По соображениям совести – интервью с Андреем Бондаренко

берёт мою папку с бумагами, шевыряет её на край стола, и начинается старая песня.

Это зависит от местности, где человек проживает.

Суть в том, что это оказалось огромной просто коррупционной схемой.

Тебе известны конкретные случаи, когда ваши единоверцы взяли оружие и пошли воевать? Идёшь там тебе 3 млн, гибнешь 5 млн. Ну, в общем, люди, конечно, у них немножко крыша ехала на этих суммах, и они шли и вот погибали.

Привет, Андрей. Здравствуйте, дорогой брат Андреас.

Андрей Бондаренко.

Да, совершенно верно. А ты знаешь своего полного тёску Андрея Бондаренко?

А, ну я слышал, что такой пастырь есть. Это миссионер, достаточно известный, сотрудник миссии Свет на востоке. Его также и зовут Андрей Бондаренко.

Значит, вы не родственник и вы не знакомы.

К сожалению, мы не родственники, но это большая честь быть тёской такого человека.

Скажи, где ты родился, кто кто ты и откуда?

А я из города Сочи. Я из города Сочи. Мне 21 год. Я в пятом поколении адвентист.

Да. То есть я из верующей семьи, из довольно консервативной семьи, я бы даже сказал. Э, мой прадедушка и прапрадедушка, они оба были пасторами и, можно сказать, одними из пионеров э протестантского и адвентистского движения на постсоветском пространстве, потому что они служили не только в России, но и на Украине начинали они служение непосредственно. М в дальнейшем мой прадедушка служил э в качестве пастора в Абхазии. А они также, да, они также прошли большой духовный духовные большие переживания, большой духовный опыт. Мой прапрадедушка прошёл через систему сталинского гуага, так как он был пастором как раз-таки во время коллективизации и индустриализации в тридцатые годы. И, как вы знаете, мы адвентисты для нас суббота - это святой день, и мы не работаем по субботам. И он проповедовал также своей общине, что мы не можем работать по субботам. И ему как бы приписали антисоветскую деятельность за то, что он мешает государству э строить промышленность и так далее, уговаривает людей не работать в субботу. И как бы посадили его в сталинский гуак, где он отсидел м достаточно долгое время. Чудесным образом Господь его спас от голодной смерти, так как он там провёл всю Великую Отечественную войну. И, как вы понимаете, хлеба не хватало не то что на заключённых, но и вообще, в принципе, населению не хватало хлеба, даже солдатам. А, но Бог его чудесным образом спас. А мой прадедушка, он в молодом возрасте, примерно такого же возраста, как и я, попал на Великую Отечественную войну, где был сознательным отказчиком, несмотря на то, что на тот момент он ещё не был крещённым, но он отказался брать в руки оружие, за что чуть не был расстрелян. Но когда узнали, что он имеет медицинское образование, ему сразу дали офицерские погоны. И Господь его благословил тем, что он всю войну прослужил в качестве ээ медицинского работника, не убив ни одного человека. Поэтому вот такой как бы духовный опыт, да. А и вот, собственно говоря, из такой семьи а я имею честь происходить. И мне бы хотелось, а, чтобы я был достоин, так сказать, своих дедушек в этом плане.

Сейчас ты не в России?

А, да, на данный момент я нахожусь не в России. Я уже как полтора года практически проживаю в Соединённых Штатах Америки.

Но война тебя застала в России?

А, да, война мне застала в России.

Так. Сколько тебе лет было? Сейчас тебе 21, значит 18.

Да, мне мне было 18 лет. Да, совершенно верно. Земной возраст.

Да, я бы хотел, если вы не возражаете, в двух словах рассказать свою историю, собственно говоря, как я здесь оказался и мм дать, так сказать, нашим дорогим зрителям пищу на для размышлений и, возможно, поделиться духовным опытом. Возможно, это кому-то будет полезно послушать, как это было у меня.

