Transcription
А тактактак. Всем привет. Это проект Альфа. Меня зовут Николай Фельдман. Алексей Куш сегодня с нами. Приветствую, Алексей. Ещё раз приветствую. Да, мы в прямом эфире. Это значит, что можно нам писать комментарии, и мы их будем читать.
Значит, этот эфир мы запланировали с Алексеем на вчера, но вчера он не случился, поэтому мы его на сегодня перенесли. Алексей, спасибо, что получилось у тебя выйти с нами на связь. Это очень важно, на мой взгляд. Да. Спасибо ещё раз. Да. Всегда рад. Да. Смотрите, как бы что очень важно сказать про этот эфир. Алексей написал, э, ну, на мой взгляд, выдающийся важнейший пост, важнейшую публикацию 2 дня назад. Я сразу же, как её прочитал, Алексею сказал, что это нужно срочно, ну, максимально на широкую аудиторию, насколько это возможно. Может быть, наша аудитория не самая широкая, но это хоть какой-то вход в широкую аудиторию для того, чтобы понимали люди, э, где мы находимся.
И Алексей начал с того этот свой пост, э, выдающийся, на мой взгляд, что он сказал, ээ, привёл Валерстайна, которого вспомнил относительно вот как, скажем, человека, который описывал мирсистемы самые различные и ээ общую мирсистему как таковую, да, глобальную мирсистему, контур мирсистемы. И Алексей пишет, что Валерстайн прямо выделял двадцать пятый год как начало кризиса западной капиталистической системы. А, ну не знаю, раньше ли он начат или или вот только начал. Начался в двадцать пятом году, наверное, раньше начался, но точно в двадцать пятом году сегодня, да, мы имеем, ну, стопроцентный кризис. Ну, нету возможности отрицать, что мир в кризисе и старый мировой порядок не работает, а новый даже в контурах ещё не создан.
Вот меня вообще поразила логика того, что ты выстраиваешь, потому что мы всё время разговариваем с тобой о глобальном Евразийском острове, о том, что вот в прошлый раз мы разговаривали о неполярности, о том, что вот неполярная неполярный мир как таковой, что невозможно представить себе этот мир как мир одного гегемона с одним движением вперёд и так далее. И, э, ты, в частности, в других постах пишешь, что не стоит рассматривать там Ираноизраильскую войну как какую-то отдельную на театре общих боевых действий мировой войны, которая происходит. Это первая такая глобальная, неполярная мировая война. Короче, мне все эти термины абсолютно нравятся, потому что они в каждом из них есть понятная логика объяснения. То есть мы говорим не на языке выдуманном, как бы, а языке, который обоснован. И мне кажется, что логика тебе даётся в этом обосновании, ну, просто великолепно. Едва ли, наверное, не лучший из всех людей, кого я знаю, кто в публичности находится. Вот. И поэтому мне хочется, чтобы ты рассказал о глобальной мирсистеме. Как ты её видишь в контурах, какие контуры рождаются на наших глазах. Потому что то, что рушится - это понятно, и то, как рушится - это тоже понятно. А вот что в контурах проявляется для тебя? Вот это, ну, для меня мне, мне кажется, это большая самая загадка. И мне хотелось бы, чтобы ты нам дал свет в конце тоннеля, если это возможно, как ты его видишь. Будь ласка.
Да, ну действительно, ээ речь идёт как раз о мирсистемного моделировании, о тех процессах, которые происходят в мире. Валерстайн, он как бы один из родоначальников мирсистемного анализа. Мм, к сожалению, как бы уже до, э-э, свершения своих прогнозов он не дожил, но, э, он как раз писал восьмидесятых и девяностых годах и называл 2025 год. Он вообще он как бы говорил об интервале между 2025 и 2050 годом, как о периоде, когда будет происходить перезагрузка старой ну, скажем так, разрушение старой мирсистемы и перезагрузка мира на платформе уже новой мирсистемы. И, соответственно, вот мы сейчас находимся в таком своеобразном переходном периоде. По поводу западной системы. Он говорил о том, что там как раз я в своих статьях анализирую ряд кризисов, которые которые возникают и которые могут возникнуть. Но прежде всего один из ключевых моментов это то, что неолиберальная капиталистическая модель, она в условиях э массовой колоссальной миграции, которая происходят э в западные страны. Прежде всего Европа и Америка. А, плюс демографическая, э, тенденция старения населения. Угу. То есть изменение такого, как вот я в своих статьях говорю, гормонального баланса экономики. Когда, а, постепенно население стареет, и это увеличивает нагрузку на социальную систему и продление там трудоспособного возраста, она практически тут ничего не решает в этой в этой в этом контексте. Поэтому видим очень серьёзный кризис социально-экономический.
И Влерстайн как раз обращает внимание на то, что западная мирсистема после Второй мировой войны, она фактически находилась в процессе постоянного развития и отсутствия серьёзных внутренних социальных конфликтов. Угу. Э потому что она находилась в состоянии соперничества и состязания со своим геополитическим альтерго—советской системы. И, соответственно, вынуждено было постоянно двигаться по пути создания более эффективных социально-экономических механизмов. А отсюда и появление среднего класса, отсюда и рост благосостояния, и всё остальное. То есть это фактически всё порождалось конкуренцией двух систем. А поэтому можно сказать, что вообще однополярная система приводит к застою. Неполярная система, она приводит к хаосу. А самая эффективная система развития, если мы говорим о мирсистеме, то это двуполярная, потому что есть гегемон и есть альтерго гегемона. И, соответственно, а существует определённый баланс и конкуренция между ними. И, соответственно, в вот этой диалектике единство и борьба противоположностей и происходит дальнейшее развитие. А, ну и, соответственно, как бы ключевой риск здесь - это столкновение двух этих полюсов. Но в условиях больших ядерных потенциалов всё это сдерживалось фактором ядерной войны. То есть, э, ядерное оружие как средство сдерживания, геополитического сдерживания. То есть никто не хотел переходить в эпоху больших войн, потому что все понимали, чем это может завершиться. А поэтому все социально-экономические конфликты, они переносились на периферию западной капиталистической системы. Ядро, в принципе, развивалось практически без каких-либо серьёзных потрясений, и оно развивалось очень успешно и эффективно.
