🔴 Выступление Владимира Путина на «Валдае»: прямая трансляция

Пленарное заседание двадцать второго ежегодного форума Международного дискуссионного клуба "Валдай". Для меня большая честь пригласить на эту сцену Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина. Владимир Владимирович, огромное спасибо, что вы снова нашли время к нам прийти.

Алтайский клуб имеет невероятное преимущество, привилегию на протяжении уже 23 лет встречаться с вами, обсуждать наиболее насущные проблемы. Наверное, никто не может этим похвастаться, рискну предположить я.

Двадцать второе заседание Валдайского клуба, которое проходило в предшествующие 3 дня, имело титул название "Полицентричный мир: инструкция по применению". Мы пытаемся от осмысления, описания этого самого нового мира перейти к какой-то прикладной части, то есть понимание, как в нём жить, поскольку пока не очень понятно. Но мы, скажем так, может быть, продвинуты, но только пользователи этого мира. А вы как минимум механик, а может быть, даже инженер этого самого полицентричного мира. Поэтому мы очень ждём от вас некоторых инструкций по применению.

Инструкции вряд ли я смогу сформулировать, да и в этом нет цели. Потому что все инструкции, советы спрашивают, дают только для того, чтобы потом им не следовать. Это всем хорошо, эта формула хорошо известна. Я позволю себе высказать своё мнение по поводу того, что происходит в мире, где здесь и какова роль нашей страны и как мы видим перспективы развития.

Международный дискуссионный клуб "Валдай" действительно собрался уже в двадцать второй раз. И такие встречи не просто стали хорошей, доброй традицией. Дискуссии на алдайских площадках дают возможность непредвзято, всесторонне оценить ситуацию во всём мире, что называется, зафиксировать изменения, осмыслить их. Безусловно, особенность, сильная сторона Валдайского клуба — это стремление и способность его участников заглянуть за пределы банального, всем нам очевидного. Не следовать повестке, которую нам навязывает глобальное информационное пространство, тем более, что здесь интернет вносит свою лепту — хорошую, плохую, но такую сложную для понимания иногда. А попытаться поставить свои оригинальные вопросы, своё видение процессов, приоткрыть завесу, которая скрывает завтрашний день. Это не просто, но бывает, что и получается, в том числе и на Валдайской площадке у нас с вами.

Но мы уже не раз отмечали, что живём в такое время, когда всё меняется и меняется очень быстро. Я бы сказал, кардинально меняется при этом. Никому из нас не дано, конечно, в полной мере предвидеть будущее. Однако это не освобождает от обязанности быть готовыми ко всему, что может произойти. Практически, как показывает и время, и последние события, готовыми нужно быть к чему угодно. Ответственность каждого в такие периоды истории особенно велика и за свою собственную судьбу, за судьбу страны и всего мира. И ставки здесь чрезвычайно высоки.

Ежегодный доклад Валдайского клуба посвящён, как только что было сказано, на сей раз проблеме многополярного, полицентричного мира. И эта тема давно на повестке дня, но сейчас она достойна особого внимания. Согласен с организаторами. Уже по факту сложившаяся многополярность определяет те рамки, в которых действует государство. Но попробую ответить на вопрос: в чём особенности сегодняшней ситуации?

Во-первых, это намного более открытое, можно даже сказать, творческое пространство внешнеполитического поведения. Практически нет ничего заранее предопределённого. Всё может пойти по-разному. Многое зависит от точности, выверенности, степени выдержанности, продуманности действий каждого участника международного общения. Причём на этом обширном пространстве, конечно, легко заблудиться, потерять и ориентиры, что, как мы видим, довольно часто и происходит.

Во-вторых, пространство многополярности очень динамично. Перемены происходят быстро, как я уже сказал, и порой внезапно, просто в одночасье. И к ним, конечно, очень трудно подготовиться, и их порой невозможно предугадать. Реагировать приходится моментально, что называется, в режиме реального времени.

В-третьих, что важно — это пространство гораздо более демократично. Оно открывает возможности, дорогу большому числу политических и экономических игроков. Пожалуй, никогда на мировой арене не было такого количества стран, влияющих или стремящихся влиять на важнейшие региональные и глобальные процессы.

Далее, большую роль, чем когда-либо, играет культурно-историческая, цивилизационная специфика разных сторон. Надо искать точки соприкосновения и совпадения интересов. Никто уже не готов играть по правилам, заданным кем-то одним и где-то далеко, как у нас, значит, один очень известный шансонье пел: "За туманами", ну или там "За океанами".

В этой связи, пятое. Любые решения возможны только на основе договорённостей, которые устраивают все заинтересованные стороны, ну или подавляющее большинство. Иначе никакого жизнеспособного решения не будет вовсе, а лишь громкие фразы будут и бесплодная игра амбиций. Таким образом, для достижения результата нужна гармония, баланс.

И, наконец, возможности и опасности многополярного мира неотделимы друг от друга. Конечно, ослабление диктата, наличие которого отличало предыдущий период, расширение пространства свободы для всех — это несомненное благо. Вместе с тем, в таких условиях гораздо сложнее найти и установить этот самый прочный баланс, что само по себе — явный и чрезвычайный риск.

Такая обстановка на планете, которую постарался обрисовать достаточно коротко, — явление качественно новое. Международные отношения переживают кардинальную трансформацию. Как ни парадоксально, но многополярность стала прямым следствием попыток установить и сохранить глобальную гегемонию. Ответ международной системы и самой истории на навязчивое стремление выстроить всех в одну иерархию, на вершине которой находились бы страны Запада. Провал такой затеи был вопросом только времени, о чём мы, кстати, всегда говорили. И по историческим меркам это произошло, случилось и случилось довольно быстро.

35 лет назад, когда, казалось, заканчивалась конфронтация холодной войны, мы надеялись на наступление эпохи подлинного сотрудничества. Казалось, что не осталось идеологических и других препятствий, которые мешали бы совместно решать проблемы, общие для человечества, и регулировать, разрешать неизбежные споры и конфликты на основе взаимного уважения и учёта интересов каждого.

Позволю себе здесь небольшое историческое отступление. Наша страна, стремясь ликвидировать основания для блоковой конфронтации, создать общее пространство безопасности, дважды заявляла даже о своей готовности вступить в НАТО. Первый раз в 1954 году, ещё во времена СССР. Это было сделано тогда. А второй раз — в ходе визита президента США Клинтона в Москву, я уже об этом говорил, в 2000 году, когда мы с ним на эту тему тоже разговаривали. И оба раза мы фактически получили отказ. Причём с порога. Повторю, мы были готовы к совместной работе, к нелинейным шагам в сфере безопасности и глобальной стабильности, но наши западные коллеги оказались не готовы освободиться от плена геополитических и исторических стереотипов, от упрощённой, схематичной картины мира. Ну, я тоже публично говорил, когда мы с господином Клинтоном, с президентом Клинтоном говорили, он говорит: "Ты знаешь, интересно, я вот я считаю, что это возможно". А потом вечером говорит: "Я со своими посоветовался. Нереально. Сейчас нереально". А когда реально? Всё, всё ушло.

Словом, реальный шанс на другой, позитивный вектор развития международных отношений у всех нас был. Но вверх, увы, взял другой подход. Западные страны не устояли перед соблазном, перед соблазном абсолютной власти. Ну, соблазн такой серьёзный. Для того, чтобы устоять от этого соблазна, нужно было иметь в голове такую историческую перспективу и хороший уровень подготовки, в том числе интеллектуальной подготовки, исторической подготовки. У тех, кто принимал решение, тогда, видимо, такой подготовки просто не было.

Да, могущество США и их союзников в конце XX века достигло пика, но нет и не будет силы, которая была бы в состоянии управлять миром, предписывать всем, что и как делать, как дышать. Ну, такого никогда. Попытки были, но они все закончились неудачей.

Вместе с тем стоит отметить, что многим так называемый либеральный мировой порядок казался приемлемым, в чём-то даже удобном. Да, иерархия ограничивает возможности тех, кто не находится на верхних этажах пирамиды, если позволите, на вершине пищевой цепочки, обитает где-то там внизу, у её подножия. Зато снимает с них значительную долю ответственности такое положение. Просто правила какие? Просто прими предлагаемые условия, встройся в систему, получи положенную тебе долю и будь счастлив. Ни о чём не думая. За тебя будут думать и решать другие. И чего бы как не говорили, кто бы там сейчас не пытался прикрываться. Так и было на самом деле. И эксперты, которые сидят здесь, прекрасно это всё помнят и понимают.

Одни самодовольно считали себя вправе поучать всех остальных. Другие предпочитали подыгрывать сильным, быть послушным объектом торговли и разменов, чтобы избежать лишних проблем и получить за это какой-то, пусть маленький, но уверенно свой бонус. И, кстати, и сейчас хватает таких политиков в старой части света, в Европе. Тех же, кто возражал, пытался отстаивать свои интересы и права, взгляды, считали в лучшем случае так, чудаками, скажем аккуратненько. Всё равно так намекали: "Всё равно ничего не получится у вас, лучше смиритесь. Признайтесь, что против нашей силы вы — ничто, пустое место". Ну а совсем сорвавшимся, самопровозглашённым, самопровозглашённые мировые гранты их воспитывали уже ничего не стесняясь. Тем самым давали всем понять, что сопротивление бесполезно.

Ни к чему хорошему это не привело. Ни одна из мировых проблем не была решена. Зато постоянно добавляются всё новые и новые. Институты глобального управления, созданные в прежнюю эпоху, были либо работают, не работают, либо совсем в значительной степени утратили свою эффективность. Либо так, либо так.

И какой бы потенциал не накопила отдельная страна или группа стран, у всякой мощи всё-таки есть предел. Ну, российская сторона, аудитория знает. Есть такое у нас в народе выражение: "Против лома нет приёма, кроме другого лома". А он всегда появляется, понимаете? В этом суть происходящих событий в мире. Всегда. Он всегда появляется.

К тому же попытка контролировать всё и вся вокруг создаёт перенапряжение. Оно бьёт по внутренней стабильности, вызывая у граждан стран, которые пытаются играть эту роль грантов. Она у граждан этих же стран вызывает законные вопросы: "А зачем нам всё это надо?" Какое-то время назад мне приходилось слышать вот что-то подобное от наших американских коллег, которые говорили: "Мы приобрели мир, но потеряли саму Америку". Хочется задать вопрос: а это того стоило и приобрели ли вообще?

А в обществах ведущих западноевропейских государств созрело и усиливается явное отторжение немерных амбиций политической верхушки этих стран. Барометр общественного мнения показывает это повсеместно. Эстаблишмент не хочет уступать власть, идёт на прямой обман своих же граждан, нагнетает ситуацию на внешнем контуре, идёт на любые ухищрения внутри своих стран, всё чаще на грани, а то и за гранью закона. Но бесконечно превращая демократические избирательные процедуры в фарс, манипулировать волей народа не получится. Ну вот как это вот в Румынии, скажем, было. Не будем там вдаваться в детали. Во многих странах это происходит.

В некоторых странах пытаются запретить своих политических оппонентов, которые уже приобретают большую легитимность и большее доверие избирателям. Запретить. Ну, мы знаем, это проходили в Советском Союзе. Помните, песня Высоцкого? "Тоже всё запретили". Даже воинский парад скоро всё к чертям собачьим запретят. Но это не работает. Запреты не работают. А воля людей, воля граждан этих стран проста: пусть руководители стран занимаются проблемами граждан, заботятся об их безопасности и качестве жизни, а не гоняются за химерами.

Соединённые Штаты, где запрос людей привёл к достаточно радикальной смене политического вектора, — наглядный тому пример. Ну а для других стран можно сказать, что примеры, как известно, заразительны.

Подчинение большинства меньшинству, присущее международным отношениям в период доминирования стран Запада, уступает место многостороннему, более кооперативному подходу. В его основе — договорённости ведущих игроков и учёт интересов всех. Это, конечно, вовсе не гарантирует гармонию, абсолютную бесконфликтность. Интересы стран никогда полностью не совпадают, а вся история международных отношений — это, безусловно, борьба за их реализацию. Но принципиально новая мировая атмосфера, тон, которые всё больше задают страны мирового большинства, позволяют надеяться, что всем игрокам так или иначе придётся учитывать интересы друг друга при выработке и решения региональных и мировых проблем. Ведь по существу, никто не может добиться своих целей в одиночку, в изоляции от остальных.

Мир, несмотря на обострение конфликтов, на кризис прежней модели глобализации, фрагментацию мировой экономики, остаётся целостным, взаимосвязанным и взаимозависимым. Нам это известно по собственному опыту. Вы знаете, сколько усилий приложили наши оппоненты за последние годы, чтобы, грубо говоря, вышибить Россию из мировой системы, загнать нас в политическую, культурную, информационную изоляцию и экономическую автократию. По количеству и объёму введённых против нас карательных мер, которые стыдливо называют санкциями, Россия — абсолютный рекордсмен в мировой истории. 30, а может, уже и больше всяких ограничений. Ну и что, добились своего? Я думаю, присутствующим здесь не нужно объяснять, что эти усилия потерпели полный крах.

Россия явила миру высочайшую степень устойчивости, способность выдерживать сильнейшее внешнее давление, которое могло бы сломать не только отдельную страну, но целую коалицию государств. И мы испытываем, конечно, в этой связи законную гордость. Гордость за Россию, за наших граждан и за наши вооружённые силы. Но хочу сказать не только об этом. Оказалось, что та самая мировая система, откуда нас хотели изгнать, выдавить, Россию попросту не отпускает, потому что Россия необходима ей как очень весомая часть всеобщего равновесия. И не только из-за своей территории, народа, населения, оборонного, технологического и индустриального потенциала, из-за своих полезных ископаемых, хотя, конечно, всё, что я сейчас перечислил, очень-очень важно. Это важнейшие факторы, но прежде всего потому, что мировой баланс без России не выстраивается. Ни экономический, ни стратегический, ни культурный, ни логистический — никакой. Ну, я думаю, что те, кто пробовали всё это разрушить, как раз убедились в этом.

Некоторые, правда, упорно надеются всё-таки добиться своего, нанести России, как они говорят, стратегическое поражение. Ну, если они не видят обречённости этого плана и упорствуют, ну, всё-таки надеюсь, что жизнь покажет, и это дойдёт до самых упрямых, тугодумных. Вроде бы уже не раз шумели, угрожали полные блокады, пытались заставить народ России, как они сами выражались, слово подобрали, не постеснялись, хотели заставить народ России страдать. Строили планы один фантастичнее другого. Мне кажется, что пора уже успокоиться, осмотреться, понять реалии и как-то выстраивать отношения совершенно в другом направлении.

Мы также понимаем, что полицентричный мир очень динамичен. Он кажется хрупким и неустойчивым, потому что невозможно навсегда зафиксировать положение вещей, надолго определить расстановку сил. Участников процессов много, и силы эти самые несимметричные, сложно составленные. У всех свои выигрышные стороны и конкурентные преимущества, которые в каждом случае создают уникальную комбинацию и композицию.

Сегодняшний мир — чрезвычайно комплексная, многоаспектная система. И чтобы правильно описать, осмыслить её, недостаточно простых законов логики, причинно-следственных связей и возникающих из этого закономерностей. Тут нужна философия сложностей, что-то сравни квантовой механики, которая мудрее, ну, сложнее в чём-то классической физики. Однако именно благодаря этой сложности мира общая договороспособность, на мой взгляд, всё-таки имеет тенденцию увеличиться. Ведь линейные, односторонние решения невозможны, а нелинейные, многосторонние решения требуют очень серьёзной, профессиональной, непредвзятой, творческой, временами нестандартной дипломатии. Поэтому убеждён, мы с вами станем свидетелями своего рода ренессанса, возрождения высокого дипломатического искусства, а его суть — в способности вести диалог и договариваться и с соседями, и с единомышленниками, и, что не менее важно, но более сложно, с оппонентами.

Именно в таком духе, духе дипломатии XXI века, развиваются новые институты. Это и расширяющееся сообщество БРИКС, и организации крупнейших регионов, например, Шанхайская организация сотрудничества, Евразии, и более компактные, но от этого не менее важные региональные объединения. Их много сейчас по миру возникает, все. Не буду перечислять, вы знаете об этом. Все эти новые структуры разные, но их объединяет важнейшее качество: они не функционируют по принципу иерархии, подчинения кому-то одному, самому главному. Они не против кого-то, они за себя. Повторю ещё раз: современному миру нужны договорённости, а не навязывание чьей-то воли. Гегемония, причём любая, просто не справится и не справляется и не справится с масштабом задачи.

Обеспечение международной безопасности в этих условиях — вопрос крайне насущный и комплексный. Растущее количество игроков с разными целями и политическими культурами, со своими самобытными традициями. Вся эта глобальная сложность делает выработку подходов к теме безопасности намного более запутанной и сложной задачей. Однако открывает всем нам и новые возможности. Блоковые замашки, заведомо запрограммированные на конфронтацию, безусловно, теперь анахронизм, не имеющий смысла.

Мы видим, например, с каким усердием наши европейские соседи стремятся залатать под штукатурку трещины, пошедшие по зданию Европы. Однако они хотят преодолеть раскол, укрепить пошатнувшееся единство, которым прежде так гордились, вовсе не посредством эффективного решения внутренних проблем, а за счёт раздувания образа врага. Старый пример. Но фокус в том, что люди-то в этих странах всё видят, понимают, поэтому на улицы выходят, несмотря на нагнетание, как я уже говорил, ситуации на внешнем контуре и поиск этого врага. Причём врага они воссоздают привычного, придуманного уже столетия назад — Россию. Большинство людей в Европе не могут взять в толк, чем же им так страшна Россия, что для противостояния ей нужно всё ту же, туже затягивать пояса и забыть о собственных интересах, просто сдать их, вести политику явно себе в ущерб. Но правящие элиты Объединённой Европы продолжают нагнетать истерию. Оказывается, война с русскими чуть ли не на пороге. Повторяют эту чушь, эту мантру раз за разом. Просто смотрю, вот я вам честно говорю, я смотрю иногда, как и что говорят там, думаю, они же... Но они же не могут в это верить. Они же не могут верить в то, что говорят, что Россия собирается нападать на НАТО. Но в это поверить невозможно. А своих людей убеждают. Значит, это что за люди? Они либо, э, либо очень некомпетентны, если действительно верят, то, что поверить в эту чушь невозможно, или просто непорядочны, потому что они сами в это не верят, а своих граждан в этом пытаются убедить. Ну а какие ещё варианты? Честно говорю, так и хочется сказать: "Уймитесь, спите спокойно, займитесь, наконец, своими проблемами, посмотрите, что происходит на улицах европейских городов, что творится с экономикой, промышленностью, с европейской культурой и идентичностью, с огромными долгами и нарастающим кризисом систем социального обеспечения, вышедшей из-под контроля миграции, ростом насилия, в том числе политического, радикализацией левацких, ультралиберальных, российских маргинальных обществ. Обратите внимание, как Европа скатывается на периферию глобальной конкуренции".

Мы прекрасно знаем, насколько все угрозы относительно агрессивных планов России, которыми Европа сама себя запугивает, высосаны из пальца. Я сейчас только что об этом сказал. Но самовнушение — вещь опасная, и мы просто не можем не уделять внимания тому, что происходит. Не имеем права этого делать из соображения обеспечения нашей собственной безопасности. Повторю, нашей обороны и безопасности. Поэтому внимательно следим за набирающей силу милитаризации Европы. Просто ли это слова, либо нам пора принимать ответные меры? Вот мы слышим же, и вы знаете об этом. ФРГ, например, говорит о том, что немецкая армия должна быть опять самой мощной в Европе. Угу. Ну хорошо, мы внимательно это слушаем, смотрим, чего же там, что имеется в виду. Думаю, ни у кого нет сомнений, что такие меры России не заставят, ответные меры России не заставят себя долго ждать. Ответная угроза, кажется, мягко говоря, очень убедительной. Именно ответ.

