Э, хорошо. Несколько слов о структуре, э, наших лекций. Наши лекции будут состоять из трёх частей. То есть сегодня мы говорим о глобальной повестке, ээ, мы говорим о тех процессах, которые происходят в мире. До часа это, э, мой текст, э, моё выступление. А потом мы переходим к самой интересной части — это вопросы и ответы. Я думаю, что вопросы всегда в ходе моих, в ходе моего авторского курса вопросы всегда очень интересны, очень содержательные, поэтому на них всегда интересно отвечать. Я надеюсь, что и сегодня будет примерно так же.

Завтра мы говорим уже о внутриукраинской повестке, об Украине, а, состояние украинской экономики, прогнозы курса гривны, инфляции, вопросы войны и мира и всё остальное, вопросы выборов. То есть, ну, то, что очень насущное, очень такое, а, животрепещущее, можно сказать, темы, которые уже по-живому проходят через каждого из нас.

Э, ну, и в воскресенье будем, а, обсуждать практические инструменты, э, что делать с учётом той информации, которую я вам расскажу, с учётом тех вопросов, которые вы мне зададите и моих ответов. Попытаемся сформулировать стратегию, индивидуальную стратегию, потому что макроэкономика — это интересно, геополитика — это интересно, но всех интересует микроэкономика и, более того, прикладная экономика на индивидуальном уровне, которая связана с жизнью каждого из нас, жизнью наших семей, созданием личного ковчега. То, что всегда вызывает интерес — это тема создания личного ковчега, создания личной выживаемости и резистентности к тем шокам, которые происходят в мире. Поэтому стоит отметить, что информация на сегодняшний день является одним из самых важных элементов капитала. Поэтому я думаю, что вы не пожалеете, э, инвестировав часть своих средств в наш сегодняшний курс. То есть это та информация, которая, надеюсь, а, во всяком случае, может быть, какие-то крупинки, э, информации, они помогут для принятия правильных решений, а правильные решения, они могут быть сопряжены уже с очень большими, э, либо профитами, либо потерями. Поэтому я надеюсь, что все будут в профите благодаря тем советам и рекомендациям, которые прозвучат, и смогут избежать тех потерь, которые, э, и тех рисков, которые могут возникать. А время сейчас очень неспокойное, нестабильное, поэтому, а, можно так сказать, что проинформирован, значит, вооружён и, значит, лично капитализирован. Э, поэтому информация и владение информацией, инвестирование в информацию — это нужно рассматривать как часть личной капитализации.

Почему именно вот такая структура курсов? Ну, часто об этом говорю. Э, сегодня попробую посмотреть как бы с другого ракурса на как бы такую структуру. Дело в том, что поток информации идёт очень колоссальный. То есть мы находимся в информационном обществе. Многие называют это периодом постправды. Я называю это периодом мультиправд. То есть, если так вот обобщить, то период правды — это период классических медиа, когда все смотрели выпуски новостей и фактически получали информацию из каких-то верифицированных официальных источников. То есть это был период победившей или официальной доминирующей правды, ээ, которая была вот как раз во второй половине XX века. Потом с начала девяностых годов уже на стадии постмодерна началось формирование периода постправды, когда контуры правды и контуры информации стали очень размытыми, неясными. И уже сейчас начинается новая, новая эпоха, которую я называю эпохой мультиправ или мультиправды. Эдко кто об этом говорит, продолжает по старинке говорить о том, что мы живём в эпохе мультипра постправды, но, как я уже сказал, эта эпоха постправды, она завершилась. И было очень одно из интересных э таких вот иллюстраций моей этой как бы такой идеи, ээ, концепции. Официальная правда или победившая правда, потом постправда и мультиправда. Такая вот была интересная иллюстрация одним из моих знакомых, который написал тоже в Telegram-канале о моей концепции. Он проиллюстрировал следующим образом. Он говорит: "Представьте себе, что из магазина к вам приходит э кухонная мебель, и вам нужно её собрать, и там есть инструкция, как бы для сборки". Вот в эпохе победившей правды или официальной правды есть только одна правильная инструкция, которая поможет вам собрать эту мебель. В эпохе постправды в инструкции написано, что никаких рекомендаций по сборке нет. И вообще сборка мебели — это является сопутствующим процессом. Главное — это чтобы вы получали удовольствие в процессе сборки и этот процесс вас не напрягал. И этот процесс может оттянуться достаточно длительное время. И неважно, когда вы соберёте эту мебель, главное — те эмоции, которые будете испытывать в процессе. А вот эпоха или период мультиправды, мультиправды или мультиправды — это когда приходит четыре или пять инструкций, и каждая из них является, э, в принципе верной, но победить в ходе конкуренции должна именно одна инструкция. И эта инструкция победит в результате проб и ошибок. То есть человек должен выбрать именно ту инструкцию, которая максимально для него подходит. И, соответственно, происходит естественный отбор, конкуренция. И в ходе этой естественной конкуренции, э, какая-то из прав или какая-то из картин мира побеждает. В данном случае побеждает определённая инструкция по сбору мебели. Но в нашем, в нашем мире побеждает именно та правда, которая на какой-то период времени становится доминирующей. Поэтому классический пример вот этой концепции мультиправ или мультиправды — это риторика президента США Трампа, которую многие пытаются оценивать в контексте эпохи официальной правды или победившей правды или концепции эпохи постправды. То есть либо пытаются искать какие-то скрытые смыслы, либо пытаются воспринимать дословно. На самом деле мы видим, что Трамп запускает несколько вариантов реальности, и он запускает эти варианты реальности в своеобразное такое информационное обращение. И он тестирует реакцию общества и информационные модели и смотрит, какая из картин мира прав побеждает. В зависимости от того, какая из картин мира побеждает, он принимает соответствующее решение. Поэтому это очень важно понимать для того, чтобы воспринимать адекватно ту информационную палитру, которую мы сейчас видим. То есть её нельзя воспринимать как некую официальную стандартизированную правду. Её уже просто не существует, этой официальной стандартизированной правды. И попытки создать такую стандартизацию, они будут неудачными. Мы уже перестали находиться в эпохе постправды, когда контуры размыты. Мы находимся в мире, когда конкурирует несколько реальностей, жёстких реальностей между собой. И каждый из этих реальностей имеет свою правду, свою концепцию. И она, эти концепции борются за то, чтобы победить именно эту сражение, эту конкурентную борьбу и этот естественный отбор, победить в наших головах, в нашем сознании. То есть, правда, информация перешла в сферу классического естественного отбора и классического, классической борьбы за выживание перешла в сферу конкуренции. И, соответственно, правда сейчас — это является продуктом конкуренции, а не продуктом отражения реальности. Вот это очень важный тезис, который нужно понимать, то, что правда сейчас — это любая информация, любая картина мира, любая правда — это является продуктом конкуренции с другими концепциями, другими реальностями.

Ну, это такое как бы своеобразное вступление. Это для того, чтобы понимать вообще, э, для чего нужно изучать эту бальную картину, для чего нужно тратить своё время на эту информационную повестку. И мы соприкасаемся с этим огромным информационным массивом. И, соответственно, он стоит дистанция между нами. И эта дистанция между массивом информации, она постоянно сокращается. Этот массив информации обволакивает нас, обрушивается. И в этом, в этой эпохе выживает тот, кто постоянно расширяет горизонт своего восприятия. То есть ключевой элемент индивидуального поражения или индивидуальных неудач — это является узость восприятия информации. То есть с узким горизонтом восприятия реальности можно было жить 50 лет назад в эпоху победившей правды, когда была одна устоявшаяся реальность. С узким восприятием информации и реальности можно было жить в эпоху постправды, потому что это была ещё достаточно комфортная среда. Но в эпоху мультиправды, когда она борется за ваше сознание и происходит эта конкурентная борьба в сознании, единственное спасение, единственный выход — это расширять горизонт восприятия реальности. Тогда вы сможете оказываться в сфере максимальной эффективной концепции реальности и максимально эффективной правды, которая на данный момент существует. Ну и, соответственно, будете, находясь в этом информационном потоке, который будет максимально эффективный, будете заряжаться этой эффективностью.

Ну, поэтому сегодня мы переходим к глобальной повестке, глобальной тематике. Начну с того, что сейчас мы находимся фактически вот в эпицентре исторических событий, которые начались с 2020 года. То есть, если так рассмотреть историческую хронологию, вторая половина XX столетия — это эпоха биполярного мира, то есть противостояние советской системы, западной системы. С девяностого года наступила эпоха монополярного мира с единоличным гегемоном в лице США. С 2020 года мы фактически находимся в периоде неполярного мира, который часто ошибочно называют многополярным. Я неоднократно говорил об ошибочности этого термина. Ну, как бы повторюсь и сейчас о том, что скажу о том, что в принципе, если мы рассматриваем в контексте геополитики, то полисов не может быть много. Если полисов много, то они не выполняют в контексте геополитики функцию полиса. Поэтому полисов. Поэтому в данном случае термин "многополярный мир" — этот термин является ненаучным. И более подходит термин "эпоха неполярного мира", то есть мира, который потерял полярный, полярный момент. Кто как бы знаком с курсом физики, понимает, что такое полярный момент, деление там на различные полюса, а, и формирование различных сил внутренних, а, которые могут работать как на притяжение, так и на отталкивание. И в данном случае, э, эта эпоха неполярного мира, она, вот, как я уже сказал, отсчитывает свою хронологию с 2020 года. И по моим оценкам, она продлится до 2050 года. Сейчас, ну, как любая эпоха, она имеет определённые, она подразделяется на определённые периоды. Вот сейчас я выделяю этот период, я его называю период мирсистемных войн. А, мирсистемных войн. А почему мирсистемная война? Э, вот один из читателей моих статей, он как бы в комментарии сделал как бы достаточно такое интересное замечание, но на самом деле это замечание просто было продиктовано, а, его, скажем так, классическим образованием и классическим восприятием реальности вот именно в концепции или формате видив или официальной правды. Вот этот читатель написал о том, что мирсистемная война — это некий аксюморон, потому что мирсистема — это глобальная конструкция. Мирсистема, согласно Валлерстайну, делится на ядро, полупериферию, периферию, то есть три основные части. Ядро — это центр накопления капитала, мирового капитала, глобального капитала. Мирсистема, мирсистемная конструкция, она отличается тремя свойствами. Это свойство неравенства частей, потому что ядро занимает более важное положение, чем полупериферия, а полупериферия ещё более важное положение, чем периферия. Это неэквивалентный глобальный обмен. То, что мы сейчас видим в рамках обмена фиатных резервных валют на реальные материальные ресурсы, в том числе прежде всего доллара. И третий момент — это так называемый цикличный характер развития, то есть когда через кризисы, через рост, а, происходит смещение мирсистемного ядра, которое в различной эпохи находилось там в различных совершенно локациях — от Венецианской республики, Генуэзской республики, Нидерландов, Британии, и потом сейчас находится в США. А потому что ядро сейчас — это фактически центр накопления, основной центр накопления капитала. Это США. А вот вот я сейчас вебинар я через 2 часа тебе скажу. >> А войны, войны — это всегда происходит в формате столкновения цивилизаций. То есть это уже фактически концепция Хантингтона к столкновению цивилизаций. А мирсистемный анализ, мирсистемные конструкции — это концепция Валлерстайна. И вот в этом как бы читатель видел противоречие. Если исходить из классического анализа, как я уже сказал, этот читатель был абсолютно прав. Но дело в том, что, а, на самом деле в мире мультиправды или, или, скажем так, множественной правды, э, происходит определённый синтез и конвергенция этих понятий. А происходит она потому, что классическая, классическая капиталистическая система сейчас она как таковая уже не существует. Происходит расщепление классической капиталистической системы на несколько подсистем. Потому что если раньше, допустим, берём XX век, первую половину XX века, капитализм он был в какой-то степени унифицированной и гомогенной структурой с однообразной, с однообразными структурами внутренними системными, э, э, такими кристаллическими конструкциями, которые его удерживали, системами производственных отношений, отношение к средствам производства, к системе распределения национального дохода. Да. То есть, по большому счёту, все капиталистические страны были похожи между собой и мало чем отличались. Сейчас мы видим существенное расщепление капиталистической системы. А потому что, допустим, это может быть Европа, где рейнский капитализм, капитализм всеобщего благосостояния, общество медианных доходов, э, или, как его ещё называют, социальный рыночный, социальная рыночная модель развития, а, или модель социального либерализма, даже так иногда называют, но в основном социально-рыночная экономика. США — это уже больше англосаксонский тип капитализма с достаточно более жёсткими как бы уже условиями развития. Более правоконсервативная модель, хотя в последние несколько десятилетий США очень сильно дрифовали в сторону европейской модели. И партия демократов, она фактически выстраивала концепцию, такую своеобразную концепцию американского социализма. Но всё равно американский капитализм существенно отличается от европейского. А китайский капитализм, если так его можно назвать, но там и капитализма как такового нет. То есть там идёт синтез коммунистической системы и капиталистической, э, но на базе частной собственности, на базе тех же законов рынка, которые существуют на Западе, это формируется уже как бы третья модель. Поэтому каждая из этих мир, каждая, поэтому расщепление капитализма или переход его в стадию посткапитализма, стадия посткапитализма будет характеризоваться различными вариантами трансформации вида изменений этой системы. Открывает возможность для создания не одной мирсистемы, а нескольких мирсистем, как, которые будут руководствоваться своими внутренними принципами построения, уже с определёнными цивилизационными элементами. Соответственно, будут формировать свои индивидуальные точки накопления капитала. Мы видим сейчас, что Китай, например, пытается сформировать альтернативную точку накопления капитала. Китай пытается сформировать своё ядро, свою полупериферию. Это те страны, с которыми он активно сотрудничает, и свою сырьевую периферию. То есть, если посмотреть на политику Китая, то сейчас, например, там Китай — это ядро. Китай пытается создать ээ полупериферию в виде размещения производств в таких странах, как, например, Вьетнам, Камбоджа, Мексика, и пытается создать сырьевую периферию за счёт контроля африканских стран. Таким образом, это открывает, ну, так можно сказать, уникальную возможность слияния цивилизационного подхода исторического и мирсистемного. Соответственно, и открывает впервые в истории человечества открывается возможность мирсистемных войн. То есть теперь войны происходят не в формате религиозных или идеологических, а это именно формат мирсистемных войн. И мы сейчас находимся вот в эпицентре этого периода мирсистемных войн, который будет, который, ну, точка отсчёта с 2020, как и эпохи неполярного мира. А первый период или первая мирсистемная война, она скорее всего, ну, по различным оценкам, может завершиться в 2028-2030 году. Именно поэтому наша сегодняшняя лекция, вот я подхожу к этому моменту, называется "Дожить до 2030 года". То есть мы уже фактически 4 года прожили в условиях первой мирсистемной войны. А, и ещё по различным оценкам от 2 до 4 лет, возможно, придётся в этом формате жить. Ну, а так как не только в Украине происходит мирсистемная война, то, соответственно, этот период может растянуться и до 2030 года в, соответственно, соответствующими негативными токсичными влияниями на глобальную систему. То есть первая мирсистемная война 2020-2028-2030, потому что сразу скажу, что вот эта периодизация, которую я вам сейчас буду называть, ну, естественно, она же носит относительный, условный характер, потому что она разработана просто на основании моих исследований, но я не оракул, я не могу давать точные там даты в днях, неделях, поэтому, естественно, есть определённые временные люфты, там плюс-минус 2 года. Это как бы для такого анализа это допустимые отклонения. Поэтому, когда говорю там заканчивается в 2028, значит, подразумеваем, что может, допустим, завершиться и в 2026, как белый лебедь, а может завершиться первый этап и в 2020, извините, в 2030, как чёрный лебедь, то есть разные форматы.

Цель мирсистемных войн — это контроль за ресурсами и контроль за логистическими маршрутами и транзакционными системами по переброске этих ресурсов. Первая мирсистемная война сейчас чётко разделяется на два, два фронта. То есть это первая панъевропейская война, которая сейчас происходит в Украине. Война России против Украины. Это её можно оценивать как первую панъевропейскую войну в рамках периода первой мирсистемной мировой глобальной войны. Ну и вторая, и второй фронт — это первая паназиатская война, которая сейчас разворачивается на Ближнем Востоке. А первая панъевропейская война, она прямо или косвенно втягивает практически весь состав Европейского Союза. Но, как, допустим, если мы берём, непосредственно воюет Россия против Украины, но косвенно участвуют практически все европейские страны через систему там финансовой поддержки, материально-технической и так далее. А первая паназиатская война, которая сейчас идёт на Ближнем Востоке, там тоже напрямую воюет несколько участников — это Иран, США, Израиль, но косвенно втянуты более десятка стран, в том числе практически все монархии Персидского залива, по которым сейчас наносятся ракетные удары и удары беспилотников, и которые экономически, наверное, наибольше страдают, если вот не считать как бы потери Ирана, ну, которые максимальные, а, ну, страны Ближнего Востока тоже, монархии залива тоже понесли существенные потери.

Второй период — 2028-2032 — это стабилизация. Дело в том, что первую мирсистемную войну, которая сейчас разворачивается в виде этих двух фронтов, её в любом случае придётся стабилизировать, потому что с открытием каждого нового фронта усиливается колебательная амплитуда глобальной мирсистемы. Соответственно, знаете, когда, допустим, военные проходят маршем по мосту, может возникнуть эффект резонанса, и мост может разрушиться. Поэтому, если откроется там третий, четвёртый фронт, то может возникнуть эффект глобального резонанса с разрушением глобальной мирсистемы. Это пока не входит в планы ни одного из участников этого противостояния. Поэтому, естественно, будет происходить, будет попытка стабилизировать вот этот колебательный импульс. А, и, но это будет временная стабилизация. Она может быть там достаточно широкой. Если 2028-2032 — это 4 года, она может быть крайне узкой. Если, допустим, до 2030 будет идти, то первая мирсистемная война, то тогда период стабилизации вообще будет несколько лет, но он в любом случае наступит. А, и вот здесь мы как раз подходим к к нашим, ну, таким практическим рекомендациям. Но мы их будем, конечно, рассматривать. В основном это третья часть нашего нашего курса. Но тут я бы хотел что сказать, что период 2020-2028 — это период, ээ, когда нужно максимально сохранить себя, сохранить свою семью и сохранить свои активы. То есть это путь, это период максимальной диверсификации рисков, максимального хеджирования и защиты. То есть здесь не нужно в этот период гоняться за каким-то профитом, искать какие-то максимально высокие доходы. Задача — просто сберечься в этот период.

2028-2032 или там чуть уже там 2030-2032 — это первое историческое открытое окно для того, чтобы, как это говорится, выйти на оперативный простор и попытаться решить задачи построения своего индивидуального ковчега и подготовиться к следующей, второй волне мирсистемных войн, которая будет, может быть, намного сильнее, чем первая. Таким образом, а задача всё-таки где-то этот ковчег локализовать в какой-то, в какой-то локации, в каком-то месте глобальной мирсистемы, ну, и перевести в этот ковчег свою семью, естественно.

