Я и ты. Мартин Бубер

[музыка] [аплодисменты]

Здравствуйте, друзья! И сегодня я расскажу про очень интересного философа Мартина Бубера и про главную книгу его жизни, которая называется "Я-Ты".

Бубер — это, хоть и религиозный мыслитель, однако его месседж обращен ко всем, даже к тем, у кого аллергия на слово "Бог". Потому что Бубер считает, что избавленный от культа, от догматизма и религиозного поклонения, Бог — это обозначение для всего самого подлинного и самого настоящего.

Существует два способа бытия в мире: первый называется "Я-Ты", и второй называется "Я-Оно". В зависимости от того, каким образом человек взаимодействует с миром, слово "Я" в этих связках будет меняться, потому что самого по себе никакого "Я" не существует, а только "Я", состоящее в каком-то из этих двух отношений с миром.

Режим "Я-Оно" подразумевает субъект-объектную парадигму, где кто-то чего-то хочет, что-то воспринимает, ощущает, чувствует, мыслит. И у этого "кто-то" всегда что-то есть, он всегда что-то имеет: какие-то желания, мысли, чувства, вещи, восприятия. "Я-Оно" — это "иметь", о котором писал Эрик Фромм в своей книге "Иметь или быть". Причем ничего не изменится, если к обладанию вещами добавить и какой-то так называемый культурный, интеллектуальный или духовный опыт, потому что приобретение опыта, пусть и духовного, — это опять "иметь".

Бубер пишет: "И ничего не изменится, если к явному опыту присовокупить тайный, в той самонадеянной мудрости, которая знает в вещах их сокрытую сохраняемость, ски орудует ключом о таинственность без тайны, о накопление сведений. Оно, оно, оно — приобретаемый опыт — никоим образом не что он находится внутри воспринимающего, а не между ним и миром. Мир получается не сопричастен этому опыту."

Режим "Я-Ты" — это, наоборот, трансценденция и сопричастность. В Евангелиях сказано: "Где двое или трое соберутся во имя моё, там я посреди них". То есть, чтобы чудо произошло, требуется какая-то взаимность. В "Я-Ты" человек выходит из-под власти причинности и может делать что-то абсолютно ни почему. В мире же "Я-Оно" непрестанно правит рок: любой физический или психический процесс обусловлен и с необходимостью следует из опыта.

Господство "Оно" важно и основополагающее, например, для мира науки. Но попытка рационализировать и человеческие отношения, и человеческое лишает человека свободы. Если мы будем пытаться объяснить наши поступки какими-то детскими травмами, или тем, что нас спровоцировали, или тем, что кто-то первый начал, или тем, что "все побежали, и мы побежали", а не тем, что мы сами так решили, то мы никогда не прорвёмся на уровень "Я-Ты".

Бубер пишет, что "предстояние Я-Ты не вовлечено в причинность и не окрашено ею. Здесь человеку даётся ручательство свободы, свободы человеческого существа как такового. Лишь тот, кто причастен отношению Я-Ты, может решиться на что-то. Тот, кто решается, свободен, и тогда справедливым и правильным будет именно то, на что он решился сам."

"Я-Ты" означает не просто общение с кем-то, а состояние в отношениях с ним. Выходя же из этого состояния, я могу опять приобретать опыт об этом человеке. Опыт — это отдаление. "Ты ничего ни подлинного не проникает сюда", — говорит Бубер. Здесь колыбель действительной жизни. Состояние в отношениях не поддаётся описанию, потому как когда мы находимся в режиме сопричастности, мы не переступаем порог тайны. Другой видится нам не как вещь среди вещей, а как настоящее. Другой воздействует на меня, как и я на него, и между нами что-то действительно происходит, то есть происходит настоящее.

Какой опыт человек может получить от взаимодействия с миром в этом режиме? Никакого, потому что всё настоящее уникально, и только поэтому оно настоящее. Между "Я" и "Ты" нет никакого предшествующего знания и опыта, никаких детских травм и фантазий. Между "Я" и "Ты" нет никакой выгоды или пользы, потому что любое средство — это препятствие. Лишь там, где все средства упразднены, происходит встреча с настоящим.

Когда человек воспринимает мир на основании своего прошлого опыта, он живёт в прошлом. Он не живёт, а существует. У него нет ничего настоящего. Настоящее — это не краткий миг между прошлым и будущим. Настоящее — это подлинное.