Мы сами никогда не инициировали военное противостояние. Оно бессмысленно. Не нужно, просто не нужно и просто абсурдно. Оно уводит от реальных проблем и вызовов. И общество всё равно рано или поздно спросит со своих руководителей за то, что их надежды, чаяния и потребности этими элитами их стран игнорируются. Но если у кого-то всё же появится желание потягаться с нами в военной сфере, как у нас говорят, вольному волю, пусть пробуют. Россия не раз доказывала: когда появляются угрозы нашей безопасности, миру и спокойствию наших граждан, нашему суверенитету и самой государственности, мы отвечаем быстро. Не нужно провоцировать. Не было случая, чтобы в конечном счёте это не закончилось плохо для самого провокатора. Исключений тут не нужно ждать и впредь их не будет. Наша история доказала: слабость недопустима, потому что создаёт соблазн, иллюзию, что какой-то вопрос с нами можно решить с помощью силы. Слабости и нерешительности России не проявить никогда. Пусть об этом помнят те, кому мы мешаем самим фактом нашего существования. Те, кто лелеет мечты о нанесении нам этого самого стратегического поражения. Кстати говоря, вот те, кто активно об этом говорил, как у нас говорят тоже: "Иных уж нет, а те далечи". Где эти деятели?

Объективных проблем, связанных с факторами природного, техногенного, социального характера, в мире так много, что расходовать силы и энергию на искусственные, существующие придуманные противоречия непозволительно, расточительно и просто глупо. Международная безопасность теперь — явление настолько многогранное и неделимое, что никакое геополитическое, ценностное размежевание не способно расщепить его. Только кропотливая, всесторонняя работа с вовлечением разных партнёров и опорой на творческие подходы может решать сложные, сложные уравнения безопасности XXI века. И в нём нет более или менее важных элементов. Всё, каких-то особо важных. Всё решается только в комплексе.

Наша страна последовательно отстаивала и отстаивает принцип неделимости безопасности. Не раз говорил: безопасности одних не может быть обеспечена за счёт других. В противном случае безопасности нет. Вообще нет ни для кого. Добиться утверждения такого принципа не удалось. Эйфория и ничем не ограниченная жажда власти тех, кто после холодной войны считал себя победителем, как я уже говорил неоднократно, привели к стремлению навязать всем односторонние, субъективные представления о безопасности. Это, на самом деле, и стало подлинной корневой, первопричиной не только украинского, но и многих других острых конфликтов XXI десятилетия XXI века. В результате, как мы и предупреждали, в безопасности не чувствует себя сегодня вообще никто. Пора вернуться, что называется, к истокам, исправить совершённые ошибки.

Но неделимость безопасности сегодня, если сравнить с концом восьмидесятых, началом девяностых годов прошлого века, — явление ещё более сложное. Речь уже не только о военно-политическом балансе и учёте взаимных интересов. Безопасность человечества зависит от его способности отвечать на вызовы, порождаемые природными катаклизмами, техногенными катастрофами, технологическим развитием, новыми стремительными социальными, демографическими, информационными процессами. Всё это взаимосвязано, и изменения происходят в значительной степени сами по себе, часто, тоже уже сказал, непредсказуемо по своей собственной внутренней логике и законам. И порой даже, позволил себе сказать, помимо воли и ожидания людей. Человечество рискует оказаться лишним в такой ситуации, просто наблюдателем за процессами, которыми оно уже не в состоянии будет управлять.

Что это как системный вызов для всех нас и возможность всем нам конструктивно работать вместе? Готовых ответов здесь нет, но полагаю, что для решения глобальных проблем необходимо, во-первых, подойти к ним без идеологической заданности, без назидательного пафоса в духе "сейчас я вам всё объясню, как надо". А во-вторых, важно осознать, что это по-настоящему общее, неделимое дело, требующее совместной работы всех стран и народов. Каждая культура и цивилизация должны внести свой вклад, потому что, повторю, по отдельности никто не знает правильного ответа. Он может родиться только в условиях совместного конструктивного поиска, объединения, а не разъединения усилий и национального опыта разных государств.

Повторю ещё раз: конфликты, столкновения интересов были и будут. Конечно, были и будут всегда. Вопрос, как их решать. Многополярный мир, как уже сегодня говорил, — это возвращение классической дипломатии, когда для урегулирования нужно внимание, взаимное уважение, а не принуждение. Классическая дипломатия была способна учитывать позицию разных субъектов международной жизни, ту самую сложность концерта различных держав. Однако в своё время ей на смену пришла западная дипломатия монолога, бесконечных поучений и приказов. Вместо урегулирования конфликтных ситуаций стали продавливаться чьи-то конкретные интересы, считая интересы всех остальных недостойными внимания. Стоит ли удивляться, что вместо урегулирования получалось только обострение конфликтов, вплоть до их перехода в кровавую вооружённую фазу и гуманитарную катастрофу? Действуя так, не решить ни одной проблемы. Примеров за 30 лет — не счесть.

Одним из них является палестинско-израильский конфликт, который по рецептам западной, западная односторонняя дипломатия, грубо игнорирующая историю, традиции, идентичность, культуру живущих там народов, решить не получается, как и в целом стабилизировать ситуацию на Ближнем Востоке, которая, напротив, стремительно деградирует. Ну, сейчас мы знаем, сейчас знакомимся более подробно с инициативами президента Трампа. Ну, мне кажется, что здесь какой-то свет в конце тоннеля всё-таки может появиться.

Страшный пример. И украинская трагедия. Это боль для украинцев и для русских, для всех нас. Причины украинского конфликта хорошо известны любому, кто взял на себя труд поинтересоваться предысторией его нынешнего самого острого этапа. Не буду повторять, уверен, присутствующие в этом зале хорошо их знают и знают мою позицию по этому вопросу. Я много раз её формулировал. Известно и другое: те, кто поощрял, подначил, вооружал Украину, науськивал её на Россию, десятилетиями взращивал там оголтелый национализм и неонацизм. Да, честно говоря, извините за моветон, плевать хотели не только на российские интересы, но и на собственно украинские, подлинные интересы народа этой страны. Им не жалко этого народа. Этот народ для них — расходный материал для глобалистов, экспансионистов на Западе и их прислуги в Киеве. Результаты безрассудного аматоризма налицо. Тут не о чем и говорить.

Можно задать себе другой вопрос: а могло ли быть иначе? Ну, мы знаем тоже. Вернусь к тому, что говорил президент Трамп. Он говорил, что если бы он был у власти, это можно было бы избежать. Я согласен с этим. Действительно, этого можно было избежать, если бы по-другому выстраивалась работа с у нас с администрацией тогдашней байденской администрации. Если бы Украину не превратили в разрушительный инструмент в чужих руках, если бы не использовали для этого, не использовали для этого североатлантический блок, который продвигается к нашим границам. Если бы Украина сохранила, в конце концов, свою независимость, свой реальный суверенитет. И ещё вопрос, как следовало бы разрешать двусторонние российско-украинские проблемы, которые были объективным следствием распада огромной страны и сложных геополитических трансформаций. Кстати говоря, я думаю, что и роспуск Советского Союза был связан с позицией тогдашнего руководства России избавиться от всякой идеологической конфронтации в надежде на то, вот что сейчас, когда всё с...

Коммунизмом у нас покончено, сейчас наступят братание. Нет ничего подобного. Вот здесь другие, оказывается, факторы, геополитические интересы. И оказалось, что оказалось, что идеологические противоречия здесь ни при чём.

Как их решать в полицентричном мире, да, и как решалась бы ситуация на Украине? Не думаю, что его, если бы была многополярность, его разные полюса примерили бы ситуацию вокруг украинского конфликта, что называется, на себя, на те потенциальные зоны напряжения, разломы, которые есть в их собственных регионах. И тогда коллективное решение было бы гораздо более ответственным и взвешенным.

В основу урегулирования легло бы понимание, что у всех участников этой непростой ситуации есть свои интересы. Они обоснованы объективными и субъективными обстоятельствами, и их нельзя игнорировать. Стремление всех стран обеспечить безопасность и развития законно. Это, естественно, относится и к Украине, и к России, и ко всем нашим соседям.

Именно государствам региона должно принадлежать главное слово в том, что касается создания региональной системы. И именно они имеют максимальный шанс договориться о приемлемой для всех моделей взаимодействия, потому что их это непосредственно касается, это их жизненный интерес. Для других стран, для них эта ситуация в данном случае на Украине, это карта в другой, гораздо более масштабной игре, причём в их собственной игре. И, как правило, даже не связанный с конкретными проблемами стран вообще, в данном случае этой конкретной страны и стран, вовлечённых в конфликт. Это только повод и способ решить свои геополитические задачи, расширить зону контроля, да, и немножко заработать на войне.

Вот и лезли к нам на порог с натовской инфраструктурой. Безучастно годами взирали на трагедию Донбасса, на геноцид по сути и уничтожение русских людей на наших же исконных исторических территориях, которое началось с 2014 года после кровавого государственного переворота на Украине.

Контрастом такому поведению, которое демонстрирует Европа и до недавнего времени Соединённые Штаты при прежней администрации, являются действия мирового большинства. Они отказываются занимать чью-то сторону, стремятся реально помочь в установлении справедливого мира. Мы благодарны всем государствам, которые за последние годы искренне прилагали усилия, чтобы найти выход из ситуации. Это наши партнёры, основатели БРИКС: Китай, Индия, Бразилия, ЮАР, это Белоруссия, это и, кстати говоря, Северная Корея. Это наши друзья в арабском, исламском мире в целом, прежде всего Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты, Катар, Египет, Турция, Иран, Сербия, Венгрия, Словакия в Европе и многие другие страны, африканский и латиноамериканский.

И пока, пока, к сожалению, прекратить боевые действия не удалось, но ответственность за это лежит не на большинстве за то, что не удалось прекратить, а на меньшинстве, прежде всего на Европе, которая постоянно эскалирует и, э, конфликт. И, по-моему, другой цели-то на сегодня там не просматривается. Тем не менее, я думаю, что добрая воля возьмёт верх. И в этом смысле нет ни малейших сомнений. Я думаю, что и на Украине изменения происходят постепенно. Мы это видим. Как бы там мозги людям не промывали, всё-таки изменения происходят в общественном сознании, да и в подавляющем большинстве стран мира.

На самом деле феномен мирового большинства - это новое явление международной жизни. Тоже хотел бы два слова на этот счёт сказать. В чём его суть? В том, что подавляющее большинство государств мира настроено на реализацию собственных цивилизационных интересов, главной из которых – своё сбалансированное поступательное развитие. Казалось бы, это естественно, так было всегда, но в предыдущей эпохи понимание этих самых интересов зачастую искажалось нездоровыми амбициями, эгоизмом, влиянием экспансионистской идеологии. Сейчас большинство стран и народов, то самое мировое большинство, осознаёт свои подлинные интересы. Но самое это главное. Самое главное в том, что они чувствуют в себе силы, уверенность для того, чтобы отстаивать эти интересы вопреки внешним воздействиям. Их и добавлю: продвигая и отстаивая свои собственные интересы, готовы работать вместе с партнёрами. То есть конвертировать международные отношения, дипломатию, интеграцию в источник своего роста, прогресса и развития.

Отношение внутри мирового большинства – прототип политических практик, необходимых и действенных в полицентричном мире. Это прагматизм и реализм, отказ от блоковой философии, отсутствие жёстких, заданных кем-то одним обязательств, модели, где есть старшие и младшие партнёры. Наконец, способность сочетать интересы, далеко не всегда совпадающие, но в основном и не противоречащие друг другу. Отсутствие антагонизма становится основным принципом.

Сейчас набирает силу новая волна фактической деколонизации, когда бывшие колонии, понимая государственность, помимо государственности, обретают политический, экономический, культурный и мировоззренческий суверенитет. В этом контексте значима ещё одна годовщина. Мы только что отметили восьмидесятилетие Организации Объединённых Наций. Это не только самая представительная, универсальная политическая структура мира. Это символ духа сотрудничества, союзничества, даже боевого братства, который помог в первой половине прошлого века объединить усилия для борьбы с самым страшным злом в истории, безжалостной машиной истребления и порабощения. И решающая роль в этой общей победе, мы гордимся этим, победе над нацизмом, пред, разумеется, Советскому Союзу. Ну, надо посмотреть только на количество жертв всех участников антигитлеровской коалиции, и всё станет станет самым сразу ясно. Вот и всё. Он, конечно, наследие Победы во Второй мировой войне, самый успешный до сих пор опыт создания международной организации, в рамках которой возможно решать насущные мировые проблемы.

Сейчас часто можно слышать, что система ООН парализована и находится в кризисе. Это стало общим местом. Некоторые даже утверждают, что она изжила себя, её следует как минимум радикально реформировать. Да, безусловно, проблем в работе ООН очень много. Очень. Но лучше, чем ООН, тоже ничего пока нет. Это тоже надо признать. Проблема не в ней, на самом деле, ведь её потенциальные возможности очень большие. Вопрос, на самом деле, в том, как мы сами, те самые объединённые, а сейчас, к сожалению, разъединённые нации, все эти возможности используем. Спора нет, он сталкивается со сложностями. Как и любая организация сегодня, она нуждается в адаптации к меняющимся реалиям. Однако в процессе её реформирования, достройки принципиально важно не потерять, не исказить основной смысл, причём не только тот, что был заложен при создании всей Организации Объединённых Наций, но и обретённый в процессе её сложного развития.

Стоит в этой связи вспомнить, что с 1945 года количество государств-членов ООН увеличилось почти в четыре раза. Организация, которая возникла по инициативе нескольких крупнейших стран, за десятилетие существования не просто расширилась, она впитала множество различных культур и политических традиций, обрела разнообразие, превратилось в по-настоящему многополярную ещё задолго до того, как таким стал мир. Потенциал, заложенный в системе ООН, ещё только начинает раскрываться. И уверен, что в наступающую новую эпоху это произойдёт и произойдёт быстрее. Иными словами, теперь страны мирового большинства, естественно, формируют убедительное большинство и в составе Организации Объединённых Наций, а значит, её структуру и органы управления пора привести в соответствие с этим фактом, что, кстати, будет гораздо больше соответствовать и базовым принципам демократии.

Не буду отрицать, сейчас нет единогласия относительно того, как следует обустроить мир, на каких принципах он должен базироваться в предстоящие годы и десятилетия. Мы вступили в длительный период поиска, во многом движения на ощупь, когда окончательно сформируется новая устойчивая система, её каркас, неизвестно. Надо быть готовыми, что на протяжении длительного времени социально-политическое и экономическое развитие будут иметь трудно предсказуемый характер, а подчас и весьма нервный характер. И чтобы сохранить чёткие ориентиры, не сбиться с пути, всем нужна прочная опора. Это, на наш взгляд, прежде всего ценности, вызревающие в национальных культурах на протяжении веков. Культура и история, этические и религиозные нормы, влияние географии и пространства – основные элементы, из которых рождаются цивилизации. Особые общности, создающиеся веками и определяющие национальное самосознание, ценностные установки и традиции, всё то, что и служит ориентирами, позволяющими не потеряться, устоять перед штормами бурного океана международной жизни.

Традиция – вещь всегда уникальная, самобытная, у всех своя. И уважение традиций – первое и главное условие благополучного развития международных связей и решения возникающих проблем. Мир пережил попытки унификации, навязывание всем якобы универсальной модели, которая шла в разрез с культурными и этическими традициями большинства народов. В своё время этим грешил Советский Союз, навязывая свою политическую систему. Ну, мы знаем об этом, честно говоря, и думаю, вряд ли кто-нибудь будет спорить. Потом это эстафету перехватили Соединённые Штаты. Ну, отчасти отличалась и Европа. И в одном, и в другом случаях ничего не получилось. Поверхностное, наносное, искусственное, тем более навязанное со стороны, долго не удерживается. А тот, кто уважает свою традицию, как правило, не посягает и на чужую.

Сейчас на фоне международной нестабильности особое внимание приобретает собственный фундамент развития, который не зависит от международных вихрей. И мы видим, как страны и народы обращаются именно к этим основам. Происходит такое не только в государствах мирового большинства, к этому приходят и в западных обществах. Если все руководствуются этим, занимаясь собой и не размениваясь на ненужные амбиции, обнаруживается, что и общий язык с остальными найти легче.

В качестве примера можно привести и сегодняшний опыт взаимодействия России с Соединёнными Штатами. У наших стран, как известно, немало противоречий. Наши взгляды на многие мировые проблемы не сходятся. Для таких крупных держав это нормально, на самом деле, естественно, абсолютно. Главное, как разрешать эти противоречия, насколько удаётся улаживать их миром. Нынешняя администрация Белого дома свои интересы и желания заявляет прямо, иногда, думаю, вы согласитесь со мной, иногда и прямолинейно, но зато без всякого лишнего лицемерия. И всегда лучше отчётливо понимать, что хочет собеседник, чего он добивается, чем пытаться угадать реальный смысл в череде экивоков, двусмысленных и туманных намёков. Мы видим, что сегодняшняя администрация США руководствуется прежде всего интересами своей собственной страны, так как она их понимает. Полагаю, что это рациональный подход, но тогда, извините, и Россия оставляет за собой право руководствоваться нашими национальными интересами, одним из которых, кстати, является и восстановление полноформатных отношений с США. И какими бы ни были противоречия, если относиться друг к другу с уважением, то торг, пусть даже самый жёсткий, упорный, всё же будет иметь целью сойтись. А это значит, что в конце концов взаимоприемлемые варианты решения возможны.

Многополярность, полицентризм – реальность, которая с нами надолго. Как скоро и на и насколько эффективно нам удастся создать на её основе устойчивый мировой порядок, зависит от каждого из нас. А такой порядок, такая модель в современном мире возможна только как результат всеобщих усилий. Работы, в которой участвуют все. Повторю, времена, когда узкая группа самых могущественных держав решала за весь остальной мир, как жить, ушли безвозвратно. Об этом стоит помнить тем, кто ностальгирует по колониальным временам, когда народы было принято делить на тех, кто равны, и на тех, кто равнее. Фраза Оруэлла нам хорошо известна. Нам никогда не было свойственно, нам, России, свойственно такое российское понимание проблем, отношение такое к другим народам, другим культурам. Никогда не было свойственной России и никогда не будет. Мы за разнообразие, полифонию, ценностную симфонию, мир, безусловно, вы согласитесь со мной, выглядит уныло, когда он монотонен.

Россия выпала России выпала очень бурная и трудная судьба. Само формирование российской государственности – это постоянное преодоление колоссальных исторических вызовов. Ээ, не хочу сказать, что другие государства развивались в тепличных условиях. Конечно же, нет. Но всё же российский опыт во многом уникален, как уникальна и страна, им созданная. В этом нет претензий на исключительность, на превосходство. Это просто констатация нашей самобытности. Мы переживали многочисленные потрясения, дали миру пищу для очень разных размышлений, и негативных, и позитивных. Зато благодаря нашему историческому багажу мы лучше готовы к сложной, к нелинейной, неоднозначной мировой ситуации, в которой всем нам предстоит жить. В любых перипетиях Россия доказала одно: она была, есть и всегда будет. Её роль в мире меняется. Мы это понимаем, но она неизменно остаётся силой, без которой трудно, а часто ей невозможно достичь ни гармонии, ни баланса. Этот на м проверенный факт, проверенный истории, времени – это факт, который является безусловным. Но в сегодняшнем многополярном мире эта гармония, этот баланс, о которых я говорил, могут быть достигнуты, безусловно, только в результате совместной общей работы. И хочу вас заверить, Россия к такой работе готова. Благодарю вас за внимание. Спасибо большое.