А с 2032 по 2040 — это очень высокий риск второго этапа, второго этапа земных войн. Этот второэтап межсистемных войн может быть даже более разрушительный, чем первый. И, скорее всего, он и будет, если он состоится. Тут опять-таки нужно говорить о гипотетической вероятности, потому что, а, не нужно воспринимать эти прогнозы как некую догму и там, потому что я ещё раз говорю, я не оракул, не предсказатель, не Кассандра в данном случае, но я просто даю как бы, а, исходя из системного анализа, определённые выводы и рекомендации. Поэтому, если будет продолжаться это глобальное противостояние, то вторая, вторая волна межсистемных войн, она может быть более разрушительной и более, более, более трагической, скажем так. А, и это, скорее всего, если она и произойдёт, это будет первая индотихоокеанская война. А, то есть противостояние может сместиться в Индо-Тихоокеанский регион и охватить те страны, которые находятся в Индо-Тихоокеанском регионе. А почему? Потому что, почему не сейчас? Потому что Индо-Тихоокеанский регион — это очень болезненная локация, как для США, так и для Китая. Это, с одной стороны, мягкая подбрюшье Китая, но с другой стороны, это и мягкое подбрюшье США, потому что уже локация, операционная зона этой войны будет находиться непосредственно в близости от США и Китая. Уже мы сейчас видим, что там первая паназиатская война с Ираном, она уже сейчас несёт риски, и Иран заявляет, что чуть ли не будет своими ракетами достигать западного побережья США. Но понятно, что пока это звучит фантасмогорически, но уже такие угрозы есть. А если это противостояние будет в Индо-Тихоокеанском регионе, если туда сместится, в эту операционную зону мирсистемная война, то, естественно, там угрозы для США, для Китая будут значительно выше. Поэтому и США, и Китай они максимально отодвигают асимметричное противостояние, которое идёт между ними. Асимметричное, потому что они пока не допускают прямого столкновения, которое было бы катастрофичным для мировой экономики. Поэтому ведут такую асимметричную борьбу на различных локациях, которые находятся на достаточном отдалении от них. В какой-то степени для Китая Ближний Восток является тоже достаточно удобной локацией для асимметричного противостояния США. Да, Китай страдает от поставок, от дефицита нефти и тех проблем, которые возникают с нефтетрафиком через Ормузский пролив. Но, э, Китай в данном случае здесь исходит не из политики получения максимального профита, а из политики соотношения издержек, затрат. Где затраты выше: у Китая или у западного мегакластера? Пока в ходе войны на Ближнем Востоке затраты намного выше у западного мегакластера. И более того, война на Ближнем Востоке стала точкой раскола некогда единого западного мегакластера на три составляющие. То есть мы видим по вопросу войны в Персидском заливе диаметрально противоположную позицию Британии, Европы и США. Поэтому Китай тут будет исходить из политики "выковать себе один глаз, чтобы у противника слеп на два глаза". Поэтому пока вот такая идёт асимметричное противостояние. Но если мирсистемные войны будут продолжаться, дело в том, что по мере продолжения первого этапа мирсистемных войн будет происходить выгорание операционных зон первой мирсистемной войны. Будет происходить выгорание панъевропейской операционной зоны и выгорание паназиатской операционной зоны. А выгорание прежде всего в виде истощения ресурсов этих операционных зон. Соответственно, продолжать там войны будет практически невозможно, потому что основные ресурсы там государств, которые там находятся, будут истощены. Поэтому, если США и Китай не договорятся, то тогда перемещение в Индо-Тихоокеанскую операционную зону. И, как я уже сказал, первая индотихоокеанская война и второй этап межсистемных войн с 2032 по 2040 год.

2040-2048 я назвал "залечивание ран". Период залечивания ран он будет, то есть, как видите, первый стабилизационный период, я его назвал с 2028 по 2032, то есть 4 года, а второй стабилизационный период залечивания ран с 2040 по 2048 — 8 лет, то есть как бы в два раза дольше. Почему? Потому что последствия будут значительно тяжелее. Соответственно, если последствия значительно тяжелее, то и потребуется больше времени для восполнения потерь и для стабилизации того самого колебательного импульса и глобального резонанса, о котором я говорил, эффект резонанса. Вот как раз на треке 2040-2048 открываются возможности уже зарабатывания на базе собственного ковчега. То есть уже нужно подбирать какие-то ключи для своих индивидуальных стратегий развития. Период выживания, период ревокации завершён, и, соответственно, нужно находить какие-то уже инструменты роста, и они, скорее всего, на этом отрезке времени будут открываться.

Ну, а с 2042 по 2050 — это стабилизация и переход в мир в новое качество. В исходя из той логики, которую я сейчас вижу, то есть глобальной, исходя из исторической логики, из исторической диалектики, которую я сейчас наблюдаю, это, скорее всего, будет мир трёх сил, то есть и не биполярный, и не монополярный, и не неполярный, а именно мир трёх сил, в составе таких глобальных мегакластеров, как США, Китай и третий. А вот кто будет третьим? Здесь есть вопросы. Треть. На роль третьего претендует, с одной стороны, Европейский Союз, если он к этому времени не растеряет свой потенциал, а, или Индия, которая к этому времени может нарастить свой потенциал. То есть, как видим, задача его, кандидатов на третье место или кандидатов на бронзу, а, а диаметрально противоположные. Ээ, у Европейского Союза задача — не растерять свой потенциал, который на сегодняшний день Европейский Союз по своему потенциалу претендует на третью силу. Но исходя из геополитических, скажем так, из геополитического потенциала мобилизации этой силы, исходя из качества системы управления, ну, можно сказать, что этот ресурс пока он является просто пассивом, он не является активом. То есть Европа имеет огромный, обладает огромным пассивом, который не пока не может трансформировать в пассив. Ой, в актив, извините, не может трансформировать в актив. А для того, чтобы трансформировать в актив, нужно усовершенствовать систему управления и свои геополитические структуры, соответственно, функциональные структуры. И пока попытки есть со стороны Франции, Германии, но реальных говка нет. Ну а у Индии совершенно другая задача. По своему потенциалу они пока явно не соответствуют третьей силе. Но к 2050 году с учётом той динамики роста, которая есть, они такой силой вполне могут стать и подвинуть Европейский Союз. Это что касается как бы мира трёх сил. Но есть ещё и альтернативный сценарий. Здесь нужно уже сказать, что мир никогда не вернётся в монополярную форму, потому что ни у США, ни у Китая не будет контрольного пакета акций глобальной экономики. И ни США, ни Китай не смогут быть гегемоном к 2050 году.

Хотя Китай и поставил задачу стать технологической сверхдержавой к 2050 году. Это зафиксировано в документах съездов Коммунистической партии Китая. Но гегемоном Китай стать не сможет. Можно так сказать, что США уже не смогут, а Китай ещё не сможет. А, ну и тем более не сможет стать гегемоном ни Европейский Союз, ни Индия.

Также вряд ли будет существовать биполярный мир, то есть, допустим, США, Китай, потому что появляется несколько сильных геополитических игроков, которые будут играть в свою игру, а, и, соответственно, а, кроме того противостояние США и Китая будет всё время сбрасывать мир в в период мирсистемных войн. Почему? Потому что у них совершенно разные концепции посткапиталистического развития. Разные концепции посткапиталистического развития постоянно будут конкурировать между собой за глобальное доминирование и за влияние на остальные страны. Соответственно, в противостоянии Китая и США оно обречено на постоянное скатывание мира в мерсистемные войны, которые бесконечно продолжаться не могут, потому что они выжигают внутренний ресурс операционных зон. Поэтому кроме поэтому альтернативой миру трёх сил является глобальный распад или атомизация мировой системы. Атомизация мировой системы, распад её на значительное количество участников.

Здесь нужно сказать, что а глобализация, которая почила в бозе, она существовала в формате биполярного и монополярного мира. И в принципе глобализация - это будет изобретение западно-западной мирсистемы Запада. А формат мира трух сил - это чисто азиатская модель развития, потому что западная модель - это всегда шахматы, это чёрные против белых, это всегда фронтальное столкновение, это всегда атака на короля, это всегда, а размен фигурами, жертва фигурами. А Китай - это игра, игра в го. То есть это выстраивание стратегий по захвата по захвату пространства, окружения противника и захвата его ресурсов. То есть работа больше не на уничтожение, а больше на захват и на доминирование через захват. Ээ поэтому вот глобальная э мы сейчас находимся, скажем так, на переходном этапе между этими как бы основными концепциями. Нынешнюю нынешнюю ситуацию можно назвать глобальной фрагментацией, глобальной фрагментацией и в рамках эпохи неполярного мира. Но дело в том, что пока это просто переходно-переходной переходной элемент между основными основными историческими моделями развития, которые будут в будущем. А я уже сказал, что мир трёх сил - это азиатская модель. А, а вот глобальная атомизация, она может происходить в формате, как я пишу в своих статьях, децимоцентрического мира, децемо латинского слова децимо 10. То есть это может быть просто примерно 10 блоков региональных, каждый из которых будет иметь своих союзников, конкурентов. И фактически управление миром тогда превращается в своеобразный круглый ствол этих десяти постоянно воюющих кластеров, которые будут постоянно находиться в каком-то противостоянии между собой, но периодически будут пытаться находить какой-то модус вивенди и модус операнди для того, чтобы стабилизировать систему. Но это период крайне нестабильной, крайне нестабильного развития.

А здесь очень важный момент, который хотел бы обратить внимание. Первая паневропейская и первая паназиатская войны отныне очень тесно взаимосвязаны между собой. То есть у Трампа был шанс не допустить этой взаимосвязанности, если бы он завёл войну против Ирана в течение нескольких дней. Если ему не удастся завершить эту войну в течение месяца ближайшего, то есть до 1 апреля, то тогда первая паноевропейская и первые панаазиатская войны становятся очень тесно взаимосвязанными. То есть они на сегодняшний день пока ещё это как предварительный прогноз, а после 1 апреля это станет уже, ну, таким достаточно базовым прогнозом, то, что о взаимосвязанности этих двух войн. Если первая паневропейская и первая паназиатская войны отныне взаимосвязаны, то мир и или продолжение этих войн тоже взаимосвязаны между собой и могут решаться лишь в рамках большой сделки между основными участниками. Основные участники на сегодняшний день это Китай, это США. А, ну и, естественно, участники непосредственно участники войн, которые тоже будут принимать участие в переговорах. И, соответственно, в рамках большой сделки может быть решён вопрос либо о завершении войны, если большая сделка будет не состоится, то тогда продолжение в виде большой войны. То есть либо большая сделка, либо большая война. Фактически то, что сейчас мы видим, это, ну, имеет очень тесную взаимосвязь с процессами формирования глобального юга и Китая как ядра глобального юга. Происходит своеобразная гигантомахия. Кто изучал как бы историю, знает, что пергамский алтарь, там знаменитое знаменитое величайшее произведение искусства, одно из чудес света изображена битва богов и титанов. Фактически сейчас мы тоже видим своеобразную гигантомахию. Э-э боги - это, э, классические старые, э, страны западного мегакластера. Ну, а титаны - это фактически возрастающие и развивающиеся и усиливающиеся страны глобального юга, прежде всего Китай. Поэтому, если так уже перейти на мифологию, то Первая мировая война, Вторая мировая война - это всё-таки были войны на Олимпе между богами, то есть между развитыми западными странами. Ну, там, конечно, э был фактор Японии, но я там больше как исключение исправил. В основном это основной театр военных действий, это была Европа, а с и с участием ещё и США. Глобальный юг был практически в стороне от всех этих процессов. То есть это были была война на Олимпе между богами. Сейчас идёт вот такая своеобразная гигантомахия, а, война богов и титанов. Кто будет в 2027 году в Берлине, обязательно зайдите в Пергамский музей. А почему в 2027? Ну, во-первых, многие не смогут выехать сейчас, а во-вторых, сейчас музей этот закрыт на реконструкцию, а в 2027 году часть его будет открыта, и сможете посмотреть на скульптурное изображение того процесса, который сейчас происходит в глобальной политике. Можете посмотреть на гигантомахию.

А несколько слов про первую паназиатскую войну, потому что, ну, она сейчас у всех на слуху, а, да, в этой большой, ну, первой паназиатской войне понятна, это собрать так называемый большой нефтяной шлем, то есть основные, а, основные нефтяные ресурсы в Южной Америке, на Ближнем Востоке. Плюс те ресурсы, которые прямо или опосредованно контролируют США. Это америка ресурсы непосредственно США, ресурсы Канады и Австралии, которые в какой-то степени геополитически зависят от США. Ну и, соответственно, сформировать своеобразную нефтяную давку на шее Пекина. Ээ когда-то такая же стратегия была предпринята США в отношении Японии накануне Второй мировой войны. Как один из элементов этой тактики, можно рассматривать ресурсную тактику ресурсной взаимосвязанности э США и Китая. На сегодняшний день, э, Китай зависит от поставок энергоресурсов, США зависит от поставок, э, редкоземельных металлов. 60 или 70% рынка редкозёма контролирует Китай. США понимают, что ближайшие несколько лет создать самодостаточность по производству земельных металлов невозможно. Кроме того, это очень капиталоёмкий процесс с рентабельностью такой высокой, как в нефтяном бизнесе, а угрозы для экологии значительно выше. Ну и опять же вот на для производства одного современного истребителя используется с 400 кг редкоземельных металлов и редких минералов. Поэтому, как говорил Трамп, если >> друзья, напишите, у вас тоже прервалось США. >> Это, наверное, у Алексея, друзья, не очень хороший интернет. Да, никто не слышит. Да-да, хорошо, сейчас мы вернём Алексея. Подождите минуточку. >> Так, я уже здесь. >> Хорошо. Прошу, Алексей, продолжайте. >> Да. То есть в чём может быть эта ресурсная взаимозависимость э заключаться? США контролирует поставки э энергоресурсов Китай а прямо или косвенно в том числе и за счёт большой сделки с Россией, которая там контуры, которые мы видели в НКОРдже. А Китай имеет определённое влияние, определённое влияние на США с помощью поставок редкоземельных металлов. Ну так получается, что обе стороны как бы не могут предпринимать агрессивные шаги против друг друга, потому что в таком случае они просто Китай потеряет нефть, а и газ, а США потеряет редкоземельные металлы.

Я бы выделил бы три волны энергетического кризиса, который сейчас разворачивается. И это волны этого энергетического кризиса напрямую зависят от сроков продолжения войны в Персиском заливе. А первая волна - это, а будет, если война будет продолжаться в течение месяца, а, и, соответственно, нефтяные котировки будут доходить до 120 долларов за баррель. А пока мы ещё находимся только в середине пути, то есть 1 апреля - это будет месяц войны и, соответственно, формирование первой волны энергетического кризиса, которая непосредственно будет уже влиять на мировую экономику. Вторая волна - это 3 месяца войны. Здесь возможны котировки нефти до 120-150 долларов. И третья волна - это полгода войны, войны и больше. Тут уже более 150 долларов за баррель, возможно, котировки. А, и, соответственно, по степени влияния на мировую экономику месяц войны, 3 месяца войны, 6 месяцев войны влияние будет отличаться, потому что первые кризисные явления на финансовых рынках, скорее всего, ну, мы уже их видим в виде падения различных финансовых рынков, но это мы будем обсуждать в третьей лекции. А пока я бы сказал так, что это ещё просто прелюдия, там как бы цветочки, да, финансовые рынки пока ещё не верят в длительную войну в Персидском заливе. Но дело в том, что финансовые рынки часто ошибаются. Они не верили в пандемию. И когда пандемия началась в 2020 году, финансовые рынки, фондовые рынки выросли мировые на 3% перед тем, как упасть на 34%. А фондовые рынки вначале не верили в длительность. Фондовые рынки часто любят находиться в таком вот мажорном настроении и отказываться верить в в большие проблемы. Ну, тут ещё нужно отметить, рвёт немножечко связь, друзья, сейчас. И надеюсь, что Алексей вернётся. То, что видео поплывало, то мы уже с этим смирились. Видите, хорошо в начале мы работали. Может быть, перебои с электричеством есть. Ждём возвращения Алексея. Я думаю, что скоро перейдём уже к сессии ответы на вопросы, поэтому готовьтесь поднимать руки, пишите в чат то, что то то, что хотите спросить. Ну, например, если вы не можете голосом или видео поставить по каким-то причинам ваши вопросы, ждём возвращения Алексея. Ну а пока, друзья, я занимаю эту рекламную паузу. Вы уже понимаете прекрасно, что это всё органично. В такой стране мы живём, та такое время. Я оставлю в чат ссылочку на на нашу школу. Там ещё есть разные курсы, встречи, есть записанные, есть те, которые планируются, ээ, на которые можно записаться, который можно присоединиться, тренинги, отдельные встречи или лекции разных авторов. Поэтому не пропустите шанс использовать эту рекламную паузу для того, чтобы посмотреть, что у нас там ещё есть. Алексей, безусловно, блестящий спикер, но у нас ещё есть интересные тоже. Так, сейчас я прямо с вашего разрешения позвоню Алексею и спрошу. Это что-то такое вот вот большое и очень страшное. >> Давайте помпад. >> А и и что-то что-то что-то такое временное. >> А четыре >> с картом. >> Да, с карта. >> Друзья, пожалуйста, выключайте свой звук, когда заходите в чат. Вас слышно, как вы решаете свои проблемы. >> Сейчас, сейчас мы слышим, как решает свои проблемы метро. >> Нет. >> Так, Алексей, я вижу в чате, но, наверное, какая-то проблема с интернетом продолжается. Алексей, если вы нас слышите, я уже здесь. >> О, если да, хорошо. Если видите, что плывёт интернет, лучше выключать видео иногда и сохранять звук, чтобы продолжать. >> Ну, если если нет, то не не волнуйтесь, прошу, продолжайте. >> Да, извините за техническую накладку. То есть мы говорили о том, что, э, фактически о деталях первой этой первой паназиатской войны и о тех прогнозах, которые могут быть. То есть я выделил три волны энергетического кризиса. Первая волна месяц войны, вторая 3 месяца войны и третья волна - это полгода войны. и, соответственно, рассказывал о том, почему почему рынки часто не верят в плохие новости. И тут определённую роль сыграл тот факт, что, например, энергетический кризис семьдесят третьего года, а, когда нефтяное эмбарго было введено против стран Запада со стороны арабских стран, цена на нефть выросла с трёх баррелей до до 12ти. Это был серьёзный энергетический кризис в семьдесят девятом. Исламской революции в Иране тоже анаристический кризис. Инфляция в США, двузначные числа, рецессия Волкера, имени Волкера, как её называют и вторая по масштабу после второй Великой депрессии тридцатых годов. А вот, э, первая иракская война в девяностом году. Все ожидали резкого роста цен на нефти, энергетического кризиса, а этого не произошло. Вторая иракская война тоже не произошло, и глобальные рынки разучились интегрировать эту информацию о э войне на на Ближнем Востоке в свои как бы долгосрочные прогнозы. Фактически со времён Первой иракской войны и Второй иракской войны практически не верят в длительность военных действий, в разрушение нефтяной инфраструктуры, не верят в перекрытие Ормузского пролива, то есть находятся в таком своеобразном, скажем так, информационном ослеплении.