А второй очень важный, э, момент - это то, что а как бы э глобальный юг практически вот в тот период не был оформлен как некая отдельная геополитическая сила, потому что все воспринимали глобальный юг как периферию западной мирсистемы. Эта ситуация тоже начала меняться. И глобализм он как любая как любая идея, он имеет определённую экономическую основу, экономическое обоснование, потому что, как говорил классик, там, где нет, любая идея умирает, если у неё нет экономического интереса. Соответственно, основной основа экономического интереса любой глобальной мирсистемы - это норма отдачи капитала. И вот норма отдачи капитала в реальном секторе экономики в капиталистической мирсистеме начала существенно сокращаться. А это мы говорим о реальном секторе экономики. И этот дисбаланс, он как раз очень хорошо виден на простом примере, когда, допустим, дивидендный доход основных транснациональных корпораций составляет то, что они выплачивают акционерам там 2-3% на вложенный капитал. Доходность фондового рынка как виртуального сегмента капитала, он может достигать 40-50% там на в среднем на инвестиции. То есть мы видим вот этот колоссальный разрыв между реальным и виртуальным капиталом. А потому что капитал, когда он не находит способа реальной трансформации, реальной реального самовозрастания на базе как бы реальной экономики, он находит виртуальные механизмы. То есть он находит виртуальные дрожжи, на которых он начинает расти. Угу. А, ну и, соответственно, этот дисбаланс усиливается. Так вот, глобалистская система, она была основана на преодолении этого этого противоречия. Аа, то есть система глобального мира - это, в принципе, система создания глобальных цепочек добавочной стоимости, в рамках которых происходит компенсация снижения нормы отдачи капитала в развитых странах за счёт увеличения нормы отдачи капитала в развивающихся странах, где низкие налоги и дешёвый труд. Но по мере роста благосостояния этих стран налоги там повышались, труд становился не таким уж и дешёвым, а, и, соответственно, э происходила некая конвергенция или выравнивание в этих нормах отдачи капитала. Естественно, в развивающихся странах эта норма до сих пор больше, но процесс уже усиливается, и поэтому уже глобальные цепочки добавочной стоимости не могут выступать компенсатором, снижающиеся нормы отдачи капитала в развитых странах. Именно с этим связана глобальная фрагментация, утрата экономического смысла глобальной системе. Если она не позволяет компенсировать э перепады в норме отдачи капитала, соответственно, она утрачивает тогда свою экономическую основу. Поэтому вот эти основные тенденции и по мысли Валерстайна, и я в своих статьях тоже об этом пишу, вот они как раз и привели к нынешней ситуации, когда сначала произошла глобальная фрагментация, она происходит на наших глазах, а потом уже и кризис самой э западной капиталистической мирсистемы. И мы видим сейчас, что фактически нет синхронных действий между различными западными кластерами. Утрачена э синхронность и единство. Это видно на примере сейчас противоречий, которое возникает между США и Европой. А и э по сути дела э мир переходит в состояние, э, детерминированного хаоса, то есть хаоса, который предопределён определёнными факторами, а, и соответственно это мир, в рамках которого будет будет произведена попытка рождения новой двуполярной системы. Популярно.
А и да, и здесь мир как раз стоит перед очень серьёзно, то есть по большому счёту сейчас происходит смена глобального мирового порядка. Любая смена глобального мирового порядка, она происходит через большие войны. То есть, если посмотреть в истории, мы не увидим ни одной системы, э, которая бы формировалась со времён там тридцатилетней войны в Европе, заканчивая Первой мировой и Второй мировой войнами. И завершением холодной войны мы не увидим ни одной новой, а, скажем так, системы миропорядка, которая бы формировалась в условиях каких-то мирных переговоров. То есть, э, новая новый миропорядок все всегда рождается в огне больших войн. То, что мы сейчас наблюдаем, в принципе, это тоже проро порядка. Ээ, и основная движущаяся здесь как бы сложилась классическая революционная ситуация, опять же по классику, когда Запад м э не хочет жить э по а новому, а глобальный юг уже не уже э уже уже не может, точнее, Запад не может жить по-новому, а глобальный юг уже не хочет жить по-старому. То есть вот такая как бы модель. А почему? Потому что э Запад пока не, э, не пересматривает не пересматривает позицию своего доминирования и не собирается это делать. То есть он как бы не хочет признавать зарождение нового меропорядка. Соответственно, но глобальный юг, он со своей стороны уже не может жить по старым правилам. Почему? Потому что его экономический потенциал уже ээ значительно превышает набор его геополитических прав. То есть, если посмотреть основной акцент мировой экономики, постепенно с точки зрения демографии, экономики инвестиции смещаются в сторону Азии, глобального юга. И этот процесс, он как бы будет только усиливаться. И в данном случае оно набор геополитических прав глобального юга на данный момент очень и очень слабый. То есть получается такая классическая революционная ситуация. Глобальный юг как третье сословие, которое осуществляет эту глобальную революцию глобального юга, а против э как бы геополитического дворянства в лице Запада. То есть это получается глобальный юг - это как аналог третьего сословия, а Запад - это как аналог дворянства. А и разрушается, происходит разрушение элитарно элитарной системы мира. А, э, системы мира, которая построена на сегрегации и определённой геополитической кастовости. А, и то есть получается, что западный кластер, он отстаивает принципы элитарного построения мира, а глобальный юг отставит принципы эголитарного построения, то есть отсутствие главного. То есть вот эголитарный мир - это мир, где все как бы имеют право на те или иные свои действия. И нет скажем так отцаоснователя или там гегемона, который может, э, решить, а, кто прав, а кто виноват.
Ну и, соответственно, если вспомнить любую революцию, а, ну, мы прекрасно понимаем, что революции задумываются романтиками, да? А потом туда вовлекаются в эти революционные процессы народные массы, которые думают, что это революция серьёзно изменит как бы соотношение сил в обществе. Ну а пользуются потом плодами революции очень и очень, скажем так, э рациональные люди, которые, в принципе, потом эти результаты трансформируют в свою пользу. И, соответственно, очень часто ожидания масс, они обманываются в результате революций. А и здесь только, если мы берём классическую революцию, там это народные массы - это, ну, как бы это люди, а в данном случае, если революция глобального юга, то место народных масс - это уже набор стран глобального юга. Угу. И, соответственно, определённые движущие силы есть есть объективные исторические силы, которые двигают этот процесс. Прежде всего это борьба с неэквивалентным глобальным обменом, когда реальные материальные ресурсы глобального юга обмениваются на фиатные необеспеченные резервные валюты Запада. И каждый год глобальный юг теряет несколько триллионов долларов. Но, э, вот одна из нынешних проблем заключается в том, что плодами этой революции может воспользо могут воспользоваться воспольз воспользоваться такие страны, как Россия и Китай, то есть которые фактически играют на вот этих нотках этого революционного состояния, которые в какой-то степени э выступают катализаторами этих процессов, часто катализируют эти процессы в тех в тех или иных регионах. Ну и, соответственно, формирует вот этот дискурс частичный антизападный дискурс для того, чтобы, знаешь, как раскочегарить этот процесс. Угу. И, соответственно, проблема же заключается в том, что страны глобального юга, они же могут получить в результате, например, доминирования того же Китая вместо доминирования Запада, но это существенно не изменит баланс сил в их пользу. Ну, как обычно это происходило с народными массами во время революции, так вот и с набором простых стран глобального юга может произойти, что там, условно говоря, западный неоколониализм может быть заменён на китайский неоколониализм. И такие угрозы как бы тоже существуют. Угу. А, ну, э, и, ну, это как бы классическая ситуация, когда есть объективные исторические предпосылки, но пользуются ино пытаются ими воспользоваться другие силы, которые как бы просто видят эти тенденции, играют на этих тенденциях и умело как бы используют эти тенденции в свою пользу.
