пожар может, >> да? Ну какой вот в этом смысл?" Со временем мы научились этим пользоваться.

Сейчас, по сути, человечество получает доступ к розетке с интеллектом. То есть до сих пор максимальный интеллектуальные ресурсы, которые были у тебя доступны, это была твоя собственная голова. Ну плюс уже теперь в современном капитализме это не рабы, лошади, а сотрудники, скорее всего, или твои коллабораторы. Сколько ты смог людей в группу организовать, вот столько у тебя интеллектуальной мощи есть. И вот эта неэффективность работы между людьми, что они там теряют информацию, спорят, что-то не понимают друг друга, она сильно снижала, на самом деле, эффективность этих голов, работающих вместе. Сейчас за счёт вот этих систем интеллекта мы начинаем приходить в мир, где к каждому человеку, вне зависимости от того, очень он умный или не очень он умный, ему доступна интеллектуальная армия, которая способна решать задачи, которая способна отвечать на вопросы, и потенциально она скоро будет способна самостоятельно преследовать цели. Изменение такого масштаба в последний раз случилось, когда людям дали розетку с электричеством.

>> Как, на твой взгляд, государство должно вести себя с AI?

>> Я небольшой фанат государственной государственного регулирования технологий на ранних этапах.

>> На ранних?

>> Да. Как правило, это приводит только к замедлению и к усилению твоих противников. Ну, грубо говоря, если ты начнёшь что-то Европа попыталась, Европа стала регулировать AI, ограничила максимально разрешённое количество параметров нейросети. Что случилось? Просто в Европе теперь нельзя разрабатывать мощные нейронки. А вот весь остальной мир двинулся дальше и продолжает их разрабатывать. И европейская индустрия вся регуляционно была, ну, кастрирована, была поранена, а, и их способность к инновации сильно уменьшилась. А это немножко, конечно, грустно. А потому что для того, чтобы разработать хорошую регуляцию, нужно очень глубоко вообще понимать, с чем мы имеем дело. А тут совершенно ещё не понятно. Другое дело, что технология настолько мощная, настолько потенциально опасная, что она соизмерима с ядерной физикой, да, и государство должно быть вовлечено, а, как минимум на уровне высокопрофессиональных, глубоко понимающих эту индустрию людей в государстве, которые, ну, в государственном аппарате, которые должны помогать принимать эти политики, хотя бы думать о них. А, ну и на компаниях, которые сейчас занимаются разработкой фундаментальных моделей, конечно, огромная ответственность. Потому что делать с ответственностью, ну вот, и работать с государством в этом. В общем, мой ответ такой, что я не верю, что мы сейчас способны хорошо государственно регулировать эту индустрию. Я уверен, что долгосрочной перспективе это абсолютно точно потребуется. И сейчас вот такой очень тонкий момент, когда нужно индустрии и государству танцевать этот танец вместе, а не останавливая прогресс, потому что тогда мы проиграем там Китаю, там уже, а, но и, э, не отпуская всё на самотёк, потому что тогда мы можем здесь создать чудовищ.

>> Но потом это же нужно будет регулировать так же, как ядерное оружие.

>> В какой-то момент всё регулируется. Ну, электросети регулируются, да, то есть энергетика регулируется. То есть такие фундаментальные, это фундаментальная инфраструктура человечества. Даже сейчас, знаешь, был момент, когда у Гугла дата-центры выключились. Ну, там что-то был какой-то забой несколько месяцев назад, пару месяцев назад. И в этот момент большинство фундаментальных провайдеров моделей упало. И вдруг мы все почувствовали, как много сервисов во всём мире уже зависит от там API, Open AI, гугла и антропика. А, то есть это удивительно, прошло там 2 года с момента чата GPT, а уже сейчас мы видим, что, ну, большая часть инфраструктуры уже полагается на вот эти модели. Вот так. Естественно, такая критическая инфраструктура, она как поставки воды, как поставка электричества, как многие другие вещи будут, ну, под государственным регулированием в какой-то мере.