Спасибо, Вадим Владимирович, огромное спасибо за такое обширное. Я вас утомил. Извините, наверно. Нет, вы только начали. Зато вы сразу нам задали такую планку разговора, что мы, безусловно, сейчас уцепимся за очень много тем, которые прозвучали. Тем более, что действительно полицентричный, многополярный мир – это пока только предмет начинающегося описания. Действительно, он настолько сложен, как у вас сказано было в выступлении, что мы пока можем, как в старой притче, там каждый у слона трогает какую-то часть тела и думает, что это весь слон, а на самом деле это только часть. А вы знаете, вы знаете, я вот искренне, это не пустые слова, я говорил из практики. Вот у нас перед нами, вот перед передо мной иногда встают совершенно конкретные вопросы, которые нужно решать в той или другой части мира. Ну и в прежние времена, как был Советский Союз, один блок и второй блок, ну, чего там внутри блока согласовали и поехало. Нет, вот я вам откровенно говорю, но на практике несколько раз у меня было вот я думаю, так поступить или так, потом думаю, нет, так нельзя, потому что это заденет вот таких-то. Лучше вот так, а потом нет. Ну если я так поступлю, то это заденет таких-то. Вот, понимаете, вот это вот реально реально и честно сказать было несколько случаев вообще ничего не будем делать, потому что правда, потому что потому что ущерб будет больше от принимаемых мер, чем просто выдержка и терпение. Вот вот это вот это реалия сегодняшнего дня. Вот я я ничего не придумал так вот, как есть вот в жизни, в реальной, в практике, вот я так и сказал. А вы в шахматы в школе увлекались? Нет. Ну я любил шахматы. Хорошо. Тогда я вот продолжу то, что вы только что сказали по поводу практика. Действительно, меняется не только теоретическое осмысление, но и практические действия на мировой линии не могут быть такими, как прежде. В частности, всё-таки предшествующие десятилетия, ну, многие полагались на институты, международные организации, структуры, структуры внутри государств, которые были приспособлены для решения определённых задач. Сейчас многие эксперты, и у нас это было на Валдайском обсуждении в предыдущие дни, говорят о том, что институты по разным причинам или слабеют, или вообще утрачивают эффективность. И на лидеров, на руководителей ложится гораздо больше ответственность, чем прежде. Вот в этой связи у меня к вам вопрос. Вы себя не ощущаете иногда таким, знаете, Александром Iм на венском конгрессе, который самолично вёл переговоры о новом мироустройстве? Вот именно вы один? Нет, не ощущаю. Значит, Александр I был императором, а я избранный народом президент значит на определённый срок. Это большая разница. Вот, ээ, это во-первых. Во-вторых, Александр I всё-таки, э, объединил Европу силой, победив врага, который вторгся на нашу территорию. Но он мы помним, что он делал, венский конгресс там и так далее, и так далее. С точки зрения как бы того, куда двигался мир. Ну, это спорные, пускай историки там дадут оценки, спорная вещь. Надо ли было было восстанавливать монархии везде и вся, да, и как бы попытаться вернуть колесо истории чуть-чуть назад. Не лучше было бы посмотреть тенденции и что-то придумать, чтобы двигаться вперёд и стать во главе этого процесса. Вот. Но это так не имеет отношения к вашему вопросу. Апропо, что называется. Что касается вот современных институтов, ведь в чём проблема? Они деградировали как раз в период попытки отдельных стран или коллективного Запада воспользоваться положением после холодной войны, объявив себя победителями. Да. Здесь начали всем всё навязывать. Первое. Второе. А все остальные постепенно сначала глухо, потом всё активнее и активнее начали этому сопротивляться. За первый период времени после того, как Советский Союз прекратил существование, западные структуры в старые форматы напихали значительное количество своих кадров. И все эти кадры, строго действуя по инструкции, по тому, как они получали из вашингтонского обкома, действовали, но и действовали, честно говоря, очень ну грубо, просто не считаясь вообще ни с чем и ни с кем. И это привело к тому, что в том числе Россия вообще перестала обращаться к этим институтам, полагая, что там, ну, ничего невозможно сделать. ОБСЕ для чего было создано? Для урегулирования, значит, сложных ситуаций в Европе. А всё свелось к чему? Всё деятельность ОБСЕ свелось к тому, что она превратилась в какую-то площадку для обсуждения, скажем, тех же прав человека в на постсоветском пространстве. Ну послушайте, ээ да, проблем хватает. Ну а что, в Западной Европе их мало, что ли. Вот смотрите, сейчас, по-моему, только что совсем недавно даже Госдеп США обратил внимание на то, что в Великобритании, э, значит, возникли права возникли проблемы с правами человека. Нонсенс, казалось бы, ну, дай бог им здоровья тем тем, кто сейчас это отметил. Но это же не сейчас возникло. Эти проблемы всегда были. А эти международные организации просто начали профессионально заниматься Россией и постсоветским пространством. Но не для этого они создавались. И так по очень многим направлениям. Поэтому они в значительной степени утратили свой смысл. Смысл на тот момент, когда они создавались ещё в в системе в в прошлой системе отсчёта, когда был Советский Союз и Восточный блок, и Западный блок. Поэтому они и деградировали не потому, что они были плохо сложены, а потому, что они не стали перестали заниматься тем, ради чего они создавались. Но другого способа, как искать какие-то консенсусные решения, всё-таки всё-таки нет и и не было. И мы вот, кстати говоря, постепенно постепенно и созревали до того, что эээ до того, что нам нужно создавать какие-то институты, где где вопросы решаются не так, как пытались их решать наши западные коллеги, а действительно на основе консенсуса, действительно на основе согласования оппозиций. Так возникла ШОС, Шанхайская организация сотрудничества. Она ведь первоначально возникла из чего? Из необходимости урегулировать пограничные отношения между странами, э, бывшими республиками Советского Союза и Китайской Народной Республикой. И очень хорошо отработало, очень хорошо. И мы начали расширять сферу её деятельности. И и пошло, понимаете? И, э, э, вот также постепенно так возник БРИКС. Ээ когда у меня в гостях были, э, премьер-министр Индии и председатель Китайской Народной Республики, я предложил собраться втроём. В Петербурге это было, возник РИК: Россия, Индия, Китай. Мы договорились, что будем собираться, а, регулярно, б, расширим это эту площадку для работы наших министров иностранных дел. И пошло. И а почему? А потому что сразу увидели все участники процесса, несмотря на какие-то даже шероховатости между собой, увидели, что в целом площадка-то хорошая. Нет, здесь нет желающих выпячивать себя значит во что бы то ни стало продавливать свой интерес. А у всех возникло понимание, что искать нужно баланс. Сразу потом попросились к нам и Бразилия, и Южная Африка, возник БРИКС. Вот это естественные партнёры объединёнными объединённой общей идеей, как выстроить отношения для поиска взаимоприемлемых решений. Они начали собираться в организации. То же самое начало происходить по всему миру, когда я вот выступаю сейчас сказал о региональных организациях. И и смотрите, как авторитет этих организаций растёт. И в этом залог того, что новый сложный многополярный мир, но всё-таки имеет шансы на то, чтобы быть устойчивым.

Вы в выступлении использовали красивую, хорошо известную у нас метафору про лом, что против лома нет приёма, если другой не появляется. Вот это тоже имеет отношение к институтам, потому что опять же, когда институт не работают, тогда остаётся лом. Ну, иными словами, сила, военная сила, которая, безусловно, в международных отношениях сейчас опять выдвинулась на первый план. Много рассуждают, и у нас на Валдайском форуме была целая отдельная секция на эту тему, что такое новая война, современная война. Она явно изменилась. Вот как вы бы оценили, как главнокомандующий, просто как крупный политик, что что по-другому стало с войной? Это такой очень специальный вопрос. М, тем не менее, конечно, очень важный, безусловно. Во-первых, не военные способы решения военных вопросов, они всегда существовали, но сейчас с развитием технологий они приобретают новое значение и дают новые эффекты. Что имею в виду? Информационные атаки, э, влияние на политическое сознание стороны потенциального противника, попытки разложить это сознание. И вот, знаете, сейчас вот о чём подумал. Мне вот недавно говорили, что у нас как бы возродилась, возрождается такая русская традиция: девочки, ну, молодые девушки в какие-то всякие на свои, а, мероприятия или где-то отдыхают в бары и так далее, приходят в кокошниках, в русских нарядах. Вы знаете, это не шутка. Вот это меня это очень радует. Почему? Потому что это значит, что несмотря на все попытки разложить наше российское общество изнутри, э наши противники не добиваются никакого результата, а наоборот, эффект обратный ожидаемого получают. И вот то, что молодые люди, что у них есть такой внутренняя, значит, такая внутренняя защита от каких-то попыток повлиять на общественное сознание изнутри, у них есть такая внутренняя защита. Это очень хорошо. Это говорит о о зрелости и прочности российского общества. Но это вот одна сторона медали. Ну и здесь же, сюда же и попытки нанести ущерб экономике, финансовой сфере и так далее, что, конечно, очень опасно. А, но если говорить о чисто военной составляющей, то здесь, конечно, очень много появляется новизны, связанной, конечно, с развитием технологий. Ээ, ну, ну, и так это у всех на слуху. Тем не менее, скажу, это беспилотные системы. Причём в воздухе, в трёх средах: в воздухе, и на земле, и и на воде. Это беспилотные экипажные катера, это то, что из платформы, которые используются на суше и беспилотные летательные аппараты. Причём это всё имеет двойное назначение. Вы знаете, это очень важно. Вот это одна из особенностей сегодняшнего дня. Очень многие вещи, которые активно принимают применяются в боевых действиях, они все двойного назначения. Ну вот вот эти, возьмите беспилотные летательные аппараты, но они же могут применяться где? И в медицине, и при доставке продуктов питания, и перевозе каких-то полезных грузов. Ну везде. И в боевых действиях. Но это вызывает вызывает к необходимости развития других систем: систем разведки, радиоэлектронной борьбы. Это меняет тактику ведения вооружённой борьбы. На поле боя многое меняются. Теперь уже нет этих клиньев Гудыриана и либо рыбалка, да? Как было во время Второй мировой войны. Сейчас танки используются совсем по-другому. Не для того, чтобы рассекать и прорывать оборону противника, а для того, чтобы поддерживать пехоту, причём с закрытых позиций, тоже нужно. Но это всё-таки немножко другое. Но самое главное, знаете, что скорость происходящих изменений. За месяц, за неделю очень многие вещи меняются. Я уже много раз говорил, мы что-то применяем, потом раз применение высокоточного, скажем, оружия, в том числе большой дальности, что тоже очень важный компонент сегодня, значит становится менее эффективным. А почему? А потому что противник применяет новейшие системы РЭБ, понял, что происходит, и подстроился. Значит, нам в течение нескольких дней, недели нужно нам нужно найти противоядие. Это происходит в постоянном режиме. Что очень важно практически и на поле боя, и в научных центрах. Вот это вот это современные изменения. Вот это вот серьёзное такое э серьёзные инновации в введении современной вооружённой борьбы. Да, но и всё меняется, кроме одного. Это храбрость, мужество и героизм русского солдата, которым мы все очень гордимся. Я имею в виду, когда говорю русский, имею в виду людей чисто там этнически русских, которых написано русские в паспорте. И наши ребята это подхватили, причём подхватили люди разных вероисповеданий и разных национальностей. Всё с гордостью говорят: "Я русский солдат". Так оно и есть. Почему? Напомню в этой связи Петра I. Что сказал Пётр I? Кто такой русский? Кто знает, хорошо. Кто не знает, скажу. Напомню, Пётр I сказал: "Русский - это тот, кто любит Россию и служит ей". Спасибо.

Ну, по поводу кокошников я намёк понял. В следующий раз соответствующая одежда будет канадо кокошников. Нет. Хорошо. Как скажете, Владимир Владимирович. Серьёзно, вот вы сказали о скорости, о темпах изменений. Действительно, это потрясающе. Невероятно быстро всё меняется и в военной сфере, и в гражданской, но, видимо, в ближайшие годы, десятилетия, иначе мы уже не увидим, что другого. Так и будет. Три с лишним года назад, когда начиналась специальная военная операция, звучала критика в адрес российской армии, в адрес нашего государства, что мы отстали по некоторым направлениям и, соответственно, некоторые неудачи, которые были, они с этим связаны. За истекшее время, во-первых, нагнали ли мы с вашей точки зрения то, что должны были? Во-вторых, раз мы говорим о русских солдатах, вот на данный момент положение дела на фронте, как вы оцениваете? Кнопочку. Да, во-первых, мы не то, что отстали, а некоторых вещей мы действительно просто не видели. Это не то, что мы вот хотели что-то сделать, да, а не успели доделать. Нет, просто действительно некоторых вещей не видели. Первое. Второе. Э мы же как бы, э, мы воем, да, мы производим военную, э, военную технику, а с нами-то воюет очень много стран. Ну, все страны НАТО с нами воюют. Это же они сами это уже не скрывают. И причём, к сожалению, есть инструкторы, так и они принимают участие просто реально в боевых действиях. На самом деле из западных стран. Поэтому, да, центр же создан специально в Европе, который, по сути, сопровождает всё, что делает ВСУ, информацией подписывает, подпитывает разведданные из космоса передаёт, оружие поставляет, учит. И, повторяю, принимают инструкторы принимают участие не только в подготовке, но и выработке решения, а

И в их реализации. Поэтому, конечно, такой вызов для нас серьёзный, но российская армия, российское государство и российская оборонная промышленность быстро адаптировались к этому вызову. Я без всякого преувеличения, и это не гипербола, не преувеличение, знаете, это не хвостовство. Я думаю, что на сегодняшний день российская армия является самой боеспособной армией. И по выучке личного состава, и по техническим возможностям, по умению их применять и модернизировать и поставлять на линию фронта новые образцы вооружения, и по тактике даже ведения боевых действий. И вот это ответ, пожалуй, на ваш вопрос.

Вот наши собеседники и ваш собеседник с океаном недавно переименовали Министерство обороны в военное министерство. Казалось бы, то же самое, но, как говорится, есть нюанс. Как вы считаете, от имён что-нибудь зависит по сути? Ну, можно сказать, нет. А можно сказать, что как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Ну, какой-то смысл, наверное, в этом есть. Ну, звучит это несколько агрессивно. Министерство войны. У нас Министерство обороны, мы из этого всегда исходили и всегда исходим и будем исходить. У нас нет агрессивных намерений в отношении третьих стран. У нас Министерство обороны, и цель Министерства обороны — обеспечить безопасность российского государства и народов Российской Федерации.

Ну, а вот он дразнится, что бумажный тигр. Бумажный тигр. Я же сказал, что Россия все эти годы воюет не с ВСУ, не с Украиной, а воюет практически со всеми странами НАТО. Значит, если говорить о... Да, вы спросили, как, что происходит у нас на линии боевого соприкосновения. Ну, так вот, я сейчас там к тиграм вернусь. Значит, у нас практически по всей линии боевого соприкосновения наши войска уверенно идут вперёд. Если взять с севера, это группировка "Север". Там, значит, в Харьковской области город Волчанск такой есть. И в Сумской области населённый пункт Юнаковка только что поставлен под наш контроль. А Волчанск наполовину забрали. Ну, я думаю, дело времени. Сейчас заберут наши бойцы и вторую часть. Там создаётся уверенная зона безопасности, и эта работа идёт слаженно и так спокойно, по плану. Значит, западная группировка войск практически забрала один из таких крупных населённых пунктов. Не забрала, а 2/3 города забрала Купянска. Там центр уже в наших руках. Боевые действия идут в южной части города. Другой достаточно крупный город Кировск полностью перешёл под наш контроль. Значит, южная группировка уже вошла в город Константиновка. А это уже один из оборонительных рубежей, основных оборонительных рубежей: Константиновка, Славянск, Краматорск. Это те рубежи, которые создавались на протяжении более 10 лет с помощью западных специалистов. Туда уже зашли наши войска, и там идут боевые действия. Так же, как зашли в Северск, тоже достаточно крупный населённый пункт, и идут боевые действия. Там группировка "Центр" активно, эффективно работает, проводит операции и зашла в город Красноармейск, по-моему, с южной части. Идут бои в городе Красноармейске. Я не буду вдаваться в детали, в том числе и потому, что не хочу информировать нашего противника, как ни странно это прозвучит. Что имею в виду? Потому что в их неразберихе, они сами не очень понимают, что там происходит. И поэтому нам дополнительно давать им информацию ни к чему. Но уверенно там наши ребята работают.

Значит, что касается группировки "Восток", она идёт достаточно уверенно, быстрым темпом по северной части Запорожской области и частично Днепропетровской. Очень себя надёжно чувствует и уверенно действует и группировка "Днепр". Примерно, ну, почти 100% Луганской области в наших руках. Нам осталось 0,13%, по-моему, которые противник контролирует. Значит, где-то процентов 19 с небольшим противник контролирует ещё Донецкой области. Где-то 24-25% — это, соответственно, Запорожская и Херсонская области. И везде российские войска уверенно, хочу это подчеркнуть, удерживают стратегическую инициативу. Но если мы воюем со всем блоком НАТО и так двигаемся, продвигаемся, уверенно себя чувствуем, и, значит, это бумажный тигр, что тогда сама НАТО? Она что тогда из себя представляет? Но, но бог с ним. Нам самое главное — быть уверенными в себе. А мы в себе уверены. Спасибо.

Есть такие детские, вот вырезать и собирать тигры бумажные. Вы тогда президенту Трампу, когда будете встречаться, подарите? Да. Да. Нет, у нас с ним свои, на самом деле, свои отношения. Мы там знаем, что друг другу дарить. Ну, и мы к этому относимся, знаете, очень, очень спокойно. Я не знаю, в каком бы контексте это было сказано, как с иронией, может быть, было сказано. Ну, в этом же тоже есть, понимаете? Вот он сказал своему собеседнику: "Ну, вот, ээ, бумажный тигр". Дальше может что следовать? Ну, идите тогда и разберитесь с этим бумажным тигром. А там, видите, всё происходит-то по-другому. Ведь в чём на сегодняшний день проблема? Оружие-то поставляют в ВСУ достаточно. Сколько нужно, столько и поставляют. А вот за сентябрь потери где-то 44 700 человек в ВСУ. Из них почти половина безвозвратные. А за это время набрали по принудительной мобилизации только, по-моему, 18 с лишним тысяч. 14 примерно вернули после излечения из госпиталей. Да вот смотрите, если сложить, сколько мобилизовали и сколько вернули из госпиталей и сколько потеряли, получается минус 11 000 в месяц. Значит, не только нет восполнения на линии боевого соприкосновения, а уменьшение идёт. А при этом, если посмотреть с января по август текущего года, примерно 150 000 дезертиров. За это же время набрали 160 000. Но 150 000 дезертиров — это много. А с учётом текущих увеличивающихся потерь, хотя они были чуть побольше в предыдущий месяц, это значит, что... Ну, есть только один способ понизить уровень, понизить возраст призывной возраст, мобилизация. Но это не даст результата. По мнению и наших, и, кстати говоря, западных специалистов, это вряд ли принесёт положительный результат, потому что нету времени на подготовку. Войска-то наши наступают каждый день. Понимаете, в чём дело? И закрепиться не успевают, и подготовить личный состав не успевают. Да ещё потери больше, чем возможность восполнить личный состав на поле боя. Вот в чём дело. Поэтому лучше бы, значит, киевскому руководству подумать о том, как договариваться. Мы об этом много раз говорили и предлагали это сделать. У нас личного состава хватает на всё. Нас хватает. Во-первых, у нас, разумеется, к сожалению, тоже есть потери, но они кратно меньше, чем со стороны ВСУ. Кратно. И потом, в чём разница? У нас ребята-то приходят сами, записываются в армию. Они же по сути добровольцы. Мы же не проводим никакой массовой, тем более принудительной мобилизации, что делается киевским режимом. Почему я сказал? Это же я не придумал, поверьте. Это объективные данные. И западники это подтверждают. С января по август 150 000 дезертиров. А почему? Ну, людей схватили с улицы. Они и бегут, и правильно и делают. Я и призываю их бежать, потому что мы призываем и в плен сдаваться. Но им трудно сдаться в плен, потому что заградотряды их уничтожают, когда видят, что кто-то пытается сдаться в плен, или с беспилотников их уничтожают. А беспилотниками часто управляют и наёмники из всяких стран. И им вообще наплевать на украинцев. Они их уничтожают и всё. А армия-то, на самом деле, армия — это простая рабоче-крестьянская. Там, ну, на Украине элита-то не воюет, они только посылают на убой своих граждан и всё. Но поэтому и такое количество дезертиров. У нас тоже есть это, во время вооружённых конфликтов всегда бывает. Есть люди, которые там самовольно оставляют часть, но таких по сравнению с тем, что там происходит, единицы, понимаете? Единицы, а там массовый порядок. Вот отсюда проблема. Поэтому, ну, опустят призывной возраст до 21 года или до 18 лет, это не решит уже проблему. Это надо понять. Надеюсь, что это понимание к лидерам киевского режима придёт, и они всё-таки найдут себе силы для того, чтобы сесть за стол переговоров. Спасибо, дорогие друзья. Пожалуйста, вопросы, желающие. Так, Иван Франчук, я вижу.