Ну, собственно говоря, моя история начинается с того, что, как я уже сказал, я был, я, точнее, не был, я есть из очень верующей семьи. И, э, я считаю всё ж таки, что христианским детям лучше учиться в христианских школах, потому что, э, зачастую учёба в обычных мирских заведениях - это довольно травмирующий опыт. На моём примере могу сказать, что в школе я хлебнул полностью, так сказать, чашу под названием "Что такое быть протестантом в России?" было огромное количество просто вопиющих эпизодов по типу того, что, как вы знаете, наверное, мы адвентисты не можем употреблять в пищу продукты, там свиные полуфабрикаты и так далее. Учителя зная это, я был тогда ещё ребёнком в третьем, четвёртом классе, специально мне запихивали в рот свиную сосиску. Вот потом в итоге закончил я школу практически инвалидом, так как за то, что я проповедовал, меня избили, и у меня, получается, барабанная перепонка лопнула, и я плохо слышу на одно ухо. Вот. Ну, в общем, было огромное количество проблем. Я еле-еле выпустил все из школы, потому что мм мне буквально постоянно грозили исключением из если я там не буду, допустим, посещать экзамены в субботу и так далее. Но на удивление я выпу выпустился с довольно неплохими оценками. И дальше я пошёл в колледж. То есть после девятого класса я пошёл в колледж, потому что я хотел получить какую-то прикладную специальность перед тем, как пойти учиться в Заокске на служителя. И, э, колледж - это, конечно, особая история, потому что, несмотря на то, что я учился в очень престижном колледже, этот колледж входит в топы лучших вообще в России, а мне сначала заверили в том, что никаких проблем с тем, что я являюсь адвентистом, не будет. мне пойдут на уступки, те предметы, которые у меня в субботу должны идти, мне без проблем дадут их пересдать в другие дни. То есть никаких проблем не будет. Но на самом деле это всё было наглым враньём. Э, и как бы приключения у меня в новом колледже начались практически сразу, потому что а они, увидев мои некоторые, так сказать, способности в экономической и бизнес-сфере, послали меня участвовать в первом всероссийском экономическом форуме, представлять не только колледж, но и университет, потому что я учился в колледже при университете. Присочинском государственном университете. И получается так вышло, что я из 430 команд со всей России занял второе место и получил большой государственный грант. Ну, плюс там помимо гранта было огромное количество других плюшек от государства по типу льготных мест бесплатных для реализацию моего бизнес-проекта. Всё, всецелую поддержку государству, инвесторские, партнёрские соглашения и так далее. Э, и суть в том, что это оказалось огромной просто коррупционной схемой. Э, то есть в которой была завязана буквально вся администрация. Кстати, мэр, который на тот момент курировал это всё, сейчас сидит как раз-таки за коррупцию. Вот. Да. А другой человек, который был директором Красной Поляны, это, если, может быть, вы слышали, всемирно известный горнолыжный курорт, его убили, он погиб, его скинули со скавы. Да. Это вот в наши дни, в наше время, да? Это двадцатый год. Что се это двадцатый год, да? Это была страшная коррупционная система. То есть они через эти бизнес-гранты и, так сказать, финансирование госпроектов, они просто переводили эти деньги на свои счета и как бы обманывали государство, что якобы, ну, как бы они есть государство, но просто по отчётам они всё так делали, что они эти средства как бы используют на дело. На самом деле они их полностью забирали. И, ээ, уже в 16 лет, тогда мне было всего 16, я столкнулся с первой угрозой своей жизни, потому что меня вызвал один из преподавателей моего колледжа и сказал, что Андрей, смотри, я в курсе того, что произошло. Молчи, иначе у тебя будут очень серьёзные проблемы. Одним исключением использова То есть ты деньги не получил, готови. Нет, нет. О'кей. Ага. А вот меня вызвали, и мне уже начали угрожать. Мне сказали: "Андрей, мы знаем, что произошло. Молчи". Если ты хочешь что-то скажешь, это не закончится просто исключением из колледжа. у тебя будут проблемы посерьёзнее, потому что были задействованы очень серьёзные как бы люди. Вот. И я испугался больше за то, что сейчас они захотят скинуть на меня все свои, так сказать, долги, сказать, что это я всё сделаю, меня посадят. Но я немножко недооценил российскую систему, потому что они настолько много воруют, что им вообще всё равно, сколько денег сровано. Это, мне кажется, да, им на мороженое было. Дадада. Это им было на мороженое. Вот. И получается, помимо меня, кстати, там пострадали другие бизнесмены, но они настолько испугались этого большого коррупционного скандала, что один из бизнесменов аж сбежал в Турцию, потому что он, ну, начал опасаться за то, в чём он вообще поучаствовал, так сказать. Вот. И я продолжал учиться. И, конечно же, проблем именно связанных с моей религией было дальше просто какое-то неимоверное количество. Чтобы вы понимали, до какого абсурда это доходило. Мм у нас проходило тестирование на употребление наркотиков. То есть там никакой ядерной физики нету. Там просто нужно ответить тысячу раз, что я не употребляю наркотики, я там не люблю унихать бензин. И вот такого плана вопросы просто нужно ответить, что я ничем таким не занимаюсь. Вот я, ясное дело, не употребляю наркотики. Вот и всё. Так именно и ответил. А-э, но в дальнейшем учителя вдруг заявляют всему колледжу, а в колледже в сумме там 1.300 и выше учеников, то есть это очень большой колледж, они заявляют, что Андрей Бондаренко употребляет наркотики, и поэтому теперь вы все едете в наркодиспансер и будете проверять себя тоже на наркотики. То есть и я, конечно, был просто в шоке. Вы, я думаю, понимаете, как отреагирова, как начали на меня реагировать мои однокурсники, и не только однокурсники. Вот что я им подарил. Я им подарил как бы такую путёвку, да, в наркодиспансер, чтобы проверяться на наркотики. Я, конечно, был возмущён просто до предела. И когда я начал спрашивать учителей: "А что вообще происходит? Почему вы обманываете? Это же ведь неправда". Они сказали: "Вот вечно Бондаренко с тобой какие-то проблемы. Ну что ты не можешь для колледжа постараться? Нам же нужна причина, чтобы это хорошо нас перед как бы администрацией выставить, что у нас все студенты прошли, так сказать, тест на наркотик, а нам нужен какой-то повод". Ну вот мы решили использовать тебя как повод. Я, конечно, просто был так сказать, мягко говоря, удивлён, учитывая, что я ещё тогда был несовершеннолетним, меня это шокировало мою нервную систему просто катастрофическим образом. И я молился Богу, чтобы это всё разрешилось. И оно разрешилось, но очень странным образом. В двадцать втором году в феврале, как мы знаем, начались э страшные события, после которых мир не будет прежним, я считаю. И спустя несколько недель после этого нас всех собирают в по кабинетам. То есть учителя всех нас собирают по кабинетам. На самом-то деле это не было для меня чем-то новым, потому что когда какие-то серьёзные политические события в стране происходили, нас всегда собирали по кабинетам. В прошлый раз был как раз-таки, если я не ошибаюсь, в двадцатом году, когда были большие митинги за Навального против коррупции и нас всех собрали и сказали, что хоть кто-то из вас появится на митинге, мы сразу вас исключаем и на вас будет заведено дело. Вот. То есть ни в коем случае там не появляйтесь. Вы по всем нам нашим чатам это написали. И в общем это уже для меня не было чем-то новым, но на этот раз всё было несколько более серьёзно, несколько более нервозно. Э, наш преподаватель прочитал нам там полуторачасовую лекцию о том, э, почему Россия должна завоевать половину земного шара. Вот как какие мы великие и как нам это необходимо. После этого нам даётся документ, э, на подписание с просто потрясающим содержанием. Там буквально два варианта ответов, и мы должны подписаться над одним из них. Первый вариант ответа. Я полностью согласен с проведением специальной военной операции. считаю, что российская армия должна освободить угнетённых жителей Донбасса и так далее, и так далее. Второй вариант ответа. Я также полностью согласен с проведением специальной военной операции, но я бы хотел, чтобы мне дополнительно объяснили, так как я не понимаю некоторые детали. То есть это это просто потрясающе. Я в любом случае согласен. А ну и все мои однокурсники, несмотря на то, что многие из них в приватных беседах, ну, несколько были удивлены тем, что произошло, они все спокойно подписали, что я согласен и всё. А я посмотрел на этот документ. Затем я поставил на свою учительницу и говорю, что извините, но я это подписывать не буду. Во-первых, я христианин и я пацифист. Я выступаю против того, чтобы кого-то убивали. А во-вторых, это полный бред, что это вообще такое? То есть у меня даже нету выбора не написать, что я согласен. Ну, конечно же, началась старая песня, что мы тебя исключим, у тебя будут огромные проблемы, что ты творишь, вечно из-за тебя одни неприятности, сектант и так далее. Вот. Ну, я как-то спокойно к этому отнёсся и даже уже не придал этому большого значения, потому что для меня это было обыденностью. Это ты был один из всей группы или Да, я был один из всей группы. Я не просто группы, один из всего колледжа, как оказалось, кто не подписал это. Окей. Да. Ну просто это довольно стандартная ситуация для России. Я поэтому и как-то хочется этого избежать. И хочется объяснить людям, что, дорогие друзья, большинство русских на самом-то деле не хотят убивать вас. И мы искренне просим прощения за то, что вы вынуждены были покинуть свои дома. Просто нужно понять специфику этой страны, специфику этой культуры. Э, увы, но у нас мы на протяжении столетий были крепостными крестьянами, и большинство жителей России потомки крепостных крестьян. Мы, просто сказать генетическим в своём коду несём ээ покорность власти. Мы, может быть, с чем-то не согласны, но мы обязательно поставим галочку, что мы согласны. К сожалению, это так. И получается, что я был единственный из всего колледжа, кто не подписал этот документ. Меня дальше вызывают в кабинет, начинают опять угрожать. Ну я не не придал этому есстен, потому что это было со мной чуть ли не каждый раз, когда я там отказывался приходить на экзамен в субботу и так далее. То есть я этому особого значения не придал, как оказалось зря. Буквально через несколько недель меня отчисляют из колледжа, отчисляют. Ну как бы они меня не отчисляют, они мне говорят, что смотри, ты либо сейчас сам уходишь, потому что нам такие как ты не нужны здесь с твоими сектантскими бреднями, антивоенными бреднями и так далее, либо мы тебя так отчисляем, что ты ни в один университет больше никогда не попадёшь. Вот. Ну я, конечно же, я хотел поступить в университет, поэтому я говорю: "Хорошо, без проблем, я уйду сам". И это для меня было в определённом смысле облегчением, потому что я перевёлся в хороший колледж, где никогда никаких проблем у меня не возникало. Там же, в Сочи. Там же в Сочи, совершенно верно. И дальше происходит просто ситуация, которая иллюстрирует российскую власть и всю вот, знаете, такую мерзкую мелочность э репрессии по отношению к людям. По сути, я вчерашний ребёнок, мне только исполнилось 18 лет. Я просто не подписал документ в поддержку войны, но этого уже оказалось достаточно, чтобы создать мне проблемы. Э, суть в том, что мы оформляем все документы на перевод. Всё оформляем правильно. Я пишу, в какой колледж я перевожу. Э документы переехали из одного колледжа в другой. Всё нормально, меня приняли. Я в этом же новом колледже сдаю сессию на отлично, конечно же. Вот меня никто, на удивление не притесняет впервые в жизни из-за моих моих, так сказать, религиозных возрений. Вот всё благополучно. Летом я иду проходить практику. Э и тут начинаются интересные события. Моя прошлая кураторша мне пишет, что: "Андрей, ты должен прийти в документ и написать