Ну, это же получается, что касается как бы вообще Да, да, я я хотел уточнить, что это получается же касается как бы тех, кто тоже участники этой так или иначе мирсистемы глобальной. То есть они они они действуют так, потому что такая складывается, условно говоря, ситуация относительно однополярности, двухполярности и переходох между ними. Я так понимаю систему, которую ты объясняешь, как глобальную мерсистему, что есть определённая закономерность. То есть, условно говоря, при наличии двухполярного мира выстраивается определённая конкуренция, такая, которая достаточна именно для того, чтобы мирсистемы конкурировали между собой. И общий весь как бы вся глобальная мир система развивалась таким образом. И чётко было понятно, условно говоря, какая территория закреплена за каким полюсом, за первым или за вторым, условно говоря, кто в регионах влияние. Когда же мы переходим к однополярной системе, то есть, условно говоря, второй полюс обрушивается, он не выдерживает конкуренции в силу тех или иных причин. То есть заканчивается конкуренция между ними. Снова-таки в силу самых разнообразных причин. Наверное, ещё нужно установить закономерности, позволяющие обрушивать или поддерживать то или иное состояние стабильности второго полюса. Получается, что однополярному миру в этой ситуации достаётся куча регионов бесхозных, то есть, ну, нету у них ээ полюса как такового. И они тяготеют неизбежно к одному полюсу, который не в состоянии их переварить или вообще не задаётся той или иной такой целью. Мы помним концепцию конца истории, типа, мол, а зачем вообще стремиться к осваиванию этих территорий, как бы зачем ими вообще заниматься? Конец истории пришёл. Больше не не зачем вообще конкурировать, стараться. Вызовы общества там глобального или неглобального, элитарного или равного, как бы они не являются вызовом как таковым. То есть для людей, которые имеют отношение к вот этой вот элите однополярного мира, для них нету необходимости не наслаждаться своим таким элитарным становищем, станом, состоянием, как бы для них есть, ну, просто они вот находятся в состоянии триумфаторов. И отсюда происходит такой себе занеп от этого однополярного мира. Он неизбежно как бы заходит, да, получается, потому что просто не формируется второй полюс и первый как бы не занимаются всеми всеми вопросами сразу же в мире, то есть не берёт ответственность на на себя за всё. Соответственно, как бы возникает вот эта та самая неполярность, то есть которую теоретически выдают за многополярность, да, но ты прямо всё время это говоришь, что это антинаучно будет считать, что существует какой-то многополярный мир. Как бы это это просто противоречит классической науке, которая описывает эти состояния. Соответственно, мир через хаос проходит. Формирование блоков для, ну, мировой войны характерное состояние двух блоков. Должны быть два блока таковые. Ну, могут быть какие-то нейтральные страны, но они будут тоже, в общем-то, принадлежать какому-то полюсу. Они в любом случае Швейцария точно имела отношение, скажем так, к западной мирсистеме, нежели как бы к советской. К советской, ну, мы не можем сказать, что она имела отношение. Вот. И поэтому формируются снова-таки два полюса, которые вынуждены формироваться через войны, потому что никакого другого способа их формирования не через войны не придумано, по крайней мере, дого. Я правильно понимаю? Вот эту вот всю как бы концепцию глобальной мирсистемы в в том, как ты её видишь.
Да, в целом, да, абсолютно всё верно. В этом плане, конечно, Валерстайн был прав, потому что он говорил как раз о начале истории в 2025 году, а Фукуяма говорил о конце истории. И здесь вот как это заключена ключевая ошибка Фукуямы и ключевое прозрение Валерстайна. Угу. Потому что здесь можно так подытожить, что двуполярный мир - это мир консенсуса, потому что правила могут быть разные. У каждого полюса свои правила. Советская система по набору правил кардинально отличалась от западной. А, но мир существует, потому что есть определённый консенсус между этими полюсами. А, и как раз все международные структуры такие как ООН, Совет Безопасности, они создавались под формат консенсусного мира. Угу. То есть это круглый стол, за которым стороны ведут переговоры, определяют красные линии и, а, снижают уровни эскалации. Аа однополярный мир - это вот как раз и есть мир правил, потому что существует гегемон, который правила устанавливает, и он может неотвратимо наказать за нарушение этих правил. То есть это фактически концепция древнего Рима или Римской империи. Когда есть гегемоны, есть варвары, никакие правила варваров, они не принимаются во внимание, потому что есть правила Рима, и если эти правила нарушаются, то легионы наносят неотвратимое наказание провинившемуся. На этом как бы основывается принцип однополярного мира. Но, соответственно, однополярный мир, он многократно по экспоненте увеличивает геополитическую нагрузку на гегемона, да, потому что ему нужно всё больше и больше нести ответственность, как ты правильно сказал, за всё новые новые мировые кластеры, которые смотрят на него и ждут его реакции. А, и, соответственно, вот как регионы, ээ, легионы Рима появлялись там уже, э-э, на Британских островах и в далёкой Парфии, да, это многократно увеличивало геополитическую нагрузку. И в результате это всё приводит к перенапряжению имперского периметра и кризису Гегемона, а, и появлению вот того самого неполярного мира, когда мир распадается на такой уже как бы детерминированный хаос. Угу. Угу. А поэтому примерно та же ситуация произошла из США. То есть мы видим классическое перенапряжение имперского периметра, которое началась как началось как раз с начала нулевых годов со второй иракской войны, а когда уже США ничего практически не смогли, то есть они технически победили режим Саддама Хусейна, но они уже ничего не смогли сделать с трансформацией этих этой страны и Ближнего Востока в целом. Ну а ярким проявлением этого кризиса стала ситуация в Афганистане, то есть это выход выход войск Америки из Афганистана. Ну это уже первые признаки кризиса. То есть это такие же первые признаки, как когда-то легионы Рима выходили с каких-то территорий и оставляли там укреплённые пункты и отступали. То есть мы это видим и мы это видим по нынешней ситуации с Ираном, потому что в любой другой ситуации раньше всё это бы закончилось сухопутной операцией против Ирана, с созданием западной коалиции, как это было в первую, вторую иракскую войну. Э там 500.000 солдат, несколько месяцев активных боевых действий и штурм