Некоторые люди противопоставляют материальный мир и духовный, называя духовным культуру, религию и философию, а так называемую повседневную жизнь — материальным. Но никакого разделения на самом деле не существует, считает Бубер. Существует лишь два разных способа взаимодействия с миром. Поэтому тот, кто пытается разделить мир на сакральное и на профанное, даже провозглашая примат сакрального над профанным, всё равно находится в мире "Оно".

Бубер пишет, что тот, кто живёт в мире вещей и довольствуется их использованием и приобретением опыта, сооружает себе с помощью идей пристройку или надстройку, где обретает убежище и успокоение перед надвигающейся пустотой недействительности.

Иметь какие-то чувства к кому-то тоже не означает встречу и отношение "Я-Ты". Чувства имеют, они обитают в человеке, они могут быть подлинными и не подлинными, искренними и не искренними. Любовь же находится между людьми, между "Я" и "Ты", и хоть она и подразумевает чувства, но не является их следствием и не зависит от них.

Изначально человек находился с миром и людьми в отношениях "Я-Ты". В мифе о сотворении, ещё до того, как человек осознал себя как "Я", он сказал: "Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей". И только потом, после того, как отношение себя исчерпало, после того, как оно стало пронизано средством, "Ты" стала объектом среди объектов, пусть самым любимым или самым одним из них. На этом этапе ему даётся имя "человек", который только что был уникальным, несводимым к отдельным свойствам или функциям, который не был данность, а только присутствовал, не открывался никакому объективному опыту, но был доступен прикосновению, становится Евой, или дающей жизнь.

Таким образом, отношение "Я-Ты" много старше и первичнее даже самого "Я", и тем более старше "Я-Оно". Оно исходит от человека естественным образом. В первом событии отношений, когда Адама спросили: "Почему же ты ел с Древа познания?", то он отвечает: "Только за себя самого". Выходя из отношений "Я-Ты", он начинает осознавать себя как "Я", как что-то отдельное, себя как "Я". Человек живёт на уровне носителя ощущений, а окружающий мир становится объектом восприятия.

Но человек не может жить постоянно в режиме "Я-Ты". Если бы это невозможно было преодолеть, то такая интенсивность и такая глубина переживаний из ничто бы человека. Режим "Я-Оно" нужен человеку для выживания, а режим "Я-Ты" — для подлинной, истинной жизни. События отношений постоянно чередуются с субъектно-объектным. Какой упорядоченный мир? Они не связаны друг с другом, но каждый из них служит ручательством нашей связи с миром.

Мир, который является нам в такие моменты, всегда новый. Он приходит неожиданно, экс нихило. Как только ты попытаешься его описать или выразить в звуке, на холсте или в танце, ты его теряешь. Он приходит к тебе, чтобы уловить тебя, касаясь самой основы твоей, святая святых. Он — твоё настоящее. И относительно такого мира невозможно прийти к пониманию с другими людьми. Это твой личный, уникальный.

Отношение "Я-Ты" абсолютно бесполезно в обыденной жизни, но это то, что придаёт ей смысл и глубину, то, что освещает мир. Бубер пишет: "Человек не может жить без Оно, но тот, кто живёт только Оно, — не человек". Мир "Оно" позволяет человеку использовать мир, осет, сохранение и обеспечение человеческой жизни, но мир "Оно" подменяет непосредственный человеческий опыт опосредованным: субъективное впечатление приобретённым знанием, общественным мнением или догмой.

Интересно, что обычно, когда говорят о развитии духовной жизни, то под ней имеют в виду именно это. Но такая восхваляемая жизнь на самом деле является главным препятствием для жизни в духе. Дух — это слово, но это такое слово, которое не находится в "Я-Оно", находится между "Я" и "Ты". Только благодаря особому способу отношения к ближнему своему и к миру человек может жить в духе.

Бубер пишет, что те, кто противопоставляет духовную жизнь и так называемую материальную, утратили охоту и способность к живому общению. Они стали опытными и сведущими личность, они заключили в историю, а речь личности заточили они в библиотеке. Закон они кодифицировали и не скуп на почитание и даже поклонение, обильно сдобная психологией, как и положено современному человеку. Но тем, кто препарирует дух, превращая его в средство, повод для гордости, может ли быть какое-то дело до существ, живущих с ними рядом?