отчисление по собственному желанию". Подписать документ, что ты отчисляешься по собственному желанию. И я говорю: "Что за глупость? Я же уже перевёлся давно в документ. Я уже давно отчислился. Я уже давно все документы забрал. Я уже давно в новый колледж перевёлся, как несколько месяцев. Зачем мне приходить и заново это делать? Вот она говорит: "Ну, ты не понимаешь, это такие бюрократические, э, так сказать, процедуры, это необходимо сделать". Я не понимаю абсолютно ничего. Пошёл в регистратуру своего нового колледжа, объясняю им, что вот меня почему-то просят пойти и второй раз отчислиться. Они говорят: "Что за глупость? Это шутка какая-то. Мы такого вообще никогда не слышали". Вот. Ну, я как-то особо м как бы подзабил, если честно, и я обычно не игнорирую людей, но тут мне я немножко не понял вообще, что от меня хотят, и я как-то перестал отвечать моей кураторши старые на сообщения. Вот. Э, но тем не менее она продолжала упорно писать и я подумал, что всё-таки это нехорошо по отношению к ней. И со стороны как бы христианина я себя показываю не в лучший как бы мм не не с лучшей стороны, потому что если для меня это не трудно пойти и написать, что я числяю по собственному желанию, если у них такие правила бюрократические, то я пойду это и сделаю. К тому же она ещё такие аргументы приводила, что ты понимаешь, Андрей, ты у нас на бюджетном месте числишься, из-за тебя вот мы не можем другого человека на бюджет поставить и так далее. Вот. Ну я пошёл ещё раз в своём новом колледже с директором на этот раз разговаривать. Она говорит: "Я впервые такое слышу. Ты по документам числишься здесь. Мы уже в военкомат отправили, что ты здесь находишься. Ты по документам здесь. Я вообще Ну то есть ты в системе и в базе не числишься, как в прошлом колледже. Почему ты должен идти второй раз оттуда отчисляться? Вот. Но тем не менее я по глупости пошёл. И вот как сейчас помню, осенью я иду осенью двадцать второго года я пошёл в свой старый колледж, и меня сразу меня там уже ждали, э, Завуч и моя кураторша, они меня сразу завозят заводят в кабинет, дают мне новый чистый лист. Ну, там, понятное дело, заполнить нужно было. Вот. И говорят: "Смотри, Андрей, ты только ни в коем случае не пиши, что ты в новом колледже учишься, там, в каком-то колледже, вообще где-то учишься. Просто напиши, что ты нигде не учишься, что ты просто очисляешься по собственному желанию. Вот это так нужно. Это у нас так принято по документам, вот чтобы так всё правильно оформить". Я думаю: "Ну ладно, хорошо, сделаю, почему нет". И я пишу, что я Андрей Бондаренко там такого-то года рождения, отчисляюсь по собственному желанию из колледжа такого-то числа. подписал себе, можно сказать, приговор. Вот подписал и всё, я ушёл. Ну, в принципе, продолжаю учиться в новом колледже. Проблем никаких нету. У меня сессия в декабре, я также её на отлично сдаю, быстрее всех и ухожу на каникулы гулять, Новый год отмечать, так сказать. И тут происходит сюрприз. Э, моему отцу звонят из военкомата, и девушка начинает кричать: "Почему ваш сын Андрей Бондаренко, мы ему уже десятки этих, как его называют, повесток прислали". Да-да, да, мы ему уже десятки повесток прислали, он не приходит. Ну, ко мне не приходили никакие повестки, но я могу допустить, что просто по ошибке там на почте или не пришли. А вот, ну, собственно говоря, мы были удивлены. Папа говорит, как это? Он же учится в колледже, почему он должен идти служить? У него как бы ээ есть отсрочка по учёбе. А она говорит: "Нет, у него нет никакой отсрочки, пусть придёт и мы тут всё на месте решим". Я прихожу в военкомат. Вот. И тут, оказывается, она говорит, что всё, ты отчислился из своего колледжа, теперь ты должен идти и служить в армии. Я говорю: "Ну как я должен идти служить в армии, если я на том же курсе, на той же профессии учусь в новом колледже?" Она говорит: "Не знаю, где ты там учишься, ни где ты у нас не числишься, что ты там где-то учишься. Ты сейчас должен идти служить". Вот я думаю: "Ну ладно, ничего страшного, просто ошибка какая-то". Иду в новый колледж, беру оттуда все документы. Причём, что самое удивительное, они уже отправляли в военкомат документ о том, что я у них учусь. То есть никаких вообще вопросов нет в системе. В компьютере, когда открывали они, они, ну, было видно, что я учусь в новом колледже, у меня до сих пор действует отсрочка, то есть никаких проблем не было. Я прихожу в военкомат, приношу им эти документы, и они говорят: "Нам это не интересует, что там где учишься, ты идёшь служить". Всё, точка. Ээ, я думаю, ну ладно, глупость какая-то. А я прошу юриста из моего нового колледжа прийти и разобраться с вопросом: "Что за глупость? Я ведь учусь, почему я должен те служить". приходит юрист, уходт красный и говорит, что я такого вообще в своей практике не видел никогда. Они почему-то решили, что ты сейчас должен идти и служить в армии, э, на основании того, что ты отчислился из прошлого колледжа, и они не хотят видеть и слышать о том, что ты сейчас учишься на данный момент в в новом колледже. Вот меня это очень удивило. А мы с родителями много разходили в военкомат, каждый раз нам посылали очень далеко. Вот. И говорили, что всё, он должен идти на медкомиссию, проходить, и мы его забираем в армию. И я как бы понял, что мне от этого никуда не деться, потому что как бы они уже очень настроились меня взять на службу. И я думаю: "Ну хорошо, ладно, я простроил для себя такой план. Просто у нас до войны в церкви многие ребята получали альтернативную службу. И альтернативная служба в Сочи проходила следующим образом. То есть они получали место работы на почте и просто как бы служили как почтальоны. 2 года они работали, получали зарплату, кто-то даже параллельно учился. Я думаю, ну хорошо, в принципе, я думаю, это несерьёзная проблема, потому что я продолжу учиться в своём как бы колледже и буду параллельно работать почтальонам 2 года на альтернативной службе. Думаю, хорошо, без проблем. Подаю заявление на альтернативную службу. Комиссар уверяет меня, что да, не беспокойся, всё, ты будешь как бы служить как альтернативщик. Вот иди только медкомиссию пройди. Ну я иду, прихожу медкомиссию. Медкомиссия выявляет, но для меня это не было новостью, я это знал. У меня две проблемы со здоровьем, которые требуют операции. Вот одна из них, я вам уже сказал, что я в школе, так сказать, за свою веру отхватил. Вот. И, э, у меня две проблемы со здоровьем, которые требуют операции. И третья проблема со здоровьем, с которой вообще в армию не берут. Вот это негодность. А я приношу эти все документы в военкомат. Наступает день медкомиссии. Как вы думаете, какую годность мне ставят? А1. Это самая высокая годность. В десантнике можно с такой годностью? Они посмотрели, они посмотрели на мою мои документы, сказали: "Да нас это не интересует". Всё, А1 поставили мне. И дальше происходит вообще потрясающая, так сказать, развязка всех событий. И тут я начинаю понимать, что произошло. Меня заводят в кабинет армейского психолога, и начинается буквально допрос. Он открывает компьютер, ээ, и начинает на меня истошно орать. -э, говорит, что ты, мы обвиняем тебя в том, что ты являешься агентом Израиля, США, э, почему ты выступал против войны. И тут я понял, почему я на самом-то деле нахожусь сейчас здесь. Вот, э, почему ты не поддерживаешь, так сказать, проведение специальной военной операции? Ты что, фашист? Ты наверняка этот являешься агентом Израиля. Мы это точно знаем. У нас есть на это стопроцентные данные, доказательства. Я сижу, слушаю, это как какую-то глупость. Для меня это какой-то бред. Я говорю, как бы я не являюсь никаким агентом Израиля, я там никогда не был и уж тем более США. Вот я просто являюсь адвентистом седьмого дня. Я пацифист. Я не могу ни брать в руки оружие, ни уж тем более поддерживать убийство других людей. Поэтому я не очень понимаю, как бы смысл данного разговора. Вот. Ну на меня поорали, поорали, поугрожали, поугрожали и сказали: "Всё, иди, жди призывной комиссии". Я думаю: "Ну хорошо, пойду. Ладно". Я просто уже в колледже настолько привык к таким к такому неадекватному поведению со стороны людей, что для меня это не было чем-то необычным, а на самом-то деле это было очень серьёзно. И я к этому отнёсся так очень скептически. Я маме рассказал, она была просто в шоке. Но я говорю: "Да, мам, да не не обращай внимая. Просто какой-то умолишённый дядя что-то там говорил, ничего страшного". Вот. И в общем, 4 апреля, э, 2023 года уже ээ у меня происходит призывная комиссия. Я прихожу в военкомат и передо мной стоят человек 50, может быть, призывников, срочников. И я, так как запрашиваю альтернативную службу, я уже давно подал все документы, все с церкви, так сказать, справки о том, что я являюсь проповедником, я являюсь дьяконом, я совершаю активно служение в церкви. Вот, то есть я это всё принёс, всё сдал. Все документы из колледжа, какие можно было только нового, я им также подгрузил. всё сдал. То есть никаких вопросов не должно быть. Я ни на секунду не сомневался, что получу альтернативную службу. Вот пошёл туда с хорошим настроением. И в общем-то передо мной было 50 ребят призывников, которые просто шли на обычную срочную службу. И так как э в их задачу входило просто зайти в кабинет призывной комиссии, отрапортовать, что я там призывник такой-то, такой-то, э, прибыл для прохождения срочной службы, им просто определяли, в какую часть они идут, и как бы их отпускали. Всё, как бы иди и жди. Одиннадцатого числа их должны были уже были забрать, как бы. Вот. И, э, я подождал там, буквально 2-3 часа, эти 50 человек уже отстрелялись. Всё, и моя очередь наступает. А вместе со мной было ещё пару ребят также, которые подавались на альтернативную службу. И я, получается, шёл третий. То есть они были верующие тоже они были не Я не знаю, возможно, они были верующими, но они шли не по религии, а по пацифизму. О'кей. То есть это моя гражданская позиция, да, пацифизм. Угу. Угу. Вот. И получается, дальше происходят очень странные странные вещи, потому что в кабинет призывной комиссии были открыты двери, и получается, что заходит первый проситель АГС, так называемой гражданской альтернативной службы и выходит оттуда через секунд, может быть, 40-30 весь красный, а из этого кабинета истошные были крики: "Предатель и так далее, и так далее". Вот. И говорит: "Мне отказали". Дальше заходит второй, он уже там чуть подольше продержался, минуты полторы. Также выходит весь красный, говорит: "Мне отказали". Я тут немножко уже насторожился, потому что мне всегда объясняли, что запрос альтернативной службы - это чисто формальность. Тебе обязаны её дать. Они не имеют права тебе её не дать. Я захожу в этот кабинет, и вокруг меня толы, за которыми сидят, ну, может быть, 20-30 человек из абсолютно разных структур. Причём, что меня больше всего удивило, там было большое, так сказать, представительство общественных правозащитных организаций. Если честно, не хочется ни на кого ничего наговаривать, но у меня большое впечатление сложилось, что это просто были подставные люди, потому что не может такого быть, чтобы комитет солдатских матерей так спокойно смотрел на то беззаконие, которое там происходило. Вот. Но помимо правозащитных организаций, там также были представители казачества, представители духовенства православного, конечно же. Вот. И напротив меня, то есть я должен был стоять за кафедрой и рапортовать, что призывник такой-то, такой-то прибыл. Вот. И напротив меня сидел офицер ФСБ и, э, комиссар. Вот. И я начинаю рапортовать, что призывник такой-то такой-то прибыл для прохождения призывной комиссии. Этот офицер ФСБ, хотя на самом-то деле это должен делать комиссар, но это начал делать офицер ФСБ, берёт мою папку с бумагами, шевыряет её на край стола, и начинается старая песня. Ах, ты сектант такой, давай объясняй мне, почему я тут тебе должен давать альтернативную службу? Ты что, предатель, не хочешь