Здесь важно ещё понимать, что какие факторы могут сделать эту войну на Ближнем Востоке достаточно длительной, потому что, ну, во-первых, Россия получила инструмент геоэкономического воздействия на Европейский Союз через нефтяной кризис и будет активно пользоваться этим инструментом. Война обрастает очень серьёзными такими экзистенциальными почти почти религиозными мистическими факторами, как, допустим, там идея Машиаха в Израиле, там идея Махди в Иране. То есть это фактически уже переход в какую-то метафизику, в в религиозную экзальтацию. То есть это всегда признак, когда войны переходили в формат религиозный религиозных и таких экзальтированных метафизических, такие войны всегда были очень кровопролитными и очень длительными. Тут можно вспомнить тридцатилетнюю войну в Европе между протестантами и католиками. Так что вот эта вся эсхатология, которую мы наблюдаем, она, ну, может привести к очень печальным последствиям в плане эскалации военного конфликта. Фактически видим с точки зрения вот этой глобальной мифологии как почти реализацию известного романа Дюна, да, то есть только вместо специй это нефть. Вот. Но есть как бы свои примены, есть дом каркононов, есть свои сардаукары. И всё очень похожее на те события, которые описаны в этом фантастическом романе.

Здесь ещё важный момент, на который хотел бы обратить ваше внимание, что в сердцевине всего этого противостояния стоит конфликт между США и Китаем. Соответственно, э в значительной степени эти войны идут за перерезание, э, магистралей нового шёлкового пути. На сегодняшний день мы видим четыре своеобразных ветки нового шёлкового пути. Северная ветка, которая идёт из из через Россию в Беларусь. Здесь видим санкционное давление и санкционные ограничения. Видим ситуацию, которая периодически возникает на западной границе Белоруси в рамках этого коридора. Э можно назвать евразийский степной коридор, который идёт через Казахстан. Э здесь как бы всё ещё впереди, если мы говорим про Казахстан. Срединный маркрут - это Центральная Азия и, а, Южный Кавказ, он уже фактически находится в рядом с эпицентром боевых действий, но продолжает функционировать. А вот южный, который должен был идти через Иран, он сейчас как как раз и объят пламенем. То есть фактически видим, что из четырёх веток нового широкого пути один находится под угрозой санкционного санкционного блокирования, второго на второй находится в эпицентре военных действий и два пока ещё относительно функционируют, но они не являлись основными. А поэтому здесь тоже этот этот фактор нужно принимать во внимание. Поэтому, а также стоит отметить, что почему именно на Ближний Восток, Иран, дело в том, что две основные оси, с помощью которых США будут ограничивать егополитическое влияние Китая на на евразийском континенте, Евразии, это первая, это будет две основных оси. Первая ось - это ось, э, Израиль, Саудовская Аравия, Индия, которая имеет очень, ну, скажем так, противоречивые моменты, связанные с её формированием. Можно так сказать, идея есть, но она относительно сырая, но попытки сформировать эту ось есть. Например, с помощью, допустим, ось Израиля и Саудовской Аравии с помощью Авраамических соглашений Индия. Э присоединение Индии - это как тот элемент противостояния Китаю. И вторая ось - это ось Великого Турана в рамках вот этой пантюркской модели, которая эта ось Великого Турана должна состоять из Турции, Азербайджана и стран Центральной Азии. И мы видим, что Иран фактически э как такое узловой узловая страна, как Гордиев узел за обладание Азии. Ну, все помним Гордиев узел, да, царь фригии Гордий, который связал, э, ярмо и дышло своего своей повозки специальным узлом и сказал, что тот, кто развяжет этот узел, будет обладать Азией. Но этот узел не развязал Александр Македонский, но его просто разрубил. Вот Трамп сейчас пытается как Александр Македонский, почти разрубить вот этот Гордиев узел в виде Ирана, чтобы дальше формировать две свои оси. Ось великого Турана и ось Израиль. Саудовская Аравия и Индия. Но пока до, если у Александра Македонского очень быстро произошла битва при Гавгамелах, где он победил своего соперника персидского царя, то в данном случае Трампу до его Гавгамел ещё очень и очень далеко.

А и очень тоже важный момент, на который хотел бы обратить внимание, что глобальные конфликты, глобальное противостояние сейчас развивается не по линии своеобразной дуги, вот как когда-то была концепция Балточерноморской дуги, кровавые земли, и я в своих на своих курсах о ней рассказывал об этой концепции. Развиваются они вот сейчас не по меридианам, не по дугам. они развиваются сейчас по по параллелям. То есть э фактически совершенно другая концепция развёртывания глобальных конфликтов, не дуговая такая, а а по а параллелям. И, соответственно, если посмотреть, то выделяется несколько таких вот блоков этих параллелей, которые таких широт, которые фактически по которому идут эти эти эти этот огонь этой войны. Допустим, если взять Украину, это там сорок шестая-сорок восьмая параллель. Если посмотреть, какие страны находятся на этой параллели, это Казахстан, э, это э Молдова, Румыния, Венгрия, э ну и там, э, можно отнести и страны, в принципе, Южного Кавказа тоже к этой локации своеобразной. Если посмотреть на Иран - это тридцать вторая, тридцать четвёртая параллели, куда входят также такие страны, как Ливия, Египет, Израиль, Иордания, Ирак, Иран, Афганистан, Пакистан, Индия, Китай, Япония. А вот как бы наша параллель сорок шестая, сорок восьмая, это даже можно отнести и страны Центральной Азии. То есть это там Казахстан и Туркменистан, Узбекистан и Киргызстан и Таджикистан. Хотя, в принципе, оно там географически может плюс-минус играть, но я тут именно концептуально геополитически смотрю. Это как раз я называю набор стран, где будет максимально нестабильная ситуация в ближайшее время, потому что огонь войны он будет как раз развиваться по этим параллелям. И, соответственно, те страны, которые я назвал, они будут в какой-то степени вовлекаться вовлекаться в в это глобальное противостояние. Хотя, в принципе, угасание энтропии войны будет и движение войны будет происходить хотя и будет двигаться по параллелям, но будет происходить на концах этих параллелей. То есть, допустим, на Западе это будет угасание э угасание войны на Западе и угасание войны на востоке, в данном случае Китай. То есть, э, пламя будет находиться в середине параллели, а на концах этой параллели будет определённое угасание, как вот горит, э, шнур, и фактически он потом на конце может истлеть и перестать гореть. Поэтому здесь вот здесь тоже нужно это принимать во внимание. Фактически огонь распространяется, знаете, как по вентиляционным каналам, э, когда огонь движется по вот этим вентиляционным коробам. Вот так, в принципе, огонь сейчас огонь войны глобального противостояния. Он выжигает выжигает маршруты нового шёлкового пути, двигается по параллелям. Э здесь важно отметить, что часто мне раньше задавали на курсах вопрос вот вероятность войны в Европе. Пойдёт ли Россия дальше, там, будет ли Россия нападать на Европу. Дело в том, что я как бы отвечал, что скорее всего Россия не будет дальше двигаться, но здесь вот сейчас очень важно внести определённые уточнения в этот прогноз, потому что когда мне задавали этот вопрос и когда я давал ответ, я имел в виду, что после завершения войны против Украины Россия, скорее всего, не пойдёт дальше э против стран Европы. То есть вот этот движение по этим параллелям, движение войны в данном, в нашем случае по евразийскому степному коридору, оно, в принципе, этот огонь должен угаснуть, огонь войны. Но здесь очень важная корректировка прогноза. Дело в том, что есть вероятность разжигания военного конфликта или даже какой-то там определённой дополнительной войны параллельно с тем событием, с теми событиями, которые происходят в контексте войны в Украине. То есть после завершения войны, которая идёт сейчас, Россия, скорее всего, на Европу нападать не будет. А вот, э, как параллельная параллельный инструмент давления на Запад, возможно, какое-то обострение произойдёт, э, с Европой. И если это произойдёт, то тогда, скорее всего, следующая параллель, где может возникнуть этот огонь, который будет двигаться по этим вентиляционным шахтам, э, по этим параллелям, это будет пятьдесят четвёртая, вот пятьдесят шестая параллели, в которую входят как раз Балтика, Финляндия, Польша, Дания, то есть вот такие вот страны. И там вероятность вероятность будет вероятность обострения будет сохраняться, пока будет идти война в Украине. Ну а вот в качестве такого своеобразного ввода в курс у меня всё. А теперь предлагаю приступить к вопросам и ответам. Поднимаем руку и работаем в режиме два аудио или запитання и одне запитання з чату. Першим першим була рука користувача під номером 274899. Прошу вас. Доб. Это 899. Это я правильно поднимаю или нет? >> Да, да, правильно, правильно. Говорите, пожалуйста, ставьте ваш вопрос. >> Да, здравствуйте. Меня зовут Сергей Одесса. Эээ, интересный материал. Ээ, Алексей, такой вопрос, ээ, скажите, пожалуйста, а вы не допускаете ситуацию, при которой Америка в долгосрочной перспективе с Израилем, если, ну, для Израиля, насколько я понимаю, это экзистенциальная война, то есть они просто продолжают вести -э умеренные наступательные действия, то есть они контролируют воздушное пространство, контролируют часть территории, то есть насколько необходимо им вести наземную операцию. То есть они, мне кажется, могут достаточно длительное время -э не эскалировать дальше ситуацию, а просто фактически истощать ээ государство Иран. Тем более, что э ситуация там далека от идеала. Они пока на каких-то остатках пытаются строить коммуникации, там поддерживать ритм государственного управления. Ну, в общем, ээ, им не нужна полномасштабная, как бы операция, как в Ираке в своё время, там, в Афганистане. И это вполне себе, ну, со стороны опять-таки кажется не такой чрезвычайно сложной задачи. Спасибо. >> Ну да, спасибо за вопрос. Ну, дело в том, что я тут выскажу своё мнение. На мой взгляд, аэ такой формат операции он не приведёт к тем задачам, которые ставит США. Дело в том, что если бы такие задачи были, допустим, как в прошлом году разбомбить некие объекты, а, ядерные, там ракетные программы и так далее, то, в принципе, да, в таком случае такая цель могла быть достигнута. Но сейчас уже никто не поверит в достижение таких целей, потому что в 2025 году уже всех убедили, что всё, что нужно в Иране разбомбили. Поэтому сейчас и тем более Иран тогда не наносил таких тяжёлых ударов по странам залива. Соответственно, если сейчас просто закончить войну и сказать, что вот всё разбомбили, то это, ну, скажем так, это будет иметь катастрофические последствия именно региональные для доминирования США на Ближнем Востоке. А здесь нужно отметить, что воздушная война, она высокотехнологичная, она требует очень большого количества, очень дорогих боеприпасов. Поэтому, как показывает практика, больше 2-3 месяцев интенсивности такие войны вести очень сложно. истощаются запасы и потом становится это очень дорого. Ну, для сравнения воздушная операция против Югославии продолжалась 88 дней. А при том, что, э, Югославия по площади тогда была, ну, если Иран - это 1 600 000 км, то Югославия до её распада была 250 000 км. А на момент операции НАТО воздушная, она очень была значительно меньше Югославии. После потому, что уже отделилась Хорватия, Словения, Македония, население Югославии до и до ещё распада 22 млн человек. В Иране сейчас 90 млн. А и Югославия была ослаблена гражданской войной. Сербия тогда понесла, ну, потерпела поражение в войне с Хорватией. Потеряна была Босния и Герцеговина, и миротворческие войска находились, и на земле находились албанские повстанцы, которые тоже там выполняли определённую функцию. И Югославия не имела никаких средств поражения соседних стран, то есть практически никак не могла отбиваться. И она была полностью изолирована по сушу, по суше и по морю. И фактически никак не могла, а ниоткуда получать помощь. У Ирана совершенно другая ситуация. Во-первых, у него есть средства поражения дальние. они будут сохраняться какое-то время. У него есть, э, возможность ээ логистики через Каспий, через Центральную Азию, несколько маршрутов через Афганистан, а, и рядом с Ираном находятся страны Персидского залива с крайне хрупкой инфраструктурой. То есть, в принципе, если говорить о инфраструктуре Ирана, она тоже не такая мощная, как, например, у нас, потому что Советского Союза там не было, и атомные электростанции Иран начал строить только от недавного. Э больших там значительного значительной энергетики у него нет. Так, так так так же, как и ээ мощных мощной энергетической системы железных дорог. То есть инфраструктурная устойчивость Ирана, конечно, значительно слабее, чем у нас. Если так вот просто, ну, оценивать выживаемость инфраструктуры во время войны. Но у Ирана она, эта инфраструктура всё-таки более выносливая, чем у стран залива, потому что там 90% сосредоточены в городах, которые зависят от приснения воды, от энергии. А Ормузский пролив - это не только экспорт нефти, это импорт продовольствия. Все страны Персидского залива дефицитные по продовольствию. Ну, можно себе представить там ситуацию в небоскрёбах, в домах. Летом в Саудовской Аравии температура +55, +60 без воды, без канализации, без работы кондиционеров. То есть это фактически будет гуманитарная катастрофа. Поэтому ситуация не такая линейная, как может показаться. И рано или поздно США всё равно подойдут к То

Есть по большому счёту, Трамп попал в цугцванг на Ближнем Востоке. Цугцванг — это когда каждый твой ход ухудшает свою позицию. Если он уйдёт сейчас, то это фактически потеря Ближнего Востока. Монархи Ближнего Востока все будут сразу поочерёдно делегации лететь в Пекин. И вообще, тот, кто обеспечит нефтетрафик через Ормузский пролив, модерацию нефтетрафика, тот и фактически выиграл эту войну. Пока мы видим, что Китай здесь достигает определённых успехов. Там китайские, например, танкеры проходят. А Иран сказал, что будут проходить танкеры тех стран, которые будут рассчитываться за нефть юанями. То есть здесь видим уже элементы этой глобальной войны.

Кроме того, как я уже сказал, Россия в виде Ирана получила инструмент геоэкономического влияния на западный мегакластер. Китай в виде Ирана получил инструмент раскола некогда единого западного мегакластера. Поэтому рано или поздно будет... Поэтому вот такие вот спорадические попытки Трампа начать сухопутную операцию с помощью курдов Азербайджана. Очевидно, что эти операции не готовились, потому что не нужно было кидать курдов в Сирии несколько недель назад, чтобы сейчас просить их там поучаствовать в сухопутной операции против Ирана и так далее. То есть видно, что эта сухопутная операция совершенно не готовилась. И сейчас вот эти разговоры об ограниченной сухопутной операции на острове Харк, которая неминуемо перерастёт в уже в неограниченную сухопутную операцию.

А здесь нужно отметить, что США сейчас, ну, катастрофически не готовы к большим... Это если смотреть уже их параметрические данные: дефицит бюджета, объём государственного долга, стоимость государственного долга. Ну, это мы будем говорить в воскресенье об этом, о кризисе долларовой системы. Поэтому, на мой взгляд, ну, если зафиксировать минимальные потери, то Трампу нужно уходить сейчас. Любое продолжение войны, оно... Воздушная операция не приведёт к падению политического режима на... на Земле. А такие страны, как Афганистан, Ирак, показали, что без сухопутной операции там под контроль взять невозможно. И даже сухопутные операции, по большому счёту, в долгосрочной перспективе ни к чему не приводят. Вот. Потому что в Иране есть радикальное шиитское ядро общества, которое будет воевать. И это как минимум это 50% населения, то есть это десятки миллионов человек. Ну и добавим сюда ещё рядом... Исламский эмират Афганистана с Талибаном, который находится и в какой-то степени может поучаствовать. Вот, кстати, поэтому сейчас и Пакистан активизировал боевые действия против Афганистана, чтобы сдержать его активность в направлении Ирана. Поэтому, на мой взгляд, зафиксировать минимальные убытки можно только выйти сейчас. Если оставаться, то для Трампа это будет иметь катастрофические последствия для... для мировой экономики, для американской. Уже сейчас уже можно говорить о поражении, скорее всего, на осенних выборах для республиканцев. Уже сейчас эта операция стоила республиканцам победы осенней, которая вполне могла бы состояться, если бы Трамп к осени, допустим, предоставил свои достижения в виде Кубы и Венесуэлы, но не влез бы в иранскую авантюру. Поэтому там за счёт Кубы и Венесуэлы, успехов в этих двух странах, а республиканцы могли спокойно взять и и Сенат, и Палату представителей, и сохранить большинство в Конгрессе. Ну, как видим, ситуация пошла по другому сценарию. Поэтому у меня здесь более пессимистические оценки в отношении перспектив именно долгосрочной войны против Ирана.

>> Спасибо, Алексей.

>> Ээ, Леонид, прошу вас.

>> Да,

>> спасибо. Спасибо большое, Алексей, за вашу первую лекцию. Здравствуйте. Хотел бы вас спросить про спокойные места в мире. Вы упоминали про возможную параллельную войну России в Европе, именно по балтийской параллели, и говорили про возможную индо-тихоокеанскую к 2030 годам. Вот я сейчас нахожусь в Греции. Вот с точки зрения безопасности активов и личного будущего, вот чтоб что перспективнее оставаться вот в неподвижной и относительно тихой Европе, вот сейчас как я в Греции, либо ехать в динамичную, но более рискованную Азию. Мне вот нравится, например, Южная Корея, но рискованная, потому что возможная индо-тихоокеанская война. Что вы думаете?

>> Да, спасибо за вопрос. Ну, всё-таки как бы основную часть ответа я приберегу до воскресенья, потому что будем обсуждать как раз индивидуальные стратегии. А сейчас бы в рамках именно нашей сегодняшней лекции по глобальной политике я бы сказал, что Греция тоже в ближайшее время может стать не совсем как бы спокойным местом, потому что, ну, а думаю, что скорее всего Греции пока ничего не угрожает, но то, что Греция пытается сейчас войти в военный альянс с Кипром, с Израилем, а Израиль пытается реализовывать свои проекты, например, а в Сомалиленде, где также присутствует Турция в Сомали. И мы видим сейчас, что я писал в своих статьях, что, допустим, будущая там третья мировая война, она может быть не только там в... индо-тихоокеанском районе, но как как продолжение вот нынешней паневропейской паназиатской войны. Она может быть в четырёхугольнике Турция — Ближний Восток — Индия — Центральная Азия. Это связано с реализацией Турцией проекта Османской империи 2.0. Но мы знаем, что у Турции очень непростые отношения с Грецией. Но опять же, я не верю в то, что возможен какой-то прямой прямой военный конфликт между Турцией и Грецией. Э, но называть Грецию сейчас полностью безопасным, скажем так, местом локации я бы не стал. То есть с учётом э того, что происходит вокруг. Ну, во всяком случае, проект Османской империи 2.0 — это уже прямая угроза Греции. Именно поэтому Греция пытается блокироваться с Израилем, а, условно говоря, как в будущем, когда границы Турции и Израиля станут общей общей границей, да, если Турция будет расширяться, Израиль будет расширяться, расширять свою зону влияния, рано или поздно встретятся границы Турции и Израиля в результате этого взаимного расширения в регионе. И тогда возможно противостояние между Турцией и Израилем. Турция сейчас активно создаёт, в том числе, суннитскую эту ось. А, ну а если Греция будет союзником Израиля, то фактически она тогда может оказаться в... втянута, втянута в какие-то неприятную историю. Вот. Но если, знаете, взвешивать риски, всё-таки Греция, мне кажется, сейчас более спокойное место, чем Южная Корея.

>> Понял. Спасибо большое. Спасибо, Алексей. Теперь вопрос из чата от Дна. Алексей, а при каких условиях вторая волна, мир системных войн может не случиться или вы думаете, что она неизбежна?