>> А Nvidia стала первой компанией, которая стоит больше 4 триллионов долларов. А это из-за чипов, >> да, >> Nvidia? Давай объясним тем, кто не в курсе, это компания, главная деятельность которой — это делать эти чипы.

>> Да. Это компания, которая производит самые главные чипы, на которых тренируется и работают все эти наши модели.

>> Это американская компания?

>> Да, она американская компания, которая, ну, которая производит свои чипы в Тайване, естественно, как и большинство американских компаний.

>> И цифры, да, 4 триллиона долларов. Насколько это другие цифры, если сравнивать с тем временем, когда мы с тобой записывали Кремниевую долину?

>> Ну тогда вот я помню, мы удивлялись, когда Apple достиг впервые достиг триллионной триллионной оценки. И что-то вокруг триллиона было, в принципе, максимум, что можно было себе представить. Прошло 5 лет. У нас теперь несколько многотриллионных компаний и одна из них 4 триллиона. И это вот должно дать сигнал тем людям, которые смотрели тот выпуск и смотрят сейчас, наверное, смотрели тот выпуск и думали: "Ну всё, мы уже опоздали, как бы все эти стартапы уже там всё сделали." Просто сейчас всё только начинается, как бы количество благосостояния, которое будет создано сейчас вот на этой волне AI, количество миллиардных компаний, которые будут построены с нуля, которые вот кто-то из смотрящих это видео построит, а оно зашкалит. То есть мы увидим создание огромного экономического пласта вот на базе этой новой технологии. Сейчас самое-самое время. Короче, ты говорил, что веришь в то, что появится компания стоимостью миллиард долларов, состоящая из одного человека.

>> Абсолютно. Это 100%. То есть это причём случится в какое-то достаточно ближайшее время. Можешь себе представить себе, а, э, людей, которые будут строить компании в в команде из AI-агентов, которые будут делать там для них маркетинг, бухгалтерию, продажи, и ты будешь один король вот этой армии своих AI-роботов. Да, я думаю, что, кстати говоря про регуляцию, рано или поздно появится какая-то регуляция на государственном уровне, которая будет говорить, что должен нанять какое-то количество людей для того, чтобы получить доступ к какому-то количеству компьютера, что >> ты не можешь там больше там, допустим, 100 агентов иметь, если ты не нанял одного человека. Ну что-нибудь такое.

>> Ну это очень будет немножко похоже на вот то, что на волне BLM было.