Тегерана. Ну то есть примерно такая же ситуация. Но видим, что сейчас это всё ограничилось полётом нескольких бомбардировщиков B-2 и сбросом там двенадцати бомб. То есть мы видим классиче классическая а классический кризис, опять же кризис перенапряжения. Поэтому сейчас в мир входит. Почему я говорю о том, что понятие многополярного мира антинаучно? Ну, во-первых, понятно, почему. Потому что в природе такого не существует. Но самое главное, что даже как риторический приём или там фигуры речи это нельзя использовать по одной простой причине, потому что если полюсов много, то они теряют свою функцию полюса. Ну да. Ну то есть если их 20-30, то это никакие не полюса уже. Это просто кластеры, которые оказывают какое-то влияние на окружающие там прилегающие там периметры, там ядро, периферия, полупериферия, периферия, но это уже никакой не полюс. То есть если там поэтому не может быть никакого многополярного мира. А, поэтому я вот как бы пытался сформулировать два таких вот как бы определения. Первое, термин мировой войны устарел. То есть вот первая мировая, вторая мировая война. В данном случае говорить о третьей мировой войне не приходится. Почему? Потому что а нынешняя война, она идёт совершенно по другим принципам. Ну, во-первых, а давай вот основными тезисами попробуем сформулировать. Во-первых, при все всём напряжении и противостоянии сохраняются экономические отношения между противоборствующими сторонами, да? То есть, например, США вступили в глобальное противостояние с Китаем, но при этом являются крупнейшими торговыми партнёрами. Американские корпорации открывают в Китае свои производства, которые хотят, в принципе, перенести, но некоторые, наоборот, хотят сохранить. Даже Иран, который вроде бы полностью изолирован санкциями, продолжает продавать свою нефть там тому же Китаю. Угу. Ну про Россию тут и говорить не приходится, которая там торгует не только с Китаем, с Индией, там, с Турцией и с другими странами, то есть, э, и продавала тот же тот же ядерное топливо, например, США. То есть, э, при ээ первый первый фактор продолжают сохраняться экономические отношения. Это вот к той фразе знаменитой, которую у нас часто можно было услышать, торговал ли бы Гитлер со Сталин со Сталиным. Да, в рамках мировой войны это исключено. То есть если это была бы третья мировая война, все экономические отношения были бы разорваны и, соответственно, ничего бы этого не было. Но первый признак, сохраняются экономические там и даже технологические различные взаимоотношения. Это то, что, например, мы видим, когда в российских дронах и ракетах там сколько? 50-60% западных там комплектующих, может быть, да? Аа второй момент, э нету прочных, я бы так сказал, структурированных блоков. То есть мы видим, э эти блоки очень рыхлые, и их состав периодически меняется. То есть одни страны могут войти в этот блок, потом выйти. Вот как, например, США на первом этапе активно поддерживали Украину, занимали как бы а достаточно такую как бы линейную позицию. Сейчас пытаются как бы ну изображать неких посредников, да, в этом в той ситуации, которая сложилась. Аа и вот это единство США и Европы, оно сейчас фактически геополитическое. С одной стороны, собираются на саммиты НАТО, с другой стороны, понятно, что это единство далеко уже не такое, как было раньше. А министр обороны Италии может вообще там сделать заявление о том, что там вообще структура НАТО, она уже теряет свою эффективность. Ну, то есть есть разные уже заявления. Подобное, например, невозможно было бы услышать во время Второй мировой войны, например, в стане союзников, причём как с одной, так и с другой стороны. А, то есть теряется вот эта внутренняя структурированность и монолитность. А третий фактор, э, существует очень много стран, которые будут периодически переходить то на одну, то на другую сторону. Вот вообще статус перебезчика в рамках нынешней войны, он будет очень активно применяться. И таких стран будет очень много, которые будут пытаться играть на противоречиях. Ну, это мы видим, например, политика тоже Венгрии, да, Словакии. И таких примеров будет больше. Поэтому я называю в своей статье это не не мировой войной, я называю это глобальной войной. То есть глобальная
Война, вот она как бы охватывает смысл происходящего. И соответственно, формулирую следующим образом: первая глобальная война XXI века, э, в рамках неполярного мира. То есть вот это как раз э то, что сейчас а и происходит. А поэтому, с учётом того, что в отличие от периода позднего Рима, когда он содрогался под ударами варварских там нашествий, всё-таки декорации XXI века существенно изменились. Историческое течение времени многократно ускорилось, уровень глобализации намного выше, там просто несопоставим, да, то, естественно, все эти процессы, они будут существенно амортизироваться и ускоряться во времени. То есть вот этого тёмного тёмного средневековья, вот этот период между падением Римской империи и кристаллизацией первых империй Западной Европы, империя Карла Великого, потом там западно-франская, восточно-франское королевство, а этот период называют периодом тёмного средневековья, которое фактически растянулось тоже на несколько сотен лет. Угу. И вот это как раз был своего рода аналог неполярного мира. Аналог неполярного мира, да. Но сейчас, естественно, никаких сотен лет не будет, потому что историческое течение времени, оно по экспоненте ускорилось, и это столетия сейчас будут, скажем так, спрессованы э в несколько десятков лет. А может и быстрее получается. Здесь, а может и быстрее, да, может и быстрее. Но здесь вот вопрос в том, что, э, как, как мы уже говорили, однополярный мир - это застой, исторический застой, э неполярный мир - это детерминированный хаос. То есть почему детерминированный, то есть предопределённый? Потому что как раз остаточные конструкции глобального мира, они будут его удерживать в определённых рамках. Эти конструкции всё-таки очень прочные. Они выстраивались после Второй мировой войны, и они выстраивались в течение фактически 70 лет. Поэтому там просто так сдуть ветром истории будет очень сложно. А и мы видим, что а продолжается, то есть эти глобальные цепочки добавочной стоимости не будут функционировать. И в принципе, несмотря на кризис и кризис и нормы отдачи капитала и кризис капиталистической системы, но они будут продолжать функционировать, несмотря на социально-экономические проблемы в западном кластере. И они будут существенно амортизировать, то есть они будут загонять хаос в рамки детерминизма, то есть определённости.
