Transcription
Внимание, друзья! На моём бусте стартовала новая скидка на базовую подписку. Все истории и сериалы ждут тебя там по крайней привлекательной цене. Спеши подписаться уже сейчас, если помимо YouTube историй хочешь слушать ещё и эксклюзивы. Там они выходят регулярно. Время скидки ограничено. Сегодня выходит очередная серия сериала Фонты спи, а уже совсем скоро выходит новая эксклюзивная история. Также YouTube история там выходит немного раньше. Ссылка в описании. ا [музыка] [музыка] [музыка]
Когда-то мой отец сбежал из семьи, как говорится, вышел за хлебом. Мне тогда было 6 лет. Однажды он просто не вернулся домой с работы. А потом, спустя годы, мама рассказала, что видела его с компанией друзей и с бутылкой пива. Улыбка не сходила с его лица. Так он был счастлив в своей новой свободной жизни. И тогда я решил, что никогда не стану таким, как он. В моей семье всё должно быть по-другому. Я взял за принцип, что буду верен жене и не оставлю ребёнка.
Но судьба надо мной посмеялась. Такая уж досталась женщина. Воля родила мне сына. Я был рад заботиться о нашей семье, но её откровения больно били в самое сердце. Помню, как жена призналась, что не живёт, а отыгрывает роль хорошей матери, но на самом деле ничего не чувствует. Ей не нравится такой жизненный уклад. Я подумал, но погорячилась, наговорила всякого неприятного. Однако позже Оля подписалась под каждым словом. Плохо, но как есть. Семейная жизнь не для неё. «Я никогда не мечтала быть матерью и женой, сидеть дома, варить борщи, это такая тоска», - говорила она. «А о чём же ты мечтала?» - спросил я, с трудом сдерживая злость. «Хотела переехать в большой город, жить там одна и чтобы холодильник был всегда пустой. Ненавижу готовить. Какая-нибудь работа и вечные тусовки. Просто весёлая, одинокая жизнь. Я не хотела обременяться ответственностью за кого-то. В этом нет счастья», - ответила она. «И зачем ты тогда вышла за меня замуж?» - не понимал я. «Так получилось, Дим. Нам с тобой было весело. Я забеременела. Родители уговаривали оставить ребёнка. Я честно надеялась, что мне понравится». Её слова казались такими жестокими. А высказывала она всё это ночью на кухне, когда наш пятилетний сын уже спал. Хорошо хоть он не знал, как холодна его мать. Ребёнок видел её только с одной стороны. Оля готовила ему завтраки, обеды и ужины, укладывала спать, покупала подарки, а может быть, откупалась. При родственниках и друзьях Оля тоже изображала любящую идеальную жену. Такой её хотели видеть. Ледяная жестокость была только для меня. Ночью на кухне. Глаза жены загорались только когда она говорила о своих мечтах. «Я представляю, как еду где-то в метро одна. Ни к кому не привязана, ни перед кем не должна отчитываться. Я совершенно одна и еду куда хочу. Наверное, это такое счастье».
Устав это слушать, я выпалил в полный голос: «Так, вперёд. Вали отсюда навстречу мечте и свободной жизни. Что ты здесь торчишь? Только жизнь отравляешь». И тогда Воля замолчала. Не было больше никаких откровений. Казалось, что жена наконец образумилась, но на самом деле она теперь всё держала в себе. Месяца не прошло, как Оля сбежала. Встала рано утром, собрала наш чемодан для путешествий и упорхнула за порог. Я проснулся, когда хлопнула дверь. Ни записи, ни прощального сообщения, только чёрный список во всех мессенджерах и социальных сетях. Я сразу понял, она нас бросила. Должно быть, ей не просто далось это решение. Так когда-то поступил мой отец, вырвался на свободу. Бог им судья. Я же решил, что не буду ждать возвращения жены. Искать тоже не буду. Пусть будет счастлива, а мы как-нибудь сами справимся.