>> Нет, она не она не является неизбежной. Я об этом сразу сказал. Не стоит воспринимать это как апокалиптический прогноз. А она может быть, как бы она может не состояться, если произойдёт э как быстрый переход мира в новый новый геополитический формат, то есть вот тот самый мир трёх сил, о котором я говорил. А в основе мира трёх сил лежит несколько предусловий. Предусловие первое. Это завершение противостояния между между США и Китаем. То есть США и Китай должны найти некую, как я говорю, modus vivendi между собой, как им сосуществовать без мирсистемных войн. Пока им это сделать крайне сложно. То есть мы пока не видим точек даже соприкосновения. А второе, второе обязательное условие — должен появиться сильный третий. То есть только сильный третий будет балансировать вот, э, вот вот это противостояние. А сильного третьего пока тоже нет, потому что на на роль сильного третьего могла бы претендовать Европа. И она, в принципе, сейчас движется в этом направлении, активно пытается изменить свою геополитическую структуру и систему управления и использовать свои ресурсы для огромные ресурсы для того, чтобы всё-таки занять это место третьей силы. Но тоже видим пока крайне медленные эти процессы. Поэтому, если Европа ускорится в плане создания третьей силы, если США и Китай найдут этот modus vivendi, то вполне возможно, что и второго этапа мирсистемных войн, второй мирсистемной войны может и не быть. Но пока что просто нет абсолютно никаких, э, скажем так, факторов, которые бы об этом говорили. Э противостояние Китая и США только нарастает, то есть это идёт по ээ кривой эскалации. То есть мы видим вот каждый месяц мы видим нарастание этого противостояния. Это нарастание этого противостояния проявляется на и на в рамках паневропейской войны, в рамках паназиатской войны, и в риторике премьер-министра Японии, и в событиях на корейском полуострове. То есть это эта эскалация, она только нарастает. Пока не видно никакого снижения этой эскалации. и отмена визита Трампа, который хотел ехать с козырями в Пекин и привести козырь в виде Ирана, Венесуэлы, в виде Анкориджа и фактически поставить Си Цзиньпина на ультиматум. Мы видим, что этот визит отложен, и это означает, что эскалация будет продолжаться. Э, и пока мы не видим никаких предпосылок, чтобы Европа всё-таки трансформировала свой огромный пассив в геополитический актив. Поэтому очень бы хотелось, конечно, чтобы этот эпоха или там, скажем так, период Второй мирсистемной войны не состоялся, потому что это будет, опять же, вычеркнуто там 8 лет жизни у тех людей, которые окажутся в эпицентре этой войны. Но пока, к сожалению, вот динамика такова.

>> Спасибо, Алексей. Прошу, прошу слушателя под ником СФ. Добрый вечер. Спасибо за лекцию. Хотелось бы спросить, можно ли забрать, задать вопрос про крипторынки? Глобальный. Глобальный большой вопрос. Сейчас или уже на третью лекцию, когда будем говорить про...

>> Давайте лучше на третьей лекции, там как раз будем про крипторынки тоже обсуждать.

>> Хорошо. Спасибо.

>> Спасибо. Не забудьте о вопросе. Я думаю, что его обязательно поставят. Это один из самых будет популярных вопросов на третьей лекции. Тогда, ээ, приглашаю Христенко Дмитрия. Прошу вас.

>> Добрый вечер, Алексей. Спасибо большое за подкасты и за семинар. Очень познавательно, интересно. У меня такой вопрос. А вот сейчас мы в основном говорим о соперничестве, конкуренции США и Китая, то есть как, ну, двух более-менее участников из одной весовой категории, можно так сказать. Но если посмотреть, ну, в прошлое, там, даже в XX век, то, через что прошёл Китай и где он был, там, и Империя, и потом Гоминьдан, и коммунисты, и тоже у них не всё гладко шло. То есть Китай же ж не стал вот сегодня резко из ничего какой-то сверхдержавой. То есть он как-то к этому пришёл. И в связи с этим у меня вопрос. Каким образом США, ну, они допустили это, в принципе, изначально? Неужели, ну, было не было проще как бы этот момент зафиксировать и, ну, купировать его в зародыше? Или это, ну, как бы промах США, или там шёл настолько сильный импульс развития, что с этим ничего нельзя было сделать? Вот. Ну, то есть я надеюсь, вопрос я нормально смог сформулировать, >> да? Спасибо вам. Очень хороший вопрос. Э, тактику США вот в отношении Китая и в отношении Индии сейчас я вот сравниваю с тактикой человека, который стоит на крыше лифта. Просто такая как бы сравнительная такая картинка. Представьте себе, человек стоит на крыше лифта, и пока он стоит на крыше этого лифта, лифт едет вверх. И, естественно, если он доедет до верхнего этажа, то человек, который стоит на этой крыше этого лифта, его раздавит. Единственный шанс — перепрыгнуть на крышу соседнего лифта, а, который остался внизу. И тогда тот лифт, на котором этот человек ехал, останавливается, начинает ехать второй лифт. Ну и второй лифт начинает двигаться к крыше, к потолку. Тогда второй вариант — перепрыгнуть опять на первый лифт. И так нужно делать пока, то есть и так нужно делать для того, чтобы каким-то образом замедлить это движение вверх. То есть, как мы видим, стратегия, на стратегии это назвать нельзя, потому что это больше похоже на тактику. Почему нельзя назвать стратегией? Потому что финал предопределён. В результате всё равно какой-то из один из двух лифтов он доедет до крыши, а, и раздавит пассажира. А с другой стороны, это просто идёт отсрочка этого финала. Вот, в принципе, стратегия США в отношении Китая и Индии, она вот как раз заключается вот в перепрыгивании с крыши одного лифта на другой. Вот там с семидесятых годов модель Никсона — Киссинджера и Дэн Сяопина США вот 50 лет ехали на крыше китайского лифта, а сейчас они будут пытаться перепрыгнуть на крышу индийского лифта и будут ехать на нём лет 30-40. Но почему они это делают? Дело в том, что с Китаем ситуация понятна. Это классические геополитические треугольники, в рамках которого нужно разыграть третьего лишнего. И ты разыгрываешь третьего лишнего за счёт, э, за счёт второго участника, не вступая с этим третьим в прямое противостояние. Фактически в рамках треугольника Советский Союз — Китай — США США разыграли третьего лишнего в виде Советского Союза. Потому что, сделав ставку на Китай, фактически ослабили Советский Союз и усилили давление на него, потому что пришлось значительную часть ресурсов, в том числе и направлять на Дальний Восток для противостояния с Китаем. Это разорвало военный потенциал Советского Союза. Можно себе представить, насколько бы этот потенциал был бы мощнее, если бы, допустим, Китай был бы своеобразным тылом Советского Союза и его как бы союзником. А поэтому здесь Китай сыграл очень хитрую игру. Вот это вот известная операция на острове Даманский, когда китайцы там спорили за этот остров на Амуре и фактически напали на погрансостав Советского Союза и различные там пограничные инциденты. Они из-за чего происходили? Они как раз происходили для того, чтобы Китай продемонстрировал свою геополитическую субъектность. А это была игра на для Вашингтона показать, что Китай не является филиалом Советского Союза в плане там так называемого социалистического лагеря. Он имеет геополитическую субъектность и может даже задираться с Москвой. Поэтому эта хитрая ставка Мао Цзэдуна, она сработала. В США сделали ставку на Китай. А фактически эта ставка тоже дала свои плоды в виде победы в Холодной войне. США извлекли из этой ситуации колоссальный геополитический профит, а, и, в том числе экономический профит за счёт использования дешёвой рабочей силы Китая и использования Китая как глобальной фабрики. Где же тогда США ошиблись? А, США ошиблись в моменте выхода из системы "Кемерика". "Кемерика" — это синтез Китая и Америки, так называемый, как говорят многие экономисты, в принципе, и аналитики, я с ними абсолютно согласен. Э, я об этом много много раз писал. США должны были начать вот то, что они сейчас делают — противостояние с Китаем — в начале нулевых годов, когда удельный вес Китая в мировой экономике был примерно 5%. Вот тогда это можно было сделать. Но тогда США находились в плену иллюзий монополярного мира, конца истории Фукуямы, и тешили себя иллюзиями, что, э, создание среднего класса в Китае приведёт к внутренней демократизации и внутренней перестройке, как это произошло с Советским Союзом. Но, как видим, все эти прогнозы оказались неверными. А потом произошёл глобальный финансовый кризис 2008 года. Было не до Китая. ээ США очень долго выходили из последствий этого кризиса. Как только вышли и начали думать о противостоянии с Китаем, тут произошла пандемия. Опять же, не до Китая. Пандемия закончилась, начали опять думать о Китае. В двадцать первом году осенью Байден утверждает Индотихоокеанскую доктрину США. Президент тогда Байден, в которой Китай называется главным главным геополитическим соперником Китая. И фактически начинаются те то противостояние, которое мы видим сейчас. Но в двадцать втором году начинается полномасштабная война в Украине, соответственно, опять не до Китая. Итак, США фактически доковыляли до двадцать шестого года, когда по паритету покупательной способности, если считать ВВП, по номиналу США до сих пор первая экономика мира, Китай вторая. Но если считать по паритету покупательной способности, Китай уже на 10 триллионов долларов опережает по ВВП показатель США. А и сейчас, естественно, применять какие-то жёсткие меры против Китая, которые можно было применять в начале нулевых, когда Китай был 5% мирового ВВП, сейчас уже очень сложно, потому что, э, такой разлом Китая, он сразу приведёт к колоссальному глобальному кризису, который ударит прежде всего по Америке. Американцы получают огромное количество товаров из Китая, которые они сами не могут производить. Это приведёт и к инфляции в Америке, и к глобальному кризису. Поэтому получается, что сейчас простых решений нет. Есть только очень сложные, композитные, долгосрочные. Но и времени откладывать уже тоже нет. То есть США сейчас не могут отвлекаться ни на глобальные финансовые кризисы, ни на пандемии и, в принципе, не могут отвлекаться на войны в других операционных зонах. Они должны сейчас, исходя из своих национальных интересов, сосредоточиться исключительно на решении китайского кейса. Но и все, кстати, ожидали, в принципе, я об этом писал, что Трамп, скорее всего, так и сделает. Трамп попытается закончить все войны, которые идут в мире, в которых США прямо или косвенно участвует. То есть там я прогнозировал, что США будут уходить из Сирии, но в принципе так оно и произошло, что Трамп попытается завершить войну в Украине. Ну, попытки Трампа мы видели. Трамп попытается каким-то образом стабилизировать там другие или там минимизировать, скажем так, более правильное слово — минимизировать или оптимизировать геополитические проекты США и сосредоточиться вот на главной цели — на противостоянии с Китаем. Это было ожидаемо и логично, и все, в принципе, этого ожидали. Но здесь произошёл вот иранский казус или там, а, да, скорее всего, так и можно назвать, иранский казус, который фактически как муха в мёд Трамп влип в эту историю. А Китай, естественно, понимает, что если сейчас Америка быстро выскочит из Ближнего Востока, то она займётся Пекином. Поэтому для Китая сейчас единственный как бы путь — это активно помогать Ирану и работать с иранскими политическими элитами, чтобы они продолжали как можно дольше эту войну. В принципе, я уверен, что так оно и происходит. Китай помогает Китай помогает Ирану, и Китай проводит некие скрытые мероприятия по стабилизации иранских политических элит, которые мы не видим, но они наверняка есть. То есть вот такая ситуация.

>> Спасибо, Алексей.

>> Андрей Уст, прошу вас.

>> Алексей, добрый вечер. Благодарю вас за такой обстоятельный, но при этом доступный для людей, которые не настолько как бы внутри всей ситуации предоставления информации. Вот. и хотел, ээ, ваше мнение узнать на тему, вот в рамках нашей параллели, да, которая у нас есть, ээ, рассматриваете ли вы, особенно с учётом того, что нынешний кризис в Персидском заливе формирует дополнительные ресурсы для России? возможность расширить рамку именно нашего конфликта, то есть повторные походы на Киев, вовлечение Белоруссии и приближение как бы боевых действий к границам с Польшей, то есть Ровенской, Житомирской области. Ну то есть какие вы видите в рамках паневропейской э войны ещё манёвры, на которые может пойти как бы Россия, учитывая, что по всей видимости, в ближайшем времени у неё для этого образуется дополнительные ресурсы. Спасибо.

>> Да, да, спасибо за вопрос, он такой достаточно сложный. А вот, извините, потому что прогнозировать в данном случае такие события очень сложно. Но на мой взгляд, опять же, тут высказываю такую свою такую субъективное мнение, на мой взгляд, всё-таки война будет двигаться по вот в формате тех самых параллелей, о которых я говорил. То есть вот посмотрите на карту, как проходят эти параллели, и вы поймёте, как происходят вот эти формируются эти оси войны. Поэтому, если говорить об Украине, то будет происходить война в рамках Евразийского степного коридора, а который простирается от Китая до Европы. И фактически это является, эта война является одним из звеньев, если рассматривать процессы, которые здесь происходили в рамках не просто исторических процессов и географических каких-то координат, а в рамках именно метагеографии и метаистории. То есть метагеография — это метаистория, это скажем так, э, когда сухие исторические факты, они облекаются в философские, э, формы и в формы неких геополитических парадигм, а, то есть, когда происходят некие обобщения и выявляются э внутренне скрытые пружины, которые на первый взгляд не видны. Поэтому, если посмотреть на вот с точки зрения метаистории, метагеографии, то всегда происходило движение вот вдоль Евразийского степного коридора силовое движение. И как правило, это было движение избыточных либо демографических ресурсов, либо продуктивных сил Азии. Это если мы берём там тысячелетнюю историю. А, и в рамках этого степного коридора двигались всегда либо войска, либо торговые караваны. То есть вот как бы третьей альтернативы нет. То есть войну из этого степного коридора может вытеснить только логистика и торговые коммуникации. Только этот фактор может вытеснить войну из этого коридора. То есть эту войну нельзя вытеснить с помощью, ну, извините за тавтологию, с помощью войны. Можно только вытеснить с помощью новых геополитических проектов. и восстановление нашей транзитивности и функции страны как линк линка, связующего такого звена между цивилизациями, причём э связующего звена именно пластичного, который может э вот потому что мы находимся на стыке геополитических, тектонических плит. Эти плиты постоянно приходят в трение между собой. И если на между этими плитами стоит жёсткая скоба, то эта скоба просто будет разорвана пополам. Только если это пластичная скоба, которая может определённый иметь люфт и движение, только она может выдержать это трение. Это нужно учитывать. Поэтому наша задача — это сформировать идею этого евразийского степного коридора через Казахстан, через страны Южного Кавказа, то есть это Азербайджан, Грузия, а ну и дальше через Украину в Европу. И фактически только эта идея может стабилизировать у нас ситуацию, а иначе вот вот это военное давление, оно будет продолжаться, будет усиливаться. Огонь огонь вдоль этой параллели будет как бы двигаться вдоль этой параллели будет, как я уже сказал, как как в вентиляционной шахте двигается огонь. Фактически мы сейчас переживаем события тысячелетней давности. Если, допустим, вспомнить там движение, э, монгольской Орды и создание Монгольской империи, но только переживаем в декорациях XXI века. Фактически на востоке формируется Монгольская империя 2.0 в виде э Китая, России. И поэтому а у нас должен быть как бы должна быть тут своя стратегия, как бы нужен свой Даниил Галицкий, скажем так, который поедет. Ну, в данном случае ставка — это Пекин, которая сможет поехать в Пекин и, э, договориться, ну, не договориться, а, скажем так, сформулировать условия, геополитические предусловия, которые могут привести к прекращению войны. Но то есть поэтому, отвечая на ваш вопрос, я вижу пока риски движения вдоль этого евразийского степного коридора, именно войны, потому что за пределами этого коридора утрачивается вот этот внутренний внутренний, скажем так, диалектика метаистории и метагеографии.

>> Спасибо, Алексей. Вопрос из чата от ээ нашего слушателя с ником МК. Алексей, вы упоминаете, что эпоха многополярного, монополярного мира окончилась в 2020 году. Вкратце опишите, пожалуйста, геополитические изменения, которые прошли в то время 2020-2022 год, когда все только говорили о коронавирусе.

>> А, ну все говорили о коронавирусе, но именно этот период он имел очень серьёзные геоэкономические последствия, потому что, э, потенциал США, вот мы говорим потенциал гегемона, потенциал страны, которая может доминировать, он был серьёзно подорван глобальным финансовым кризисом 2008 года, но он не был, э, подорван настолько, чтобы концепция монополярного мира потерпела потерпела крах. А вот в рамках уже пандемии, пандемического кризиса 2020 года, возникла очень серьёзная инфляционная волна. А начались очень серьёзные внутренние структурные социальные процессы, в том числе США. Победа Трампа, кстати говоря, вторая каденция, имею в виду, это является последствием этих структурных изменений, что, в принципе, вообще считалось невозможным, но такой Трампа ренессанс, но он произошёл, но это мы говорим локально о внутриполитической повестке США, а в рамках геоэкономики это программы количественного расширения, опять же, печать триллионов долларов, которые ещё не успели не успели абсорбировать с момента первой волны, когда печатали после 2008 года. То есть было несколько количественных расширений. Это сформировало колоссальный государственный долг в США, который мы видим сейчас. Очень высокую стоимость обслуживания, высокие базовые процентные ставки, колоссальный дефицит бюджета. То есть сформировал предпосылки, при которых США не могут вести э большие войны. А дело в том, что гегемон, он не обязательно должен вести большие войны, но он должен сохранять вид, который внушает уверенность в том, что он может вести большую сухопутную войну. То есть это тот случай, когда аа для того, чтобы тебя, скажем так, боялись, не обязательно постоянно лезть в драку. Нужно иметь достаточно внушительный вид, и тогда как бы ситуация будет регулироваться само собой. А сейчас любой, ну, аналитик, который анализирует параметры экономики США, он понимает, что США не готовы к большой сухопутной войне где-либо. А, соответственно, если гегемон не готов, то есть это мы как бы анализируем, исходя из наших данных, наверняка анализируют и другие аналитические центры, которые имеют ещё и более глубокую информацию. Исходя из этого, соответственно, все понимают, что гегемон вести такую войну не может. Раз не может, значит, пошла цепная реакция распада монополярного мира, и она началась как раз после пандемического кризиса.

>> Спасибо, Алексей. Андрей Луцкив, прошу прощения, неправильно выговариваю фамилию. Всё в порядке, спасибо. Добрый вечер. Спасибо, Алексей, за ваш материал. Всё очень интересно, очень интересные подкасты. Очень вам за это благодарен. И вопрос будет такой: сценарий, когда вы предсказываете, через месяц война не завершится, и по сути, войны станут в Украине, в Иране связаны. Какой ваш пессимистичный сценарий? Чего ждать? И чи, например, какая-то межа цены на нефть может остановить эту войну и, например, собственно, как цена на нефть может быть триггером остановки войны? Чи это чи это не будет триггером войны и что тогда ждать вообще глобально в мире, к чему это может привести, вот пессимистичный сценарий. Спасибо вам за ответ. Спасибо.