>> Ну это это в принципе похоже на социальные механизмы государств, которые там придумывают занятость для людей, для того, чтобы общество было более стабильным и счастливым. Ну, потому что, если представить себе мир, э, там в ближайшие десятилетия, да, то есть сейчас будет вот эпоха взрывного роста, огромное количество возможностей, просто золото будет валиться из каждого утюга, и можно будет создавать бизнесы, захватывать новые рынки, зарабатывать. Сейчас люди будут строить роллапы, да, сейчас есть такой типа бизнес-термин роллапы, когда скупается какая-то традиционная индустрия, там, не знаю, агентство по недвижимости, а вот которые там типа в таких на уголках в маленьких американских городах, скупается там десяток этих компаний или два десятка этих компаний, интегрируется вместе, автоматизируется всё при помощи, а, добавляется современный цифровой маркетинг и создаётся такая потрясающая современная компания, у которой уже готовая клиентская база, готовое присутствие в разных местах и так далее. Супервыгодный сейчас, супер какой-то такой известный кейс, да, люди сейчас строят такие рулапы в самых разных индустриях традиционных. А вот это всё будет происходить в ближайшие годы. Но потом в какой-то момент, если действительно придёт момент суперинтеллекта и мы придём к тому, что есть машина, которая значительно умнее любого человека и способна всё делать без участия человека, то будет серьёзный кризис. То есть наше общество придётся перепридумывать себя и как вообще жить в этой ситуации, а чем люди занимаются и вообще зачем мы все нужны. А, но оно понятно, что там люди хотят жить в мире людей, да? То есть нам нравится, когда вокруг тоже кто-то что-то ходит там в гости, живёт, работает, более-менее улыбается, там не бомжует на улице. А, и мы будем придумывать какую-то новую социальную структуру вот в этом мире абсолютного абонса, абсолютного, э, как сказать по-русски, изобилия. В мире в мире абсолютного изобилия. То есть представь себе ситуацию, когда супер интеллектуальный AI создаёт, находит новые источники энергии, создаёт за один день создаёт лекарство от всех болезней, да, понимаешь? Вот раз и всё решено. Ты такой: "Блин, а чем мы теперь занимаемся?" И дальше ты будешь задавать вопросы: "А какую нам построить социальную структуру, где у нас будут какие-то поинты людям выдаваться за работу?" То понятно, что эта работа не нужна, как у детей в детском саду, но их же надо чем-то, чтобы им было интересно, весело, чтобы они там горшки лепили, создавали что-то, картины рисовали и так далее. И вдруг каждый может заниматься чем угодно, да, и качество твоей работы оценивается не в долларах, которые там принёс дядя, на которого ты работаешь, а в количестве счастья, которое ты создал для окружающих тебя людей, например, или ещё что-то такое. То есть мы будем придумывать какие-то новые структуры в мире абсолютного изобилия. А если мы к нему придём, но это не точно. А, а то, что точно, то, что в ближайшее время будет создано огромное количество традиционных компаний, а, и будет огромное количество экономических возможностей вокруг этого. А в конце возможно лакшери, самоходный коммунизм. Ох, забавно, если в какой-то момент главной ценностью, когда вот всё будут делать машины вокруг, главной ценностью и, может быть, единственной у человека будет это быть приятным человеком, >> да, просто создавать счастье вокруг себя.

>> Я думаю, что это вполне себе логичная, позитивная логичная сценарий того, как должно развиваться человечество, да? То есть в конечном счёте даже сейчас большое количество, по-настоящему тяжёлой работы, которые вынуждены были делать наши предки, а, по выживанию, по просто ежедневного обеспечения себя калориями там и так далее, оно уже делается какими-то машинами магическим образом. Вода просто течёт у тебя из крана, ты вообще не думаешь, как добыть воду. А столетиями люди добывали эту воду, шли куда-то к реке или к колодцу. Это была реально серьёзная часть твоего дня добыть воду. а потом ещё не отравиться этой водой. Вот. А мы просто живём и принимаем это за данность. То время, которое мы не добываем воду, мы с тобой видосики снимаем. А, ну, соответственно, ты можешь продолжить эту последовательность, то, как при хорошем раскладе будет выглядеть наша жизнь.

>> Ты очень позитивен по отношению к AI, но давай, чтобы уравновесить, поделись своими пугающими мыслями. То есть негативный сценарий того, к чему это может привести, ну, который при этом реален, а не в смысле, что ты специально наматываешь это.