Идти защищать православную церковь на Украину? Но ты сейчас у меня увидишь. Всё, теперь ты, я отказываю тебе в альтернативной службе. Ты пойдёшь на Украину защищать православную церковь за 200.000 руб. Всё, в альтернативной службе тебе отказано. Ты у меня сейчас послужишь как настоящий мужчина. Ну, конечно, он это всё говорил более выразительными словами. Всё-таки русский язык – это, да, это великий язык и, можно сказать, удивительные вещи, да. Но как бы, э, да, это было интересно.

Суть в том, что я выхожу в абсолютном непонимании, что происходит. То есть мне только что сказали, что я отправлюсь, так сказать, в зону специальной военной операции. И мне уже должны, получается, выписывать повестку на одиннадцатое число, где меня распределят, так сказать, в зону моего моей дислокации. И как раз что самое интересное, за день или за несколько дней до этого выходят поправки к закону о том, что если раньше срочники должны были служить 4 месяца для того, чтобы государство имело право их отправить в зону, так сказать, каких-то боевых действий, то теперь они могут с первого дня просто за них подписывают контракт и их отправляют. И в принципе такое и случилось с моим одноклассником, который ничего не подписывал, за него подписали и сейчас он, будучи срочником, служит в Курской области. Вот. И, собственно говоря, мм, я звоню родителям. Мне больше всего, конечно, было страшно сказать об этом своей матери, потому что я понимал, как она на это отреагирует. Вот. Но я им очень коротко сказал, что мне отказали в АГС. И вот как бы сказали, что сейчас я отправлюсь, так сказать, э защищать родину, да, защищать, защищать родину. Да, совершенно верно. Вот мои родители приезжают, и мы идём в кабинет комиссара, и комиссар начинает на нас кричать, что вообще-то я коммунист, я не хочу тут ничего слушать. Вы знаете, что скоро Россия будет воевать не только с Украиной, но с Казахстаном тоже. Вот всё этот уже весь ваш вопрос решён, он идёт.