Но здесь есть определённый как бы риск. Либо мир фактически через там 10-15 лет он трансформируется в двуполярную какую-то модель, и тогда происходит стабилизация общей мерсистемы, либо остаточные глобалистские структуры, они окончательно расшатываются, окончательно демонтируются. А, то есть мы будем жить фактически на амортизации этих структур, а потом, когда они будут полностью амортизированы и не будет, если не будет сформирована двуполярная система, то мир тогда может уже перейти окончательно в состояние неполярного существования, но только хаос будет уже недетерминированный, то есть непредопределённый, то есть это будет хаос, который вообще невозможно никак будет прогнозировать. А и тогда системами, ну, мирсистема, она вообще может пойти в разнос. И как результат, как результат это всё будет приводить к тому, что в ближайшее время в рамках того же глобального юга будут усиливаться модели неофеодальной государственно-политической организации. Угу. А будет формироваться новая лояльность общества и новая легитимность власти. Если раньше, а легитимность, э, и лояльность формировались на принципах распределения там внутреннего дохода, на на каких-то квазидемократических механизмах, то сейчас эта лояльность и легитимность будет основываться на принципе осаждённой крепости. Угу. То есть политические элиты получат легитимность постольку, поскольку они будут обеспечивать защиту этой крепости, а общество будет согласно, согласно забыть о перераспределении внутреннего дохода за счёт обеспечения фактора безопасности. Угу. И, соответственно, да, вот как раз э здесь очень интересная модель. Мы, по-моему, с тобой когда-то тоже обсуждали, когда мы, а, ну, говорили о, а, кризисе, э, неолиберальной модели и возврате консервативной модели, в том числе в Европе, да, помнишь, мы говорили о таком принципе диалектического материализма, как отрицание, отрицание о том, что в принципе как бы происходит некий возврат к предыдущим формам, но уже на более высоком уровне развития, да, и включающим всё предыдущее, но не как бы не тождественное предыдущим, а включающие элементы предыдущего.
Так вот, что самое интересное, капитали, капитализм же в свою в своё время был отрицанием феодализма, а сейчас возвращается форма неофедализма, которая отрицает капитализм. То есть вот как раз мы видим вот классический принцип диалектического материализма: отрицание. Отрицание. И здесь очень интересная ситуация. Вот как когда и, кстати, Валлерстайн тоже об этом пишет, как когда-то XV век стал веком, который подготавливал, э, внутренние причины и предпосылки развития капиталистической мирсистемы, которая потом активно начала развиваться в XV-XVI веках. Так, в принципе, и нынешняя ситуация, вот в которой мы находимся, она, во-первых, является результатом накопленных противоречий предыдущей мирсистемы капиталистической, но она подготавливает и формирует предпосылки для создания новой социально-экономической модели развития общества. То есть мы сейчас фактически находимся вот в точке зарождения этой модели. Соответственно, условно говоря, э в том самом XV веке, который сформирует вот будущее, будущие контуры, контуры будущей модели. А потому что на смену предыдущей модели должна обязательно прийти новая, а которая, которая, которая попытается снять накопленные противоречия и, соответственно, э все сформированные уже предпосылки вобрать в себя. Вот поэтому вот это тоже один из факторов, который мы сейчас наблюдаем. И в этом плане социально-экономические модели в разных странах, они как плавильные котлы. Сейчас мы видим разные пробы пера, ну, начиная от китайского марксизма и заканчивая тёмным просвещением в США: отрицанием демократии и как таковой, ну, со стороны ряда, а, технократов, да. Ну, допустим, в США это вот проба пера сейчас трансформируется, как я сказал, в модель тёмного просвещения. Там, допустим, Тиль, Маск, многие другие владельцы крупных корпораций. Они сейчас говорят о чём? Они говорят о том, что демократия устарела, нужно переходить к новой системе. Новая система в их понимании - это сегрегация общества. То есть, когда некие, допустим, в целом общество будет элитарное, кастовое, но некие эгалитарные демократические механизмы будут сохраняться только в верхней части, то есть условно разделение общества 20 на 80 там, 20% на 80%. 20% - это как бы условно говоря, как в той же в тех же Афинах. Если вспомнить афинскую демократию, там общее население составляло примерно, примерно 400.000 человек, из которых в выборах участвовали где-то до 40.000, а непосредственно в заседаниях принимали участие 4.000. Угу. Ну то есть вот остальные таких прав были лишены. Ну вот, в принципе, вот эта пирамида ПАРЕТО, она может вот предлагается сейчас и современной корпоратократией.
Поэтому, как я написал в своей статье о недавней, наверху находятся практически вечно живущие эфоры на биохакинге. То есть это такой совет жрецов или синклит жрецов, э, которые озабочены фактически сейчас вечной жизнью. Ну а нижняя часть общества - это как бы илоты на фастфуде. То есть здесь, кто изучал историю Спарты, знает, вот о чём идёт речь. Ну и фактически, э, подходим к модели технологической Спарты. И вместо капитализма уже технократизм и вместо демократии корпоратократия. Почему? Потому что социальные, социальные противоречия будут нарастать, всё это будет выливаться на улицу. А и как вот в период движения жёлтых жилетов во Франции, например, да, но такие движения они будут только усиливаться. И, э- в данном случае у государства не будет легитимных механизмов, точнее, у государства не будет сил для того, чтобы классического государства не будет достаточных ресурсов для того, чтобы эти процессы подавить, а у корпоратократии не будет легитимности для того, чтобы это подавить. Но тем не менее это при будет приводить к тому, что всё чаще и чаще частные структуры безопасности будут принимать участие в контроле и в подавлении таких, таких явлений. Опять же с помощью цифровых инструментов контроля, то есть вот цифровизация и, ну а соответственно, со стороны как бы уже нижних децилей общества это будет приводить к появлению там э неких религиозно-политических таких организаций на уровне уже почти что сект, которые будут как бы уже продвигать свои, свою идеологию. Ну а ну это как бы на трансформации, которую мы видим на Западе. В, в Китае это понятно: синтез, синтез марксизма с рыночной экономикой. Ну фактически там всё по классике, по труду капиталу Карла Маркса. То есть там как бы в этом плане КПК движется вот именно в этом направлении. Угу. Ну и смотри, всё это признаки, на самом деле, если смотреть в этой логике распада однополярных систем, это же всё как раз эффекты распада. Эээ, пока, э-э, то есть как бы правила не сработали для однополярной системы, потому что нету воли, э, скажем так, внедрять эти правила везде, и нету воли