>> Ну да, на самом деле, множество фантастов думали на эти темы в разные в разные моменты времени. Мой хороший друг и очень умный человек Дмитрий Моцкевич а произвёл кластеризацию сценариев будущего различных фантастов и вот поделился со мной не так давно своим своей подборкой. Какие варианты будущего умными м интересными писателями были детально продуманы и описаны в разных книгах. И вот, соответственно, есть такая красивая картина вот этого самоходного лакшери коммунизма, где, значит, абсолютная эпоха всего, вседоступности всего, и люди, значит, счастливы в нём живут. О'кей, это позитивный сценарий. Есть сценарий, где создаётся такой симбиоз машин и людей, и машины обладают своим собственным какой-то волей и интеллектом, и у них, на самом деле, появляются права со временем, и они становятся частью общества, и мы как-то живём вместе. А в части этих сценариев происходит война между людьми и машинами. В части мы уживаемся вместе хорошо. А, но там могут быть негативные сценарии, где машина решает, что человек — это какая-то переменная, которая мешает оптимизации функции, которую она себя выбрала, даже если это функция, может быть, там, не знаю, счастья всего живого, да, и она такая: "Ну, всё живое, больше вероятности будет счастливо без наличия людей, тогда мы у нас проблема". А и есть, ну, все негативные дистопии будущего, которые, в общем-то, возможно, зная проблемы человека как такового, как вида, да, наши такие фундаментальные проблемы. И это расслоение общества, диктатура маленького количества технокомпаний, которые обладают доступом к сверхмощному AI, которые порабощают всё вокруг. Значит, абсолютная бедность, недоступность самых базовых там сервисов и так далее для подавляющего большинства людей. И некий очень маленький клуб абсолютно всесильных, бессмертных, всевластных управлятелей AI. А и это будущее как бы не очень устойчивое, но возможно, да? То есть можете себе представить людей с армиями роботов и дронов, которые абсолютно неприкасаемы, которые с которыми ты ничего не можешь поделать, их уже ты не можешь переизбрать, свергнуть.

>> Я могу.

>> Да.

>> А >> я более того знаю страны, где сейчас так и есть. И они при этом не умрут уже, потому что AI их лечит от всех болезней вечно.

>> Угу.

>> Это так себе сценарий.

>> Но он мне нереален.

>> Мне нереален, конечно, но я верю в человечество. А и я предпочитаю быть технооптимистом.

Что делать людям, у которых из-за AI есть ощущение того, что они либо опоздали, либо опаздывают на поезд, что вот он уже уходит и как будто вот вот начинается жизнь, где они будут не полезны?

>> Я думаю, что такое ощущение есть у всех, оно нормальное, оно есть у меня. Это ощущение грядущих изменений. Мир меняется, и это о'кей. Единственное в мире постоянно — это постоянные изменения. Мир меняется, и ты меняешься. И вот что делать таким людям, включая меня и всех остальных, которые испытывают это ощущение — это меняться. То есть сейчас самое лучшее, что можно делать — это становиться максимально вовлечённым в современные инструменты, которые появляются. Просто всё пробовать. С любопытством, не со страхом, а с любопытством подходить к тому, что тестировать все новые инструменты, смотреть, как ты их можешь применить в своей жизни. Потому что в реальности в ближайшее время никакой AI людей не заменит. А зато вот люди, которые хорошо пользуются AI, заменят тех, кто не пользуется AI.

>> Так же, как в своё время бухгалтеры, которые умеют пользоваться компьютером, заменили тех, которые считали всё на счётах, или фермеры, которые умели водить трактор, заменили тех, которые сеяли за плугом, да? То есть это естественные циклы технологические человечества. И сейчас один из них. И то, что мы испытываем, нам кажется, что это впервые такое всё изменилось так сильно. Оно на самом деле каждый раз так менялось. Подумай о людях, которые сидели и видели, как появляется электричество. Да. То есть тогда вот для людей это был такой же фундаментальный прорыв, и всё менялось и выглядело страшно, появились какие-то пылесосы и какие-то лампочки, которые сами светят и вот это всё. А тем не менее, как мы знаем, мир устоял и стал лучше. И среднее удельное богатство отдельного человека по результатам всех этих технологических изменений, оно многократно возросло. Мы стоим на этапе перед этапом, когда оно умножится ещё раз во много-много раз, и каждый там отдельно взятый человек будет богаче многих существующих сегодняшних корпораций. Да, удельно. Я в это искренне верю.

>> Ну, это такое, >> ну, статистически так пока что получалось, да? То есть любой заключённый там европейской тюрьмы сейчас живёт лучше, чем монарх из средневековья.

>> Ну, канализация и всё остальное. к медицине, продолжительность жизни, доступ, доступность калорий и разнообразность этих калорий. Всё, как мы живём сейчас, было абсолютно немыслимо людям, которые были самые властные и счастливые люди в мире.