«Пап, а где мама?» Это было первое, что спросил Павлик, когда проснулся. Я ему улыбнулся и сказал: «По делам пошла». А вечером пришлось сообщить новости. «Мама уехала в другой город. Мы пока с тобой поживём одни». На что он ответил: «Ура!» Сын увидел в этом какие-то плюсы и возможности. Однако его радости хватило ненадолго. Пару дней спустя он начал скучать. Начались вопросы: «А куда уехала мама? Когда она приедет? Почему ты не знаешь? А почему она не звонит? Почему мы ей не звоним?» Я выкручивался как мог, но в конце концов решил сказать суровую правду. «Мама нас разлюбила и уехала». Эти слова как-то сами вырвались. Павлик не плакал. Он просто замолчал и почти не разговаривал несколько дней.
А однажды вечером сын подошёл и сказал: «Пап, а ты знаешь колыбельные? Мама мне пела, когда укладывала спать. Ох, и зачем она была такой заботливой? Уж лучше бы показывала себя холодной стервой, с которой не жалко расстаться». Я пришёл в комнату к сыну, сел на край кровати и запел: «Бою, боюшки, бою, не ложися на краю. Придёт серенький волчок, тебя схватит за бочок». Других слов я не знал, поэтому повторял одно и то же раз за разом. Павлик нахмурился. «Это не колыбельная, а какая-то ерунда. Спой другую». Да знал бы я их ещё. Мне в детстве никогда не пели такого. И вдруг на ум пришла одна песня из моей молодости: «От края до края небо в огне сгорает. И в нём исчезают все надежды и мечты, но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает. Смахнёт твои слёзы, и во сне смеёшься ты». А я ведь когда-то хорошо пел и играл на гитаре. Этим и очаровал свою будущую жену. Ей даже пришлось конкурировать за моё внимание с другими девчонками. Павлик улыбнулся, видимо, ему нравилось. И я продолжил: «Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пение дождя, далеко. Там, где небо кончается край, ты найдёшь потерянный рай». Второй куплет я не помнил, но он и не понадобился. Сын уже посапывал. Впервые за много дней я почувствовал себя счастливым. Раньше и представить не мог, как справлюсь один с задачей двух родителей. Но это оказалось не так уж и сложно. Сын не жаловался на мою стрепню. Мы вместе смотрели мультики, и он спокойно засыпал под мои песни.
Следующим вечером Павлик снова подошёл и сказал: «Пап, иди укладывай меня и чтоб с колыбельной». Я к этому времени уже успел посмотреть в интернете текст той самой песни и спел ему продолжение: «Васне хитрый демон может пройти сквозь стены. Дыхание у спящих он умеет похищать. Бояться не надо, душа моя будет рядом. Твои сновидения до рассвета охранять». «Пап, а какой этот демон?» - сонно спросил мальчик. «Он красный или чёрный?» «Не знаю. Красный, наверное», - ответил я, не понимая, почему ребёнку это важно. Сын заснул после припева. Так и продолжалось. Из вечера в вечер. Я укладывал Павлика, пел ему одно и то же, а потом тихонько шёл к себе в комнату.
Но однажды сын заявил: «Ты уже много раз эту колыбельную пел. Я хочу новую». «Других не знаю». «Ну слушай, давай в интернете посмотрим», - сказал я, достав телефон. Просто вбил в поиске «колыбельные для детей» и тыкнул на первую ссылку. Это был по-детски оформленный сайт. Всё такое милое, с плюшевыми мишками и добрым месяцем. Можно было включить аудиозапись, но я решил не халтурить и открыл текст. «Лёгкий ветер присмирел, вечер бледный догорел. С неба звёздные огни говорят тебе: спи». «О, это мне мама пела», - сказал Павлик, не открывая глаз. Вот бедолага. Колыбельные работали безотказно. Я и допеть не успел, а он уже кимарил. Мне бы так легко засыпать. Укладывать сына стало особенным ритуалом. Бывало, мы весь день не общались, я работал из дома. Павлик играл дома или ходил на площадку. Сколько у меня оставалось времени, всё посвящал ему. Правда, иногда сын хотел заняться чем-то без меня. Такой вот он обособленный. Но каждый вечер Павлик звал меня в свою комнату, чтобы услышать очередную песню. Я открывал сайт и выбирал новую. Однажды попалась та, что звучала в «Спокойной ночи, малыши». «Спят усталые игрушки, книжки спят, одеяло и подушки ждут ребят». Я узнал, что там есть ещё один куплет, которого в телепередаче не было: «Обязательства по дому в этот час. Тихо-тихо ходит дрёма возле нас. За окошком всё темнее, утро ночи мудренее».