И дальше интересно вообще, как Господь на самом-то деле действует. Я буду очень, позвольте мне, уважаемый брат Андрес, ээ, говорить сейчас очень, так сказать, э, возможно, невнятно, потому что этот человек мне очень помог, и я не хочу, чтобы у него были проблемы. Вот, поэтому я буду очень, так сказать, несколько в общих тонах всё это описывать. Суть в том, что он дальше закрывает дверь и говорит: "Я обязан сейчас подписать ему повестку на одиннадцатое число. Я понимаю, какая несправедливость произошла с вашим сыном. Я понимаю, почему он здесь. Вы вообще знаете, что он наговорил, как бы, и почему с ним это всё происходит? Вот у меня есть знакомые, ээ, сын которого баптист, кстати, тоже высказался не там, где надо. И как бы единственное, что его сш с спошло от этих репрессий – это то, что он вынужден был убежать за границу. Вот. И он говорит: "Смотрите, я вам даю, я имею право вам дать небольшое как бы несколько дней для того, чтобы вы, э, как бы решили, возможно, вопрос с прошлым колледжем. Вот. И что-то что-то подумали, как из этого как бы выпутаться. Вот.

Ну мы начали, конечно, мм, всячески пытаться решить вопрос с прошлым колледжем, а нас просто туда не пускали. Нас обманывали, что директор на самом-то деле э не в колледже, хотя он был в колледже. В конечном итоге мы кое-как э достучались до директора, до ректора, и они сделали вид оба, что они якобы абсолютно не в курсе той ситуации, которая со мной произошла. Вот. И они сделали вид, что они шокированы, как такое вообще могло произойти. Был у нас такой студент, мы так им гордились, на всю страну нас прославил, а тут такое, мы впервые слышим об этом. Ну как бы я не знаю, правда это или нет. Я очень сомневаюсь, что такой, знаете, э такая государственная государственные репрессии проходили через мой колледж. И как бы директор об этом ничего не знал, я сомневаюсь, но по крайней мере он делал вид, что он не в курсе. Вот они позвонили в военкомат и сказали, что мы готовы признать ошибку. Мы готовы признать, что этот парень учится, не нужно его никуда забирать. В общем, э, мы приходим через несколько дней обратно военкомат с мамой. Тут уже моя мама, меня не было в кабинете. Дальше я рассказываю со слов моей мамы. Вот он её заводит в кабинет, закрывает также дверь, чтобы никто не слышал. И если говорить очень вкратце, чтобы не подставить этого человека, он признаётся, что на самом деле он христианин. Вот. и он понимает, что со мной произошло, и что я попал в очень нехорошую ситуацию. Вот. И как бы он говорит, что смотрите, так как он учится, я по сути имею право дать ему сейчас отсрочку на год, пока он будет учиться. Вот. Но имейте в виду, что то, что я дам ему отсрочку, это как бы ничем его не спасёт. Он у нас на карандаше. Вот. Но говорит, зато у вас будет время подумать, что можно сделать с этой ситуацией. И в общем, мне дают отсрочку.

Дальше я прихожу в военкомат, встречаюсь с этим комиссаром, и он мне тихонько говорит: "Смотри, Андрей, ты получил отсрочку, но это ничего не значит, потому что ты теперь у нас на карандаше и ты обязан каждые несколько месяцев приходить и проверяться. И в сентябре ты должен будешь прийти к нам, и мы решим, что с тобой делать". То есть, по сути, твой вопрос остаётся открытым. Ну, мы как бы поняли, чем это всё дело пахнет. Мы, конечно, были безумно благодарны этому человеку, что он меня, так сказать, спас. Господь через него спас меня из рук этой безумной машины возродившегося Франкенштейна Советского Союза. Вот и мы покинули страну до назначенной даты сентября. И что самое интересное, что потом на мой адрес, где я проживал, пришла повестка, несмотря на то, что у меня якобы была отсрочка. То есть как бы это показало, что м власти как бы они несколько интересовались мной. А но суть в том, что когда я тоже Господь сделал чудо, что я вообще смог выехать из страны, потому что я как сейчас помню, мы с папой выезжали первыми, а мама должна была с моим младшим братом выехать на чуть-чуть позже, там на неделю, на полторы недели они позже выехали. Вот. И получается, когда мы проходили –э пограничный контроль в Москве, чтобы улететь в Казахстан, ээ папы спокойно пропускают, меня там допрашивают, стоят: "А зачем тебе в Казахстан? А почему ты решил лететь в Казахстан?" Вот. И как бы в конечном итоге с таким скрепя лицо меня пропускают в самолёт. Я лечу, приземляюсь в Казахстане. Папу также спокойно пропускают. Меня по полной начинают спрашивать: "Зачем ты прилетел? Что тебе нужно?" У меня есть теория, что я был в каких-то списках. Вот что всё-таки то, что я мм, так сказать, немножко насолил российской власти, они это где-то отметили. Вот. И меня не особо так сильно хотели выпускать из страны. Вот. Но в конечном итоге, слава богу, я улетел. Вот.

И хотелось бы также сказать, что когда я был в аэропорту, это, конечно, было особо трагичный эпизод в моей жизни, потому что как-то я умудрился попасть, что в Сочи, что в Москве, мм, на буквально сотни э свОшников, которые ехали со специальной военной операцией. Я так понимаю, в Сочи они, скорее всего, отдыхали по какой-то путёвке. Допустим, у них там, например, там был, э, отпуск, вот и реабилитация какая-то. Дададада. И там я увидел огромное количество раненых солдат, покаченных солдат. И мне так их стало жалко. Мне так стало жалко свой народ. Я мне просто сердце разрывалось от того, что я понимал, что российская власть делает с этими несчастными людьми. И что самое страшное, что эти несчастные люди делают других людей также несчастными. и матери из той, и с другой стороны врут на себе волосы, теряя своих сыновей. И это это мне, конечно, оставило большой след в моей душе. Вот что в дальнейшем как бы побудило меня ээ начать говорить, начать рассказывать. Возможно, мой опыт поможет кому-то принять правильное решение. Вот не поддерживать это, потому что то, что происходит, это это страшно. Это страшно. Это даже страшно не только с хрестианской точки зрения, это страшно просто с человеческой точки зрения.