>> Я так понимаю, что в этом году AI уже использовался в войне по-настоящему?

>> Наверняка.

>> Израиль во время бомбардировок Ирана он к этому прибегал.

>> Угу.

>> Правильно ли я понимаю, что совсем скоро дата-центры будут военной целью во время конфликтов военных?

>> О, безусловно. Но начнём с того, что большинство оружия в ближайшие годы постепенно станет AI-оружием, да? То есть мы сейчас уже это видим со скоростью развития военных дронов и по мере того, как они становятся всё более автономными, то есть сейчас они требуют ещё операторов, это очень быстро изменится. А, и, конечно, войны будут воеваться большим количеством роботов с двух сторон, которые будут одни других атаковать, сбивать и так далее, а люди на на поле боя в результате станут, ну, ирелевантны. Система управления этими дронами и система производства этих дронов, они станут самыми самыми лаковыми, важными целями. А если себе представить, что одно из государств создало сверхмощный AI, который способен принимать там лучшие решения, мгновенно анализировать ситуацию и действительно давать военное преимущество, то, естественно, разбобить дата-центры, которые эту инфраструктуру питают, будет самой очевидной первой целью удара таких таких конфликтах. Интересно, если следующая атака на Иран со стороны США будет, ну, и союзников США будет, когда они скажут: "О'кей, от ядерки отказываемся, будем делать мощный military AI. А, и если это будет тоже как бы поводом для того, чтобы их, >> ну, Иран или не Иран, это открытый вопрос, но вот в каком-то виде это будущее, я думаю, более чем вероятно. То есть где-то когда-то кто-то будет бомбить дата-центры, потому что в нём кто-то разрабатывает сверхмощный AI, возможно, там без ограничений по разработке новых видов биологического оружия. Вот если представить, что такой Intel пришёл там, а в Америку и говорят, что там где-то в какой-то стране мира, значит, тренируют нейронки, у которых нету никаких э ограничителей на тему создания а синтетических вирусов и биологического оружия. А, и цель этой нейронки, цель этой программы, ну, типа, очень быстро генерировать там сверхмощное биологическое оружие, в тот же день B2 полетят туда бомбить. Я абсолютно уверен.

>> Что делать представителям творческих профессий? И правильно ли я понимаю, что чувствуется уже этот тренд на переход на работу руками? То есть то, куда AI ещё не скоро придёт, это электрики, сантехники, люди, которые умеют работать руками.

>> Ну, это одна из из стратегий. Я вот, например, получил сертификат йога-учителя и провожу уроки йоги каждую неделю уже больше 2 лет.

>> Ну, мне кажется, тут и AI, слушай, AI-агент, который на видеоуроке это делает. Я не очень серьёзно к этому это говорю, >> ну, как пример, но на самом деле тем не менее йога-уроки на видео, йога-уроки с реальным живым человеком, который заряжает тебя мотивация, энергия, разные ощущения. Все это знают прекрасно. Ты в спортзал ходишь с тренером или ты по видео занимаешься. Ну, на самом деле есть разница в мотивации.

>> В интервальных тренировках нет.

>> Наверное.

>> Я >> я плачу половину денег, которые я плачу тренеру, я плачу за то, чтобы он просто появился и мне было стыдно не прийти на тренировку.

>> А я и мне не стыдно забить. Вот. Но отвечая на твой вопрос. Я думаю, вот это очень важный такой глобальный сейчас тренд на то, как человечество из нужды в специалистах переходит на новый этап, где основной движущей силой будут креативные генералисты. Под генералистами я имею в виду понятие противоположное специалисту, да? То есть специалист — это кто-то, у кого очень специальные знания, а генералист — это все руки мастер, >> да? Но если вспомнить, а откуда всё начиналось, то есть мыслители древние, они все были генералистами, там Микеланджело, я не знаю, Леонардо да Винча, они могли рисовать, они могли, они были инженеры, они были мыслители, философы, совмещая в себе большое количество знаний, потому что тогда ещё знаний, как человечество целиком сгенерировало не так много. Догнать по разным дисциплинам передний рубеж знаний было достаточно просто в течение жизни. В среднем там Исаак Ньютон придумал Калькюлус, по-моему, в 23 года.