>> Очень важный вопрос. Ну, я начну со второй части, потому что вот действительно во второй части, ну, в вашем вопросе прозвучало то, что я хотел сказать в своей основной части сегодня, но оно так немножко выпало. Я как раз...

В контексте мировых цен на нефть. Дело в том, что сейчас называют цены там и в 200 долларов за баррель, и в 300 долларов за баррель. Почему могут не сработать эти прогнозы? Потому что рост цен на нефть, он непременно подойдет к определенному, к определенному такому пределу, когда будет достигнута ценовая потолок, после которого произойдет кризис себестоимости большинства товаров и услуг, которые сейчас производятся мировой экономикой. Условно говоря, товар, который производится с учетом стоимости энергии, там, если брать условный нефтяной эквивалент, там 200 долларов за баррель или 300 долларов за баррель, он будет стоить столько, что никто его не сможет покупать. Поэтому возникает вопрос, какой же максимальный потолок, после которого происходит процесс токсичного накопления стоимости энергоресурсов, субстоимости и кризис самой субстоимости товаров и услуг. На мой взгляд, эта цена составляет 150 долларов за баррель. После 150 долларов предприятия начнут закрываться, производство товаров и услуг сокращаться, начнется безработица, людей начнут увольнять, то есть мировая экономика будет впадать в рецессию, и она будет реагировать на высокие нефтяные цены именно через рецессионный шок, то есть через сокращение потребления самой нефти и природного газа. Ну и вообще энергоресурсов. Хотя, в принципе, диапазон 150, он, ну, он достаточно волатильный. Я говорю о потолке 150. Здесь надо понимать, что могут быть определенные пиковые ценовые нагрузки, когда цена может выскочить за отметку 150, но я говорю именно о стабильном ценовом тренде. Поэтому прогноз очень важен. Важно обсудить все нюансы, чтобы тебя потом не обвиняли, что дал неправильные там какие-то выводы сделал. Что значит стабильный ценовой диапазон? Это означает, что если нефть, например, один день была 150 или 200, а потом произошла коррекция до 120, это не означает, что нефть стоила 200, и это отменило мой прогноз. Это означает, что просто такой был, такой был пиковый, такой экстремум. Поэтому, когда я говорю о стабильном ценовом тренде, я имею в виду, что цена должна быть на определенной ценовой отметке, а в принципе, если говорить о стабильном влиянии, более трех месяцев. Условно говоря, цена нефти 150 долларов за баррель находится стабильно выше там на отметке 150 долларов. Вот тогда начинается этот названный мной кризис себестоимости.

Это касается первой части вашего вопроса. Тоже очень важные мысли об Украине. Дело в том, что такое, знаете, как парализация этих событий, начнет происходить после первого месяца войны, в первой половине, но она еще не будет окончательной. Она даже не будет окончательной после трех месяцев войны. Она станет более-менее стабильной после 6 месяцев войны. Тогда возникнет этот эффект парализации. И тогда эта война будет использоваться участниками как ослабление противников, например, через войну на Ближнем Востоке ослаблять Европу или через войну, которая будет происходить у нас, ослаблять там ситуацию на Ближнем Востоке, там, или, например, усиливать в пользу каких-то других игроков. То есть будет такой эффект перетекания, как между сообщающимися сосудами. Этот эффект перетекания будет заключаться в том, что эти войны начнут использоваться для усиления друг друга. Этот эффект парализации событий возникнет после 6 месяцев. Спасибо. Спасибо, Алексей. Мария Маша, прошу вас. Мария Маша, рукавас поднята. Нет руки. То есть Даниил, прошу вас. Рука поднята. Прошу, прошу. Мария. Так, Алексей, спасибо за ваши подкасты с Владом и за ваши лекции здесь. И у меня вопрос по Европе. Вы сказали, что Европа будет поляризована на консервативную часть и как бы идеализированную. А вы можете больше рассказать, чем они будут отличаться? И если говорить о странах Бенилюкса, то что интересного в них будет в рамках вашего анализа? Спасибо.

Спасибо за очень важный вопрос. Что касается этого раскола, который происходит в Европе, он фактически повторяет такой цивилизационный раскол вообще западного, когда-то единого мегакластера. Его можно представить как сочетание трех частей. Это Европейский Союз, ядро британского Содружества, то есть Британия, Канада, Австралия, Новая Зеландия и Соединенные Штаты Америки. Фактически мы видим, что, и я об этом много очень писал в контексте выборов в США и победы Трампа, что будет происходить такой цивилизационный раскол. Он может проходить на высшем, скажем так, на высшем уровне. Высший уровень – это уровень антропологический. Антропологический уровень, который определяет сущность человека как такового. С одной стороны, это трансгуманистический дискурс, дискурс морфологической свободы, трансгендерный. С другой стороны – консервативный, религиозный, консервативно-религиозный. И мы видим, что сейчас этот дискурс он вплетается в очень многие страны, которые даже не относятся к западному кластеру. Ну, например, здесь немного отвлекусь. Конституция Казахстана, которая недавно была там одобрена на референдуме, там одна из статей, которую обсуждали, это то, что супружество – это союз мужчины и женщины, только. То есть уже отголоски этих процессов они отражаются и в том числе и в Азии. А в Европе и в Соединенных Штатах Америки – это тоже один из таких важных цивилизационных расколов, потому что можно найти общий язык в случае противоречий в контексте экономики. Можно найти даже общий язык в контексте противоречий религиозных, но очень трудно найти антропологический общий язык, если это два разных антропоса. С одной стороны – трансгуманистический и трансгендерный, с другой стороны – консервативно-религиозный. Вот два антропоса, они фактически, ну, не смогут сосуществовать именно в едином кластере. И трагедия Европы заключается в том, что этот раскол он проходит не только между Соединенными Штатами Америки и Европейским Союзом, он проходит внутри самой Европы, и более того, внутри осевой страны Европы – Германии. Потому что, если посмотреть, Германия – это там. Восточная Европа – это склонность к более консервативному этому антропосу. Там, западные локации, то есть восточная – в локациях бывшей Германской Демократической Республики, там западная – в локациях Федеративной Республики Германии, там на западе там уже более трансгуманисты, самые волки и так далее. И как вообще эти исторические оси их рассмотреть, то, в принципе, можно сказать так, что когда-то единая Европа, первый раз, когда она была единой, была во времена Карла Великого, великая Франкская империя. Именно поэтому, например, в Евросоюзе есть премия имени Карла Великого за вклад в европейскую интеграцию. Она распалась на Западно-Франкскую империю, Восточно-Франкскую империю. Ну, там еще третий осколок – это было королевство. Далее. И мы видим, что фактически консервативный антропос формировался в Восточно-Франкской империи, а такой более либеральный он формировался в Западно-Франкской империи. Потом в локациях, там, Восточно-Франкской империей было образовано там Русское государство, Империя Габсбургов. И это тоже было продолжение этого консервативного тренда. И все эти исторические мифы, призраки прошлого, они сейчас начали восстанавливаться. Мы видим формирование как раз в ареале бывшей Австро-Венгерской империи. Мы видим формирование этого нового консервативного ядра. Это Венгрия, Хорватия, Словакия, Италия, частично Польша. Ну, как я уже сказал, в самой Германии такой раскол. Что касается стран Бенилюкса, то они, бесспорно, относятся к трансгуманистическому кластеру, к которому сейчас следует отнести Испанию, Францию, скандинавские страны и страны Бенилюкса. Они здесь абсолютно. Здесь можно сформулировать абсолютно точный прогноз. Консервативные процессы создания консервативного антропоса там будут минимальны. И, в принципе, это страны, это страны именно трансгуманистической идеологии, трансгуманистического трампаса, антропоса, то есть волковой идеологии. Спасибо, Алексей. Вопрос от Сергея. Алексей, вы сказали, что война России против Украины – это первая паневропейская война. Возможны ли другие паневропейские войны? Какие страны могут быть втянуты? >> Ну, это как раз мы возвращаемся к моему прогнозу относительно того, нападёт ли Россия ещё на какую-то европейскую страну. А, как я уже сказал, этот прогноз нужно существенно откорректировать. То есть после завершения паневропейской войны, вот этой паневропейской войны, и после завершения войны против Украины, а Россия, скорее всего, не будет дальше продолжать там войны против каких-то европейских государств. То есть этот прогноз, в принципе, можно оставить как достаточно достоверный. А вот расширение этой паневропейской войны и создание новых очагов нестабильности, вот сейчас вот на данный момент это можно прогнозировать, хотя в принципе ещё и не с большей вероятностью, но если так вот взять 100%, то процентов 30 можно взять дать на некие элементы дестабилизации, то, что были запуски дронов, там какие-то конфликты на границе с странами Балтии, например, или там конфликты в Балтийском море. Ну процентов пять можно оставить на создание, возникновение какого-то нового очага войны в Европе параллельно именно с войной, которая идёт в Украине. Э то есть 5% с одной стороны это, ну для прогнозирования таких достаточно тяжёлых событий это очень много, а по нынешнему времени. Поэтому, как я уже сказал, это смещение на Балтийскую параллель, то есть именно смещение на север. А поэтому в зоне риска страны Балтии, Финляндия, Дания, Польша, то есть это вот как раз э смещение в Балтийский регион. Ну, в принципе, а-а, с точки зрения геополитики, тут есть некие взаимосвязи, потому что вот эти Балтийские клещи, Черноморские клещи – это такие фланговые, скажем так, э направления, фланговые оси. Они движутся как раз тоже. Если посмотреть Чёрное море, Балтика, то раньше геополитики рисовали дугу, то есть соединяли их между собой. Аа, как я уже сказал, концепция вот этой такого дугового противостояния, она сейчас нерабочая, поэтому всё будет двигаться по параллелям. И, соответственно, есть вот черноморская параллель и как зеркальное отображение может возникнуть балтийская параллель. Но опять же вероятность пока на сегодняшний день не такая высокая, но с учётом того, что это беспрецедентное событие, которое можно сравнить с какой-то ну катастрофой, да, то 5% – это и достаточно много. Но, во всяком случае, человек бы не сел в самолёт, если бы ему сказали, что вероятность разбиться на этом самолёте 5%. Поэтому это это немало, скажем так. Спасибо, Алексей. Белоус Даниил, прошу вас. >> Здравствуйте. Спасибо, Алексей, за вашу лекцию. >> У меня вопрос >> по Европе. Вы сказали, что у неё огромные пассивы, которые она никак не превратит в активы. Я бы хотел спросить, во-первых, что это за пассивы и, скажем так, задать вопрос о прочности Европы. Учитывая то состояние, в котором сейчас как бы её экономика и целая как бы сплочённость, какие вы видите возможные развороты и последствия от энергетического кризиса? Во что он может перерасти дальше, например, в социальный или ещё куда-нибудь? И какой уровень как бы этого перероста способна Европа выдержать, не расколовшись на какие-то региональные кластеры и типа того. >> А, спасибо за вопрос. Дело в том, что а пассивы Европы – это тот потенциал, который был накоплен, это исторический капитал. То есть, в принципе, это и валовый продукт в размере 20 триллионов долларов в год. это и там 500 млн человек населения, это и технологии. Ээ и несмотря на деиндустриализацию, всё-таки ещё и достаточно серьёзный промышленный потенциал, который сохраняется, поэтому аа и производство того же оружия современного. Поэтому это всё как бы пассив. Пото почему не стал активом? Потому что нет своеобразной трансмиссии, нет систем управления и нет эффективной геополитической конструкции, которая могла бы это всё запускать в оборот и делать делать из этого а какой-то эффективный актив. Поэтому Европейский Союз э ждёт как бы два пути. Либо путь всё-таки перехода к созданию эффективной надстройки над этим большим базисом и создание этих эффективных систем управления, а-а, либо просто проедание старого потенциала за счёт вот социальных э проектов и программ. Но, кстати говоря, если вот посмотреть лондонский консенсус, который сейчас возник, это как бы уже второй лондонский консенсус именно в плане там общественно-социального, экономического развития. Недавно ряд британских университетов и там и Оксфорд, и Кембридж, они там проводили специальные, а такие вот мероприятия, которые как раз конференции, на которых сформулированы были принципы этого лондонского консенсуса. Ну, первый лондонский консенсус был после Второй мировой войны, поэтому этот называют вторым, и он диаметрально противоположный. То, в принципе, этот лондонский консенсус говорит о том, что в Европе будет формироваться некая европейская кунаматата. То есть вот как в Африке кунамотата – это живи, не парься и как бы есть, ешь кокосы, ешь бананы, чунга-чанга, как когда-то пели. Поэтому, а, в Европе, в принципе, вот, наслаждайся жизнью, есть хорошая качественная инфраструктура, достаточно высокий уровень жизни. Путешествуй, получай удовольствие. Зачем нам и и оценивать свою эффективность темпами роста ВВП? Давайте откажемся от темпов роста ВВП, у нас они небольшие, будем оценивать свою эффективность вот через самоощущения и наслаждение жизнью. Вот это как бы лондонский консенсус. Поэтому, естественно, это, естественно, путь проедания этого потенциала. Поэтому пока вот эти все попытки создания эффективных систем управления, они вот мы видим, инициированы и Германией, и Францией, они вот заканчиваются ничем. И есть определённый в этом плане в этом плане кризис. А поэтому вот вот противоборство двух этих вот моделей, оно и будет определять будущее Европы в ближайшие годы. >> Спасибо. >> Спасибо, Алексей. Александр, прошу вас. Александр iPhone Александр. >> Да. Добрый вечер, Алексей. Спасибо за ёмкую лекцию. Меня интересует такой вот вопрос. Вы упомянули о том, что Израиль может ээ расширяться вплоть до границы с Турцией. Но учитывая то, что всё-таки Израиль является отчасти дотационным бюджетом Соединённых Штатов, да, то есть мы знаем о том, что есть статья в бюджете Соединённых Штатов, ээ, которая выделяет определённое количество миллиардов на поддержку Израиля. В частности, это оборонный сектор. А мы видим, как сейчас Железный купол оказался просто дырявой кипой. И Израиль просто стирается с лица земли отчасти, да, и таким образом мы получаем как бы такую двойственную ситуацию. И в данном контексте мы можем получить, ну, плюс того, что Иран давит на страны Персидского залива, э, просто вынося их инфраструктуру в виде ну опять же мы тоже не можем однозначно утверждать, да, это делает Иран по операционным установкам или это, допустим, провоцирует Израиль, да, обвиняя в этом Иран. То есть тут такая может быть ситуация. Но суть не в этом. Суть в том, что вот эта вот ситуация может обернуться тем, что страны Персидского залива обернутся против ээ США и Израиля. То есть, по сути, мы вернёмся в семьдесят третий год, когда мы получили эмбарго. И это эмбарго превратилось в панику, да, в Европе и в США. И в итоге потом у нас возникла тот же самый АПК появился, да, и картель, который начал регулировать это всё. И вот тут, как вы рассматриваете данную данную ситуацию, данное развитие событий? Ээ может ли такое произойти, что по итогу этого столкновения, да, США умоет руки, как он сделал уже и в Ираке, и в Ливии, в Израиле, да, и в Сирии, ой, в Афганистане и в Сирии просто-напросто уйдёт, оставив один на один тот же Израиль с разъярёнными арабами вот на Ближнем Востоке. И в итоге мы получим то, что это может просто-напросто обернуться против Израиля эта вся ситуация. Спасибо. >> Да, спасибо за вопрос. Ну, дело в том, что когда я говорю о границах Израиля, а, и Турции, здесь важно понимать, что речь идёт не о официальных государственных границах, а о границах сферы влияния. А фактически мы видим сейчас Турция пытается после того, как было разрушено шиитское сопротивление, которое долгие годы формировал Иран против Израиля, которая включала в себя Ассирию там времён режима Асада, Хезболлу в Ливане, в Йемене Хуситов, а на юге Ирака шиитское ополчение. Сейчас эта ось разрушена, а Турция формирует свою суннитскую ось, которая, в принципе, тоже может быть направлена на против Израиля, а, и включая туда уже суннитские государства. Но дело в том, что, так вот, речь идёт о границах сфер влияния. И по большому счёту они уже практически соприкоснулись, потому что Турция реализовала свой проект в Сирии и реализует там сейчас халифатский проект в Дамаске. Израиль сейчас начинает операцию на в Южном Ливане против Хезболлы. И вот если Израиль возьмёт под контроль южный Ливан, выдавит оттуда Хезболлу, потому что ливанская армия с этим справиться не может, в таком случае всё как бы пазл складывается, и Турция, её сферы влияния начинают соприкасаться напрямую со сферами влияния Израиля. Поэтому это не такая далёкая перспектива, на самом деле. Что касается арабских стран, нужно понимать вообще, что в арабских странах, э, есть очень чёткое разделение, а на проект эмиратский или халифатский и проект имамов. То есть это с одной стороны светское государство, с другой стороны теократическая сфера. И в принципе в исламском мистицизме как раз слияние этих сфер возможно путём победы имама и взятия его под контроль халифатского или эмиратского проекта. То есть фактически это сердцевина идеологии исламской революции в Иране, когда а как бы теократическая часть общества, аятоллы или имамы, можно по-другому называть, а они берут власть над эмирами. Эмир – это князья или над халифами, то есть светскими правителями. И здесь также нужно понимать, что арабские монархии залива, они чётко вообще все арабские страны, вот которые на Ближнем Востоке находятся, там идёт очень чётко, там идёт разделение между так называемой мусульманской улицей, общиной, Уммой и политическими элитами. То есть очень сильный разрыв между базисом и надстройкой. Базис – мусульманская улица или Умма. А там есть антиамериканские настроения, антиизраильские настроения, пропалестинские. А надстройка вся прозападная, то есть она интегрирована в западную финансовую систему, хранит там капиталы и, в принципе, является по в контексте геополитики, ну, это формат неоколониализма. То есть это не колонии в классическом смысле Запада, но это как бы полуколонии или неоколониализм. Там, допустим, Британия полностью контролирует Иорданию, так называемое Хашимитское королевство Иордании. США контролирует монархии залива. То есть, по большому счёту, даже если посмотреть историю Ирана, то там была та же самая как бы модель, когда природные ресурсы принадлежали британским, американским компаниям, в основном нефть. Правительство, например, Мосаддыка было отправлено, было свергнуто с помощью военного переворота, организованного, кстати говоря, ЦРУ. Потом власть шаха, которая была достаточно автократичной, ну, и поддерживалась США. Ну, и Исламская революция, одно из её как бы направлений, это был как раз национализация природных ресурсов. А тут напомню, что, например, саудовский король, который в семидесятых годах попытался национализировать арабо-американскую компанию Арамко, он был каким-то странным образом застрелен своим родственником на одном из приёмов. Но потом всё-таки национализация прошла, но она находится как бы в таком управляемом режиме, потому что акции котируются на и вообще она интегрирована в западную финансовую систему. Поэтому, а-а, монархи они очень, скажем так, надстройка арабских стран, монархии, они очень боятся мусульманскую Умму, из которой часто выходят э такие радикалы, как Усама бен Ладен. И, соответственно, эти радикалы, они они относятся к США как к той силе, которая мешает этим радикалам захватить власть, то есть свергнуть своих монархов, которых эта мусульманская Умма считает изнеженными, коррумпированными и продажными. Поэтому в данном случае нет никаких абсолютно шансов, что вот эти монархии залива, они смогут там повернуть штыки против Израиля. Вообще как бы не этот вариант даже не рассматривается. Они могут в принципе подыгрывать только мусульманской Умме. Что они делают там, осуждая Израиль за там операцию, например, в секторе Газа. Но а прямое противостояние с Израилем и США они никуда не пойдут. Единственное, что они могут сделать, если США действительно потерпит серьёзную неудачу сейчас на Ближнем Востоке, они могут очень серьёзно переориентироваться на Китай. Вот это может произойти. Э Китай, кстати говоря, сейчас становится одним из серьёзных, кстати говоря, региональных скрытых противников Израиля. То есть мы видим, что Китай сейчас начинает активно играть против Израиля на региональной вот этой шахматной доске. Поэтому это тоже будет одно из таких вот серьёзных противостояний Китая и Израиля в рамках этого этой планоазиатской войны на Ближнем Востоке. Поэтому в данном случае вот такие перспективы ээ какого-то какое-то объединение а этих стран, оно возможно только в рамках нового халифатского проекта. Новый халифатский проект – это то, что сейчас происходит в Сирии. Фактически это означает, что если если мусульманская Умма возьмёт власть в свои руки, а это может быть в результате только какой-то арабской весны, но пока в регионе находятся американские войска, вероятность победы этой арабской весны, она достаточно минимальная. Поэтому монархиям залива пока ничего не угрожает. Ну вот, если США там потерпит серьёзное поражение, то тогда э может произойти каскадное обрушение монархий и э повторится вот та ситуация, которая была когда-то в Иране, который был монархией. А в Ираке, кстати говоря, сидел король, которого поддерживала Британия и который был свергнут баасистами, которые потом баасистская идеология, потом уже пришёл Саддам Хусейн к власти. То есть, в принципе, по большому счёту, Ирак – это была такая же монархия, как, например, и Саудовская Аравия. Вот. Но там как раз вот мусульманская улица Умма, она и свергла своего монарха, точно так же, как она свергла шаха в Иране. Вот тогда там начнут появляться вот такие военизированные аа теократические режимы. Вот они тогда могут занять антиамериканскую, антиизраильскую политику. Но как бы США, Израиль прекрасно понимают все эти риски, поэтому приложат максимум усилий, чтобы эти риски купировать. Спасибо, Алексей. На сколько вопросов вы ещё можете ответить, потому что вопросов много. >> Ну, мы же как бы до 10ти сегодня, так что в принципе ещё у нас есть вот 50 минут. >> Хорошо, тогда работаем. Назарий, Назарий спрашивает: "Витаю. Яка ймовірність, що замість індотихоокеанского регіону будуть надані ресурси Европе та Україні збоку США та Росії та Росії зі сторони Китаю в рамках протистояння США і Китай?" Ну, дякую. Таке досить важке питання, тому що ми тут мусимо вже прогнозувати якісь практичні кроки. А практичні кроки вже вони не прогнозуються. Вже така як така точкова передбачення. Тому що стосується, давайте будемо так по черзі розглядати. Іран може отримати ресурси збоку Росії і збоку Китаю. Тому, як я вже казав, для Китаю війна на Близькому Сході – інструмент по розколу колись єдиного західного мегакластера. Для Росії – це інструмент геоекономічного впливу на Європу. До речі, якраз тут в контекст додам до питання, яке раніше звучало. Я не не було не встиг відповісти, точніше так, воно ця відповідь випала тоді у мене з голови. А зараз я все ж таки цю інформацію додам. Було питання, що яка, які прогнози по Європі, як може бути там прогнозування кризи. Так от, причина-наслідковий зв'язок приблизно такий: енергетична криза, економічна криза, соціальна криза, політична криза, потім геополітична криза. На одному кінці – енергетична криза на початку, на іншому кінці – це геополітична криза, в середині – економічна, соціальна і політична. Що це означає? Економічна – це рецесія. Зараз економіка Європи вже в передрецесійному стані, ще немає рецесії, але темпи зростання вкрай низькі, а енергетична криза може перевести економіку в рецесію, тобто у тренд стабільного падіння більше ніж два квартали поспіль. Соціальна криза – це безробіття, зростання безробіття, скорочення соціальних стандартів і скорочення доходів, інфляція. Енергетична політична криза – це розпад соціал-демократичного європейського ядра. Нинішня Європа – це фактично домінування протягом багатьох десятиліть соціал-демократії, центристів. Політична криза – це прихід до влади або лівих популістів, як в Німеччині, або правих популістів, як у Франції. Ну, а геополітична криза – це коли Європейський Союз почне трансформуватися не в союз країн, а в союз якихось блоків. Буде консервативний блок, там блок волкової ідеології, і там в Європі буде складатися там з двох-трьох блоків, які вже будуть досить суперечити один одному. Вони будуть зберігати єдиний економічний простір, але геополітичному плані це не буде вже такою потугою, як воно є зараз. Це я так додав, ну, і додав до попередніх питань. Ну, і тобто зарану ми відповідь отримали. Росія буде допомагати, скоріш за все. Китай буде. Що стосується Сполучених Штатів, їх допомоги в Європі, тут скоріш за все оцей атлантичний розкол буде продовжуватися, і США розглядатимуть Європу як донора для покриття своїх внутрішніх безбалансів і структурних дефіцитів, а не як реципієнта американської допомоги. Тому надання якоїсь допомоги Європі з боку США, воно малоймовірно. Скоріше за все, США будуть навпаки знежирювати Європу через продаж зброї, через продаж енергоресурсів, тобто будуть вирішувати свої проблеми за рахунок європейських грошей. Що стосується китайської підтримки, яку Китай може надати Росії, скоріш за все, Китай буде максимально відкладати питання і застосує його лише в якщо ситуація підійде для нього до якоїсь критичної межі. Ну, наприклад, там США отримають перемогу у війні з Іраном. США отримають перемогу у війні з Іраном. США там візьмуть під контроль Кубу і Венесуелу, там взяли під контроль, там відбудеться посилення їхнього впливу. США витіснять там Китай з Бразилії, з Мексики, там з інших країн, і там впритул наблизяться до вже операційної Тихоокеанської зони Китаю. Тоді Китай як асиметричну відповідь може посилити підтримку Росії, але він зробить це в самому крайньому випадку, тобто в кінці зробить лише як останній крок в рамках світової гри. Дякую. Игорь Балабатко. Прошу вас. Здравствуйте, Алексей. Слышно? Да. Добрый день. >> Я ваш поклонник. Регулярно слушаю значит ваши подкасты. И мне очень импонирует ваш подход по поводу анализа, который увязан к истории, к историческим циклам макроэкономики и так далее. И сейчас увидел очень интересный вопрос в чате. Один из участников, одна из участниц группы Оксана задала такой вопрос. Я его просто зачитаю. Как вы относитесь к роли личности в истории и может ли такое явление в корне изменить поданную вами структуру и периодику? от себя добавлю, да, вот, ну, в моей картине мира подавляющее большинство нынешних лидеров, а может быть вообще лидеров в истории, это люди которые пришли к власти достаточно с точки зрения своей психической организации.