Религиозные системы предлагают нам освобождение с помощью посвящения в какие-то мистерии, соблюдения ритуалов или приобщение к какому-то гнозису или исповедания символа веры. Однако любая религия стоит на вере в неотвратимость происходящего, и человеку остаётся только соблюдать правила или выйти из игры. Но тот, кто совершил исход из мира "Я-Оно", опрокидывает фигуры и может играть не по правилам. Единственное, что может стать для человека роком и неотвратимостью, — это его вера в неотвратимость и рок, в то, что всему можно найти объяснение. И такое мировоззрение ничего не знает о жизни в духе.

Бубер пишет: "Человека, у которого есть ручательство свободы, причинность не гнетёт. Он знает, что его жизнь — жизнь смертного, и что она — постоянное колебание между "Ты" и "Оно", и человек исследует её смысл. С него довольно того, что он может вновь и вновь переступать порог святилища, в котором он не может остаться надолго. Да и то, что он должен вновь и вновь покидать его, внутренне связано для него со смыслом и предназначением этой жизни."

"Я" основного слова в сочетании с "Оно" сознаётся себя как субъект, как что-то особенное и отделённое от других таких же обособленных особей. А "Я" из "Я-Ты" — это наоборот, субъективность, это личность, которая проявляется, вступая в отношения с другими личностями. Личность говорит: "Я есть". А "Я-Оно", осознающий себя особенным, вычерчивает границы и говорит: "Моё. Мой род, моя раса, моё творчество, мои вещи, мой гений, мои гены, мои корни, моя земля, мои детские комплексы или мои традиции".

Бубер говорит, что Христос называет своё "Я" Отцом, потому как это "Я" безусловно относится, и в этом безусловном отношении Сам он — это только сын, или то, что рождается в этом отношении к своему вечному "Ты". Люди обращались, называя его разными именами, потом эти имена вошли в язык "Оно", и Бог превратился в объект.

Бубер считает, что не обязательно считать себя верующим, чтобы к Богу. Достаточно находиться в режиме "Я-Ты", потому что Бог — это и есть прикосновение подлинности и прикосновения настоящего. Поэтому нет никакой нужды отбрасывать чувственный мир как мир иллюзии. Есть только мир, и он обладает какой-то двойственностью только потому, что мы соотносимся с ним по-разному. И надо просто снять заклятие изолированности. А выходить за пределы чувственного опыта нет никакой нужды, потому что весь опыт, даже духовный, всё равно может дать нам только "Оно". Мир идей и ценностей не может стать для нас нашим настоящим. Во всём этом нет никакой необходимости, и ключей от настоящего книжники и фарисеи, мудрецы и жрецы не входят, а топят у входа.

Выходу из мира не подлинности невозможно научить. Выход можно только показать. Начерти в круг, который исключит всё, что к нему не относится. Таким образом, не отворачиваясь от мира, не наоборот, вглядываясь в него, мы никак не приближаемся к действительности и к настоящему, потому что искомое — это тайна самоочевидной. И чтобы встретить Бога живого, нужно не отвергать жизнь и не вникать в неё, а освещать.

Бубер пишет: "Сколь безнадёжно глуп тот, кто уклоняется с пути жизни своей, чтобы искать Бога. Он не обретёт его даже обладая всей мудростью уединения и всем могуществом сосредоточения. Скорее это удастся ему, когда он просто следует путём своим и лишь желает, чтобы был этот путь, будучи готовым, бодрствуя, а не ищущим. Следует он путём своим, жертва Богу, сердце сокрушенное, написано в псалмах."

Что отличает жертву от магии и ритуала, или в чём разница между живой верой и верой традиционализма? Как и религиозный ритуал или обряд, хочет воздействовать, не вступая ни в какое отношение, ничем не жертвуя и ничем не рискуя. Именно поэтому и неважно, какими моральными качествами будет обладать человек, которого назначили правильно исполнять ритуал, и что творится в сердце у того, кто в этом ритуале будет участвовать. Однако тот самый единый сущей Бог и человек — это носители, и есть самая главная заповедь и действительная любовь.