>> Ага.

>> Вот подумай сейчас, сколько нужно лет, чтобы совершить какое-то открытие на переднем крае науки. По статистике, раньше 40 лет ты просто не успеваешь добраться до переднего края. То есть ты всё это время просто учишься, чтобы прийти на передний край и, может быть, совершить какое-то открытие уже во второй половине своей жизни.

>> Всё изменилось.

>> А вот AI теперь становится удивительным способом уравнять эту гонку. То есть за счёт того, что у AI нету вот этой проблемы за, ну, типа научиться до переднего края науки, в его а памяти, в его сознании уже есть все знания. Если мы научимся правильно его оседлать, ну, это вот, в частности, то, что делает моя компания, это попытка собрать все научные знания в одной, в кавычках, голове и потом с этой головой совместно думать о том, как сделать шаг, шажочек вперёд на за край науки, да, придумать что-то совершенно новое. Так вот, вот в этом мире то, что я называю креативными генералистами, будут очень нужны, потому что они смогут специальные знания заменять или дополнять своими AI-сотрудниками или AI-партнёрами, AI-коучами, AI-коллабораторами, называй их как угодно, но вот этими некими виртуальными агентами, с которыми вместе думаешь и двигаешься вперёд.

>> Веришь ли ты в восстание машин? Из твоих уст ты очень воодушевлён. А это очевидно и весьма заразительно, надо сказать. А, но допускаешь ли ты, что такой вариант, что вот всё, что сейчас происходит, может привести к тому, что машины будут главными, а мы будем прислуживать им?

>> Это два разных вопроса. Давай разберёмся по порядку. А первое, восстание машин. Какие-то злые терминаторы, которые почему-то, значит, решают, что им надо воевать в с людьми.

>> Ну, стать главными. Вот вот конкретно восстание машин в виде, в котором люди представили себе, когда ты это сказал.

>> Нет, я в это не верю. А >> будущее, в котором AI становится главным управленческим органом человечества, таким оракулом или богом, который управляет всеми нашими процессами и нашим обществом лучше, чем большинство человек и правителей. Более чем верю. Возможно, это будущее даже лучше, чем будущее, в котором люди продолжают управлять людьми. Потому что всё, чему нас история научила, это то, что люди очень хреново управляют людьми. И даже самые лучшие люди, которые начинают управлять большими массами людей, становятся очень чудовищными людьми рано или поздно. Лучшие системы, которые управления, которые мы придумали, они заключаются в том, чтобы не давать людям долго, больше 8 лет править. Поэтому, если представить себе мир, в котором пробудился AI, а он обладает сознанием друг неожиданный, и он сверхмощный интеллект, который по-настоящему может там преследовать долгосрочные цели, не терять контекст, глубоко понимать и импатировать с его пользователями. Есть достаточно много классной фантастической литературы, где описан мир, где есть вот этот benevolent AI, то есть такой типа мы построили себе доброго такого бога, который умён, а несравнимо с с любым человеком, способен одновременно принимать там миллиарды действий по всей планете и заботиться о человечестве, чтобы всё вокруг работало хорошо и чтобы все были счастливы. А такое будущее возможно. А, и я думаю, что мы, когда боимся пробуждения AI, мы почему-то предполагаем, что по умолчанию человечество выживает. Вот без всякого AI, что наше будущее в том, что мы продолжаем жить.