Как ты думаешь, э, это зависит от местности, где человек проживает? Вот ты говорил о Сочи, да? Да. Это зависит от местности или это повсеместно по всей России та такой механизм работает, запущен? На самом деле я ещё, мне кажется, легко оделся, ведь Сочи – это один из, так сказать, благополучных городов России, можно ска Сочи всегда называли проектом Путина. Вот. Потому что это была, так сказать, его гордость после четырнадцатого года. Величайшая, наверное, коррупционная схема в истории человечества. Столько денег, сколько там было отмыто, это, конечно, потрясающе. Но тем не менее Сочи преобразился, да, это был довольно приятный город для жизни. Я думаю, что если такое происходит в таком городе, как Сочи, который наравне с Москвой и там Санкт-Петербургом является чуть ли не основным городом страны, мне страшно представить, что происходит в Голубинке. И, к сожалению, я знаю, что происходит в Голубинке. Я работал в вегетарианском ресторане. И у нас женщина работала из Дагестана, и она рассказывала, что всю её семью, всех мужчин в её семье просто хватали с улицы полицейские, волокли военкомат и бросали на войну. Вот дальше у нас в церкви были м представители башкирской национальности, и они рассказывали бурятов, прошу прощения, они, по-моему, были бурятами. И они рассказывали, что буряты, да, они с самого с самого начала, собственно, там, да, и они рассказывали, что буквально, ну, вот в той в том селе, откуда они родом, и откуда они переехали в Сочи, там буквально не осталось мужчин. То есть всех всех просто загребли, конечно же, против их воли. Большинство людей не хотели ехать. Конечно, до до буквально вот, может быть, там последнего года, когда выплаты стали просто какими-то колоссальными, то есть там идёшь, там тебе 3 млн, гибнешь 5 млн. Ну, в общем, иллюзии, конечно, у них немножко крыша ехала на этих суммах, и они шли и вот погибали. И их семьи чаще всего не получали эти выплаты, потому что они числились безвести пропавшими. То есть легче всего написать, что человек безвести пропал. И всё. Я это очень хорошо знаю, потому что, как я уже сказал, мой прадедушка был врачом на войне, и он описывает, что такое безвести пропавший. Это просто солдат, который погиб и документы, которого не удалось установить, его просто хоронили в братской могиле и писали, что он в безвести пропал. Вот поэтому то, что, конечно, происходит сейчас, это страшно. Это страшно.

Очень хотелось бы, чтобы люди хотя бы в церкви одумались. Тебе известны конкретные случаи, когда ваши единоверли оружие и пошли воевать? Да. Да. И и этих людей немало. Этих людей немало. Э и это при всём том, что позиция адвентиста – это всегда пацифизм. А что случило? А что случилось? Где этот клик произошёл? Где изменение произошло в понимании своей веры? упования своего, убеждений своих. На самом деле, э сложный вопрос, потому что я считаю, что любое событие нужно рассматривать комплексно. То есть мы не можем взять отдельно вырвать из контекста происходящий на данный момент ужас и сказать, что вот это произошло, потому что и перечислить несколько причин. На самом деле, я считаю, что, э, колоссальное количество ошибок, колоссальное количество внешних факторов в конечном итоге способствует тому, что, э, эти люди принимают такое роковое для себя решение. И более того, ведь многие из них, некоторые идут по контракту добровольно, некоторых мобилизовали, но даже если тебя мобилизовали, ты не имеешь права брать в руки оружие, потому что для адвентиста это табу. Мы не просто не можем убивать, мы не можем даже оружие в руки брать. Это значи как они себе это объясняют, я не знаю. У меня нет на это ответа. У меня нет на это ответа. Я пытался, когда разговаривать с пасторами, с церковными руководителями, мне просто скидывали стих из Библии, где было римляном, знаменитый стих из римлянам, где властям будьте покорны. Точка. И я не жду того, что сейчас церковь встанет и скажет: "Мы против этого всего. Прекратите войну". Я этого не жду, потому что я понимаю, что случись это церковь будет запрещена просто моментально. И уже были прецеденты в адвентист, у адвентистов были пастора, которые сейчас вынуждены были уезжать, которы Один из них, например, был директором в адвентистской христианской школе м в Заокском. Ему просто позвонили из ФСБ и сказали: "Слушай, друг, давай ты будешь нам, пожалуйста, э докладывать". Эту историю я знаю лично от него. Давай ты будешь нам, пожалуйста, докладывать о всех тех родителях, дети которых против специальной военной операции. Вот. Потом другой пастор также написал несколько постов о том, что он против того, чтобы действовал закон Яровой, э, что он против того, что началась специальная военная операция. Кстати, имя этого пастора я могу назвать, так как он довольно известная фигура в оппозиционном, так сказать, сообществе. Это Сергей Ларионов, если слышали о таком. Да, слышал, да. этого человека постигла страшная участь. К нему просто пришли силовики, отвели его в подвал, там, где они, так сказать, утюгом учат родину любить. И сказали, что, дорогой друг, ты вот посмотри, что сейчас с тобой будет, если ты не успокоишься. Вот. И, конечно же, потрясающим образом с ним повела себя церковь, потому что нет, чтобы поддержать его. Его уволили по статье о грубом нарушении Трудового кодекса. То есть это я к тому говорю, насколько церковное руководство полностью находится под под колпаком у власти. И этот человек несчастный был вынужден бежать без своей семьи и своей страны, потому что ему сказали, что если ты сейчас не перестанешь, то твою церковь просто закроют и репрессируют не только тебя, но и членов этой церкви. И такое происходит просто повсеместно. У меня этих историй сотни. И это страшно, на самом-то деле. Это страшно, когда ты особенно видишь, как руководители церкви стоят рядом с Путиным в Кремле, в этих георгиевских ленточках. А я очень уважаю подвиг, который был совершён нашими прадедами, что они победили по-настоящему страшную мм страшное явление под названием фашизм. Это было побеждено, это было необходимо победить, так как э происходили по-настоящему страшные вещи, уничтожение целого народа. Это очень сложный эсхатологический вопрос. Я благодарен им за то, что фашизм уничтожен. Но я никогда не пойму человека, который взял в руки оружие и пошёл убивать. Я могу сказать, что вот мой прадедушка, он не взял в руки оружие. Он прошёл всю войну, получил огромное количество наград, спас десятки людей. И что интересно, вот подлость власти в том, что она манипулирует этими людьми, подвигом этих людей, да и оправдания своих гнусных целей. И что интересно, вот про моего прадедушку возвращаясь, несмотря на то, что он вернулся героем войны со множеством наград, про него потом такую чернуху писали в газетах, что он туниядец, что он алкоголик, хотя, как вы знаете, адвентисты ни грамма алкоголя в жизни никогда не употребляют, просто за то, что он пастор церкви. Вот. И вот в шестидесятые годы про него, конечно, пистри местные газеты того города, где он жил, вот такими заголовками, что это местный туниядец, бандит, пастор секты американской. Вот так. что это как бы это это мы всё это уже проходили и удивительно, что мы к этому пришли. А опять, то есть снова как-то Россия она не может выбраться из этого порочного круга диктатуры. Мы всё время вот только-только, казалось бы, мы освобождаемся и на тебе опять. Это, конечно, очень печально, что у нашего народа такая судьба, ээ, более даже, наверное, печальная, чем у еврейского народа, потому что эти люди хотя бы обрели свою родину, а мы, люди, которые хотим жить свободно, мы свою родину не обрели, потому что эти люди, это путинское правительство, оно забрало у нас нашу родину. Они распоряжаются ею в своих корыстных целях, как хотят. А, и ты либо согласен с ними и даёшь под козырёк и делаешь всё, что они тебе говорят, либо ты до свидания, там в тюрьму, на войну погибнешь, всё, что угодно, но такие, как ты, не должны жить. Поэтому это, конечно, страшно, что происходит.