Владимир Владимирович, спасибо большое за очень интересное вступительное выступление, и вы уже задали высокую планку дискуссии в обмене с Фёдором Александровичем. Этот мотив уже звучал немножко в том, что вы говорили, но я хотел бы уточнить: вот в тех кардинальных переменах, которые происходили в последние годы, вас что-то удивило? Ну вот, например, то, с какой оголтелостью многие европейцы пошли на конфронтацию с нами. Некоторые перестали стыдиться участия в гитлеровской коалиции. Ведь есть же вещи, которые совсем недавно было трудно себе представить. Был ли какой-то эффект действительно вот удивления, как такое возможно? И вы говорили, что в современном мире нужно было быть ко всему готовым, всё может происходить, но совсем недавно казалось, что есть большая предсказуемость. Поэтому вот в этой высокой динамике перемен было ли что-то, что вас действительно удивило?

Ну, первоначально, но в целом, по большому счёту, нет. Ничего особенного не удивило. Я так и примерно представлял себе, что это будет. Но всё-таки удивило, знаете, такая готовность и даже желание пересмотреть всё, что было позитивным в прошлом. Ну вот смотрите, сначала так очень аккуратненько, с зандажом, но всё-таки на Западе начали сравнивать сталинский режим и фашистский режим в Германии, нацистский, гитлеровский. На одну доску их начали ставить. Всё это я прекрасно видел, смотрел. Вот начали поднимать на поверхность пакт Молотова-Риббентропа, при этом стыдливо забывая о мюнхенском сговоре 1938 года. Как будто этого не было. Как будто премьер-министр тогда, значит, не приехал в Лондон после встречи в Мюнхене, не потряс на трапе самолёта договором с Гитлером. С Гитлером подписали, потряс: "Я привёз мир". Но даже тогда в Великобритании были люди, с которыми сказали: "Теперь война неизбежна". Это был Черчилль. Чемберлен сказал: "Теперь я привёз мир". А Черчилль ответил: "Теперь война неизбежна". Тогда уже были эти оценки даны. Говорили: "Пакт Молотова-Риббентропа. Ужас. Сговорились с Гитлером. Советский Союз сговорился с Гитлером". Ну а вы-то накануне сговорились с Гитлером и разделили Чехословакию. Как будто этого не было. Ну, понимаете, так, ну, пропагандистски, да, можно вбивать людям в голову. Значит, все эти несовместимости. Вот, но, но, по сути-то, ну, мы-то знаем, что как было на самом деле. Это первая часть, значит, раллизонского балета. Потом дальше больше. Начали не только на одну доску ставить сталинский и гитлеровский режим. Начали вообще пытались забыть вообще результаты Нюрнбергского процесса. Странно, потому что ведь это участники совместной борьбы. И мы этот Нюрнбергский процесс, он был общим и проходил он для того, чтобы ничего подобного не повторилось в будущем. Но это тоже начали делать, начали памятники сносить советским солдатам и так далее, которые боролись с нацизмом. Я понимаю, там идеологические вещи были. Я сейчас сказал об этом с трибуны, что у Советского Союза проводил политику, когда навязывал свою политическую систему в Восточной Европе. Да-да-да, всё это, да, понятно. Но люди, которые боролись с нацизмом, жизни свои отдали. Они здесь причём? Они же не были во главе сталинского режима и не принимали никаких политических решений. Они просто отдали свою жизнь на алтарь победы над нацизмом. Начали это и так дальше, и так дальше. Но вот это всё-таки удивило, что нет конца и края, казалось бы, только потому, я вот уверяю вас, только потому, что это связано с Россией и нужно её куда-то там задвинуть. Знаете, я вот хотел вот выйти на эту трибуну и даже, ну, не взял, книжку взял с собой, хотел кое-что вам прочитать, а потом просто забыл её здесь оставил. А что хочу сказать? У меня на столе лежит томик Пушкина. Я иногда так люблю, когда 5 минут есть, туда погрузиться. Ну, само по себе интересно, приятно почитать. А кроме того, я люблю погрузиться в атмосферу, почувствовать, как люди тогда жили, чем дышали, что думали. Вот буквально вчера открыл, полистал и наткнулся на одно стихотворение. Ну, все, все мы знаем, российская часть точно знает по стихотворению Михаила Юрьевича Лермонтова "Бородино". "Скажи-ка, дядя, ведь недаром..." И так далее. Но я никогда не знал, что Пушкин писал на эту тему. Я его прочитал. Это произвело на меня очень серьёзное впечатление, потому что это выглядит так, как будто Александр Сергеевич написал его вчера. И как будто он мне сказал: "Слушай, ты едешь на Валдайский клуб, возьми с собой, прочитай там ребятам своим, вот что я по этому поводу думаю". Вот. А, ну я, честно говоря, постеснялся, думаю, ладно. Но поскольку вопрос прозвучал, а книжка у меня с собой, вы разрешите? Да, это любопытно. Это ответ на многие вопросы. Называется он "Бородинская годовщина".

Великий день Бородина

Мы братской тризной поминая,

Твердили: "Шли же племена,

Бедой России угрожая.

Не вся ль Европа тут была?

А чья звезда её вела?

Но стали ж мы пятою твёрды

И грудью приняли напор

Племён, послушных воле гордой,

И равен был неравный спор.

И что ж? Свой бедственный побег

Кичась они забыли ныне,

Забыли русский штык и снег,

Погребший славой их в пустыне.

Знакомые пиры, монеты...

Вновь хмельна для них славянов кровь.

Но тяжко будет им похмелье,

Но долог будет сон гостей

На тесном, хладном новоселье

Под злаком северных полей."

Вот здесь всё сказано. Ещё раз хочу, ещё раз убеждаюсь в том, что Пушкин — наше всё. Кстати, дальше Александр Сергеевич вообще раздухорился. Я не стал это читать, но вы, если хотите, почитайте. Это, по-моему, 1830... Сейчас скажу, какой год. 1831 год. Ну вот, понимаете, вот сам факт наличия России многим не нравится, и все хотят как-то принять участие в этом историческом событии нанесения нам стратегического поражения и на этом поживиться, там откусить, здесь откусить. Хочется сделать такой выразительный жест. Но здесь дам очень много. Этого не будет. Вот я хочу обратить внимание на очень важное сравнение. Вот президент Польши Дуда, буквально, по-моему, позавчера в интервью сказал, кстати, там дальше про Польшу, да? Ну, понятно, конечно. Любимый наш партнёр, да. Так вот, он сказал в интервью, что он постоянно беседует с генералом Пилсудским, обсуждает с ним вопросы, в том числе отношения с Россией. А вы вот с Пушкиным как-то не гармонирует? Вы знаете, Пилсудский был, ну, личность такая, он враждебно относился к России и так далее. И мне кажется, под его руководством и руководствуясь его идеями, Польша наделала очень много ошибок перед Второй мировой войной. Ведь Германия предлагала им мирно решить вопрос по Данцигу и по Данцигскому коридору. Польское руководство того времени категорически отказалось и в конце концов была первой жертвой нацистской агрессии. И полностью отказалась вот ещё от чего. Но историки наверняка это знают. Польша тогда отказалась от того, чтобы Советский Союз помог Чехословакии. Советский Союз готов был это делать. У нас в архивах документы лежат. Я это всё читал лично, когда ноты писали в Польшу. Польша сказала, что ни в коем случае не пропустят российские войска на помощь Чехословакии. А если полетят советские самолёты, то Польша будет их сбивать. Ну, в конце концов, пала первой жертвой нацистской агрессии. Надо бы вот, если вот это сегодняшняя политическая, значит, политическая элита высшего ранга в Польше тоже будет помнить и, понимая все сложности и перипетии исторических эпохов разного рода, будет иметь в виду, советуясь с Пилсудским, и учтёт эти ошибки, ну тогда это на самом деле неплохо. Ну, есть подозрение, что там немножко другой контекст у него. Хорошо. Дальше, пожалуйста, коллеги, вопросы. Вот профессор Маранди, я вижу, Иран.

Спасибо за возможность задать вопрос, господин президент. И также Валдай, хочу поблагодарить. Это прекрасная конференция. Конечно, нам всем грустно, потому что за последние 2 года мы видели геноцид в Газе, страдания женщин и детей, которых днём и ночью. И мы видели недавно, как президент Трамп выступил с мирным предложением, которое было похоже на предложение о капитуляции, особенно когда Тони Блэру там предложили истории в этих отношениях. Что может сделать Российская Федерация, чтобы положить конец этой грустной ситуации? Спасибо.

Ситуация в Газе — это ужасное событие в истории, современной истории человечества. И даже, как прозападно ориентированный генеральный секретарь Организации Объединённых Наций, господин Гутерриш, сказал публично, что Газа превратилась в самое большое детское кладбище в мире. Ну что может быть более трагичным и печальным? Что касается предложения президента Трампа по Газе, вы знаете, наверно, будет неожиданным для вас, но в целом Россия его готова поддержать. И если, конечно, мы внимательно должны посмотреть на сделанные предложения, если, конечно, это приведёт к окончательной цели, о которой мы всегда говорили. Россия всегда, начиная с 1948 года, а потом и 1974, когда была принята соответствующая резолюция Совета Безопасности, выступала за создание двух государств: и Израиля, и палестинского государства. И в этом, на мой взгляд, заложен залог окончательного решения палестино-израильского конфликта. Действительно, насколько я знаю, я ещё так внимательно не смотрел, но это предложение, но там предлагается создать международный орган, который будет управлять какое-то время Палестиной, точнее сектором Газа. И во главе должен стоять господин Блэр. Он неизвестен как миротворец такой, значит, большой. Ну, я его лично знаю. Больше того, я был у него в гостях, ночевал у него дома. Мы с ним с утра в пижамах кофе пили и так далее. Да-да. Да, да. Вот хороший был. Да, вполне. Но он, я что хочу сказать, он человек со своими взглядами, но он опытный политик. И в целом, конечно, и в целом, если вот в мирное русло будет направлена его деятельность и его опыт, знания, то он может сыграть какую-то положительную роль. Возникают, конечно, несколько вопросов. Первое: как долго будет работать эта международная администрация и как и кому потом будет передана власть? Ээ, я, насколько я понимаю, в этом плане изложена возможность передачи власти палестинской администрации. На мой взгляд, лучше бы вообще, конечно, всё передать под управление президента Аббаса и сегодняшней администрации Палестины. Ну, может быть, им сложно будет решать вопросы, связанные с безопасностью. Но, насколько я представляю, изложение моих коллег, с которыми я сегодня разговаривал на эту тему, предусматривается возможность передачи контроля над сектором Газа, в том числе местной милиции для обеспечения безопасности. Ну разве это плохо? Вот на мой взгляд, это хорошо. Нам нужно понять, повторяю, как долго будет управлять там международная администрация, в какие сроки предполагается передать и гражданскую власть, и вопросы, связанные с обеспечением безопасности, что очень важно. И, на мой взгляд, это точно следует поддержать. Речь идёт о том, чтобы освободить всех заложников, которые удерживает ХАМАС с одной стороны, и выпустить из израильских тюрем значительное количество палестинцев. Здесь тоже надо понять, о каком количестве палестинцев, кого, в какие сроки можно выпустить. И, конечно, вы знаете, самый главный вопрос — как к этому относится сама Палестина. Вот это точно совершенно нужно понять. И страны региона, весь исламский мир и сама Палестина. Вот сами палестинцы, в том числе имею в виду, конечно, и ХАМАС. У нас к ХАМАС по-разному относятся, и у нас своё отношение есть. Но у нас есть контакты с ХАМАС. Для нас важно, чтобы и ХАМАС тоже это поддержал, и палестинская администрация поддержала. Вот. Но это всё вопросы, требующие своего кропотливого исследования, внимательного исследования. В целом, если это произойдёт, это будет, конечно, очень серьёзным шагом вперёд по урегулированию конфликта. Но, повторяю, на наш взгляд, кардинально он может быть решён только при создании палестинского государства. Важно, конечно, и отношение к этому Израиля. Мы пока тоже этого не знаем. Вот как Израиль это воспринял. Даже я не знаю, даже не успел посмотреть. Но важно даже не публичное заявление, а по сути, как израильское руководство к этому будет относиться. Будет ли оно выполнять всё, что там предложено президентом Соединённых Штатов? А очень много вопросов. Но в целом, если все эти позитивные вещи, о которых я сказал, будут происходить, то это, конечно, прорыв. Прорыв может быть весьма положительным. Третий ряд, повторяю: создание палестинского государства — ключевой элемент урегулирования в целом.

Владимир Владимирович, а вас не удивило тут пару недель назад, когда один союзник США, Израиль, нанёс удар по другому союзнику США, Катару? Или это сейчас уже нормально?

Удивило. А реакция Соединённых Штатов? Вас как к ней отнеслись? То есть отсутствие её?

Понятно. Спасибо. Так, Тарарит, пожалуйста, здесь.

Здравствуйте, Владимир Владимирович. Для меня огромная честь задать вопрос. Хочу сначала поблагодарить, а потом будет вопрос. Когда-то я работала на сенатора Байдена в Соединённых Штатах Америки. И я решила разоблачить коррупцию. В двадцатом году против меня начались действия, и мне пришлось бежать. И Маргарита Симонян — это мой герой. Она мне помогла. И также Мария Бутина России мне помогли, и я получила благодаря вам политическое убежище. И этими коллективными усилиями вы фактически спасли мою жизнь. И я была под угрозой. Жизнь моя была под угрозой. Я могу сказать о России: люблю Россию. Россия — прекрасная страна. Западная пропаганда ошибалась. Россия. Люблю Москву. Люди очень тепло ко мне относятся, хорошо меня приветствуют. Всё работает эффективно, и впервые я чувствую себя в безопасности, и я чувствую себя более свободной. И сейчас я работаю на RT. Творческая свобода. Работать в своей сфере по геополитике. Я благодарю Валдайский клуб за то, что также признали мои интеллектуальные усилия. А вот вопрос. Я встречала и других жителей Запада, которые сюда приезжают за убежищем, приезжают в Россию по экономическим причинам, по причинам общих ценностей. Как вы к этому относитесь? Когда вы видите этот поток жителей Запада, которые приезжают сюда и хотят жить в России, будет ли им легче получить российское гражданство? Вы своим указом предоставили российское гражданство, что теперь для меня огромная честь и большая ответственность. Спасибо большое.

Спасибо большое. Вы сказали об общих ценностях. Вы знаете, и как мы относимся к тем людям, которые приезжают к нам из западных стран, хотят здесь жить и разделяют нами эти общие ценности? Вы знаете, вот в нашей политической культуре было очень много и хорошего, и спорного. Вот в документе, удостоверяющем личность подданного Российской империи, в графе не было графы "национальность". Не было. В советском паспорте был, а в российском не было. А что там было? Вероисповедание. Была общая ценность, религиозная ценность, принадлежность к восточной христианской религии, к православию, вероисповедание. Но были и другие ценности. Но вот это было определяющим, какие ценности вы разделяете. Поэтому и сегодня для нас неважно, человек с востока, с запада, с юга, с севера. Но если он разделяет наши ценности, он наш человек. Мы так к вам и относимся. Поэтому вы и чувствуете к себе такое отношение. Что касается, что касается... И я так отношусь. Что касается административно-правовых процедур, то мы приняли соответствующие решения, которые облегчают людям, стремящимся жить и связать свою судьбу хотя бы на какие-то годы, на длительный период с Россией, облегчающие им это сделать. И снижение этих барьеров административных там предусмотрено. Не могу сказать, что поток какой-то огромный возник, но всё-таки это тысячи людей. Причём, по-моему, уже там принято около 2000 заявлений, 1800, что ли. Где-то около полутора рассмотрено положительно. И этот поток идёт. И действительно, ну, даже не скорее по политическим, а по ценностным соображениям люди приезжают, особенно из европейских стран, побольше, потому что там вот эти гендерный терроризм, я бы так сказал, в отношении детей очень многих не устраивает. И люди ищут такие тихие гавани для этого. И к нам приезжают. Ну, и дай бог, мы будем всячески их поддерживать, насколько это возможно. Вы ещё сказали: "Я люблю Россию", "У нас с вами много общего, потому что я... ой, я люблю Москву". Вы сказали: "У нас много общего, потому что я тоже люблю Москву". Вот из этого будем исходить. Вот уроженцы Санкт-Петербурга, Ленинграда — это многого стоит. Спасибо. Да, это революционное событие.

Хедлайнс. Владимир Владимирович, в развитии немножко этого вопроса. Пару месяцев назад была действительно удивительная новость о том, что на фронте специальной военной операции на Донбассе погиб американский гражданин, который сражался с нашей стороны, Майкл Глос, который сын заместителя директора ЦРУ. Ну, вообще американец, это уже привлекает внимание, уж тем более из такой семьи. Вы знали о нём до того, как вот стало известно публично?

Нет, я этого не знал. Узнал об этом, когда поступил указ, проект указа о его награждении, награждении орденом Мужества. И, честно, не скрою, меня это самого немало удивило. Действительно, выяснилось, что у него непростые родители, мама — действующий замдиректора Центрального разведывательного.

управления США, отец ветеран военно-морских сил и, по-моему, возглавляет одну из крупнейших компаний, а, подрядчика Пентагона. Это, конечно, не рядовая семья.

Повторяю ещё раз, я об этом ничего не знал. Но, но это, кстати, значит, вот сейчас вот коллега выступала, рассказывала о своих взглядах, да, и почему она здесь оказалась. Вот. И Майкл Глос тоже оказался здесь. Поэтому, потому что когда он поступал, он ведь что сделал? Он, родители не знали, куда он уехал. Он сказал, что уехал путешествовать. Потом приехал в Турцию и с Турции перебрался в Москву и пришёл военкомат и сказал, что он разделяет те ценности, которые защищает Россия. Это я не шучу, это же всё записано, там права человека, права человека на свой язык, на религию и так далее. Он за права человека. И Россия за это борется. И он готов и хочет бороться за эти ценности с оружием в руках.

Он прошёл специальную подготовку и был зачислен не просто в вооружённые силы, а в элитные подразделения российских вооружённых сил, воздушно-десантные войска. Причём, ну, они все, по сути, штурмовики. И он воевал на переднем крае, воевал достойно. получил тяжёлое ранение в БТР. Влетел снаряд, он получил тяжёлое ранение и вместе с другим своим боевым товарищем, с российским, с русским, третий товарищ российский, вытащил их из горящего бронетранспортёра, сам получил 25% ожога тела кожи, вытащил их, оттащил в лесополсу. И вот представляете, этот парень, молодой парень, 22 года, по-моему, был, сам, истекая кровью, пытался оказывать помощь своему русскому товарищу по оружию, второму раненну. К сожалению, их заметил украинский дрон, сбросил на них мину 82 см, и оба погибли.

Вот я считаю, что вот такие люди, вот они составляют ядро вот этой организации мага, которая поддерживает нынешнего президента Трампа. Почему? Потому что вот они вот за эти ценности, как и он, и выступают. Вот они вот такие. И он вот такой оказался. И как там в в гимне поётся США страна храбрых? Да, вот он храбрый человек, реально доказал это своим поведением, своей жизнью. Вот, в принципе, и вот значительная часть, во всяком случае, граждан Соединённых Штатов может гордиться таким парнем, каким был э вот тот э гражданин США, о котором мы сейчас говорим.

Я передал этот орден господину Уиткофу. Причём, когда передавал, я попросил приехать и приехали боевые товарищи Майкл. Приехал командующий ВДВ. Так, приехал командир бригады, приехал командир, э, роты, в которой он служил. и непосредственно тот военнослужащий, который вытаскивал его из горящей бронемашины и который сам, как я сказал, получил тяжёлое ну ранение, по сути можно сказать, 25% ожого кожи. Вот, кстати, он поправился и опять и уехал на фронт. Вот такие у нас ребята. Поэтому, да, вот совсем недавно по инициативе руководства Донецкой народной республики одной из школ Донбасса присвоили имя э американца, и русского солдата, который погиб вместе с ним. Присвоили имя школы с углублённым изучением английского языка. Ну мы, конечно, там всё сделаем, чтобы она была, ну, в хорошем состоянии, так же как и, конечно, и все. столи школа Донбасса. Ну, уделим этому тоже должное внимание. Вот, вот такой был Майкл Глос там. И, повторяю ещё раз, и его семья, и и и страна, те, кто поддерживает его взгляды, конечно, могут им гордиться. Спасибо.

Так, э, Антон Клабков, пожалуйста. И в целом, вот я сейчас говорил о люди, о людях разного разных национальностей, которые считают себя русским солдатом. Вот он, хоть и американец, он был русским солдатом.