«Я хочу другую колыбельную», - вдруг оборвал меня Павлик, открыв глаза. «Какую ты хочешь?» - спросил я. «А там есть что-нибудь про демона?» - спросил сын. Его вопрос меня удивил. «Про какого демона?» «Ну, ты пел мне одну про демона», - напомнил он. «Только я хочу не ту, а другую, и чтоб там было что-то страшное. Меня это лучше успокаивает». «Чудной это парень», - сказал я, хотя сам когда-то в детстве зачитывался перед сном ужастиками. Помню, как брал в библиотеке тонкие книжки Роберта Стайна и читал их одну за другой. Мог полночи так сидеть. Золотое было время. «Ну а что такого?» - спросил сын. «Просто обожаю пострашиться». «Здесь нет про демонов, - сказал я. - Только добрые песенки». «Ладно, пой какие есть», - разочарованно ответил Павлик. Я отыскал другой текст и затянул: «В доме всё стихло давно. В погребе и на кухне темно. Дверь ни одна не скрипит, чёртик в окошко стучит». Стоп. Что? Какой чёртик? Мне показалось, что это уж слишком жуткая строчка для детской песни. Сын уже уснул. Хорошо, что не слышал. И кому пришло в голову такое сочинить? Автор хотел, чтобы дети уснули или чтобы всю ночь тряслись от страха? И тут за окном послышался отчётливый стук. Я вытаращил глаза на задёрнутые шторы. Естественно, никто не мог стучать к нам в окно. Это четвёртый этаж. Я опять стук. Павлик мирно спал. Я сидел на краю кровати и не смел шевельнуться. Вряд ли это стучала птица, уж скорее кулак. «Чёртик в окошко стучит». Что там ребёнок? Тут взрослый в штаны наложит от такого совпадения. Я встал с кровати, неслышно подкрался к шторам и отдёрнул их. За окном никого, мелкие капли дождя на стекле, фонарь, двор, парковка. А помню, моя суеверная мать мне в детстве говорила, что нельзя поминать чёрта. Услышав мои детские ругательства, она повторяла: «Чёрт, это чёрное слово. Будешь о нём говорить, он к тебе придёт». Уж не была ли она права? Я задёрнул шторы и ушёл к себе в комнату. Ещё долго не мог заснуть. Переписывался с другом, рассказывал про этот случай. А он мне ответил: «Сейчас летают майские жуки и ударяются в окна». Майские жуки, как же. А утром я и вовсе усомнился в своей адекватности, когда снова заглянул на сайт и увидел, что в той колыбельной не было никакой строчки про чёртика. Мне всё почудилось от переутомления. Не дай бог сойти с ума, когда воспитываешь малолетнего сына. У него теперь, кроме меня, никого не было, если не считать стареньких бабушек. Но что сразу бить тревогу? Подумаешь, приглючило разок. Главное, чтобы не повторялось.