А как так получается? Вот смотри, ты молодой человек, э, каким-то образом дошёл до понимания всего этого, что ты сейчас только что озвучил, ну, вообще на протяжении всей нашей беседы. Э каким образом тебе удалось ээ дойти к этому пониманию? Почему другие не могут это очевидное увидеть на твой взгляд? Я считаю, что у каждого человека, если он считает себя христианином или даже если он неверующий, но он просто считает себя человеком добрым, моральным человеком, у него должны быть какие-то границы, за которые переступать нельзя. Мне вспоминается история из Библии про Сидрах, Месаха и Аденагу. Это молодые юноши, которые м жили в языческом обществе. То есть, безусловно, границы их, так сказать, миропонимания и того, с чем они могут существовать, они не были, они были расширены. То есть они жили в языческом обществе, они занимали какие-то высокие государственные посты в этом языческом обществе. И тем не менее, когда возник вопрос, чётко вопрос: "Ты поклонишься идоу или ты не поклонишься идолу?" Они остались непреклонны. И что самое удивительное, что именно за их непреклонность, если мы читаем дальше эту главу в книге Даниила, то написано, что находоносор восхвалил Бога. То есть, видя то, как они остались до конца верны, но уходносор восхвалил Бога. И поэтому вот это особенно обидно, что несмотря на то, что наши протестантские церкви, это не только касается адвентистов, если мы посмотрим, что делает многоуважаемые товарищ Риховский, это, конечно, это, конечно, удивительно, да, но там они с Гончаровым адвентистом, они очень большие друзья, у них там, так сказать, совместное чаепитие у многоуважаемого императора всероссийского. Вот. И как бы я считаю, что у человека должны быть границы, за которые переступить нельзя. А эти люди, они переступили за эту границу, и более того, они тащат за собой церковь. Как я уже сказал, вот буквально пару недель назад м члена моей церкви сочинской общины привезли по кускам с Украины. Пошёл на контракт человек денег заработать. Просто удивительно. А ведь проповедовал, ну, я имею в виду не с кафедрой, но был таким горячим верующим. Э, поразительно пошёл за деньги убивать людей. И в итоге чем это обернулось? Страшно, конечно, это всё. И что самое удивительное, что, как я уже сказал, Науходоносор восхвалил Бога после того, как увидел их верность. А, ээ, русский народ, российское правительство, видя то, как протестантские церкви полностью прогнулись под то, что происходит, они не просто не восхвалили Бога, они никак не отблагодарили этих людей. Возможно, лично у них-то как раз-таки всё хорошо, у тех, кто так делает, да, у руководителей церквей, но у самих церквей всё очень плохо, и, к сожалению, дальше будет только хуже. тот уровень репрессии, который сейчас происходит в России по отношению к церквам, но я думаю, мы все, да, видим события последних дней, как вот одна церковь за другой закрывается. Вот в Туапсе, пожалуйста, сейчас пришли, пытаются закрыть церковь. То есть государство никак не платит протестантам за верность. Мы получаем, вот, знаете, битого будут бить ещё. Мы получаем э всё сильнее и сильнее. И то есть то, что мы как бы лояльны власти, никак нас не спасает от просто немыслимого уровня репрессии. А то, что происходит ээ на оккупированной зоне, об этом просто страшно говорить. То, что происходит в Мариуполе, наверное, одни одном из самых протестантских городов вообще на постсоветском пространстве. Там там было такое огромное количество церквей, они все закрыты. Это невообразимо. Мне хочется спросить у своих братьев из России, что вы поддерживаете? Вы поддерживаете убийство в своих братьях? Кого называете братьями во Христе? Это это просто страшно.

А вот, кстати, о поддержке отношение верующих людей к самим украинцам. То есть они на самом деле верят, что там бандеровцы и их нужно уничтожать или они понимают, что это только повод для начала агрессии? О том, что там бандеровцы, я слышал всего лишь однажды. В основном люди говорят не всё так однозначно. Да, Америка нас стравила. Да, да, да. О'кей. Ты видел сюжет про Заокск показали недавно на телевидение, и там хорошо прополоскали адвентистов, да? То есть как раз подтверждают ту мысль, что ты сказал, что государство не спешит рассчитаться с чем за вот эту верность. Это не будет, этого и не будет. Я могу даже сказать, почему это, так сказать, исторически этого не будет. Если мы посмотрим вообще российское государство – это, на самом-то деле, мм, это иллюстрация того, что Трамп описал в своей книге про бизнес, как он ведёт дела. И там буквально написано, что если у меня там важная бизнес-сделка и я хочу её заключить, я буду давить на своего конкурента максимально сильно. И если я увижу серьёзный отпор, я отступлю. Если я не увижу отпор, я додавлю его до конца. Это то, как действует российская власть абсолютно со всеми слоями населения, национальностями, религиями и так далее. Вот даже если взять м Россия многоциональное, да, государство, взять, например, Чеченскую Республику, ээ чем Россия отплатила им за две войны, за непокорность даже сейчас Данию, золотом. Республика просто, ну, богата, неимоверно. Причём Да, платят. Совершенно верно. Причём обычные люди живут не очень плохо по меркам Кавказа, но и не богато. Шикует семья уважаемого Дондона. Вот. А если взять тех же самых башкиров и бурятов, они никогда не поднимали никаких восстаний, если мы там не копнём, да, в глубину веков, а за последние там лет 100 они никогда не проявляли свою непокорность власти. И чем их им государство отплачивает? Это буквально, по сути, самые богатые республики по недрам. Но эти недры качаются в Москву, чтобы платить дань Чечне, тем, которые были непокорны. А те, которые покорны, их просто пачками э-э уничтожают. Это буквально геноцид малых народов России. Их просто пачками отправляют в зону операции, где они гибнут. И то же самое касается церкви. Увидев то, как легко продавить протестантов, э, власть будет продолжать давить. Я не удивлюсь. А более того, это, скорее всего, и будет закономерно, что мы в конечном итоге получим мм тот факт, что мы встанем в один ряд с нашими братьями свидетелями Иеговы э по в российском законодательстве, будем запрещены и признаны экстремистами. Это настолько, мне кажется очевидным, потому что если послушать, что говорят российские солдаты, которые входят в протестантский церкви на Украине, и когда им пытаются пастора как-то пытаются вступить с ними в дискуссию и сказать, что, ну, смотрите, ну, ведь по российскому законодательству мы новые регионы, в России свобода религии. Наш вот представитель сидит там рядом с Путиным. Мы разрешены, он говорит, мы сейчас, ну, этот российский солдат ему отвечает, что мы здесь сейчас на Украине наведём порядок и потом вас, сектантов, оттуда из России погоним. Поэтому это какие ещё нужны доказательства, как говорится. Угу. Поэтому это, конечно, страшно. На самом деле это является большой моей болью и болью, я думаю, многих христиан. Потому что, к сожалению, руководство многих протестантских церквей, а что тут скрывать, большинства протестантских церквей в России, которые на данный момент открыто функционируют, они декларируют нам идею о том, что они находятся вне политики, что политика нас никогда не касается, а тем не менее они в политике по уши и, к сожалению, они в политике на стороне агрессора. И прихожане церквей, видя видя то, что их руководство, их любимые пастора поддерживают кровопролитие, агрессию, убийство тысяч мирных жителей, также начинают придерживаться этих дьявольских идей. И, к сожалению, сегодняшняя беседа она вынужденная, так как мы вынуждены реагировать на происходящее. Мы не хотим лезть в политику, но, к сожалению, э политика, как так сказать, нашла нас сама э в виде многих церковных руководителей, которые, говоря, что мы вне политики, когда пытаешься спросить у них: "Почему вы не осуждаете те или иные события?" говорят, что мы вне политики, а когда им нужно, так сказать, выразить покорность российской власти или выбить себе какие-то дополнительные привилегии, они вдруг оказываются очень политичны. И эта политика, она как бы выходит даже за рамки многих доктринальных э концепций в той или иной религиозной церкви. политику пацифизма, можно сказать, основополагающего учения всех протестантских церквей сейчас вообще в России не встретишь. Это на самом деле поразительно. И ещё более меня удивило, когда я узнал, что огромное количество адвентистов в России. А меня почему это удивляет? Потому что адвентисты – это всегда были максимальные пацифисты. То есть мы скорее сами умрём, чем кого-то убьём. И огромное количество адвентистов пошли на войну и взяли в руки оружие. И сейчас их привозят по частям в мешках обратно домой. И меня просто меня это настолько поразило, я думаю: "Господи, как так происходит?" Это по сути церковные руководители, которые не занимают чёткую позицию, а даже более того занимают позицию прогосударственную, они ведь стимулируют этих людей, они ехать на войну. По другим церквям известно тебе цифры или какая-то статистика, другие деноминации, скажем, пятидесятники, баптисты? Интересовался ты этими вопросами? А я не я не могу сказать точно по статистике, сколько людей пошли на войну, но я знаю, что это довольно большое количество, потому что я состою во многих чатах и молитвенных группах, и в том числе закрытых Telegram-каналах, где публикуется вся эта информация. И да, очень много очень много случаев, когда христиане идут. И, к сожалению, я на данный момент знаю всего несколько случаев, когда туда пошли и вернулись или на данный момент живы, потому что практически всегда это через несколько месяцев, э, груз 200. Вот поэтому это на самом деле ужасает. И более того, ужасает даже, как бы это слично не прозвучало, не то, что они погибают, а ужасает то, что скорее всего этот человек, который погиб, унёс собой на тот свет ещё и несколько гражданских жизней или даже жизней вот военных с той стороны, но тем не менее, то есть его жизнь была оплачена не только им, то есть его глупость стоила жизни ещё людям, поэтому это ужасно. Вот у меня на Telegram-канале, в первую очередь на Telegram-канале, ну и в других каких-то соцсетях, а постоянно звучит утверждение, что а верующие в России в подавляющем большинстве, за исключением какого-то маленького процента, не поддерживают эту войну. Мы вне политики, мы ничего не касаемся и мы не поддерживаем. По твоим ощущениям, это на самом деле маленькое только количество людей, которые поддерживают войну, или всё же их много? Я могу сказать, я буквально по дням помню, когда начал начался этот ужас. Я могу сказать, какая была реакция в церкви. Сначала это был просто шок. И ээ по-настоящему люди были резко против. То есть мы просто стояли, молились о том, чтобы это скорее закончилось. Мы очень серьёзным образом критиковали российское правительство, что оно ввязалось в это, потому что люди по-настоящему были против, это было видно. Плюс уже, э, начали, так сказать, звучать разговоры о том, что если меня призовут, я никогда не возьму в руки оружие и так далее. То есть было видно, что люди стоят на христианских позициях. И в этом-то и проблема, что я вижу, как сначала церковное руководство просто абстрагировалось от ситуации, как бы мы вне политики по-настоящему. Ведь в начале так оно и было. В начале церковное руководство было по-настоящему вне политики. Они не давали никаких комментарией по поводу произошедшего. Наоборот, э первые несколько месяцев звучали молитвы о том, чтобы это закончилось. Более того, даже рассказывали некоторые ситуации с кафедры, когда на оккупированной зоне там силовики вошли в храм, разогнали служение, э там кого-то в плен взяли и так далее и молились о том, чтобы Господь усмотрел эту ситуацию. То есть это сейчас не мыслимо такое, чтобы в церкви о таком рассказывали. Это всё запрещено на данный момент. А тогда такое было. Мм, а потом в дальнейшем я видел, как всё сильнее и сильнее церковное руководство погрезает в государственной пропаганде. А в конечном итоге