соответствовать вызовам такого масштаба. Масштаб действительно огромен. А есть желание там почевать на лаврах. И как бы это приводит к тому, что вот и разность позиций в критический момент как бы такая ээ разноплановая, да, там условно относительно США, маленькая Италия как бы говорить себе там что-то, что угодно, что в голову приходит, что, что соответствует их интересам, а не интересам одного полярного ээ блока, да, как бы который хочет навязать свою волю всем остальным. То есть в этой же логике есть желание гегемона при этом всё-таки цепляться за необходимость навязывать свою волю. То есть это, это его традиция, это его практика. Другой власти он по сути не знает. И вот эти все как бы истории ээ от Бжезинского к Киссинджеру: мы переходим от гегемонии к лидерству. Но это же всё равно всё про, про один полюс. Это же всё равно всё про то, как, как руководить этим полюсом, если он один. Вот. А как быть в ситуации, когда этот всё равно один полюс всегда распадается? Неважно, лидерство ты демонстрируешь или там диктуешь свою волю, но всё равно он распадается, потому что получается однополярное состояние не является стабильным. Я вот, вот эту вот главную генеральную мысль такую как бы ловлю здесь, что получается однополярный мир никогда не стабилен. Он всегда стремится к неполярности, к распаду. У него всё время проглядывается второй полюс. Но этот второй полюс, он актуален в какой-то ограниченной территории. Как бы не был большим Китай или как бы ни была велика Индия, ээ, всё равно их правила действуют для внутренней какой-то истории, а не для внешней истории. То есть они же, они же не могут сказать: "Вот мы там, давайте для глобального юга, вот наше предложение, как мы будем все жить". Нет, они временно координируются для того, чтобы обрушать этот однополярный мир, обрушать этого гегемона. Придумывают многополярный мир вместе с Россией, там таранят как бы его, чем могут, как, как угодно как бы. Но самое главное - это разрушить его для того, чтобы можно было кристаллизировать вот эту новую структуру нового двухполярного мира. Не знаю, действуют ли они в этой логике осознанно. Может быть, это чисто интуитивное такое действие, но они же единственно, ну, естественно, они будут таранить гегемона, который слабеет. Естественно, они будут нападать на него. Естественно, они будут разрушать и стремиться к разрушению этого порядка. Порядка, который не стремится быть лучше относительно самого себя здесь и сейчас. Он просто стремится продолжать навязывать волю. Я не как бы отрицаю, скажем так, ну, воли США, то есть она мне может даже нравиться. Но вопрос заключается в том, что вызовов больше, чем необходимость навязывать волю. Вызовов намного больше. Они, они, ну, диктуются современным миром, современным временем и так далее. Вот. И поэтому получается, что вот это вот нестабильное состояние однополярного мира всегда, оно порождает едва ли не сектантское и неофеодальное состояние разных территорий, то есть от крайнего национализма до крайнего неофеодализма и так далее. То есть вот эти вот практики, они самые разнообразные. То есть то, что мы видим, мы видим же вот действительно вот это сейчас до момента, пока это не придёт к двухполярному миру. А для этого второй полюс, он должен действительно выработать для себя ну понятие, а кто, кто является частью этого мира, кто согласен с этим, да, кто объединился в такой блок, чтобы типа дать отпор условно дрехлеющему однополярному гегемону, который всё ещё пытается объединить вокруг себя вот традиционные стороны, которые как бы за него были всегда. И тут-то мы тоже не видим ответа. Я не вижу, например, чтобы Россия, ээ, ну, понятно, что мне кажется, у них нету такой даже, ээ, как бы задачи в обозримом каком-то будущем. У них цель таранить исключите, то есть они придумали себе идеологию для того, чтобы таранить предыдущее. Ээ у Китая есть концепция всечеловечества, но она же тоже про однополярность, по сути, да? Как бы это человечество общей судьбы, да, они сказали. Но она же тоже псевдооднополярна, что давайте, мол, придумаем правила, которые будут действовать для нас, для всех. А таких правил по сути, ну, быть не может. Между двумя блоками может быть консенсус. Этот консенсус, он может, да, быть и, скажем, объектом торговли, и объектом противостояния, но главное, чтобы не противостояние, которое уничтожало всех или способно было бы всех уничтожить. Вот так-то я вижу. Я про, как ты думаешь? Вот мой взгляд, он, он про что? Он про, про близкий к, к истине. Ну, твой, твой взгляд очень практически полностью в данном случае совпадает с моим взглядом. Аа, да, я бы просто хотел бы отметить, ну, во-первых, э фантомные боли гегемона, они будут продолжаться очень долго, так как отрезанная нога, которую хочется почесать там или там поправить. Поэтому, если вспомнить историю древнего Рима, то там фактически уже даже в ситуации, когда власть римского императора распространялась только на Рим и Северную Италию, а на северной Италии уже были годские королевства, даже в этой ситуации римские императоры продолжали считать себя властителями мира, хотя от них уже практически ничего не зависело. Но сам статус, вот этот статус этого золотого орла, этого штандарта, он как бы сохранялся ещё долгое время. А поэтому в данном случае здесь мы находимся только в начале пути. Эти фантомные боли ещё будут продолжаться очень долго. Угу. А на данный момент просто нарушен ключевой принцип однополярного мира, гегемонии, который сформирован был ещё со времён древнего Рима. Почему? Этот принцип был на самом деле очень простой. То есть все варварские правители знали, что если они нападут на Рим и или на союзника Рима, то вне зависимости от того, сколько может пройти 10 лет, может пройти 1 год, может пройти 15 лет, но всё равно римляне придут и всех убьют. Причём убьют всех как бы до третьего колена. Ну то есть это очень простой был принцип. И, и он, он работал как безотказно, как знаешь, как, как солнечные часы, скажем так. Вот безотказно, как солнечные часы. Поэтому, э, вот как только этот принцип начал давать сбой, то есть можно было атаковать, например, римский стандарт и не, и за это не получить никакой ответственности или, допустим, эта ответственность была, но не смертельная. Всё это значит сакральность образа гегемона, она была нарушена. А, а это такой процесс нарушения сакральности образа гегемона, который можно нарушить только один раз. Угу. То есть этого сонора, как девственность, да? То есть она как бы нарушается только один раз. Вот, например, сейчас в рамках нынешнего противостояния вот на Ближнем Востоке, а которым вот многие там, многие восхищаются там результатами, я всегда очень критично как бы пытаюсь смотреть, но не потому, что как бы постоянно ищу какие-то недостатки, просто нужно смотреть системно. Так вот, если мы посмотрим системно, то, э, раньше никто бы