Я взял себе выходной, сводил малого в парк. Погода стояла прекрасная. Мы пообедали в кафе, потом зашли в магазин и купили ему роликовые коньки. Испытали их в нашем дворе, а после вернулись домой. Я показал Павлику любимый мультсериал детства «Человек-паук» девяностых. И к моей радости он был в восторге. Мы разом посмотрели восемь серий. День удался, а вечером он, как всегда, подошёл и сказал: «Пап, а колыбельную?» «Сынок, ну ты ведь уже большой», - ответил я, вспомнив вчерашний вечер. «Нет, я маленький», - поспорил Павлик. «Когда вырасту, можешь не петь. А сейчас давай». Пришлось идти его укладывать. Он забрался под одеяло. Я, как всегда, сел на краю кровати и открыл сайт. Сам уже зевал и тёр сонные глаза. Измотался за день. Хотелось поскорее успокоить сына и идти спать. Тут мне попалась колыбельная, которая, судя по первым строчкам, была как раз в тему. И я запел под мотив, что пришёл на ум: «Папа песенку поёт в уголке кроватки, а сыночек спать идёт и зевает сладко. Муха на ухо жужит, чует мёртвый запах. Под кроватью труп лежит. Кто его там спрятал?» Я и сам не сразу понял смысл слов, которые произносил. Сонливость, как рукой сняло. Не могло быть такого в песне на сайте для детей. Его бы давно заблокировали, но нет, мне это не показалось. «Что это за ерунда такая?» - сказал я, сделав скриншот. «А мне понравилось», - тихо-тихо сказал сын в полудрёме. «Страшная песня, как я люблю». Я отправил другу скриншот с текстом и спросил: «Ты это видишь или я с ума сошёл?» «Это что, страшилка?» - спросил он в ответном сообщении. «Пою сыну колыбельные из детского сайта, а там такое», - написал я. «Взломали их, наверное», - предположил друг.
Странный запах отвлёк меня от телефона. В комнате чем-то воняло. Господи, я вспомнил слова песни. Сразу взял ребёнка на руки и отнёс в свою комнату подальше от мёртвого запаха. Что опять началось? Павлик даже и не проснулся. Он стал гибкий и лёгкий, как пушинка. Я положил его в свою кровать, укрыл одеялом, а сам пошёл обратно в его комнату. Какой же смрад там стоял! Мимо лица пролетела серая красноглазая муха. Она жужала. Однажды я видел, как такие ползали по мёртвой крысе. Может, у нас грызуны завелись? Сперва я опустился на корточки, а потом сел на колени и посмотрел под кровать. А оттуда кто-то посмотрел на меня. Я увидел серое лицо с открытым ртом и выпученными глазами. Через пару мгновений я понял, что сижу в углу и тереблю цепочку на шее. На границе света и тени под кроватью неподвижно лежала рука с явными следами разложения. Труп. Я заставил себя подползти и посмотреть ещё раз. Он всё ещё был там. Мёртвый мужчина. Его глаза торчали из орбит. По синим губам ползла муха. Кто это сделал? Какой-то маньяк издевался над моей семьёй, отслеживал интернет-трафик, подменял стихи на сайте. Вчера стучал в окно, а сегодня подкинул мертвеца. Надо было срочно звонить в полицию. Я открыл камеру телефона, хотел сразу собрать доказательства. Глядь, а там уже и нет ничего. Место под кроватью опустело. Труп будто испарился. Осталась только пыль, карандаши и мягкая игрушка Павлика. И мертвецкий запах тоже исчез. «Ну всё, с головой беда», - сказал я себе. С этим надо было что-то делать, как минимум завязывать с колыбельными, раз уж у меня от них клинят мозги. Я, как и все сейчас, был под влиянием популярной психологии и посчитал, что всё это из-за подавленного стресса. Семья развалилась, и это колоссальная нагрузка на психику.