Владимир Владимирович, если можно продолжить американскую тему. Вы упоминали о попытках вышибить Россию из мировой системы. Я бы добавил с мировых рынков. В последние недели всё активнее звучат призывы со стороны Вашингтона к Китаю, к Индии и к другим странам. И оказывается давление, чтобы эти страны отказались от закупки российского сырья, энергоресурсов. Э при этом вы также говорили о важности объединения, а не разъединения усилий, и в том числе об опыте взаимодействия России и США. и необходимости восстановления полноформатных отношений. На этой неделе необходимости восстановления полноформатных отношений наших двух стран, России и США. Угу. А на этой неделе, к удивлению многих аналитиков и наблюдателей, кто на ежедневной основе не занимается атомной энергетикой, э опубликована статистика, согласно которой Россия остаётся крупнейшим поставщиком обогащённого урана для ядерного топлива в Соединённые Штаты. Учитывая нынешний формат и уровень двусторонних российско-американских политических, да, или отношений в политической сфере, как вы оцениваете перспективы взаимодействия России и США в этой области, в поставках обогащённого урана и в атомной энергетике в целом? Спасибо.

Да, ну я скажу, конечно, и по поводу этих возможных тарифных ограничений на торговли в Соединённых Штатах, Соединённых Штатов с нашими партнёрами, торговыми с КНР, с Индией, с некоторыми другими государствами. Мы знаем, что там есть советники, которые полагают в администрации, которые полагают, что это правильная экономическая политика. Есть эксперты, которые и в тех же штатах, которые сомневаются, и у нас многие сомневаются в том, что это принесёт хороший результат. В чём проблема? А она, безусловно, есть. Ну, допустим, будут виведены какие-то повышенные тарифы на на товары тех стран, с которыми, э, Россия торгует энергоносителями, нефтью, газом и так далее. К чему это приведёт? Это приведёт к тому, что товаров, ну, скажем, китайских товаров станет меньше, и тогда вырастут цены на эти товары на рынке США. или эти китайские товары будут поступать через третье, четвёртые страны, и тогда тоже вырастут цены, потому что возникнет дефицит. Ну и логистика будет дороже. А если это произойдёт, цены будут подниматься, то тогда ФРС вынужден будет держать высокую ставку или поднимать ставку, чтобы сдержать инфляцию. И тогда это приведёт к торможению экономики самих США. Здесь нет никакой политики. Это, ну, чисто такой экономический расчёт. И у нас многие наши специалисты считают, что вот так и будет. А то же самое касается и Индии, и товаров из, которые производятся в Индии. Всё то же самое. Разницы никакой. Но что в отношении китайских товаров? То есть для самих США выигрыш не очень очевидным является для тех стран, в отношении которых это эта угроза была сформулирована. Ну, скажем, для той же Индии. Откажется Индия от наших энергоносителей, тогда понесёт определённый ущерб. И по-разному его считают. Некоторые говорят, что это будет до 9-10 млрдов долларов, если откажется, а если не откажется, то будут тогда введены санкции в виде этих высоких пошли. И тоже будет ущерб. Какой он будет? А такой же. Так а зачем тогда отказываться, если нести ещё и огромные внутриполитические издержки? Потому что, конечно, народ такой страны, как Индия, внимательным образом, поверьте мне, будет следить за принимаемыми политическими руководством решением и никогда не допустит никакого унижения перед кем бы ни было. Ну и потом, уж я знаю премьер-министр моде, он сам никогда не пойдёт ни на какие шаги э подобного рода. Поэтому, поэтому экономического смысла нет.

Что касается, скажем, урана, да, это ведь тоже, по сути, это, ну, что это такое? Уран в данном случае это топливо. Это тоже энергетический ресурс для атомных электростанций. В этом смысле электростанчем не отличается от нефти, газа, от топочного мазута или угля, потому что это тоже энергоноситель, который даёт электрический ток. Ну какая разница? Да никакой. И Соединённые Штаты у нас действительно уран покупают. Вот вы спросили: "А а почему же вот Соединённые Штаты сами покупают, а а другим покупать? Наши энергоносители вроде стараются запретить. Ну, ответ простой и дан ещё нам с вами, ну, в латинскую эпоху все хорошо знают э фразу: "То, что позволено Юпитеру, не позволено быку". Вот что это такое значит. Но не не Китай, не Индия, даже если иметь в виду, что в Индии в Индии коровы это священные животные, быками быть не хотят. Есть такие политические деятели, прежде всего в Европе, которые готовы быть и и быком, и и козой, и бараном. Такие есть. Не будем показывать пальцы. Но это уж точно не про Китай и не про Индию, не про другие крупные государства, да и средние, мелкие государства, небольшие. Не про те, кто уважает себя и не позволит себя унижать. А а что касается торговли Ураном, да, эта торговля продолжается. Соединённый Штат является одной из крупнейших, если не сказать, самой крупной державой по производству атомные по генерации энергии с помощью атомных электростанций. Я уже не помню, сколько там, по-моему, 54 электростанции примерно, да, и около 90 блоков что-то. Значит, но в общем, в общей структуре, энергоструктуре, м, это 18,7, по-моему, процента даёт атомная энергетика. У нас мы производим меньше блоков у нас поменьше, но в нашей структуре энергетики это примерно столько же, 18,5%. Э, но поскольку, э, атомная энергетика, э, ну, хорошо развита в США, то, конечно, требует и большого количества топлива. Мы не являемся самым крупным поставщиком. Мы сказали, что являемся крупнейшим. Это не так. Э самым крупным поставщиком является, я уж не помню, как она там называется, но как американоевропейская компания. Она поставляет на американский рынок примерно 60% ядерного топлива урана. А, но Россия является вторым по величине поставщиком Урана на ээ американский рынок. Примерно 25% мы поставляем вот в прошлом году м я уже не помню там в абсолютных величинах даже в процентах, но помню, сколько мы заработали. Это было около 800 млн долларов. 700 где-то 50-700 60 млн долларов. За первое полу полугодие текущего меся текущего года мы продали в США урана более чем на 800 млн долларов. И по, думаю, что по результатам этого года, 2025, это будет свыше миллиарда долларов. то этолрд 200 млн долларов. А на примерно представляем себе по поступающим заявкам, сколько будет в следующем году. Ну, сейчас уже просматривается где-то свыше 800 млрд долларов, миллионов долларов. Поэтому поэтому эта работа продолжается. Почему? А потому что выгодно. Американцы покупают наш уран, потому что выгодно. и правильно делают. Мы готовы продолжать эти поставки стабильно и надёжно. Я записал, что нам на следующий Валдайский клуб нужна секция по животноводству. Про баранов, там, быков обсудить. Это это важный вопрос, потому что Да-дада. Почему? Потому что это, если абстрагироваться от от э двойного смысла, который, конечно, все уловили, а а оставаться на повестке дня, связанной с энергоносителями, то, скажем, м отказ от -э российского газа в Европе привёл к тому, что цены выросли, а производство производство енеральных удобрений на основе этого газа в Европе стало нерентабельным, и предприятия начали закрываться. Цена удобрения выросла, что повлияло на сельское хозяйство. Цена продуктов питания выросла, что повлияло на платёжноспособность населения. Вот поэтому люди и выходят на улицу.

Владимир Владимирович, тема ядерная. На секунду останемся. Сейчас очень много, буквально последнюю неделю, пишут о ситуации вокруг Запорожской АЭС, что там якобы, ну, уже угроза какой-то очень крупной аварии, которая ударит по всем областям вокруг. Что там происходит?

Ну, происходит всё, что происходило до сих пор. Боевики с украинской стороны пытаются наносить удары по окружению. атомной электростанции. Слава богу, дело не доходит до ударов по самой атомной электростанции. Было несколько ударов по по учебному, по-моему, так он называется, учебный центр. Вот несколько дней назад, как раз перед приездом к нам в Россию господина Гросси был нанесён удар по, причём артиллерийский удар по повышкам электро электроснабжения. Они упали, и сейчас м запитка электричества матом электростанции Запорожской осуществляется с помощью генераторов. Надёжно осуществляется. Но вопрос в том, чтобы привести в порядок эти сети, а сложность в том, что это, как вы поняли, находится в зоне досягаемости артиллерии украинской, и они бьют по этим местам и практически не дают подойти туда нашим ремонтным бригадам. При этом всё то же самое рассказывают, что мы это делаем. Но вот господин Гроси был, там же присутствуют сотрудники МАГАТ. Они помалкивают ну стесняясь, на самом деле, происходящих процессов, но всё видят. Они же всё видят, что происходит. Что же сами по себе наносим удары, что ли? Что же понятно, что это чушь. Это опасная игра. И на той стороне люди тоже должны понимать, если они будут с этим играть вот так опасно, у них есть ещё работающие электростанции на их атомные электростанции на их стороне. И что нам мешает отвечать зеркально? Пусть задумываются над этим. Это первое. Второе. На станции там в украинские времена работало где-то около 10.000 человек. Ну это ещё такой, ну советский подход. Это потому, что на станции висела вся социалка там и прочее, прочее. Сейчас на станции работает свыше 4.500 человек и только, по-моему, 250 приехали из других регионов России. Все остальные - это те люди, которые здесь всегда работали. Всегда. Ну, какое-то количество людей уехало, их никто не выгонял и никто насильно не держал и не держит. Люди просто сами захотели остаться. И так же, как вот наша коллега, приняли российское гражданство, живут там, как жили, и работают, как работали. И всё это происходит на глазах у функционирующих там наблюдателей ээ Международного энергетического атомного агентства МагаТ. Они там присутствуют на станции, всё это видят. Вот ситуация, которая там складывается в целом, э она под контролем. Мы стараемся там и проводим мероприятия, связанные с с защитой, физической защиты и самой станции и отработанного топлива. Вот такая ситуация, она непростая. Э, к этому можно добавить, что диверсионно-разведывательные группы ВСУ, они и в прежние месяцы, даже и в прошлом году, предпринимали неоднократные попытки и делали это. Подорывали линии высоковольтных электропередач на Курской атомной электростанции, на Смоленской атомной электростанции. Ну, ээ, наши специалисты быстро это очень восстанавливали, но это вот то, что сейчас происходит на на Запо на Запорожской атомной электростанции ничем не отличается от действий вот этих разведывально диверсионных, а, по сути террористических групп. Это очень опасная практика, и лучше бы её прекратить. Вот, надеюсь, это как-то дойдёт до тех, кто этим занимается. Ну то есть Гроси знает, что там Груся знает прекрасно. Так они там сидят же на станции, видят снаряд прилетел и упал. Ну что же, мы забрались на украинскую сторону и оттуда сами себе нанесли удар. Ну это смешно и лишено всякого здравого смысла. Спасибо.

Так вот, Габр Штир тамг где-то я его только что Да, вот. Ага. Спасибо. Ээ, спасибо, Владимир Владимирович, за то, что разделяли с нами ваше российское мнение и ваше мнение о мире, о будущем, ээ, миропорядка и сегодняшнего миропорядка. И я из Венгрии, из страны, которую часто сегодня называют чёрной барониной Евросоюза. И в последние дни занимались здесь Навалдая вопросом тем вопросами что что что происходит в мире и ээ в рамках этого то с тем что Запад готов ли на переустройство и и какое место ээ занимает в новом мировом порядке И, между прочим, говорили о том, о о печальном ээ печальном состоянии ээ Евросоюза, Европы. И я так думаю, и и многие у нас думают Венгрии, что и задают вопрос, что что будет Евросоюзом. Ээ, потому что совсем не ясно, ээ, что остаётся этот Евросоюз или раз или вообще это будущее неясно. И и многие думают, что последний гвозди в гроб Евросоюза будет ээ интеграция Украины. Как вы думаете, разделяете это мнение, что Евросоюз сегодня в очень глубоком кризисе? И как какое ваше отношение к этой ситуации? И если уже говорил о том, что, ээ, станет ли членом ээ Евросоюза Украина, вы недавно говорили о том, что Россия не против этого. Ээ, многие у нас это не понимают, потому что я с одной стороны понимаю, да, что если украинец станет членом, тогда Евросоюз слабеет. Слабеет это, ну, конечно, это выгодно многим. Ээ, ну, если Евросоюз или Европа будет слишком слабая, тогда это риск, это опасность для ээ евразийского пространства. Это одно. Второе, Евросоюз в последнее время всё больше и больше похож на НАТО. И и если смотрим на то, что как относится к украинскому кризису, это это очень-очень видно. И и я так вижу, что ээ евро кулаком Запада, кулаком Евросоюза, армией Евросоюза будет Украина. И тогда, если ч станет членом Евросоюза, это это уже угрожает даже и Россию. Как вы думаете об этом?

Во-первых, Евросоюз, конечно, изначально со времён его отцов основателей, со времён создания сообщества угля и стали, как мы помним, да, и потом дальше дальше он развивался, развивался прежде всего как экономическое сообщество. Я уже говорил публично, но не могу отказать себя в удовольствие не вспомнить об этом ещё раз. В 1993 году в Гамбурге я был вместе с тогдашним мэром Петербурга Собчаком. И у него была встреча и беседа с тогдашним канцером Колем. И Коль говорил, что если Европа хочет сохраниться в качестве самостоятельного, одно одного из самостоятельных центров мировой цивилизации, то она обязательно должна быть с Россией. А Россия должна быть обязательно с Евросоюзом, с Европой. они будут очень мощно дополнять друг друга, тем более, что одна основа-то такая, э, но по сути связанная с традиционными ценностями, тогда они были ещё в почёте в Европе. И э что можно сказать про сегодняшний день? Это просто моя такая оценка общая. На мой взгляд, я уже высказался здесь и сейчас вот я Пушкину вспомнил. Но если так вот совсем по-серьёзному, конечно, это очень мощное объединение с большим, огромным потенциалом. Это мощный цивилизационный центр, но затухающий центр. Это, мне кажется, очевидная вещь. И дело даже не в том, что в экономике в локомотиве европейской экономики в Германии мы наблюдаем стагнацию уже не первый год и на следующий год вроде тоже стагнации намечает. И дело не в том, что французская экономика сталкивается с огромными проблемами, с с дефицитом бюджета и с растущим долгом. А дело в том, что вот эти фундаментальные фундаментальные вещи, связанные с идентичностью европейской, исчезают. Вот в чём всё дело. Размыв такой происходит изнутри. Неконтролируемая миграция разъедает его изнутри. И я сейчас не буду выдаваться вам. Это лучше известно, чем мне. Европа должна быть чем-то квазегосударственным образованием или это Европа нации? Европа самостоятельное государство. Это не наше дело, это внутри европейская дискуссия. Но всё равно так или иначе базис-то такой ценностный должен оставаться. Если его нет, если он исчезает, то тогда и Европа, которую мы так все любили, она исчезает. Вы знаете, у нас ведь много очень либеральной публики в России и из такой творческой среды, из интеллектуальной среды. И очень много здесь, ну, как у нас любят говорить, и есть такое понятие западники, то есть те люди, которые вот склонны м и ближе считают, что Россия должна быть к Западу. Но даже они вот в контакте со мной говорят: "Европа, которую мы так любили, её больше нет". Вот это это я сейчас не буду фамилии называть, они очень известные люди в нашей стране. Реально это европейские интеллектуалы в полном прямом смысле этого слова. Поверьте мне, они и живут там полгода в Европе. Вот они говорят: "Всё, Европа, которую мы так любили и которой так дорожим, и её больше нет". Значит, вот. А это что? Прежде всего это вот размывание вот этих ценностных ориентиров и фундамента ценностного. Если это будет дальше происходить, то, конечно, он, я сказал, что это затухающий центр, он так и будет постепенно скукоживаться и затухать. И от размывания вот этого ценностного базиса будет будут происходить и и проблемы с экономикой. И лучше-то не будет если так будет всё происходить. Почему? Потому что утрачивается тогда ценностный суверенитет. А если суверенитет утрачивается, то тогда наступают и проблемы в экономике. Ну а как вот мы сейчас вот только что говорили, у, значит, уран, а это энергоноситель, по сути, в США можно поставлять, а газ и нефть в Европу нельзя. Да. Почему? Если это выгодно, нельзя, потому что там какие-то у них есть соображения. Какие? Ну какие? Если не ориентироваться на национальные интересы, то на их можно десяток насчитать. А если ориентироваться на национальные интересы, быть суверенными, то никаких других нет основания от этого отказываться. Суверенитет утрачивается и всё сыпется. Вот сейчас всё-таки в Европе набирает обороты, набирают обороты политические силы, которые национально ориентированы и во Франции, не буду там называть, и и в Германии, и, ну, Венгрия во главе с Виктором Орбаном, конечно, занимает такую позицию давно. И думаю, что я не знаю, я не слежу за внутриполитическими событиями в Венгрии, но думаю, что большинство венгров хотят оставаться венграми и будут поддерживать Орбана, потому что если они не хотят оставаться венграми, тогда пусть поддерживают Фондерляйн, но тогда они будут все фондерляйн, понимаете? Вот. То есть вот если вот эти силы в Европе будут дальше набирать обороты, ну тогда Европа будет возрождаться. Но это зависит не от нас, а от самой Европы.

Владимирович, сейчас вот буквально в эти дни история около берегов Франции, по-моему, захвачен, как они говорят, захвачен нефтенолимной танкер. Значит, суверенитет проявили французы и, ну, это, естественно, как так или иначе привязывают к России, хотя танкер под другим флагом. Вот что это с вашей точки зрения?

Ну, это пиратство, потому что, да, это случай мне известен. Танкер захвачен в нейтральных водах без всякого основания. А, и там, видимо, искали какие-то, может быть, э, военные грузы, беспилотники, ещё что-то такое. Ничего там этого нет. Ну и не было, и быть не может. А, и танкер действительно ээ под флагом третьей страны. Экипаж международный. Во-первых, я не вижу, я, честно говоря, не знаю, насколько это связано с Россией. Но знаю, что такой факт имеет место. А что это такое на самом деле? Так ли это важно для Франции? Важно, знаете почему? исходя из внутриполитической тяжёлой ситуации для правящей во Франции верхушки, потому что у них нет никакого другого способа отвлечь внимание населения, граждан Франции от сложных, труднорешаемых проблем внутри самой Французской республики. И поэтому очень хочется перенести, как я уже сказал в своём выступлении, напряжение на внешний контур, возбудить какие-то другие силы, другие страны, в частности Россию, спровоцировать нас на какие-то активные действия и сказать французам: "Французы, ко мне сплотитесь вокруг меня, я вас поведу к победе". как Наполеон. Но вот в этом весь смысл. Ну вы польси или президент Франции-то? Я с удовольствием это делаю. У нас с ним, на самом деле, такие рабочие отношения добрые, но но это то, что сейчас происходит, именно то, что вот я вам сказал. Я в этом тоже нисколько не сомневаюсь. Я его хорошо знаю.

Спасибо, ФНШли. Фншала из центра по изучению России в Шанхаи. Уважаемый господин при очень рад вас ещё раз видеть. полностью согласен с вами, с вашими точки зрения должно вернуться к росически дипломатическим подходом. Это уже время как очень прекрасная практика последние полтора месяца вы успешно расшире двух очень важных официальных визита. Первый - это российско-американский саммит в Аряске, а другой саммит Шос и потом парада в Бикини. Вот ну очень хотел бы вот узнать вот какие же конкретные результаты и какие же значения этих того очень важный визита. И есть ли какие-то взаимовлияния и взаимосвязи из этих, которые помогает нам идти вперёд по пути нормализации международной обстановки? Большое спасибо.