не, не посмел атаковать американские военные базы, даже с учётом того, что, а, они были предупреждены, солдаты спустились в бункеры и так далее. Даже с учётом того, что там никто не погиб, а самолёты переместили в другое место. Но это была атака на штандарт, атака на Золотого Орла. И она завершилась безнаказанной. То есть после этого США начали говорить о перемирии. И это очень, очень серьёзный процесс десакрализации, который будет происходить. И, кстати говоря, сама глобальная война, она уже идёт, потому что, как я тоже написал в своей статье, но абсурдно говорить, например, в рамках Второй мировой войны, но абсурдно было бы говорить, допустим, там закончилась немецко-польская война или там закончилась французско-немецкая война, да, потому что все эти военные операции, они были частью Второй мировой войны, так же как и американо-японская или там советско-японская и так далее. Поэтому первая война, которая идёт в рамках глобальной войны XXI века в контексте неполярного мира, это как раз российско-украинская война, то есть это нападение Российской Федерации на Украину. А второй, ну, это уже не война, это уже можно назвать конфликт, это индопакистанский, реанимация индопакистанских конфликтов. Это уже вторая проба пера. А и третье, вот эта нынешняя ситуация на Ближнем Востоке, как Трамп назвал, двенадцатидневная война. Но это не означает, что на этом всё завершится. То есть это только пока идёт, знаешь, как, а, допустим, э раскрутка этого механизма. Что касается как бы Китая, вот ты правильно отметил, что, ну, и вообще действий Китая, России. Дело в том, что, смотри, здесь в действиях глобального юга, в действиях России, Китая, мы наблюдаем исключительно, э, исключительно аэ кинетическую энергию исторического процесса. То есть это клеодинамика, которая приводит в движение различные, различные наборы стран, но со стороны и Китая, и России нет абсолютно никакого, отсутствует полностью понимание будущих контуров, э, к чему вообще это может прийти. То есть они, как ты правильно отметил, они атакуют гегемона и пытаются расшатать модель однополярного мира, модель правил, но они абсолютно не представляют, что будет потом. Это приводит, ну, это очень легко доказать на примере того, что, как ты правильно сказал, концепция человечество, сообщество, сообщество, ну, человечество общей судьбы, сообщество человечества общей судьбы, это концепция Китая, а она крайне рыхлая, крайне размытая, то есть она, можно так сказать, вообще ни о чём, по большому счёту, то есть она вообще не даёт никаких контуров, никаких чётких пониманий. То есть концептуально Китай пока не готов что-либо предложить миру. Советский Союз, допустим, при всех недостатках, но он предлагал чёткую модель. Вот есть капитализм, есть социализм, есть колониальная политика, есть антиколониальная, вот есть интернационализм. То есть были чёткие, вот есть там третий интернационал и так далее. А его начиналось всё вообще с, с мировой революции. Это были чёткие месседжи и чёткие модели такой идейной кристаллизации, такой идейной как бы идейной чистоты. На данный момент у альтер-гегемона такого нет. А и в данном случае вот, допустим, это мы говорим о Китае, сообщество, человечество общей судьбы. Но если мы посмотрим, что происходит в России, то мы увидим, что там фактически происходит реанимация только старых моделей евразийства, которые сейчас пытается и достать из подсукна Дугин. То есть это такие, знаешь, уже как бы запыленные, абсолютно нафталиновые какие-то конструкции. Э и вообще нет абсолютно никаких эч, никакой чёткой картины мира. А, во всяком случае, скажем так, Каддафи он хотя бы написал зелёную книгу, в которой как бы обозначил принцип, ну, как это назывался, третий путь или да, третий путь: не, не капитализм, и не социализм, да, это концепция третьего пути. Вот, ну, как бы в России даже, даже зелёной книги в данном случае нет. Вот. То есть там концептуально вообще полная как бы полный вакуум, но при этом есть вот эти, э, такие вот, можно сказать, слепые попытки атаковать аэ модель однополярного мира. Почему? Потому что она сейчас э- внутренние, внутренние конструкции этого, этого мира начали обрушаться, да? То есть она и сама рушится, и его просто топчат, топчутся по ней, ускоряют спад. Да. Поэтому, да, поэтому, смотри, есть вот это колоссальное искушение подключиться к этому процессу, потому что почему? Потому что, э, кто участвует в этом процессе, он надеется потом участвовать в новом переразделе мира, формировании новых правил, нового мирового порядка. Поэтому все хотят как бы в будущем получить свой, свой какой-то профит от этого процесса. И поэтому все включаются в эту, в эту, в эту, в эту историческую канву. Но, э, и в этом, кстати говоря, заключается колоссальный риск нынешнего исторического момента, потому что, а, я вспоминал о тёмном, э, скажем так, тёмном средневековье, а, переход от, э, Римской империи к уже европейским империям. А, но дело в том, что этот переход в Европе происходил на базе христианства, на базе новой идеологии. Угу. Угу. И, соответственно, это, это сформировало потом контуры и империи Карла Великого, и контуры западно-франского и восточно-франского королевств, которые потом и стали потом прототипами Франции и Германии, двух ключевых европейских государств. Ну и фактически вся история потом пошла в этой канве. Проблема нынешнего момента исторического заключается в том, что такой идеологии новой нет. Нет, да. А, более того, нынешняя ситуация происходит на, на фоне распада идеологий, старых идеологий и религий. А поэтому в данном случае есть только концепции э бастионов или осаждённых крепостей, где будут сохраняться определённые идеологические или религиозные, аэ, скажем так, э, системы. Ну, например, если мы берём, э, вот яркий, ну, такой пример, это тот же Иран, да? То есть это, это же попытка за, закуклиться в своей системе, да? То есть это же не, это в основном попытка выстроить ту самую как бы а, ту самую цитадель. Но это не, не, но это не расширение, скажем так, и не, хотя в принципе Иран там и в конституции они пишут, что их цель там исламская революция, но по большому счёту такой вот рабочей концепции у них как бы для того, чтобы это сделать как бы таким общемировым явлением, у них этого нет. Так вот здесь мы подходим к очень важному моменту. Дело в том, что США уже не могут быть гегемоном, а Китай ещё не может быть гегемоном. И вот проблема заключается в том, что у Китая может и, и не, и не появиться возможности стать гегемоном в ближайшем будущем. Вот, вот в чём как бы скажем так, то, то, ну суть момента. А это говорит о том, что вот этот двуполярный мир, он может и не родиться из всех вот этих кризисных явлений, которые мы сейчас наблюдаем. Ты имеешь в виду прямо сейчас он может не родиться? Нет, не он даже не может не родиться через и 10, и 15, и 20 лет. И всё тогда перейдёт