деструктивны, мягко говоря, и в силу своей деструктивности делают какие-то зачастую необъяснимые и нелогичные поступки. И вот скажите, вы когда делаете свои прогнозы по поводу того, что первый этап мерсистемных войн закончится в двадцать восьмом-тридцатом году, потом далее начнётся через столько-то лет закончится и так далее. Вы когда делаете вот такие расчёты, на на что на на что вы опираетесь, на какую методологию там, ну, я понимаю, вы макроэкономист, макроэкономика в этом есть. А кроме этого, если посмотреть вот эти два полюса, да, логика, расчёт, макроэкономика и деструктивность отдельных личностей и лидеров, ээ насколько реалистичны эти прогнозы и на что они базируются, когда вы делаете эти расчёты, тем более привязанные к таким чётким срокам. Вот, если можно, разверните методологию. Спасибо.

>> Да, да, спасибо. Очень интересный вопрос. Дело в том, что, э, ну, опять же, опять же, временные рамки нужно сдвигать, потому что, а, как я сказал, это нечётка привязка к конкретным годам, там это плюс-минус там 1-2 года. Поэтому нужно воспринимать, э, ну, несколько условно эти все даты, но они, в принципе, как бы, э, задают общую канву. Поэтому с точки зрения вообще этих циклов, а я оцениваю, во-первых, политические циклы, которые происходят в США, в Европе, в мире. Во-вторых, накладываю эти политические циклы на экономические циклы, потому что, э, оцениваю и длинные циклы Кодратьева, и короткие э циклы Китчина, и средние циклы Жиуляра. То есть такой делаю циклический анализ, как будет вести себя мировая экономика. Смотрю на динамику глобальных экономических индикаторов и, в принципе, формирую какую-то общую картину мира, которую я вот вижу на данный момент. Поэтому это вот с точки зрения методологии, с точки зрения -э то есть это как бы синтез э-э политологии, истории, географии, экономической географии, а, финансов и экономической теории. То есть, если так вот, в общем сказать, что касается роли личности в истории, здесь нужно сказать, ну, отметить, что, на мой взгляд, э, я, в принципе, сторонник того, что история носит диалектический характер. Поэтому я считаю, что те процессы, которые обусловлены диалектически, они произойдут в любом случае. А роль личности, она может просто либо ускорить эти процессы, либо замедлить. А личность - это фактически её роль, и она срабатывает или роль личности максимально может сработать в состоянии, э, вот, как говорят, матч pointт в теннисе, когда фактически мяч попадает на линию и судья должен сказать, где он оказался, в ауте или или в поле. И соответственно вот этот состояние матчпоинта - это э царство волюнтаризма и роли личности в истории. И роль личности в истории тогда срабатывает как роль этого судьи в теннисе. То есть он может с помощью своих личностных характеристик передавить ситуацию, перевести её, допустим, там продолжить игру в поле либо вывести в аут. Вот. В этом случае это срабатывает. В остальных случаях, в принципе, есть некая диалектика, и она сработает. И самое тяжёлое - это когда личность, историческая личность, идёт в кость истории. То есть когда есть некие диалектические процессы, которые должны завершиться, а историческая личность, она идёт в пость, и она пытается эти исторические процессы остановить или отсрочить. А тогда страдает всё общество, страдает страна. И в принципе такие действия являются крайне контрпродуктивными и опасными для перспективы, потому что усиливают как бы негативные последствия. Вот поэтому вот это касается вот роли личности в истории и как бы общей методологии.

>> Спасибо, Алексей. Ээ Дмитрий, прошу вас.

>> Добрый вечер. У меня, если можно два вопроса. Первый вопрос по интеграции мигранта в Европу. Тут мы наблюдаем два таких полярных момента. Первый - это касательно Западной Европы. Мигранты избевших колоний достаточно легко выдаются документы, легко интегрируются, но, правда, на низкоквалифицированные работы. И какая тут вероятность, что Европа сможет удержать свою идентичность и, скажем так, не исламизироваться. И в то же время есть другой полюс, когда образованные христиане, высококвалифицированные, а, почему-то вот не допускаются к рынку труда, нету никаких преференций в плане легализации, получения документов. А какая вероятность и перспектива тут вот реализации? И насколько возможно, что Европа сможет нормализировать и как-то отрегулировать, не впустить в себя чужие культуры и в то же время дать возможность европейцам, а, раскрываться? И второй короткий вопрос по Латинской Америке. Как вы считаете, сможет ли существенно повлиять на криминогенную обстановку улучшения экономической ситуации в Латинской Америке?

>> Да, спасибо, хорошие вопросы. Ну, начну с Европы. Дело в том, что, во-первых, знаете, когда идёт разговор о европейской идентичности, и меня всегда вызывало определённое удивление этот дискурс, потому что происходит некая абсолютизация европейской идентичности. На самом деле никакой абсолютизации европейской идентичности в истории никогда не было. Есть определённая историческая преемственность, есть определённая связь между идентичностями, но никогда не было, э, доминирования идентичности, а, ну, в течение там всего всего истории, всей истории Европы. Если мы посмотрим период Римской империи, то идентичность Рима, римлян, она была совершенно отличная от нынешней идентичности. Если мы посмотрим историю средних веков, это уже была другая идентичность. Допустим, там так называемый варварский ренессанс. Готика, кстати говоря, переводится как варварское искусство. Ну, как бы все из тех же готов. и, э, готами называли варваров. И это уже другая история. История Европы XIX-X веков. Это уже ещё одна идентичность. Сейчас формируется совершенно другой тип идентичности. И всё, что будет связывать его с прошвым - это некая преемственность. В этом плане я всем советую почитать работу Хасе Артегии Гасета, испанского философа Бунт Мас или восстание МАЗ, в котором описывает вот этот кризис идентичности в Европе. Он говорит, что, в принципе, исходя из тех информационных процессов, которые происходят, трансформации личности, европеец утрачивает связь со своей историей, со своей культурой, со своей религией. И он похож на варвара, который оказался в лавке древности. То есть он смотрит на все эти сосуды, украшения, там, церковный утварь. Ему это может эстетически нравиться, но не понимает уже предназначения всего этого. Ну точно так же, как сейчас в Европе в храмах открываются, например, там социальные центры для беженцев, центры выдачи там гуманитарной помощи, работы с мигрантами, а и храмы уже давно перестали выполнять свою функцию. Поэтому в Европе формируется новая волк идеология. Волк идеология, она основывается на ключевом принципе. Ключевой принцип - это инклюзивность, то есть это впитывание в себя разнородных элементов, э, и общим знаменателем для которых является вот эта система трансгуманистической трансгендерной трансгендерных ценностей. То есть это является общим знаменателем. Всё остальное не имеет никакого значения. Нынешняя европейская идентичность, она является уже антирелигиозной. Поэтому трансгуманистический трансгендерный антропос, он является, э, он является атеистическим по своей сути. А это цивилизация не а бога человека, как в христианстве это цивилизация человека Бога. То есть, если христианство - это история о том, как Бог стал человеком, э, то нынешняя европейская цивилизация - это история о том, как человек стал богом, то есть оказался на вершине пирамиды и полностью абсолютизированы все его потребности, желания, фактически вот это элементы биоморфической свободы, мингилизма и всё остальное, это как бы всё отсюда вытекает. Поэтому, что касается интеграции мигрантов из стран бывшей колоний, это опять-таки в рамках инклюзии, в рамках инклюзия, она обладает ключевым блоком. Это фактически исторический, а я его называю его антирессантимент. То есть, если исторический ресентимент - это желание там возродить империю, например, да? Той исторический антиресентимент - это желание, э, искупить грехи бывшей империи. То есть вот, допустим, как, например, иногда страны охватывают ресентиментам начать какие-то завоевания, чтобы восстановить свои прежние границы. А в Европе противоположный процесс, выхватывает максимальный порыв исторически искупить эти грехи бывших империй. Ну, соответственно, в рамках этого и происходит эта миграционная политика, когда жители бывших колоний рассматриваются как люди, которые пострадали от от политики европейских стран, и поэтому, как бы, им должен быть зелёный свет. Поэтому, э, аргумент скажем так, белый христианин в Европе сейчас звучит как как элемент некого а нацизма или там фашизма. Это, то есть, это вообще не аргумент для европейцев. То, что белый и то, что христианин - это скорее уже как бы наоборот наталкивает на на другие на другие выводы. Поэтому тут скорее будет происходить интеграция э других уже ээ таких этносов, а не, скажем так, тех, которые имеют какое-то отношение к европейской истории. И в принципе европейская идентичность, если брать её классическая, да, то есть это монастырь, рыцарский замок и схоластика. Всё это сейчас в далёком прошлом. Нет монастырей, нет рыцарских замков. Схоластику заменил волкизм. Поэтому Европа будет неминуемо трансформироваться. А и трансформация это будет как под под внешними влияниями, так и под внутренними. То есть это будет и внутренняя трансформация. Вопрос в том, два процесса, которые соревнуются по скорости между собой. Дело в том, что мигранты из стран глобального юга, они сохраняют патриархальные консервативные устои. Они являются представителями консервативного теистического религиозного антропоса, но их дети и внуки уже частично перенимают европейский воукизм. И здесь вопрос и, соответственно, и сокращается рождаемость по мере интеграции выходцев из глобального юга в Европу. Возникает вопрос, какой процесс произойдёт быстрее? Перенимание потомками мигрантов из глобального югалкизма или влияние мигрантов первой волны на формирование консервативной, э, допустим, мусульманской Европы. Поэтому вот это ключевой, скажем так, это ключевой ключевой момент европейской истории, что кто кого быстрее перемет или европейская среда перемет мигрантов, и их дети и там внуки и правнуки уже будут похожи на европейских ваукистов, либо а мигранты первой волны окажут какое-то серьёзное влияние на свою среду и как бы ту среду, которы их окружает, и Европа начнёт меняться в сторону, допустим, мусульманского консервативного, а, антропоса. Тут, например, для меня ключевый момент, ээ, станет ли Турция членом Европейского Союза. Вот если Турция станет европейского членом Европейского Союза, такой вариант как бы можно рассматривать, потому что Европа тогда получит некую защиту от турецким таганом. Турецкая армия всё-таки одна из наиболее боеспособных сейчас. и там с точки зрения демографии воевать готовы. Вот. Ну тогда вопрос трансформации Европы именно в религиозную идентичность, как мусульманскую, консервативную, он тогда, возможно, этот процесс значительно получит больше шансов. Я думаю, что именно поэтому, например, Турцию не принимают до сих пор Европейский Союз. Если не станет член Европейского Союза, тогда будет вот это соревнование двух, ну, скоростей. Но в любом случае мы получим через 10-15 лет уже победившую европейскую идентичность, и она будет совершенно отличаться от традиционной европейской. Поэтому в этом плане, конечно, потрясающе потрясающий момент - это некая некий миф о Европе, который существует в Украине. Потому что, ну, невзирая на то, что много украинцев ездят в Европу, вы должны убедиться собственными глазами в то, что там происходит. Но в Европе, в Украине до сих пор существует миф о Европе как о старой Европе, крестьанской, а, консервативной, аристократической и так далее. Вот почему-то именно так Европа в Украине представляют. А потому что, наверное, общество само в Украине, оно больше консервативное, и поэтому оно формирует такой миф. А Европа уже совершенно другая. через 10-15 лет она ещё станет более неузнаваемой для консервативного антропоса, и этот разлом произойдёт очень сильнее. Поэтому для Украины тут тоже выбор будет достаточно простой. Либо найти какой-то свой путь, допустим, консервативного развития, либо раствориться в европейском ваукизме и как бы стать частью этого моря, новой идентичности и утратить как бы значительную часть своей. Поэтому это тоже такой очень такой философский, можно сказать, исторический вопрос.