Первое, вы начали с визита в Соединённые Штаты на Аляску. Мы там не говорили с президентом Трампом практически ни о каких вопросах. даже двухсторонней повестки говорили только о возможностях и способах урегулирования украинского кризиса. В целом это уже хорошо. На мой взгляд, президент Трамп, ну я мы знакомы с ним давно, он так любит и потировать немножко. Мы все это видим, во всём мире это видит, но он, в принципе, такой человек, который умеет слушать, как ни странно. слушает, слышит, реагирует. То есть он, в принципе, такой, ну, комфортный собеседник, я бы сказал. Вот. И то, что мы предприняли попытку найти, поискать и найти ээ возможные варианты решения украинского кризиса, на мой взгляд, это неплохо. Это первое. Второе, всё-таки так или иначе речь в этом случае шла, хоть и поверхностно, но о восстановление российско-американских отношений, которые находятся не просто в тупике, а на самом низком уровне за за все времена, которые можно только припомнить. И мне кажется, что сам факт нашей встречи, сам факт визита, и я благодарен президенту за то, как он это организовал, всё это всё-таки такие знаки, направленные на то, чтобы подумать и о восстановлении двухсторонних отношений. И, на мой взгляд, это хорошо для всех, и для нас в двустороннем плане, и для всего международного сообщества. Ну вот я ещё перехожу к моему визиту в Китай. И мы, когда разговаривали с моим другом, я считаю действительно председатель КНР господина Симпини своим другом. У нас установились очень доверительные личные отношения. Он так и сказал: "Мы в Китае приветствуем". Причём не не на публику сказал, а там, когда мы с ним вдвоём разговариваем. Мы приветствуем в Китае восстановление и нормализацию российско-американских отношений. и будем, если от нас что-то зависит, будем всячески этому способствовать. Но визит в Китайскую Народную Республику, он имел, конечно, гораздо более ээ обширный характер. Почему? Ну, во-первых, потому что мы вместе отмечали э на окончание Второй мировой войны. в результаты этой совместной борьбы э-э Россия и Китай, Россия на направлении, прежде всего, борьбы с нацизмом, а потом вместе и борьбы с японским, э, милитаризмом, внесли огромный вклад, я уже говорил об этом, достаточно посмотреть на

колоссальные человеческие жертвы, которые Россия и Китай принесли на алтарь этой победы. Это первое.

Второе. Да, это, конечно, с нашей стороны, так же как со стороны Китая, когда председатель приехал на празднование 9 мая в России, это означает, что мы остаёмся в духе этого союзничества. Вот это очень важно. Поэтому я полагаю, что в этом смысле Китай в визит в Китай он носил такой глобальный характер, фундаментальный. И это позволило нам, конечно, на полях этих мероприятий, в гуманитарных сферах, в культурной сфере, в сфере образования. Мы вот сейчас на следующий год и последующие приняли решение объявить предстоящие года годами образования. То есть на самом деле, ведь о чём это говорит? О том, что мы хотим, работаем и будем работать с молодыми людьми. А это взгляд в будущее. И в этом смысле, конечно, это был визит очень важный. Ну и потом некоторые инициативы представились в сфере глобального управления, например, они очень коррелируются с нашими идеями евразийской безопасности. И это было очень важно сверить часы и по этим вопросам действительно в прямом смысле этого слова глобального характера, двустороннего и глобального. Поэтому я высоко оцениваю результаты, и это, на мой взгляд, было ещё одним хорошим шагом вперёд в развитии наших отношений.

Владимир Владимирович, вот мне кажется, вы первый из лидеров в мире, который назвал Трампа комфортным собеседником. Вот что угодно о нём говорят, но только не это.

Вы знаете, я говорю искренне, да, что-то я знаю, мы все, я же сказал, он любит там эпотажем позаниматься, на мой взгляд, так и резко там вопросы ставить. Я выступление сказал, значит, и защищает национальные интересы свои так определяет. Ну иногда, повторю ещё раз, иногда лучше услышать прямую позицию, чем какие-то околицы, значит, в которых трудно разобраться. Но я хочу повторить, это не просто так, чтобы какие-то приятные слова сказать. Вот мы беседовали, беседовали сколько там, часа полтора, да, я высказывал свою позицию, он меня слушал внимательно, не перебивал. Я слушал его тоже внимательно. Мы обменялись, вопросы сложные, понимаете? Ну я не буду там в деталях, потому что так не принято. Но он говорит: "Слушай, ну вот это будет сложно сделать". Я говорю: "Да, ну да, понимаете, да". Мы детали начали обсуждать некоторые. Мы обсуждали, понимаете? Вот я хочу, чтобы вот это было. Мы обсуждали, а не то, что вот кто-то говорил: "Да вот я считаю, вы должны сделать так, а вы сделали так". А вы это шляпу сними, понимаете? Ну такого такого такого не было, понимаете. Конечно, важно, чтобы это доходило до логического завершения, до результата. Это правда. Ну это сложный процесс. Я и выступая об этом говорил. Добиться баланса интересов, добиться консенсуса сложно. Но если это, если мы подходим к этому и добиваемся этого в ходе дискуссии, тогда это уже такие капитальные договорённости, которые можно надеяться на то, что они будут работать долго.

А вы ему про историю Украины что-нибудь рассказывали?

Нет, нет. Хорошо. Не, не смешно очень. Значит, я вот рассказывал другим моим американским собеседникам. Мы мы я не буду скрывать, мы просто реально говорили о возможных вариантах урегулирования. Вы понимаете, говорили так достаточно открыто, по-честному говорили. Вот как чего из этого получится, я не знаю, но мы будем мы готовы продолжать эту дискуссию.

А, а вообще на Аляске встретиться чья идея была?

Ну какая разница? Понятно. Главное, что мы встретились. Спасибо.

Так, Иван Тимофеев. Ну, на Аляске нам было комфортно. Там же, понимаете, там ещё православие существует на Аляске. Там там храмы православные. Там там люди приходят на службы, в храмы в церкви. Служба идёт на английском языке. А потом, когда по каким-то праздничным мероприятиям, когда служба заканчивается на английском языке, батюшка, обращаясь к пастве, на русском языке говорит: "С праздником". И все ему отвечают: "С праздником". Ну это же хорошо.

Иван Владимирович, вы в своём выступлении упоминали экономические санкции против России. Действительно, их число беспрецедентное. Только что вы говорили о православных храмах, в том числе Патриарх Кирилл. У нас подвергался ограничительным мерам со стороны ряда государств. Наша экономика выстояла, показала высокую устойчивость. К санкциям, кстати, удивлялись и удивляются и противники, и наши друзья нашей устойчивости экономики. Но с санкциями нам придётся жить, скорее всего, года и десятилетия, если не больше. Вот как бы вы оценили их влияние на нашу экономику и что необходимо сделать для того, чтобы обеспечить долгосрочную устойчивость нашей экономики, обеспечить эту устойчивость на долгие годы? Спасибо.

Действительно, я тоже в своём выступлении сказал, что мы прошли через достаточно сложный, ответственный путь своего развития, становления, повышения уровня своей независимости и суверенитета, в данном случае экономического суверенитета, финансового суверенитета. Мы, что сделали и что произошло? Ну, во-первых, мы в значительной степени поменяли своих основных торгово-экономических партнёров. Мы выстроили по-новому логистику для работы с этими партнёрами. Мы выстроили системы расчётов, и это всё работает, но этого, конечно, в сегодняшнем мире недостаточно. Сейчас мы должны уделить внимание решению других вопросов. И главный из них — это дальнейшая диверсификация нашей экономики. Мы должны сделать её более современной, ещё более высокотехнологичной. Мы должны изменить структуру рынка труда, структуру оплаты на этом рынке труда. Что имею в виду? Но, мы должны, как я сказал, сделать его более высокотехнологичным, повысить производительность труда. А это значит, что оплату большею должны получать высококвалифицированные специалисты. Первое. И второе, мы должны обратить внимание на людей с небольшими доходами. Почему? Потому что это имеет не только социально-политическое значение, но и экономическое. Люди с небольшими доходами, когда больше получают доходов, они тратят деньги прежде всего на те продукты, которые производятся в самой стране, а это значит подрастает наш внутренний рынок, что очень важно. А мы без всякого сомнения должны дальше укреплять свою финансовую систему. И здесь очень важно добиться двух вещей. Первое, нужно укреплять и дальше макроэкономическую стабильность и понижать инфляцию, но при этом всё-таки попытаться сохранить положительные темпы экономического роста. У нас за последние 2 года было и 4,1% экономический рост, темпы экономического роста и 4,3% — это гораздо выше, чем мировые значения. Но ещё в прошлом году в конце мы сказали: "Да, для того, чтобы побороть инфляцию, мы должны пожертвовать такими рекордными темпами роста". И Центральный банк приподнял ключевую ставку, которая, безусловно, влияет на экономику в целом. Надеюсь, это не перезаморозит экономику, но мы проведём мероприятия, связанные с вынужденным охлаждением. Вот. Но пожертвуем этими темпами роста ради восстановления макроэкономических показателей, которые чрезвычайно важны для здоровья самой экономики в целом. Известно уже о принятых правительством решениях в сфере налогообложения, повышение НДС на 2%. И здесь очень важно, чтобы у нас не выросли объёмы и масштабы теневой экономики. Вот всё это вместе является основными задачами на ближайшее время и такие фундаментальные вещи, с которыми связана наша экономическая ситуация, а именно и относительно небольшой долг, и относительно небольшой дефицит бюджета. Он в прошлом году у нас был, в этом году 2,6, наверное, будет. В следующем году будет 1,6. Так, во всяком случае мы планируем. При этом при этом при этом долговая нагрузка госдолг ниже 20%. Всё это даёт нам основание полагать, что и даже в случае принятого решения правительством о повышении НДС, которая, безусловно, тоже будет отражаться на экономическом росте, мы это понимаем, это же увеличение налоговой нагрузки, она на экономику будет отображаться, но это даст возможность найти лучший баланс и Центральному банку при принятии решения по макроэкономическим вопросам, связанным с ключевой ставкой, и правительству по расходам бюджета и удержать основные параметры и создать условия для дальнейшего развития. Вот всё это вместе в комплексе. И, э, а даёт нам основание полагать, что мы прошли очень сложный этап. Даёт нам уверенность в том, что мы не только прошли этот этап, но у нас есть все основания и все возможности двигаться дальше. Ну, уверен, так и будет.

Александр Ракович вот тянул руку. Спасибо глубоко, уважаемый господин президент, я Александр Акувич, историк из Белграда, Сербия. Мой вопрос: что вы думаете о попытках цветной революции в Сербии? Спасибо.

Ээ, я согласен с президентом Вучичем. Ну и наши специальные службы подтверждают это. Некоторые западные центры предпринимают попытки организации такой цветной революции. В данном случае в Сербии всегда находятся люди, особенно молодые люди, которые не очень-то ориентируются в реальных проблемах, в предыстории этих проблем и в тех возможных последствиях, к которым приводят нелегитимные формы смены власти, в том числе в результате цветных революций. К чему привела цветная революция на Украине? Всем хорошо известно. Цветная революция — это неконституционный, неправый захват власти. Вот это что такое, если говорить, ну, прямым слогом, прямым языком. Как правило, ни к чему хорошему это не приводит. Всегда лучше всего оставаться в рамках основного закона, в рамках конституции. Много воздействие на молодых людей, оно всегда самое простое. Самое простое — это действовать на сознание молодых людей. Почему я сказал о наших девушках там и молодых ребятах, которые там в кокошниках или как-то с другой российской символикой появляются на публике и гордятся этим? В этом залог успеха общества. Это самозащита общества от внешнего влияния, а причём негативного влияния. А молодые люди в Сербии, ну что ж, они же, даже те, кто на улице выходят, они патриоты в целом. Тоже об этом не нужно забывать. Надо с ними вести диалог. И мне кажется, президент Вучич пытается это сделать. Но они должны забывать, что они прежде всего патриоты. Они никогда не должны забывать, через какие страдания прошёл сербский народ и до Первой мировой войны, и в ходе Первой мировой войны, и после неё, и в преддверии второй, и во время второй. Но сербский народ страдал, и те, кто толкает молодых людей на улицы, хочет, чтобы сербский народ и дальше страдал, так же, как некоторые хотят, чтобы страдал народ российский. И прямо об этом говорят в Сербии. Сейчас, может быть, про это прямо не говорят, те, кто толкает людей на улицы, но думают наверняка именно об этом. Но а вот эти посулы, согласно которым вот сейчас вы пойдёте, сейчас там кого-то свергнете, а дальше всем будет хорошо. Никто никогда не говорит: "Как хорошо, как быстро хорошо и за счёт чего вдруг станет всё хорошо". Вот этого никогда те, кто провоцирует подобные события, никогда не говорит. И, как правило, это всё приводит к обратному результату, к обратному того, чего ожидают те, кто это организует. Ну, мне кажется, что если вести нормальный диалог с этими молодыми людьми, всё-таки можно с ними договариваться, потому что они же прежде всего патриоты, и они должны понять, ээ, что лучше для их страны, вот такие вот революционные преобразования либо эволюционные изменения с их участием. С их участием, конечно, но это, извините, всё-таки не наше дело. Это всё-таки дело, внутреннее дело самой Сербии.

А у вас с президентом Вучичем сейчас хорошие отношения? Звучали некоторые претензии к сербским коллегам?

У меня со всеми хорошие отношения. Замечательно и с Вучичем тоже.

Так, Адель Каукенов. Здравствуйте, Владимир Владимирович. Меня зовут Адель Каукенов. Я докторант Пекинского университета языка и культуры. И предлагаю опять вернуться к вашим какого какого Пекинского университета языка и культуры. Я вот предлагаю ещё раз тогда вернуться к теме вашего визита в Китай. А сейчас вот большое обсуждение вот большой новости о том, что Китай вёл безвизовый режим для китайских для российских граждан. Кстати говоря, даже в Пекине уже ощутимо видно вот эта новая волна. Как вы оцениваете данное событие? Готова ли Россия к ведению ответной подобной меры уже для китайских граждан по въезду в Россию? И какой эффект вы от этого всего ожидаете? Спасибо большое.

Значит, что касается наших ответных шагов, я уже и в Пекине об этом сказал. Мы всё сделаем зеркально. Вот, честно говоря, недавно совсем разговаривал с нашим министром иностранного дела. Он говорит: "А мы уже сделали". А потом говорит: "Нене, не, я сейчас должен проверить". Вот эта бюрократия, конечно, она работает соответствующим образом во всех странах. Ну, мы, безусловно, если пока ещё не сделано, то, безусловно, это сделаем. Объявление о безвизовом въезде граждан России на территорию Китайской Народной Республики было для нас неожиданным. Это была инициатива председателя, и это была приятная неожиданность. А какие последствия будут? Ну, я думаю, самое положительное, потому что, потому что база межгосударственных отношений создаётся прежде всего на человеческом уровне, а количество людей, которые будут посещать Китайскую Народную Республику с разными целями, с туристическими, с научными, с образовательными, их, конечно, будет просто в разы больше, чем сейчас. На порядок будет больше, чем сейчас. Поэтому ну и в обратную сторону. Прежде всего, конечно, речь идёт о туристах, которые будут знакомиться с жизнью Китайской Народной Республики с нашей стороны и с Россией, с китайской стороны. Но это так это, знаете, на самом деле это вещи фундаментального характера. Мы это только приветствуем и всячески будем способствовать этому процессу. Спасибо.

Генерал Шарма сюда вот президент, мы ждём с нетерпением вашего визита в Индию в декабре. Вопрос у меня такой: како будет стратегический фокус вашего визита в Как это углубит двух сторон нача, а также а также региональное международное сотрудничество?

Отношения с Индией у нас носят всё-таки особый характер ещё со времён Советского Союза и со времён с тех времён, когда индийский народ боролся за свою независимость. В Индии это помнят, знают, ценят, а мы ценим, что в Индии об этом не забывают. И отношения у нас развиваются. У нас сколько лет? 15 уже будет нашему заявлению о нашем особом привилегированном партнёрстве стратегическом, оно на самом деле так и есть у нас с Индией никогда не было вообще никаких проблем и межгосударственных каких-то трений вообще никогда. На премьер-министр Моди — он очень взвешенный, мудрый руководитель, безусловно, национально ориентирован. Ну, в Индии это хорошо все знают. А главное сейчас нам выстроить эффективные и взаимовыгодные торгово-экономические связи. У нас сейчас оборот с торговый оборот с Индией где-то 63 млрд долларов. Вы понимаете, ээ, сколько в Индии? 1,5 млрд человек, а в Белоруссии 10. У нас в Беларуси 50 млрд долларов оборот, а с Индии 63. Но явно это не соответствует нашим потенциальным возможностям. Просто абсолютно не соответствует. И здесь нам нужно решить целый ряд задач, чтобы разблокировать наши возможности и потенциальные потенциальные преимущества. Но первой из них — это, конечно, нужно решить вопрос с логистикой. Второе, нам нужно решить вопросы, связанные с финансированием, с прохождением оплаты. Значит, здесь есть над чем работать и есть возможности. Есть возможности. Как это как это делать? Это можно делать и в рамках инструментов БРИКС. Это можно делать на двухсторонней основе, используя рупии, используя валюты третьих стран, используя электронные формы расчётов, но это вот основные вещи, о которых нужно говорить. Ээ у нас дисбаланс торгового торгового баланса с Индией, прошу прощения за тавтологию. А, и мы это знаем, видим, и мы вместе с индийскими друзьями и партнёрами думаем на том, о том, как облагородить этот товарооборот. Я совсем недавно, буквально, буквально несколько дней назад, дал поручение, ещё одно поручение правительству сопредседателю межправкомиссии с нашей стороны, господину Мантурову, чтобы он с коллегами из правительства продумал все возможные варианты развития торгово-экономических связей. И сейчас правительство России работает над этим и будет предлагать индийским нашим друзьям соответствующие совместные шаги. Что касается политических отношений наших контактов на международной арене, то мы практически всегда согласовываем наши действия. Обязательно слышим и имеем в виду позицию наших стран по тем или другим ключевым вопросам. Наше Министерство иностранных дел очень плотно работают между собой. Ну и тоже самое касается и гуманитарной сферы. У нас в Индии у нас в России продолжают учиться достаточно большое количество студентов. Мы мы любим индийское кино. Я уже говорил об этом. Нам мы, наверное, единственная страна в мире, которая кроме Индии постоянно на постоянной основе у нас канал целый есть, который днём и ночью крутит индийские фильмы. Вот. Ээ и в сфере безопасности у нас очень доверительные отношения. Мы занимаемся совместным производством некоторых очень современных перспективных видов вооружения. Это лишний раз подчёркивает то доверие, которое сложилось между нашими странами. И я, честно говоря, тоже жду этой поездки в начале декабря и жду встречи с моим другом тоже и с нашим надёжным партнёром, с премьер-министром. Спасибо.

Анатолий Ливин здесь был. Микрофон. Микрофон. Большое спасибо, господин президент, за то, что приехали с нами повидаться. Недавно на Западе началась дискуссия двух моментов потенциальной эскалации. Это поставки томагавков на Украину и потенциальный захват судов с российским грузом в открытом море, не только в каких-то территориальных водах. Можете сказать ваше отношение к тому, насколько это опасно и как бы Россия на это ответила?

Это опасно. Что касается томагавков, то это мощное оружие. Оно, правда, уже такое не совсем современное, но мощное, представляющее угрозу. И, конечно, это не изменит, вообще никак не изменит соотношение на поле боя. Я уже говорил, фундаментальные проблемы вооружённых сил Украины. Сколько их там не насыщай дронами, сколько не создавай на первый взгляд непреодолимые линии обороны с помощью дронов, всё равно, если личного состава не будет, воевать-то некому. Понимаете? Я говорил об изменении тактики ведения боевых действий с новыми с новой техникой. Но посмотрите, что у нас он и по каналам телевидения показывает, как идут наши войска. Да, это требует времени. По два, по три человека, но продвигаются. Рэп работает, подавляют, продвигаются, и здесь то же самое будет. Ну вот были же откомс и что? Ну да, нанесли определённый ущерб. В конце концов системы ПВО России приспособились, несмотря на то, что они гиперзвуковые, начали их сбивать. Могут томагавки нанести нам ущерб, могут. Но будем их сбивать, будем совершенствовать свою систему. Вот нанесёт ли это ущерб нашим отношениям, в которых наметился какой-то свет в конце тоннеля? Конечно, нанесёт. Ну а как же применять томагавки без прямого участия американских военнослужащих невозможно. Это будет означать абсолютно новый, качественно новый этап эскалации, в том числе в отношениях между Россией и Соединёнными Штатами. Вот что касается захвата судов каких-то, но что ж хорошего? Это пиратство. Что с пиратами делают? Уничтожают. Ну а как с пиратами выступают? Ну это не значит, что на завтра будет развернётся война по всему мировому океану. Но уровень риска столкновений, конечно, резко это серьёзно увеличится. Но я вот на примере Французской республики полагаю, считаю, так и так и будет, так так и происходит. Вот это нагнетание обстановки, это увеличение уровня эскалации, на мой взгляд, на сегодняшний день прежде всего связано с попыткой отвлечь внимание своих граждан от нарастающих проблем внутри этих стран, которые говорят сейчас об этом или пытаются это делать. Ну вот я же говорил, что ждут ответа с нашей стороны. Это сразу меняет вектор политического внимания. Караул, на нас нападают. Кто? Страшная Россия. Все должны встать в единый строй и объединиться вокруг политического руководства. Вот основная цель. И граждане этих стран должны знать, что цель в этом: их хотят обмануть, объегорить, отвлечь таким способом их от протестных акций, в том числе на улицах, а и одновременно одновременно подавить их гражданскую активность и самим удержаться у власти. Но граждане этих стран должны понимать, что это рискованная игра. Их толкают на путь эскалации и возможных крупных вооружённых конфликтов. Я бы этого не делал.