Это достигло таких немыслимых немыслимых пределов, что сейчас я вижу, как пастора ходят с георгиевскими ленточками и участвуют в путинских мероприятиях. Буквально ездят к нему на встречи касательно там 9 мая и так далее, заседают с ним на конференциях, где они обсуждают помощь членам, так сказать, мм СВО и так далее. На самом деле это ужасно, это просто потрясает.

А когда над нашим университетом вывесили, так сказать, российский флаг, а там сделали избирательный участок над нашим христианским университетом в России, м это это был это, мне кажется, был просто я не мог в это. Это в Заогске, ты имеешь в виду, да? Угу. Я просто не мог в это поверить. И те истории, которые мне рассказывали, мне как бы тяжело было просто это слышать. Я не мог поверить, что настолько церковное руководство повязано с, извините меня, спецслужбами. Вот. Но тем не менее, когда я начал писать этим людям, я понял, что так оно и есть, потому что вместо каких-то вразумительных ответов были просто, э, вопрос на вопрос. Ты сейчас в Америке, но всё с тобой понятно. До свидания. Хорошо.

Наше время очень быстро идёт. Последний мой вопрос. Э, есть ли какая-то легальная, что ли, возможность, э, человеку, который попал в подобную ситуацию твоей, а, уйти от призыва, от мобилизации? Какие-то механизмы вообще ээ эффективные существуют?

Я расскажу историю, которую мне рассказала моя бабушка. Она это узнала, можно сказать, из первых уст о баптисте, которого таким же образом кинули в зону операции и мобилизовали. Ну, понятное дело, просто взяли и ни за что туда бросили. И он отказался брать в руки оружие, за что его, а я открою, наверное, возможно, секрет для урапатриотов, зетников, но в российской армии существует смертная казнь, в российской армии существуют штрафные роты, в российской армии существуют заграннотряды, которые состоят из чеченцев. Если ты не пошёл в атаку, из которой вернулся один из десяти, в лучшем случае, то тебя добьют свои чеченцы. Кадыровцы, прошу прощения, чтобы не оскорбить чеченский народ. И этот человек попал вот в такую штрафную роту, где он раз за разом должен ходить в мясной штурм. И можно сказать, что его рота уже 10 раз подряд выбыла, а он, будучи санитаром, не взяв в руки оружие, не имеет ни царапины. Господь сохранил ему жизнь. И вот как бы он совершает служение тем, что он помогает раненым.

К сожалению, у меня нет ответа на ваш вопрос, как можно легально уйти от этого, потому что, увы, прецеденты таковы, что если ты попал в руки российской власти, то шанс уйти очень маленький. Я благодарю Бога за то, что он дал мне такую возможность, но я скорее исключение в этом в этом плане.

Ты читал мою книгу Солдаты? К сожалению, не имел такой возможности. Отлично. Значит, будет. Надо обязательно. Надо обязательно. Обязательно будет. А я тебе подарю с удовольствием. Там как раз всё это описано. Ээ, ну, речь о советском времени, но всё очень-очень о наших, то есть, о наших. То есть, вы имеете в виду о возвратившимся теперь.

Андрей, большое спасибо тебе за беседу. Я полагаю и вижу, что она будет полезной и отрезвляющей. Спасибо, что ты вышел на меня и за контакты. И благословение там тебе и твоим родителям. Передай привет сердечный. Благословение тебе. Слава богу, брат Андрес. Я благодарю вас за то, что мы так продуктивно пообщались. Пусть Господь благословит вас в вашем непростом служении. Это, на самом деле, очень благословенное служение помогать труждающимся и людям, которые потеряли свой дом под бомбёжками и ищут не только физического успокоения, но и морального. И когда человек ещё и будучи пастором, ведёт такое служение, это вызывает аплодисменты стоя, больше ничего. Спасибо. Спасибо, дорогой. Да, благослови. Хорошего вам дня. M.