>> Спасибо большое. Мария спрашивает: "Какая реальная причина российско-украинской войны в контексте мир системных войн? И какие результаты планируются с точки зрения России по окончании этой войны?" Ну, а, скажем так, мы можем сейчас анализировать только уже по факту того, что произошло. Там историки, которые будут изучать архивы, они напечатают потом учебники, книги о том, как это всё происходило, какие были пружины внутренние. А по факту сейчас уже нет России как, скажем так, отдельного геополитического фактора. Есть фактор Монгольской империи 2.0. Синтез и доумвират России, Китая. Это уже практически свершившийся свершившийся факт. Если вспомнить историю Первой Монгольской империи, то там аа был было как бы центральная центральная орда или ставка Великого Хана, которая включала Монголию. И Китай, и Хан сидел в Пекине. Были в Центральной Азии династия так называемых чагатаидов, потомков Чагатая. В Иране сидели эльханы, тоже потомки Чингистана, а, и потомки Хуагу, э, такого хана. Ээ, и, э-э, вот как раз, ээ, там, где Россия, м существовали, э-э, ну, назовём так, подмандатные княжества, которые в находились под мандатом Золотой Золотой Орды. То есть это, а, Золотая Орда, ну, фактически, а, Китай, Монгольская империя, первая Монгольская империя, это был первый первый пример сети центричной империи. Тецентричная империя, она не предполагает жёсткой централизации, как в классических западных империях, когда есть ядро, есть провинции, губернаторы, которые назначаются из центра. Аа ханы давали тогда ярлыки на книжение, на управление, но, э, всё-таки, э, система управления была децентрализована и формировалась в виде таких вот сетицентричных систем своеобразной сетки. которая формировалась за счёт логистических путей, там, фискальных систем налоговых и так далее. Поэтому сейчас формируется Монгольская империя 2.0. Она формируется тоже по принципам сети центричности. Вот. Поэтому есть ставка Великого Хана в Пекине, а владыки аа сына неба. Сына неба и верховного Владыки. Да. А есть как бы золотая РДА, ну, в данном случае это уже белая РДА. И есть вот такой такой симбиоз. Он, конечно, сейчас ещё не за не затвердел, это не не, ну, скажем так, не забетонировался, да, это ещё не кристаллическая решётка, которая связывает эти две эти эти две части. Но, в принципе, процессы затвердевания, кристаллизации, они уже в самом разгаре. Кстати говоря, Анкорич, это была отчаянная попытка Трампа приостановить процесс этой кристаллизации, а каким-то образом поставить некий некую перегородку, которая бы сращивание остановила, да. А, но как видим, пока кориш завершился ничем, поэтому, э, ничем, значит, процесс сращивания, а, продолжится. Соответственно, в рамках этого мы должны думать о том, что сейчас это уже не война непосредственно с Россией, это уже война вот с Монгольской империей 2.0. И нужно уже исходить из этих геополитических реалий, а не из каких-то там уже как бы фантастических представлений.

>> Спасибо большое, Антон. Прошу вас.

>> Добрый день. Вопрос мой состоит из двух частей. Первая часть такова, что сегодня, Алексей, вы утвердили как бы, что однополярный мир невозможен о том будущем, котором вы, о котором вы говорили. И в данном контексте, я думаю, по поводу интеллекта искусственного, мы так довольно сегодня много говорили о основываясь на экономике и геополитике, но для меня, например, сложно говорить о будущем, не касаясь этой темы. И в принципе, а так как можно ли считать искусственный интеллект как такой инструмент холодной войны между гегемониями? Потому что в какой-то степени можно считать, что та страна, тот союз, который разработает быстрее всех наиболее сильную систему м и тот как бы и будет иметь управление над остальным миром. Такой мини минитрил получается. Насколько в вашем мировоззрении этот контекст имеет э как бы силу и значение? Потому что как бы в принципе это мало кем управляется развитие и по факту это как бы опущено на решение каждого. Вот это первая часть по поводу и в будущем. И вторая сейчас, как вы видите человека будущего? Потому что я сейчас мы говор или, наверное, это уже как бы часть третьего нашей встречи, третьей встречи, но вот интересно, как ваш, как в ваше мировоззрении выглядит человек будущего, который способен э устоять и и созидать.

>> А, ну очень хороший вопрос. Спасибо. Дело в том, что, а, искусственный интеллект, он как раз и станет одним из, э, таких вот своеобразных движков по э формированию эпохи мультиправды или мульти мультиреальности, о котором я говорил. То есть практически то, что мы сейчас видим, часто видео, созданное искусственным интеллектом, как, например, там небоскрёбы в Эмиратах падают от удара иранских ракет. Это такие вот симулятивные картинки. Это всё начало. То есть это мы стоим только на пороге этой новой новой эпохи мультиправды или мультиреальности. Фактически искусственный интеллект на каком-то этапе вытеснет э классическое информационное пространство, а значительное количество блогов будет игнорироваться искусственным интеллектом. живой блогер, живой аналитика - это будет как человек, который вручную там шьёт одежду, а как сейчас говорят handm, например, да, это там или там, например, пишут продукты без ГМУ. Ну, значит, через какое-то время будет писать, что этот Бог создан без применения искусственного интеллекта. Это кто захочет органики, да, такой своеобразной. Поэтому, э, искусственный интеллект, он будет ключевым элементом формирования это этих мульти мультиреальностей, мультиправд. Соответственно, тот та сторона, которая создаёт более эффективную эту систему искусства интеллекта, она в рамках этого естественного отбора между различными реальностями или правдами она будет побеждать, будет побеждать её реальность, её правда, а её картина мира. То есть искусственный интеллект - это станет ключевым инструментом для победы в определении доминирования той или иной реальности или картины реальности. Это первый момент. Второй момент, искусственный интеллект станет ключевым элементом трансформации капитализма в пост капитализм, посткапиталистические системы. Почему? Потому что, а, основа капитализма классического - это фиатные резервные валюты. Это элемент рынка. как само самопроизвольный само организующийся порядок, созданный в результате деятельности человека, но не созданный в результате целенаправленной целенаправленной деятельности человека. А рыночную систему часто сравнивали с ансамблем, сложным ансамблем нейронных клеток человеческого мозга. Именно поэтому, например, канадский нейрофизиолог Дональд Хэп, он часто изучал, он изучал модели, э, рынка Хайка и других представителей именно такой вот либеральной экономической теории. Они, в свою очередь, ну, современные уже не не как бы не классики, а современные либертарианцы часто тоже обращаются к этой к аналогии сложных нейронных ансамблей клеток. иерархических, которые формируются в чейском мозге под воздействием процесса обучения. То есть вот это две основные основы капитализма: рыночный механизм и, а, фиатные валюты резервные, которые позволяют обменивать э вот этот Fiat на реальные материальные активы и обладают самоформирующейся ценностью, то есть ценностью, которая формируется априори, э, как некая некий консенсус на данный момент участников рынка. Искусственный интеллект фактически разрушает все эти основы. классической капиталистической системы, потому что в счастье денег возникает возникает соблазн создать а валюту, которая будет определяться, курс, который будет определяться на основе анализа мультичастотных сделок, смартконтрактов и, э, миллионов транзакций с товарами, услугами на данный момент времени. То есть условно, когда все материальные ресурсы, нематериальные, будут в общей системе, и каждая конкретная валюта будет определяться на основании мультичастотного анализа этих сделок. Это то, о чём когда-то говорил глава Банка Англии Мервин Кинг о будущей валютной системе мира. Искусственный интеллект создаёт здесь уникальные возможности. Также искусственный интеллект создаёт уникальные возможности для развития плановой системы, интеграции ожиданий человека. и его потребности, его общую систему. Можно сказать, что Гусков, знаменитый наш кибернетик, а который, э, мог создать первый интернет в мире, если бы ему дали на это 5 млн советских рублей, аа который создавал как раз модель вот плановой экономики с помощью кибернетических процессов. он, э-э, ему не хватило, а-а, мощности, компьютерной мощности и не хватило инструментов искусственного интеллекта. Поэтому с попыток создать некий госплан мм активно смеялись ээ экономисты, которые либерального крыла. Но сейчас искусственный интеллект открывает уникальную возможность, когда индивидуальное сознание человека будет интегрировано в некие облачные сервисы. И, естественно, там желание человека, вот как сейчас, например, контекстная реклама, когда человек, например, сидя возле своего мобильного телефона, может сказать слово там, э, там ковёр или там какие-то названия какого-то продукта, и через несколько часов ему будут приходить там фотографии ковров и различные предложения купить эти ковры. А, но это пока тоже первые шаги. А, в принципе, интеграция сейского сознания, она создаёт возможности для создания вот такого глобальногоплана, когда каждые желания будут улавливаться, анализироваться и учитываться. И фактически это означает, что страны, которые находятся на синтетических экономических системах, таких как Китай, получают очень очень серьёзную форум, потому что Китай не базировался, например, на доминировании своей резервной валюты и обмене своего Фіата на реальные материальные ресурсы. И он не базировался исключительно на рыночном механизме, оставляя плановые механизмы. Поэтому искусственный интеллект создаёт для таких стран, как Китай, вот определённую форум. Как ни странно, это прозвучит. Ну и состязание искусственного интеллекта, а оно будет выиграно теми странами, которые быстрее всех проведут морально-этическую анестезию, связанную с страхом перед акселерацией, э ускорением. процессов, связанных с искусственным интеллектом. То есть вот этот тезис о технологической сингулярности после создания искусства интеллекта, боязнь машинного контроля, а это сдерживает, например, такие страны, как США и тем более такие страны, как и, ну, как европейские страны, это сдерживает. А Китай, например, это сдерживать не будет. Китай максимально снимет все моральтические ограничения с развитием искусственного интеллекта. А, в принципе, сейчас в окружении Трампа говорят о снятии этих ограничений, но если победят, например, демократы, то они эти ограничения сразу введут и так далее. Ну и, в принципе, образ будущего человека я вижу как раскол на два антропоса. А, как я уже говорил, консервативный, теистический и трансгуманистический, атеистический, а, базирующийся на биоморфической свободе, э, гедонизме, наслаждении. И, соответственно, консервативный антропос будет использовать инструменты искусственного интеллекта для конкурентной борьбы, а трансгуманистический будет использовать это для трансформации самого образа человека. Соответственно, в результате появятся два типа людей, которые будут отличаться примерно так же, как отличались бы, например, марсиане от землян. То есть мы идём к тому, что человечество раньше оно всегда, в принципе, отличалось тем, что независимо от цивилизационных отличий, расовых, там, религиозных, в принципе, это набор одних и тех же установок. А мы придём к тому, что у нас будет как минимум несколько миров, абсолютно альтернативных, и это будут совершенно разные типы людей, которые в значительной степени перестанут понимать друг друга.

>> Спасибо, Леонид. Прошу вас. Я про попрошу ставить А Леонид, вы уже сегодня ставили вопросы, у нас большая очередь. Можете отложить свой вопрос до второй или третьей лекции. И сегодня обязательно надо.

>> Ну, могу отложить. Хорошо.

>> Спасибо вам огромное. Да. А это я просто хочу, у нас ещё много вопросов. Люди пытаются поставить первый раз их. Сергей, ээ, я боюсь ошибиться в произношении ээ фамилии. Сергей, прошу вас. Сергей Ильмер, я из Сталина и поэтому сказать, наверное, упустил часть часть данного семинара, который проходил на языке для меня непонятном. У меня вопрос по Китаю. Насколько я понимаю, Китай развивается очень чрезвычайно быстро. Если вы посетите Китай, так сказать, вы увидите это собственными глазами. И сейчас он скорее по многим параметрам опережает Соединённые Штаты. И в этом смысле где-то я недавно видел, кстати, такой рейтинг университетов мира, где из десяти и топ-1ти университетов в мире восемь были китайскими. Но вопрос у меня по Тайваню. Насколько я понимаю, сейчас ситуация такова, что ээ в мире всего несколько стран не признают Тайвань провинции Китая. С точки зрения экономики, если Китаю удастся мирным путём, ну или вообще каким, неважно каким путём, присоединить Тайвань, который сейчас является страной по по СКП, ВВП, ээ в двадцатке, мировой двадцатке. Как это повлияет на позицию, экономическую позицию КНР, если Тайвань присоединиться? Насколько я знаю, на Тайване есть серьёзные политические силы, которые выступают за по меньшей мере сотрудничество и присоединение к Китайской Народной Республике. Вот такой вопрос. Спасибо.

>> Да, спасибо большое за вопрос, очень интересный. Э-э, что касается Китая, действительно, Китай развивается очень динамично, и китайские мегаполисы - это фактически ожившая футурология. А и Китай показывает как раз, как может, э, инвестироваться национальный капитал. Дело в том, что при сходных параметрах экономики валового продукта мы видим, что формат перераспределения, например, в США и в Китае существенно отличается. А в США он очень сильно вал продукт распределяется в сторону крупных транснациональных корпораций и как бы части богатейших людей. В Китае тоже есть этот эффект распределения в сторону большой компании и богатых людей, но там есть ещё очень сильный эффект распределения в сторону развития инфраструктуры. Поэтому Китай является, например, он потребляет 50% мирового производства стали, цемента. Это всё означает, что американская финансовая система работает на капитализацию фондовых индексов, а китайская финансовая система, она работает на капитализацию инфраструктуры. То есть разно разное направление потоков капитала. Что касается прогноза по Тайванию, дело в том, что на Тайване сейчас формируется альтернативная идентичность тайванская, которая, то есть есть, а партии, которые были связаны сменданом, они сохраняют связь с материковой идентичностью, и они выступают за диалог с Пекином. Но сейчас в активной фазе, э, в том числе с помощью политического стимулирования, формирования альтернативной, так называемой тайванской идентичности, когда м жителям острова объясняют, что они как бы уже уже не являются материковыми китайцами, они обладают отдельной идентичностью, отлично от материкового Китая. Соответственно, сейчас там примерно 50 на50 в соотношении этих сил. процесс усиления сторонников тайванской идентичности, он как бы ускорился вот в последние годы, что им вызвало, кстати говоря, достаточно нервную реакцию Тайвани, Китая на эти процессы. А для США Тайвань - это просто первый рядут так называемой островной цепи. То есть, если посмотреть на карту, США сдерживают Индотихоокеанскую экспансию. Китая благодаря нескольким островным цепям. Это первый редут - это Тайвань, второй редут - это Гуамы, Марианские острова, инкорпорированные в американскую в американское государство, как бы отдельный статус инкорпорированных территорий. Третий редут - это Филиппины. Фактически США рассматривает эти как бы

Страны, эти территории как просто такие своеобразные большие барьерные рифы, которые сдерживают выход Китая в глобальный океан. А для Китая Тайвань обладает просто идеологической ценностью вот с точки зрения просто собирания всего пазла исторических китайских земель. Это собирание происходило как военным путём. Например, остров Хайнань, который был подчинялся Ваминдану и Тайваю, но был захвачен военным путём, так и путём мирных геополитических процессов, как это было с Макао, с Анкунгом.

Поэтому я, например, убеждён, что у Китая нет планов силового захвата Тайва, потому что Китай будет делать максимально всё, чтобы, ну, там максимум это блокада или там какое-то силовое давление, но Китай будет стремиться, чтобы Тайван упал ему в руку как спелое яблоко. С точки зрения экономического усиления, да, там определённая доля усиления произойдёт такая своеобразная бустеризация китайской экономики за счёт Тайване, за счёт его технологий, если этого соединение произойдёт. Но это не не будет иметь решающее значение, потому что тот же президент Nvidia, например, в разговоре с с Трампом сказал, что нет смыславодить против Китая технологические ограничения, потому что Китай находится в в миллисекунде миллисекунде от создания как бы своей суверенной системы производства чипов и попробников. Поэтому фактор Тайвани как уникального такого центра производства чипов ипородников, он в принципе будет нивелирован через 510 лет.

А что касается Китая, его системы образования, там действительно, если посмотреть, любая система образования состоит из трёх основных таких уровней индикаторов. Это, допустим, э на уровне школы - это успеваемости и тесты по там, э, природоведению, по работе с текстами, по, э, математические тесты. Потом это качество университета, вхождение их в там в топ по публикациям, по исследованиям. И третий уровень - это по количеству патентов и различных изобретений. Так вот, Китай уже фактически победил на первом уровне, а, начинает догонять Запад на втором уровне, то есть на уровне университетов, и практически догнал на третьем уровне, то есть это по количеству патентов. Там ещё дистанция сохраняется, но Китай там на в серьёзном ускорении находится именно за счёт а первого уровня. Вот поэтому я думаю, что эти планы под то, о которых я говорил, которые были приняты на одном из съез съездах Коммунистической партии Китая, о том, что Китай станет технологической сверхдержавой к 2050 году, в принципе, эти планы реализуемы. А поэтому в данном случае Тайвань будет рассматриваться просто как один из элементов собирания паз этого большого Китая, но не как объект для военного какой какой-то операции.

С точки зрения военной операции, если мы берём выда Тихоокеанском регионе, на мой взгляд, в зоне риска, самая серьёзная зона риска, находятся Филиппины, которые могут быть использованы США как прокси сила для противостояния с Китаем. То есть вот там действительно может быть очень серьёзный военный конфликт.

>> Спасибо, Володимир Скрипов. Прошу вас.

>> Да, Володимир Скрипл. А, здравствуйте, коллеги. Здравствуйте, Алексей. С большим уважением слежу за вашим Telegram-каналом и за вашими подкастами сладом Сидоринга. И возник вопрос касательно ряда постов о мобилизационном потенциале, который вы делали в двадцать четвёртом году. Если ээ целесообразно задать их в контексте данного семинара.

>> Ну, можете задать, да.

>> Да. Смотрите, вы высказываете тезис о том, что мойвиционный потенциал и количество населения, ониственны, и даже корреляции в принципе нет, потому как а есть страны, которые такие как Украина или Вьетнам имеют достаточно высокий мобилизационный потенциал, а в то же время Китай имеет мобилизационный потенциал меньше, чем Украина. Вы приводите порядка 2,1 млн резервов. также указываете о то, что по сути кроме Северной Кореи ряд авторитарных государств имеет достаточно небольшой мобилизационный потенциал пропорционально м собственно говоря их населению. Вот вопрос, который мне возник. По сути, эта тема была достаточно важна, поскольку у вас там целый ряд постов было посвящено ээ обсуждению этого вопроса, и ряд видео было на Срамоненко, если я не ошибаюсь, вот по этому вопросу. Но я, честно говоря, не могу понять здесь корреляцию, потому что, условно говоря, когда страна подходит к, э, к чрезвычайному положению и, условно говоря, правительство самыкает трбильник чрезвычайное положение, то мобилизационный потенциал увеличивается по сути не только пропорциональное количество мужского населения от 18 до 60, а в некоторых случаях и пропорционально количество женского населения. А, учитывая некоторые латино-американские прецеденты, ээ, о которых вы тоже любите говорить, ээ, типайской войны детей, ляционный потенциал может увеличиться и, ээ, на количество ээ, так сказать, и незрелого мужского населения. Вот не могли бы вы прокомментировать, пожалуйста? Потому что по большому счёту, ну мобилизационный потенциал в 2,1 млн или МОбрезерв Китайской Народной Республики, но явно это ээ далеко не не последнее количество населения, которое может под дружьё поставить пленум ЦК Компартии Китайской Народной Республики. Спасибо.