>> А >> вообще, глядя на нашу динамику, я бы, честно говоря, поспорил. Вполне вероятно, что по дефолту человечество себя уничтожает рано или поздно или погибает как-то глупо. И вполне возможно, что пробудившийся AI может быть наша единственная надежда на то, чтобы эту траекторию изменить, на то, чтобы изменить изменение климата, на то, чтобы как-то подрегулировать мир, чтобы не случилось ядерной войны. Я понимаю, что это всё звучит очень футуристично, а, но вот чисто статистически, глядя на то, что происходило до сих пор и как человечество всеми силами старается себя самоуничтожить, ну, и планеты вместе с собой, а представить себе мир, в котором мы передаём контроль некому третьему субъекту, который не обладает нашими недостатками, при этом обладает сверхинтеллектом, но можно представить, что как-то можно построить систему, в которой, на самом деле, человечество окажется в лучшей ситуации, чем сейчас. Я думаю, что мы все очень боимся пробуждения AI, потому что мы сравниваем его с собой, а сравнивать его надо с просветлённым Буддой. И надо не мешать AI добиться достичь просветления. Тогда мы будем в хороших руках.

>> И может делать более-менее всё лучше человека, но по ощущениям вот он не может чувствовать.

>> Очевидно.

>> Значит ли это, что такая вещь, как человеческий опыт, будет премиальной валютой?

>> А я думаю, что это искони веков премиальная валюта. То, что мы называем жизнью — это, в первую очередь, способность ощущать жизнь. То, что мы называем жизнью — это, в первую очередь, способность ощущать боль, страдания и, наоборот, удовольствие, счастье, любовь. Мы, даже если ты посмотришь, что мы считаем живым и что мы не считаем живым, да, мы знаем, что трава и деревья более-менее живые, но мы к ним относимся так себе. Но стоит какую-то букашку там найти, которая боится опасности или испытывает боли, мы это интуитивно чувствуем на уровне эмпатии, да, то мы сразу же относим к вот к такому живому существу иначе. Я думаю, что это просто то, как наш мозг эволюционно устроен, да, мы оцениваем себе равными тех, кто кому мы можем проимпатировать, что они также испытывают боль или счастье. И поэтому способность вот эти ощущения испытывать всегда была премиальной науки. Просто валюты. Просто мы как люди очень часто на неё забиваем и не уделяем внимания, хотя это и есть самое главное. И большинство религий мира как бы об этом всегда говорили.

>> Ну, типа, наслаждайся, наслаждайся моментом и >> ощущай жизнь. Сколько жизни в твоей жизни? Чувствуешь ли ты этот ветер сейчас или ты живёшь в нарративе в своей голове?

>> Угу.

>> А нарратив в голове, ну, это вот такая же болтовня, как у большой языковой модели, которая пишет свои мысли в строчку по слову, добавляя следующее слово, и там рождается целая вселенная, какие-то понятные, интересные концепции и так далее, но они не живые, да. Вот нет вот этого ощущения, что она настоящее. А в нашей голове идёт тот же самый нарратив, но в этот момент ты ещё ощущаешь ветер на коже. И это делает нас с тобой живыми. Мы премиум-юзеры этой вселенной.

[музыка]

И финальная. В чём сила? А я верю, что сила в любви, как бы это банально не было, это что-то, что выделяет нас, а, как вид. Я думаю, вот это ощущение любви, которое понятно, интуитивно любому человеку. Это штуковина, которые очень сложно объяснить AI, сложно объяснить даже животным. Может быть, они её испытывают любовь в каком-то виде, а может быть, нет. Но зато с каждым человеком, с которым говоришь, он в какой-то мере это понимает. А то, что понимает каждый вокруг, и это вызывает у них позитивные ощущения — это нечто, что позволяет нам, как человечеству, объединяться и совместно что-то делать. И вот, мне кажется, на базе любви нам объединяться проще всего. А самый мощный на свете инструмент, который пока что всё ещё существует до того, как у нас появился сверхмощный пробуждённый AI, это огромные массы светлых и умных людей, работающих вместе. Мне кажется, что их объединяет вместе любовь, поэтому сила в любви.

[музыка]