В одной из упанишад царь богов Индра приходит к владыке творения, Праджапати, и спрашивает у него: "Как найти и как познать свою самость?" Праджапати отвечает, что когда кто-то пребывает в состоянии покоя, и когда он погружён в глубокий сон без сновидений, вот это и есть та самая самость. Это бессмертное, неуникальное, при жизни никоим образом. И поскольку в этом учении содержится руководство о погружении в это самое истинное бытие при жизни, то оно не может вести в проживание действительности, но с неизбежностью приводит к уничтожению и к ничто, туда, где не правит сознание и откуда не выводит память. И именно через ничто как абсолютное благо в этом учении достигается благо.

Недвойственность. Но мы, вместе с Бубером, попытаемся соблюсти священное благо действительности, которая дарована нам в этой жизни. Поэтому мы будем провозглашать двойственность в проживаемой нами действительности. Нет никакого единства бытия, потому что действительность, как внешняя, так и внутренняя, существует только в действии и только тогда, когда какое-то взаимодействие. Как цвет существует только тогда, когда есть глаз. Как музыка существует не в инструменте, не в воздухе, а в нас самих. Так и внутренняя действительность есть только тогда, когда есть отношения и есть встреча.

Поэтому в основе любой доктрины погружения в истинное бытие лежит заблуждение о том, что события духа в самом человеке. Но Бубер пишет о том, что оно происходит не в человеке, а между, между людьми, между миром и человеком, между Богом и человеком. Потому что дух, пребывающий сам в себе и обращённый только на самого себя, отрекается от своего смысла и от своей сути. Это духовная мастурбация.

Жизнь в духе — не согласие с какими-то догматами. Оно не про то, утверждаю ли я что-то о мире или наоборот, отрицаю. Оно о том, как я воздействую на мир. Пока человек заключён в тюрьме своей самости, он полностью лишён мира, и все игры искусства, экстаз, мистерии, которые в нём разыгрываются, не прикасаются даже к оболочке мира. Такой человек не делает миру ни хорошего, ни плохого. Он полностью бесплоден.

Нет никакой так называемой мирской жизни, которая отделяла бы человека от Бога. То, что называется этим наименованием, — это просто жизнь с отчуждённостью человека, который уходит из мира. Причём не просто для того, чтобы как-то проработать свои какие-то внутренние комплексы или зависимости, а для того, чтобы не иметь никакого отношения с миром. Это бегство от действительности. Никакой жизни в духе там быть не может. Поэтому одиночество как оплот разобщения, а не желание себя испытать и исследовать перед какой-то встречей, перед тем, что тебя ожидает, — это падение и деградация личности. Когда человек в самоу ении созерцает формирование своей ненаглядной души, он скатывается в духовность и выпадает из жизни в духе.

Люди религиозные полагают, что вся разница между различными религиями состоит в предмете поклонения. Поэтому достаточно просто заменить ложные догматы, объекты поклонения и ритуалы на правильные, и человека можно будет спасти. Но всё обстоит несколько иным образом. Следует менять не только цели, а сам способ движения, потому что одержимость исцеляется пробуждением, а не перенаправлением одержимости на Бога. Спасение в мощи бесконечной ответственности за всё, что творится в мире. Оно в деятельной и искренней жизни, но которая не навязывает себя миру, а вырастает в нём и растёт из него.

Это не нежное сообщение, передаваемое хранителями текстов. Откровение — это когда человек выходит из момента наивысшей встречи, не будучи тем же самым, каким он туда входил. В откровении человеку даётся ручательство смысла, и поэтому ничто уже не может быть лишено для него смысла. Нет больше вопроса о смысле жизни, а если бы он был, он бы не требовал ответа. Смысл хочет не быть истолкованным, а быть рождённым нами. Смысл — не какой-то там жизни, а именно этой нашей собственной жизни. Смысл закрыт для опыта, но его можно произвести. Смысл не выражается в общедоступной, передаваемой знании, его нельзя подтвердить или навязать другим в качестве долженствования. Подтвердить воспринятый смысл каждый может лишь неповторимостью своего собственного существа, неповторимостью своей собственной жизни. Потому что смысл даёт разрешение, но не решение.

На этом у меня всё. Желаю вам сохранить тайну как главное условие истинной жизни. Пока-пока.

[аплодисменты] [музыка] [аплодисменты] [музыка] [аплодисменты] A K [музыка] [аплодисменты] [музыка] [аплодисменты]