>> Да, спасибо за вопрос. Ну, дело в том, что смотрите, вот эти все, э, параметры мобилизационного потенциала, они связаны с какими факторами? Дело в том, что нельзя сравнивать нынешнее время и нынешние параметры по многим странам с, допустим, XIX веком, даже Xдм. Почему? Потому что всё-таки мобилизационные потенциалы ээ XIX века, XX, они формировались в рамках формирова в рамках создания национальных государств, э, национальной буржуазии, перехода от эфеодальных к буржуазным системам, фактически к обществам солидарности. То есть, допустим, Великая Французская революция - это там прежде всего солидарность, да? А, и в рамках закрытой закрытых относительно закрытых стран, закрытых государственных систем и в рамках доминирования вот модели, которую я говорил победивший правды или базовой идеологии. Плюс добавим фактор религии и идеологизации и получим полный пазл. А к чему пришли аналитики, которые изучают этот вопрос? Они пришли к тому, что в XXI веке формирование на таких принципах мобилизационного потенциала невозможно. То есть общество потребления и информационное общество, оно, э, может находиться в определённом консенсусном состоянии, допустим, со своими элитами только в случае, если, э, соблюдаются некие некие параметры этого негласного соглашения, скажем так, да, и аэ вот эти факторы э-э мобилизации, которые были раньше, они вот в открытых информационных обществах, обществах потребления, они очень плохо работают. или даже вообще не работают. Ну, часто, например, приводят пример Израиля. А, и, э, я хочу сказать, что это не совсем точный пример, потому что Израиль никогда не вёл длинных войн на истощение практически. То есть там одна была война на шестьдесят седьмого- семидесятого годов на истощение, но там в рамках этой войны, например, потери израильской армии составили там 500 человек, да, за 3 года. Все остальные войны, шестидневная война, 6 дней, война судного дня, там 21 день. Фактически израильская армия, если взять вот, допустим, высококвалифицированную часть, это в основном авиация, то есть это элита израильской армии, спецназ. А всё остальное то, что вот часть, которая собирается с помощью мобилизации, это в основном выполняет полицейские функции. Потому что, например, назвать войной то, что происходило в секторе Газа или происходит на юге Ливана там с Хизболой, назвать это войной, ну, очень и очень сложно. или там первая ливанская война, вторая ливанская война, это не войны, это большие полицейские операции. Поэтому фактически мобилизованные там выполняет роль м полицейских или, скажем так, народных дружинников, назовём их так, только просто очень хорошо подготовленных. Они не участвуют в полномасштабной войне. Если бы они участвовали в полномасштабной войне, то Израиль столкнулся бы сразу с вот с теми самыми проблемами, о которых мы и говорим. Хотя он и сейчас, например, сталкивается там на уровне там, например, религиозной общины, там Харидим, которые не хотят вообще служить в армии. То есть там уже такие процессы есть. Вот поэтому в данном случае, если мы говорим о есть вот страны, которые просто, знаете, как э вот на затухание этой тенденции находятся. Ну, допустим, если говорим об Украине, то какие факторы сработали, почему такой высокий, ну, большой мобилизационный потенциал сработал фактор всё-таки то, что общество было относительно патриархальное, а-а, информационно относительно было закрытое, э, общество потребления как таковое, только начало складываться с начала нулевых годов. Аэ, и был определённый фактор идеологизации. Вот. Ну и фактор опять же закры то, что фактически закрыто государство. Поэтому она, а так, в принципе, поэтому Украина в этом плане как один, ну, как говорят, последний из магиякан, можно так сказать. Ну, есть ещё пример, например, Северной Кореи, да, но как бы не хочется сравнивать с Северной Кореей. Вот. А все остальные страны, они уже столкнулись с тем, что, э, в рамках вот современного общества такие модели, они не, ну, неэффективные. Но даже вот, например, если взять пример России сейчас, да, а они попытались начать вот эти мобилизационные процедуры в двадцать втором году осени, а, и очень быстро столкнулись с сопротивлением общества, которое посчитало это как нарушением некого там негласного общественного договора. и перешли в результате на что? На контрактную систему. То есть отказались от широких мобилизационных таких вот механизмов. Вот. А другие страны и подавно, там, если, допустим, говорим о Европе, там о других странах, то и даже Китай на сегодня, если бы он с кем-то воевал, он бы не смог призвать под ружьё, как во времена Маудзедуна, там миллионы и миллионы людей, потому что это сразу же бы привело бы к внутрисистемному кризису, потому что Китай - это уже сформированное общество потребления. Люди хотят в рамках общества потребления потреблять, жить, получать удовольствие, путешествовать. Открытое информационное общество позволяет сразу же обмениваться информацией и как бы разрушать базовую идеологию, которая работает на те или иные направления. Вот поэтому даже Китай в нынешней ситуации он бы не прибегнул бы к тотальной мобилизации, если бы с кем-то воевал.

>> Спасибо большое. Алексей, несмотря на то, что у нас 10:07, я попрошу ответить ещё на два вопроса. Один, один поднятая рука Фауст и один ещё из чата. Я возьму по по очереди. Фауст, прошу вас.

>> Добрый вечер.

>> Добрый вечер. Такой вам вопрос. Понравился вопрос, который вы отвечали по поводу искусственного интеллекта. В принципе, я его хотел задать, но хотел немножко с другой точки зрения его, чтобы рассказали. Вы рассказали, как он повлияет вот эта технология в будущем, например, как Китаю может использовать и так дальше. А мне интересно вот на сегодняшний день в мире какие кто такие основные игроки, у которых самые большие шансы на развитие этой технологии. То есть из того, что, например, я могу задать как начальный тезис, вот, например, Америка, Китай как основные бирки сейчас, э, Америка сняла регуляции, там это делать очень просто. Китае свои интересы. Он как центральная система это всё хорошо развивает. Европа при этом протормаживает, занимаясь бюрократией. Вот это такой один момент, какие игроки, какие у них примерно тенденции на ближайшие годы. И такой немного ещё вопрос более расширенный в самом анализе. Как вы учитываете такие вещи, которые как бы трудно предсказуемые? Например, вот если взять эти технологии, искусственный интеллект, квантовые числения, может быть, там развитие ближнего космоса, биотехнологии, как они вписываются в ваш анализ, как они коррелируют, ээ, ну, с теми вашими оценками, которые вы даёте? Занимаетесь ли вы вообще вот именно такими вопросами?

>> Да, спасибо, хорошие вопросы. Э, начнём с искусственного интеллекта. Дело в том, что, ну, два игрока на сегодняшний день, очевидно, есть основных. Это США и Китай. США искусственный интеллект развивается в рамках формирования так называемой технологической Спарты, о которой я писал. Вот, а, финансовый директор Сепалантера Карп написал недавно книгу. Я в своих статьях назвал Технологическая Спарта, назвал технологическая республика. Ну, в принципе, не связанные между собой у нас названия были, но, как видим, по семантике очень схожие. Поэтому, э, в США это вот окружение Трампа нынешнее, да, это и тот же Карп, и Питер Тиль, и Маск, то есть это технологическая Спарта и которые будут как раз вести к появлению вместо демократии это технократия, вместо капитализма технократизм. А, и то, что как раз описывано, описывается в философских там концепциях Никаленда. Вот Кёртис Ярвин, такой популярный тоже блогер, который пишет на эти темы. То есть в США это будет в этом направлении движения. В Китае, понятно, это целенаправленная инвестиция государства. То есть как когда-то врел умерший премьер Ликиан, он сказал Китай, он сказал, чтобы выковать идеальный меч, нужно 3 года. То есть это фактически Китай он действует очень упрощённо, но в принципе надёжно. То есть, когда нужно добиться какого-то направления, он концентрирует на этом направлении максимальное количество капитал капитальных инвестиций и ждёт, пока, а, количественное накопление этих капитальных инвестиций приведёт к качественному скачку. Ну вот, например, в сфере фундаментальной науки Китай сосредоточило капитальных инвестиций примерно на 200 млрд долларов за последние несколько десятков лет. Вот они привели к качественному скачку. Количество перероссов качества, да, один из принципов диалектического материализма. А китайские товарищи, они все как бы изучали диалектический материализм, поэтому они будут на направлении искусственного интеллекта концентрировать максимальное максимальные государственные инвестиции и в том числе частные, то есть это государственно-частное партнёрство. И, как я уже сказал, выиграет тот, кто первый снимет морально-этическую анестезию, кто первый перестанет бояться технологической сингулярности и начнёт максимально максимальную акселерацию продуктов искусственного интеллекта, тот, в принципе, как бы и выиграет. Что касается различных факторов, приходится анализировать сложные действительно процессы. Например, один из важнейших процессов - это угадать будущий технологический уклад и его масмаркет. Там многие пишут NB конвергенция, нанобиоинформационные когнитивные технологии, но конкретного масмаркета, кроме искусственного интеллекта в интернете пока пока нет. А и ну и кроме там различных наноразработок, ну, естественно, биотехнологии, там биохакинга и всего остального, продления жизни, но пока это не стало массовым. массовый масмаркет. Поэтому, знаете, вот как прогноз, он идёт в виде своеобразного такого консолидированного пучка, а на дальнем конце прогнозатся на десятки ответлений. И это фактически, знаете, как ни, допустим, канат, который, э, он же сплетён из большого количества составных частей, и обычно там на конце его там чем-то прожигают, чтобы как бы не распутывался. Вот представьте, что, допустим, это прижигание там распалось, и он начал он, ну, расплетение этого каната произошло. Вот, в принципе, вот такой прогноз. То есть он идёт таким как бы консолидированной линией, а потом такие вот как бы пучки, которые расходятся в разные стороны. Это уже называется вероятностный прогноз, исходя из тех факторов, которых вы говорите: развитие искусственного интеллекта, там новые технологии и так далее. То есть вот такой процесс анализа, он как бы позволяет учитывать многообразие мира, скажем так.

>> Руслан, простите, пожалуйста, можно ли маленькое уточнение к тому, что Алексей уже сказал? Вот маленькое, даже не вопрос.

>> Прошу, прошу вас, Леонид.

>> Да, спасибо, Алексей. Правильно ли я у ловил то, что говорили? То есть в случае не наступления индохоокеанской войны из-за разных причин, там Китай получает суверенное типостроение и поэтому значение Тайвани уменьшается или большая сделка. В общем, любая из причин ненаступления этой войны, то такие страны, как Корея, Япония, остаются перспективными для ревокации?

>> Такие страны, да, конечно, остаются, да. Э, тем более, что Япония сейчас будет переживать своеобразный ренессанс, но будет происходить в условиях геополитических, поэтому стоит дождаться эээ чёткого уже прогноза по этим геополитическим рискам и тогда уже рассматривать возможность ревокации.

>> Спасибо большое. А, пожалуйста,

>> Алексей, я просмотрел оставшиеся вопросы и хочу сказать нашим зрителям, что вопросы, касающиеся будущего Украины - это вторая лекция, а вопросы, которые касающись касаю касаются, прошу прощения, персонального ковчега, где лучше жить, во что инвестировать, это третья лекция. Пожалуйста, не забудьте ваши вопросы, сохраните их себе запишите, и мы обязательно на них я попрошу Алексея обязательно на них ответить ээ на на последние лекции. Но есть один общий вопрос. Будущее Европы, то есть он звучал, наверное, раз 10 в нашем чате. Превратится ли Европа в хищника, нападёт ли Россия на страны Балтии или Польшу? Э-э, возможно, может ли Европа реализовывать какие-то кластерные или общеевропейские геополитические проекты? Вот будущее Европы, это один вопрос такой общий. И такой маленький стрешок. Кто-то поставил очень интересный вопрос: "А почему США и Китай не могут объединить усилия и построить однополярный мир на двоих?" И я думаю, что на этом сегодня будем попытаемся завершить. Прошу, Алексей.

>> Да, спасибо, Руслан. Очень интересные вопросы. Ну, по поводу, скажем так, возможного возможной войны в странах Балтии я уже ответил. То есть этот эта северная параллель, а, скажем так, возникновения пожара войны, она возможна как как часть первой пан Европейской войны. То есть она возможна в рамках тех событий, которые сейчас происходят и войны. и как и как один из инструментов войны России против Украины. Поэтому как параллельные процессы это имеет, как я уже сказал, вероятность там где-то около 5%. Как факт, который состоится после завершения войны в Украине, это маловероятно. Что касается будущего Европы, дело в том, что мы сейчас часто слышим от европейских политиков о новой индустриализации или ре рендустриализации, даже милитаризации. Но мы должны прекрасно понимать, что а в основе реиндустриализации, милитаризации прежде всего лежит идеология. То есть идеология, даже если это не официальная государственная идеология, это как бы общественная идеология, которая она является такой почвенной, она всё равно она всё равно это фундамент всего того здания, которое возникает на на на этом фундаменте. Поэтому, если идеология вегетарианская, волк идеология, если идеология человекоцентричная, человек поставлен на вершину пирамиды и его интересы являются высшей ценностью для политической системы, то, э, очень сложно и даже можно сказать, невозможно создать милитаризированное общество на базе волк идеологии. Это всё равно, что заставить сторонника Ахимсы, то есть такого течения индуизма, крайне радикального, которое сторонники Ахимсы, они даже носят специальные сеточки на которые надевают на рот для того, чтобы случайно не прохватить комара и не убить живую душу. Но это всё равно, что заставить троника Ахимсы есть мясо с кровью. Это как бы нереально. Точно также невозможно провести реиндустриализацию без новой, ну, скажем так, без идеологии именно индустриализации, индустриального развития, потому что Европа она стала лидером индустриального развития как раз в эпоху угля и стали. И прообраз первого Европейского Союза - это совершение общем рынке угля и стали между Францией и Германией. Что сейчас произошло с европейским углём и сталью, как бы, мы прекрасно понимаем. Поэтому трудно создать, провести реиндустриализацию, а, то есть вернуться к эпохе угля и стали без угля и стали. В этом плане, конечно, интересно слушать европейскую дискуссию. Я часто писал и давно уже о том, что одно из ключевых проблем Европы - это отказ от ядерной энергетики в Германии. Ну, и, в принципе, не прошло и там и, ну, нескольких лет, как об этом начали говорить политики Европы. у слова Фондерляйна или начал говорить канцлер Германии Мерц. Но отличие европейских политиков заключается в том, что а ну, скажем так, от тех людей, которые реальные действия потом какие-то предпринимают, они ставят, делают постановку проблемы, говорят А, но не говорят б. То есть от постановки проблемы не переходят к решению. То есть, допустим, Мерц говорит о том, что отказ от ядерной энергетики был ошибкой, но не говорит о том, что Германия вернётся к ядерной энергетике. Поэтому опять же индустрия - это прежде всего доступ к дешёвым и источникам энергии, которые доступны по объёму и цене. Европа этих доступок к этим источникам энергии лишена. Соответственно, на зелёном курсе построить индустриальный потенциал невозможно. Даже сравним а по показателям конечного потребления нефти. А США конечное потребление нефти находится на уровне 17 млн баррелей в день. Китай конечное потребление нефти находится на уровне а 20 млн баррелей в день. Европа конечное потребление нефти на уровне 10 млн баррелей в день. Хотя по в принципе по валовому продукту примерно сопоставимые три три три кластера. Это говорит о том, что валовый продукт Европы, он всё более и более становится виртуальный, переходит сектору услуг и отрывается от реального материального мира. Поэтому Европа ни при каких обстоятельствах не станет хищником. Разве что отдельные части, которые превратятся в консервативные блоки, там, например, Польша, э, возможно, ещё некоторые страны, вот они могут там в какой-то степени, ну, если не хищниками, то хотя бы там, а, полухищниками, да, стать. м а-а зубы какие-то отрастить. А так, в принципе, в моём прогнозе Европа в будущем- это вот как раз европейская куноматата, социальная куноматата, э, и большая лавка древностей, то есть очень интересные памяти культуры, истории, высокие стандарты жизни, которые будут сохраняться, пока амортизируется старый потенциал. Но в плане как бы превращения пассивов в активы всё будет оченьочень сложно. эффективных систем управления не будет, новой индустриализации не будет, милитаризации общества не будет, потому что как бы базовая идеология Европы, там зелёный курс, волк, волк идеология, они отрицают, в принципе, как и милитаризацию, и индустриализацию в своей основе. Поэтому Европа, ну, если она перейдёт на какую-то там маскулинную идеологию, то, в принципе, сейчас абсолютно нереально, потому что для этого нужно, чтобы там праворадикальные партии или там левые партии победили, объявили какую-то там возврат какому-то новому европейскому рейху. Но с учётом состояния европейского общества это всё выглядит очень и очень, э, маловероятно. Я когда-то был, скажем так, заблуждался, потому что как бы вот признаюсь, части моих прогнозов иногда и не оправдывались. Я, например, когда-то был в плену такой иллюзии, что Германия может стать возродить свой экономический там, ну, скажем так, не экономический потенциал у неё сейчас есть, но вот этот своеобразный такой тифтонский дух, э, вот и построить там четвёртый экономический рейх и так далее. Но когда я начал я в принципе всегда, когда делаю прогнозы, детально изучаю предмет, но когда я ещё больше углубился, ещё больше начал изучать эту ситуацию, я понял, насколько волк идеология серьёзно всё трансформировала изнутри немецкое общество. Я часто говорил о том, что в принципе есть вот как вот в Таиланде дрессируют слонов. Вот слон большой, а дрессировщик маленький. А все удивляются, почему большой слон подчиняется маленькому дрессировщику. Оказывается, что слона в детстве, а, что называется, ломают, то есть просто-напросто бьют металлическими прутьями, когда он ещё маленький. Он это запоминает, он ассоциирует эту боль с дрессировщиком. И когда он становится большим, сильным, но он не может ничего предпринять против дрессировщика, потому что это уже поломан. Он поломан. Точно также Германия с точки зрения это тифтонского духа, она поломана после Второй мировой войны. То есть союзники настолько пытались выжечь вот этот милитаристский дух в Германии, настолько пытались сделать невозможным повторение третьей мировой войны с участием Германии, что они фактически перестарались, можно так сказать, и, а-а, с запасом, скажем так, выполнили эту задачу. В результате сформировали абсолютно, ну, скажем, такое травоядное немецкое общество. И мы это видим сейчас по митингам там немецких школьников и так далее. То есть это, в принципе, такой свон, он огромный, он имеет большой экономический потенциал, но он не может, он никогда не станет боевым своном. Он может переносить брёвна, может выступать в цирке, может носить воду, носить на себе там проводить экскурсии, там на себе туристов возить, но боевым словом он уже никогда не станет.

>> Спасибо большое, Алексей. Ээ, спасибо за 3 12 часа очень интенсивной и глубокой работы. Завтра, в это же время, о чём будем говорить?

>> Ну, завтра у нас насущные, это наш внутри внутри внутренняя повестка, украинский дискурс. Будем говорить о политике, о перспективах завершения войны, о выборах или не выборах. В общем, о курсе гривны, об инфляции. Ну, это как раз будет вот то, что, знаешь, как своя рубашка ближе к телу. Это будет очень как бы близко и насущно для всех нас.

>> Поэтому, друзья, не забывайте заходить ээ на трансляцию уже завтра. Спасибо огромное за отличные, просто чудесные вопросы. С этих вопросов можно создать, на самом деле, какое-то исследование. Ээ Даша, ээ и может быть завтра у вас будет другой модератор, ещё лучше намного. Так что прошу его любить и жаловать, а в воскресенье снова к вам вернусь. И спасибо большое Алексею. И до свидания, до завтра, до новых встреч. Ссылка на запись сегодняшнего сегодняшней лекции появится в ваших кабинетах. Ну, я думаю, утречком. Спасибо вам. До свидания. Всё,

>> счастливо. Счастливо. Пока.

Get Our Mobile App

Дожить до 2030»: Ваша личная стратегия в мире тотального хаоса. Первая лекция.

Transcription