Владимир Владимирович, вот вы Европу приводите в пример как использование внешних угроз для внутренней консолидации. Но ведь в Соединённых Штатах тоже мы недавно видели громкое политическое убийство, которое воспринимается как поляризация общества, внутренние конфликты. Получается, для них тоже внешняя угроза нужна для этого вот решения?

Вы знаете, это отвратительное злодеяние. И тем более в прямом эфире, по сути дела, мы все это видели. Ну это, не знаю, это действительно отвратительно выглядело. Ужасно. Я прежде всего, конечно, приношу свои соболезнования семье господина Кёрка и всем его близким. Но мы сочувствуем и сопереживаем. Ээ тем более, что он защищал вот эти самые традиционные ценности, кстати говоря, которые с оружием в руках приехал защищать и Майк Глос так и отдал за это свою жизнь. И он отдал свою жизнь здесь в борьбе за эти ценности в качестве российского солдата. А Кёрк там в Соединённых Штатах отдал свою жизнь, но по сути за те же в борьбе за те же самые ценности. В чём разница? Да практически разницы никакой нет. И, кстати говоря, сторонники США должны знать, что здесь у нас в России есть американцы, которые также борются и также готовы отдать своей жизни за это и отдают. Но это, конечно, признак признак того, что произошло. Это признак глубокого раскола в обществе. Глубокого раскола. Ну, в Штатах, на мой взгляд, нет необходимости нагнетать обстановку вовне, потому что политическое руководство страны пытается навести порядок внутри. И я сейчас не хочу ничего комментировать, это не наше дело. Но здесь, по-моему, штаты идут по этому пути. Хотя вот то, что вы сказали и то, что сейчас коллега поднял вопрос о новых, высокоточных системах оружия дальнобойных, ну да, это тоже путь к тому, чтобы как-то отвлечь внимание внимание от внутренних проблем. Ну вот то, что я вижу, на сегодняшний день всё-таки руководство США склонно проводить другую политику, а именно прежде всего сосредоточив внимание на достижение национальных целей развития, так как они это понимают. Спасибо.

Так, Глен тянул руку вот вот здесь вот. Господин Путин, большое спасибо за то, что поделились своей точки зрения. Мой вопрос касается Финляндии и Швеции, которые присоединились к НАТО. Это меняет геополитический ландшафт Европы. И мой вопрос заключается в том, как Россия интерпретирует этот шаг. То есть это крайний север и как это повлияет на ситуацию Балтики. И особенно хотел бы вопрос касающий России. Каким образом Россия может ответить на задержание флота своего?

Что касается флота, то я сказал, что это может привести к конфликтам. Сейчас не хотелось бы вдаваться в детали и давать пищу для тех, кто ждёт от нас резкой реакции. Сейчас вот я скажу, мы будем то делать, мы это и скажем. Ага, Россия угрожает, мы давно об этом говорили. И вот начнётся и начнётся именно то, ради чего это делается. Начнётся отвлечение внимания от внутренних проблем и усиление фактора внешней опасности. Конечно, мы будем реагировать. Не мы же чей-то флот там задерживаем, а нам пытаются в чём-то помешать. Он говорит: "Введено в обиход понятие теневой флот". А что такое теневой флот? Вы можете сказать? А кто-то здесь может сказать? Уверен, что нет, потому что нет такого понятия в международном морском праве. Его не существует. Значит, это неправовые действия. И вот те, кто это пытается делать, должны об этом помнить. Первое. А второе по поводу или, вернее, первое в вашем вопросе, это вступление Финляндии и Швеции в НАТО. Ну, это глупость. У нас ведь не было никаких проблем ни со Швецией, а тем более с Финляндией. Вообще никаких проблем. Сейчас, вы знаете, в Хельсинки можно было свободно в центральных магазинах покупать всё за рубли. Даже вот 3 года назад свободно люди заходили в Хельсинки, вынимали рубли, платили всё. В приграничных районах Финляндии там вообще все вывески были на русском языке. С удовольствием брали на работу людей в персонал гостиниц, там в торговые центры, брали людей, владеющих русским языком, потому что потому что очень много было туристов. Многие наши граждане покупали недвижимость там. Ну, не знаю, у какой-то националистической части этих стран могла возникнуть такая подозрение или опасение, что такое, знаете, происходит такое тихое, значит, внедрение там России. Ну, но это же мир такой взаимозависимый. Но если вам что-то не нравится и видите какую-то опасность в этом, ну, примите там какие-то меры экономического, административного характера, ограничьте там приобретение недвижимости, передвижение, даже всё можно решить. Но вступление в НАТО, в блок, который мы считаем, который проводит агрессивную политику в отношении России, это зачем? Охранять что? Защищать какие интересы, Финляндия или Швеция? Что, Россия собиралась захватить Хельсинки, что ли, или Стокгольм? Всё, что Россия хотела, она решила со Швецией в результате Полтавского сражения. Это было давно. Никаких проблем у нас больше нет. И то, что Швецию возглавлял очень сложный человек Карл X. Непонятно, кем он был убит. Есть мнение, что он убит был своими, потому что всех достал с бесконечными походами и с попытками втравить Турцию в очередную войну с Россией. Но это всё давно давно прошло. Это были там столетия назад. А с Финляндией в чём проблема? В чём проблема? Нет вообще никаких проблем. Всё было решено, все договоры подписаны по результатам Второй мировой войны. Для чего? Захотели поживиться в случае стратегического поражения России, что-то назад оттяпать. Опять могу показать определённый жест. Не могу этого сделать в присутствии дам. Но послушайте, и Финляндия, и Швеция утратили преимущество, утратили преимущество нейтрального статуса. Вот вот те же

Вот те же переговоры по по возможному урегулированию на Украине. Вот Хельсинский акт. Почему он когда-то возник? Почему он называется Хельсинский? Да потому что нейтральная была страна. Там было комфортно всем встречаться.

А сейчас что мы? Кто, кто в Хельсинки поедет? Вот господин Ступ, он вроде, значит, Дональд говорит, он хорошо играет в гольф. Ну, это хорошо, но этого недостаточно. Я ничего не хочу плохого сказать. Я сам люблю спорт. Вот. Но, но этого недостаточно. Это где вот перспектива-то? Ну, вот кто это может отметить? Ответить. В чём преимущество? Ну, в чём? Ну, хоть вот что-то назовите.

Я сказал, что, может быть, возникла у националистической части общества Финляндии тоже там опасность, что это такая тихим сапом Россия залезает в Финляндию там. Ну, введите ограничения административного, правового характера. Да что, почему не сделать-то? Что делаете? У меня очень добрые были всегда отношения с предыдущими руководителями. Мы приезжали, они к нам приезжали, всё время обсуждали какие-то вопросы приграничные такиесякие, там движение транспорта, значит, ну, комфортность.

Зачем? Да в силу того, что Россия проводит агрессивную политику. Угу. Напала на Украину. Ага. А то, что госпереворот совершили на Украине, это в расчёт не берётся. А то, что начиная с четырнадцатого года убивали детей на Донбассе, это вообще как нормально, когда танки и самолёты применяли против мирного населения и били по городам? Всё же, всё же документально, всё же во всех съёмках есть. Это как нормально? Просто не было желания проанализировать ничего, а было желание вот быть в одной шейке, которая пытается у России что-то оттяпать там.

Ну и что? Мне, мне прежний президент сказал, мы по телефону разговаривали, у нас добрые с ними отношения были, мы и в хоккей вместе играли неоднократно. Говорит: "Ну вот Норвегия же в НАТО и ничего и ничего хорошего". Да. Мы договаривались с ними по по морю с НАТО там договорились и так далее. Ну, нормальные отношения, но теперь, э, граница между Россией и и НАТО, она стала больше. Ну и что? У нас не было никаких вооружённых сил в этой части России. Теперь будут. Мы вынуждены создавать отдельный военный округ. Там появится ну там нам исследини говорили: "Мы не допустим появления какого-то опасного для России оружия, тем более атомного оружия". Да, извините, простите за мою фиг его знает. Мы же знаем, как решение в НАТО принимаются. Кто их спрашивать-то будет? Финов. Не, я, знаете, не хочу никого обидеть, но я знаю, как принимаются решения. Поставят и всё. И чего? В лунку попал, не попал. Ну, вот, пожалуйста, Першинги там будут. Вот ты вот будешь отвечать за это. Вот поэтому поставим там такие-то комплексы. и там ещё что-то сделаем. Ну и что?

Зачем? Вот сейчас говорят о полётах наших самолётов, которые не включают транспондеры на над Балтийским морем. Но я обращал внимание, когда в Финляндию в Хельсинки приезжал на на то, что летают натовские самолёты без транспондеров. И тогда финский президент сказал: "Ну, давайте договоримся, чтобы все включали транспондеры". Я говорю: "Мы согласны". Россия согласна. Что ответили страны НАТО? Не будем. Ну, не будем. Ладно. И мы летаем тогда без транспондеров. Это просто нагнетание ещё в одном регионе мира. И так под под угрозу ставится стабильность в том числе э такая военно-стратегическая стабильность в этих регионах. Там что-то появится опасное для нас, мы поставим тоже, чтобы ээ было опасно для тех, кто там поставил. Зачем? Кто выиграет-то от этого? Как-то увеличилась от этого безопасность Финляндии или Швеции? Да нет, конечно, ничего. Так что ну мы будем работать, конечно, нормально. Значит, захотят как-то выстраивать и восстанавливать отношения. Мы не против, мы согласны. Но ситуация, конечно, поменялась. Значит, ложечки нашлись, а вот осадочек остался.

Владимир Владимирович, а зачем вы в Данию столько дровнов посылаете? Им уютные. Да не надо больше больше не буду. Вот не буду больше ни во Францию, ни в Данию, ни в Копенгаген. Куда ещё долетают? На это самое, да, Лиссабон. Куда они летают? И вы знаете, там развлекаются люди, которые когда-то развлекались по поводу по поводу неопознанных летательно летающих объектов НЛО. Но там столько чудаков, как и у нас, кстати говоря, как ничем не отличается. Особенно молодые люди там, они сейчас будут запускать вам каждый день. Каждый день божий. Вот и пусть ловят там всё это. Ээ, значит, но как мы понимаете, если серьёзно, ну у нас и дронов-то нет, которые до Лиссабона долетают, но он есть определённый и большой дальности, но целей там нету. Что самое, это главное. Вот в чём дело. Но это тоже один из способов ээ нагнетания обстановки в целом, чтобы выполнить указание вашингтонского обкома и повысить ээ расходы на оборону. Повысить расходы на оборону. Хотя ситуация в экономике Европы, как мы сейчас говорили, она непростая. Я уже не говорю про Германию и Францию. Они, прежде всего Германия, были недавно локомотивами. Локомотивами европейской экономики. И как бы, кстати, Польша не хотела, она таким локомотивом не станет. Она хочет быть одним из лидеров Евросоюза. Мы это видим. Но это сложно, очень сложная для неё задача в ближайшей исторической перспективе. А эти утрачивают страны это качество и и значит и в связи с стагнацией ведущих экономиках и в связи с тем, что у них дефицит бюджета большой, слишком в разы больше, чем у нас и и другие показатели макроэкономические сложные. Всё это насколько, ну, там где-то, э, значит, ээ у нас, я сказал, 2,6, а там где-то в разы четыре, да, был где-то в шесть и так далее. Вот. Ну, и вот, чтобы отвлечь внимание вот от этих сущностных глубинных проблем, всё это истерия нагнетается. Угу. Ну, вы сейчас вот Португалию-то напугали, а и Лиссабон-то упомянули. Там сейчас ещё сумрачно не очень, в общем, в общем, шутка это была, если что, шутка. Так, пожалуйста. Нет, какая же шутка? Нет. А тогда, извините, да, тогда предупредили. Это тоже честно, по-джентльменски. Да, да, предупреждён, значит, значит, вооружён. Может, я демократично. Вот девушка там в светлой блузочке, да? А, Владимир Владимирович, немножко об агрессии и мировом большинстве. А вы несколько раз сегодня вспоминали о том, как БРИКС создавался, и о том, что происходит, и чего добивается это объединение. И, вы знаете, до сих пор слышишь от наших западных экспертов, коллег, что БРИКС - это агрессивная сущность. Что хотя мы и каждая из стран отдельно говорим о том, что наша повестка позитивная и своими действиями всеми доказываем обратное, но тем не менее и до сих пор вспоминают Казань, вспоминают о том, а сколько смогли э как бы оказаться сами в изоляции. Наши европейские коллеги говорят о том, что Россия в изоляции. А много важных инициатив. Отдельно очень хочу попросить вас поблагодарить за вашу личную поддержку. Мы в прошлом году запустили гражданский совет БРИКС. Это действительно такой серьёзный очень момент. Так вот, как сделать так, чтобы БРИКС не потерял темп? Он стал в два раза больше партнёры, не потерял темп и, э, скажем, оправдал то доверие, которое в него все вкладывают до сих пор. Мировое большинство. Спасибо.

Ну, вопрос такой риторический. БРИКС разрастается, это и хорошо, и проблемы возникают. Вы правильно сейчас обратили на это внимание, потому что чем больше участников, тем больше интересов, мнений согласовать, да, по общую позицию становится сложнее. Но другого пути нету. Э только один путь согласование, поиск общих интересов и и общая работа вот по этому направлению. В целом нам пока это удавалось. У перед БРИКС стоит много задач. Э одна из них - это наладить, э, как мы считаем, на не просто создать общую платформу, общие принципы взаимодействия, в том числе и прежде всего в экономике. Мы, кстати, я уже говорил и здесь выступая, мы не выстраиваем политику против кого-то. Вся политика БРИКС направлена на себя, на членов этой организации. Мы, кстати, мы же не проводим какой-то вот какой-то антидолларовые компании, антидолларовые политики, да? Нет совсем. Ну, вот что касается нас, ну нам просто не дают рассчитываться в долларах и всё. А что мы должны делать? Мы рассчитываемся в национальных валютах. Мы сейчас будем делать то же, что делают во многих других странах, в том числе в Штатах. Будем вести дело к - к расширению возможности электронной торговли и электронных расчётов. Мы будем развивать и в рамках БРИКС. Мы пытаемся это сейчас сделать. Во всём не, ну, продвигаемую эту идею новые инвестиционные платформы, где, э, где, на мой взгляд, нас может ждать успех, потому что, а, если мы будем также, как я только что сказал, использовать современные технологии, в том числе в системе расчётов, то можем создать абсолютно уникальную систему, которая работает, будет которая будет работать с у минимальными рисками. и практически в отсутствие инфляции нужно только продумывать будет те проекты, которые будут взаимовыгодны всем участникам этого процесса, но прежде всего тем, где будут осуществляться эти проекты. А мы хотим это делать прежде всего на в на быстрорастущих рынках э Африки, Южной Азии. Они будут, безусловно, быстро расти. Они сейчас быстро растут, а темпы будут только увеличиваться. Вот на сегодняшний день на сегодняшний день, если взять мировой ВВП, то БРИКС - это 40% мирового ВВП. А, м, э, а страны ээ Европейского Союза уже 23, а Северная Америка 20. И темп-то это нарастает. Посмотрите долю стран семёрки там 10 или 15 лет назад. И сейчас и тенденция продолжается. А мы что хотим? Мы хотим встроиться в эту в эту тенденцию. Развития и больше всем вместе, в том числе с основными странами БРИКС, работать на этих рынках в Африке, за который тоже очень большое будущее. Странно-то, посмотрите, там какие под 100 млн человек и больше уже. Они же очень богатые там в Южной Азии, в Юго-Восточной то же самое происходит. Это огромная перспектива развития для человечества. И, э, и эти страны будут стремиться к тому, чтобы средний уровень жизни граждан этих стран рос и приближался к тем государствам, где он достаточно высокий сегодня. Это неизбежна будет борьба значит за достижение этого результата. А мы хотим вписаться в эту совместную позитивную работу. Чего же здесь агрессивного? Это это только немножко нервная реакция на наш успех. Вот это что такое? И реакция на дальнейший рост конкуренции на в мировых делах и в мировой экономике. Пожалуйста. Вот здесь господин поднимал руку. Пожалуйста, прошу вас.

Большое спасибо, ваше превосходительство. Большое спасибо презентацию, и я думаю, что вы ответили на многие наши вопросы и прояснили многое. И когда мы слышим эти вещи от вас напрямую, это всё очень полезное. Большое спасибо алтайскому клубу за предоставленную возможность. Вы говорили про ваш предстоящий визит в Индию. И также упомянули некоторые проекты, инициативы могут быть реализованы. Я хотел бы коснуться одного момента, одной области. Это возможное сотрудничество в области высоких технологий, новых технологий, которые сейчас только появляются. Я уверен, что есть потребность в особом понимании, особых инициативах, которые позволит удивить нам это сотрудничество в области искусственного интеллекта, кибербезопасности и других областях. Могли бы вы предложить какие-то конкретные шаги, например, создать индийско-российский технологический фонд, который позволит продвигать такое сотрудничество, потому что если не будет какого-то стимула на самом высоком уровне, потое сотрудничество, в общем-то, будет быстро второй вопрос. Сегодня вы также говорили про цивилизации, культуры, цивилизационную культуру и важности этого. И здесь на встрече вы лишний раз подчеркнули это момент. Пожалуйста, не могли бы вы более подробно рассказать, какова роль цивилизационной культуры в современной международной политике? Видите ли вы цивилизации сотрудничество между цивилизацией возможно обществу стабильности? Есть возможность столкновения цивилизации, как предсказывалось некоторыми учёными много лет назад. Спасибо.

Такой непростой вопрос. Я начну с того, что полегче, с искусственного интеллекта и и других современных направлений развития цивилизации. А и о возможности создания фонда можно создать. Я уже сказал о том, что я проручил российскому правительству, в частности вице-премьеру, который является сопредседателем межправкомиссии с российской стороны, подумать над предложениями нашим индийским друзьям и коллегам, а на тему, подумать на тему о том, где мы видим наиболее перспективные направления сотрудничества, как мы могли бы сгладить этот дисбаланс в торговле и так далее. И мы хотим этого сделать. Значит, здесь можно, а, и большее количество продуктов сельского хозяйства покупать в Индии и медицинских препаратов, лекарств. С нашей стороны тоже определённые шаги предпринять. Вот. Что касается фонда и вообще взаимодействия с индийскими друзьями, есть определённые особенности, которые заключается в том, что индийская экономика, она прежде всего, это экономика м чисто частная, так и она развивается на базе частных э инициатив. Э там нужно иметь дело даже часто не с государством, а напрямую с компаниями. А государство, собственно говоря, так же, как у нас, занимается регулированием этих отношений. Конечно, нужно стремиться на государственном уровнем уровне создать условия для позитивного развития отношений в экономике между участниками экономической деятельности, но напрямую работать с компаниями. Но идея, в принципе, она хорошая, э, по поводу того, чтобы объединять усилия на ключевых направлениях развития, в том числе и по направлению развития и использования искусственного интеллекта. У нас есть определённые наработки, которыми мы уже можем гордиться. Есть компании, которые этим занимаются и дают очень хороший результат. И здесь объединение усилий является чрезвычайно важным и сулит хороший результат совместный. За идею вам спасибо. Я вот своё поручение правительству немножко трансформирую с учётом ваших предложений.