Пару вечеров мне удавалось отвертеться от сына. Он плохо засыпал без песен, но что поделать, зато мне было спокойно, никаких глюков. А потом мне пришло письмо из суда. Это было уведомление о начале бракоразводного процесса. Честно говоря, в глубине души я надеялся, что Оля пошатается где-нибудь, поймёт, что сглупила, и явится в слезах просить у нас прощения. Думал, что осознает, что семья - это самое главное. Но сбежавшая жена ни о чём не пожалела. В качестве причины она указала отсутствие взаимопонимания, а она ожидала, что будет говорить мне в лицо: «Не люблю тебя и сына тоже не люблю». А я ей в ответ: «Понимаю, мила, понимаю». И как меня угораздило связаться с такой психопаткой? Я не стал говорить сыну о письме. Я решил провести с ним хороший день. Заказал его любимую пиццу. И мы полдня смотрели «Человека-паука». Всё было хорошо, но вечером он опять взялся за своё. «Пап, а сегодня споёшь колыбельную? Пожалуйста, ну пожалуйста, пожалуйста». «Обойдёмся без неё», - сказал я. Павлик замотал головой. «Нет, не обойдёмся. Ну, спой, пожалуйста, и чтобы страшная была». Я согласился, но с условием: «Спою, но не страшно». Сын опустил голову и побрёл в свою комнату. «Ладно, давай свою нестрашную». Он забрался под одеяло. Я сел на край кровати. Телефон с собой не брал, решив, что на тот или другой сайт больше в жизни не зайду. Но как быть? Все колыбельные вылетели из головы. Я подумал, а сочиню-ка я сам. Буду петь то, что приходит в голову. Пусть даже сбивчиво и неумело: «Баю-бай, поскорее засыпай. Иль нагрянет дед Егор, принесёт с собой набор: нож, пилу, топор, кусачки, будешь ползать на карачках». Я сам удивлялся тому, что вылетает из моего рта, но пел дальше: «Ножек у тебя не будет, к стенке отлетит рука. На кишочках он подвесит тебя, малого дурака». Да что же это я такое несу? Мне наконец удалось остановиться. Ужас. Я бы никогда в здравом уме не спел такое своему сыну. Это безумие, наваждение. Кто-то меня проклял, навёл порчу. Что происходит? Я оставил спящего сына в комнате и прикрыл дверь. Что же делать с этим? Посоветоваться бы с кем-нибудь.
И вдруг входная дверь заскрежетала. Её будто ломом дёргали. Я выбежал в прихожую и увидел, как вылетела ручка и упала на коврик. К нам пытались вломиться. Дверь в моей квартире тогда была хлипкая, дешёвая, и я не думал, что кто-то всерьёз будет пытаться согнуть её и вырвать замок. Она приоткрылась, но всё ещё висела на цепочке. Была у меня привычка вешать её на ночь. В щеле появилось седое морщинистое лицо. На меня смотрели белёсые глаза. Это был какой-то старик. Он скалил гнилые зубы и дёргал цепочку. «Ты кто такой?» - закричал я, позабыв, что сын спит. «Дед Егор, я принёс с собой набор», - прокричал старик. «Нож, пилу, топор, кусачки. Будешь ползать на карачках». Он повторил мои сбивчивые стихи. Да что за бред? Дед достал ножовку по металлу и начал пилить цепочку. Скрежет стоял на всю квартиру. И вдруг я вспомнил его лицо. Это был мой сосед, который умер ещё в нулевые годы. Происходящее не укладывалось у меня в голове. Всё это было по-настоящему. Каждое слово дурацких колыбельных сбывалось. И я понял, в этом и было моё спасение: обратить проклятие против самого проклятия. Дед распилил цепочку. Дверь распахнулась настежь. В одной руке старика была ножовка, а в другой топор. И я, вместо того, чтобы драться, запел ему в лицо: «Баю-бай, байю-бай, ты навеки засыпай. Гаснет прощальный хор. Умер, умер дед Егор». Старик выронил инструменты и схватился за сердце. Разложился на глазах и остался только прах. Едва я произнёс эти слова, как кожа деда почернела, затем стала сухой и посыпалась, как старая краска. Мышцы превратились в пыль. На пол посыпались кости, а затем и они стали прахом. Теперь передо мной была расколоченная дверь и серая куча. Это сработало. Не знаю как, но сработало.
Я держал эту историю в тайне. Сам не знаю, как к ней относиться. Колыбельные сыну больше не пел, включал ему сказки на ночь и сам внимательно слушал, боясь, что проклятие найдёт новую лазейку. Всё было в порядке. Моему сыну уже 7 лет. В прошлом году он пошёл в первый класс. От его матери никаких известий. Наверное, теперь она живёт свою лучшую жизнь и не вспоминает о нас. Что есть, то есть. Я до сих пор никого не встретил, пока не чувствую готовности довериться новому человеку. Но мы с Павликом живём хорошо. Всё у нас в порядке. [музыка]
А отдельные пламенные приветы от меня получают Гехтырш Термибекова, Рафаэль Сафин и капитан Маслина. Всего вам самого наилучшего. Будьте здоровы и счастливы. Огромное спасибо за вашу поддержку.