вот в формат, как я уже сказал, не недетерминированного хаоса, то есть тёмного средневековья. Ну, это уже получается очень тёмного, очень тёмного постмодернизма, так назовём, да. Да. Но нового, нового тёмного средневековья. Ну, здесь, да. Да. И тогда человечество будет фактически жить на бонусах предыдущих достижений, которые были достигнуты. Ну, то есть это технологически, экономически, социально, то есть будет жить на амортизации предыдущих моделей. Угу. То есть остановится социально-экономический прогресс, развитие общества. Вот, вот это основной риск. Почему? Потому что для любого человека, ну, как для человека, для государства, для компании всегда нужен спарринг-партнёр. Угу. А для гегемона всегда нужен альтер-эго, который держит его в тонусе и является источником внутреннего развития гегемона. То есть конкуренция, она всегда порождает развитие. Поэтому гегемону нужен, нужен альтер-эго. В этом плане, конечно, Советский Союз сыграл для Америки уникальную роль, потому что необходимость выиграть конкурентную геополитическую борьбу с Советским Союзом, а, была для США колоссальным внутренним мотиватором для развития и колоссальным источником конкурентных различных новаций, которые США внедряли. То есть вот эта постоянная необходимость выиграть эту борьбу, она привела к тому, что Америка стала такой, какой мы её сейчас видим. А в то же время, когда холодная война завершилась и начался период однополярного мира, альтер-эго исчез, э, как бы необходимость в конкуренции исчезла. И в отсутствии конкуренции практически мы видим очень длительный период застоя, а застоя, который вот сейчас трансформируется вот в те кризисные проявления, которые вот мы и наблюдаем в геополитике. Ну и смотри, какая интересная мысль относительно вот идеологических основ. У Китая она пустая. Человечество общей судьбы, что-то общее и при этом скорее намекающее на новую концепцию для однополярности как бы, нежели для двухполярности. Более того, Китай же ведь по сути часть однополярной системы, как бы он сложился. Его успех - это успешное встраивание в однополярность, как бы он сложился именно,
Когда Советский Союз рухнул, да, как бы, а Китай стал успешным именно благодаря тем практикам, которые он, по сути, открыл для восприятия из Запада. То есть Запад – это же много таких обвинений в адрес США, там Киссинджера, что вы сами породили Китай, из-за которого у вас теперь проблемы. Да, запятая, но. Но они же встроили Китай в себя. То есть невозможно представить, что в новой двухполярности будут какие-то условно производства, как бы, из того полюса, которые, ну, живут для того полюса, но находятся на территориях, контролируемых вторым полюсом. Это в принципе невозможно представить, да, как бы, ну, сложно было бы представить, что на территории Советского Союза, действующий по правилам Советского Союза, есть какое-то некое производство Соединённых Штатов Америки, которые работают на Соединённые Штаты Америки для того, чтобы уничтожать Советский Союз или его там сдерживать в развитии. Но, но это, но это признак формата глобальной войны, который говорил. То есть то, что раньше невозможно было представить, сейчас это вполне возможно. То есть, более того, я могу тебе сказать, что мы можем даже увидеть в будущем, ну, при определённом раскладе, когда американские компании будут продолжать работать в Китае в условиях, например, конфликта возле, ну, вокруг Тайваня, да. Ну, всё это потому, что получается, ну, всё это потому, что однополярный мир, как бы, ну, не перешёл в иное состояние. Он до сих пор ещё остаётся однополярным. Он распадается в неполярность. Это не полярность, это просто хаос предопределённый или как бы это инерция, это, это инерция тех конструкций, которые были выстроены. То есть конструкции на самом деле очень, очень были аэ массивные, очень э большие э, ну, скажем так, эффективные на, на, на свой период. Вот поэтому эта амортизация, она может продолжаться вот весь XXI век, может быть фактически периодом амортизации XX века, потенциала XX века. Фух.
Ну, слушайте, Алексей, очень интересные мысли мы сегодня в эфире раскрыли, на мой взгляд. Я вот именно, у меня было прямо предчувствие, что это вот очень нужно для того, чтобы это смыкает понимание. И смотри, я специально взял и сделал опрос для наших зрителей, чтобы подтвердить то, что им этот эфир нужен, потому что они продолжают голосовать за многополярный мир. Самая эффективная глобальная система, на ваш взгляд, я спросил у наших зрителей 49 минут назад. Однополярная – 10%, говорят, двухполярная – 19%. Это уже заслуга нас. Многополярная – 53%. И неполярная – это 18%. 18%. Ээ, то есть, ну, как бы, это я вот специально сделал, намешал эту кашу, этот винегрет, голосовал как для того, чтобы люди сами, ну, как бы, увидели признаки того, что то, что они голосуют, как бы, как в своё мнение, да, вот в поддержку своего мнения. Это смешение невозможного. То есть многополярность вообще антинаучный термин, неполярность не может быть эффективной системой, однополярность не может быть стабильной мировой системой. Вот так-то. Да, ну, опять же, я думаю, что здесь есть некоторые просто аллюзии на советское прошлое в данном случае.
Угу. И поэтому, я думаю, это с этим связана непопулярность модели двуполярного мира. Да, ну, у нас именно, именно у нас. Ну что ж, дорогие, все, кто нас смотрит, где бы вы ни находились, а у нас очень широкая, разнообразная аудитория, как бы, по всем странам мира. И есть достаточно много людей из Европы, из Германии, из Голландии, из Британии, из США, как бы, ну, всё-таки это какие-то ощутимое количество людей. Думайте над тем, что мы вам сегодня сделали с Алексеем. Подписывайтесь на Алексея Куща в Телеграме. Аналитика Куща. Есть такой Telegram-канал, на который обязательно нужно подписаться, на Facebook Алексея Куща. YouTube канала ещё нету, но я надеюсь, в каком-то будущем он будет. Мы обязательно будем говорить на него, подписываться тоже. Пока что можно подписаться на подкаст Алексея Куща на Свободном. Это платформа отдельная. Ссылка на неё, вот первая ссылка прямо стоит в этом эфире. Подпишитесь. Вот и что обязательно підтримуют Збройные силы Украины. Мы в каждом своём эфире призываем поддерживать очередной личный сбор военнослужащих. А это, ребята, вот мы заканчиваем этот сбор. Четырнадцатая, четырнадцатая бригада, э, Нацгвардии Червона Калина собирают ребята на пикап для окремого взводу аэрозведки. Уже почти закрыли мы этот сбор. 83 из 85.000 собрано. Ээ, если вам нравится то, что мы сегодня сделали, поддержите в первую очередь, ребята. Накидайте эти 2.000, да, закроем этот сбор. Э, сегодня, если хотите поддержать нас, есть для этого банка на студию, спонсорство на YouTube, на Patreon, всё вот это вот доступно. Подписывайтесь, и это всё находится в описаниях. Всё, всем пока. Алексею, спасибо громадное. Да, пока. Пока. Счастливо.