Теперь поводу цивилизации, столкновения цивилизации, по поводу вот э ээ соображений некоторых специалистов на этот счёт. В целом они мне известны. Речь, видимо, идёт об одном из американских исследователей, так, которые говорили о который исследовал эти вот проблемы и будущее цивилизации и говорил о том, что, э, что, э, идеологические разногласия, они уходят на второй план, а на поверхность выходят сущностные и фундаментальная основа. Цивилизации. И вот те противоречия, которые раньше были между между между государствами на идеологической основе вызванными. Теперь они могут приобрести цивилизационный характер. Им у нас ждёт не столкновения идеологии или государств на почве идеологических противоречий. Ждёт столкновения государства и объединений на базе цивилизационных особенностей. Ну, знаете, если научиться просто читать, прочитаешь что, что написано, ну, вроде как и есть в этом определённый смысл. Но я всё-таки за последние годы стараюсь анализировать, если что-то читаю. Вот что вот я вам скажу то, что я думаю на этот счёт. На мой взгляд, вот эти идеологические соображения, которые вот в прежние десятилетия были на первом плане, это всё-таки ширма была. Это была ширма на борьбы геополитических интересов. А геополитические интересы - это всё-таки более глубинные вещи. Я они вот ближе к цивилизационным. Вот смотрите, Советский Союз рухнул, и ээ российские простофили и бывшие чиновники Советского Союза думали, что вот теперь-то и я так думал, теперь мы одна семья цивилизационная. Сейчас мы обнимемся, расцелуемся в губы, несмотря на то, что мы придерживаемся традиционных ценностей, и пойдём. Общая семья народов будет там, значит, вот по-семейному хорошо жить. Нифига подобного. Вот даже для меня, для бывшего сотрудника, э внешней разведки Советского Союза была несколько неожиданным. Когда я стал директором ФСБ, я уж тоже говорил об этом, но мы как бы свои, а наши, э, значит, там партнёры, как я тогда говорил, поддерживают и сепаратизм, и, э, поддерживают террористов, в том числе и Аль-Каиду на Северном Кавказе. И когда я вам говорю: "Вы что делаете-то? Вы с ума сошли? Мы же как бы свои все буржуинские, как в известной детской книжке писали. Нам давайте бочонок мёду, большую ложку. Будем вместе сейчас чавкать, мёд кушать. А нет, всё-таки наши, значит, тогдашние значит оппоненты, так уж назовём, я что увидел как директор ЦРУ? Как директор будущее будущее. Меня меня в своё время меня в своё время Буш знакомил с ээ с бумагами секретными в присутствии директора ЦРУ, а тот сказал: "Господин президент, вы ознакомились вот с этими бумагами топси, говорит: "Прошу расписаться, у нас такой порядок". А я говорю: "Ну ладно, взял, расписался". Вот так вот я, будучи ээ директором ФСБ, что обнаружил? Вроде как мы все теперь все одинаковые, значит, оковы прежней идеологии рухнули. А я что вижу? Ой, я прошу прощения, но прямо, значит, тоже та же ЦРУ на работает там на в Закавказе у нас, на Северном Кавказе и в Закавказе, на Северном Кавказе содержит эту агентуру, в том числе из числа радикалов, снабжает их деньгами, оказывает информационную политическую поддержку, оружие даже даёт, перебрасывает их на своих вертолётах и так далее. Честно говоря, даже я, бывший сотрудник внешней разведки Советского Союза, и то вот забрался на такие высокие посты, я обалдел просто. Думаю, что же это происходит? А это вот и есть геополитическая борьба. Плевать хотели все уже на всякие идеологические разногласия. Их нету и нету. Ну и ладно. А мы должны додавить остаток Советского Союза, самую большую его часть, и сделать то, что говорил Дижинский. Расколот как минимум на четыре части. И некоторые государства мира крупные знают, что и в отношении них тоже вынашивались такие планы, а может и до сих пор вынашиваются. А о чём это говорит? о том, что идеологические соображения вот по мнению вот этого автора, я уже забыл, как его там звали, ну, не глупый человек, судя по всему, они и тогда были в основном шермы, а в основе противоречий лежат всё-таки геополитические, то есть цивилизационные противоречия. А будут ли дальнейшие столкновения? Ну, борьба интересов всегда происходит на международной арене. Вопрос в том, насколько мы сможем, э, насколько мы сможем выстроить таким образом нашу практическую работу. Я же сказал об этом, чтобы искать консенсус между собой, добиваться баланса интересов. Вот мы с очень большим уважением относимся к древним культурам и к древним цивилизациям, к индийской цивилизации, там и буддистской, индуистской, да, китайской цивилизации, арабской цивилизации. А, значит, российская цивилизация, она она не такая древняя, как китайская, индийская и даже арабская. Но ей тоже уже свыше тыся лет, тоже уже у нас есть свой опыт. Индивидуальная особенность нашей культуры заключается в том, что да, и в Индии, и в Китае, и в арабском мире там тоже общества складывались постепенно. Они тоже, на самом деле, многоэтнические, но всё-таки у нас изначально складывалась как многоэтническая и многоконфессиональная страна. И у нас никогда не было резервации, как говорят некоторые мои коллеги и помощники. Понимаете, не было резервации. Мы, когда Россия впитывала в себя какие-то другие народы, представители других этнических и религиозных групп, всегда относились к этому с огромным уважением и относились к этому как к части чего-то общего. Вот Соединённые Штаты - это плавильный котёл, как известно. И там перемалываются многие представители разных религий и разных этносов и разных стран. Но они все там эмигранты. Они отрываются от своей национальной почвы. А у нас нет. У нас все люди, представители разных религий, народов, все на своей родной почве, но живут вместе на протяжении веков. И это, а, это особая культура и всё-таки особая цивилизация, которая у нас складывалась. И мы научились вместе жить, существовать, развиваться и, более того, понимать преимущество такого совместного развития. И в этом смысле, мне кажется, это хороший пример, в том числе и для поиска компромиссов, балансов между всеми другими участниками международного общения и другими цивилизациями. Поэтому, да, возможны какие-то противоречия, то есть неизбежно даже. Но если мы встанем и пойдём по такому пути, по которому в целом шла Россия, формируя единое государство, мы и в рамках международного общения можем найти способы решения проблем. Мне кажется, надо как-то 3 с половиной часа 3 с половиной меня зал возненавидит, поэтому лучше ну давайте мы так вот мы здесь вот сейчас были в этой стороне зала. Давайте вот сюда переедем. Да, пожалуйста, вот справа. Микрофон. Микрофон. Ну, хорошо. Вич худолей, Санкт-Петербургский университет. У меня к вам следующий вопрос. Некоторое время тому назад вы выступили, с моей точки зрения, с очень важной инициативой о продлении на год договора со статистических вооружений с Соединёнными Штатами. На Западе эта инициатива в основном замалчивается. Но всё-таки я, может быть, излишне оптимистичен. Будем всё-таки надеяться, что здравый смысл возобладают и на год это договор будет продлён, ваша инициатива будет принята. Но возникает вопрос, что будет дальше? Будет ли дальше стремиться к тому, чтобы продлить российско-американские соглашения или следующая волна договоров, которые сменят, ведь это последний договор, реально существующий, должны быть уже о контроле должения в более сложной конфигурации с учётом и других полюсов современного мира.

Мне очень трудно, Константин, сказать, что будет дальше, потому что это же не от нас только зависит. Если американская администрация согласится с нашим предложением, то что будет дальше в течение года, я знаю. А что будет дальше за этими рамками, трудно сказать. Диалог непростой. Мы знаем подводные камни этого диалога. Во-первых, у нас появилось много современных высокотехнологичных систем оружия. Ну, взять тот же орешник, не Орешкин, а Орешник. Вот. И, а, значит, совсем недавно ещё мы показали, что подобные виды вооружения не являются стратегическими. Теперь мы слышим, некоторые эксперты на в США говорят: "Не, не, это всё-таки стратегическое оружие". Ну, надо с этим разобраться. Я сейчас не буду вдаваться в детали, но надо с этим разобраться. Это, конечно, требует времени. У нас появилось э другое гиперзвуковое оружие, кинжал там значит и оружие межконтинентальной дальности, авангард. У нас может появиться ещё могут появиться другие системы. У нас мы ничего не забыли из того, что планировали. Всё, работа идёт, результаты будут. Вот это первая часть. Вторая - это тактическое ядерное оружие. Там говорится о стратегическом. Ну, тактическое-то оно, знаете, какое тактическое? Оно в разы мощнее, чем то, что американцы сбросили когда-то на Японию, на Хиросиму и Нагасаки. Там 20н что ли здесь в разы больше просто это тактическое оружие и значит здесь тоже есть свои подводные камни где его не не размещаем так э значит ну в Беларуси да а кроме Беларуси а у американцев по всему миру во всей Европе в Турции где только нет Но у нас его больше. Это правда. Здесь с этим надо разобраться. Есть много, с чем нужно разобраться. Если и мы знаем, что есть есть люди в Штатах, которые говорят: "А нам не нужно никакого продления". Но если им не нужно, то и нам не нужно. В целом у нас всё в порядке. Мы уверены в своём ядерном счете. Мы знаем, что нам делать завтра, послезавтра. Не нужно и не нужно. Есть третий аспект международный. Нам всё время говорят: "Но вы уговорите Китай, чтобы тоже Китай включился в эту систему ограничения стратегических наступательных вооружений". Ну почему мы-то, ну кто хочет подключить Китай, ну пожалуйста, договаривайтесь с Китаем. Это чему? А если, ну, у нас возникает вопрос, если Китай надо подключать к этому, да? Ну, а почему тогда, значит, оставить за скобками ядерный потенциал Великобритании и Франции? Они же члены НАТО, между прочим. Тем более, что Франция хочет предоставить свой ядерный зонтик всей Объединённой Европе. Ну, как не учитывать, что ли? То есть там много сложных вопросов, которые требуют своего кропотливого исследователя. Но если хотят на год как бы зафиксировать статус-кво, мы готовы, мы хотим, не хотят, но не надо, да? Там у нас паритет есть сегодня. Вот там у американцев больше подводных лодок, но количество ядерных зарядов на этих лодках, ну, примерно одинаковые. У них больше больше атомных, у нас чуть поменьше атом атомных лодок стратегическом назначении. У нас больше много целевых, но они тоже имеют очень серьёзную роль в общем зачёте. Играют серьёзную роль. У нас РВСН, ракетные войска стратегического назначения наземного базирования тоже. Ну, специалисты знают, что такое российский РВСН. То есть у нас всё в этом смысле хорошо. В том смысле, что уровень современности у нас выше, чем в любой другой ядерной стране мира. Мы просто над этим работали напряжённо и долго. И повторяю, уровень современности у нас очень высокий в войсках стратегического назначения. Но мы готовы к тому, чтобы взять паузу и вместе с нашими американскими коллегами в данном случае, не побоюсь этого слова, так оно и есть, поработать, если им представляется это целесообразно. Нет, не надо. Но это вообще последнее, что в мире есть с точки зрения ограничения стратегических наступательных выражений.

Владимир Владимирович, а испытания ядерные не назрели случайно? Кое-кто готовит эти испытания. Мы это видим, знаем, и если они произойдут, мы сделаем то же самое. Да, пожалуйста, давайте сюда. Как? Кого? Всё равно там. Давайте вот господин ФНВ, дайте, пожалуйста. Ну, встал. Хорошо, товарищ встал. Ну, хорошо, раз, пожалуйста. Отобрал всё-таки Китай. Президент президент, я из китайского института инноваций и и развития. И как раз один из один излизаторов китайской конференций, ведущий платформы международных обнов Китая, как разде президента Си. Мы сейчас сотрудничаем с малдайским клубом, продвигу продвигаем взаимопонимания между Россией и Китаем. Мы считаем, что это очень важно. Отношения России и Китая сейчас на высшем уровне. Благодаря личным усилия вашего председателя России. И нужно дальше консолидировать основы этох отношений на уровне между простыми людьми совместно с алдайским клубом. Мы также организуем совместное мероприятие, в том числе и в Китае в этом году. Господин президент, дайте нам совет, что мы можем сделать, чтобы мы лучше делали свою работу. Во-вторых, скажите мне аудитории конференции, понимая Китай, чтобы там лучше понимали Россию. У вас много друзей в Китае и они с удовольствием послушают ваш голос Китай большая страна. Но всё равно там ещё больше людей, которыю нужно лучше понимать России. Какое-то личное послание от вас, оно бы очень сильно помогло. Не как от великого лидера, государственного деятеля, от как от брата вашим китайским братьям и сёстрам.

Вы знаете, я могу только сказать моим китайским братьям и сёстрам, что мы с вами на правильном пути. Нужно так держать, нужно дорожить сложившимися между нами отношениями и делать всё, что зависит от каждого из нас, где бы мы ни находились, на каких-то вершинах власти, либо просто у станка, либо в театре, либо в кино, либо в высшем или среднем учебном заведении, чтобы укреплять это взаимодействие. Оно в высшей степени важно как для китайского, так и российского народов. И я вас хочу поблагодарить за всё, что вы делали до сих пор, и хочу пожелать вам успеха. Мы со своей стороны, и и я, и уверен председатель Сиденьпень, мы сделаем всё для того, чтобы вас поддержать.

Так, я предлагаю дать всё-таки господину Альфараджу, которого забрали, и, может быть, уже на этом сворачиваться. Давайте свой рачт. Рад вас видеть, господин президент. Вы говорили о многобаладном мире. Этот вопрос нас очень интересует, прежде всего, потому что, как мы экспортёры нефти и импортёры всего, что нам необходимо для потребления и развития, особенно заинтересованы в обеспечении свободного судохода наморие. и безопасности линия экспорт нашей нефти. Поэтому мой вопрос, господин президент, ээ способен ли в будущий многополярный мир в обеспечение судоходаст на море и безопасности ээ энергоснабжения во всём мире? с учётом того, что чтобы случай с Северным потоком не повторился. Спасибо.

Что касается обеспечения безопасности на море, я уже сказал, хочу этот тезис повторить, потому что считаю его важным. Наши оппоненты, назовём их так аккуратно, всегда призывают нас к соблюдению международного права. Вот мы со своей стороны призываем их к соблюдению международного права. В международном праве нет ничего, что говорило о том, что можно разбойничать, пиратствовать и захватывать чужие корабли без всякого на то основания. И это может привести к тяжёлым последствиям. Но если мы вот будем действовать в том ключе, о котором я говорил в сегодняшнем выступлении, если многополярный мир будет бороться за интересы каждого и найдёт инструменты согласования оппозиции, я думаю, что до этого не дойдёт. Первое. И второе, очень рассчитываю на то, что общественные организации, граждане тех стран, где руководство пытается нагнетать обстановку, в том числе и создавая проблемы для мировой экономики, международной логистики и международной мировой энергетики, что партии политические, общественные организации и граждане этих стран сделают всё, чтобы не позволить своим вождям довести дело до какого-то коллапса и серьёзных международных осложнений. Но что бы ни происходило, просто убеждён в том, что э-э -э международная энергетика будет работать и работать устойчиво, потому что, э, мировая экономика растёт, потребности в в первичных энергоносителях. И это касается урана для атомных электростанций, это касается нефти, газа, угля. Эта потребность будет увеличиваться, а значит, никуда не деться. Международные рынки так или иначе будут потреблять эти энергоносители. Ну, вот сегодня мы говорили только об уране для атомных электростанций. Но что касается нефти, перевоза нефти и так далее, транспортировки, добычи, вот сегодня больше всего в мире нефти добывают Соединённые Штаты. На втором месте Саудовская Аравия и Россия. Но невозможно себе представить, что выпадение объёмов, скажем, российской нефти сохранит нормальные нормальные ситуации в мировой энергетике, в мировой экономике. Такого не произойдёт. Почему? Потому что если даже в дурном сне представить себе, что это невозможно, но если представить себе, что можно вывести за скупки российского производителя и российских трейдеров, которые обеспечивают значительную часть нефти на мировом рынке, что если это произойдёт, ну, цены взлетят сразу до небес. За 100 долларов всё улетит мгновенно. И разве это в интересах экономик тех стран, которые так плохо себя чувствуют, в том числе экономик, экономик европейских стран, об этом или никто не думает, или понимает, а всё равно лезет на рожон. Но что бы ни случилось, всё равно эти потребности мирового рынка в энергоносителях будут удовлетворяться. И это всё равно будет сделано, в том числе и благодаря тем людям, которые работают в этой очень важной для всего мира и для всей мировой экономической системе в сфере, в том числе и благодаря таким людям, как вы.

Вам большое спасибо, Владимир Владимирович. Вы вы в своём выступлении в начале сказали одну очень важную вещь, говоря о том, какой должна быть, точнее хоть одну, ну хоть одну хоть одну важную вещь, ну сказал, время даром мы с вами сегодня не потратим. Я обратил внимание на одно, скажем корректнее. Вы сказали, что говоря о мироустройстве, что запреты не работают. Пожитки пока собираюсь, да. Так вот, запреты не работают. Это лозунг Валдайского клуба уже 22 года, 23. Мы здесь всегда старались не запрещать ничего, а наоборот стимулировать дискуссии, споры, разговоры всякие. И будем все силы прилагать, чтобы это сохранялось. Мы очень надеемся, что этот принцип распространится на весь мир, как вы сказали, на нашу страну, потому что у нас тоже бывает иногда желание запретить больше, чем надо. И мы, так сказать, валдайский дух пытаемся передать. А ещё второе, что важно сегодня, я услышал и все мы услышали. Мы теперь знаем, кто у вас для вас комфортный собеседник. И это высокая планка очень, но мы в Валдайском клубе будем стремиться к ней, чтобы вы к нам чаще приходили и вам было комфортно.

Во-первых, я хочу сказать, что у меня много комфортных комфортных собеседний, чтобы не сложилось впечатление, что это монополия какая-то. Нет. А у меня действительно, я говорю без шуток. И понимаете, у нас практическая работа ведь как складывается, да? Я, по-моему, уже мало стран, в которых я не был, но я почти ничего там не видел. Как работа складывается? Аэропорт, самолёт, зал для каких-то мероприятий, аэропорт, самолёт, Кремль. Опять Кремль, самолёт, поездка, возвращение. Нифига не видишь. Честно вам говорю, извините за простоту выражений. Значит, но но всегда есть кто-то, с кем ты дискутируешь, с кем ты разговариваешь. К сожалению, очень часто всё очень запротоколировано. Этот диктат протокола, он просто выхолащивает часто само содержание этой работы. И очень редко появляются моменты, я сейчас говорю вот откровенно, очень редко появляются моменты, когда с коллегой сидишь и о чём-то разговариваешь. Ну просто поговоришь. Такое очень редко бывает. Вот с примером моде у нас такие вещи бывают. С председателем Сидзеньпинем. Да вот он приезжал, допустим, ээ в Петербург, да? Мы сели с ним, поехали там понакатили, проезжаем мимо, так передвигались с одной точки в другую. Аврора. Он говорит: "О, это Аврора". Я говорю: "Да хочешь, заедем". Ну, понимаете, вот мы Да, да, вот честное слово, мы заехали. Ну, для, э- значит, лидера, э-э, Китая, для руководителя КПК это важно. Он посмотрел на Аврору. Вот мы потом пошли в в в Эрмитаж, посмотрели там выступление наших артистов, ну, всё время разговаривали. Это это живое человеческое общение, но это бывает очень нечасто. Это редко бывает. Обычно пришёл, сел, поговорил мпам-пам, чемодан собрал, пожитке улетел, пришёл, вот. Но тем не менее вот ээ людей глубоких и интересных очень много. Это так, так просто, э, ну, в силу каких-то совсем уж ээ дурных обстоятельств ну люди не прорываются куда-то к вершинам власти, а всё-таки люди, которые прошли через какую-то борьбу, через какие-то испытания. Вот мне сейчас предстоит поездка в Таджикистан, где у нас там СНГ собирается и так далее. Буду встречаться с президентом Таджикистана господином Рахмоном. Кстати, на постсоветском пространстве много глубоких интересных людей, но, ну, просто как пример. Значит, после после захвата власти радикальными исламистами, действующий президент Таджикистана, господин Рахмон, входил в столицу своей стороны, в Душанбе с автоматом в руках. Вы понимаете, но его сейчас он выстрелил там ситуацию, она тоже, наверное, непростая, но и о чём? Ну, конечно, с такими людьми интересно и полезно поговорить. И я очень рассчитываю на то, что вот это вот сообщество людей, с которыми можно разговаривать, оно, безусловно, будет шириться, расти и ээ найдёт способы договориться между собой по ключевым вопросам мирового развития, мировой повестки дня. А, ээ, такая интеллектуальная элита, которая собралась сегодня здесь, нам будут в этом помогать. Вам большое спасибо. Спасибо большое. Спасибо.